Лига буровиков и нефтяников

Начальство порадовало. Хочешь работать - подписывай.

Наткнулся на интересную информацию, что Саудовская Аравия снизит ежедневно добычу еще на один миллион баррелей ежедневно свыше квоты, которая была установлена в рамках ОПЕК+: https://www.vedomosti.ru/business/articles/2020/04/12/827839....

Причина указана смешная, мол хотят спасти рынок нефти. Хотя реальная причин на поверхности – нефть девать некуда. Практически все танкеры зафрахтованы, многие неделями ожидают очередь на разгрузку, по сути являюсь гигантскими плавучими нефтехранилищами. И тогда я вспомнил, как месяц назад со всех экранов всевозможные жопоголики уже непонятно в какой раз кричали, что на этот раз точно все, саудиты покажут кузькину мать, зальют весь мир дешевой нефтью, наши же не смогут снижать нефтедобычу, поэтому будут сжигать миллионы тонн ненужной нефти. Если кто не помнит, то напомню, например, товарищ Геннадий Гудков с «Эха Москвы» витийствовал, как Саудовская Аравия поставила Россию на колени, выбила с рынка своей сверхдешевой нефтью, и Путин, естественно – фсе: https://echo.msk.ru/blog/gudkov/2624680-echo/. Интересно, почему сейчас молчат эти товарищи.

Самое удивительное, что все эти доморощенные «аналитики» упускают, что нефть мало, что надо добыть, но ее еще надо продать и поставить покупателю. И у нас в сравнении с США и Саудовской Аравией имеется огромное преимущество – трубопроводная система, которая позволяет быстро, надежно, стабильно и относительно недорого поставлять нефть к потребителям.

Давайте же подсчитаем, во что бы нам обошлось, если бы у нас не было трубопровода и нам пришлось бы транспортировать нефть по железным дорогам и морем. Исходим из того, что на последней сделке ОПЕК+ наша страна приняло ограничение добычи нефти до 8 миллионов баррелей ежедневно. Примерно половина добываемого объема потребляется внутри страны, а половина идет на экспорт. Значит будем плясать от того, что в день нам надо вывезти 4 миллиона бареллей нефти. Округлим объем барреля до 159 литров, для вывоза будем использовать стандартную четырехосную цистерну для нефтепродуктов объемом 77,17 м3, длинной по осям сцепок 12,02 метра, округлим их до 73 и 12 соответственно. В такой цистерне помещается 459,11 баррелей нефти, соответственно для вывоза по железной дороге ежедневного объема на экспорт нам понадобится 8712 вагонов. Длинна такого состава будет (без учета локомотива), 104,5 километра.

Предположим, что нефтеналив у нас находится в Сургуте. Расстояние до ближайшей границы, Белорусской, города Орша – 3296 километров. Средняя маршрутная скорость грузовых поездов по нашим железным дорогам составила 394 километра в сутки, следовательно, нефть будет добираться только до Беларуси 8,4 суток, значит длинна занятых нефтяными цистернами вагонов будет составлять 877 километров, а для стабильного грузооборота нам понадобится 146361 вагон-цистерна. Если учесть, что чаще всего для формирования состава применяется 71 условный вагон, нам для транспортировки нефти туда-обратно понадобится 2061 локомотив. И это без учета их наработки, периодического т/о, ремонта и прочего.

А что было бы, если бы нам пришлось вывозить нефть танкерами. Проблема возникла бы сразу, где сделать нефтеналив. Тянуть составы в Усть-Лугу или на Черное море нет смысла, тогда уж лучше сразу гнать в Беларусь. Выберем вариант Сабетту, где находится крупнейший в России завод по производству сжиженного природного газа и порт, где погрузки газововозов. Кинем туда железнодорожную ветку от ближайшей станции – Ямбурга, каких-то 400 километров по прямой, а если тянуть дорогу – то не менее тысячи. Будем также гнать из Сургута нефть. Закупим танкеры, пусть это будут самые распространённые танкеры класса LR-1, куда поместится 735 294 баррелей нефти. Соответственно нам понадобится всего 5,5 танкеров в сутки. Рейс до терминала Сабетты до французского терминала Montoir-de-Bretagn составляет семь суток, следовательно, для постоянного грузооборота нам потребуется 77 танкеров такого класса.

У меня все, спасибо, кто прочитал эту, в целом, бесполезную информацию

В моих темах про консервацию скважин и сжигание нефти не раз высказывалась мысль, что если нефть некуда девать, то можно взять и построить нефтехранилищ. Мысль, кажется, вполне соблазнительная. Белорусский Батька хотел дешевой нефти – мечты сбываются. Назначил помбура министром нефтяной промышленности, залил хранилища нефтью по 20-25 долларов за баррель, гони бензин, цены вырастут до сорока – озолотишься. Создал великую нефтехранящую державу, стриги купоны. Но как это часто бывает, что такие простые решения не более, чем неосуществимые сладкие мечты, которые в реальности реализовать сложно, долго и безумно дорого.

Начнем с того, что хранилища нефти существуют. Думаю название «Кушинг» известно каждому диванному нефтянику. Кроме этого, самого большого в мире, существует немало и других, правда размером поменьше. В том числе и в нашей стране, и у Батьки, любой нефтеперерабатывающий завод его обязательно имеет. И не только, они обеспечивают равномерную загрузку нефтепроводов, компенсируют пиковые нагрузки и сезонную неравномерность потребления нефти, в них имеется аварийный запас и стратегические резервы

Нефтехранилище в Кушинге

Хранилища нефти бывают надземными и подземными. Начнем с подземных. Самые простейшие представляют резервуар, закопанный в землю. Они имеют малую емкость, поэтому для хранения стратегических запасов их рассматривать невозможно. Другое дело природные резервуары. Это подземные полости, которые образованы вымывом пород, смещением пластов и тд. По сути своей подземные слепые пещеры (каверны). Также это могут быть горные выработки – пустоты, которые образуются при извлечении породы, например заброшенные шахты. Такие подземные хранилища имеют меньшие потери на испарение, меньшие затраты на сохранение нужного температурного режима, меньше затрат на сооружение. Одно беда – их мало, особенно если учесть, что они должны быть полностью изолированы от внешней среды, чтобы не было утечек.

Вы можете сказать – а можно ли их сделать искусственно. Да вообще не вопрос, все упирается в цену. Ведь сразу под поверхностью земли построить их невозможно. Там почвенный слой, грунтовые воды, будут оползни, обвалы, отравление подземных вод. Надо углубляться на глубины не менее нескольких сотен, а то и пары тысяч метров. Кроме того, далеко не везде их можно построить, сверху над хранилищем должен быть слой нефтенепроницаемых пород-ловушек, например каменной соли, глины, аргиллита и пр.

Подземные сооружения можно строить несколькими способами: шахтным, безшахтным и взрывным. С первым все понятно, делают шахту или скважину, и ее полость заполнят нефть. Дорого, малоэффективно, низкая емкость. Второй способ проще. По сути надо две скважины, а то и одна, которая заходит в соленосную толщу. По ней подается вода, она растворяет и размывает соль, а рассол выкачивают на поверхность. Долго, но гораздо дешевле, правда таким способом намыть большое хранилище не получается. Остается третий способ – взрывной. Строят штольню или скважину, спускают заряд – и вуаля. Проблема только в том, чтобы доставить большой заряд на глубину. А это, как вы понимаете, трудновыполнимо. Правда есть у нас атомные заряды, которые обладают колоссальной взрывной силой при малом размере. Кроме того, при ядерном взрыве бывает высокая температура, если породы представлены песчаниками, то поверхность плавится, остекловывается и становится непроницаемой для нефти. Казалось бы идеальный вариант. Но вот тут и проявляется главный минус – ядерное заражение.

Я не физик-атомщик, но нефть способно накапливать в себе сильное радиоактивное заражение. Думаю, что это связано с жидкой природой самой нефти, кроме того, она является растворителем. Пусть и очень мало растворяется породы окружающие, но этого достаточно, чтобы эту нефть никто не купил. Кроме того, имеется вероятность прорыва зараженного вещества даже при подземном взрыве. Например, в СССР при серии подземных промышленных ядерных взрывов (Программа №7) такие прорывы случались пять раз. Такие же случаи были и у американцев в рамках аналогичной программы «Плаушер». Поэтому при всей соблазнительности данной идеи она нереализуема. Правда, надо отметить, что таким способом делали промышленные хранилища газа, видимо он не подвержен такому сильному заражению. А может и от такой идеи отказались, новой информации я не нашел.


Наземные же хранилища сейчас практически везде представлены РВС – резервуарами вертикальными стальными. Другое их название – резервуар Шухова, потому что автором этой конструкции был гениальный русский инженер-конструктор Владимир Григорьевич Шухов.

Побывав на промыслах Нобеля в Баку, изучив применявшиеся тогда кубические резервуары, а также открытые нефтехранилища, он разработал конструкцию клепанного вертикального стального резервуара, конструкция которого была описана в статье «Механические сооружения нефтяной промышленности» в 1883 году. Такая конструкция имеет гораздо меньшую массу, чем кубическая, благодаря конической крыше, которая может быть и висячей, уменьшаются потери на испарение, а установка на песчаную подушку без мощного фундамента, существенно удешевил конструкцию. Она оказалась настолько удачной, что в тех или иных вариациях используется сейчас во всем мире.

Старый клепаный резервуар Шухова

Почему же Батьке бы не взять и сделать таких резервуаров? А вот теперь мы переходим к самому главному – от теоретического разглагольствования к простейшим расчетам. Итак, усатый Президент решил сделать Беларусь нефтедобывающей, тьфу, великой нефтехранящей державой. Даешь резервуары. Обычно объем такой «бочки» составляет порядка 100-120 тысяч кубометров. Избыток нефти на сегодняшний день порядка трех миллионов кубических метров, т. е. надо тридцать таких резервуаров. И это всего для хранения всего суточного избытка нефти. Но по регламентам и нормативам на сооружение одного резервуара отводится год. Т. е. ежедневно надо закладывать тридцать резервуаров, и так 356 дней, 10680 резервуаров. Размах стройки будет сопоставим с Великой Китайской Стеной, на все это не хватит бульбы и белорусов, придется китайцев экспортировать.

Ну ладно, сгонит Батька своих бездельников, мы дадим своих, подсчитаем, сколько это будет стоить. Для примера возьмем хранилище в Сингапуре на 2,4 миллиона кубометров, без малого тот объем, который избыточно добывается ежедневно.

То самое сингапурское нефтехранилище

Стоимость этого проекта составила 760 миллионов долларов. Предположим, что у Батьки не забалуешь и распилов, откатов, воровства не будет, тогда хранилище на 3 миллиона тонн будет стоить 950 миллионов баксов, один резервуар обойдется бюджету 3,16 миллиона долларов. В кубическом метре вмещается порядка 7 баррелей нефти, то есть стоимость барреля в этой бочке составляет 45 долларов. Именно такую сумму Батьке надо вложить, чтобы построить хранилище. Если он продаст всю бульбу, трикотаж и даже свои усы сдаст за деньги – не хватит денег. Не говоря уж о том, что сооружение мало построить, на его содержание тоже тратится немалая сумма.

Также некоторые выдвигали идеи, что можно выкопать траншеи, сделать гидроизоляцию и заливать туда нефть. Господа, это вообще несерьезно. Во-первых, откуда такая уверенность, что изоляция будет надежной? Ведь речь про быстровозводимые сооружения, кинут полипропиленовые рулоны, насколько они надежны? А другие дороги. Далее – огромные потери на испарение. Это сотни тысяч кубометров в год, это окисление нефти и падение ее качества, это экологически проблемы. А взрывопожаробезопасность вообще не выдерживает никакой критики, если будет пожар – то будет настоящая катастрофа. Поэтому такой вариант не устроит никого и никто не разрешит делать такие хранилища. Поэтому идея великой нефтехранящей державы неосущствима, Батьке и другим любителям дешевой нефти остается одно – договариваться.

Вчера немного поучаствовал в теме:Производители нефти пошли на экстренные меры . Собственно ничего нового, собрались пикейные жилеты специалисты широкого профиля экономистополитологовирусологонефтяники и давай обсуждать: нефть рухнула, тупое правительство, Сечин, арабы, США, Трамп, ОПЕК+. Нашлись особо одаренные, которые в этом обвинили только Сечина, который не согласился на снижение квот, не выебывался – цена была бы ого-го. Забавные люди, неужели они не понимают, что проблема не в этом, а в том, что остановилась мировая экономика в связи с пандемией короновируса? Просто рухнула отлаженная система, которая работала много лет, нефть не нужна в таком количестве: производства стоят, машины не ездят, самолеты не летают. Просто надо время, для оживления экономики и для построения новой системы. Сколько – не знаю, надеюсь, что быстро это произойдет, хочется быть оптимистом.

Также нашлись те, кто вскрыл злокозненные планы и начал утверждать, что, мол, снижение добычи только на бумаге, а в реальности никто не снижает, спасают месторождения, сожгут, выльют в тайгу, но не снизят. Реально, это уже просто смешно, но мой комментарий, что снижают, был жестко заминусован, мол ты то откуда знаешь, мы знаем лучше. Интересно, а многие ли из них отличат нефть от газового конденсата? Думаю, что большинство даже водяную скважину не отличат от нефтяной, но они знают все про нефть))). Но я не согласен с ними, и скажу, почему.

Все дело в том, что я сейчас нахожусь на вахте на одном из крупнейших месторождении нефти в России. Оно настолько большое, что разделено на несколько лицензионных участков, которые разрабатываются разными компаниями. Естественно, мне никто не скажет точных цифр, насколько планируют снизить добычу. Это и коммерческая тайна, я к ней допуск не имею. Но по косвенным признакам легко понять, что добычу снижают. В чем это заключается?

1. Снижение числа буровых. Меньше бурят, меньше новых скважин, меньше нефти. При этом снижается число и больших буровых, и число станков ЗБС – забуривания боковых стволов.

2. Снижение числа бригад капитального ремонта скважин. До 15 мая должно встать под забор 22 бригады, это немногим меньше половины всех бригад КРС, задействованных на месторождении. Число ремонтов снизится, добыча упадет.

3. Изменение типов ремонта скважин. Если раньше преобладал ремонт, который приводил к росту добычи: ввод новых скважин, освоение после забуривания бокового ствола (ЗБС), освоение после гидроразрыва пласта (ГРП), смена насосов, подготовка к ЗБС и ГРП, то сейчас преобладать другие. Это длительные аварийные работы, которые могут идти неделями, а то и месяцами. На одной скважине, за этот период раньше могли сменить по 10-13 остановившихся насосов. Это перевод добывающих скважин в пьезометрические (наблюдательные). Также много работ по переводу низкодебитных скважин во временную консервацию (спуск воронки).

4. В это же время появилось много работ по проведению солянокислотных обработок (СКО). Если раньше было много работ СКО при неподрыве планшайб и ликвадации прихватов, то сейчас начали делать много УСО (удаление солееотложений), бесподходных СКО (на работающий насос без бригады), СКО нагнетательных скважин (для поддержки приемистости). Все это приводит к увеличению срока работы насосов, увеличению межремонтного периода работы скважин.

5. Увеличение числа работ по поддержанию в рабочем состоянии транспортной инфраструктуры – продувка трубопроводов, прокачка ингибиторов и пр. Это увеличит срок их работы и снизит затраты на ремонт.

Кроме этого, я просто уверен, есть и другие работы, которые приводят к снижению добычи (например остановка некоторых скважин), просто у меня нет информации об этом, это вне зоны моей компетенции.

Резюмирую:

1. Работы по снижению добычи нефти однозначно проводятся

2. Данные работы разноплановые, некоторые проводятся с целью снижения добычи, другие направлены на увеличение срока службы нефтегазопромыслового оборудования, что приводит к сокращению затрат на их ремонт