В целом, моя беременность протекала непросто. Из-за хронического пиелонефрита были отеки, многоводие. И живот был низко, надо было носить бандаж. В принципе, меня это не напрягало, с бандажом было гораздо удобнее, у меня был не резиновый, а на шнуровке, поэтому я его с утра зашнуровывала – и так и ходила весь день, если не возникало неудобств.
На позднем сроке мне врач сказала, что ставит диагноз преэклампсия: анализы, давление, отеки – все к одному, как говорится. И посоветовала заранее найти врача, который будет вести роды, и очень желательно рожать платно под наблюдением.
Я понятия не имею, как было бы, если бы я ее не послушала и рожала как все нормальные люди… потому что я ее послушалась.
А, еще нюанс. У меня оказалась чувствительная шейка матки, из-за этого и гинекологические осмотры врач практически не проводила (только на кушетке живот ощупывала), и секс под запретом был всю беременность.
Это был 2001 год. В нашем городе в течение 90-х закрылись практически все родильные дома, просто никто не рожал. На весь город – два роддома. Поэтому детей, которые начали рождаться после 2000 г., работники роддома называли «путинские дети».
В один из двух уцелевших роддомов мы с мужем и обратились, опять же, по рекомендации. Врач – здоровенный такой мужик с огромными ручищами и басовитым голосом – внушил мне благоговейный трепет )))
Так-то у него и послужной список неплохой, опять же – заведующий отделением. Я сказала, что хотела бы рожать совместно с мужем. Ну, чтобы он со мной был в предродовой, а в родильную – если только сам решится. Врач пообещал, что все устроит.
И вот оно, лето 2001 года. Дождь шел с апреля. Он шел и шел, мелкий, потом ливень, потом осенняя какая-то морось, потом опять ливень… Как в Питере – все оттенки дождя.
А однажды я проснулась от схваток. Глаза открываю – а там такой солнечный рассвет за окном!.. 4 утра – растолкала мужа, говорю: «Вроде я рожаю». Он отвечает: «Да рано еще, спи». )))
Так-то правда рано было, по срокам еще три недели оставалось. Но я паникерша, поэтому все-таки мужа подняла, позвонили доктору и поехали. Он как раз дежурил в тот день.
Посмотрел он меня, ручищами своими живот помял, шейку матки прощупал: «Да не родишь ты сегодня», – говорит.
И мы поехали домой. А у меня схватки не проходят, потягивает так, несильно, но ощутимо. Чтобы не надумывать, поехали из гаража воду откачивать, раз уж решило солнышко выйти из-за бескрайних туч. Насос закинули в подвал, стоим, ждем, на ручеек веселый смотрим. Чет мне тяжело стоять стало – села в машину. Потом говорю: «Нет, поехали все-таки домой, плохо мне».
Рожать меня никто не учил, но у нас же был интернет по карточкам, поэтому я знала о родах практически все. И про диагноз преэклампсия тоже, поэтому и боялась, перестраховывалась.
Муж с тяжким вздохом собрал насос, закрыл гараж и повез меня домой. И только я поднялась пешком на 8 этаж (да, у нас все это время очень часто лифт отключали, у меня тренировки неслабые были всю беременность) – как у меня отошли воды. Это было где-то около пяти вечера. Ну, тут уж ноги в руки, звонок врачу: «Мы едем!»
Примчались. Третье воскресенье июня. День медика. Врач слегка подшофе, как и все остальные. Весело и решительно говорит: «Ну, раз он решил сегодня родиться – значит, будет медиком!» Отводят нас в предродовую. Я переоделась, муж ноет: «Ну, можно я домой поеду?» А я и сама не знаю, почему – но уперлась, что ему надо со мной быть. Говорю ему: «Не ходи в родильное отделение, но тут – просто побудь со мной». Ладно, остался. То лежу, то похожу, он меня водит. То на горшок приспичит – держит меня. Реально, не лишним был в предродовой, там же самый ад – когда матка раскрывается это ооооочень больно.
В очередной раз прибегает доктор, смотрит: «Ну, уже почти раскрылась, давай чуть ускорим». И присылает медсестру, которая мне делает внутривенный укол.
Да, бл*ть. Это на самом деле так и было. Он читал мою карточку, где было подчеркнуто: «преэклампсия». И он простимулировал мне роды.
Вот дальше начался пиз*ец… Я почувствовала потуги, но матка еще не была раскрыта. И я поняла, что если хоть чуть потужусь – то ребенка задавлю. Это было просто неописуемо, я не знаю, какими словами объяснить, но помогало именно дыхание – выдыхаешь напряжение и стараешься максимально расслабить живот. Ну, не знаю. Приступ поноса в общественном месте представляете? И у вас еще должен быть геморрой, наверное. Вот умножьте это ощущение на 70, будет похоже.
И через некоторое время такого вот «упражнения на дыхание», в промежутке между потугами, я почувствовала, как мне в виски воткнулись два раскаленных штыря и стали у меня в мозгах проворачиваться. Я забыла, что рожаю…
Муж в этот момент отходил к окну, подходит обратно, смотрит на меня… потом рассказывал, что никогда больше такого не видел и видеть не желает. Я была серая, как простыня, на которой лежала. Жуткие синяки под глазами. Он спрашивает: «Что с тобой???» Я тихо-тихо шепчу: «У меня очень болит голова…»
Он ломанулся за врачом, тот прибежал, глянул, убежал обратно, прибежал с аппаратом, которым давление меряют, померял – сам побелел и протрезвел вроде даже. Тут все забегали, мне сделали укол, поставили капельницу, дальше врач уже сидел рядом и не уходил. Я оклемалась как раз когда матка раскрылась. Врач позвал акушерку и сказал переводить в родильную. Забрал моего мужа и они ушли.
Акушерка. Эта чудесная женщина сказала мне: «Вставай, пошли в родильную». Я встала и пошла, держась за стеночку. На входе в родильный зал я обвела его взглядом, там лежала девушка, которая очень сильно орала, когда я была за стенкой. Меня мотнуло. Акушерка сказала: «Тошнит? Иди быстро к раковине!» Я глянула на нее так, что она, по-моему, даже что-то о себе поняла, и прошла к креслу этому. Постояла, подышала… Тут муж подошел вместе с врачом, помогли забраться.
Я знала о родах все. Но особенностей родильных палат в России я не знала. И правил поведения в родильных креслах именно в этом роддоме тоже. Врач сказал: «Тужиться начнешь – держись за ручки». Я за ручки эти взялась, началась потуга… и в момент самого напряжения этот бугай меня согнул. В смысле, он не уточнил, что, по его мнению, удобнее тужиться немного согнувшись, а сама я не догадалась, поэтому он мне «помог». У меня в спине что-то хрустнуло, потуга прошла почти впустую, акушерка только сказала: «Ну, свыкнись с этим ощущением». Круглая голова моего сыночки успела зайти во влагалище…
В общем, следующей потугой я вытолкнула головку, а с третьей он и весь выбрался. Выбрался и запищал, как комар. А акушерка посмотрела на него, потом на папу, который, с честью выдержав все испытания, стоял рядом, и сказала: «Надо же, вылитый папа! Иди, возьми на руки». Муж пошел, взял сына на руки. Потом, когда пуповину перерезали, он его приложил к моей груди, а потом пошел мыть первый раз. Разрывов у меня практически не было – только один, продольный внутри, такое не зашивают и не прижигают.
Сына унесли в детскую, муж, уставший, наверное, не меньше, чем я, поехал домой, а меня положили в коридоре – потому что мест в палатах не было )))
В общем, хорошо все закончилось. Правда, после этого дождей не было до осени и была жуткая засуха, торфяники горели... но это другая история )
