Большая соседско-родственная компания на нескольких машинах поехала по грибы. Деревенские, постоянно так ездят! На пару часиков с утра пораньше - оставить машины в привычном месте, разойтись недалеко, пособирать чуток даров природы вдоль канав и вернуться. Главный грибник – мужчина, за 70. Он и сам отлично умеет ориентироваться, и обучал этому всех родных и соседей! Вот только в этот раз к машинам вышли все, кроме него… Возраст приличный, не без типичных возрастных проблем со здоровьем, но бодрый и хорошо к лесу «приспособленный» мужик, компас точно есть, умеет ориентироваться по солнцу (сам), навыки выживания в наличии… Это, с одной стороны, радует и вселяет надежду, что, заблудившись, продержится долго, с другой… Если до сих пор не вышел – что могло с ним случиться?..

Связи в этом районе нет совсем. Никакой. Встревоженные участники грибного выезда просят дорожных рабочих, ремонтирующих местную грунтовку, как доедут до места с наличием сети, позвонить в 112. Так заявка на поиск потерявшегося мужчины попадает в отряд «Экстремум», и в остальные спасотряды Питера и области.

Рассказывает старший поисковой группы Ольга Ильина: «в ожидании своей напарницы, изучаю присланную руководителем поисков задачу и район, где мне предстоит нынешней ночью топтать лес. И… сейчас в таких случаях говорят «воспоминание разблокировано»: я уже была в этих лесах! Давным-давно, подростком. Тоже с поисковой миссией, но несколько иного рода.
Именно здесь в первой половине 1942 года полегла 2-я Ударная армия, брошенная на прорыв блокады Ленинграда. Десятки тысяч бойцов остались лежать непохороненными в этих лесах и болотах. И спустя десятилетия тут работали отряды «вахты памяти», искавшие останки солдат той войны. Я с сестрой провела среди добровольцев-поисковиков несколько дней. Наверное, именно тогда я впервые узнала, сколь сильно отличаются северные леса от родных мне подмосковных. И впервые задумалась о ценности каждой отдельной человеческой жизни… и об уважительном отношении к смерти.

Но сейчас мне предстоит искать здесь живого заблудившегося человека… Я очень-очень надеюсь, что живого!
В моём навигаторе – выданная нашим руководителем поисков задача. Вот мы уже и на месте… В районе точки входа потерявшегося грибника в лес – штаб ЛизыАлерт.

Заходим, здороваемся, сверяем частоты радиосвязи. Наблюдаем, как от красного кружка с буквой Н посередине в небо взмывает поисковый коптер. Оператор, провожая его взглядом в черноту ночного неба, сетует, что на старых вырубках, где предстоит летать, лес, увы, оказался гуще, чем был на спутниковых снимках. Это, кстати, ответ на частый вопрос «Почему и в наше технологичное время пешие поисковые группы и кинологические расчёты до сих пор закрывают зону работ «ногами», не полагаясь на поиск с воздуха, тепловизором?» - Коптер не «видит» живого человека под пологом леса! Кроны деревьев прекрасно экранирует его от зоркой «птички», увы…

Мой маршрут – в «приоритетной зоне». Там, где вероятность нахождения потерявшегося, по расчётам руководителей поисково-спасательных работ трёх отрядов (кроме «Экстремума» и ЛизыАлерт здесь работают ещё группы ПСО «Северо-Запад», а также штатные спасатели) – наибольшая. Всё-таки с момента пропажи пожилого грибника не прошло ещё и суток - шансы, что он где-то тут, неплохие. Почти на всём пути я буду слышать в рацию «отбивки» работающих рядом коллег, их голоса при работе на отклик, периодически видеть в темноте леса отдалённый свет их фонарей… А они точно также будут видеть и слышать нашу группу. Главное, чтобы хоть кто-то из нас услышал голос потерявшегося в ответ на наш зов!

Лес на ночных поисках – особенный. Он не страшный. Он другой – какой-то «настороженный», пожалуй. Как будто сам слушает тебя и оценивает, отдать ли тебе взятого плен человека. Никакой мистики – просто я сосредоточена сейчас на поисковой задаче, вот и… 150 метров напрямик, через тесно растущие молодые ёлки, по пружинящей моховой подушке. Останавливаемся, кричим имя нашего деда в клубящуюся туманом темноту. Ждём. Эхо. Только эхо, не отклик. Следующие 150 метров пути. Под ногами хлюпает, путь пересекают неприятные широкие канавы с тёмной водой… Снова останавливаемся, зовём и слушаем… Эхо… Иногда – голоса коллег вдали… Не отклик! Увы.

К рассвету радиоэфир затихает: группы других отрядов отработали, выходят с маршрутов. У нас впереди последний участок нашей задачи. Как потом выяснилось – самый неприятный: обширное лесоболото с участками открытой воды. Как хочешь, так и переплывай! В таких местах у всех спасателей, поголовно, возникает одна и та же мысль: «Ну, сюда-то ни один нормальный заблудившийся точно не полезет». Запрещённая мысль! Потому что много раз выяснялось, что тот, кого мы ищем – как раз «пойман в ловушку» одним из таких гиблых мест. И мы с напарницей Никой ищем проход в этой зыбкой «природной среде»… И упираемся в новый подарок леса: участок ивового подлеска-«мордохлёста». Продираемся по азимуту насквозь, преследуемые тучами проснувшихся с первыми лучами солнца оленьих кровососок. Ника, мужественно отпахавшая весь маршрут по лесоболотам, отчаянно отбивается от них, как от бесов… и я её очень хорошо понимаю!

Возле нашей машины встречаем родственниц и соседок дедушки. В белых косыночках и зелёных сигнальных жилетках. Они тоже приехали искать! Увы, мы ничем не можем их порадовать. Как и они нас. Пока мы можем дать друг другу только надежду на благополучный исход…
Уже на обратном пути, поймав наконец интернет и отправив руководителю спасработ Кате свой трек, выясняю, что нам навстречу стартуют из Питера четыре наших «Экстремума»: одна пешая и три кинологических. И коллеги из других спасотрядов тоже намерены выйти сегодня на поисковые задачи… Я очень хочу верить, что кому-то из нас всё-таки повезёт мужчину найти!

…Через сутки выяснится, что надежды были не напрасны. Пожилой опытный лесоход за два с половиной дня преодолел значительное расстояние, и в конце концов вышел на заметную лесную дорогу. Экономя силы, прилёг отдохнуть. И тут случилось то, что вполне можно считать чудом. Сейчас, как и 35 лет назад, когда я подростком впервые побывала в этих краях, здесь работают поисковики «вахты памяти», поднимающие из лесоболот останки солдат Великой Отечественной войны, чтобы вернуть их из безвестности и придать земле по-человечески, с отданием воинских почестей. Ребята из Исторического поискового отряда «Новгородская кадетская рота» как раз ехали на работы – и обнаружили нашего дедушку спящим на дороге. Вывезли из леса и передали родственникам. Жив, в относительно неплохом для таких скитаний состоянии.

Есть в этой истории лично для меня что-то очень символическое и значимое: те, кто ищет и возвращает из небытия павших на той далёкой войне – на сей раз спасли и вернули родным живого! Да простится мне некоторый пафос: тут хочется сказать что-то типа «торжество жизни над смертью»… Я думаю, что все мы, участвовавшие в этом поиске, ощущаем что-то похожее.
Как, впрочем, и всякий раз, когда общими усилиями удаётся вызволить человека из леса.»