20 ноября 1928 года родился замечательный советский актер, Алексей Владимирович Баталов.

Алексей Владимирович умер тихо, во сне, как будто уснул. Это смерть праведника. Перед смертью он исповедовался и причастился, что также есть Дар Божией Воли. Не каждому дано так подготовиться к смерти.

Хочется узнать, почему вы Алексей ходите в храм? Стало быть и вам нужно быть в храме, нужна молитва? Правильно я говорю?

— Правильно, абсолютно правильно.

— Почему?

— А потому, что у меня в жизни было очень много людей, за которых я бы день и ночь молился, которые погибли в годы репрессий самым страшным образом: в ссылках, в тюрьмах. Замечательные, потрясающие люди, которые ничего, кроме добра никому не делали… Бабушка моя спасала людей. Дедушка погиб во Владимирской тюрьме. Я всем лучшим, что во мне есть обязан им: что я знаю и умею, что представляю из себя.

— Вы сейчас говорите о душе?

— Да, разумеется. Мои дед и бабушка — знаменитые владимирские врачи. Двери их дома всегда были открыты. Дом стоял в центре Владимира и все знали, что могут войти. Однажды дворник решил закрыть двор. Тогда дед тут же вышел к нему и спросил: «Что, если ночью привезут больного и не смогут войти, несчастному придется умирать перед входом?» Он всегда был готов помочь.

— Почему Вы не стали врачом, не пошли стопами дорогих вам людей?

— Арестовали деда и бабушку в 1938 году, я родился чуть раньше — в 1928 году, и в этот год был совсем еще мал. Понимать, что с ними случилось на самом деле, начал, повзрослев. Но бабушки и деда уже не было, они уже ушли.

— Профессия врача и священника — служение…

— Другим людям, да.

— А профессия артиста может стать служением? Сегодня много споров идет об этом в православной среде.

— Верующему актеру не годится выходить на сцену — так я думал, пока не узнал, что есть канонизированный в первых веках актер, который пострадал за веру. Его имя — Ардалион.

— Он был актером, а потом за Христа принял мученическую кончину, да? И причислен к лику святых?

— Мне так рассказали.

— Я рос всю жизнь среди людей неугодных, не подходящих власти. Вместе с тем они были до того верны своему Отечеству — представить себе нельзя! Бог дал, я их видел близко и долго.

Когда власти понадобилось оплевать Анну Ахматову, было объявлено, что она уехала за границу, как и «эти сволочи с Некрасовым». И в Москве, и в Союзе людям была известна только эта версия: «Ахматова — эмигрантка, убежала и там свои стихи пишет». В это самое время она жила у нас на Ордынке. Анна Андреевна была уже старенькая, кто-нибудь из нас ее обязательно провожал, вел под руку. На улице прохожие ее не узнавали, настолько все были убеждены, что она — предатель, а они все «там» сидят!

Я Сталина не обвиняю, он действительно дикарь бездарный. Помните, с чего он начал? С ограбления банка в Тбилиси. Деньги сдали на партию и тогда Ленин понял, что Сталин «способный мальчик»..Сталин не обладал талантом полководца. Дорогу к победе он проложил телами патриотов. Буквально. Не будь в советском народе столь мощного чувства патриотизма, ни числом, ни умением победы нам было бы не одержать.

Бог им судья. А про Анну Андреевну… Военный Ленинград она и Зощенко покинули по приказу из Москвы. Зощенко взяли и Шостаковича… из блокады вывезли.

Анны Ахматовой в ее положении это еще и подвиг, потому что надо было не поддаваться давлению безбожной власти. Ведь кто-то не выдерживал, вынуждены были писать «подходящие» произведения. У нее ведь сына арестовали, мужа — Гумилева — расстреляли.

— Святые Отцы говорят, что Бога надо благодарить не только за радость, но и за скорбь.
Но это удел совершенных, наверное…

Протоиерей Игорь Рябко

📌 P.S.

✒️ На все ваши вопросы или пожелания, отвечу при непосредственном личном общении. Адрес указан на главной странице. Здесь в диалоги не вступаю.

✒️ Я буду рад видеть Вас в своих подписчиках на «Пикабу» и на указанном канале. Впереди много интересного, познавательного и полезного для души материала.

✒️ Материалы для людей ищущих истину, неверующих и атеистов:

📃 Серия постов: Вера и неверие

📃 Серия постов: Наука и религия

📃 Серия постов: Вечный Человек

📃 Серия постов: Перерастая Докинза

📃 Серия диалогов неверующего со священником: Диалоги

📃 Пост о “врагах” прогресса: Мракобесие

📃 Пост: О попах, мерседесах на деньги бабушек и прочее...

✒️ Материалы для христиан и прочих религиозных конфессий:

📃 Серия постов: Дух, душа и тело

📃 Серия постов: Умное делание

📃 Серия постов: Добродетели человека

📃 Серия постов: Что отдаляет нас от Христа

📃 Серия постов: Православие это...

В большую поэзию Аня Горенко, которую мы все знаем под псевдонимом Анна Ахматова, пришла гораздо позже своего мужа Николая Гумилева. Первый ее поэтический сборник “Вечер” был опубликован в 1912 году. У Гумилева к тому времени за плечами было уже три книги. И вообще, он считался молодым мэтром, основателем литературного объединения “Цех поэтов” (наряду с Сергеем Городецким).

Однако меру таланта своей жены он прекрасно понимал. Процитируем здесь воспоминания самой Ахматовой:

“25 марта 1911 г. старого стиля (Благовещенье) Гумилев вернулся из своего путешествия в Африку (Аддис-Абеба). В нашей первой беседе он между прочим спросил меня: „А стихи ты писала?“ Я, тайно ликуя, ответила: „Да“. Он попросил почитать, послушал несколько стихотворений и сказал: „Ты поэт“…”

Собственно, именно Гумилев уговорил ее перестать прятать стихи и подготовить к печати первый сборник. Он же ввел ее в литературные круги Петербурга, познакомил со знаменитыми поэтами.

Еще раз подчеркнем – к стихам Ахматовой он относился с большим уважением. Но одно стихотворение его всегда бесило. Вот оно:

Муж хлестал меня узорчатым,
Вдвое сложенным ремнем.
Для тебя в окошке створчатом
Я всю ночь сижу с огнем.

Рассветает. И над кузницей
Подымается дымок.
Ах, со мной, печальной узницей,
Ты опять побыть не мог.

Для тебя я долю хмурую,
Долю-муку приняла.
Или любишь белокурую,
Или рыжая мила?

Как мне скрыть вас, стоны звонкие!
В сердце темный, душный хмель,
А лучи ложатся тонкие
На несмятую постель.

Написано оно было осенью 1911 года. И к реальности не имело никакого отношения. Да, у них часто не ладились отношения, но руку на жену Гумилев никогда не поднимал. То есть перед нами чисто литературная фантазия.

Да и потом, кто сказал, что лирическая героиня этого стихотворения сама Ахматова? Условный муж, условная жена. Вся соль в драме, в нюансах чувств. В конце концов, ее знаменитого “Сероглазого короля”, написанного несколькими месяцами ранее, никто ведь не пытается читать буквально. Иначе получится, что у Ахматовой был роман с неким монархом, от которого она дочку родила. Поэзия не работает так прямолинейно.

Но вот в случае с “узорчатым ремнем” в адрес Гумилева все-таки летели косые взгляды. Много позже, уже в послереволюционном Петрограде он признавался своей ученице Ирине Одоевцевой:

“Я, подумайте, из-за этих строк прослыл садистом. Про меня пустили слух, что я, надев фрак (а у меня и фрака тогда еще не было) и цилиндр (цилиндр у меня, правда, был), хлещу узорчатым вдвое сложенным ремнем не только свою жену – Ахматову, но и своих молодых поклонниц, предварительно раздев их догола”.

При этом отметим одну вещь. Сборник “Вечер”, куда вошло это стихотворение, был издан Цехом поэтов при самом деятельном участии Гумилева. Он отслеживал все этапы, держал руку на пульсе. Он привлек своих друзей к подготовке книги – Сергей Городецкий занимался ее художественным оформлением, Михаил Кузмин написал предисловие.

Да, Гумилев попытался отговорить Ахматову включать туда эти строки. Убеждал, что читатели могут принять все за чистую монету. Но Ахматова не переубедилась, и Гумилев признал за ней право оставить это стихотворение в книге. Не встал на дыбы. Хотя в принципе мог отменить публикацию при желании. В издательстве Цеха поэтов решающее слово было именно за ним.

Но Ахматова была настоящим поэтом, он это твердо знал. А значит, именно ей было решать, как должна выглядеть ее книга и какие стихи включать в себя. К таким вещам Гумилев всегда был очень чуток и внимателен.

Кстати, это лишний аргумент в пользу того, что никаких “узорчатых ремней” в их отношениях не было.

Источник: Литинтерес

Николай Степанович Гумилёв родился в 1886 году в Кронштадте. Отец его — Степан (Стефан) Яковлевич — военный корабельный врач, выходец из духовного сословия. Мать — Анна Ивановна — из тверских дворян Львовых. Когда отец вышел в отставку, семья переехала в Царское Село.

Пребывание в Царском Селе прервалось жительством в Тифлисе, где в возрасте шестнадцати лет Гумилёв впервые напечатал стихи в местной газете «Тифлисский листок».

В юности Гумилёв стал придавать огромное внимание внешности и считал себя некрасивым. Знавший Гумилёва по Царскосельской Николаевской гимназии Эрих Голлербах пишет: «Упрекали его в позёрстве, в чудачестве. А ему просто всю жизнь было шестнадцать лет».

В рождественский сочельник 1903 года Николай Гумилёв познакомился с 14-летней гимназисткой Анной Горенко. Вместе с подругой Валей Тюльпановой она шла от Царскосельского вокзала к Гостиному двору, где девушки собирались купить игрушки для рождественских праздников. По дороге им встретились братья Гумилёвы — гардемарин Дмитрий и гимназист Николай.

Анна Горенко родилась в Одессе в семье инженера-механика флота. В Царское Село большая семья Горенко переехала в 1890 году. «Она очень выросла, — вспоминала впоследствии её ближайшая и многолетняя подруга Валерия Срезневская (Тюльпанова), — стала стройной, с прелестной хрупкой фигурой чуть развивающейся девушки, с чёрными, очень длинными и густыми волосами, прямыми, как водоросли, с белыми и красивыми руками и ногами, с несколько безжизненной бледностью определённо вычерченного лица, с глубокими, большими светлыми глазами, странно выделявшимися на фоне чёрных волос и тёмных бровей и ресниц».

Валя Тюльпанова, возвращаясь с учёбы, часто видела, как Коля стоял перед гимназией в ожидании её подруги. Но Горенко он не интересовал.

Вторая их встреча произошла на катке. Он был поражён: сколько сноровки и физической выносливости таила эта хрупкая с виду грациозность! Гумилёв подружился с Андреем — старшим Аниным братом, который знал латынь и увлекался античностью. На Пасху 1904 года Анна с братом были на празднике у Гумилёвых.

Горенко не воспринимала всерьёз Николая, она была увлечена питерским студентом Владимиром Голенищевым-Кутузовым. А Коля ревновал её, к тому же ему донесли, что, дескать, не невинна она… Тогда он в первый раз попытался убить себя, Анна же, узнав подробности, страшно разозлилась и прогнала его. У Горенко были свои сложности: их семья распалась, отец ушёл из семьи, поселился отдельно в Петербурге. Вместе с матерью, Инной Эразмовной, Анна уезжает в Евпаторию. Там они живут лето, а на зиму — в Киев.

Анна была влюблена в Кутузова безответно и, по-видимому, в душе смирилась с будущим супружеством как с неизбежностью. Шурину Сергею Штейну, мужу старшей сестры Инны, она ещё в 1907 году писала: «Я решила сообщить Вам о событии, которое должно коренным образом изменить мою жизнь… Я выхожу замуж за друга моей юности Николая Степановича Гумилёва. Он любит меня уже 3 года, и я верю, что моя судьба быть его женой. Люблю ли его, я не знаю, но кажется мне, что люблю». И в том же письме: «Но Гумилёв — моя Судьба, и я покорно отдаюсь ей. Не осуждайте меня, если можете. Я клянусь Вам всем для меня святым, что этот несчастный человек будет счастлив со мной».

Однако сказать «да» она не торопится. Когда летом 1907 года Анна вместе с Гумилёвым стояла на берегу моря в Севастополе, куда он приехал, чтобы повидаться с ней, она снова ему отказала!

Гумилёв — весь в поэтической стихии: нимфа, колдовская русалка с горестным взором… Возвратившись в Париж и послав ей свою фотографию со строфой из Бодлера, он отправляется в курортный городок Трувиль в Нормандии, к морю, топиться. Он был арестован местным блюстителем порядка как бродяга.

В Париже он получает от Анны письмо. В ответном Гумилёв признаётся, что «так обрадовался, что сразу два романа бросил». Его общество разделяла Елизавета Дмитриева — из-за которой он решит стреляться в 1909 году с Волошиным.

«Он пишет мне непонятные слова, — делится Аня Горенко с Сергеем Штейном, — и я хожу с письмом к знакомым и спрашиваю объяснение. Всякий раз, когда приходит письмо из Парижа, его прячут от меня и передают с великими предосторожностями. Затем бывает нервный припадок, холодные компрессы и общее недоумение. Это от страстности моего характера. Он так любит меня, что даже страшно».

Гумилёв посвятил Анне Андреевне Горенко «Романтические цветы» — сборник стихов, навеянных Парижем. Гум — она так его называла — был строптив и настойчив. Он решает ещё раз попытать счастье — вдруг согласится? Но Анна снова отказывает ему. Под новый 1908 год Гумилёв сутки пролежал, не приходя в сознание, в Булонском лесу — пытался отравиться. Его спасли.

Последняя попытка добровольно уйти из жизни была предпринята им в Каире, в ботаническом саду, по счастью, безуспешная. После этого сама мысль о самоубийстве сделалась отвратительной Гумилёву.

В ноябре 1909 года он приехал с группой писателей в Киев для участия в литературном вечере. Анна — в зале. Потом Николай пригласил её пить кофе. И снова сделал предложение. Она неожиданно легко согласилась. Это было 26 ноября, а уже через три дня друзья провожали Гумилёва в Одессу: поэт отправляется в африканское путешествие. Пять лет он добивался её согласия, и вот… Анна Андреевна впоследствии обронила фразу: брак не был началом их отношений, но — «началом конца» их…

25 апреля 1910 года в церкви Никольской Слободки, что на левом берегу Днепра, Анна Горенко и Николай Гумилёв обвенчались. В качестве подарка невесте была преподнесена «Баллада», которая начинается словами: «Влюблённые, чья грусть, как облака…», а заканчивается строчками: «Ты знала всё, ты знала, что и нам / Блеснёт сиянье розового рая».

Медовый месяц молодожёны провели в Париже. Анна и Николай сидели под дождём в Люксембургском саду, читали друг другу стихи Вердена, гуляли по ночным парижским улицам… Это были самые счастливые дни в их жизни. Они познакомились с непризнанным и бедным итальянским художником Амадео Модильяни. В те годы Анна была тоненькой и необычайно гибкой. Модильяни с удовольствием рисовал её…

В июне 1910 года Гумилёвы приехали погостить в имение Слепнёво. Они занимали часть поместного бревенчатого дома. Мать Николая, родственники, домочадцы относились к невестке холодно. И даже отец Анны ругался, что она позорит его имя своими стихами. Тогда Горенко стала называть себя Ахматовой, якобы по фамилии предков по линии матери.

Анна с первого дня свадьбы вздумала ревновать его. Издатель Маковский, хорошо знавший Гумилёвых, утверждал: «Любя и его, и его стихи, не умела она мириться с его мужским самоутверждением. Гумилёв продолжал вести себя по-холостяцки, не стесняясь присутствием жены. Не прошло и одного брачного года, а он уж с мальчишеским задором увивался за всеми слёпневскими девушками».

Осенью 1910 года Гумилёв снова уехал в Африку, где пробыл до конца марта следующего года. Жена его вроде бы как брошена, нелюбима. Из путешествия по дебрям и пустыням Абиссинии поэт привёз записи абиссинских песен, коллекцию предметов быта и картин африканских живописцев.

Он вернулся больным, в лихорадке, а весной они снова в разные стороны, он — в Слепнёво своё, она — в Париж. Супруги отдалялись друг от друга, терзаясь от одиночества вдвоём.

В 1911 году Анна много писала. Но ни одно из своих стихотворений она не посвятила мужу. Бытует мнение, что Гумилёв просто не ценил её как поэта. «Вам нравится? — говорил он. — Очень рад. Моя жена и по канве отлично вышивает». Сама Ахматова считала, что Гумилёв много сделал, чтобы сформировать её как поэта. Он представил её в поэтическом кружке «Башня» Вячеслава Иванова. Анна Андреевна вспоминала об одном из возвращений мужа из Абиссинии. Она пришла встретить его на вокзал в Петербурге. Первый вопрос, который он задал ей, был: «Писала?» — «Да». — «Читай». Она прочла. «Да, хорошо, хорошо», — сказал он, лицо его помягчело, и они пошли домой. С этого времени он признал её как поэта.

В 1912 году Гумилёвы поехали в Италию. Но когда друзья повезли Николаю во Флоренцию экземпляр вышедшего в России сборника стихов «Чужое небо», с удивлением узнали, что жена его живёт… в Риме.

Вернулись супруги всё-таки вместе. Она уже была беременна. 18 сентября в родильном приюте императрицы Александры Фёдоровны родился сын — Лев Николаевич Гумилёв. Биограф Лукницкий пишет, что супруги находились в Царском Селе, когда Анна почувствовала толчки. Разбудила мужа. Они поехали в Петербург. От вокзала до родильного дома — чуть ли не десять вёрст! — шли пешком. Гумилёв так растерялся, что даже не догадался, что можно ехать на извозчике или трамваем. В десять утра пришли… «А вечером, — отмечает Лукницкий, — Н. С. пропал. Пропал на всю ночь. На следующий день приходят к Анне Андреевне с поздравлениями, она узнаёт, что Н. С. дома не ночевал. Потом наконец приходит и Н. С. с „лжесвидетелем“. Поздравляет. Очень смущён».

Сына Лёву воспитывала свекровь, он до шестнадцати лет рос в деревне, редко общаясь с родителями… Своего дома у Ахматовой не было никогда; она так и звала себя — бездомной. Где бы ни появлялась — в салоне ли, в театре, в знаменитом ли ночном кабаре «Бродячая собака», — она сразу же оказывалась в центре внимания.

В 1913 году Николай Гумилёв совершает ещё одно паломничество в Африку. Это была командировка Музея антропологии и этнографии Академии наук. Поэта сопровождал его племянник Николай Сверчков — «Коля-маленький».

Гумилёв не мог не понимать, что теряет жену. «Конечно, они были слишком свободными и большими людьми, чтобы стать парой воркующих „сизых голубков“, — вспоминала Валерия Срезневская. — Их отношения были скорее тайным единоборством. С её стороны — для самоутверждения свободной от оков женщины; с его стороны — желание не поддаться никаким колдовским чарам, остаться самим собою, независимым и властным над этой вечно, увы, ускользающей от него женщиной, многообразной и не подчиняющейся никому».

Гумилёв ревновал её страшно. Когда художник Борис Анреп, близкий друг Анны, навсегда уезжал из России в Англию, она подарила ему кольцо на память. Николай, узнав об этом, вскипел: «Я отрежу тебе руку и пошлю её Анрепу: вот вам ещё в придачу к кольцу».

«Ахматова вызывала всегда множество симпатий, — говорил Гумилёв. — Кто-кто не писал ей писем, не выражал восторгов. Но так как она всегда была грустна, имела страдальческий вид, думали, что я тиранический муж, и меня за это ненавидели. А муж я был самый добродушный и сам отвозил её на извозчике на свидание».

В начале войны Гумилёв подал рапорт на фронт — вольноопределяющимся. Своему другу востоковеду Вольдемару Шилейко он внушал, что смерть надо заслужить, что природа скупа и выжмет из человека все соки и, выжав их, — выбросит. Гумилёв попадает в Лейб-гвардии уланский полк. К началу 1915 года за проявленную храбрость в боях он был награждён двумя Георгиевскими крестами. Гумилёва производят в прапорщики и переводят в Пятый гусарский Александрийский полк.

Летом 1917 года поэт снова в Париже. Встречается с русскими художниками Н. Гончаровой и М. Ларионовым. Здесь у него разгорается страстный роман с Еленой Дюбуше, которую он воспел в стихах под именем «синей звезды».

Вслед за Парижем — Лондон, где Гумилёв работает над стихами, пьесами, повестью. В апреле 1918 года он покидает Лондон и через Мурманск возвращается в Петроград.

Анна Ахматова в это время жила у своей гимназической подруги Валерии Срезневской. Когда Гумилёв позвонил Срезневским, ему сказали, что Анна у востоковеда Шилейко. Николай отправился туда. Сидели вместе, пили чай…

Объяснение супругов состоялось в присутствии хозяйки дома: «Сидя у меня в небольшой тёмно-красной комнате, на большом диване, Аня сказала, что хочет навеки расстаться с ним. Коля страшно побледнел, помолчал и сказал: „Я всегда говорил, что ты совершенно свободна делать всё, что ты хочешь“. Встал и ушёл».

Вскоре Гумилёв и Ахматова уехали в Бежецк, где в это время с родителями Николая жил их маленький сын. Анна Андреевна вспоминала: «Только раз он заговорил об этом. Когда мы сидели в комнате, а Лёва разбирал перед нами игрушки, мы смотрели на Лёву…» Гумилёв внезапно поцеловал руку Анне и грустно сказал: «Зачем ты всё это выдумала?»

Решение Ахматовой было для него сильным ударом, но не таким уж неожиданным. Позже Анна Андреевна, как пишет Лукницкий, составила донжуанский список Гумилёва; у него было много увлечений, особенно в последние годы. Правда, все биографы сходятся единодушно на одном: по-настоящему он всю жизнь любил только Анну Андреевну…

После официального развода Анна Андреевна повенчалась во Владимирском соборе с… Вольдемаром Шилейко, а Гумилёв в 1919 году женился на Анне Николаевне Энгельгардт, которая родила ему дочь Елену. Но семейная жизнь у Николая не складывалась. «Он думал, она — воск, а она оказалась — танк», — едко заметила Ахматова.

В ночь с 3 на 4 августа 1921 года Гумилёв был арестован за участие в контрреволюционном заговоре — он «не донёс органам советской власти, что ему предлагали вступить в заговорщицкую офицерскую организацию». 25 августа поэт был расстрелян в посёлке Бернгардовка под Петроградом. Похоронен там же в общей могиле.

После гибели отца Лев Гумилёв переехал к матери в Ленинград. Судьба у сына великих поэтов оказалась трудной: четырнадцать лет он провёл в лагерях и тюрьмах, но не сломился и стал крупным учёным — востоковедом, географом, философом.

Брак Анны Андреевны с Владимиром Шилейко счастья ей не принёс. Востоковеду была нужна жена, а не поэт, и он сжигал её стихи в самоваре… Третий муж Анны Андреевны, Николай Пунин, после сталинских лагерей к ней не вернулся…

Анна Андреевна Ахматова скончалась 5 марта 1966 года, через сорок пять лет после гибели Гумилёва.

Игорь Анатольевич Мусский, «100 великих супружеских пар», 2008г.