Дистопический манифест ИТ-компании Palantir
Перевод на русский язык поста в X (Твиттер) американской компании Palantir.
Потому что нас часто об этом спрашивают.
Технологическая республика, вкратце.
Кремниевая долина имеет моральный долг перед страной, которая сделала её возвышение возможным. Инженерная элита Кремниевой долины несёт безусловное обязательство участвовать в обороне нации.
Мы должны восстать против тирании приложений. Является ли iPhone нашим величайшим творением, если не венцом достижений нашей цивилизации? Этот объект изменил нашу жизнь, но теперь он также может ограничивать и сужать наше представление о возможном.
Бесплатной электронной почты недостаточно. Декадентство культуры или цивилизации, а также её правящего класса, будет прощено только в том случае, если эта культура способна обеспечить экономический рост и безопасность для общества.
Пределы «мягкой силы», одной лишь возвышенной риторики, были обнажены. Способность свободных и демократических обществ победить требует нечто большее, чем моральный призыв. Она требует «жёсткой силы», и «жёсткая сила» в этом столетии будет строиться на программном обеспечении.
Вопрос не в том, будет ли создано оружие с ИИ; вопрос в том, кто его создаст и с какой целью. Наши противники не станут делать паузу, чтобы предаваться театральным дебатам о достоинствах разработки технологий, имеющих критическое военное значение и значение для национальной безопасности. Они будут действовать.
Национальная служба должна быть всеобщей обязанностью. Нам, как обществу, следует серьёзно рассмотреть отказ от полностью добровольных вооружённых сил и вести следующую войну только в том случае, если все будут разделять риск и затраты.
Если морской пехотинец США просит лучшую винтовку, мы должны её создать; то же самое касается и программного обеспечения. Мы, как страна, должны быть способны продолжать дебаты об уместности военных действий за рубежом, оставаясь непоколебимыми в своих обязательствах перед теми, кого мы попросили идти навстречу опасности.
Государственные служащие не должны быть нашими священниками. Любой бизнес, который бы оплачивал труд своих сотрудников так же, как федеральное правительство оплачивает труд государственных служащих, с трудом бы выживал.
Нам следует проявлять гораздо больше снисхождения к тем, кто подчинил себя общественной жизни. Искоренение любого пространства для прощения — отказ от терпимости к сложностям и противоречиям человеческой психики — может привести к тому, что у власти окажутся люди, о правлении которых мы впоследствии пожалеем.
Психологизация современной политики сбивает нас с истинного пути. Те, кто ищет в политической арене источник духовного питания и самоощущения, кто слишком сильно полагается на то, что их внутренняя жизнь найдет выражение в людях, которых они, возможно, никогда не встретят, будут разочарованы.
Наше общество стало слишком нетерпеливым и часто радуется гибели своих врагов. Повержение оппонента — это момент для паузы, а не для ликования.
Атомный век подходит к концу. Один век сдерживания, атомный век, заканчивается, и начинается новая эра сдерживания, основанная на искусственном интеллекте.
Ни одна другая страна в истории мира не продвигала прогрессивные ценности больше, чем эта. Соединённые Штаты далеки от совершенства. Но легко забыть, насколько больше возможностей существует в этой стране для тех, кто не является потомственными элитами, чем в любой другой стране на планете.
Американская мощь сделала возможным необычайно долгий мир. Слишком многие забыли или, возможно, принимают как данность, что в мире почти столетие сохранялся некоторый вариант мира без крупного военного конфликта между великими державами. По меньшей мере три поколения — миллиарды людей, их детей, а теперь и внуков — никогда не знали мировой войны.
Послевоенная кастрация Германии и Японии должна быть отменена. Лишение Германии силы было чрезмерной коррекцией, за которую Европа сейчас платит высокую цену. Похожая, весьма театральная приверженность японскому пацифизму, если её сохранить, также может угрожать смещению баланса сил в Азии.
Мы должны аплодировать тем, кто пытается строить там, где рынок не смог действовать. Культура почти посмеивается над интересом Маска к большому нарративу, как будто миллиардеры должны просто заниматься своим делом — обогащаться. Любое любопытство или искренний интерес к ценности того, что он создал, по сути отвергаются или, возможно, скрываются под тонко завуалированным презрением.
Кремниевая долина должна сыграть роль в решении проблемы насильственной преступности. Многие политики по всей Америке, по сути, просто пожимают плечами, когда дело доходит до насильственной преступности, отказываясь от каких-либо серьёзных попыток решить эту проблему или пойти на какой-либо риск со своими избирателями или донорами в поиске решений и экспериментов в том, что должно быть отчаянной попыткой спасти жизни.
Безжалостное разоблачение личной жизни общественных деятелей отталкивает слишком много талантливых людей от государственной службы. Общественная сфера — и поверхностные и мелочные нападки на тех, кто осмеливается делать что-то помимо личного обогащения, — стали настолько беспощадными, что республика осталась со значительным списком неэффективных, пустых людей, чьи амбиции можно было бы простить, если бы внутри них таилась хоть какая-то подлинная система убеждений.
Осторожность в публичной жизни, которую мы невольно поощряем, разъедает общество. Те, кто не говорит ничего неправильного, часто не говорят вообще ничего существенного.
Необходимо сопротивляться всепроникающей нетерпимости к религиозным верованиям в определённых кругах. Нетерпимость элиты к религиозным верованиям, возможно, является одним из самых показательных признаков того, что её политический проект представляет собой менее открытое интеллектуальное движение, чем многие внутри него утверждают.
Некоторые культуры произвели жизненно важные достижения; другие остаются дисфункциональными и регрессивными. Все культуры теперь равны. Критика и оценочные суждения запрещены. Однако эта новая догма замалчивает тот факт, что определённые культуры и, действительно, субкультуры породили чудеса. Другие оказались посредственными и, что хуже, регрессивными и вредными.
Мы должны противостоять поверхностному искушению пустого и бессмысленного плюрализма. Мы, в Америке и, в более широком смысле, на Западе, последние полвека сопротивлялись определению национальных культур во имя инклюзивности. Но инклюзивность в чём?
Отрывки из бестселлера №1 по версии New York Times «Технологическая республика: Жёсткая сила, мягкие убеждения и будущее Запада» Александра С. Карпа и Николаса В. Замиски
Источники СМИ:
