Kanessa

Kanessa

пикабушник
пол: мужской
поставил 73 плюса и 4 минуса
отредактировал 1 пост
проголосовал за 1 редактирование
42К рейтинг 833 подписчика 214 комментариев 111 постов 44 в "горячем"
-22

Красный джокер

Я, значит, покурил, (а курю я сидя на пороге балкона) и отправился чистить зубы. Через пару минут возвращаюсь закрыть балкон, и вижу на пороге игральную карту - красный джокер. В доме точно нет карт, а живу на втором этаже. Карта, к слову, нашлась ровно в полночь. Я теперь понять не могу, откуда на моём балконе взялся красный джокер в полночь на 13 число. Может, соседи сверху пересмотрели ТВ-3 и подкинули? Ввожу вопрос в гугле, что это значит, а он мне пишет "нашел карту сбербанка, что делать"... Бля, ну я бы и без гугла разобрался, что с найденной картой сбербанка делать, а вот что с красным джокером?

Ладно, хрен с ней, с мистикой. Сегодня звездопад Персеиды. А в небе облака. Жаль.

264

Правильный киноман

С самого детства при просмотре я не отлипал от экрана телевизора и всегда максимально сосредотачивался на увиденном. Когда старшая сеструха включила однажды фильм «Зловещие мертвецы», я чуть в рейтузы не наделал от ужаса, но смотрел, натянув плед до самых глаз. Для неокрепшего детского сознания лет шести, колоритные жмурики в мрачном лесу, кусающие тупых американских подростков за всякое – оказались, усраться, какими страшными. Я потом боялся залезать в подпол, ожидая, что из-под лежащей там картохи выскользнет рука мертвеца и схватит меня за нежную жопу своими кривыми пальцами.

Я всегда находился под сильным впечатлением от увиденного. Как же после просмотра фильма «Робокоп» не надеть на голову ведро и не отправится вершить право

Когдамы купили видеомагнитофон, то папа сразу же подробно объяснил мне, как им пользоваться, а сам при этом через десять секунд решительно забыл на всю жизнь, как им пользоваться. Вот тогда началось: я пересматривал по тысячу раз одни и те же фильмы, потому как видеокассеты покупались редко. Смотрел всё подряд. Я даже, можно сказать, учил английский, многократно слушая фразы в оригинале, а потом с задержкой озвучку Михалёва, Гаврилова и других толковых ребят.

А однажды я увидел фильм «Властелин колец» в переводе Гоблина. Ничего смешнее я до этого не слышал. Купленную затем кассету «Возвращение бомжа» я пересматривал множество и множество раз, буквально выучив гоблинскую озвучку. Даже сейчас, смотря этот фильм в нормальном дубляже, я могу озвучить его по памяти гоблинским переводом. Это просто кладезь любимых цитат на все случаи жизни.

Зимой я не спал ночами и глядел в телевизионный ящик. До сих пор не могу понять, как все в доме умудрялись спать, даже если звук был на минимуме. Очевидно, все понимали: «Это для мальчугана важно. Пусть смотрит».

Ну не мог я просто так сидеть без дела. Мне с детства нужно было что-то читать или что-то смотреть. Мне это нравилось, доставляло удовольствие, и я с несомненной пользой для развития своего ума проводил время.

А когда вырос, окончил колледж и вот-вот должен был отправится в армию, то временно устроился продавцом-консультантом DVD-дисков в киоск перехода метро «Студенческая».

Рабочий день был на удивление прост: я приходил к девяти утра, включал DVD-плейер и смотрел всё, что моей душе угодно до самого вечера. Дисков было много и все они, конечно же, были пиратскими, за исключением пары десятков дорогущих лицензионных. 7, 10, 12 или 512 фильмов на диске в совершенно херовом качестве народ разбирал как горячие пирожки.

В первый же рабочий день ко мне в киоск зашли два дежурных по станции милиционера. При виде сотрудников правопорядка, я насторожился и нажал на паузу «Футураму».

– Здравствуйте… – приветливо сказал я, в надежде втюхать им полное собрание видеосочинений лейтенанта Коломбо или Улицы разбитых фонарей.

– Документы приготовьте, – строго сказал милиционер.

– Какие?..

– Все. Паспорт, лицензию на торговлю, договор с… – страж порядка снял с полки новинку – диск «Пираты Карибского моря: на краю света». – Видимо, с компанией «Уолт Дисней» договор.

– Но как же… ведь я…

– Значит, с Уолтом Диснеем ты не договаривался?

Повисла пауза.

– Так он же умер… – выдавил я единственную фразу, которая пришла на ум.

Второй страж порядка невозмутимо достал из чёрной папки бумаги.

– Ну, тогда начнём составлять протокол.

«Всё, это конец… Кино закончилось», – мелькнула у меня мысль.

Изучение ассортимента продолжилось, и милиционер достал из нижнего ряда диск с голыми женскими жопами на обложке.

– Порнографией торгуем?!

Меня бросило в жар.

– Нет, там… там… – я даже понятия не имел, что там на диске. – Там не порнография, а эротика!

– Да неужели? Ты хочешь сказать, что на диске с названием, эм… «Белоснежка и семь гномов» – невинная сказка? Что вот эти вот семеро славных чернокожих ребят – баскетболисты, а юная полуголая Белоснежка их тренер?

– Ну, как бы это… – меня затрясло, а голос задрожал. – Я же говорю, что это эротика. Просто эротика, там нет ничего такого… А, хотите, я вам включу, и вы сами всё увидите?..

Дрожащими руками я вытащил диск «Футурамы» из DVD-плейера и начал вставлять кино про «Белоснежку и Ко». Милиционеры переглянулись.

– Три года строгого режима? – сказал один.

– Думаю, четыре.

Моя рука нащупала в кармане сотовый телефон.

– А подождите, пожалуйста, я начальнику позвоню…

– Начальнику? Правильно, начальников у тебя скоро много будет. А вот директоров ты не скоро увидишь.

«Хоспаде… – взмолился я. – Это конец. Конец».

Но прежде, чем я начал набирать номер телефона, один из милиционеров сказал:

– Ладно, парень, не звони никуда, мы пошутили.

И они оба громко засмеялись, но не настолько, чтобы заглушить стук моего испуганного сердца.

– Узбагойся. Дай нам какой-нибудь диск посмотреть, и мы всё забудем.

– Выбирайте любой…– сказал я, глядя на них стеклянными глазами.

Они ещё долго смялись, а взяв диск, ушли. Я закрыл киоск и вышел покурить, размышляя над тем, что необходимо разобраться с ассортиментом.

Там же, в переходе метро, я купил себе за триста рублей старую электрогитару «Аэлита» у одного дядьки, а потом у него же и свой первый компьютер. Вообще, там я сразу же завёл множество знакомств. Простой сельский паренёк нравился всем. Мне давали в долг сигареты, сникерсы, наливали запрещённый кипяток и просто делились советами.

Когда в один прекрасный день на Коммунальном мосту образовалась гигантская пробка и все яростно повалили в метро, чтобы скорее добраться на противоположный берег – я «сделал кассу». Естественно, кассиры метрополитена оказались не готовы к такому наплыву пассажиров, очередь которых выстроилась практически до самого выхода на улицу. Народу набежало – руку негде просунуть! А сдачи для всех нет. Вот тогда-то и настал мой звёздный час.

– Разменяйте тыщу! – совали мне в окошко деньги отчаявшиеся пассажиры.

– Покупайте диск.

– Давайте!

– Какой?

– Любой!!!

Таким образом я распродал за день кучу ненужного залежавшегося хлама и сделал знатную кассу. Следующий день, когда я сделал кассу, случился именно тогда, когда на экраны вышел «Самый лучший фильм». Начальник привёз несколько коробок с этим фильмом, которые я успешно реализовал за пару дней. Неподалёку располагался кинотеатр «Аврора». Ко мне подходили за советом:

– «Самый лучший фильм» есть?

– Есть.

– Стоит идти в кино?

– Нет.

– Тогда давайте диск.

За то время, что я проработал в киоске, было пересмотрено бесчисленное количество фильмов, а для домашней коллекции накуплено изрядное количество любимых.

После того, как ситуация с армией окончательно прояснилась и оказалось, что к службе я ограничено годен, то устроился работать в новосибирскую компанию «Агарта», торгующею фильмами, музыкой и играми. Просто рабочее место мечты!

Мне выдали фирменную рабочую футболку и сказали ехать в магазин на площади Калинина. Когда я весь такой исполненный энтузиазма прибыл на место, то зашёл в отдел и сказал:

– Здравствуйте! Меня к вам послали!

Все посмеялись над сельским парнем и спросили, за каким хером я к ним пришёл. Я радостно ответил: «буду у вас работать!». Над этим уже смеяться никто не стал.

Сотрудники магазина оказались людьми совершенно разными, но интересными. Самый взрослым был Дмитрий Павлович, но он просил называть его просто Дима, хотя всем остальным годился в отцы.

Дмитрий Павлович сильно хорошо разбирался в музыке и частенько принимал за воротник.

– Дмитрий Павлович! Вы опять пришли на работу пьяным! – сокрушалась администратор. – Вы же не сможете работать!

– Ну, что теперь сделаешь, – разводил он руками.

– Идите домой, Дмитрий Павлович.

С временем я понял, что многие постоянные покупатели приходили именно к нему, делая знатную кассу. Он был незаменимым сотрудником. А вот Роман был специалистом по компьютерным играм и инструктором по технологии «мутить дудки у лохов в подворотне». Он говорил:

– Чё, на заводе что ли работать, ёпта! Игры толкаю, сам не пропадаю!

Другой Дима, в будущем ставший моим хорошим другом, тоже был специалистом по музыке и играл в рок-группе.

– А вы можете сочинять песни под мои стихи? – спросил я.

– Можем, – ответил он.

Мы сразу подружились, хотя так ни одной песни не сделали до сих пор.

Меня же определили специалистом по кино. Не сразу, конечно, а когда в магазин ворвался огромный мужик в дорогом пальто и заметив меня, сказал:

– Пошли.

Он привёл меня к стеллажу с эротикой:

– Я вижу, ты разбираешься в хорошем кино. Мне надо что-нибудь такое, чтобы не так затянуто, как у Тинто Брасса, – пояснил он.

В «Агарте» я проработал чуть больше полугода. На смену дискам приходил интернет, и компания угасала. Коллектив постепенно увольнялся. Мы с Диманом устроились в книжный магазин, а Рома на завод.

Это была самая первая моя официальная работа. Как это часто бывает, благодаря ей я обрёл в большом городе верных друзей на долгие годы, а также наметил весь дальнейший жизненный путь. А всё это потому, что с детства не отлипал от экрана телевизора


Отрывок из книги "Иль Канесс. Оформитель слов"


© Иль Канесс


https://vk.com/club159788762

Показать полностью
17

Критическая заметка о поэзии

Вообще, надо сказать, я какое-то время искренне мнил себя очень настоящим поэтом. Поэтому требовал к себе особенного внимания, как к личности незаурядной и особенной. Считал, что чувствую этот мир лучше многих, тоньше, явственнее, прям по-настоящему. Я был убеждён, что способность рифмовать дана свыше. Осознание того, что ты ПОЭТ, как мне тогда казалось, резонно позволяет чувствовать себя лучше других и выделяет из толпы. Когда все вокруг тупые долбоящеры, не поют, книжки не читают и на бумаге двух слов связать не могут, тот факт, что ты поэт, даёт неоспоримое преимущество.

Ну то есть, ты как бы заваливаешься на сельскую тусовку в костюме гусара и говоришь, поглаживая кончик усов в районе плеча:

«Доброго вечера, господа и дамы! Я – поэт!»

Барышни, стало быть, лёгким движением расстёгивают верхние пуговки на вечерних платьях и, как каравеллы, взволнованно подплывают к тебе. Хватают за всякое и шепчут:

«Ах, сударь, мне, право, не удобно, но шампанское ударило в голову. Не закажете ли карету, а в своём особняке не почитаете ли мне свои блестящие стихи?..».

А порядочные джентльмены решительно спешат угостить тебя дорогой сигарой и виски, да перекинуться парой словечек о нигилизме и крепостном праве.

Но всё в этом мире, разумеется, не так. На дворе конец 90-х, все ходят в трениках и курят за гаражами. Даже если ты пишешь стихи, то тебя всё равно отпиздят в самом начале дискотеки.

Но поэт растёт и развивается. Душа требует изливать слова на бумагу и издаваться миллионными тиражами. Со временем появляется интернет и всякие сайты, где твои гениальные стихи наконец-то будут читать ВСЕ.

Но оказывается, на сайтах этих сидят исключительно сами поэты, которые только и делают, что свои стихи загружают, а чужие стихи не комментируют – они им в общем-то, совершенно не интересны. Хуйня потому что графоманская.

Вскоре я понял, что современные «поэты», на всех этих сайтах литературных – самоизверженцы. Своими стихами они ничего полезного для общества сделать не могут. Только говорят, что талантливые и творческие, но это пиздёшь. Это ранимые, вредные и коварные личности. Очень сильно при этом бесполезные для общества и прогресса. Потому что ноют, от того, что их не ценят.

Уже много лет спустя работая в книжном магазине, я понял, что поэтическая натура, в лучшем случае, издаст книгу со своими стихами нахуй никому не нужными за СВОЙ счёт и ЛИЧНО отнесёт в магазин на полку. Потом будет туда невзначай заходить, облачившись в пальто, шляпу и усы, и спрашивать между делом:

– А скажите: у вас есть книги с ГЕНИАЛЬНЫМИ стихами?

Такому поэту дадут в дрожащие от предвкушения авторского триумфа руки томик Пушкина.

– Александр Сергеич… м-м, – скажет поэт кисло. – А что-нибудь без трагических метаний у Чёрной речки? Более актуальное?..

Дадут Бродского.

– А что-нибудь за пределами комнаты? Эроса? Вируса?

Дадут пизды и выгонят нахуй из магазина.

Книги таких самодеятельных поэтов не нужны никому, кроме самих поэтов. Даже родственникам. Те вообще редко понимают душевные переживания сородичей.


Отрывок из книги "Иль Канесс. Оформитель слов"


© Иль Канесс


https://vk.com/club159788762

Показать полностью
71

Похищение цветного металла

Стоял тёплый солнечный день. По глубокому синему небу ползли рифлёные облака. Ветер у тропинки колыхал стебли тысячелистника, а обнаглевшие лопухи лезли под ноги. Пахло травой, разогретой на солнце. Миновав обвисшее прясло, за которым в тени сутулой почерневшей бани стебли конопли безнадёжно стремились стать деревьями, мы с Игорем вышли к спуску к реке.

Уже спускаясь с холма, я заметил, что на берегу сидит мой батька и рыбачит. Подозрительно. Днём рыбалка так себе.

Подойдя ближе, мы услышали, как он тихо напевал:

– «Только грянет над Москвою утро вешнее, золотятся помаленьку облака…».

Если батька поёт, то это может означать только одно.

– Привет пап, – сказал я.

– Здрасьте, – поздоровался Игорь.

Батька медленно повернулся. Он был изрядно выпивши.

– Пап, а не рановато ли?..

– С утра выпил – весь день свободен... – раздражённо ответил он, немного помолчав. – А чё, у вас, доходяги, рожи такие чёрные?

– Да случилась тут неприятность... машина загорелась. Долгая история. А ты поймал что-нибудь?

– Двух эфиопов.

Батька ещё что-то недовольно пробубнил, а потом достал из кармана фляжку. Выпил из неё. Поморщился. После чего начал поднимать удочку так, словно ему на крючок попался кашалот. Сперва из воды выскочил поплавок, затем показалось грузило… а вот вместо червя на крючке мы с Игорем увидели надкусанное в нескольких местах яблоко.

– Кхм… пап, вряд ли ты что-нибудь поймаешь на такую наживку.

– Нихуя ты в рыбалке не понимаешь… – проворчал он и, надкусив яблоко, снова забросил его обратно в реку. – Валите нахер с моего берега и рыбу не распугайте.

Мы решили не испытывать судьбу и сбежали. Во дворе дома нас встретил мой пёс Дейзик. Он отважно выскочил из-за угла, в надежде облаять всех и каждого по-отдельности. Но увидев знакомых, разочаровано прорычал и отправился дальше патрулировать двор.

Плотно пообедав, мы закрылись в моей летней комнате и закурили, прихватив по стакану чая. Я включил музыку.

«Мы легли на дно-о-о, мы зажгли огни…»

– Надо где-то денег раздобыть, – задумчиво произнёс Игорь. – На бензин. Что думаешь?

– Я вообще, много думаю, – отозвался я, важно пуская кольца дыма. – А вот о чём думал ты, когда ставил полтарашку с БЕНЗИНОМ под капот АВТОМОБИЛЯ, я не знаю. Мы, между прочим, могли натурально погибнуть или, что ещё хуже – некрасиво обгореть, но выжить. Вот об этом, надо думать. О технике безопасности!

– Да ну тебя. Я уже подумал об этом. С меня пиво. Обмоем иномарку и выпьем за наше чудесное спасение. Только вот опять же, денег нету…

– Цветной металл сдадим.

– Отличный план, – нахмурился Игорь. – Вот только где его взять, этот цветной металл… Всё уже давно собрали и сдали.

Мы немного помолчали.

– А я знаю где! – сказал я.

Игорь изумлённо на меня посмотрел.

– Ты не пугайся, а выслушай. Дело плёвое. Тут недалеко. Два локтя по карте.

Я подошёл к двери, чтобы убедиться в том, что нас никто не подслушивает. Никого не было. Я повернулся к Игорю и тихо произнёс:

– Короче, просто обрежем пару пролётов проводов и все…

Игорь быстро заморгал.

– Ты чё, совсем сдурел? – он приподнялся. – Нас поймают и… это даже хуже, чем машину посреди деревни взорвать!

Он разволновался и забегал со стаканом по комнате, громко хлебая чай. Взгляд его был стеклянным. Он отодвинул тюль и посмотрел наружу. По двору бегал Дейзик и всё ещё искал, кого бы ему хорошенько облаять. Но на нашей улице в три дома за деревней случайные прохожие – совершенно редкое событие.

– Это же… Это же… ХИЩЕНИЕ в особо длинных размерах! – забубнил Игорь.

– Чё ты так разорался! – Я насторожился и прислушался. – Осади, пиротехник. Я давно всё продумал. Пойдём, покажу. Только веди себя непринуждённо.

Игорь вышел из комнаты с таким видом, словно у него концерт Rammstein в кармане брюк. Но во дворе кроме расстроенного пса никого не было. Так, совершенно не подозрительные мы вышли на дорогу и пошли вдоль домов.

– Итак, мой скромный подельник, – начал я. – Вот столбы. Вот дом соседки, вот мой дом, а вот дом другой соседки. Как ты можешь наблюдать, дальше домов больше нет. Но! Там ещё три пролёта с проводами! Мы аккуратно обрезаем тут и хуяк! Получается два обесточенных пролёта в труднодоступном человеческому глазу месте. Несколько ловких движений пассатижами и у нас, ещё до заката, будет по сто метров алюминиевого провода на рыло. Улавливаешь?

Игорь взволнованно закурил. У него заискрило в глазах.

– Но это же не хорошо, – он повернулся ко мне. – Совсем нехорошо.

– Да неужели? Сознательные односельчане уже несколько лет растаскивают бетонные блоки совхозной фермы и строят из них коттеджи на берегу моря, а ты из-за каких-то проводов запереживал.

Игорь замолчал. Он думал. Впрочем, даже ему было ясно, что думать тут уже не о чем. План – идеален.

Он выбросил обжигающий пальцы окурок.

– Ладно, провода так провода. Всё равно денег больше негде взять. Ведь они, по сути, все равно никому не нужны.

– Именно!

– А если нас поймают?

– Скажем, что мы из правительства.

– Ну, не знаю... А, когда начнём?

– Приходи вечером, часов в девять.

– Замётано.


Настал час крестик, то есть икс – девять часов вечера. Игорь прикатил на моем велосипеде, оставленным у него ещё утром. Я вышел на дорогу.

– Ну что, готов? – спрашиваю.

– Естественно!

Мы присели на лавочку.

– Короче, так как гениальная идея моя и провода растут возле меня, резать их будешь ты, – говорю я и достаю из кармана пассатижи. Вручаю ему. – Вот тебе ещё две пары резиновых перчаток и перчатки для сварочных работ. Думаю, сильно ты не пострадаешь.

Он взял инвентарь и с любопытством его рассмотрел.

– А скафандра у тебя случайно нет?

– Нет. Пошли за лестницей. Мама дома смотрит малахова, а батька спит в бане, так что свидетелей нет.

Мы зашли за угол дома и взяли тяжёлую, но высокую железную лестницу. Потащили к дороге.

И все бы прошло незаметно, если бы не дикий сушняк, который внезапно настиг батьку после дневного перепоя. Он вышел из бани с таким видом, словно у него во рту птицефабрика. Обречённо двигая воздух перед собой, он с трудом переставлял ноги. Мы замерли. Батька внезапно остановился и медленно повернул голову в нашу сторону.

– Э! Вы куда лестницу потащили? – потирая мятую физиономию, спросил он.

Повисла пауза.

– Туда…– промямлил я.

Батька хоть и был с похмелья, но что-то тем не менее заподозрил.

– Что-то рожи мне ваши не нравятся, – озадаченно произнёс он, нахмурив брови. – Уж сильно подозрительные. Так, так… Утром вы ходили в какой-то копоти, а сейчас лестницу куда-то тащите. А ну-ка, быстро сказали мне, что вы тут задумали.

– Ничего, – сглотнув, выдавил из себя Игорь.

– Ничего? – батька приподнял одну бровь. – Да неужели?

Во двор неожиданно вышла ещё и мама.

– Аллё гараж, а вы куда лестницу потащили?

Повисло неловкое молчание. Мама поочерёдно смотрела то на нас, то на батьку.

– Ну? Я жду? – прикрикнула она.

Нужно было что-то ответить. Что-то правдоподобное и безобидное.

– Скворечник хотим прибить… – наконец сообразил я. – Там... – Я весьма неопределённо кивнул в сторону Норвегии.

Мама посмотрела на батьку, но тот уже лениво брёл к погребу, в котором хранился квас.

– Нарыбачился… – пробубнила она, глядя на его уходящую спину, а потом повернулась к нам. – Смотрите, не убейтесь там. Тимуровцы.

Мама ушла. Выдохнув с облегчением, мы потащили лестницу дальше. Прошли мимо дома соседки. Когда черёмуха скрыла нас от посторонних взглядов, мы бережно уложили лестницу на дорогу и закурили.

– Ну что, подождём ещё? Или сразу начнём?

– Давай, покурим, – говорю. – А то… что-то страшно мне стало. Не хорошо всё это. Может…

– Нет, не может, раз уж решили, то… – уверенно сказал Игорь. – Ну, не скворечник же прибивать теперь, в самом деле.

Мы молча посидели, раздумывая о своём поведении и том, что в тюрьме сейчас макароны.

– Начнём?

– Да.

– Так, стой на стрёме, – сказал Игорь, надевая перчатки. – Если что, я прыгаю в траву, а ты сильно толкаешь лестницу. Я тихо сижу, лестница тихо лежит, а ты просто куришь на дороге.

– Читаю книгу.

– Что?..

– Ну, я книжку с собой взял для алиби. Если шухер, то я типа просто читаю книжку.

– Какую ещё, блять, книжку?

– «Благородный жулик» О. Генри.

– У меня слов нет, насчёт твоего алиби…

– Хорошая книга, мне нравится.

– Хоспаде, с кем я пошёл на дело…

– Ты бесишься, потому что у тебя нет книжки для алиби. Лезь давай.

Мы подставили лестницу. Игорь начал карабкаться, а затем я услышал что-то вроде:

– Альфа, альфа. Я на месте. Всё нормально: сиськи в тесте…

Меня сделалось страшно за своего подельника. Вдруг его током шибанёт и… полный абзац. Но тут я услышал: чик! Фьють! Первый обрезанный провод криминально просвистел и рухнул на траву у дороги.

Я снова закурил, непрерывно покручивая башкой в поисках лейтенанта Коломбо, местного участкового или корреспондентов дежурной части… Любой шорох в траве повергал меня в десятибалльную тряску. Мне казалось, что под каждым кустом сидит милиционер с биноклем. Ещё минута и нас повяжут…

Просвистел второй провод.

Игорь спустился вниз.

– Бля, ну и рожа у тебя… – улыбнулся он, отобрав у меня сигарету. – Если будешь стоять с таким лицом на дороге, нас заподозрят в международном шпионаже.

– Отъебись.

– Ну что, переставляем лестницу к следующему столбу? Два ловких движения и два пролёта проводов обесточены. Теперь можно их хоть зубами перегрызать.

– Давай быстрее.

– Ладно, ладно…

Мы бегом переставили лестницу к следующему столбу. Игорь отчекрыжил провода, а я начал их быстро скручивать. Они оказались невероятно тяжёлыми.

Когда мы управились, то сложили мотки под черёмуху. За проводами необходимо вернуться по темноте.

Возвращаясь с лестницей домой, заметили, что у калитки сидит батька и курит, попивая чай.

– Прибили скворечник? – спросил он.

– Ну да…

Я надеялся, что он не будет спрашивать ГДЕ.

– Как далёко-далёко, где-то там в Подмосковье фотографию сына уронила рука…– пропел батька. – Сколько метров скворечника прибили, тимуровцы?

Мы чуть лестницу не выронили и приготовились включить дурачков.

– Скажем так, – продолжил он. – Я решительно против таких скворечников. Но вы ребята молодые, надо где-то доставать деньги. Не мне вас осуждать, тощих расхитителей. Я ничего никому не расскажу при одном условии.

Стало очевидно, что история про скворечник во второй раз не прокатит.

– Каком условии?

– Вы мне снимете вот этот фонарь, который уже лет десять не светит, – он указал на столб прямо напротив нашего двора. – Я его починю и повешу над домом. Он будет светить, а я буду вспоминать этот прекрасный день, когда вы решили повесить первый в своей жизни скворечник…

Мы пожали плечами.

– Дай-ка, сюда, – попросил батька у меня книгу.

– Держи.

– Ну, начинайте, чего уставились.

Мы подставили лестницу к столбу.

– Итак, – батька раскрыл книгу. – «Дельце как будто подвёртывалось выгодное. Но погодите, дайте я вам сначала расскажу. Мы были тогда с Биллом Дрисколлом на Юге, в штате Алабама. Там нас и осенила блестящая идея насчёт похищения…».


Отрывок из книги "Иль Канесс. Оформитель слов"


© Иль Канесс


https://vk.com/club159788762

Показать полностью
976

Незваные гости

Пожалуй, самый примечательный случай "чужих дядек" произошёл тогда, когда мы жили на проспекте железного Феликса. Мама утром ушла на работу мыть пол, сказав, что скоро вернётся и принесёт сладостей. Это сейчас импортные шоколадки продаются на каждой кассе любого супермаркета, а тогда таковые были редкостью.

Проводив маму, я устроился перед телевизором, а младшая сестра незатейливо играла в свои куклы. Мы проводили время в ожидании сладостей как могли. Я даже успел накатить стакан подсолнечного масла, перепутав его с квасом. Пока меня тошнило в ванной, раздался звонок в дверь. Я немедленно сломя голову выскочил в коридор, открыл замки и распахнул дверь. Пришла мама и сладости! Слышу, как по залу ко мне бежит сестрёнка.

Но на пороге квартиры стоит не мама, а два помятых мужика с позавчерашними лицами. Я решительно принимаюсь закрывать дверь, но силёнок у меня маловато и «синяки» вваливаются в квартиру, что-то неразборчивое бубнят и плюхаются на диван перед телевизором.

– Вы кто такие?! – интересуюсь я, дрожа как пенопласт в проруби.

Не отрываясь от «Крутого Уокера», мужик махнул рукой, мол, отвали, щегол. Я от злости сжал кулаки.

«Эх, наган бы мне! Уж я бы этим контрам устроил танцы!».

Поняв, что реагировать на меня никто не собирается и, заметив, что сестрёнка затаилась под кроваткой, собираясь обороняться куклами, я решительно побежал на кухню, распахнул форточку и закричал:

– Тётя Валя, тут какие-то мужики к нам пришли!

На лавочке перед парадным входом всегда сидели соседки-бабушки, обсуждая наркоманов, потенциальных наркоманов, проституток, потенциальных проституток, алкашей и Ельцина. Среди них соседка из квартиры напротив – тётя Валя, – большая и сильна женщина. Услышав мой отчаянный крик, она немедленно отправилась на помощь.

Первого мужика, как котёнка, она за шкварник выволокла в коридор, а второй, сильно ошарашенный, побежал следом. Тётя Валя попутно объясняла им основные правила гостеприимства:

– Ах, вы пидоры гнойные! Паскуды! Убогие имбецилы! Крысы потыканные!

Мужики как-то сразу активизировались и начали втягиваться в происходящее.

– Да пусти ты, ведьма! – выпучив глаза и беспомощно размахивая руками, кричали они.

Но из крепкой хватки тёти Вали вырваться не так просто. Уже на улице меж лавочек, на глазах у всего подъезда, она мутузила их, схватив каждого за воротник:

– Шары свои залитые протрите, гамадрилы мошоночные! Куда вы запёрлись?! Да я вас, синих губошлёпов, сейчас как изоленту на рябину намотаю!

Она сталкивала их друг с другом, а мужики, как рыбы, хватали ртом воздух, пытаясь уцепиться за что угодно, лишь бы перегрузки прекратились. Из-за поворота появилась наша мама, успев к разгару корриды. Щёлкая семечки на лавочке, бабушки-соседки немедленно объяснили ей происходящее и ввели в курс дела.

Мама пришла в страшную ярость и схватила одного из мужиков. Неуклюже, но чётко и мощно, она выписывала несчастному удары по ошарашенной морде своим кулаком. Тётя Валя освободившейся рукой, словно рельсой, также начала раздавать прямые в челюсть, ухо и нос. С трудом сообразив, что разъярённые женщины полны энтузиазма и переполнены энергией, мужики с помятыми рожами всё-таки вырвались и начали срочно эвакуироваться из города с криками:

– Хоспаде! Зачем же так БИТЬ!

Они побежали, высоко перепрыгивая через песочницы и ловко огибая качели, а через три секунды скрылись за углом «хрущёвки».

– Алкаши-разрядники! – восторженно воскликнули бабушки на лавочке.

Мама зашла в квартиру. Сказала мне несколько ласковых слов о том, что нельзя открывать дверь, не поинтересовавшись, кто пришёл. Я сказал, что впредь буду более внимательным.

А когда повзрослел, понял, что дверь можно не открывать даже тем, кого знаешь, затаившись в самом дальнем углу собственного жилья.


Отрывок из книги "Иль Канесс. Оформитель слов"


© Иль Канесс

https://vk.com/club159788762

Показать полностью
13

Чувствительный киноман

Кино для меня, безусловно, искусство, без которого я не представляю свою жизнь. Свой досуг. Но только хорошее кино. Такое, которое соответствует МОЕМУ вкусу. В такое кино я пристально вглядываюсь и внимательно слушаю. Я весь поглощён просмотром, внимаю каждому слову и звуку, наблюдаю каждое движение, наслаждаюсь картинкой. Сказать, что смотрю и слушаю очень пристально, значит, ничего не сказать. Я делаю так, чтобы меня ничего не отвлекало. Я заранее приготовлю чай и печеньки или пиццу и пиво. Проще говоря – вкусную еду для «вкусного» фильма. И я всегда обязательно нажму на паузу, когда захочу в туалет, или кто-то меня отвлечёт, позвонит и прочее. Я НЕ ПРОПУЩУ ни секунды от просмотра.

А когда после просмотра я страшно потрясён, то мне хочется поделиться фильмом с другими. Я неистово желаю, чтобы человек услышал превосходную музыку и диалоги, увидел потрясающий видеоряд. Чтобы он понял, как это всё талантливо сочетается вместе. Я готов поделиться с человеком такими же эмоциями и переживаниями, что пережил сам.

И вот я включаю, допустим, фильм «Интерстеллар» своему батьке и затаив дыхание, не сводя глаз с его лица, жду, как он всё непременно прочувствует и окунётся в сильный восторг. Любой намёк на эмоцию в том или ином моменте мне важен… Ценна каждая секунда фильма.

Батька же, с неподвижным лицом просидев полчаса, внезапно встаёт и отправляется наливать себе чай. Кино при этом не останавливается. Я резким движением ставлю на паузу, ведь он может упустить что-то важное!

Он возвращается через десять минут с бутербродами и чаем.

– Зачем ты остановил? – спрашивает.

– Ну ты типа уходил, и чтобы не пропустить ничего важного, я нажал на паузу.

– А-а-а...

Я нажимаю на воспроизведение, и он продолжает смотреть.

Я снова не свожу глаз с его лица, пытаясь угадать, какие он при этом испытывает чувства, где хмурится, когда улыбается. Вот как раз один из самых потрясающих моментов фильма, когда я сам от волнения чуть ли на стену не лез! Эмоции героев зашкаливают, показаны самые передовые достижения компьютерной графики и науки, сатанинские завывания синтезатора Ханса Циммера рвут реальность на лоскуты, напряжение нарастает... ещё немного и случится что-то невероятное!

Но тут батька снова спокойно встаёт и уходит ставить стакан на кухню.

Момент упущен!..

Сражённый его безразличием, я падаю на пол, заворачиваюсь в ковёр и вскрываю себе вены тапком.

обожемой

такнельзя


Отрывок из книги "Иль Канесс. Оформитель слов"


© Иль Канесс

https://vk.com/club159788762

30

Секретные светы

Сегодня пришло по ватсапу сообщение:

"Здравствуйте, Иля! Скажите пожалуйста вы продаёте СЕКРЕТНЫЕ СВЕТЫ?"

"Что, простите, продаю?" - спрашиваю я в ответном сообщении.

"СВЕТЯЩИЕСЯ ШЛАНГИ"

......"Что?.."...

"Ленты"

...Тут я всё понял. В прошлом году работал в одной фирме по продажи светодиодной ленты. Приходили клиенты, я им составлял проекты освещения, считал метраж, мощность и цену. Соответственно, на обложке проекта красовалось моё имя, фамилия и номер телефона. Потом я оттуда уволился. Но видимо, у одного из клиентов остались мои контакты.

"Нет, уже не работаю" - пишу я.

"Хорошо. Я занимаюсь ремонтом сейчас катдеж делаемь сюда очень много секретные светы надо будет"

"Но я уже не работаю с этим"

"Сейчас фото пришлю посмотрите"

Приходят фотки потолка.

Я звоню бывшему коллеге, объясняю ситуацию и даю его контакты клиенту.

"Спасибо, Иля"

Ох, эти СЕКРЕТНЫЕ СВЕТЫ. Никогда бы не подумал называть так светодиодную ленту в нишах потолка. Гениально.


© Иль Канесс

https://vk.com/club159788762

136

Такой молодой, а уже медаль!

«Этот день мы приближали, как могли…», – доносится из телевизора.

Страна празднует День Победы. Владимир Степанович видит плохо. Годы идут и зрение уже подводит. Телевизор слушает. Скоро ему исполнится 91 год. Ходит он с трудом, в основном только по дому. Тяжело.

«Босиком бы пробежаться по росе…», – поёт телевизор.

За окном май. Весна. В посёлке жители празднуют День Победы. Любят этот День. У него на шее, на шнурке висит сотовый телефон. Жена ушла. Позвонила и сказала, что задержится немного. Сотовый телефон… Владимир Степанович провёл рукой по рубахе: на груди должны быть медали «За отвагу», «За победу над Германией». Но их там нет. Только сотовый телефон болтается.

А в телевизоре поют: «Здравствуй мама, возвратились мы не все»…


6 ноября 1943 года. 17-летний Владимир Докучаев сидит в гостинице в Чанах. Отсюда его и других призывников должны увезти на фронт. С самого начала войны он хотел отправиться бить проклятых фашистов. Но возраст не позволял. Рядом его товарищи, друзья. Такие же мальчишки. Вместе они учились, работали и стремились сражаться с проклятыми фрицами.

Как только началась война, школу пришлось бросить и пойти работать: копал колодцы, траншеи для водопровода. Отец трудился ветеринаром, был постоянно в разъездах по сёлам.

Василий, самый старший брат, 1921 года рождения, погиб в марте на Курской дуге. Другой брат – Николай, 1924 года рождения получил повестку и тоже давно отправился воевать. Наконец, призвали и его.

После распределения Владимир попал в Томск в школу снайперов. Обучение длилось пять месяцев и наконец, его отправили на фронт. Поезд мчался на запад. В Эстонию, на 3-й Прибалтийский фронт. Владимир попал в 546 полк 191 стрелковой дивизии. Когда прибыл, как раз была освобождена Нарва.


10 августа шли бои. Дивизия форсировала пролив между Псковским и Чудским озёрами. Батальон, в котором сражался Владимир, прорвал оборону и внедрился во вражеские боевые порядки.

Лейтенант построил красноармейцев и указав на парнишку, приказал отправится в тыл и вызвать подкрепление. Парень отказался. Комбат тут же расстрелял красноармейца за неподчинение перед всем строем.

– Ефрейтор Докучаев, выйти из строя!

Владимир вышел.

– Володя, беги в тыл, вызывай подмогу.

И он побежал. С одной стороны дороги посажена картошка, с другой – овёс. Не до урожая крестьянам… Так и смотрел на бегу по сторонам, пока не увидел немца. Тот сосредоточено копошился на дороге, ничего не замечая. Что-то закапывал.

– Минирует, гад, противопехотной… – выдохнул Владимир и вскинул автомат

Немец заметил красноармейца и после короткого замешательства, тоже вскинул винтовку. Выстрели друг друга одновременно. У Владимира были трассирующие пули, и он увидел, что они порази цель. А враг промазал. Спустя мгновение короткого боя, Владимир почувствовал, удар в спину. Резкий и жгучий. Оглянулся. Никого не было. Недолго думая, он снова побежал. Истекая кровью от пулевого ранения, всё-таки добрался до своих и передал записку в штаб полка, а потом сразу в госпиталь.

После выздоровления его определили в дивизионную разведку. В госпитале вручили медаль «За отвагу».

– Такой молодой, а уже медаль! – сказал врач. – Вот выпишу тебя, повоюешь и ещё медалей заслужишь!


Переправлялись через озеро на катерах. Владимир, как и его боевые товарищи уже готовились к высадке на берег, как внезапно начался миномётный обстрел. Идущий впереди пулемётный катер был почти сразу подбит и перевернулся.

– Все за борт! – послышался голос командира.

Бойцы были в специальных широких ватных поясах. Прыгнули в воду и поплыли к берегу. Через мгновение катер, где они только что сидели, поражённый снарядом, тоже перевернулся.

На берегу колючая проволока. Начали снимать с себя пояса, гимнастёрки

и бросать на «колючку», чтобы перелезть. Вроде все целы, прорвались, а царапины – это ерунда. Каково же было удивление, когда по ним кто-то открыл огонь. Автоматчика сразу «сняли». Им оказался местный

житель, эстонец.

«Ну как же, братцы, – с досадой думал Владимир. – Мы же вас освобождаем, а вы вон что вытворяете…». И действительно, лица местных жителей не отличались особой дружелюбностью. Проходя по посёлкам, хуторам, Владимира и его товарищей не покидала тревожное ощущение: на них смотрели с презрением.

Советские войска тем временем зажали в Латвии остатки группы армий «Север». Так называемая «Курляндская» группировка сдаваться не собиралась, представляя из себя серьёзную угрозу. Важно было их удерживать и не пускать к Берлину, где как раз шло наступление Красной армии.


27 апреля 1945. Снова разведка боем. Немцы оборонялись изо всех сил, понимая, что отступать некуда, они зажаты в тиски. Владимир бежал вдоль траншеи, а по ту сторону бежал сапёр. Внезапно в траншее появился немец. Владимир схватил его за плечо, сапёр за другое и потащили. Совсем рядом рванула граната. То ли шальная, то ли немец этот бросил. Владимир почувствовал, как осколками больно повредило руку и плечо. Глаза засыпало землёй. Так и стоял, держась за лицо…

– Володька! Да ты ранен! – сказал кто-то и развернул его. – Прямо беги, не сворачивай!

Владимир побежал. Потом свалился в траншею к своим, а потом снова в госпиталь. О Победе узнал уже там, как и том, что брат Николай погиб где-то в Берлине…


1950 год. Владимир Докучаев служит уже семь лет. Война давно отгремела. На груди медали «За отвагу», «За победу над Германией» и юбилейная «30 лет Советской Армии и Флота». Поехал домой в отпуск. Прибыл в Чаны с товарищем, тоже фронтовиком. А в гостинице мест нет.

– Да нам всего ночь, и мы в Венгерово поедем, – упрашивал Владимир.

– Сказано же: мест нет.

Из дверей гостиницы появился мужчина. Красивый, статный, крепкий. В белой рубахе и синих галифе.

– Что случилось, товарищи?

– Да вот, говорят, мест нет…

Узнав, что перед ним фронтовики, да ещё на службе, незнакомец приказал найти солдатам место для ночлега. Переночевали, а уже утром Владимир узнал, что это был Александр Иванович Покрышкин, трижды Герой Советского союза, лётчик-ас, будущий Маршал авиации.

Отпуск закончился и Владимир снова отправился на службу. Сел в поезд, устроился. Снял и повесил гимнастёрку. Лёг спать. Дома побыл совсем немного. Из тех ребят, с кем он семь лет назад отправился на войну, вернулся только он один. Война никого не пожалела.

После первой же ночи в пути, он проснулся рано. А гимнастёрки с медалями не было. Украли…


За окном семьдесят вторая весна с той поры, как случился самый первый День Победы. С тех пор изменилось многое.

– Что-то вклинилось нехорошее в наше… в русское, – качает головой Владимир Степанович. – Раньше люди другие были. Открытые, бескорыстные, добрые. Стариков уважали. А сейчас…

Первая жена Владимира Степановича умерла давно. А четырнадцать лет назад он познакомился с Валентиной. Поженились. Полгода назад она предложила переехать к её дочкам в другой район. Купили здесь дом.

– Жена ушла куда-то. Позвонила, сказала, задержится немного, – Владимир Степанович посмотрел в окно. – Помню, приехал я в санаторий. Сижу, на гармошке играю. Валентина подошла и слушает. Так и живём теперь, как в хорошей песне, душа в душу и ни в чём друг друга не упрекаем. Главное, чтобы войны больше не было...


22 мая 2017


© Иль Канесс

https://vk.com/club159788762

Показать полностью
53

Понтонная переправа

Чем отличается село от деревни? В былые времена обязательный атрибут села – церковь. К тому же, село может объединять несколько деревень. Прогуливаясь по моему дремучему селу, церковь не увидишь, потому что её уже нет. Была, да в советское время из неё сделали клуб, а потом здание сгорело. Видимо, знатная была «дискотека». У стариков спрашиваю – хитро молчат. Типа не помнят.

Вообще, село моё основано давно, лет двести назад. Приехал в эти дремучие края по легенде однажды донской казак Иван Савельевич Буранов, огляделся и ему страшно всё понравилось. Решил – буду жить тут. Вокруг нет никого, лес, холмы и речка кривая. Хорошечно. Поселился на холме. А потом и другие начали поселяться, ибо места дивные.

Как например, батька мой. Приехал однажды и ему тоже тут всё страшно понравилось. Продал квартиру в городе и купил дом на холме, за рекой Кривой и семью свою привёз. Стали мы жить в селе.

Если попытаться выяснить, где же поставил первую избу Иван Савельевич, то получается, что наш дом примерно в этом же месте. Понятно, что от той первой избы давно ничего не осталось, но всё равно, приятно думать, что я вырос у истоков.

Уже упомянутый холм и всё остальное село разделяет река. В советское время тут организовали небольшой понтонный мост. Идёшь себе, а он на волнах качается и сам волны распространяет. Расстояние от берега до берега метров 50. Мост состоит из звеньев двух видов: самих понтонов на которых сверху наложены доски, и просто пролётов с досками. Везде, понятное дело, перила.

Так вот, в первую же весну случился казус. Оказалось, что мост по весне некоторое время находится подо льдом. Ну как-то так происходит таяние неравномерно. Идти по такому мосту в школу дело рискованное, но надо. Батька в подобных экстренных случаях долбил лёд по краям и мост просто выныривал из-под воды. Очень эффектно. Это в последствии, стало доброй традицией.

А однажды какой-то тупорогий индивид решил сократить путь, и пройти по мосту верхом на лошади. Доски гнилые и, естественно, коняшка провалилась, а когда всадник решил её вытащить, нарушил конструкцию, звено с понтонами отцепилось и уплыло. Тупорогий индивид ускакал в по своим делам, а мост поправить не удосужился…

Иду я значит, в школу, в очередной раз получать пятёрки, а потом по роже. Вдруг вижу, что перейти реку не получится. Возвращаюсь домой.

– Мам, мост поломался.

Мама ужаснулась.

– Как?! Что ты сделал?! Как ты ПОЛОМАЛ мост?!

– Никак. Он сам. – Пожал я плечами. – Эх… в школу не смогу пойти… Какая ПЕЧАЛЬ, – тут я сделал трагичное лицо и обречённо сел у печки, уже размышляя над тем, как бы пойти с Колькой на руины совхозной фермы запасаться пенопластом на лето.

Спустя полчаса, мы всей семьёй стояли у реки и смотрели на прибившееся к берегу слабое звено от моста.

– Пап, что делать будем? – спросил я.

– Видел картину «Бурлаки на Волге»? – спросил он.

– Нет.

– Сейчас покажу. Кстати, сынок, ты плавать умеешь?

– В тёплой ванне умею, а в холодной реке нет.

Мы посмотрели на мою сестру. Так энергично закивала головой, мол, «однозначно, нет, хоспаде».

Батька пролез по мокрому берегу к слабому звену и привязал к нему верёвку, вернулся и вручил нам конец.

– План, дети мои, такой. Так как ваши чумазые физиономии совершенно не похожи на рожи свирепых пиратов и плавать вы не умеете, вести нашу «Аврору» к остальным стационарным плавучим средствам буду я. А проще говоря – буду капитаном. А вы будете тянуть звено вдоль берега, как несчастные бурлаки. Вот этой жердью я буду править и прокладывать курс. Начали.

И мы всей семьёй потянули. Это, очевидно, оказалось, не так просто и легко. Батька отталкивался жердью подальше от берега и напевал:

– Дремлет притихший, северный город…

Когда мы с переменным успехом кое-как доволокли звено к мосту, батька ловко сцепил звенья. Мост снова заработал в штатном режиме.

В общем, ещё с детства я уверился в том, что так совершенно незатейливо можно стать свирепым мореходом и бороздить океаны, внушая страх торговым судам. Когда ежедневно ходишь по такому плавучему мосту, морская болезнь или качка совершенно не страшны.


Спустя несколько лет я подрос, окреп. Мост стал замечательным местом, чтобы совершенствовать свои навыки плавания и ныряния. Кроме меня тут никто не тусил, все ходили к другой переправе, так называемой дамбе, где было подобие песчаного пляжа и широка река.

В одно чудесное летнее утро послала меня мама в деревню.

– Сынуля, просыпайся! – теребила она меня, когда ещё и восьми утра не наступило.

Я уже был матёрым сельским пареньком, отличал прясло от штакетника, умел носить коромысло с вёдрами в гору с реки, и косить траву литовкой, укладывая её в ряд до самого моста. Я трудом проснулся, потому что всю ночь жарил картоху «в мундирах» и читал «Тропик рака».

– А?.. Шта?.. – поинтересовался я из своей заспанной рожи.

– Вставай, чё ты разлёгся! Езжай в деревню, надо мешок картохи привезти. А то сожрал всё, червь книжный. Давай-давай, подъём! Тётя Света ждёт.

Едва продрав глаза и сев на свою «Каму», я отправился в путь. Как обычно, спустился с холма, перевёл велосипед через мост, поднялся на другой холм и покатил в назначенное место. Утро намекало, что день будет ясным и жарким. Тёти Светы дома не оказалось, зато меня с радостью встретил её муж – дядя Коля.

– Здрасьте! – всё ещё сонно, сказал я. – Дядя Коля, мама сказала забрать у вас картоху.

– Ага, вон там мешок стоит, – кивнул дядя Коля и прищурил глаз. – А хочешь лимонаду?

По утрам я всегда пил чай, а тут не успел, мама буквально выпнула меня из дома. Утро жаркое, в горле пересохло. Сушняк.

– Угу, хочу, – с радостью кивнул я.

Дядя Коля налил мне полный гранёный стакан какой-то мутной жидкости.

– Держи.

Первую половину стакана я выпил, даже не почувствовав вкуса, настолько меня мучила жажда, а вот допивая остатки, понял, что лимонад у дяди Коли совершенно мерзкий. Меня передёрнуло.

– Ещё? – спросил дядя Коля.

– Пожалуй, нет, спасибо.

– А я выпью. Бывай.

На велосипеде я катался хорошо и очень много, потому что ходить в деревню это слишком далеко, ездить куда проще. Ещё я много чего возил, особенно девок румяных. Поэтому мне не составило много труда поставить мешок с картошкой на задний багажник. Правой рукой его ловко придерживая, а левой управляя велосипедом, я поехал в сторону дома. Крутить педали оказалось не так просто, но я справлялся.

Проехав метров триста, я понял, что дорога совершенно начала кривить и предательски расплываться. Я жмурился и вертел головой, но становилось только хуже. Меня мутило, а мысли затуманились. Проезжая мимо знакомых домов и заборов, я совершенно отчуждённо на них глядел, ни придавая увиденному никакого значения. Мысли мои остановились, а прямо напротив школы я пизданулся на асфальт.

– О-о-о… – пробубнил я, немного полежав. – Мая астановачка…

Еле как поднявшись на ноги, я с превеликим трудом сел на велосипед, снова поставил мешок на багажник и сказал ему строго:

– Давай без фокусов, Томми, иначе я тебя пристрелю…

Меня хватило метров на 15, а затем я снова отправился на рандеву с асфальтом. Я содрал руки, пыль набилась в раны, я щурил глаза и пытался сосредоточиться. Но в голове гудел состав с углём.

– Ах тыж, дядя Коля…

Ехать предстояло километр по деревне, но дорога прямая и ровная, это хорошо, а вот дальше река, холмы… Ладно, дальше разберёмся.

Этот километр ровной и почти прямой дороги дался, на удивление, легко.

Уже спускаясь с холма, с трудом ведя велосипед, я понял, что меня совершенно развезло от лимонада дяди Коли.

Перед мостом я уронил велик вместе с мешком. Несчастная картоха переживала этим утром значительные физические нагрузки. Собравшись с остатками трезвого сознания, я решил так: сперва через мост пронесу мешок, а потом вернусь за велосипедом. Водрузив несчастный потатос на плечо, и покачиваясь, я ступил на доски. Сделал несколько шагов и… рухнул в прибрежные воды.

Я сидел на берегу мокрый и грустный. Меня мутило, клонило в сон, а после водички прохладной так хорошо стало, захотелось лечь в траву и поспать. Мешок с картохой тоже грелся на солнышке.

– Томми, что-то ты раскис…

Отсидевшись в зарослях камыша, я все-таки преодолел мост с грузом, а затем и с велосипедом. Еле как достиг вершины холма и прямо возле огромной ели незатейливо уложился спать. Я совершенно выбился из сил.

Минут через двадцать ко мне пришла младшая сестра. Загородила собой солнце и, немного постояв, сказала:

– Когда мамка тебя прибьёт, можно я в твоей комнате жить буду? – она достала холодненький, свежий огурец из кармана и начала его громко грызть.

– Нет, – промычал я и перевернулся на бок, уткнувшись лицом в куст крапивы. Поморщился.

– Ты что, упал с моста в реку?

– Нет, я мыл картошку. Дура… Не тревожь меня.

– А ты теперь всегда будешь напиваться до беспамятства уезжая в деревню?

Она достала ещё один огурец.

– Позови лучше маму.

– О, маму-то я точно позову. И папу. Я вообще всех позову. Огурец только доем. А тебя уже тошнило? Ты делал блевульку? – она нахмурилась и осмотрелась, глядя под ноги. – Видимо, нет. Ладно, оставайся на месте... а то уползешь под лопухи. Я пойду за взрослыми. Скажу, что ты с моста упал. Вот они обрадуются...


Иль Канесс

https://vk.com/club159788762

Показать полностью
-10

Индикатор успешной жизни

Как-то вообще не понятно, как люди, которые не курят, определяют своё положение дел на сегодняшний день? Вот сидят они в съёмной квартире, смотрят на незнакомые звёзды в окошко. Думают о том, как они докатились до такой жизни. Есть у них, допустим, какая-то мелочь, но вот что на неё такого купить, чтобы дела показались не такими уж и плохими? Сидят, смотрят и не курят. Чё сидят?.. Некурящим, однозначно, тяжелее. Надо их спасать.

Они бы напели что-то вроде:

"Но если есть в кармане апельсин..."

Или

"Но если есть в кармане пачка чипсов"...

Тоже не то

"Но если есть в кармане пачка зелёного чая"...

А впрочем, есть выход. Современные проблемы требуют современных решений и реп-исполнителям необходимо спеть что-то вроде:

"Но если есть вокруг бесплатный вай-фай, значит всё не так уж плохо на сегодняшний день".

Вот тебе и гимн поколения. А то живут, не курят и как дела у них, не знают.


© Иль Канесс


https://vk.com/club159788762

Готовы принять вызов и засветиться в рекламе? Тогда поехали!

Готовы принять вызов и засветиться в рекламе? Тогда поехали!

Признайтесь, вы хоть раз, но заходили на Авито. Возможно, продавали старые книги, детские вещи или старинные, но совсем ненужные вам вазы или статуэтки. Когда звезды сходятся, покупка или продажа выходит крайне удачной. Как у наших героев.


1. @MorGott

Почти открыл свой магазин на Авито из детских вещей, из которых вырос его ребенок.


2. @Little.Bit

Привел с Авито третьего в их с женой уютное семейное гнездышко, и теперь они счастливы вместе.


3. @MadTillDead

Собралась с силами и продала на Авито все, что напоминало ей о бывшем.


4. @Real20071

Его жена доказала, что в декрете тоже есть заработок. Причем на любимом деле и Авито.


Своим удачным опытом они поделились в коротких роликах. Теперь ваша очередь!

Снимите видео об успешном опыте продажи, покупки или обмена на Авито, отправьте его нам и получите шанс показать свой ролик всей стране. Представьте, вы можете попасть в рекламу Авито! А еще выиграть один из пяти смартфонов Honor 20 PRO или квадрокоптер. Ну что, готовы принять вызов? Смотрите правила, подробности и ролики для вдохновения тут.

Отличная работа, все прочитано!