В начало
Назад к части 11

Арам бросил взгляд на остатки своей южной группы. Лишь горстка измотанных бойцов. Они бы теперь не справились и с одним отделением противника. Самолёты GDI сейчас, должно быть, заправлялись на своём аэродроме, но он понимал, что их отсутствие не будет вечным. Нужно было как можно быстрее увести САУ с позиции, где они себя обнаружили, и хорошенько их спрятать.

В нескольких километрах к западу от ручья была ныне заброшенная туристическая база - один из немногих тенистых островков зелени среди открытого буша, как раз напротив захваченного укрепрайона. Арам направил группу туда, на всякий случай приказав стрелять во всё, что там будет двигаться. Сейчас любая ошибка могла привести к провалу всей операции.

Северная группа после авианалёта тоже представляла собой печальное зрелище. Склоны оврага изменились до неузнаваемости, превратившись в почерневшую пустошь. Те, кто остался в живых, смотрели на то, что осталось от их товарищей - обугленные фигуры, скрюченные в неестественных позах. Раненых не было: те, кто попал под напалм, в помощи уже не нуждались.

Потери были тяжёлыми. От двух взводов уцелела лишь половина. Но главное - инженеры были целы: они держались позади наступавших и успели отбежать дальше. Уцелел и снайпер - он держался далеко впереди, когда налетели самолёты, и его неестественно быстрые рефлексы спасли ему жизнь.

Отряд двинулся дальше, оставляя выжженный овраг позади. На юге уже виднелись бетонные стены укрепа, но единственный вход туда был расположен с прибрежной стороны, и нужно было ещё обойти протяжённый периметр.

Тем временем южная группа добралась до турбазы. Самоходки завели внутрь. Одну загнали прямо в административный корпус, выломав хлипкую стену вестибюля. Другие втиснули между бунгало и деревьями, где тень была гуще. Бойцы ломали ветки, набрасывали маскировочные сети, заваливали корпуса срезанным кустарником - так, чтобы ни одна машина не читалась с воздуха.

На севере, за рекой, отряд уже шёл вдоль стены, которая тянулась на сотни метров по верхней кромке обрывистого склона. И когда солдаты преодолели уже примерно половину пути, из-за поворота показался вражеский харвестер. Двигался он не быстро - километров пятнадцать в час, не больше, - но в этом движении была какая-то неумолимость. Он не сворачивал, не замедлялся, не обращал внимания на неровности почвы. Просто полз вперёд, перемалывая своими массивными колёсами камни.

Арам выругался сквозь зубы. Харвестер - не боевая машина, но это ничего не меняло. Если отряд обнаружен, через считанные минуты сюда стянут всё, что есть поблизости. И тогда - конец.

Времени раздумывать не было. Он приказал троим бойцам отступать обратно вдоль склона - так, чтобы водитель их видел. Тяжёлой машине было, конечно, не угнаться за ними - их задачей было отвлечь внимание на себя. Остальные бойцы стали прятаться, где было возможно - ныряли за валуны, вжимались в неровности склона, распластывались за колючим кустарником.

Машина шла уверенно, не останавливаясь и не меняя свой курс. Паниковать водителю не было смысла: харвестеры всё равно были слишком явной и неповоротливой целью. В случае опасности они просто вызывали военное прикрытие, продолжая работу. Спайс тиберий должен был поступать без перебоев - это было важнейшее правило.

Когда звук могучего двигателя стал удаляться, остатки отряда поднялись из укрытий. Теперь нужно было двигаться дальше, и как можно быстрее. На севере - там, куда ушли смертники, - уже слышны были новые взрывы. Арам старался не думать о том, что сейчас там творилось.

Снайпер ушёл далеко вперёд - туда, где бетонный забор поворачивал и дальше тянулся вдоль берега, оставляя лишь небольшой коридор - достаточно широкий для того, чтобы там мог пройти харвестер, но смертельно опасный для нападающих. Остановился он лишь добравшись до того места, откуда было видно вход внутрь периметра. Зажатый между двумя пулемётными башнями, что поднимались над стеной, словно близнецы-стражи.

Вышки были типовые, из тех, что GDI ставили вдоль своих укрепов повсюду. За пулемётами маячили фигуры расчёта - снайпер различал их тёмные силуэты, но стрелять ему было здесь слишком опасно: пулемётчики в башнях могли укрыться от выстрелов и вызвать подмогу - тогда в этом тесном пространстве между скалой и водой поляжет вся группа.

Он залёг там, где сухая промоина подходила почти к самой стене, и где его невозможно было заметить с такого расстояния. Отсюда открывался идеальный обзор на ворота и вышки.

Это был тот самый момент, ради которого Арам так берёг свои САУ за рекой. Он заранее приказал самоходкам покинуть укрытия и занять огневые позиции, и теперь их расчёты ждали только координат и команды.

Снайпер точно навёл артиллерию. Первый залп прозвучал с той стороны реки глухо, словно далёкий гром. Через несколько секунд перед стеной с грохотом взлетели облака земли и пыли, а один снаряд угодил точно в правую вышку, превратив её в бетонное крошево.

Ещё один залп - теперь и левая вышка просела набок, словно подломленная. Пулемёт сорвался с креплений и рухнул вниз, увлекая за собой остатки расчёта.

Скрываться теперь не имело смысла. GDI наверняка уже направили сюда пехоту и технику. Арам приказал своим бойцам как можно быстрее добраться до полуразрушенных ворот. Они бежали между стеной и берегом, растянувшись цепочкой, а с реки уже доносился нарастающий звук приближавшихся катеров.

Дистанция сокращалась стремительно, а укрыться здесь было негде. Ни кустов, ни деревьев - лишь полоска земли, истоптанная гусеницами и колёсами. Единственным шансом было бежать что есть сил.

Снайпер уже ждал их в проёме возле искорёженной вышки. Солдаты и инженеры, хватая ртом воздух, успели буквально в последний момент: когда катер, приблизившись, почти поравнялся с ними и уже взял на прицел.

К счастью для них, внутри периметра не было техники. Лишь немногочисленная охрана, с которой снайпер расправлялся без труда. Однако в небе вновь появились самолёты. Измотанные солдаты попрятались, но цель "Бородавочников" была по ту сторону реки.

Беззащитные САУ.

Первый A-10 зашёл с востока по широкой дуге, и его носовая часть полыхнула короткой вспышкой.

Брррррррррррт.

Жуткий звук, похожий на то, как если бы кто-то разрывал пополам гигантское полотно из кевлара. Этот звук нельзя было спутать ни с чем: семиствольная пушка GAU-8, извергающая три тысячи девятьсот снарядов в минуту - тридцать миллиметров обеднённого урана, способных превратить в решето даже танк.

Снаряды прошили тонкую броню первой самоходки как консервную банку. Разворотили боевое отделение, и через мгновение сдетонировал боекомплект.

Второй самолёт зашёл следом, чуть левее:

Брррррррррррт.

От этого не было спасения. Самолёты безнаказанно кружили над турбазой, превращая самоходки в чадящие густым чёрным дымом костры. Но САУ уже сделали своё дело - подарили северной группе возможность проникнуть внутрь захваченного укрепрайона на севере.

Там ещё оставался строительный двор Братства Нод, и это было самое главное. Ещё не успел стихнуть гул "Бородавочников", удалявшихся на свой аэродром, а инженеры уже взяли под контроль технологический центр, электростанцию и тибериевый завод, где как раз стоял харвестер.

Теперь у Арама была в руках база, которую предстояло защищать. К ней уже направлялась пехота и техника GDI. Снайпер делал что мог - занял удобную позицию на восточной стене, откуда простреливал целый сектор, и одного за другим выбивал вражеских солдат, которые обходили периметр.

Тибериевые технологии творили чудеса. Строительный двор быстро изготовил необходимый модуль для орудийной турели, бойцы торопливо протянули к воротам несколько электрических кабелей и теперь накрывали их мешками с песком. По-хорошему, нужно было их прикопать, но сейчас на это не было времени.

Как только появилась энергия, модуль прямо на глазах стал самостоятельно закапываться в землю. Одновременно над поверхностью формировались тиберий-полимербетонные стены будущего бункера. Сверху над ними монтировали уже подготовленные броневые листы, установили орудие, стали таскать боеприпасы. Всё это заняло около четверти часа, и когда первый вражеский БТР стал уже приближаться к воротам, его встретил орудийный огонь.

Вскоре рядом с первой поднялась и вторая орудийная башня. Теперь они развернули стволы в сторону реки: пора было заканчивать с тем, что вдоль побережья курсируют вооружённые катера.

Через какое-то время на территории базы появились казармы, началось строительство второй электростанции. Правда, делать это всё приходилось, отбиваясь от новых атак GDI. Особенно тяжело пришлось, когда начались бомбардировки.

Лишь с появлением системы ПВО люди почувствовали себя в относительной безопасности.

Арам с удовлетворением узнал о том, что прототип нового танка и вся необходимая документация сохранились в целости. Машина была уже на ходу - оставалось лишь минимально её доработать.

Это была вершина технологий Нод. Можно было смело сказать, что здесь инженеры превзошли самих себя. Стелс-танк имел лишь лёгкое бронирование и вместо орудия был вооружён управляемыми ракетами. Но его главной изюминкой была уникальная система под названием "Лазарь": она создавала вокруг машины особое маскирующее поле, делавшее её невидимой как визуально, так и в инфракрасном и электромагнитном диапазонах. Разве что на относительно небольшом расстоянии солдаты и наблюдатели с вышек могли разглядеть искажения в воздухе и следы, которые машина оставляла на земле.

Когда танк был готов, настал черёд полевых испытаний. Арам отправил его заниматься разведкой: для этого он подходил идеально.

Вскоре выяснилось, что GDI превратили Ливингстон в неприступную крепость, а окрестности города патрулировало множество бронетехники.

Похоже, что GDI копили силы для решительной атаки захваченной базы. Однако у Арама был в рукаве ещё один козырь: его центр связи принял со спутника Нод набор спецификаций для постройки нового оборонительного сооружения под названием "Обелиск света". Того самого, что весной было испытано в Венгрии.

Арам решил разместить его за пределами базы, рядом со спрятанным в зелени подземным ЗРК на пути к тибериевому полю. Так, чтобы его харвестеры были защищены от возможных атак и одновременно служили приманкой. Сооружение было дорогостоящее и сложное - на его строительство требовались почти все запасы тиберия, и нужно было ещё обеспечить его большими объёмами электроэнергии для работы.

Он с благоговением наблюдал, как возводятся секции будущего страшного оружия - массивные, из тёмного, почти чёрного композита, отливающего синевой в лучах солнца. Это было похоже не на творение человеческих рук, а на какую-то инопланетную конструкцию, которая поднималась в небо под углом, изгибаясь как кобра, что защищает своё логово. Венчало конструкцию белое керамическое остриё - смертоносное "жало", готовое поразить любого, кто дерзнёт приблизиться на расстояние выстрела.

Само собой, появление такой заметной постройки не могло ускользнуть от внимания противника, и вскоре командир GDI отправил к ней группу "Хамви".

Когда машины приблизились, в недрах тёмной башни ожили компьютерные дисплеи, помещённые туда на тот исключительный случай, если за ними будет наблюдать какой-нибудь техник. По экранам побежали строки системных сообщений:

> Получено входящее событие.

Где-то в глубине "Обелиска" загудели могучие контуры, по толстым кабельным жгутам побежала энергия.

> Пробуждение…

Система наведения уже оценивала скорости и траектории трёх приближавшихся прямоугольных объектов с привязкой к топографии местности.

> Пробуждение… Завершено.

Ниже появилась новая строка.

Зарядка конденсаторов:

Под ней слева направо поползла толстая линия - плавно, неумолимо, отмеряя секунды до залпа. Гул стал сильнее. Воздух в тесном помещении задрожал и будто бы наполнился чем-то металлическим и едким, как перед грозой. Трубопроводы на стенах зашумели, перегоняя охлаждающую жидкость. В углу экрана мигала надпись:

Наведение

Передний объект был уже в перекрестье, которое быстро сужалось. Прямоугольник на экране увеличивался в размере, пока не занял почти весь экран. Система теперь "вела" его с точностью до сантиметра.

Лёгкие, быстрые машины шли на максимальной скорости, поднимая пыль и подпрыгивая на ухабах, но не сбавляя хода. Командир группы явно рассчитывал на стремительность и манёвр в случае опасности. Они уже были, наверное, в сотне метров от "обелиска", когда воздух прорезал тонкий красный луч, исходивший из его верхушки. Передний "Хамви" раскалился докрасна за какие-то доли секунды - и тут же взорвался, разлетевшись на куски.

Две другие машины резко ушли в стороны, развернулись и понеслись прочь. Но система наведения "обелиска" уже выбрала следующую цель, и его конденсаторы снова наливались зарядом. Пару десятков секунд ничего не происходило - машины удалялись, покидая опасную зону, и прошли уже полкилометра, когда чёрный монолит смерти вновь озарился кратковременной вспышкой. Красный луч достал вторую машину... Лишь один "Хамви" ушёл восвояси.

Пока Арам таким образом развлекал GDI под Ливингстоном, Кейн даже не думал останавливать своё зимбабвийское наступление. Войска Братства, не снижая темпа, уже двигались дальше на юго-восток. Их истинной целью был Мозамбик - крупная, но бедная страна, которая готовилась к обороне на севере и совершенно не ожидала внезапного удара на юге.

Проломив пограничный заслон, техника Нод теперь стремительно двигалась вниз по реке Лимпопо, практически не встречая сопротивления. Это была не оккупация - это был бросок, хирургический разрез через всю страну. Через двое суток после пересечения границы передовые отряды уже вышли к окраинам городка Шаи-Шаи на побережье Индийского океана.

Гарнизон там был символическим. Рота мозамбикской пехоты, взвод GDI с двумя "Хаммерами" и передвижной зенитной установкой - этого хватило бы против рейда, но не против полноценного наступления с тяжёлой техникой. Когда на подступах показались танки Братства, при поддержке пехоты и лёгких багги, командир гарнизона капитан Ньяка отправил в эфир единственное сообщение: "Противник в Шаи-Шаи. Удержать не можем. Трасса перерезана".

Командование Альянса осознало угрозу слишком поздно. Разбитые части из Танзании вперемешку с мозамбикскими силами спешно перебрасывались на юг, но теперь они были отрезаны от снабжения через порт Мапуту. Вся страна к северу от Лимпопо в одночасье оказалась в стратегическом окружении.

Поначалу казалось, что Нод не удержат долину реки. В это время года она была мелководной и не могла служить серьёзным препятствием для прорывавшихся сил. Однако GDI не учли, что там уже строятся чёрные обелиски, способные превращать людей и технику в пар. Лишь лобовая броня "Абрамсов" могла выдержать лучевое оружие, но стоило этим машинам, маневрируя, чуть развернуться - как и они превращались в груды расплавленного металла.

Лимпопо стала долиной смерти для сил GDI. Грузовики, джипы, санитарные фургоны вспыхивали один за другим, пока пехота под пулями ползла через открытую местность, натыкаясь на огнемётные засады. Попытка прорыва захлебнулась и превратилась в отступление, а отступление - в суматошное бегство под ударами лёгкой техники Нод. Часть танков, пытавшихся уйти в сторону от основных переправ, увязла в песчаных наносах и превратилась в неподвижные мишени. Авиация прибыла запоздало, и хотя она нанесла ряд успешных ударов, это уже не могло изменить исход битвы.

Попытка прорыва через Лимпопо обернулась самой крупной единовременной потерей техники за всю южную кампанию. Но главным было даже не это, а осознание новой угрозы, которое пришло в штабы GDI вместе с докладами выживших. Контратаку, которая готовилась с юга, с территории ЮАР, пришлось отменить.

Вместе с тем силы Нод уже наступали с трёх направлений: с запада, через пограничный переход у Мачипанды - по дороге на Шимойо и Бейру, с севера, из Танзании, и - главное - из Малави на юг, вдоль Замбези, разрезая страну на две части.

Ситуация стала катастрофической. Приказ командования из Претории был беспощаден: "Отступайте к Накале и Бейре, эвакуация морем". Колонны GDI теперь стекались к портам, где их ждали транспорты и прикрытие корабельной артиллерии. Весь мозамбикский контингент прекратил своё существование как организованная сила. Те, кто не успел эвакуироваться - а таких были тысячи, - рассеялись по сельской местности, где перешли к партизанским действиям, были убиты или попали в плен.

Мозамбик пал. Но это было ещё не всё. Пока всё внимание было приковано к Восточной Африке, Кейн нанёс ещё один дерзкий удар там, где его не ожидали вообще. В Намибии, в глубоком тылу GDI - на юге страны, в тысяче километров от ангольской границы.

Захолустный городок Китмансхуп, затерянный в каменистой пустыне Карас, имел ровно два достоинства: перекрёсток дорог и железнодорожную ветку, соединявшую порт Людериц с внутренними районами страны. Именно здесь командование GDI разместило крупный логистический узел. Через Китмансхуп шло снабжение всей северной группировки: топливо, боеприпасы, запчасти, продовольствие. Здесь же располагался гарнизон численностью около батальона - вполне достаточно, как считалось, для защиты от возможных диверсий.

Никто не ожидал здесь появления противника: для этого требовалось сначала преодолеть линию фронта, а затем пересечь всю страну, преодолев огромное расстояние по одной из самых пустынных и безлюдных территорий планеты. Намибия - страна, где на квадратный километр приходится два человека. Её ландшафт - это бескрайние гравийные равнины, древние горы, выветренные до основания, и песчаные моря, в которых армия без налаженного снабжения не проживёт и недели. GDI полагали, что скрытно провести через такую местность крупное соединение невозможно. Они ошибались.

Новый стелс-танк был машиной, словно созданной для этой земли. Его пассивная маскировка позволяла ему сливаться с песком, теряться в тепловых сигнатурах раскалённой пустыни. Если не смотреть на него в упор, он был просто миражом, дрожанием горячего воздуха над камнями, тенью, скользящей между барханами. А в упор на него смотреть было некому.

То утро на базе в Китмансхупе не предвещало ничего необычного. Солнце уже поднялось над скалистыми горами и заливало каменистую равнину тёплым, почти ласковым светом. Песчаная пыль, поднятая ночным ветром, ещё висела в воздухе тонкой золотистой взвесью, и от этого весь пейзаж казался немного размытым, как старая фотография.

На сторожевых вышках, расставленных вдоль забора с колючей проволокой, как обычно дежурили часовые - один облокотился на бортик, лениво разглядывая горизонт, второй что-то говорил по внутренней связи, прижимая трубку плечом к уху. Обычная смена.

Возле забора плотной группой стояли ржаво-зелёные металлические бочки - топливо, масло, может быть, смазка. Сложенные в несколько ярусов, покрытые налётом пыли, они уже были привычной деталью антуража для обитателей базы. Чуть поодаль, на ровной утрамбованной площадке, была припаркована техника - несколько тяжёлых бронетранспортёров и полдюжины "Хамви", которые тоже слегка запылились.

База жила своей утренней рутиной. В небе над вышками пролетел вертолёт - должно быть, уже возвращался с патрулирования. Привычный звук его лопастей не тревожил и даже успокаивал солдат, наполняя их какой-то уверенностью, ощущением порядка и безопасности.

Поначалу никто не придал значения небольшой ряби, что появилась над горячим песком перед вышками. Так дрожит воздух в полуденный зной - только сейчас ещё не было зноя. Пространство там пошло волнами, превратившись в колышущееся марево, в котором быстро проступил силуэт какой-то машины. Сперва он мог показаться миражом, но через секунду его очертания обрели тяжесть и чёткость. Серый бронированный корпус, низкий, хищный. Разноцветные провода, протянутые прямо поверх обшивки. Ни опознавательных знаков, ни номеров, ни намёка на то, кому принадлежит эта машина. Она просто материализовалась из пустоты в двадцати метрах от забора, и это было настолько невозможно, настолько противоестественно, что часовой на ближайшей вышке даже не сразу потянулся к оружию - он просто смотрел, вытаращив глаза, не веря тому, что видит.

Мгновение. С коротким шипением с борта машины сорвались две ракеты.

Первая ударила точно в штабель бочек. Взрыв был чудовищным — топливо и масло сдетонировали разом, и над базой поднялся огненный шар высотой с трёхэтажный дом. Бочки разлетелись, как картонные гильзы, разбрасывая горящие ошмётки на десятки метров вокруг.

Вторая ракета клюнула в бронетранспортёр. Кумулятивная струя прожгла броню, прошила моторный отсек, и многотонную машину подбросило на месте. Из пробоины вырвался столб дыма и пламени, а через секунду взорвались и топливные баки. Огонь перекинулся на стоявшие рядом "Хамви", и теперь уже вся стоянка пылала.

Главная уязвимость этой техники - необходимость отключать маскирующее поле перед выстрелом - явно вдохновлена похожим устройством на звездолётах ромулан во вселенной "Star Trek". А те, в свою очередь, были вдохновлены подводными лодками, которые перед торпедной атакой обнаруживают себя, поднимаясь на перископную глубину.

Лишь теперь на вышках ожили пулемёты. Пули хлестнули по стальной обшивке стелс-танка, но спустя секунд десять машина вновь растворилась в воздухе.

Второй танк появился с другой стороны. Ещё один залп - и к царящему хаосу добавились новые взрывы. Фантастические машины возникали из ниоткуда, наносили удар и исчезали, меняя позицию раньше, чем ошеломлённые защитники успевали отреагировать.

Командир гарнизона, майор Ван Дер Мерве, успел доложить о происходящем командованию, после чего связь с Китмансхупом прервалась. Логистический узел, питавший всю северную группировку GDI, превратился в кладбище техники и грузов.

Весть о падении Китмансхупа достигла штаба в Претории почти одновременно с докладом о разгроме на Лимпопо. Два удара, нанесённых в одну неделю на противоположных концах континента, парализовали командование. Нод не понадобилось завоёвывать Намибию город за городом. Достаточно было перерезать её единственную логистическую артерию и позволить пустыне сделать остальное. Гарнизоны, оставшиеся без топлива и боеприпасов, не могли удержать лавину пехоты, которая, прорвав фронт на границе Анголы, устремилась по малонаселённой территории на юг.

Под Ливингстоном GDI не сдавались, отчаянно пытаясь вернуть себе доступ к обширному полю тиберия, где теперь обитали харвестеры Арама. Благодаря собранным там ресурсам ему удалось возвести ещё один лазер, орудийные турели, дополнительный подземный ЗРК и построить пару электростанций для питания этого района.

Противник здесь потерял большое количество людей и техники. Самым горячим стал эпизод, когда ещё один сверхтяжёлый "Мамонт", который до этого патрулировал периметр собственной базы, пошёл на прорыв вместе с другой бронетехникой и пехотой. Им почти удалось прорвать оборону, но в конце концов "Мамонт" оказался тяжело повреждён и не смог отойти для ремонта, а своевременное прибытие огнемётных машин остановило пехоту.

После провала этой атаки силы противника уже были надломлены. Арам же получил грузовым самолётом ещё пару новейших стелс-танков и уже думал над тем, как атаковать мощный укрепрайон неприятеля.

Тот, кто выбирал для него место, знал своё дело: база расположилась на господствующей высоте, и подступы к ней простреливались насквозь. Но главной головной болью для Арама были не стены, не пулемётные гнёзда и даже не танки - главной проблемой были ракетные башни.

Они стояли так, что перекрывали единственное возможное направление атаки. Скальные гряды и крутые осыпи не позволяли их обойти, а любая попытка лобового штурма означала бы гибель всего, что приблизится туда. Башни засекали цель издалека, и их ракеты, быстрые и точные, не оставляли шанса ни танку, ни пехоте. GDI построили здесь оборону, которую можно было взять только ценой несоразмерных потерь. Или не брать вообще.

Но Арам понимал: каждая ракетная башня, каждый радар, каждая система наведения - всё это требовало энергии. Огромных, непрерывных объёмов энергии. Такой же, какую пожирали его собственные "обелиски". Укрепрайон был великолепно защищён со всех сторон, кроме той тыловой части, откуда к нему тянулись толстые бронированные кабели от электростанций. Там рельеф считался непроходимым для техники, а наблюдение было ослаблено.

Именно туда должны были добраться стелс-танки. Три невидимых хищника двигались на значительном расстоянии друг от друга, чтобы даже случайный всплеск маскирующего поля не выдал всю группу разом. Их экипажи с ювелирной точностью провели машины прямо под носом у противника - всего в нескольких сотнях метров от сторожевых вышек.

Электростанции стояли на небольшом плато, отгороженном бетонным забором. Аккуратно выбрав для танков наиболее выгодные позиции, Арам дал команду к атаке - и машины одновременно сбросили маскировку.

Шесть ракет - по две с каждого танка - разом ушли к своим целям. Ближнее здание выдохнуло облаком бетонной пыли и осколков, а затем оттуда вырвалось пламя: это где-то внутри полыхнули турбины, разбрасывая горящее масло. Ещё одна ракета накрыла распределительный щит, и тот взорвался каскадом сине-белых искр, словно гигантский фейерверк. Другие ракеты ушли в соседнее здание.

По всей базе GDI начались перебои с электроснабжением. И пока там в тылу гремели взрывы, а пехота торопливо покидала казармы, чтобы дать отпор нежданным гостям, пока техники пытались запустить резервное питание - с юга, с равнины, уже двинулась в атаку техника Нод.

Ракетные башни молчали. Лишь пулемётчики с вышек открыли огонь, но были не в силах остановить огнемётные танки. Оборона, которая ещё час назад казалась неприступной, рассыпалась на глазах. Энергия была её кровью, и Арам только что перерезал ей глотку.

Продолжение следует.

Автор: Hawkくん

В начало
Назад к части 10

Глава 21. Спасение

После захвата Коринфского перешейка правительство в Афинах фактически распалось. Премьер-министр, не имея поддержки ни в парламенте, ни в армии, утратил контроль над ситуацией. Реальная власть перешла к греческому Генштабу, где уже сформировалась группа офицеров, лояльных GDI. Нод пытались провести аресты среди греческих командиров, но натолкнулись на организованное сопротивление. В результате открытых столкновений силы Братства были вытеснены из гарнизонов и сохраняли лишь собственные военные базы.

На Пелопоннесе войска неприятеля, осознавая безнадёжность своего положения, вскоре сложили оружие. К этому моменту командование Братства осознало, что удерживать Грецию невозможно. Началось быстрое отступление на север в условиях постоянных ударов с воздуха и преследования со стороны восставших греческих частей. Братство при этом потеряло значительную часть техники и тяжёлого вооружения.

Видя, что война в Европе вступает в завершающую фазу, турецкое командование начало прощупывать почву для присоединения к Альянсу. GDI, в свою очередь, были этому очень рады, учитывая растущую необходимость в пехоте и растущую диспропорцию сил на африканском театре. В результате переговоры, которые велись на протяжении нескольких недель, завершились подписанием соглашения, которое закрепляло турецкий суверенитет над Фракией, и вступлением Турции в Альянс.

Одновременно продолжалось наступление на юг из Румынии. Силы Альянса форсировали Дунай в районах Джурджу и Силистры и вступили на территорию Болгарии. Операция развивалась по двум основным направлениям: вдоль черноморского побережья, с целью захвата портов Варна и Бургас, и через центральную часть страны, вдоль долины Дуная, с выходом к Балканским горам, где Нод сумели организовать оборону на перевалах.

Войска GDI встретились с турецкими частями на фракийской границе - линия фронта теперь сомкнулась на востоке. С потерей черноморских портов весь украинский контингент Нод оказался обречён, оставшись без снабжения, и вскоре прекратил своё существование.

Следующей целью GDI стала Албания - небольшая и бедная балканская страна, которую Нод превратили в настоящий укреплённый бастион. Горный рельеф, бетонные бункеры, милитаризованное население - всё это делало её крепким орешком для наступления на суше. Однако, учитывая полное господство западных сил на море и успех десантной операции в Греции, было решено высадить морской десант в устье реки Буна с целью захватить город Шкодер, и в перспективе постараться отрезать Албанию от снабжения с территории Югославии.

Военные успехи в Европе были, безусловно, впечатляющими. Однако было и то, что не давало насладиться ими в полной мере.

- Исследования, спонсируемые GDI, выявляют следующие случаи заболеваний, связанных с тиберием, - докладывала EVA своим неизменно ровным голосом.

Джеймс Соломон, не отрываясь, смотрел на удручающие цифры статистики.

Респираторные заболевания:
Люди: 2.447.392
Скот: 9.442.661

Заболевания репродуктивной системы:
Люди: 1.446.294
Скот: 12.443.761

Заболевания иммунной системы:
Люди: 14.681.944
Скот: 29.337.224

Смерти, связанные с тиберием:
Люди: 4.286.334
Скот: 11.223.994

Он закрыл глаза на секунду. Открыл. Цифры не исчезли, и в их молчаливой точности было что-то невыносимое.

- Споры, испускаемые заражёнными тиберием растениями, по-видимому, являются источником связанных с тиберием заболеваний, - продолжала EVA, не меняя интонации. - Мировое научное сообщество сосредотачивает исследования на этих смертоносных спорах.

На экране появился доктор Мёбиус. На этот раз он выглядел намного серьёзнее, чем в том отрывке ток-шоу. Исчезла та безумная ухмылка, исчезли широкие жесты и блеск в глазах.

- Тиберий - это новая форма жизни, - заговорил учёный. - Проще говоря, похоже, он приспосабливает земной рельеф, растительность и окружающую среду к своей собственной чужеродной природе.

Мёбиус говорил, положив одну ладонь на другую, но его пальцы двигались - переплетались, сжимались, как будто не могли успокоиться даже тогда, когда всё остальное в нём казалось собранным и серьёзным. Соломон смотрел на эти пальцы и понимал: учёный не был спокоен. Он был напуган.

- Если это так, дамы и господа, то мы столкнулись с убийцей, превосходящим наши самые страшные ночные кошмары. Не будет преувеличением сказать, что будущее всей планеты под угрозой.

Теперь полковник увидел страх и во взгляде учёного.

- Да смилостивится Господь над нашими душами...

Изображение неожиданно сменилось - на экране появился генерал Шепард.

- Прошу прощения, что прерываю, полковник, но нам нужна ваша помощь - немедленно.

Соломон подался вперёд, не отрывая взгляда от экрана. Он не произнёс ни слова, но его пальцы уже легли на мышь, готовые к работе.

- Кейн узнал, где мы прятали Мёбиуса, - продолжил Шепард. - И теперь бросает на нас всё, что только может. Наша база, где сейчас находится учёный, под огнём. Выдвигайтесь туда с ударным отрядом. Дождитесь спасательных вертолётов и увезите оттуда Мёбиуса.

Генерал нажал что-то на пульте, и на экране возникла трёхмерная модель вертолёта "Чинук".

- Убедитесь, что в районе нет ЗРК. Иначе транспорт будет бесполезен.

Соломон кивнул. Взгляд генерала стал чуть мягче.

- Может, Мёбиус и чокнутый, но он - ключ к разгадке тайны тиберия. Удачи.

Музыка: Frank Klepacki - Industrial

Бегло ознакомившись с планировкой базы GDI в Словении, полковник с удовлетворением отметил там наличие двух усовершенствованных сторожевых башен. Он давно уже ждал появления этих сооружений. Инженеры не покладая рук работали над их проектированием - работа считалась почти завершённой, когда произошла серия подозрительных инцидентов.

Тогда выяснилось, что команда разработчиков была полностью скомпрометирована оперативниками Нод. Все созданные ими чертежи вызывали серьёзные подозрения. Более того - вся сеть центра проектирования этих башен оказалась наводнена цифровыми уловками и ловушками, которые доводили команду до отчаяния.

Эта история продемонстрировала коварный гений хакерских сил Нод и вызвала существенное замешательство внутри GDI. Тогда за дело взялись самые компетентные специалисты по цифровой безопасности - они обещали сделать защиту компьютерных систем GDI практически непреодолимой. Лишь после этого работа возобновилась.

И вот теперь строительные спецификации для этих сооружений наконец появились на фронте. Они представляли из себя сочетание прочной металлической конструкции и полуавтоматической самозарядной пусковой установки, способной вести ракетный огонь в течение продолжительного времени.

Эти башни были, по сути, краеугольным камнем новой концепции обороны периметра баз GDI. В сочетании с бетонными укреплениями и пулемётными вышками они обеспечивали мощную защиту от наземных и воздушных целей, поражая их управляемыми ракетами на значительном расстоянии. Пока Мёбиус был внутри такого укреплённого периметра, можно было не беспокоиться за его безопасность. Однако важно было поддерживать надёжное энергоснабжение, поскольку электричества вся эта дорогостоящая автоматика жрала очень много.

Обороняющаяся база ощетинилась огнём. В воздухе не успевали таять инверсионные следы от ракет, как к ним добавлялись новые. На подступах к укреплениям горели остовы уничтоженной техники. Багги и мотоциклы, петляя между воронками, попадали под шквальный огонь, но всё новые и новые отряды солдат вместе с танками шли через мост неподалёку.

Дважды пехота Братства почти доходила до стены. Первый раз - на северном участке, где огнемётчики едва не сожгли пулемётную вышку. Второй раз - на восточном, где артиллерия Нод проделала брешь в бетонном заграждении, и туда ринулся целый взвод. Гарнизон встретил их гранатами и пулемётным огнём практически в упор.

Механизмы перезарядки автоматических башен работали без перебоев, но артобстрел повредил электростанцию - и теперь резервные генераторы там выли, как загнанные звери. Техники уже дважды докладывали о перегрузках в сети, но энергоснабжение пока держалось.

Ударная группа полковника уже была на подходе. Бронетехника - БТР с пехотой, танки, РСЗО и ещё один сюрприз для противника: новейший тяжёлый танк "Мамонт", прямиком с завода в Штайре. Вскоре должно было начаться серийное производство этих машин, но пока этот - первый в Европе - был в единственном экземпляре.

Этот гигант являл собой чрезвычайно универсальную боевую единицу. Он был вооружён двумя 120-мм пушками - самыми мощными бронебойными орудиями на современном поле боя. Их бронебойные оперённые подкалиберные снаряды (БОПС) американской разработки, с сердечником из обеднённого урана, вылетали из стволов с гиперзвуковой скоростью, чтобы гарантированно поразить любую бронетехнику Нод.

Вдобавок "Мамонт" оснащался двумя пусковыми установками управляемых ракет, разработанных специально для этой машины. Кто-то из конструкторов придумал им подходящее название "Бивень". Они были созданы для поражения бронетехники тандемной кумулятивной струёй прямо в крышу. Кроме того, была предусмотрена и возможность оснащать эти установки зенитными ракетами - для защиты от воздушных атак. Такой арсенал позволял компенсировать недостаток скорости и мобильности сверхтяжёлой машины.

Само собой, "Мамонт" обладал непревзойдённым бронированием. Но что ещё интереснее - для него была разработана уникальная система обеспечения живучести на основе тибериевых технологий. Благодаря ей этот сухопутный линкор, будучи даже тяжело повреждён, мог автономно чиниться прямо в поле, постепенно восстанавливая свою боеспособность вплоть до 50% от изначальной.

Головные машины уже приближались к флангу противника. РСЗО остановилась. Направляющие с шипением выплюнули реактивные снаряды, и те ушли в небо, оставляя за собой густые полосы дыма. Через несколько секунд равнина возле моста, где скопилась техника Нод, расцвела множеством разрывов. Земля взметнулась в воздух, перемешивая танки, пехоту и тибериевую поросль в однородное месиво.

Затем в бой вступили танки. Противник уже осознал масштаб угрозы и пытался запоздало перегруппироваться, но сделать это возле моста и реки было слишком сложно. Ракеты и "Абрамсы" выбивали бронетехнику Нод, равнина горела под ногами пехоты. Приблизился "Мамонт" - дал залп из своих спаренных орудий по одному из неприятельских танков, отчего тот просто развалился, как деревянный сарай, разбрасывая вокруг себя куски металла и всполохи пламени.

Однако не всё шло по плану. К базе уже приближался "Чинук". У Соломона с ним не было связи - видимо, Шепард прислал. Слишком рано...

Полковник стиснул зубы. ЗРК Нод были прямо за рекой, совсем рядом. Те самые, что он планировал подавить в первую очередь, как только разберётся с основной атакой.

А "Чинук" уже заходил над рекой.

Соломон смотрел на экран, и внутри у него всё холодело. Пилот вёл машину так, словно находился глубоко в тылу, и единственное, о чём ему стоило волноваться - это есть ли у Мёбиуса билет на вертолётную прогулку. Никаких противозенитных манёвров. Никаких попыток прижаться к рельефу. Этот чёртов пилот был, похоже, совсем зелёный - летел ровно, предсказуемо, да ещё и широкую дугу заложил, будто чтобы полюбоваться красивыми видами.

Первая ракета вылетела с северного берега, оставив в воздухе белый след - быстрая, как удар хлыста. Вторая ракета пришла почти синхронно - и вертолётное фламбе, полыхая, упало на землю уже по частям.

Через двадцать минут бой закончился полным разгромом противника. Последние красные маркеры на тактической карте исчезли. Стихла стрельба. Отправив две повреждённые машины на ремонтную базу, Соломон теперь выдвинул "Мамонт" и другие танки к мосту: нужно было наконец разобраться с вражеской ПВО.

Это теперь было делом техники - буквально. Тибериевые поля, где были расположены ЗРК, слишком токсичны для пехоты - передвигаться по ним могли только харвестеры и танки, которые экипажи старались герметизировать.

К вечеру над базой снова послышался гул лопастей. Шепард прислал ещё один вертолёт, и на этот раз он мог сесть без проблем. "Чинук" мягко опустился у восточного въезда на базу, и учёный, чьё имя было у людей на устах во всём мире, спокойно поднялся на борт.

Соломон проводил вертолёт взглядом, пока тот не скрылся из виду, а затем потянулся к своему кофе. Холодный, как всегда. Но сегодня он был почти вкусным.

Глава 22. Колесо Иезекииля

В Африке GDI терпели крах. Стремительное вторжение Братства в Анголу привело к обрушению всего заирского фронта на севере. Сформировался гигантский котёл, отрезанный от сухопутного сообщения с югом. Осознавая безнадёжность ситуации, командование Альянса отдало приказ на экстренную эвакуацию своих сил.

В порту Луанды начался хаос: приоритет отдавался людям, а тяжёлую технику вывозить уже не успевали. К тому моменту, как последний транспорт отчалил от берега, значительная часть бронетехники GDI в Анголе была либо уничтожена на месте, либо брошена. Вскоре войска Братства вступили в столицу и окончательно захватили контроль над страной.

Дело в том, что в Африке Братство уже обладало поистине колоссальным мобилизационным ресурсом, имея возможность набирать пехоту практически со всего континента. Её было так много, что они могли позволить себе держать плотные гарнизоны в захваченных городах, удерживать фронт, создавать бесконечные отвлекающие отряды и засады на технику GDI и успешно затыкать бреши в своей обороне даже ценой огромных потерь.

Пока GDI пытались сформировать новый рубеж обороны на севере Намибии, а сомалийский десант медленно прогрызал оборону Нод под Могадишо, Братство нанесло удар по Танзании - стране, которая ещё недавно была для Альянса стратегическим тылом.

Вторжение началось с двух направлений одновременно: с севера (из Кении и Уганды) и с запада (из Замбии и Заира). Малави, где только что был уничтожен ключевой военный завод GDI, быстро пала под натиском многочисленных волн пехоты и лёгкой мобильной техники. И пока одни подразделения Нод выдавливали малавийский гарнизон из Блантайра и Лилонгве, другие - не останавливаясь - уже пересекали границу Танзании.

Здесь у Альянса просто не было такого количества сил, чтобы удерживать всю линию фронта, которая протянулась на две тысячи километров. Многочисленные отряды Нод неизменно находили бреши в обороне и устремлялись туда, окружая подразделения GDI и заставляя их отступать.

В конце концов страна оказалась разрезана на три изолированных региона: северный (Мванза), центральный (Додома и Дар-эс-Салам) и южный (у мозамбикской границы). Первый продержался чуть меньше недели - прорваться к Додоме удалось лишь немногим. Центральный анклав - сердце Танзании, - превратился в осаждённую крепость, вокруг которой Братство постепенно сжимало кольцо. Из Дар-эс-Салама началась эвакуация гражданского персонала. Порт, ещё недавно принимавший десятки транспортов с подкреплениями, теперь отправлял их обратно, забитые под завязку людьми.

Столицу атаковали внезапно - кольцо вокруг неё сомкнулось за несколько часов до того, как командование GDI успело перебросить резервы. И пока шли бои на подступах к городу, огнемётные танки внутри выжигали укрепления одно за другим. Горели административные здания, горели склады, горел аэропорт. Когда пал штаб, организованное сопротивление прекратилось.

Дар-эс-Салам продержался дольше всего. Авианосец, переброшенный с сомалийского направления, обеспечивал воздушное прикрытие, а орудия кораблей охранения били по наступающим порядкам Нод. Но когда давление с суши стало невыносимым, приказ на эвакуацию получили и защитники порта.

На юге оставшиеся войска GDI были вынуждены постепенно отступить в Мозамбик. Танзания пала. Руанда и Бурунди, которые теперь оказались забытыми островками посреди враждебного континента, даже не пытались сопротивляться.

Почти одновременно с этими событиями началось вторжение Братства в Зимбабве. Никто не ожидал, что у Нод хватит ресурсов и дерзости для наступления на всех направлениях одновременно - гарнизоны в Зимбабве имели минимальную численность, пока войсковые резервы направляли в Танзанию и Анголу.

Первый рубеж обороны рухнул в течение дня. И всё, чем мог на это ответить штаб южного фронта - разрешение на манёвренную оборону и обещание попытаться перебросить что-нибудь из Ботсваны. Но из Ботсваны тоже ничего не пришло, потому что одновременно Нод начали совершать отвлекающие атаки по всему фронту. Это была классическая тактика Братства, отточенная за месяцы войны: создавать давление везде, чтобы противник нигде не чувствовал себя в безопасности, а потом наносить решающий удар там, где он меньше всего готов.

Город Хванге пал уже к вечеру. Булавайо - три дня спустя. Мобильные отряды Нод, прорвавшись на оперативный простор, перерезали коммуникации, блокировали пути подхода подкреплений, а следом за ними шли пехотные волны, зачищавшие оставленные в тылу очаги сопротивления. Зимбабвийская армия дрогнула. Отдельные батальоны сражались отчаянно, но без необходимых резервов их сопротивление было обречено.

В Хараре осознали масштаб катастрофы, когда передовые отряды Нод были замечены в шестидесяти километрах от столицы. Правительство, до последнего момента заверявшее GDI в готовности сражаться, просто бежало. Южная линия обороны GDI оказалась прорвана в самом центре. И пока отступали остатки зимбабвийского контингента, Нод уже разворачивали базы на захваченной территории, готовя следующий бросок.

Несмотря на такие головокружительные успехи, Кейн был не в духе. Возможно, дело было в поражениях на европейском театре, или же в чём-то другом, о чём Арам ещё не знал. Но он уже достаточно знал Кейна и сразу понял его настроение, когда увидел в его руках пистолет.

Кейн повертел его в пальцах, а затем молча посмотрел прямо в камеру.

- Надеюсь, я могу тебе это доверить, - наконец сказал он. Сделал движение рукой - и магазин с глухим стуком выпал из рукояти на стол.

В его голосе слышалась та особенная нотка, которую Арам уже научился распознавать. Кейн был не просто серьёзен - он был задет.

- GDI захватили один из наших технологических центров, похитили чертежи и единственный прототип нашего самого ценного оружия. Я называю его "Колесо Иезекииля".

Он передёрнул затвор. Сухой металлический щелчок прозвучал отчётливо, почти резко.

- По сути, это стелс-танк.

Кейн поднял пистолет и указал стволом на Арама.

- Верни его.

На секунду повисла тишина. Затем плечи Кейна расслабились, и тон поменялся. Он снова стал деловым, быстрым и будничным.

- Отбей нашу базу, не повредив "Колесо", и непременно уничтожь все присутствующие силы GDI, чтобы впредь они у меня ничего не крали.

Он взял магазин со стола и вставил обратно в рукоять.

Речь шла о базе Нод под Ливингстоном, на побережье Замбези. В то время, как Братство бросило в зимбабвийскую мясорубку всё, что могло двигаться и стрелять, GDI нанесли ответный удар из Намибии и Ботсваны с целью перерезать логистику Нод в самом болезненном месте - там, где река поворачивает и падает в ущелье водопада Виктория.

Теперь Ливингстон был захвачен, а мост через водопад, единственная переправа на этом участке, - разрушен. GDI позаботились о том, чтобы Братство не могло больше снабжать свои войска в Зимбабве этим путём.

Нужно было действовать быстро, и Арам тут же принялся собирать все доступные силы. Таковых нашлось немного: из арьергарда в Зимбабве - рота пехоты и несколько медлительных САУ; два взвода пехоты с ближайших опорников в Замбии, плюс группа инженеров и тот самый снайпер, с которым он работал в Анголе - их срочно перебросили вертолётом в Каломо. Причём, переправить войска через реку было теперь невозможно, так что Араму пришлось управлять двумя отрядами по отдельности.

На запад от разрушенного моста шла единственная дорога - прямо вдоль берега. А река патрулировалась. Катера скользили по воде с равномерной периодичностью.

Арам отправил к берегу пару стрелков - они укрылись в кустарнике, откуда открывался обзор на изгиб реки. Их задачей было следить за появлением катеров. Засёк интервал. Патруль проходил вдоль побережья примерно каждые двенадцать минут.

Двенадцать минут. За это время можно было попытаться провести колонну через открытый участок.

Дождавшись, когда катер прошёл по прямой и скрылся за поворотом, Арам тут же приказал колонне выдвигаться. Самоходки медленно поползли по дороге.

Прошло семь минут. Колонна уже миновала половину участка. Впереди дорога отходила от берега на сотни метров, уходя в редколесье. Здесь пальмы и акации должны были надёжно укрыть самоходки от вражеских глаз.

Вдруг стрелки, которые шли впереди, заметили солдат GDI, бредущих по дороге навстречу - примерно полдюжины. Гренадёры. Времени на раздумья не было - САУ уже подходили к этому участку, и если колонна замедлится, катер застанет их на открытой дороге.

Арам отдал приказ атаковать.

Как только прозвучали первые выстрелы, гренадёры рассыпались в стороны, ныряя в колючие кусты, и оттуда уже летели гранаты. Одна разметала высокий термитник, вторая накрыла кустарник, где пряталось двое бойцов. Арам приказал остальным солдатам рассыпаться - теперь они с разных сторон бегом обходили ту область, где засел неприятель. Затрещали выстрелы - плотный, злой огонь. Прогремело ещё несколько взрывов, затем всё стихло.

Он на секунду поморщился, оценив потери. Больше отделения его бойцов осталось здесь лежать навсегда - кто целиком, а кто по частям. Но думать об этом было некогда: катер уже возвращался.

САУ как раз успели подъехать и скрыться в "зелёнке". Бойцы как могли замаскировали машины, и через пару минут их уже не было видно с реки.

Катер прошёл мимо.

Но впереди на дороге уже был слышен низкий гул, который нарастал с каждой секундой. В просветах между деревьями показался силуэт танка.

Арам тут же отдал приказ своим солдатам - они скрылись за деревьями, замерли. И когда тяжёлая машина вышла на открытый участок - почти одновременно ей в борта ударили сразу три ракеты.

Танк лопнул. Огромную вышибную панель на башне подбросило высоко в небо - она кувыркалась там, словно картонка, не желая падать. А внизу, на месте многотонной машины, в воздух бил ревущий столб ослепительно яркого пламени. "Абрамс" неестественно осел на корму в луже собственного горящего топлива.

Столб чёрного маслянистого дыма, должно быть, видно было за километры.

Арам, не мешкая, направил колонну вперёд: нужно было как можно дальше уйти от этого места. Техника продолжала двигаться по дороге, аккуратно "проскакивая" открытые места, когда вблизи не было видно патрулей, и успешно скрывалась при их появлении. Это стоило ему недюжинных усилий... и ещё нескольких бойцов, которые были замечены на берегу и расстреляны с катера. Арам сознательно пожертвовал ими, чтобы отвлечь внимание противника, от того места, где на самом деле стоило искать его САУ.

С северной группой дела поначалу обстояли попроще. Там не было громоздких машин, которые сложно спрятать на открытой местности - только люди, которые продвигались на юг вдоль неглубокого оврага, по дну которого вился почти пересохший ручей.

Местность не баловала укрытиями. Редкие акации стояли вдали друг от друга, а кустарник был низкий. За ним можно было укрыться лёжа, но не более. Однако с этой группой был снайпер. "Homo superior", который замечал фигурки вражеских патрулей задолго до того, как те могли разглядеть вдалеке человека, даже если бы он стоял в полный рост. Он передвигался бегом, практически без устали, - быстрый, незаметный и неизменно смертоносный.

Солдаты, которые двигались следом, лишь переглядывались: работать с таким оперативником было почти скучно. Однако когда вдалеке показалось и стало быстро приближаться облачко пыли, настал их черёд. Ракетчики заняли позиции за стволами акаций и в кустарнике на бровке оврага. Когда "Хамви" приблизился, водитель чуть сбавил ход - возможно, что-то заметил, а может быть, объезжал какие-то камни. Как бы там ни было, в машину уже полетели ракеты.

Спустя четверть часа похожая судьба постигла и "Абрамс", который двигался вдоль русла ручья, разбрасывая песок и мелкую гальку широкими гусеницами. На этот раз экипаж явно был предупреждён об опасности и теперь выискивал угрозу, поэтому Арам отправил вперёд троих стрелков для привлечения внимания. Машина остановилась, чтобы открыть огонь по обнаруженным целям - и в это время ракетчики сделали своё дело.

Такое, конечно, не могло сходить с рук постоянно. Группа не успела уйти далеко, когда воздух наполнился нарастающим гулом - сначала далёким, похожим на отголосок грозы. Но небо было чистым, а гул приближался.

Над горизонтом показались два тёмных силуэта. Они шли невысоко над землёй, и с каждой секундой их очертания становились чётче: широкие крылья и узнаваемые гондолы двигателей, торчащие над фюзеляжем. "Бородавочники". Самые страшные самолёты из всего, что GDI могло бросить против наземных сил.

Солдаты бросились врассыпную. Кто-то бросился в неглубокую ложбину, кто-то - за валун, кто-то просто упал ничком в кусты, будто это могло спасти. Инженеры побежали к ближайшим деревьям. В такие моменты люди даже не думают, а скорее подчиняются древнему инстинкту - найти хоть какую-то преграду между собой и смертью, падающей с неба.

Первый самолёт зашёл над оврагом, и от его крыльев отделились продолговатые канистры. Они кувыркались в воздухе, падая как-то неспешно, почти лениво, и Арам успел заметить, как одна ударилась о склон оврага.

Вспыхнуло... Затем рядом - ещё... и ещё... Всё вокруг превратилось в огонь.

Напалм расплескался по земле яркой текучей волной. Он потёк вниз по склонам, заполняя каждую выемку, где мгновением раньше пытались укрыться люди. Воздух задрожал от жара, искажая очертания деревьев и камней, словно само пространство плавилось в этом пекле.

Второй A-10 зашёл следом, и новая порция канистр легла вдоль противоположного склона. Овраг превратился в огненный коридор.

Пока авиация GDI утюжила холмы за рекой, южная группа продолжала продвигаться вперёд и уже подходила к небольшому ручью, когда головной дозор внезапно залёг.

С того берега приближался железный гигант, выкрашенный в грязно-жёлтый пустынный камуфляж. Он был в разы больше любого танка, который Араму до сих пор доводилось встречать. Четыре массивные гусеничные ленты скрежетали и вгрызались в сухую почву, оставляя за собой глубокие борозды и превращая в пыль камни. Вперёд смотрели два длинных, толстых орудийных ствола, а по бокам башни хищно топорщились угловатые контейнеры с ракетами. Машина не просто форсировала брод - она смяла его. Вода в ручье мгновенно превратилась в бурлящее месиво из грязи и брызг, когда многотонная туша тяжело перевалилась через каменистое русло.

Это был "Мамонт", новейший супер-танк GDI.

Арам почувствовал, как внутри у него что-то сжалось. Он думал, что даже прототипы этих машин были уничтожены вместе с заводом в Малави, и GDI не удастся так быстро наладить их производство. И точно не ожидал сейчас встретить одну из них здесь.

Башня гиганта медленно повернулась. С пусковых установок одновременно сорвались две ракеты - с шипением, оставляя за собой изогнутые белые росчерки, они ударили точно в то место, где за кустами прятались двое солдат. В воздух взметнулись комья земли, ошмётки тел и обломки снаряжения.

Арам тут же понял, что если его люди останутся лежать, прижатые к земле, этот монстр просто перебьёт их, как в тире. Единственный шанс - это движение. Заставить зверя вертеться, разрываться между целями, тратить драгоценные секунды на разворот неповоротливой башни.

Он приказал пехоте бегом выдвигаться вперёд, стараясь рассыпаться полукольцом, чтобы охватить "Мамонта" с флангов. Для солдат это звучало почти как самоубийство, но они подчинились. Фигуры с тяжёлыми трубами на плечах одна за другой побежали в разные стороны. Оставшиеся стрелки открыли огонь. Пули, конечно, не могли причинить вреда чудищу, но заставляли экипаж отвлекаться. Они были приманкой, пушечным мясом, и сами наверняка это знали.

Башня дёрнулась, выискивая наглецов. Орудие грохнуло так, что земля на мгновение дрогнула. Снаряд ударил в скопление кустов, где пряталось двое бойцов. Взрыв разметал растительность, и Арам увидел, как одно из тел перекувыркнулось в воздухе. Доворот башни, выстрел второго орудия - и снаряд разнёс в щепы дерево, за которым скрывался "базукист".

Издалека донёсся грохот артиллерийского залпа. Это открыли огонь САУ, которые остались далеко позади. Четыре снаряда, выпущенных с интервалом в полсекунды, с воем пронеслись над головами и легли в районе ручья. Земля вздыбилась фонтанами грязи, воды и осколков, но ни один снаряд не попал в танк.

И тут "Мамонт" тронулся с места. Тяжело пополз вперёд, выходя из брода на берег, и снова открыл орудийный огонь. Ракетчики продолжали бежать как сумасшедшие - падали, поднимались, снова бежали, а вокруг них земля взрывалась фонтанами от снарядов. Один из стрелков, отвлёкших огонь на себя, исчез в огненной вспышке. Его просто разорвало на части.

Теперь башня разворачивалась, выцеливая крайний расчёт - тех, кто уже почти добрался до позиции. От неё отделилось ещё две ракеты - и в том месте, где только что были запыхавшиеся "базукисты", взметнулся огненный шар.

Однако машине требовалось время, чтобы развернуть башню в противоположную сторону, где были другие ракетчики. Арам заметил, что они слишком скучились - помешал каменистый участок, заросший колючками, - и если теперь они попадут под огонь...

Но переносные комплексы уже захватили цель. Залп - и сразу несколько ракет с разных сторон направились к танку. Одна ударила в короб на башне, сорвав пусковую установку. Ещё одна - спереди - клюнула туда, где, должно быть, располагалось моторно-трансмиссионное отделение. Из жалюзи повалил густой дым. Третья, секундой позже, угодила точнёхонько в крышу башни. Пробила её - внутри что-то вспыхнуло и задымило, но раненый зверь был ещё жив. Огрызнулся залпом из пушки - и ещё один расчёт перестал существовать.

Теперь башня горящего "Мамонта" медленно разворачивалась к последней группе пехоты - той самой, что скучилась так опасно... Им уже было не убежать, и оставалось только вести огонь и молиться.

Ещё две ракеты - на этот раз обе попали в крышу... "Мамонт" вдруг вспыхнул, как спичечный коробок. Мощное пламя с гулом вырвалось из щелей и пробоин, как из гигантской плавильной горелки. Чудовище замерло, на этот раз уже навсегда.

Продолжение следует.

В начало
Назад к части 9

Глава 19. Доктор Вонг

Благодаря новым огнемётным танкам и тактическому таланту Арама силам Нод удалось разбить многочисленные войска GDI в Египте. Их отступление к Каиру превратилось в катастрофу. Колонны пехоты и техники, растянувшиеся вдоль западного берега Нила, подвергались регулярным атакам. Братство, используя превосходство в мобильности и знание местности, методично перемалывало арьергарды Альянса. Города Асьют, Эль-Минья и Бени-Суэйф были оставлены за считанные дни.

Когда остатки войск GDI достигли окраин Каира, стало понятно, что город уже не получится удержать. Правительство было эвакуировано вместе с отступавшими к Средиземному морю частями, столица была оставлена, и танки Нод вошли туда без боя.

Победа Нод в Египте сопровождалась масштабными репрессиями против гражданского населения, поддержавшего GDI. Демографическая катастрофа, уже достигшая критических масштабов, усугубилась новыми волнами насилия и бегства. Выжившие египтяне покидали города и уходили в пустыню или к побережью, пытаясь найти возможность покинуть страну.

Мировые СМИ называли происходящее "египетской трагедией" и геноцидом. Однако Братство в своей пропаганде делало упор на массовую гибель людей от тибериевых отравлений в связи с неадекватными карантинными мерами GDI, и заявляло, что теперь, когда война в Египте прекратилась, ситуация "стабилизируется".

Одновременно мир потрясла ещё одна скверная новость: скончался король Марокко Хасан II, ставший уже мировой знаменитостью. Официальные источники говорили о продолжительной болезни, однако в условиях войны и политической нестабильности это известие немедленно породило волну домыслов.

Молодой наследник престола в первые дни не делал публичных политических заявлений, однако уже через неделю стало очевидно, что его взгляды на вещи радикально отличаются от взглядов отца. В течение двух недель после его восшествия на престол Марокко объявило о "переориентации внешней политики" и возобновлении стратегического сотрудничества с Нод.

Братство, наученное горьким опытом гибралтарской кампании, не собиралось повторять ошибок. Вдоль всего побережья было быстро развёрнуто строительство комплексов ПВО, порты насыщались противокорабельными ракетными батареями. Аэродромы были переоборудованы для базирования растущей авиации Нод. Марокко превратилось в укреплённый бастион, готовый отбить любые новые попытки вторжения.

А в это время на юге Центральной Африки продолжалось наступление Братства, которое мировые СМИ будто бы не замечали на фоне двух других катастроф, но которое имело не менее разрушительные последствия для GDI.

Силы Нод вторглись в Замбию и захватили стратегически важные города Солвези, Чинголу и Китве. Одновременно второй удар, направленный восточнее, фактически рассёк страну пополам, перерезав трассу T4. Нод постепенно наращивали эту группировку, которая теперь продвигалась на юго-запад, пока не вышла к стратегической трассе, соединяющей Замбию с Зимбабве, в районе Чирунду.

Таким образом, обойдя столицу с востока, Братство отсекло замбийскую группировку GDI от подвоза боеприпасов и топлива из Южной Африки. После этого правительство Замбии, осознавая безнадёжность положения, приняло решение о капитуляции.

К моменту, когда GDI наконец собрали силы для контрудара в Заире, стратегическая ситуация уже изменилась до неузнаваемости. Наступление началось из Анголы на северо-восток широким фронтом. Первые дни продвижение развивалось успешно: пограничные гарнизоны Нод были оттеснены на север. Однако уже к концу первой недели наступление замедлилось. Войска Альянса столкнулись с укреплёнными позициями, куда Нод уже перебрасывали подкрепления из глубины страны.

К моменту, когда передовые части GDI продвинулись на 100-200 километров от границы, их наступление окончательно захлебнулось. После падения Замбии Ангола оказалась под угрозой с востока, и командование GDI уже не могло позволить себе бесконечно накапливать силы на заирском фронте.

В то время как африканские фронты рушились один за другим, Альянс предпринял отчаянную попытку перехватить инициативу, используя господство на море. Было принято решение о проведении стратегической десантной операции с целью захвата портов на северном побережье Сомали.

К африканскому побережью подошла целая флотилия в составе американского авианосца "Нимиц" и десантного корабля "Уосп", австралийского десантного корабля "Тобрук" и фрегата "Анзак", индийского авианосца "Вираат" и корветов типа "Хукри". С десантных судов на воздушной подушке и вертолётов высадились элитные подразделения спецназа трёх государств, целью которых было захватить плацдарм до того, как Нод смогут перебросить подкрепления из внутренних районов.

Благодаря поддержке авиации и флота порты Эйль и Бандарбейла были захвачены уже к вечеру. В течение следующих дней GDI стали наращивать сухопутную группировку, одновременно расширяя сомалийский плацдарм.

Наиболее тяжёлые бои развернулись за город Босасо. Однако флот, имея подавляющее превосходство в корабельной артиллерии, провёл серию точечных ударов по позициям ПВО Нод. После того как авиация "Нимица" подавила береговую оборону, новая волна десанта высадилась непосредственно в порту. Город пал после двух суток уличных боёв.

Альянс получил контроль над северо-востоком Сомали, и теперь войска GDI под прикрытием флота двигались вдоль побережья на юг, стремясь выйти к южным границам страны и восстановить "Восточный коридор" через Кению.

Братство, конечно, не собиралось этого допускать: его следующей стратегической целью, помимо Анголы, теперь стала Танзания - одна из крупнейших стран Восточной Африки, но бедная и плохо защищённая.

На этот раз Кейн разговаривал с Арамом, восседая на фоне сводной инфографики с изображением зелёных кристаллов.

- Вот он, тиберий, - таинственно произнёс он. - Некоторые говорят, что он - корень всего, за что мы сражаемся. Но у кого есть голова на плечах - решит сам.

Изображение на экране сменила видеозапись: EVA показала летящий к Земле метеор, момент его падения и то, как затем из-под земли появились кристаллы.

- Тиберий, - произнесла EVA бесстрастно, - назван в честь реки Тибр в Италии, где он был впервые обнаружен.

Кейн поправил её, оставаясь за кадром:

- Обнаружен Братством. Я назвал его в честь Тиберия Друза Цезаря.

На экране развернулась карта мира. Тибериевые поля росли по всей планете - в тех регионах, где была густая растительность.

- На сегодняшний день, - продолжила EVA, - на Земле насчитывается более двухсот областей с залежами тиберия. Судя по всему, тиберий распространяется способом, который пока неизвестен.

- Неизвестен им, вероятно... - добавил Кейн.

Затем на экране появился фрагмент научно-популярного шоу, где доктор Мёбиус с пугающей страстью отвечал на вопросы ведущего о сути тиберия.

- Явно чокнутый... - прокомментировал Кейн.

- Ого! - удивился ведущий, когда Мёбиус выдал целый поток какой-то сложной научной белиберды. - А это хорошо или плохо?
- Ну, - учёный высоко поднял брови, - позвольте мне выразиться так, Эдди: возможности тиберия... БЕЗГРАНИЧНЫ!

- Полагаю, это верно, - вставил Кейн.

Отрывок программы закончился, и на экране появились мутировавшие деревья, которые наполняли воздух смертельными спорами. EVA заговорила о том, как тиберий разрушает растения, и в конце резюмировала:

- Контакт человека с тиберием чрезвычайно токсичен и зачастую смертелен. Следует избегать любого воздействия.

- Это правда, - сказал Кейн. - Развёртывай войска с учётом этого.

- GDI и Братство по-разному смотрят на блага и угрозы тиберия. Они видят научную аномалию. Курьёз. Я же вижу будущее.

Кейн сделал паузу, как бы подчёркивая вес своих слов.

- В своём упрямом невежестве они продолжают пытаться оттянуть это будущее.

Он нажал что-то на пульте, и на экране появилась карта - Ангола, район Каюндо. Редкие населённые пункты, извилистые линии рек, пятна зелени.

- Где-то в этом регионе находится сверхсекретная исследовательская лаборатория GDI под руководством доктора Вонга Ху Чана. Наши шпионы сообщили о наличии озера рядом с ней.

Изображение за спиной Кейна сменилось фотографией человека азиатской внешности.

- Этот учёный, хотя и блестящий, прискорбно заблуждается, работая на Альянс. Подозреваю, что его команда занимается разработкой нового орбитального оружия с разрушительным ионным излучателем.

- Совершенно необходимо, чтобы ты обнаружил эту лабораторию и устранил уважаемого доктора прежде, чем его исследования будут завершены.

Кейн смотрел на Арама прямо - без прищура, без улыбки.

- Как только найдёшь базу, один из наших снайперов должен довершить дело. Действуй быстро.

Музыка: Frank Klepacki - Target/Mechanical Man

Когда Арам получил эти указания, вторжение в Анголу уже началось. Силы Нод атаковали слабозащищённый фланг GDI со стороны Замбии и теперь, прорвав оборону, двигались на запад через лесистое плато, протянувшееся здесь на сотни километров. Арам возглавил передовую ударную группу, в составе которой был специально подготовленный снайпер - ещё один homo superior, как тот, что был у него в Египте.

Продвигаться приходилось с боями, но войска GDI здесь были сильно растянуты, и группа Арама без особых проблем расправлялась с одиночными танками и "хамви". Серьёзный бой пришлось принять лишь в начале, когда путь наступающим перекрыл взвод пехоты.

Учитывая огромное расстояние, которое пришлось пройти от ангольской границы (более 400 км), Арам оценивал свои потери как небольшие - порядка 10%, - когда его техника наконец вышла к реке Кубанго. Вскоре обнаружилось, что на её берегу ведётся активная добыча нефти, хотя официально о месторождениях в этом регионе никакой информации не было.

Напротив располагалась база GDI, а к югу от неё - рукотворное озеро с островом посередине. Это был тот самый ориентир, о котором говорил Кейн. На острове действительно виднелись купола какого-то необычного сооружения - это, очевидно, и был секретный исследовательский центр.

Нужно было как-то отвлечь GDI от защиты этого острова. Арам отдал приказ одному из своих огнемётных танков - и тот, подойдя к нефтяным насосам, выпустил длинную струю густого напалма. Она хлестнула по ближайшей установке - и та вспыхнула практически мгновенно. Повалил густой и жирный чёрный дым. Огонь пошёл вверх, перекидываясь на соседние конструкции, растекаясь по разлившемуся топливу.

С базы GDI контратака последовала почти незамедлительно. Из ворот выкатилась техника, за ней следом - несколько пехотных отделений. Начался бой: пехота встретила вражеских солдат автоматными очередями, с фланга по наступающей технике ударили ракетчики. Вперёд вышли танки, прикрывая пехоту.

В этой какофонии выстрелов, взрывов и криков, когда всё внимание GDI было приковано к горящим насосам и бронетехнике, никто не заметил, как отделившийся от основной группы багги ушёл к озеру, направившись вдоль береговой линии. Он двигался быстро, поднимая за собой лишь тонкую полосу пыли.

Однако оказалось, что GDI разрушили единственный мост, который соединял остров с сушей. Впрочем, командование Нод предусмотрело и это: на помощь Араму уже летел вертолёт. Он шёл на предельно малой высоте, над самыми верхушками акаций - пилот явно знал, что в этом секторе уже прошла ударная группа, и не ждал угрозы с земли.

Вертолёт развернулся над берегом, завис на мгновение, сбрасывая скорость, и пошёл на снижение к открытому участку у самого обрыва. Лопасти подняли тучу песка, пригибая траву и кустарник. Пилот не заглушил двигатели при приземлении; машина была готова в любую секунду подняться, пока к ней бежали стрелки и драгоценный оперативник.

Похоже, что научный центр поспешно готовили к эвакуации из-за наступления Нод, и доктор Вонг был снаружи, наблюдая за погрузкой ценного оборудования. Когда вертолёт приземлился на острове, ему уже некуда было бежать.

Задание Кейна было выполнено.

Одновременно похожая операция была проведена и в Малави: разведке Братства стало известно, что там, среди чайных плантаций неподалёку от Мзузу, располагался секретный завод GDI, где шли работы над прототипом огромного тяжёлого танка. Причём, несколько таких машин уже успели построить - это были настоящие монстры, с подавляющей огневой мощью.

Окрестности патрулировали военные и бронетехника, но для диверсантов Нод это не стало серьёзной проблемой.

Основная группа устроила отвлекающий манёвр, обнаружив себя уничтожением нескольких единиц техники, а снайпер тем временем ликвидировал часовых возле базы и пробрался внутрь периметра, чтобы заложить взрывчатку и уничтожить завод.

Уже построенные прототипы супер-танков также были уничтожены - это должно было отсрочить начало их серийного производства.

Кейн был доволен.

Глава 20. Кодовое имя - Дельфы

В Европе западным силам сопутствовал успех. После захвата долины Муреш и трассы E81 с последующим выходом к Сибиу кольцо вокруг Трансильванской группировки Нод замкнулось. В окружение попали несколько важнейших бригад Братства, включая подразделения, прикрывавшие перевалы, а также значительные запасы техники и боеприпасов. Командование Нод предприняло попытку прорваться на юг, в сторону Бухареста, но все пути были перекрыты.

Дальнейшая судьба этого котла была предрешена. В течение двух недель силы Альянса методично сжимали кольцо, проводя зачистку населённых пунктов и лесных массивов. К концу месяца организованное сопротивление в Трансильвании прекратилось. Остатки окружённой группировки сдались или были рассеяны.

Пути на Бухарест теперь были открыты. GDI уверенно продвигались на юг, не давая противнику времени организовать новый рубеж обороны. Столица Румынии была взята без значительных разрушений. За ней последовали Плоешти с его нефтяными месторождениями и Констанца - главный порт на Чёрном море. В течение нескольких недель вся территория Румынии была освобождена.

Украинский театр в это время представлял собой пёструю картину, где ни одна из сторон не имела решающего перевеса. Альянсу удалось консолидировать контроль над правобережьем Днепра, вытеснив силы Нод с низовий реки. Днепропетровск удалось отстоять, однако Нод удерживали Запорожье, создав там плотную оборонительную линию, опиравшуюся на промышленные сооружения и бетонные укрепления. Попытки штурма не увенчались успехом, и Альянс был вынужден перейти здесь к позиционным боям.

Несколько восточнее фронт оставался подвижным. Войска GDI, в ходе контрнаступления от Днепропетровска на юго-восток, смогли почти полностью окружить Запорожье и выйти к Гуляйполю - небольшому, но важному узлу дорог на пути к Мариуполю. Этот успех позволил Альянсу создать угрозу тыловым коммуникациям украинской группировки Нод. Однако ожесточённое сопротивление противника замедлило дальнейшее продвижение.

Ещё восточнее ситуация складывалась для Альянса менее благоприятно. Силы Братства, не прекращая давления на Донецк, здесь наступали на Харьков. Им удалось занять большую часть Харьковской области и вплотную приблизиться к городу.

Ни одна из сторон здесь не имела резервов для решительного перелома. GDI ожидали подхода дополнительных сил из Европы, а Нод, в свою очередь, не имели достаточных сил для решительного штурма больших городов.

В то же время на северо-западе Балканского полуострова GDI провели успешное наступление на Словению - по двум направлениям: с севера, вдоль трассы Грац-Марибор, и с запада, вдоль побережья Адриатического моря. Нод оказали сопротивление на нескольких промежуточных рубежах, но не смогли сдержать натиск. В течение недели передовые части Альянса вышли к словенской столице. Любляна не имела серьёзных укреплений, и её гарнизон, не дожидаясь окружения, отступил на юг - в Хорватию.

Зачистка окружающих гор продолжалась ещё около недели, но организованное сопротивление прекратилось. Словения перешла под контроль GDI.

Греческая республика всё ещё носила маску суверенного государства. Над Акрополем развевался национальный флаг, министерства в Афинах исправно рассылали циркуляры, полиция регулировала движение вокруг площади Синтагма. Но эта маска истончилась до предела. Настоящая власть носила чёрную форму с алым скорпионом и говорила с акцентом, в котором не было ничего эллинского. Братство постепенно де-факто превращало страну в протекторат - выгодный, удобный, избавляющий от мороки прямой оккупации. Гражданское правительство стало буфером, прикрывавшим военное присутствие Нод изящной ширмой легитимности.

Над греческим Генштабом надстроили Объединённый координационный штаб - конструкцию, в которой офицеры Нод числились то ли военными советниками, то ли комиссарами, следящими за лояльностью. Десятки тысяч бойцов Братства разместились на базах, разбросанных по стране. И лишь флот сохранял известную автономию - по единственной причине: люди Братства мало смыслили в морской войне и не рисковали лезть в чужую стихию.

Для многих греческих офицеров это положение было унизительным. Люди, десятилетиями встроенные в западную военную систему, ходившие в совместные походы с итальянцами, французами, американцами, теперь обязаны были подчиняться тем, кого ещё вчера считали террористами. Политический класс раскололся на тех, кто убедил себя, что Нод - меньшее зло, откровенных приспособленцев и тайных сторонников Запада, затаившихся в ожидании перемен. Простые греки пребывали в страхе и дезориентации.

И вот однажды весенним утром на радарах показалась западная армада - тридцать один вымпел, включая три авианосца в центре ордера и множество десантных судов. Она шла к греческим водам с очевидной и неумолимой целью: взломать южный фланг Братства, разорвать блокаду Эгейского моря и вернуть Афины под контроль GDI. Командование Нод отреагировало мгновенно: вывести флот в море для перехвата, поднять авиацию, привести ПВО в полную боевую готовность. И уже совсем скоро небо над Грецией превратилось в арену воздушных боёв.

В греческом Адмиралтействе воцарился холодный ужас. Итальянские фрегаты, французские эсминцы, испанские корабли - с этими людьми они провели десятилетия в совместных учениях, обменивались рукопожатиями на палубах. Начались бесконечные согласования, уточнения, запросы по инстанциям. По закрытым каналам командующие лихорадочно выясняли, действительно ли Запад идёт воевать с Грецией. Требование атаковать превосходящего противника в открытом море было равносильно смертному приговору. Флот не двигался. Офицеры ссылались на экстренную проверку систем, дозаправку, неполадки - на что угодно. Это был молчаливый саботаж.

В правительстве начался паралич. Противоречивые сигналы лишали адмирала даже тени определённости. Премьер-министр хранил молчание. Западная разведка отслеживала ситуацию, и через тайные каналы уже шли негласные контакты с греческими военными. Перед адмиралом встал выбор: губить своих подчинённых за Братство - или сохранить флот для Греции.

Когда западная авиация нанесла первые удары по позициям ПВО на западном побережье Пелопоннеса, а флотилия начала огибать полуостров с юга, угрожая войти в Саронический залив, ситуация вступила в самую острую фазу. Для греческих офицеров это был момент окончательного выбора. Большинство на флоте и многие в армии выбрали саботаж. Моряки в Саламине и Патрах фактически взяли корабли под охрану, не подпуская к ним функционеров Братства. Сухопутные части колебались, выжидая, чем разрешится кризис.

Фанатики Нод, осознав масштаб угрозы, попытались перехватить инициативу. Они двинулись отстранять колеблющихся командиров, брать под контроль связь и склады. Завязались первые перестрелки с греческими военными. Вскоре они переросли в открытые бои. На базу в Саламине направили лояльные подразделения, чтобы силой заставить флот подчиниться. Но моряки были готовы. Усиленная экипажами охрана заняла оборону на подступах к пирсам. Начался прямой бой между теми, кто ещё вчера числился союзниками. И его эхо, которое было слышно в Афинах, окончательно разрушило миф об этом союзе.

Греческий флот не стрелял. Когда западная армада беспрепятственно вошла в Саронический залив, командиры Альянса увидели в бинокли греческие фрегаты и подлодки, стоявшие у причалов. Экипажи были на борту, но суда застыли в красноречивом молчании. Лишь орудия береговой обороны, напрямую подчинённые Нод, открыли огонь, но основные калибры были быстро подавлены.

Когда на Коринфском перешейке началась высадка десанта, полковник Джеймс Соломон уже был на связи с Шепардом. Генерал выглядел напряжённым и собранным до предела.

- Полковник, ставки возросли. Один из наших разведчиков под кодовым именем Дельфы перестал выходить на связь.

На левом мониторе появилось фото мужчины средних лет - короткая стрижка, аккуратные усики, спокойный, внимательный взгляд. Лицо, которое не вызывало бы подозрений ни в толпе, ни в армейском штабе.

- Как раз в тот момент, - продолжил Шепард, - когда собирался раскрыть местонахождение био-исследовательской лаборатории Кейна. Там он экспериментирует с тиберием, вкалывая эту дрянь людям, словно подопытным кроликам.

Соломон плотно сжал губы и продолжал слушать.

- У агента Дельфы также есть маршруты и расписание сверхсекретного конвоя, с которым Кейн направился в Боснию.

Шепард нажал несколько клавиш на пульте перед собой. Изображение на мониторе сменилось: участок побережья, точки высадки, схема развёртывания подразделений. Полковник мгновенно считал карту и автоматически прикинул в уме возможные риски.

- Как только высадитесь на берегу и пробьётесь через охрану Нод, продвигайтесь на север. Найдите агента Дельфы. И если Кейн ещё не убил его - получите его сведения.

Генерал сделал паузу, чтобы встретиться глазами с полковником через тысячи миль проводов и спутниковых каналов.

- Конец связи.

Соломон выпрямился в кресле. Если удалось напасть на след Кейна, и если получится вовремя добыть эти сведения - значит, есть шанс наконец закончить эту войну!

Десантные суда на воздушной подушке шли к берегу широким фронтом, вздымая облака водяной пыли, а на суше уже вовсю кипела работа смерти. Снаряды западного флота перепахивали холмы - один за другим, методично, с тяжёлыми вздохами корабельных орудий, - но береговые батареи Нод всё ещё отвечали.

Первая волна достигла пляжа. Рампы упали в песок, и морская пехота ринулась вперёд - вверх, туда, где за невысокими холмами начиналась собственно Греция, древняя земля, которая помнила тысячи армий. Солдаты бежали, пригибаясь от разрывов снарядов, когда в воздух поднимались целые тучи песка, щебня и мелких камней.

Соломон наблюдал, как морпехи карабкаются по склону. Он был невысоким - метров двадцать, не больше, - но под огнём он казался бесконечным. Позади, на пляже, уже разгружалась вторая волна десанта, и артиллерия Нод немедленно перенесла огонь на них. Крики, взрывы, треск пулемётных очередей - всё это сливалось в сплошной гул, из которого полковник выхватывал только самое важное.

Передовой отряд уже преодолел гребень - и там, в узкой лощине между двумя холмами, их встретил танк. Старый, но всё ещё смертоносный.

Соломон направил к нему гренадёров, но расстояние было приличное - им нужно было время, чтобы подобраться.

Танк выстрелил. Снаряд ушёл выше, взорвался где-то позади, осыпав морпехов комьями земли. Второй выстрел был точнее - двое солдат упали. Но гренадёры уже спустились в лощину - и тогда стальная машина двинулась вперёд. Она поползла прямо на группу пехоты, невзирая на разрывы тяжёлых гранат, и полковник понял - она собирается давить. Место там было тесное, крутые обрывы с обеих сторон - гренадёрам было некуда деться, и танк методично шёл прямо на них.

Солдаты бросились в стороны, прижимаясь к каменистым склонам, но один боец споткнулся, упал - и тяжёлая гусеница прошла прямо по нему. Соломон отвёл взгляд.

Когда машина прошла и начала разворачиваться, в неё снова полетели гранаты. Расстояние нельзя было назвать безопасным - через интерфейс EVA полковник увидел, как резко упала биометрия одного из бойцов: похоже, его зацепило осколком. Однако взрыв разбил гусеницу - танк остановился и лишь крутил башней. Пехота отошла глубже в лощину, рассыпалась и теперь практически безнаказанно забросала его гранатами.

Соломон перевёл дух и переключился на соседний отряд. Там бойцы уже почти поднялись из оврага наверх, но из-за склона холма неожиданно выполз ещё один танк. Необычный - без башни, с цистернами наверху, сверху он был похож на большого жука. Из его носовой части вырвалась длинная струя жидкого пламени, которое тут же набухло и превратилось в раскалённое оранжевое облако.

Крики солдат быстро стихли... Или это EVA приглушила звук. Полковник невольно зажмурился, подумав о том, как будет потом писать матерям этих отважных ребят.

И в этот момент, будто спасение, посланное самими небесами, в воздухе показалась группа "Косаток". Они быстро приблизились к танку - головная машина качнулась, словно принюхиваясь, и с её пилонов сорвались две ракеты. За ней - вторая, третья. Синхронный залп, отработанный до автоматизма. Ракеты прочертили воздух - и гадкий огненный "жук" на земле тут же смачно взорвался, превратившись в огромный оранжево-чёрный гриб. Его горящие ошмётки разлетелись на полсотни метров вокруг. Морпехи, что были ближе всех, попадали ничком, но тут же повскакивали - живые, слегка оглушённые, но живые.

А "Косатки" уже уходили вперёд, разворачиваясь веером над полем. Теперь они принялись за остальную бронетехнику Нод, что ещё пряталась в складках местности. Соломон наблюдал за ними с каким-то почти охотничьим азартом. Это напоминало псовую охоту - только вместо лисиц были танки, а вместо гончих - стая смертоносных турбовентиляторных машин. Вот только у танков не было норы, чтобы спрятаться. Хотя наверняка сейчас они мечтали как раз об этом.

Израсходовав боекомплект, воздушная стая развернулась и полетела обратно, оставив после себя несколько дымящихся остовов. Пехота теперь могла выйти на небольшую равнину и сформировать боевые порядки. Артиллерия Нод была подавлена почти полностью, и теперь на берег выгружалась тяжёлая техника, а МСМ уже заползала на холм, чтобы затем стать основой будущей базы.

Спустя полчаса "Косатки" вернулись - на этот раз их целью был харвестер, который медленно ползал по тибериевому полю на холме.

На севере, на окраине Коринфа, была военная база Нод. Её серые стены тянулись на полкилометра, и внутри кипела злая активность. Соломон, накопив ударный кулак бронетехники к вечеру, торопливо выстраивал её для решительной атаки. Нельзя было оставлять неприятелю время на контратаки и усиление обороны.

Когда всё было готово, вперёд пошла цепочка пехоты - орудийные турели Братства навелись и открыли огонь, вскапывая землю воронками. Солдаты попадали и продолжали ползти, а следом пошли вперёд "Абрамсы". Они ударили залпом - снаряды прошили воздух с характерным свистом и впились в орудийные башни, выводя их из строя.

Теперь фугасы рвались среди наступающей техники, но танки шли вперёд, не снижая хода. БТР получил прямое попадание и вспыхнул, разбрасывая вокруг себя горящие обломки. Пехота попала под залп огнемёта, но тяжёлые машины уже входили в проломы, что появились в бетонной стене.

Внутри периметра базы творился переполох. Главная улица была забита солдатами Нод - с автоматами, огнемётами, ракетными комплексами - они запрудили проезжую часть так плотно, что негде было яблоку упасть. Это напоминало не военный объект, а очередь за билетами на концерт "Нирваны"... Если бы "Нирвана" вдруг решила выступить в центре ада.

Соломон не колебался ни секунды. Он выделил несколько БТР, что уже прорвались за стену, и кликнул прямо в дальний конец улицы. Бронетранспортёры взревели двигателями и, набирая скорость на ровном асфальте, понеслись прямо сквозь эту толпу, сея хаос и панику. Кто-то пытался стрелять по машинам в упор, но пули только высекали искры из обшивки. Один огнемётчик с перепугу выпустил струю напалма, которая тут же унесла с десяток жизней солдат рядом с ним. Соломон слышал крики и хлюпкие звуки под гусеницами - то, о чём он предпочёл бы не думать. Но он продолжал вести машины вперёд, потому что остановка означала бы почти мгновенную смерть для его собственных людей.

Следом шли танки, солдаты и "Брэдли" - их автоматические пушки косили пехоту противника, не давая ей перегруппироваться. Это был непрекращающийся шквал - металл, огонь и люди, слившиеся в одну неостановимую волну.

В центре базы была настоящая мясорубка. Морпехи выскакивали из бронетранспортёров и тут же вступали в ближний бой. Гренадёры забрасывали казармы гранатами - оконные проёмы выплёвывали языки пламени и дыма. Огнемётчика срезала очередь с "Брэдли", и он взорвался посреди улицы, окатив асфальт горящим напалмом. Где-то справа, у складов, два "Абрамса" кружили вокруг танка Нод, добивая его в упор.

Остатки гарнизона ещё огрызались - то тут, то там вспыхивали короткие перестрелки, - но база противника уже была обречена. Танки утюжили огневые точки, пехота занялась подземными бункерами. Дым поднимался над Коринфом высоко в небо, и его, наверное, было видно с другого берега залива.

После того, как были выведены из строя системы ПВО, настал черёд боевых вертолётов. Они кружили над местностью вокруг города, выискивая последние очаги сопротивления и методично добивая то, что ещё пыталось убежать или отстреляться.

Агент Дельфы был жив. Он прятался в небольшой закусочной возле вершины Акрокоринфа - монолитной скалы, возвышавшейся над руинами античного города. Когда-то, тысячелетия назад, там стоял неприступный акрополь, но теперь там не было ни пушек, ни стен. Только одинокий человек, затаившийся среди пустых столиков и пыльных бутылок узо.

Услышав гул лопастей транспортного вертолёта, он вышел наружу и, чуть зажмурившись от вечернего солнца, смотрел, как вертушка осторожно зависает над скалой, заходя на посадку. Как только пилот опустил машину на камень, агент, чуть пригнувшись, побежал к ней.

Соломон удовлетворённо кивнул. Машина поднялась над скалой, развернулась и взяла курс на юг, в сторону моря, где ждал десантный корабль. Внизу проплывали дымящиеся руины захваченной базы, опустевшие дороги, виноградники и оливковые рощи, куда ещё не добрались мутации - клочок Греции, который был только что отвоёван дорогой ценой. Очень важный клочок: единственный путь на Пелопоннес, шириной всего шесть километров. Все силы Нод на полуострове теперь были отрезаны от снабжения и, учитывая обстановку в стране, держаться им там оставалось недолго.

Продолжение следует.

В начало
Назад к части 8

Глава 17. Без пощады

Египет стал ареной кровопролитной войны. Масштабное вторжение GDI, начавшееся с атаки израильских сил через Синай, переросло в самую ожесточённую кампанию на всём Африканском континенте.

В захваченном Альянсом Каире было сформировано временное демократическое правительство, в которое вошли уцелевшие египетские чиновники, юристы и представители интеллигенции. Военное командование GDI сохранило за собой контроль над безопасностью, но передало административные функции новой египетской администрации. Это решение, изначально принятое как тактический ход для стабилизации тыла, дало неожиданный эффект: египтяне начали вступать в отряды самообороны и добровольческие батальоны. Мотивация была жёсткой и прагматичной: они уже знали, что такое власть Нод, и возвращаться к этому не желали.

Нод, перебросив из Судана свежие силы, закрепились в Верхнем Египте. Их главным бастионом теперь стал Луксор. Идеологическая обработка личного состава поддерживала боевой дух, и попытки GDI продвинуться выше по Нилу разбивались о стойкость гарнизонов и пламя огнемётов.

Некогда плодородная долина Нила превратилась в выжженную и отравленную землю, где военные действия, голод и тиберий вызвали настоящую демографическую катастрофу. Системы водоснабжения и канализации были разрушены в ходе боёв, а тиберий, прорастающий вдоль ирригационных каналов, создавал постоянный очаг биологической опасности. К этому вскоре добавился голод. Люди умирали миллионами.

В то же время события в Марокко приняли совершенно иной оборот. Казалось, что эта страна вот-вот разделит судьбу Египта, однако король Хасан II, чья власть над страной сохранялась даже в условиях вторжения, сделал то, чего никто не ожидал.

Он выступил с телеобращением, которое транслировалось на весь мир через CNN, BBC и France 2. В своём заявлении он обратился к обеим сторонам конфликта. В отношении Нод было сказано:

- Вы пришли ко мне как друзья, с обещаниями. Я принял их. Но теперь я вижу, что ваше присутствие принесло моей стране лишь разрушение. Наши порты стали военными целями, наши города - полем боя. Я заявляю: Марокко более не будет вашей базой. Выведите все войска с территории королевства в течение семи дней. В противном случае каждый марокканец станет вашим врагом.

Обращаясь к GDI, он сказал:

- Вы пришли освободить нас, и добились успеха. Но теперь я спрашиваю: что дальше? Вы останетесь здесь как оккупанты? Превратите Касабланку в военную базу? Будете бомбить мои города, преследуя отступающих?

Потомок Пророка говорил с королевским достоинством. Он напомнил о печальном примере Египта, а затем сделал неожиданное предложение:

- Если моему королевскому слову недостаточно веса для тех, кто привык мерить безопасность бетоном и сталью, - я дам вам больше. Вы захватили мои атлантические порты. Вы называли их плацдармами угрозы. Что ж, демонтируйте их. Сломайте причалы, разрушьте краны, запечатайте доки. Сделайте Касабланку, Сафи, Эль-Джадиду непригодными на годы вперёд. Сделайте это открыто, перед камерами. Пусть весь мир видит: Марокко не имеет военных портов. А взамен я прошу одного: уйдите. Верните моему народу его землю и его достоинство.

Это стало сенсацией. Фотографии Хасана II появились на обложках журналов. Газеты, ещё вчера поддерживавшие вторжение, теперь выходили с кричащими заголовками: "Король предлагает мир - ответит ли Альянс?"

Кейн не мог допустить, чтобы его называли оккупантом арабской страны - это разрушило бы его влияние во всём исламском мире. Нод вывели свои силы из Марокко в течение нескольких дней, демонстративно и под камерами.

GDI оказались в ловушке. Отказ от предложения короля автоматически квалифицировал бы их как оккупационные силы. А если бы они согласились и действительно уничтожили порты, это стало бы очередной пиар-катастрофой. Под давлением мировой общественности командование GDI приняло решение о выводе войск. Военная операция была объявлена завершённой: Нод изгнаны, суверенитет Марокко восстановлен.

Порты разрушать, конечно, не стали. Под объективами камер была проведена символическая операция по демонтажу отдельных причальных сооружений, а ключевые объекты законсервированы под наблюдением международных инспекторов. Театральный жест, выполненный по высшему разряду. Король добился своего: Марокко вышло из войны, не сделав ни единого выстрела.

Это событие нарекли "Марокканским чудом". Теперь весь мир обсуждал, как политическая воля национального лидера, подкреплённая готовностью к символической жертве, оказалась эффективнее бронетанковых дивизий.

В то же время в Центральной Африке Братство добилось значительных успехов. После перелома в Киншасе и в битве под Лоджей его войскам удалось полностью выдавить GDI с территории Заира. Мобуту, бывший диктатор, теперь уже открыто стал союзником Нод, пытаясь сохранить остатки своей власти.

Соседнее Конго-Браззавиль, чей режим держался исключительно на обещаниях GDI, оказалось в полной изоляции. Когда войска Нод вошли в Браззавиль со стороны Заира, президент Паскаль Лиссуба, понимая безнадёжность сопротивления, бежал в Анголу.

Кенийский контингент GDI оказался в ловушке задолго до того, как началось его физическое уничтожение. Страна, которую они оккупировали, была не просто территорией, а враждебной средой, где каждое решение командования сталкивалось с молчаливым сопротивлением местного населения.

Точкой невозврата стал момент, когда в нескольких городах одновременно начались скоординированные выступления. Не случайно - это была спланированная акция, организованная агентурой Нод. Одновременно началось наступление Нод сразу с трёх направлений: с территории Сомали на востоке, из Эфиопии и Судана на севере, и из Уганды на западе. Положение GDI из шаткого быстро превратилось в тяжёлое, и в результате было принято решение об отступлении к танзанийской границе, не дожидаясь неизбежной катастрофы.

Кейн вертел в руках шахматную фигурку, объясняя Араму суть следующего задания:

- Наша африканская кампания идёт успешно, но GDI пытается вернуть Египет, и там наши укрепрайоны ослаблены их атаками с Нила. Одна из наших баз под огнём, и мне нужно, чтобы ты защитил, усилил и восстановил её.

Кейн небрежно указал фигуркой в его сторону.

- Разберись с GDI в этом регионе раз и навсегда. И не жалей население, которое предало нас.

Его серьёзное лицо вдруг преобразила улыбка.

- В этом тебе поможет наше новое оружие.

На экране появилась видеозапись. Похоже, она была сделана где-то в Европе - аккуратный кирпичный забор, изящные двухэтажные домики, подстриженные кусты. Уютный посёлок, каким его показывают в рекламных роликах или на открытках. Ничто не предвещало беды, кроме далёкого, едва различимого звука сирены - полицейской, пожарной, а может, и той, и другой сразу.

Затем за забором появился металлический силуэт огромного танка необычного вида. Он двигался по-хозяйски, как будто вторгся в этот тихий европейский мирок из другой эпохи, из другого времени, где война не знает ни правил, ни жалости. Его корпус был тяжёлым, громоздким, выкрашенным в жёлтый цвет, который ярко контрастировал с зеленью на заднем плане. Над бронёй, словно горбы доисторического чудовища, возвышались две раздутые цистерны. От них к носовой части тянулись толстенные шланги, которые питали то, что было у этого танка вместо пушки.

Два жерла огнемётов. Широкие, тёмные.

Танк развернулся и проехал прямо через кованые ворота, даже не замедляя хода. Металл заскрежетал - ворота смялись и распахнулись, как картонные. Танк въехал во двор. Секунда – и из сопел в направлении дома напротив вырывался поток жидкого пламени.

Напалм ударил в фасад здания, и дом вспыхнул мгновенно, как спичка. Пламя хлестнуло по стенам, залило крыльцо, вырвалось из окон второго этажа, взметнулось над плоской крышей. Воздух наполнился звоном мгновенно лопнувших стёкол и глухим гулом. Вверх полетели тысячи раскалённых искр и обломков.

Танк развернулся к соседнему дому - грузно, но с какой-то пугающей плавностью. Напалм под чудовищным давлением ударил под днище старенького золотистого "Форда", припаркованного рядом со входом. Машину подбросило в воздух, и она, отлетев и пылая, завалилась набок.

Танк двинулся к следующему дому. Снова изрыгнул пламя...

Запись оборвалась. На экране снова появился Кейн. Он разглядывал фигурку, пока Арам смотрел запись, и теперь поставил её на стол и поднял глаза.

- Твой ход.

Музыка: Frank Klepacki - No Mercy (ссылка на плейлист в конце статьи)

Новое оружие это не только танки. В противовес бойцам-коммандо западных сил у Нод теперь появились свои элитные оперативники, которые выполняли аналогичные задачи. Братство не жалело средств на подготовку этих людей, превращая их в ходячие машины убийства, обученные всем формам партизанской войны.

Их подвергали хирургическому вмешательству и биологически усиливали - так, чтобы они стали намного быстрее и сильнее обычных людей. Поэтому их называли homo superior ("высший человек"), будто бы это была следующая ступень человеческой эволюции. Само собой, много времени уделялось психологической обработке этих элитных бойцов: было бы ужасно, если бы один из них отклонился от учений Нод, запутался и повернулся против своих создателей.

Их обострённые чувства позволяли им замечать противника на большом расстоянии, они могли без устали передвигаться бегом, а снайперская винтовка A-R в руках такого бойца стреляла без промаха. И вот теперь один из них оказался в распоряжении Арама.

С его помощью Арам принялся находить и устранять патрули и разведку GDI в районе канала Эль-Калабия, на северо-востоке от Луксора. Это был вражеский тыл, где планировалось высадить несколько десантных групп, и противник не должен был слишком рано узнать об их появлении там.

Арам с восхищением наблюдал за работой оперативника. Солдаты GDI зачастую даже не понимали, с какой стороны к ним пришла внезапная смерть. А если и понимали, то уже ничего не могли с этим сделать. В одну из групп гренадёров он выстрелил так, что один из них сразу взорвался, погубив и своих товарищей рядом.

Вскоре появился десант - оперативник под руководством Арама собрал воедино десантные группы и возглавил поход к полуразрушенной базе Нод на берегу Нила, которая уже была почти полностью захвачена вражескими инженерами. Им удалось отбить базу и вернуть контроль над постройками.

Отбивая первые атаки спохватившегося противника, Арам быстро наладил поставки тиберия, строительство новых сооружений и одновременно организовал оборону. Поначалу пришлось нелегко - особенно горьким стал эпизод, когда его драгоценный homo superior погиб в результате авиаудара. Арам, увидев это, не выдержал и громко выругался. Однако свою задачу он выполнил - теперь у лучшего командира Кейна была действующая военная база, и он не собирался вновь уступать её неприятелю.

Вскоре по её периметру выросли оборонительные турели, на Ниле был потоплен один из катеров GDI, были сформированы новые отряды пехоты, началось строительство зенитно-ракетного комплекса.

Наконец Арам смог наладить работу аэродрома, чтобы здесь могли приземляться грузовые самолёты с тяжёлой техникой, которую обещал ему Кейн. И очень вовремя: противник уже готовил полномасштабную атаку, решившись бросить в бой всё: пехоту, танки, вертолёты, фронтовую авиацию... Начались настоящие фронтовые сражения, которые требовали много сил и ресурсов. Но Арам держался уверенно и даже накапливал силы.

В Египте Братство использовало старенькие самоходные артиллерийские установки (САУ) калибра 155 мм, которые были по-прежнему актуальны, поскольку обладали большой дальностью стрельбы и были способны эффективно разрушать укрепления. Однако в современных условиях эффективность их применения показалась Араму сомнительной, поскольку эти машины были слишком уязвимы и неповоротливы. Противник мог обнаружить их и нанести свой удар ещё до того, как они выйдут на огневой рубеж.

Другое дело - новые огнемётные танки, получившие название "Пирадон". Они обладали мощным лобовым бронированием и передвигались достаточно быстро для своих габаритов и веса, будучи рассчитаны на быстрое сближение с противником. Спаренный огнемёт был прямо-таки создан для быстрого уничтожения скоплений пехоты, но также и лёгкая техника не могла перед ним устоять. Это было самое страшное оружие Братства, реальное воплощение того самого "очищающего пламени", о котором говорили пропагандистские листовки.

С появлением на фронте этих машин ситуация коренным образом изменилась. Накопив достаточно сил, Арам перешёл в наступление, и вскоре его бронетехника уже стояла напротив ближайшего укрепрайона GDI.

С первыми выстрелами дальнобойной артиллерии вражеская база пришла в движение, как потревоженный улей. Вскоре над ней поднялись в воздух чёрные точки боевых вертолётов, из главных ворот один за другим стали выезжать танки. Рядом бежала пехота. Арам подсчитывал боевые единицы, быстро прикидывая картину грядущего боя, и слишком поздно заметил, как в небе появились самолёты.

Штурмовики вышли на бреющий полёт и накрыли артиллерийские позиции плотным бомбовым ударом. Самоходки превратились в металлолом. Дым от огня и взрывов быстро заполнил равнину. Однако оттуда, из облака поднятой пыли, стремительно набирая ход, вперёд вырвались лёгкие танки и БМП M2 Bradley. Они прямо на ходу открыли огонь по бронетехнике противника и рассыпавшейся по открытому пространству пехоте.

Загрохотали выстрелы "Абрамсов", горячий воздух прочертили ракеты. Тип-62 замер, чуть развернувшись - попадание пришлось в башню, и его разорвало изнутри. Вертолёты уже были близко, с их подвесок сорвались ракеты. Однако с земли им навстречу тоже полетели ракеты - дорогостоящие мотоциклы Арам взял именно для этого. Одна из вертушек получила прямое попадание и пошла кувырком, врезалась в землю и разлетелась на обломки.

Головная группа огнемётных танков уже шла на сближение с пехотой. Передний выбросил струю жидкого пламени на десятки метров вперёд - сразу несколько человек тотчас сгорело заживо. Остальные, поняв, что происходит, бросились врассыпную, но на равнине бежать было некуда - бронированные машины смерти быстро настигли и их.

Танковый бой перешёл в зону ближнего контакта. Техника смешалась, "Абрамсы" расстреливали наступающих в упор, снаряды рвали броню, и в воздухе, потемневшем от дыма, стоял сплошной грохот. Укрепления GDI были уже совсем близко - там ожили пулемётные вышки, а с двух необычно высоких башен стали срываться ракеты. Они оставляли за собой белые трассеры, уходящие в сторону наступающих колонн. Взрывы накрыли правый фланг.

Но "Пирадоны" продолжали идти вперёд, не сбавляя хода, пока не добрались до сторожевых вышек и - главное - до этих жутких ракетных башен на территории базы. В основания построек ударили струи густого напалма. Пламя растеклось по бетону, заливая стыки и проникая в щели. Первая башня превратилась в гигантский костёр, потом внутри что-то грохнуло - постройка качнулась и будто просела.

Одна из огнемётных машин получила прямое попадание в крышу - и тут же рванула так мощно, что горючая смесь разлетелась повсюду, попав на соседние постройки и на солдат, которые прятались там.

К другой башне подошли сразу три танка - почти вплотную. Окружили её полукольцом - и разом выплюнули потоки пламени. Мимо пронеслась пара багги, объезжая обломки. Ещё одна огнемётная машина направилась в сторону пехотных казарм.

Оборона укрепрайона была прорвана. Равнину напротив усеяли дымящиеся остовы уничтоженных машин, и хотя Арам потерял почти всю свою технику, несколько оставшихся танков теперь жгли и разрушали постройки внутри.

Глава 18. Возмездие с небес

За окном стоял серый, мутный рассвет. Лес за домом ещё не проснулся, и только где-то вдалеке, за полосой деревьев, начинали гудеть первые грузовики на трассе. В кабинете было темно, если не считать трёх мониторов, которые тусклым свечением в режиме ожидания.

Джеймс Соломон сидел в своём кресле. Ему так и не удалось поспать этой ночью, и сейчас он просто сидел, смотрел на чёрные экраны и слушал, как в лесу начинают петь птицы. Кофе в кружке остыл ещё час назад.

На столе лежал раскрытый блокнот, в котором была лишь одна строчка, выведенная карандашом и зачёркнутая: "Колдуэлл. Сан-Хосе. 03:47".

Ночью его разбудил телефонный звонок. "Полковник, сэр. Райан Колдуэлл мёртв. Похоже, что Нод достали его. В его доме. Взорвали прямо в кровати".

Он не знал Колдуэлла лично, но знал его по делу. Он знал, что без Колдуэлла не было бы перелома в Германии и триумфа под Братиславой, не было бы такого быстрого продвижения в Венгрии. Он знал его как талантливого командира, которому GDI были обязаны своим успехом в Европе.

И теперь он был мёртв. Убит трусливо, тёмной ночью, теми, кто называл себя "Братством Нод". Именем Каина - именем убийцы.

Соломон сделал глоток холодного кофе - горького, с гущей на дне. Поставил кружку рядом с блокнотом и наконец запустил интерфейс EVA.

Благодаря его контрудару одесский плацдарм Нод оказался полностью разгромлен. Уже начались бои за Кишинёв, и войска GDI занимали Карпаты. Правда, оставалась ещё так называемая Мариупольская группировка противника, и Соломон с тревогой отметил её продвижение к Днепропетровску.

Тем временем освобождённая Беларусь уже начала восстанавливаться после войны. Военное присутствие GDI там было сокращено до нескольких опорных пунктов для охраны складов и обеспечения безопасности на основных магистралях. Одновременно была запущена программа гуманитарной помощи, включавшая поставки продовольствия, медикаментов и топлива. На политическом уровне Беларусь, следуя примеру Марокко, объявляла нейтралитет и отказывалась от участия в любых военных блоках.

На западе, в Апулии, был ликвидирован последний плацдарм Нод на западном берегу Адриатики. Теперь итальянское командование получило возможность перебросить освободившиеся силы на север - для ответного вторжения в Словению.

Джеймс открыл карту Румынии, где дивизии GDI прогрызали себе путь на юг. Нод организовали эффективную оборону в Карпатах, поэтому предполагалось нанести вспомогательный удар из только что освобождённой Венгрии в направлении города Арад - с тем, чтобы в будущем рассечь и окружить крупную группировку противника в Трансильвании.

- Внимание, - произнесла EVA своим ровным голосом. - Ожидайте обновлённых данных об опасности тиберия.

На экране вспыхнуло видео.

В безжизненной черноте космоса медленно вращалась Земля. Сквозь клочковатую пелену облаков угадывались привычные берега континентов: Европа, Северная Африка. Знакомые очертания, умиротворяющая картина. Если бы не одно "но".

К поверхности планеты быстро приближался метеорит. Он оставлял за собой ядовито-зелёный шлейф, и вспыхнул, пробив плотные слои воздуха где-то в районе Южной Европы.

Соломон невольно проследил траекторию глазами: метеорит летел на Балканы, но один из его обломков, судя по всему, упал на Апеннинском полуострове. Он с глухим грохотом врезался в рыхлую землю, но воронка получилась на удивление скромной. Следом, почти одновременно, пришла ударная волна. Невидимая, она прокатилась над травой, заставив осыпаться листья деревьев.

- Тиберий, - сказала EVA бесстрастно, - назван в честь реки Тибр в Италии, где он был впервые обнаружен.

Спустя время в этом районе, сразу в разных местах, земля стала вспучиваться. Медленно, но неотвратимо эти бугры росли, разрывали почву, и наконец разверзлись коричневыми воронками неестественного оттенка, будто прорвались открывшиеся в коже планеты нарывы.

Из этих воронок поднимались кристаллы. Пронзительно-зелёные, гранёные, с острыми вершинами. Земля вокруг них иссыхала, покрываясь сетью тонких трещин. Трава рядом жухла и темнела.

На экране теперь была карта мира. Тибериевые поля вырастали по всей планете - среди зелёных массивов суши. Джунгли Южной Америки. Экваториальные леса Африки. Тайга. Муссонные леса Азии. Холодные и засушливые регионы оставались нетронутыми, в то время как плодородные земли становились главными очагами заражения. Это было похоже на болезнь, которая расползалась по телу планеты, не спрашивая разрешения.

- На сегодняшний день, - продолжила EVA, - на Земле насчитывается более двухсот областей с залежами тиберия. Судя по всему, тиберий распространяется способом, который пока неизвестен.

Карту мира сменил фрагмент телешоу "Научная беседа". Из динамиков донеслись последние синтезаторные ноты музыкальной заставки после рекламного блока. Соломон поморщился, но не выключил: EVA сама отбирала то, что могло быть важно, и она редко ошибалась.

Ведущий, Эдвард Спарклер, замер в кресле, чуть подавшись вперёд в классической позе интервьюера. Его тёмный костюм сидел безупречно. В руке, словно дирижерская палочка, была зажата ручка, а раскрытый блокнот служил ему не столько подспорьем, сколько частью образа репортера, готового докопаться до истины. Напротив него сидел знаменитый доктор Мёбиус. Спарклер смотрел на него с той энергичной внимательностью, которая выдавала в нём шоумена до мозга костей, а брови изогнулись в пародии на глубокую интеллектуальную задумчивость.

- Доктор Мёбиус, - его голос был бархатным, с той особой интонацией, с которой сообщают о скидках на страховку. - Расскажите нашим зрителям, что же такое тиберий на самом деле.

Учёный понимающе ухмыльнулся и поднял палец вверх в наставительном жесте. А затем наклонился вперёд, и его голос зазвучал с внезапной, почти пугающей страстью:

- Молекулярно это неуглеродный элемент, по-видимому обладающий сильными ферромагнитными свойствами, с нерезонирующей обратимой энергией...

Ведущий сделал умный вид: приподнял брови и энергично закивал в камеру, будто бы говоря зрителям: "Да-да, всё так и есть! Я понимаю, о чём он!"

- ...который имеет тенденцию разрушать молекулярные структуры на углеродной основе. С несогласованными и неравными позитронами, вращающимися на первом, втором и девятом кварковых кольцах!

В широко раскрытых глазах учёного блестел огонёк, который можно было назвать восторгом - или безумием. Граница между ними была едва различима.

- Ого! - натренированное лицо ведущего изобразило крайнюю степень изумления и восторга, и тут же, напротив, тревогу, смешанную с почти детской растерянностью: - А это хорошо или плохо?

- Ну, - сказал Мёбиус, высоко подняв брови, - позвольте мне выразиться так, Эдди: возможности тиберия... БЕЗГРАНИЧНЫ!

Глаза его расширились до предела. Это не было похоже на взгляд учёного, скорее это были глаза безумца.

Лицо ведущего расплылось в широченной дурацкой улыбке. Он мотнул головой, будто бы восторженно удивляясь словам учёного, а глаза уже сосредоточенно опустились в блокнот:

- Что ж, эм, позвольте мне спросить вас насчёт безграничных...

EVA быстро приглушила звук, фрагмент оборвался. Видимо, больше ничего важного там не было.

Теперь на экране появилась видеозапись деревьев, изуродованных мутацией. Точнее, это давно уже не было деревьями. Кривые, бесформенные бугристые колонны, ноздреватые, грязно-охряного цвета, похожие на окаменевшие опухоли.

На них были отчётливо видны шевелящиеся мясистые отростки, покрытые багрово-красными прожилками, словно бы кровь сочилась из надтреснутой корки. Они попеременно тяжело набухали, а затем со свистом выбрызгивали в прозрачный зимний воздух облачка ядовитых спор.

- Теперь нам известно, - произнесла EVA, - что тиберий не только выщелачивает элементы из почвы, но также, по-видимому, высасывает жизненно важные питательные вещества из всей растительной жизни. Контакт человека с тиберием чрезвычайно токсичен и зачастую смертелен. Следует избегать любого воздействия.

Полковник лишь покачал головой. Он поднял кружку и сделал несколько глотков. Затем глубоко вздохнул и посмотрел на часы: пора было связаться с командованием.

Через пару десятков секунд на экране появилось лицо генерала Шепарда. Посвежевшее, бодрое, будто он только что принял душ и выпил кофе, хотя время на восточном побережье сейчас было ранним. На втором мониторе была полковник Морелли - как всегда, где-то в небе, с кислородной маской на лице. Соломон поймал себя на мысли о том, что она там буквально живёт. Интересно, что она чувствует, когда спускается на землю хотя бы чтобы поспать?

- Полковник, - сказал Шепард без предисловий. - Пришло время раскрыть карты. ООН не была против меня. По крайней мере, не вся. Но нам пришлось разыграть этот маленький спектакль, чтобы усыпить бдительность Кейна ложным чувством безопасности. Финансирование ООН восстановлено. Более того - я договорился о его увеличении. Это должно помочь нам покончить с этим безумцем раз и навсегда.

Соломон кивнул, переваривая услышанное. Он не удивился, поскольку знал Шепарда достаточно хорошо. Но внутри появилась надежда - что эта война не затянется на годы. И что можно будет отомстить Кейну за всё, что он натворил.

- Морелли, - сказал Шепард и улыбнулся. - У нас для вас новые игрушки. Вы читали засекреченные сводки о "Косатке". Вот она.

Он нажал пару клавиш, и на экране появилась трёхмерная модель новейшего боевого вертолёта с турбовентиляторными двигателями - того самого, вокруг которого недавно была такая шумиха в новостях.

Морелли не могла говорить, но плавно кивнула несколько раз.

- Мне нужно, чтобы вы с Морелли взяли несколько этих красавиц и устроили им испытание боем, - сказал Шепард. - Сосредоточьтесь в радиусе пятидесяти миль вокруг Триеста, на границе Словении. Посмотрите, что удастся разведать.

Соломон почти незаметно усмехнулся - впервые за это утро. Морелли опустила тёмное забрало своего шлема и показала поднятый вверх большой палец.

Итак, теперь эти машины были запущены в серийное производство. Для их размещения на базах GDI оборудовались вертолётные площадки, где производилось обслуживание новых машин - быстрая заправка и пополнение боекомплекта для регулярных вылетов.

Строго говоря, "Косатка" это не вертолёт, а летательный аппарат вертикального взлёта и посадки, вооружённый управляемыми ракетами "Dragon" для уничтожения вражеской бронетехники. Впрочем, они прекрасно справляются и с орудийными установками, а также другими постройками Нод.

Своё название "Косатка" получила в честь крупного хищного дельфина, который является вершиной пищевой цепи в морской живой природе и практически не имеет соперников. Косатки известны тем, что охотятся стаями, применяя при этом сложные тактические и даже стратегические схемы.

Вторая примечательная особенность косаток заключается в том, что они живут матриархальными группами, где старшие самки играют ведущую роль. Будучи для чужаков страшными хищниками (их ещё называют "убийцы китов"), эти умные животные бережно и заботливо относятся друг к другу: в отличие от других млекопитающих, у них практически отсутствует внутривидовая агрессия.

Подобным образом, эти машины GDI особенно эффективно действуют группами. Следуя примеру полковника Морелли, их пилотируют женщины, и делают это невероятно профессионально. Они аккуратно маневрируют, стараясь не попадать под огонь, но при необходимости каждая из них готова отдать свою жизнь, чтобы спасти десятки или сотни других.

Надо ли говорить, что Соломон и Морелли занялись под Триестом не просто разведкой! Вместо этого, в отместку за убийство Райана, они практически полностью уничтожили оборону противника, не потеряв при этом ни одной новой машины. Да, "Косатки" получили ряд серьёзных повреждений, но как оказалось, они обладали высоким коэффициентом живучести, и в каждом случае умудрялись вернуться на свою базу для ремонта.

Соломон жалел лишь об одном: что интерфейс EVA не может передать панику неприятеля, когда тот видит стаю этих рычащих летающих танков, поднявшихся над деревьями с разных сторон, и понимает, что все их ракеты сейчас наведены именно на него. Они с Морелли даже шутили между собой: "Наверняка кто-то из этих парней сдох от сердечного приступа ещё до того, как ракеты поразили цель!"

Само собой, системы ПВО представляли для "Косаток" большую опасность, поэтому Соломон организовал и наземную операцию для их подавления. Во время её проведения разведывательные "хамви" обнаружили группу вражеских солдат, которые кошмарили население деревни вдали от города, и Соломон позаботился о том, чтобы до них была донесена официальная оценка их действий со стороны ООН - подписанная, скреплённая печатью и доставленная с помощью пулемётов.

Некоторую опасность для вертолётов представляли и группы пехоты, что партизанили в окрестных лесах, но полковник направил туда мобильные мотострелковые подразделения, которые успешно зачистили местность.

Музыка: Frank Klepacki - Great Shot!

Одновременно началось наступление на западе Румынии. Венгрия стала для него удобным трамплином: её равнинный рельеф позволял развернуть крупные механизированные соединения, а железнодорожная сеть обеспечивала бесперебойное снабжение. Передовые подразделения GDI продвигались вдоль трассы Е68, обходя населённые пункты, которые не имели гарнизонов.

Братство предприняло попытку организовать заслон, перебросив на подступы к Араду части, снятые с соседних участков. Однако их силы не могли противостоять массированному удару с воздуха, который предварил атаку. Танковые подразделения GDI, поддерживаемые пехотой, прорвали внешний обвод обороны и вышли к окраинам города.

Бои в черте Арада продолжались трое суток. Гарнизон Нод использовал промышленные здания и железнодорожные сооружения как узлы сопротивления, но к исходу третьего дня последние очаги организованной обороны были подавлены, и город перешёл под контроль Альянса.

Захват Арада открыл для западных сил путь вглубь Румынии - к городам Дева и Сибиу. Одновременно войска GDI, прорвав оборону в Карпатах на севере, наступали на Тыргу-Муреш, что создавало серьёзные проблемы для всей Трансильванской группировки Нод. Её коммуникации с центральной Румынией были теперь под угрозой.

Плейлист с музыкой Фрэнка Клепаки

Продолжение следует.

В начало
Назад к части 7

Глава 15. Новые возможности

Биологическая опасность тиберия становилась всё более очевидной, и Братство, конечно, понимало эту проблему. Однако, в отличие от GDI, оно не искало вакцин или фильтров. Оно применяло единственный способ, который считало эффективным: полное уничтожение очагов заражения.

Тибериевые поля обрабатывались огнемётными командами. Мутировавшая растительность выжигалась дотла. Вокруг месторождений создавались санитарные коридоры - безжизненные полосы земли, на которых не должно было оставаться ничего органического.

С заражёнными людьми поступали по той же логике.

Исследования Нод указывали на то, что на дружественных GDI территориях значительное количество людей страдало заболеваниями дыхательных путей.

Тиберий также оказывал сильное негативное воздействие на иммунную и репродуктивную системы человека. Пока ещё неизвестно было, в какой степени тиберий влияет на человеческую ДНК.

Аналитики Нод прогнозировали: в ближайшие три года следует ожидать того, что около 60% людей будет страдать заболеваниями, связанными с тиберием.

Война продолжалась. GDI методично наступали на север в Заире и уже вышли к границе провинции Ломами - географическому центру страны. С другой стороны, силы Нод теперь заняли территорию ЦАР. Когда начались бои за Киншасу, Мобуту, находившийся в этот момент уже в Кисангани, за тысячу километров от столицы, наконец решился обратиться за помощью к Нод.

Братство действовало стремительно. Небольшие, но хорошо оснащённые группы добрались до Киншасы и заняли центр города. Для командования GDI это стало неожиданностью. Бои в столице превратились в тяжёлое затяжное сражение, где захват каждой улицы был оплачен жизнями солдат и уничтоженной техникой.

Мобуту не делал никаких публичных заявлений. Формально Заир ещё сохранял нейтралитет, но на практике с этого момента Киншаса и центральные районы страны контролировались силами Братства.

В то же время на востоке в зону контроля GDI вернулись Руанда и Бурунди. Однако соседняя Уганда к этому времени оказалась под контролем Нод. Братство снабжало оружием и инструкторами повстанцев на севере этой страны, и вот теперь они взяли под контроль стратегический город Гулу и перерезали шоссе, ведущее на юг, к Кампале. Одновременно в столицу прибыли эмиссары Нод. Они не предъявляли ультиматумов в открытую, но дали президенту Мусевени понять: если он не согласится на сотрудничество, Нод начнут прямое наступление на столицу быстрее, чем GDI смогут прийти на помощь.

Мусевени оказался в ловушке. Уганда заключила соглашение с Братством, после чего в Кампале были назначены "военные советники", которые фактически взяли на себя управление безопасностью страны, а повстанческие группировки, ранее воевавшие против правительства, были интегрированы в местные силы безопасности под командованием Нод.

Одновременно стратегическая ситуация в Сомали достигла критической точки. Нод методично наращивали давление на юг, и местные кланы начали массово переходить на сторону Нод, видя, что чаша весов склоняется в пользу Кейна.

Могадишо держался дольше, чем ожидалось: город был укреплён и снабжался из Танзании морем. Но силы были неравны - Нод здесь имели подавляющее численное превосходство. Спустя неделю боёв Могадишо пал, и теперь вся территория Сомали была во власти Братства.

Кения, которую GDI оккупировали и укрепляли, оказалась в стратегическом мешке. Территории Нод окружали её с трёх сторон.

В этих условиях единственным способом переломить ситуацию для GDI было ударить по самому основанию успеха Нод - по их североафриканской логистике. Обладая господством на море, они начали переброску сил из Западной Европы через Гибралтарский пролив.

Вторжение в Марокко было масштабным и молниеносным. Морская пехота при поддержке флота и авиации захватила плацдарм в районе Танжера и Сеуты. Одновременно авиация нанесла серию точечных ударов по позициям ПВО вдоль побережья, расчищая путь для второй волны десанта - на этот раз в районе Кенитры и Рабата. Третьей, наиболее опасной составляющей этой атаки была десантная операция в районе Феса - с задачей перерезать шоссе, связывающее северное побережье с внутренними районами.

Нод не ожидали такого масштаба. Марокканские гарнизоны Братства были застигнуты врасплох и просто не успели скоординироваться. Ключевой момент наступил, когда десант, высадившийся в районе Феса, соединился с основными силами, наступавшими с побережья. Город пал после трёх суток тяжёлых уличных боёв. Одновременно Альянс предпринял масштабную атаку на атлантические порты. Касабланка, Эль-Джадида, Сафи, Эс-Сувейра - все они перешли под контроль GDI в течение недели.

К моменту, когда передовые части Альянса подошли к Агадиру, Нод потеряли контроль над всей северной половиной Марокко. Этот успех имел колоссальное значение, став, по сути, первой стратегической победой GDI на этом театре за долгое время.

Однако ещё более дерзким стало одновременное вторжение в Египет с территории Израиля - через Синайский полуостров. После мощнейшего ракетно-бомбового удара GDI форсировали Суэцкий канал, практически не встречая сопротивления. Гарнизоны, состоявшие в основном из переформированных египетских частей, были обращены в бегство, и через два дня, взяв под контроль весь канал, силы Альянса уже направлялись к Каиру и Дамиетте.

Оборона столицы была сломлена за три дня. Одновременно северная группировка уже вышла к окраинам Александрии. Администрация Нод на севере Египта была уничтожена, а их штаб в центре Каира - взят штурмом. Тем временем передовые подразделения продолжили движение на юг, вдоль долины Нила. Также были захвачены ключевые порты на побережье Красного моря.

Удар по Северной Африке вышел нешуточный, и Нод теперь спешно перебрасывали силы туда.

Когда Сиф вновь появился на экране, Арам сразу заметил отсутствие прежней расслабленности. Он сидел, будто бы чуть пригибаясь, говорил торопливо и серьёзно, и в его взгляде мелькало непривычное возбуждение.

- Отлично сработано, - сказал Сиф. - Ты и впрямь становишься любимчиком Кейна. Как насчёт того, чтобы обеспечить себе место в высших эшелонах Нод? Наверняка ты достаточно честолюбив, чтобы взяться за миссию колоссальной важности.

На экране развернулась карта. Контуры Соединённых Штатов - знакомые, почти шаблонные, какие показывают в американских школах и новостях. Но сейчас на них горели красные метки: россыпь точек вдоль побережий, у границ, в глубине континента. Военные базы. Ключевые узлы.

Сиф продолжал:

- Твоя цель настолько секретна, что о ней пока не знает даже Кейн. Видишь ли, расстановка сил в Братстве быстро меняется.

В командном центре за спиной Сифа послышался тихий щелчок - сухой, металлический, как будто передёрнули затвор. Сиф дёрнулся, стал нервно оглядываться по сторонам, - и только спустя пару мгновений, успокоившись, снова повернулся к камере.

- Я взял на себя смелость отправить твою группу в США, - сказал он. - Кейн до сих пор не решался атаковать Америку, но я чувствую, что время пришло и что именно ты - тот, кто это сделает.

Метки погасли - осталась только одна, которая мигала на восточном побережье. Там, где на картах обычно пишут "Вашингтон". На экране появилась фотография здания, знакомого каждому, кто хоть раз видел американские новости.

- Это Пентагон, - невозмутимо продолжал Сиф. - Полномасштабная лобовая атака твоими сильнейшими войсками должна вывести их военно-оперативный центр...

Арам уже не смотрел на фотографии. Он смотрел на блестящие глазки этого прыща в чёрном берете, понимая, что это подстава.

Неожиданно в кадре появилась рука с пистолетом. Дуло остановилось прямо напротив головы Сифа - быстро, уверенно, так что тот ещё продолжал говорить, ничего не замечая.

Выстрел.

Голова Сифа дёрнулась и упала на грудь, тело обмякло. В кадре появился хозяин оружия в чёрной рубашке. Он небрежно стащил тело с кресла - как мешок с мусором, который давно пора было выбросить. И, вздохнув, произнёс мягким голосом:

- Да... расстановка сил в Братстве меняется быстрее, чем кажется некоторым.

Он сел в опустевшее кресло и положил пистолет. Теперь Арам видел его лицо.

- Я Кейн, - представился он, соблюдая формальность, и сразу перешёл к делу. - Пока я возвращаю твои войска из Штатов, возьми тех людей, что у тебя остались, и займи эту покинутую базу GDI.

Арам бросил взгляд на карту: речь шла о Киншасе, столице Заира. Второстепенная база на окраине города.

- Приведи её в порядок и используй, чтобы разбить GDI в этом районе.

Договорив, Кейн собрался было уйти, но на мгновение задержался. И впервые за весь разговор слегка улыбнулся, глядя Араму в глаза.

- Ах, да! Поздравляю с повышением!

Он махнул пистолетом в сторону камеры - небрежно, почти по-свойски, как будто произнёс тост.

Музыка: Frank Klepacki - Full Stop/Warfare (ссылка на плейлист в конце статьи)

Из-за того, что силы Нод теперь перебрасывались в Северную Африку, а также из-за этой выходки Сифа, Араму пришлось собирать свой отряд из того, что осталось, надёргивая солдат из разных отрядов. Свободной техники не было, инженеров для захвата построек тоже найти не удалось.

Тогда он решил пожертвовать небольшой полуразрушенной базой Нод - приказал демонтировать её строительный двор, чтобы забрать оттуда людей. Инженер, который чинил оборудование, был переведён в его отряд.

Вертолёт высадил штурмовую группу за линией фронта. Целью была небольшая вражеская база: опорный пункт с тибериевым заводом. Она охранялась, но для Арама с его опытом это была решаемая задача.

Его драгоценный инженер сумел захватить управление заводом как раз в тот момент, когда там разгружался харвестер, так что теперь у него появился доступ к ресурсам.

Само собой, GDI тотчас отреагировали на вторжение - пехота, техника, всё, что было поблизости, двинулось к захваченному объекту. Бойцы Нод заняли позиции за обломками стен, за деревьями - за всем, что могло держать пулю. Они не думали отступать. Каждая позиция держалась до последнего, чтобы выиграть столь необходимое время.

Пока на земле шёл бой, вертолёт уже совершил второй рейс. В этот раз на борту были ракетчики и ещё один инженер, которого наконец удалось подготовить на те средства, что были выручены благодаря демонтажу опорника Нод.

Они высадились за линией огня, в той части базы, куда бой ещё не добрался. Ракетчики сразу же занялись наступающей техникой, а инженер уже бежал к строительному двору. Через минуту здание перешло под контроль Нод.

Когда накал первого боя начал стихать, захваченный харвестер уже возвращался с новым грузом тиберия. Теперь Арам мог заняться организацией обороны, строительством пехотных казарм и наращиванием добычи драгоценных кристаллов.

Прошло время. База теперь дышала ровно - как живой организм, который наконец наладил кровообращение. Харвестеры ходили по полям, методично втягивая в себя ценные кристаллы, завод перерабатывал тиберий, в казармах готовили новых бойцов. В банках памяти строительного двора GDI содержались все необходимые чертежи и спецификации для возведения оружейного завода и строительства западной техники, и как только поток тиберия стал стабильным, Арам занялся именно этим.

Это уже была не просто база - теперь это была полноценная производственная линия. Схемы сборки, калибровки, допуски - у Арама теперь было всё, что нужно для того, чтобы строить танки и "хамви" прямо здесь. И к тому моменту, когда GDI собрали силы для новой атаки, он уже был готов встретить их не только пехотой, но и бронёй, которая не отличалась от их собственной.

Отдельной проблемой были боевые вертолёты GDI, которые базировались на севере. Они атаковали "хамви", которые занимались разведкой, но эти машины, лёгкие и быстрые, отчаянно маневрировали, так что противнику пришлось их преследовать.

Одну машину им удалось уничтожить, однако погоня привела вертолёты в ловушку. Арам организовал засаду ракетчиков так, что когда пилоты GDI осознали, что происходит, было уже слишком поздно.

Вертолёты так и не вернулись на базу. И теперь, когда с армейской авиацией противника было покончено, Арам перешёл от засад к наступательным действиям. GDI, имея такую занозу в своём тылу, больше не могли удерживать фронт в районе Киншасы и стали стремительно терять инициативу в регионе.

Одновременно в центре страны войска GDI завязли в боях в лесистой местности. После того, как были повреждены или потоплены их катера, действовавшие на реках Лулаба и Ломами, ожесточённое сражение разыгралось недалеко от шахтёрского городка Лоджа. Там Альянс потерял много техники, и в результате его продвижение было остановлено.

Глава 16. Расчистить путь

Падение Вены стало финальным аккордом зимней кампании в дунайской низменности. Окружённый гарнизон Нод, лишённый подвоза боеприпасов и топлива, продержался немногим более трёх недель. Когда в городских кварталах начались перебои с электричеством и водой, командование Братства приняло решение о капитуляции. Вена перешла под контроль GDI без масштабных уличных боёв, что позволило сохранить городскую инфраструктуру.

Вслед за падением столицы части, оставшиеся в горных районах, начали сдаваться или рассеиваться. Остатки сил Нод в Австрии отступили через альпийские перевалы на юг, в сторону Италии, однако этот отход не был организованным. Дороги через перевалы находились под постоянным наблюдением авиации GDI, а мобильные группы Альянса перекрыли основные маршруты, ведущие в Тироль. В результате просочиться через альпийские тропы и присоединиться к силам Нод в Северной Италии смогли лишь отдельные хорошо подготовленные группы.

В Словакии освобождение носило более быстрый и менее кровопролитный характер. После падения Братиславы словацкая армия, формально находившаяся под контролем Братства, не проявляла желания воевать за него. GDI установили контроль над всей территорией страны в течение нескольких суток, практически не встречая организованного сопротивления.

Силы GDI продолжали двигаться вниз по Дунаю - следующей целью была Венгрия.

События в Австрии имели прямые последствия для итальянского театра военных действий: Нод теперь вынуждены были выводить войска с севера Италии, чтобы избежать их окружения там. Итальянское командование, освободившее теперь силы на севере, получило возможность сосредоточить войска на ликвидации плацдарма в Марке. Спустя полторы недели ожесточённых боёв остатки сил Братства в Марке сложили оружие. И хотя наступление на юге Италии пока развивалось успешно, стало уже очевидно, что теперь, когда силы GDI получили возможность сконцентрировать крупные сухопутные группировки на юге полуострова, удерживать этот последний плацдарм в будущем Братство просто не сможет.

Однако на востоке Европы, где GDI ещё не успели создать сплошную линию обороны, ситуация была противоположной: используя черноморское и даже азовское побережья для накопления резервов, Братство за зиму значительно усилило свои группировки в Одессе, Николаеве и Мариуполе, куда морем поступала техника и боеприпасы. И затем перешло в наступление.

Из района Одессы и Вознесенска силы Нод нанесли удар на северо-восток в направлении города Кременчуг. Это направление было выбрано не случайно: Кременчуг - важный транспортный узел, контролирующий переправы через Днепр в его среднем течении.

Одновременно началось наступление из Мариуполя на Донецк - вдоль трассы Н-20. Волноваха пала в течение первых суток. Однако на линии Угледар - Докучаевск GDI успели организовать рубеж обороны, используя терриконы, железнодорожные насыпи и разрушенные здания. Здесь наступление замедлилось, и группировка Нод, понеся потери в бронетехнике и живой силе, была вынуждена перейти к позиционным боям на подступах к Донецку.

На юге Балкан Фракия уже несколько раз переходила из рук в руки. Силы Нод, будучи отброшены к болгарской границе первым турецким ударом, вскоре перешли в контратаку, но так и не смогли выбить турок из Стамбула. Затем новое турецкое наступление заставило их опять откатиться назад.

Однако после того как Турция вышла к границам Греции в регионе Западной Фракии, греческое правительство сильно занервничало. Масла в огонь добавил инцидент со сбитым греческим самолётом и сообщения о нарушениях границы. Этим тут же воспользовались агенты Братства, действовавшие через подставные структуры в Салониках и Афинах. Греческим политикам и военным предлагалось "партнёрство". Нод гарантировали защиту от Турции, выступая как единственная реальная сила, способная сдержать турецкую экспансию. Братство не скрывало своих намерений: оно предлагало Греции не альянс, а протекторат, при котором греческая армия сохраняла свою структуру, но действовала под координацией Нод. Это не выглядело как оккупация - скорее как переориентация в обмен на безопасность.

Внутри Греции начался раскол. Правительство пыталось балансировать, но давление нарастало. Ключевую роль сыграли военные: высшие офицеры стали публично выражать сомнения в способности нейтралитета обеспечить безопасность страны.

Процесс перехода не был одномоментным, а растянулся на несколько этапов. Сперва Греция согласилась на ограниченное военное сотрудничество, разрешив Нод использовать свои морские порты. Затем Нод перебросили в Грецию так называемые инструкторские группы. Наконец, Греция подписала с Нод соглашение о совместной обороне, которое фактически ставило её армию под общее командование Братства.

Когда Райан вышел на связь для нового брифинга, то опять вместо генерала увидел на экране коммандера Картера, стоявшего на берегу реки.

Картер выглядел плохо. Очень плохо. Лицо приобрело нездоровый желтоватый оттенок. На лбу и на правой щеке вздулись огромные нарывы. Коммандер едва заметно пошатывался и дышал тяжело.

- Добро пожаловать в высшую лигу, командир, - произнёс он утомлённо, и в голосе его сквозь усталость прорезалось что-то похожее на одобрение. - Раз уж Кейн натравил на вас своих медийных ниндзя, значит вы по-настоящему заявили о себе.

Райан непроизвольно хмыкнул. "Медийные ниндзя" - это он удачно сказал. Что ж, Картер, похоже, и на смертном одре не терял чувства юмора.

- Я подменяю Шепарда, - продолжал коммандер. - Никто толком не знает, где он сейчас. Не вовремя он взял отпуск: у нас около шестидесяти процентов личного состава выбыло из-за отравления тиберием.

Шестьдесят процентов. Эта цифра повисла в воздухе. Райан уже знал, что тиберий - это медленный убийца. Но шестьдесят процентов...

Картер нажал кнопку на своём планшете, и на экране развернулась карта побережья.

- Вот тут - река Хиверион. Течение около шести узлов, окей?

Он снова коснулся планшета, и на берегу один за другим проступили два красных треугольника.

- А здесь и здесь - бункеры Нод.

Коммандер поднял глаза на Райана, и в этом усталом взгляде читалось не приказное "выполняйте", а почти товарищеское "выручай".

- Вот что мне от тебя нужно, приятель. Выбей бункеры, чтобы я мог провести свой конвой в 02:00. Можешь устроить небольшой партизанский отвлекающий манёвр по пути - на случай, если до некоторых нодовцев не дойдёт намёк. Ровно настолько, чтобы прикрыть меня, пока я не подойду достаточно близко к их энергоузлу.

Он сделал короткую паузу, чтобы отдышаться, и продолжил:

- А потом просто сиди и наслаждайся фейерверком. Моя команда покажет им, что такое настоящая крутость. Картер, конец связи.

Экран погас. Райан секунду смотрел в монитор, потом вздохнул и покачал головой. Человек разваливается на куски, а всё равно рвётся в бой. Что ж, всё понятно. Сделаем.

Музыка: Frank Klepacki - March To Doom

Ботинки солдат чавкали по пропитанной талым снегом венгерской земле, разбрасывая грязь. Райан вёл группу вдоль кромки тибериевого поля. Кристаллы здесь были невысокие - молодые, недавно пробившиеся, но уже достаточно зрелые, чтобы наполнять воздух ядом. Он не собирался рисковать людьми без нужды и пустил отряд по дуге, огибая заражённый участок. Гренадёры шли первыми, за ними - ракетчики.

Впереди показалась деревня. Несколько домов под серыми крышами, огороды... Жителей не было - то ли эвакуировались, то ли попрятались, завидев военных. Здесь, у самого берега, окружённые мешками с песком, виднелись орудийные башни, смотревшие на реку. Надо было спешить. Такая скорость течения означала, что флотилия Картера не сможет маневрировать.

К первому бункеру гренадёры подобрались со стороны огородов. Ракетчики заняли позиции вдалеке, и по команде сделали залп. Сразу четыре ракеты прочертили холодный воздух серыми полосами и ударили в орудийную башню. Едва успел стихнуть грохот от взрывов, как из бункера выскочили стрелки, но в них тут же полетели гранаты.

Со вторым бункером было сложнее: открытая местность, никаких укрытий, только пара чахлых кустов да перевёрнутая рыбацкая лодка на берегу. Но гренадёры уже вошли во вкус и подползали к орудию, прижимаясь к земле.

В это время на другом берегу уже опустился "Чинук". Два отделения пехоты сразу рассредоточились - их целью были ещё два бункера, расположенные чуть ниже по течению. Там берег был круче, поросший кустарником, и это давало им хоть какое-то укрытие.

А на реке уже слышался гул катеров. Картер подходил точно по расписанию. Пока орудийные башни вели огонь по наседавшей пехоте, к ним уже стремительно приближались речные суда. Лишь одна башня - та, что стояла у самой воды, - успела развернуть ствол в сторону реки. Прогремел выстрел. Снаряд вздыбил фонтан воды в трёх метрах от борта головного катера, окатив палубу ледяными брызгами.

Судно даже не вильнуло. Оно шло прямо на бункер, сближаясь стремительно и неумолимо. С носовой пусковой сорвалась первая ракета - прошла мимо цели, куда-то в сторону леса, - но тут же вторая ракета ударила в башню практически в упор. Вспыхнуло ярко - ствол орудия задрался к небу, и башня со скрежетом съехала с бетонной коробки. Пулемётчики дали пару очередей, добивая расчёт, а течение уже несло судно дальше.

Катера, не сбавляя хода, продолжали свой путь к неприятельской базе, и Райан на секунду позволил себе перевести дух. Бункеры были подавлены, пехота зачищала огневые точки. Всё шло по плану. Картер сейчас ударит по энергоузлу - и миссия будет выполнена.

Он переключил камеру, наблюдая за катерами.

Головной уже подходил к базе Нод. Бетонная стена тянулась вдоль берега - серая, безликая. Из-за неё запоздало выбегали ракетчики, но головной катер уже заходил на рубеж атаки, готовясь дать залп по электростанциям...

И тут воздух на долю секунды прочертила тонкая красная линия. Идеально прямая. Она соединила какую-то точку на вражеской базе с корпусом катера - Райан даже не успел понять, что именно он видит - и катер тут же взорвался. Мощно, чудовищно, во все стороны сразу - огненный шар вспух над рекой, и ударная волна хлестнула по обоим берегам.

Обломки ещё сыпались в воду, когда подошёл второй катер. Он пытался отвернуть, но река была узкой, а течение - слишком быстрым. Ещё одна короткая вспышка - ещё один взрыв. Затем и третье судно разорвало на две половины, которые затонули почти мгновенно.

Райан смотрел на экран, не в силах оторваться. На его глазах только что перестала существовать целая флотилия. Картер. Люди Картера. Все.

Он заставил себя переключиться обратно - на свою пехоту, которая ещё вела бой. Быстро проверил - всё ли в порядке - и затем снова переключил изображение туда, где только что произошла эта безмолвная трагедия.

Картер... Он обещал фейерверк, но вряд ли имел в виду это. Его больше не было. И где-то там, на вражеской базе, пряталось нечто, способное уничтожать технику в мгновение ока. Не ракета, не снаряд. Лазер. Или что-то хуже.

Райан понял, что правила игры только что изменились, и новых он даже не знал. И, похоже, в отсутствие командования ему теперь придётся действовать на своё усмотрение.

Долго переживать было некогда. Он тут же занялся своей новой венгерской базой - наладил поставки тиберия, наметил контуры оборонительного периметра, перебросил пехоту, которая уже зачистила берег, и принялся возводить сторожевые вышки, а также сетчатый забор, чтобы к его бойцам не подобрались просто так огнемётчики.

Вскоре разведка противника обнаружила базу, и Райану пришлось отражать нападение, пока периметр ещё не был закончен. Но после того, как он довёл дело до конца, стало спокойнее, и он теперь мог сосредоточиться на строительстве техники и накоплении сил.

На поддержку авиации рассчитывать не приходилось: Нод давно научились размещать свои системы ПВО в самых неприступных местах, и пока они были целы, об авиаударах не стоило и думать. С другой стороны, Братство тоже испытывало проблемы с доставкой своей техники самолётами в прифронтовой зоне, которая теперь была насыщена ЗРК. Это был плюс.

Спустя время, когда были разведаны окрестности, а бронетехника GDI заняла тибериевое поле за маленькой речкой на севере от вражеской базы, Райан стал думать, как подступиться к противнику, если его база защищена таким страшным оружием.

Атаковать в лоб было нельзя.

Он отхлебнул кофе и в очередной раз уставился на карту. Значит, лазер... Он вспомнил университетский курс физики - старый профессор Джейкобс, лазерные установки, энергия накачки. Любой лазер - это прежде всего прожорливая тварь. Чтобы выдать луч такой мощности, способный как бумагу резать бронированные катера, нужно много энергии. Нет, не просто много - колоссально много. Очевидно, поэтому лазер был расположен рядом с энергоузлом, где было сразу несколько электростанций. Он был завязан на этот узел.

Райан отставил кружку и выпрямился в кресле. В голове начала складываться идея. Если получится временно вывести из строя хотя бы одну электростанцию - энергоснабжение просядет. Если две - лазер не сможет стрелять на полную мощность, а то и просто встанет, как пылесос без розетки.

Он не знал точной дальности лазера, но, кажется, меньше километра, учитывая дистанцию, на которой были поражены катера. Развернув карту, Райан провёл мысленную окружность вокруг воображаемой точки, откуда бил луч. Но база Нод была велика, и её дальний от реки край выступал за эту воображаемую черту. Значит, бить нужно туда.

Технику он решил не вводить сразу. Слишком рискованно, слишком велика цена для таких экспериментов. Пехота дешевле. Пехоту можно накопить, бросить вперёд и - если повезёт - сохранить технику для решающего удара.

Через час всё было готово. Пока "Абрамсы" ждали своего часа вдалеке за речушкой, к ним подъехали БТР, из которых начала выгружаться пехота. Построив её в боевые порядки, Райан отдал приказ к началу атаки, и бойцы пошли вперёд через мост - прямо на бетонные укрепления и мощные пушки.

Райан выделил первую волну и кликнул по ближайшей турели.

Сперва загрохотали орудия, затем - пулемёты. Гренадёры пробежали, сколько смогли, а затем попадали на землю, но продолжали ползти, подбираясь всё ближе к огневым точкам противника.

Это была мясорубка. К залпам орудий добавились следы от ракет. Взрывы вздымали землю, осыпая комьями грязи ползущих солдат. Однако одна из орудийных турелей уже задымилась.

Райан увидел, как приближаются огнемётчики. Он узнал их сразу - по бакам за спиной. Если они подберутся - пехоте конец. Он мгновенно перевёл огонь на ближайшего - два ракетчика ударили почти одновременно. Огнемётчик взорвался - смачно, жарко, - и вокруг него разлилось жидкое пламя.

Но ещё один огнемётчик успел подойти слишком близко. Огненная струя хлестнула по цепи гренадёров, и их жуткие крики захлебнулись в грохоте боя. Райан стиснул зубы и перенёс огонь в этот сектор.

Уцелевшая пехота продолжала наступать. Метр за метром. Труп за трупом.

Наконец орудия замолчали - оборонительный периметр был прорван. Остатки пехоты ворвались внутрь, и там их встретил огонь пулемётов и выкатившаяся из ангаров бронетехника. Но лазер молчал.

Тогда Райан наконец бросил в бой танки и БТР.

Освобождая дорогу для техники, он направил группу уцелевших гренадёров к казармам противника. Четыре человека - всё, что осталось от двух отделений. Они побежали вдоль стены тибериевого завода, стараясь не попадать под огонь, и были уже в десятках метров от цели, когда один из них просто исчез.

Не упал, не вскрикнул. Просто превратился в облако пепла и горстку искр, которые ещё секунду светились в воздухе, а потом осели на бетон серой пылью. Смертоносный луч ударил из той же точки, откуда бил по катерам, - и погас так же мгновенно, как появился.

Райан скривился, но теперь он знал точно: лазер достаёт лишь на этой дистанции. Может, чуть больше. Но не дальше.

Он перевёл взгляд на карту. Две электростанции располагались с противоположной стороны от места прорыва, вне досягаемости лазера. Райан мгновенно всё понял - выделил двух инженеров, которые ждали возле БТР под бетонной стеной, и направил их к этим дальним постройкам энергоузла.

Его расчёт оправдался. Как только начались перебои с электроэнергией, лазер перестал действовать, и теперь ничто не мешало довершить разгром противника. Танки пошли вперёд, пехота рассыпалась, зачищая ангары и склады. Сопротивление ещё было, но уже неорганизованное, отчаянное, как у муравьёв, чей муравейник разорили. Вот попытался выскочить багги, но танк развернул башню и одним выстрелом превратил его в горящий остов. Огнемётчик укрылся в казармах, но его забросали гранатами. Один за другим падали последние опорные пункты.

Когда солдаты продвинулись глубже, Райан наконец увидел его - зловещий чёрный обелиск, напоминавший коготь самой смерти. Или жало скорпиона. Высокий, метров десять, если не больше, он возвышался над всеми постройками. В его основании пульсировала едва заметная красная жилка - остаточная энергия, последний вздох умирающего зверя.

Райан смотрел на обелиск, и где-то в глубине сознания мелькнула мысль: а что, если у Нод есть запасной источник энергии? Что, если через минуту эта штука снова оживёт?

Он тут же выделил "Абрамсы" и отдал приказ стрелять прямой наводкой. Бронебойные снаряды ударили в основание лазера. Чёрный корпус дрогнул, по нему пошли трещины, и в следующий миг конструкция начала заваливаться, а её красный глаз погас окончательно.

База была уничтожена. То, что ещё час назад было мощным укрепрайоном Братства, теперь лежало в руинах. Райан откинулся в кресле и позволил себе выдохнуть, увидев на экране сообщение EVA:

Миссия выполнена.

Плейлист с музыкой Фрэнка Клепаки

Продолжение следует.

В начало
Назад к части 6

[Данный текст является художественным вымыслом, любые совпадения с реальными лицами или структурами случайны. Здесь нет положительных героев: мысли, мотивы и лозунги персонажей призваны раскрыть для читателя дух и сюжет видеоигры. Автор осуждает терроризм и экстремизм, равно как и любые формы обмана, манипуляций сознанием и угнетения личности. Ничто в этом тексте не может служить оправданием насилию или руководством к противозаконным действиям.]

В ходе этой операции в ЦАР Арам снова применил все свои нигерийские уловки: отвлекающие манёвры тактических групп, засады на технику и её уничтожение переносными ракетными комплексами, и конечно же, засады огнемётчиков для ликвидации пехотных групп. В результате ему удалось значительно обескровить военную базу GDI в Бангасу, а затем, выманив на запад её гарнизон, неожиданно подобраться к ней с севера и организовать проникновение за оборонительный периметр.

Инженеры и штурмовые группы, пользуясь минутами возникшего хаоса, смогли захватить ключевые постройки - электростанцию, казармы пехоты, строительный двор и перерабатывающий завод. Причём, Арам особенно удачно подгадал тот момент, когда на завод вернётся харвестер с грузом тиберия, чтобы заодно захватить и его.

Противник, по сути, утратил контроль над собственной базой, и вскоре была захвачена и вертолётная площадка с "Косаткой".

Пилот занял своё место в кабине. Ему понадобилось время, чтобы разобраться с управлением, но вот - он запустил двигатели, и машина плавно оторвалась от земли. Поднялась на дюжину метров - турбовентиляторы начали поворачиваться, и "Косатка", опустив нос и постепенно набирая скорость, понеслась вперёд. Ей предстояло добить остатки вражеской техники и атаковать центр связи, чтобы ослепить GDI в этой зоне.

Музыка: Frank Klepacki - Canyon Chase

Отработав по целям, "Косатка" вернулась на базу для перезарядки. Следующей целью была деревня за рекой Мбому - ракетчики как раз разбирались с курсировавшей там канонеркой.

Музыка: Frank Klepacki - We Will Stop Them/Deception (ссылка на плейлист в конце статьи)

Новые ракеты заняли своё место под короткими крыльями - машина вновь поднялась в воздух, уже более уверенно, и направилась к деревне.

"Косатка" шла невысоко над землёй, полсотни метров - не больше. Когда внизу появились окружённые россыпью кривых акаций глинобитные домики с навесами из сухой травы, пилот сбавил ход. Машина зависла над крышами - из проёмов домов показались фигуры, на дорогу вышел солдат. Поднял голову и приставил ладонь к глазам, разглядывая силуэт вертолёта.

Ракеты сорвались с подвесок почти одновременно - две белые иглы, оставляющие за собой рваные дымные хвосты. Первая ушла в крайний дом, вторая - под навес, где стояли какие-то ящики. Взрывы накрыли деревню тяжёлым грохотом. Глиняные стены разлетелись на куски, навес сложился, и вверх пошёл жирный столб дыма.

Люди побежали. Кто-то падал, кто-то кричал, кто-то вскинул автомат и открыл огонь. "Косатка" дала новый залп по домам и фигуркам внизу, и ещё один дом взлетел на воздух.

Вдруг откуда-то снизу взлетела ракета и, оставляя за собой кривой белесый след, направилась к вертолёту. Машина дёрнулась вбок - резко, почти неестественно - и ракета прошла мимо. Прочертила дугу над деревней и ушла в пустоту, грохнув где-то далеко за деревьями.

"Косатка" развернулась, поймала равновесие - и тотчас с направляющих сошла ещё одна пара ракет. Первая ударила в хижину, откуда был пуск, - крыша вздыбилась, тростник вспыхнул, и ракетчика отбросило взрывной волной на открытое пространство. Вторая легла чуть дальше по улице, накрыв осколками фигурку, пытавшуюся перебежать к противоположным домам.

Но этого было мало. Пилот вёл машину дальше, над улицей, над уцелевшими домами, выпуская ракеты одну за другой. Никто уже не пытался стрелять - над деревней плотной стеной висел дым. Горела трава, горела сухая листва, с треском и хрустом разлетались балки. Лишь израсходовав весь боезапас, вертолёт развернулся и стал уходить, набирая высоту.

Эту атаку, конечно же, выставили как действия GDI. Кадры обугленных хижин и человеческих тел на дороге обошли мировые агентства. Журналисты раскопали детали: вертолёт нового типа, секретная база в ЦАР, испытания на живых людях. В прессе замелькали заголовки: "GDI тестирует оружие на африканских крестьянах", "Тибериевый вертолёт-убийца", "Новая Косатка - машина смерти". GDI, разумеется, всё отрицали, но и признать, что у них угнали секретную машину, не могли - это был бы удар по компетентности.

Новый скандал вокруг GDI окончательно склонил чашу весов в пользу прекращения финансирования организации.

Пользуясь создавшейся неразберихой, Братство атаковало Камерун. Всё произошло слишком быстро: свежие силы с юга, из Анголы и ЮАР, ещё не прибыли. "Западный коридор" пока что существовал на бумаге, но не как отлаженный механизм переброски войск.

Войска Нод нанесли сокрушительный удар с двух направлений: с запада, через нигерийскую границу, и с севера, из чадского коридора. Гарнизон Дуалы, главного порта в регионе, держался четверо суток. Столица, Яунде, вскоре оказалась отрезана от снабжения и подкреплений. Уцелевшие подразделения уходили на юг, но нигерийская группировка Нод, взяв Дуалу, продолжала преследовать их по пятам.

В результате пал и Габон. Судьбу этой страны решил стремительный захват Либревиля. Нефтяные терминалы, ради которых GDI так стремились удержать эту землю, снова перешли в руки Братства.

На вновь отвоёванных территориях устроили методичную чистку. Любой, кто сотрудничал с Альянсом, объявлялся предателем. Члены "Комитета национального спасения" в Габоне были казнены публично. В Яунде расстреляли городскую администрацию в полном составе. В Дуале репрессиям подверглись даже портовые рабочие.

Пару дней новостные агентства обсуждали разграбление католической церкви в Бертуа. Но самым чудовищным стал эпизод в Куламуту.

Близ этого городка было обнаружено одно из крупнейших тибериевых месторождений в Центральной Африке. Местные жители, наслышанные о баснословных ценах на тиберий, решили добывать его самостоятельно. Мужчины и женщины вышли на поле с вёдрами и кирками, собирая кристаллы голыми руками. Никто не объяснил им, что тиберий убивает.

Через две недели Куламуту превратился в город-госпиталь. Местная больница, рассчитанная на сотню пациентов, была переполнена втрое. Люди умирали в коридорах, на полу, во дворе. Симптомы тибериевого отравления наука ещё только изучала, и никаких протоколов лечения попросту не существовало.

Когда отряды Нод вошли в Куламуту с твёрдым намерением присвоить месторождение, то обнаружили там переполненную больницу и слухи о массовом заражении. Решение было принято тут же: госпиталь оцепили и подожгли. Тех, кто пытался выбраться, расстреливали на пороге. К утру здание выгорело дотла вместе с тремя сотнями пациентов, медперсоналом и учёными.

Официальная версия, распространённая информационными ресурсами Братства, гласила: "В Куламуту зафиксирована вспышка неизвестного заболевания. Санитарные службы Нод предприняли необходимые карантинные меры для защиты персонала, задействованного в разработке стратегически важного месторождения. Очаг инфекции ликвидирован".

Эту информацию перепечатали несколько мировых агентств - просто потому, что других источников из Габона не было. Но беженцы, добравшиеся до Конго, рассказали другое. И когда эти рассказы дошли до журналистов, весь мир заговорил о новом эпизоде в череде ужасов войны.

Глава 14. Доктор Мёбиус

Тяжёлая битва за Чехию завершилась её полным освобождением. К счастью, сама Прага больших разрушений избежала: силы Нод не стали оборонять город и силы Братства ушли на юг до подхода передовых частей GDI. Вероятно, свою роль здесь сыграло чешское правительство, которое каким-то чудом сумело договориться о мирной сдаче столицы. Однако судетские перевалы и долина Эльбы были теперь усеяны подбитой техникой. Наступление в горной местности далось GDI исключительно дорого.

Тем временем Братство сохраняло инициативу на юге. Пользуясь тем, что французский и итальянский флоты были задействованы в Средиземном море - у африканских берегов, - Нод вывели из строя большинство итальянских судов в Адриатике, после чего высадили морской десант в Апулии - на "каблуке" итальянского сапога. Местность там слабо защищена естественными преградами, а итальянские гарнизоны, ослабленные переброской войск на север, не смогли организовать эффективного сопротивления.

Таким образом Братство установило контроль над проливом Отранто - узким морским коридором между Апулией и Албанией, имевшим ключевое значение для всей Адриатики. Возобновилось снабжение плацдарма в районе Марке. Это позволило Нод не только его удержать, но и расширить вглубь итальянской территории. Бойцы Братства начали продвигаться к апеннинским перевалам - горным проходам, ведущим к центральной Италии.

Одновременно шло постепенное наступление через альпийские проходы. Итальянские альпийские бригады, измотанные длительными боями и нехваткой боеприпасов, начали отступать. Были захвачены Трент и Больцано - ключевые города в альпийском регионе.

На восточном театре военных действий произошла важная стабилизация фронта, которую в штабах Альянса поначалу сочли временной заминкой. На Украину, где разбитые силы Нод были в крайне тяжёлом положении, стали прибывать свежие резервы. И по мере того, как отступающие колонны приближались к Одесской области, ситуация начала меняться.

Используя порты Констанцы и Варны, Братство организовало регулярное снабжение подразделений, которые оказались прижаты к черноморскому и азовскому побережью. В Одессу конвои доставляли технику, боеприпасы, топливо и запчасти.

Противодействовать этому GDI было крайне сложно. Дальность полёта западной авиации здесь была недостаточной для длительного патрулирования над акваторией Чёрного и Азовского морей. Кроме того, комплексы ПВО, развёрнутые вдоль береговой линии, создавали серьёзную угрозу для самолётов, вынуждая их действовать осторожно и избегать захода в зону поражения.

Центральноевропейский фронт теперь упёрся в Австрию и Словакию. Австрия была критически важной целью, потенциально открывавшей путь на Италию. Однако, учитывая развёрнутые там мощности Братства и подступавшую зиму, наступление необходимо было тщательно спланировать. Словакия - тоже горная страна, но значительно менее защищённая. Её оборона полностью зависела от поставок из Венгрии.

В середине декабря сильная пехотная группировка, усиленная сапёрными частями и лёгкой бронетехникой, начала штурм Зальцбурга, который был расположен в альпийских предгорьях. Уличные бои в черте города были ожесточёнными: гарнизон Братства, опираясь на каменную застройку и узкие альпийские ущелья, держался там крепко. Бои в Зальцбурге приняли затяжной характер, при этом авиация GDI методично бомбила потянувшиеся на запад поезда с войсковыми резервами и колонны снабжения Нод.

Вскоре начался второй этап операции. GDI перешли к наступлению из освобождённой Чехии на юго-восток. Ударная группировка продвигалась вдоль долины Моравы, пока не вышла к Дунаю в районе Братиславы. В результате масштабной десантной операции были захвачены переправы через Дунай, что позволило GDI перебросить на южный берег часть сил и закрепиться на плацдарме.

Братислава была захвачена в течение четырёх дней. Основные силы GDI теперь развернулись на запад. Танковые и механизированные части двинулись к восточным предместьям Вены, наступая по открытой равнине, защищённой с севера руслом реки. Через два дня Вена оказалась в оперативном окружении.

Если бы только ООН не ставила палки в колёса...

Райан сидел, откинувшись в кресле, и грел ладони о большую керамическую кружку с чёрным кофе - без сахара, без молока, только крепкий аравийский сорт, который он заказывал через интернет прямиком из Йемена. За окном снова темнело. Сан-Хосе укладывался спать, а здесь, перед монитором, мир только начинал воевать.

Интерфейс EVA привычно вывел на экран логотип с золотым орлом, и спокойный женский голос - без интонаций, но с той особой, почти гипнотической плавностью, которую Райан находил странно уютной, - произнёс:

- Важнейшие новости и мнения. Передано шесть важнейших сообщений.

На экране появилась на удивление чёткая видеозапись воздушного боя. Над бескрайней пустыней летел самолёт Нод, построенный на основе украденных чертежей прототипа YF-22, а сзади на него заходила "Чёрная вдова" - новейший истребитель GDI, хищный, угловатый, с характерными килями. Её цель шла ниже, пытаясь оторваться.

Райан с интересом подался вперёд.

- Сегодня с новой силой возобновились наземные и воздушные стычки между силами Нод и GDI, - заговорила EVA, - после того как Нод, реагируя на недавнее урезание финансирования GDI, предприняли полномасштабную наземную атаку против войск GDI в Африке.

Пилот Нод бросил машину в вираж, закладывая крутой разворот с перегрузкой, от которой у обычного человека потемнело бы в глазах. Но "Чёрная вдова" сидела у него на хвосте, как приклеенная.

С пилона преследователя сорвалась ракета. Тонкий белый штрих прочертил воздух и упёрся в сопло вражеской машины. Вспышка. Самолёт тут же рассыпался на куски, оставляя после себя только огненный след и медленно опадающие обломки.

Изображение сменилось, уступив место новой картинке. На экране, в безупречном чёрном вакууме, висел космический спутник.

Внизу, под его брюхом, проплывал изгиб планеты: голубая дуга атмосферы, переходящая в бархатную черноту космоса, белёсые завихрения облаков над океаном где-то далеко внизу. Земля дышала, жила, ничего не подозревая. А над ней, как механический цербер, висела эта конструкция.

Грубая, функциональная, лишённая всякой эстетики. Вытянутый корпус, прямоугольные панели солнечных батарей, раскрытые по бокам. Но взгляд Райана приковал не корпус и не батареи. Под брюхом спутника, на мощном креплении, висел большой серый цилиндр. А в его переднем торце - рубиново-красный излучатель, который смотрел в пустоту, как злой глаз циклопа.

Космос не передаёт звуков, и Райан представил себе эту тишину, которая давит сильнее любого взрыва. В ней ощущалось что-то первобытное - холодное величие бездны и тревожное предчувствие смертоносной мощи, которая рождается вот в таком абсолютном безмолвии.

EVA бесстрастно продолжила:

- Представители GDI по-прежнему опровергают слухи о продолжающихся испытаниях оружия с использованием орбитальных лазерных пушек, способных за секунды стирать с лица земли целые армии.

Он усмехнулся и отсалютовал спутнику кружкой. Где-то там, в вакууме, висела эта смертоносная штука, и командование GDI, глядя в камеры честными глазами, врало миру, что её не существует. Что ж, в этом была своя особая красота.

Космос сменил густой хвойный лес на фоне заснеженных горных склонов - ели, сосны, тяжёлые лапы ветвей, припорошенные снегом, искрящимся в лучах низкого зимнего солнца. Открыточная красота. Девственная, спокойная, вечная. Слева - белая надпись: "день 1".

Мужской голос за кадром - сухой, документальный, но с едва уловимой нотой тревоги:

- Эксклюзивные фотографии, тайно вывезенные из Всемирного центра исследования тиберия, свидетельствуют о серьёзных экологических последствиях в районах, богатых тиберием.

Кадры стали меняться. Тот же лес, тот же ракурс - "день 2". Потом "день 3". "День 5". Райан хотел было отхлебнуть кофе, но замер с кружкой на полпути ко рту.

"День 7". На стволе сосны, той самой, что была на переднем плане, проступили какие-то пятна. Белые, влажные, будто плесень. Кора в этих местах начала вспучиваться, пожелтела.

"День 9". Пятна разрослись... Нет, это были не пятна, а отвратительные нарывы, которые как личинки паразита пробивались наружу сквозь остатки коры.

- Имеют ли эти необычные изменения растительной жизни какую-либо связь с недавними сообщениями об отравлении тиберием среди людей - ещё предстоит выяснить, - сообщил голос, и в его документальной сухости теперь слышался какой-то почти ритуальный холод.

Изображение застыло. "День 12". Это больше не было деревом. Ствол весь оплыл и превратился в грязно-жёлтую деформированную массу, покрытую этими чуждыми белёсыми наростами. Округлые, выпуклые, они напоминали уродливую проказу. На краю кадра была видна вторая мутация: зараза перекинулась на соседнюю сосну, та уже начинала пузыриться. Лес больше не дышал тишиной. Он болел. По нему ползла опухоль.

Райан медленно поставил кружку на стол. Впервые за долгое время ему не хотелось ни шутить, ни комментировать.

Экран снова сменился. Это был очередной репортаж Грега Бёрдетта. Он стоял перед камерой - выразительное, чуть вытянутое лицо, глубокие складки у рта, усталые, но цепкие глаза, которые, казалось, смотрели прямо сквозь объектив в душу каждому зрителю.

За его спиной горело здание с выбитыми окнами, из которых рвалось пламя - оранжевое, яростное, столь неестественное на фоне спокойного голубого неба и мирных зелёных крон. Пожар ещё не добрался до крыши, но уже лизал оконные проёмы. А чуть поодаль прямо на крыше лежал перевёрнутый автомобиль. Голубой, скромный - такие покупают небогатые семьи с детьми.

- И каково число погибших на данный момент?

Где-то за кадром взвыла сирена - и репортёр на секунду обернулся на звук. Когда он снова повернулся к камере, в его глазах стояла смесь профессиональной отстранённости и человеческого ужаса, загнанного глубоко внутрь, но всё равно проступающего наружу.

- С вами Грег Бёрдетт. Я стою напротив того, что осталось от сиротского приюта Святого Олафски после того, как здесь поработали террористы GDI.

Райан скривился, как от зубной боли.

Внезапно экран покрылся рябью помех, а затем сквозь шипящий "снег" проступило лицо.

Это был Кейн. Живой. Он сидел перед камерой в расслабленной позе, чуть откинувшись назад, и смотрел прямо на Райана с выражением сытого, довольного кота. Лысый череп, пронзительные глаза, лёгкая улыбка, в которой читалось даже не высокомерие, а какое-то почти дружеское превосходство. Он наслаждался моментом.

- Ой, ну не удивляйся так, командир! И не трогай свою EVA - она тебе сейчас не поможет.

Качество сигнала было безупречным, как будто Кейн сидел не на другом конце мира, а прямо в соседней комнате. Он чуть придвинулся к камере, улыбаясь почти интимно, словно они с Райаном были старыми приятелями, которые случайно встретились в баре.

- Итак, о чём же нам поговорить, мм?

За его спиной вырос логотип - чёрный скорпионий хвост в красном шестиугольнике.

- Твои могущественные силы GDI оскоплены, а сам ты теперь - убийца детей... - Кейн осуждающе нахмурился, будто отчитывал нашалившего малыша. - Конечно, это неправда, но люди по всему миру верят лишь тому, во что им велят верить СМИ. А я велю СМИ, во что верить.

Он усмехнулся - как человек, который только что объяснил ребёнку простую истину.

- На самом деле всё довольно просто.

Вдруг EVA издала резкий, настойчивый сигнал - срочное сообщение. Интерфейс пытался пробиться сквозь захваченный канал: где-то там командование ждало своего оператора.

Кейн бросил взгляд куда-то в сторону, заметил мигающий индикатор - и его улыбка стала ещё шире.

- О, а вот и твоя зверушка.

На большом экране командного центра сзади него замелькали кадры боевых действий: горящая бронетехника где-то в пустыне, пехота под огнём, вертолёты над джунглями, взрывы, зарева пожаров. Кадры сменяли друг друга, как сводка с полей его собственного триумфа. Кейн не оборачивался на них. Ему не нужно было. Он знал, что там.

А потом его лицо изменилось. Улыбка исчезла. Глаза стали холодными, как два куска обсидиана, и голос, только что сочившийся патокой, произнёс ровно:

- Но теперь, когда я знаю, где ты живёшь, командир, это лишь вопрос времени.

Райан почувствовал, как пересохло во рту.

А Кейн уже опять улыбался своей кошачей полуулыбкой.

- Будь я на твоём месте, я бы провёл свои последние земные часы, наслаждаясь миром! Хотя, если желаешь, можешь провести их, сражаясь за обречённое дело... Но ты ведь знаешь, что проиграл.

Он усмехнулся, наслаждаясь произведённым эффектом. На экране за его спиной теперь горели три слова знакомого лозунга: "Братство. Единство. Мир."

Лицо Кейна исчезло, и на смену ему пришёл привычный экран EVA. По центру горела надпись:

Перезапуск командных протоколов
Ожидайте...

Райан медленно выдохнул и мотнул головой, будто стряхивая с себя наваждение. Сердце колотилось, но мозг, привыкший раскладывать реальность на алгоритмы и вероятности, уже включился в работу. Так. Спокойно. Кейн не стал бы тратить время на личное обращение к тому, кто для него не опасен. Если сам пророк Братства влез в эфир, значит Райан жалил его достаточно больно, чтобы привлечь внимание. Это не проклятие. Это комплимент. Извращённый, пугающий, но комплимент. И всё же - он знает, где я живу. Эта мысль засела в голове как заноза. Райан покосился на тёмное окно. Тишина. Пока что.

На экране проступили новые строки:

Полевой брифинг по оборонительной обстановке:
Серьёзная угроза гражданскому населению в районе 24 на окраине Братиславы.

Внизу пошла панорама: окраина города. Одноэтажная застройка - невысокие дома под черепичными крышами, узкие улочки, редкие деревья. Тихий уют, в который вторглись война и тиберий.

Данная миссия имеет огромное тактическое значение.
Гражданские лица больны или умирают от отравления тиберием.

Слева появилась фотография доктора Мёбиуса - тот самый знаменитый учёный. Человек, который открыл тиберий, а теперь, судя по всему, пытался спасти от него человечество. Ирония судьбы или чувство вины - кто его знает...

Доктор Мёбиус развернул полевой исследовательский госпиталь.
Ваша задача: защищать Мёбиуса, его персонал и гражданское население любой ценой.

Райан невольно задержал дыхание. Ему доверили защищать самого Мёбиуса! Любой ценой. Эта миссия была, возможно, самой важной из всех, что ему поручали.

Источником заражения в этом районе было старое кладбище. Военные грузовики ещё вчера вывезли людей, что оказались в "зелёной зоне" в госпиталь Мёбиуса. "Зелёной" она была не в смысле парков и газонов, а в смысле цвета смерти.

Теперь это место опустело. Ветер гулял по залу безлюдного кафе на углу, что стояло с распахнутой дверью - здесь даже не успели выключить свет. На столе так и осталась стоять тарелка с остатками какой-то похлёбки, покрытой теперь тонкой коркой. Рядом - опрокинутый стакан. Стулья были разбросаны, и похоже, последним живым существом здесь остался одинокий хлорофитум в горшке.

Снаружи - веранда под каменными арками. Раньше здесь сидели посетители, пили пиво, смотрели на горы. Теперь стулья валялись как попало: один опрокинут, другой отброшен к стене ударом ноги. На обочине замер старенький "жигуль", покрывшийся тонким серо-зелёным налётом.

А дальше, через дорогу, было само это кладбище. Место это всегда было тихое, заросшее плакучими ивами, с аккуратными надгробиями и старой железной оградой. Именно там тиберий дал свои всходы, и теперь зелёные кристаллы торчали прямо из могил. Рядом с ними постепенно лезли новые - как гнойники из-под кожи мёртвой земли.

Некоторые камни покосились. Кто там покоился? Теперь уже было не важно - для тиберия это был лишь источник питания, кальций и фосфор для новых кристаллов. Половина деревьев уже мутировала, превратившись в нечто уродливое, чему люди пока не придумали названия. Их стволы раздулись и пульсировали - сжимались и разжимались, выбрасывая в воздух зеленоватые споры.

Музыка: Frank Klepacki - Rain In The Night

Однако для Райана это был в первую очередь ценный ресурс, который можно будет собрать, и рефлексировать глубже ему было некогда. Первым делом нужно было защитить госпиталь Мёбиуса в глубине жилого района. Райан выделил два отделения стрелков и отправил их занять перекрёстки по обе стороны от этого здания. На всякий случай поставил на перекрёстке в двухстах метрах восточнее танк, перекрывая прямой подъезд.

Отдельной проблемой был старый костёл на окраине, почти вплотную к тибериевому полю. Райан поморщился: размещать там людей значило подставить их под двойную угрозу - и огонь противника, и отраву. Но местные в случае атаки всё равно побегут прятаться именно туда. Он знал этот тип мышления: подвал, толстые стены, бог защитит. Но защищать, конечно, придётся ему.

Основные силы - танки и пехоту - Райан сосредоточил дальше, за чертой города, имея в виду ключевые мосты и дороги. Именно оттуда ожидался главный удар. Здесь не было смысла прятаться - наоборот, пусть эти нодисты видят, что здесь их ждут, и тратят время на накопление сил. Каждая минута их задержки - это минута, которую Мёбиус посвящает спасению жизней.

База. Развёрнутая в километре от города, она была сердцем операции. Райан распорядился возвести по периметру сторожевые вышки для её обороны.

Главной сложностью было то, что у Нод была плотная ПВО в регионе, и авиация GDI сюда не совалась. Зато Братство активно использовало вертолёты. Поэтому Райан стал размещать в городской застройке расчёты операторов ПЗРК - возле церкви, госпиталя и в жилых кварталах.

Вдобавок на его территории разместилась ремонтная база, где работали первоклассные механики и куда прибывала повреждённая техника с фронта. Из-за множества дорогих компонентов, встроенных в современные машины, ремонт техники, безусловно, был гораздо более экономически выгодным решением, чем создание новой.

Атаки Нод пришлось отбивать практически сразу, пока оборона ещё не была как следует налажена. EVA то и дело подсвечивала красным - то там, то здесь, - сигнализируя о прорывах. Райан работал быстро, без пауз, без эмоций. Перебросить сюда, усилить там, заказать ещё одно отделение, заменить выбывший расчёт.

Он отлично держался, и несмотря на несколько досадных инцидентов с десантом огнемётчиков, повреждением церкви и прорывом юрких багги, в конечном итоге ему удалось защитить свой район и большинство местных жителей. А затем - накопив достаточно сил - даже перейти в наступление.

Ситуация под Зальцбургом также развивалась благополучно. Там были обширные тибериевые поля, но теперь регулярные налёты GDI не позволяли вражеским харвестерам безмятежно резвиться в траве. Более того, благодаря решительным действиям местного командования инженерам удалось "одолжить" парочку тибериевых хранилищ у неприятеля.

В отличие от того, что происходило в черте города, в сражениях на открытом пространстве с обеих сторон участвовало большое количество бронетехники. Командирам необходимо было следить за тем, чтобы их пехота не стала смазкой для гусениц вражеских танков, так что пехотные подразделения в основном вели бои в лесистой местности.

Австрийские базы Нод были монструозны, и в ходе их штурма GDI стали широко применять самоходные реактивные системы залпового огня (РСЗО) модели 601. Это было дальнобойное оружие мобильного опустошения. Массированный удар 227-мм ракет с осколочно-фугасными боеголовками уничтожал практически всё, что могло оказаться в зоне поражения.

У этой техники было лишь два основных недостатка: невысокая точность и уязвимость. Для разъярённого противника, которому испортили планы на пикник, это была главная цель, так что, само собой, эти машины нуждались в прикрытии накоротке.

В конце концов западные силы стали брать верх в этом противостоянии. Братство лишилось контроля над равнинной частью Австрии и Словакии и было вынуждено сосредоточить усилия на обороне Вены, альпийских перевалов и Карпат. GDI, в свою очередь, получили удобный плацдарм для дальнейшего продвижения в Венгрию и на юг Австрии, сохранив при этом неповреждёнными ключевые мосты.

Плейлист с музыкой Фрэнка Клепаки

Продолжение следует.