Перевод статьи Луи Марса — известного гаитянского этнопсихиатра, этнографа и дипломата, вышедшая в 1945 году в антропологическом журнале «Man» №45.

«Зомби». Гаитянский наив-художник Эктор Ипполит (Hector Hippolit)

Остров Гаити, расположенный в Карибском море, привлекает туристов на протяжении многих лет. Возможно, верования и культурные традиции гаитянского народа представляют для приезжих куда больший интерес, чем очарование физических свойств страны. Туристы верят, что смогут увидеть бродящих по деревням зомби и понаблюдать за тем, как люди совершают чудеса сверхчеловеческой ловкости во время так называемых танцев воду.

Гаити часто называют таинственным островом или островом воду. Многие люди верят, что там можно найти некие необычные обстоятельства, которые современная наука ещё не смогла объяснить: например, феномен магии и существование зомби.

В Дагомее с побережья Западной Африки, слово «воду» относится и к поклонению духам, и к самим духам. На Гаити у термина воду то же значение. Поклоняясь воду, гаитянские селяне отдают дань уважения сверхъестественным существам — источникам добра и зла, жизни и смерти, болезней и здоровья. Эти духи живут в лесах, озёрах, реках и во всех уголках земли. Они посредники между Богом и его творениями. Бог слишком далеко, чтобы заботиться о нас, поэтому Он наделил этих духов могуществом вести и оказывать нам духовную помощь, которая требуется в повседневной жизни.

Портрет вудуисткой богини любви Эрзули Дантор, чья иконография основана на чешской иконе Богоматери. Автор работы Кристи Фриман Старк (Christy Freeman Stark)

Очень часто именно через феномен одержимости дух проявляет себя приверженцам во время церемоний, проводимых в доме культа. Каждый сельский житель ходит в дом культа или держит алтарь в собственном доме. Обряды проводятся в соответствии с религиозными потребностями каждого последователя. Тот консультируется со жрецом или хунганом, платя ему определённую сумму денег. Затем собирается группа последователей и проводится соответствующее служение.

Это очень серьёзное дело для гаитянского жителя деревни, который порой тратит больше денег на поклонение богам, чем на собственные жизненные нужды.

Сам деревенский житель проводит различие между воду и зомби. Термин «зомби» означает разные понятия: 1) когда умирает человек, который никогда не был одержим духом воду, его душа не может попасть на Небеса и остаётся блуждать по земле, Небеса закрыты для такого рода душ; 2) когда владелец фермы преуспевает в своём деле, это значит, что на него работает много зомби.

Как государственному медработнику и психиатру, мне приходилось лечить многих пациентов, которые по какой-то причине считали себя неведомым существом.

«Зомби». Гаитянский наив-художник Вильсон Биго (Wilson Bigaud)

Концепция, на которой основана вера в зомби, состоит в том, что некоторые гаитянские знахари (нганга) обладают силой возвращать к жизни мёртвых и похороненных людей. Эти воскресшие люди — зомби, живые мертвецы. Также считается, что ночью некоторые люди могут летать по воздуху испуская из подмышек красное пламя: это оборотни.

Во время танцев воду гаитянские селяне впадают в неистовство и считается, что они одержимы духами. Говорят, когда человек впадает в такое состояние, знахарь может предсказать катастрофу, рождение или смерть; сказать как кто-нибудь может выиграть огромное состояние; описать, что происходит в чьём-то доме, когда человек далеко от своей семьи, и многое другое, что людям, наверное, всегда хотелось бы узнать. Также предполагается, что знахарь способен властвовать над судьбой и предотвращает любые несчастья, которые ожидают жертву в будущем.

Танец вуду (воду). Иллюстрация Э. У. Кембла (Edward Windsor Kemble)

Позвольте мне рассмотреть убеждение, на котором основана эта вера.

В отдалённых районах страны распространено мнение, что некоторые богатые сельчане везучи в делах потому, что им помогают таинственные существа, работающие на их фермах; эти существа идут и крадут для них деньги, движутся с фантастической скоростью быстрее автомобиля и летают по воздуху как самолёты. Предполагается, что это некогда умершие мужчины и женщины, возвращённые к жизни с помощью неких могущественных снадобий (ванга).

Зомби не должны есть соль. Если это случится, они осознают ненормальность своего существования и, следовательно, могут покинуть хозяев. Изначально эти верования пришли из Африки.

«Гаитянский зомби». Неизвестный художник

Я никогда не встречал на Гаити никого, кто мог бы подтвердить, что лично видел зомби. Однако периодически приходилось слышать, что кто-то из них живёт в деревне. В двух случаях я впоследствии обнаружил, что несчастные люди, которых считали зомби, на самом деле душевнобольные скитальцы, которые не могли ни сказать о своём прошлом, ни осознать нынешнее состояние.

Необычные обстоятельства, при которых эти люди появились в деревне, их странное поведение и непонятная манера речи заставили местных жителей, чьи умы уже были приучены к суевериям, поверить, что это зомби.

Ниже приводится описание конкретного случая, который иллюстрирует только что сделанное мною наблюдение.

Ранним утром 24 октября 1936 года в деревне Энри, расположенной у подножия гор Пюильборо, близ Кап-Аитьена, всё население охватил бурный, неистовый ужас, когда на улицах появилась женщина, одетая в лохмотья. Она была стара, немощна и ничего не соображала. Бледная морщинистая кожа напоминала рыбью чешую.

Судя по всему, женщина уже давно страдала глазной болезнью. Ресницы у неё почти выпали, она не выносила яркого солнечного света и, чтобы защитить глаза, прикрывала лицо тёмной грязной тряпкой. Это только усиливало любопытство и суеверный страх людей.

Всю деревню охватила массовая истерия. Толпа собралась вокруг, чтобы посмотреть на странную женщину. Люди начали задавать вопросы, строить подозрения и пытаться сравнивать её с разными людьми, которые, как было известно, давно умерли.

Ландшафт поблизости от деревни Энри, округ Гонаив на острове Гаити.

Одна из семей, живущих неподалеку от Энри, известная как Менторы, заметила, что женщина очень похожа на одну их родственницу. С этого дня странную женщину стали называть Фелиция Феликс Ментор. Менторы отвезли её к себе домой, накормили и предоставили удобное помещение.

Она оставалась в доме Менторов несколько дней, пока её не перевели в государственную больницу. Она была там, когда несколько недель спустя меня послали из Департамента здравоохранения, чтобы официально изучить этот странный случай, который к тому времени стал известен по всему Гаити.

Неопознанная женщина, известная как «зомби» Фелиция Феликс-Ментор, в госпитале в Гонаиве. Автор фото Зора Нил Хёрстон (Zora Neale Hurston)

Фелиция Феликс Ментор, предполагаемый зомби, о которых здесь идёт речь, не смогла дать мне какую-то информацию о своём имени, возрасте, месте рождения, где она была раньше, куда направлялась и как оказалась в больнице. Все её ответы были невразумительными и не относились к делу.

Изредка она разражалась смехом, лишенным эмоций, и очень часто говорила о себе либо от первого, либо от третьего лица, не делая каких-либо различий. Она потеряла всякое чувство времени и была совершенно равнодушна к окружающему миру.

Её рост составлял 5 футов 2 дюйма, а вес — 90 фунтов. Она походила на женщину 60 лет, но, после лечения в приюте под моим присмотром, помолодела и выглядела на 50 лет.

Доказательства, которые сначала заставили Менторов поверить, что странная женщина была давно умершим членом их семьи, сделались несостоятельны в свете научного изучения этого случая.

Сперва они исходили из того факта, что женщина хромала. Настоящая Фелиция Феликс Ментор хромала перед смертью из-за перелома левой ноги.

Внешний вид и хромота, в дополнение к глубокой вере, что иногда мёртвые возвращаются к жизни, заставили Менторов поверить, что странная женщина действительно была их покойной сестрой Фелицией.

В центральный больнице Порт-о-Пренса я сделал ей рентген обеих ног. Признаки перелома не обнаружились, поэтому хромоту можно отнести к мышечной слабости из-за недоедания. Можно утверждать, что причина именно в этом, потому что после двух месяцев нормальной диеты, хромота исчезла. Также женщина прибавила в весе.

Очевидно, здесь случай шизофрении, и он даёт нам представление, как случаи подобной природы могут вызывать массовую истерию в культуре, где простые люди обычно не понимают научных основ многих природных явлений, происходящих в их повседневной жизни.

Зора Нил Хёрстон — американская писательница, поэтесса и фольклорист.

О вышеупомянутом случае рассказала мисс Зора Нил Хёрстон в книге «Скажи моей лошади», где решительно заявила: «Я знаю, что на Гаити есть зомби. Людей вызывали из мёртвых». Эта американская писательница специально заявила, что вернулась с Гаити, не сомневаясь в распространенном мнении о реальности псевдонауки зомби.

В своей книге мисс Хёрстон описала инцидент с Фелицией Феликс Ментор как типичный случай зомби. Очевидно она получила информацию от простых жителей деревни, чьи умы приучены верить в реальное существование сверхчеловеческого феномена. К сожалению, мисс Хёрстон, проверяя эту информацию, не пошла дальше массовой истерии и никоим образом не попыталась дать научное объяснение этому случаю.

В европейской и других культурах можно найти свидетельства, где целые общины охватывала массовая истерия в результате неожиданного появления каких-то причудливых личностей. Такие появления часто разжигали тлеющие угли архаичных суеверий, глубоко укоренившихся в традиционной культуре народа.

Возможно, расширение сферы психиатрии от изучения индивида к изучению коллективного поведения человека всё же откроет нам некоторые основные принципы, лежащие в основе социальных проблем нашего времени. Безусловно, социальная психиатрия имеет хорошие шансы разорвать зомби-психологию необразованного гаитянского селянина, а также любые подобные верования, принятые в других культурах.

Доктор Луи П. Марс. Фото в газете Haiti Sun.

Доктор Луи П. Марс как посол Гаити во Франции, 1960 г.

Доктор Луи П. Марс как посол Гаити в США. Встреча с президентом Джоном Кеннеди, 1961-1964 гг.

© перевод с английского — Алкэ Моринэко, специально для сообщества Cat_Cat (@Cat.Cat) Вконтакте, 2020
© «The Story of Zombi on Haiti» by Louis P. Mars, 1945

Раб, ставший генералом, а потом и президентом Гаити Фостен-Эли Сулук с большим фанатизмом относился к Европе, а его кумиром являлся Наполеон Бонапарт. Он мечтал превратить Гаити в великую империю, но всего его походы обернулись провалом. Вот только подданные Сулука об этом ничего не знали.

Восхождение звезды Фостена

Что такое мир на Гаити не знали долгое время. Поначалу остров никак не могли поделить между собой многочисленные племена индейцев. Кровопролитные войны шли на протяжении нескольких столетий и, по сути, ничем не завершились, каждое племя продолжило контролировать определенный участок территории. Потом на Гаити объявились европейцы.

Противостояние вышло на другой уровень. Индейцы с их примитивным оружием оказались не способными противостоять огню и металлу французов. В итоге, аборигены за короткий срок были истреблены, а белокожие победители столкнулись с внезапной проблемой – у них не было рабов. Но с ней европейцы справились быстро, наладив поставки невольников из Африки. Буквально за несколько лет на острове поселилось около миллионов темнокожих людей.

Так уж повелось, что хозяева не воспринимали рабов как людей, они являлись для них просто живой собственностью. Невольники жили в жутких условиях, где каждый день запросто мог стать последним. Естественно, они были недовольны своей участью и часто поднимали восстания.

На первых порах европейцам удавалось справиться с бунтующими невольниками, гасить локальные вспышки получалось довольно легко. Но год от года число мятежей только росло и у белокожих хозяев просто перестало хватать физических ресурсов для подавления восстаний. И в конце восемнадцатого века рабы победили. Они жестоко отомстили своим бывшим хозяевам за все годы унижений и притеснений, а затем объявили о создании на острове независимого государства. Правда, случилось это уже в начале девятнадцатого столетия, а именно, в 1804 году.

Казалось бы, теперь на Гаити воцарятся мир и спокойствие, но нет. Новый враг появился в лице мулатов. Они не захотели мириться с темнокожими победителями и стали требовать равноправия, а заодно и земли. Массовые столкновения быстро переросли в настоящую Гражданскую войну. Огонь вспыхнул на острове с новой силой.

За всеми этими ужасами наблюдали жители колонии Санто-Доминго, которые формально подчинялись Испании. Но волна мятежей докатилась и до них. И в 1844 году Санто-Доминго «эволюционировал» в независимую Доминиканскую республику, а Гаити продолжил полыхать. Именно в это время на сцене появился человек, которому было суждено сыграть одну из главных ролей в жизни острова. И звали его Фостен-Эли Сулук.

Известно, что Сулук, появившийся на свет в 1782 году, происходил из семьи рабов. И казалось, что его судьба была предрешена. Но революция на Гаити предоставила ему шанс изменить судьбу.

Фостен-Эли начал карьеру с самых низов, постепенно поднимаясь все выше и выше. Когда власть перешла к президенту Жану-Батисту Рише, Сулук получил должность Верховного главнокомандующего президентской гвардии, став генерал-лейтенантом. Фостен вел себя как и подобает человеку, на долю которого выпал головокружительный успех, то есть, стал считать себя «особенным». Высокомерия и надменности у него хватило было на целую армию, однако окружение лишь смеялось над главнокомандующим. Многочисленные чиновники считали его глупым и пустым человеком, который так высоко поднялся только из-за личной симпатии Рише.

В 1847 году Жан-Батист внезапно умер. Это событие было настолько неожиданным, что по острову поползли слухи о том, что президента кто-то убил. Так это или нет – до сих пор неизвестно. Зато известно, что на Гаити вновь начали закипать страсти. Многострадальный остров готовился в очередной раз погрузиться в пучину кровопролития.

От чиновников требовалось принять такое решение, которое бы удовлетворило все стороны нарастающего конфликта. И они захотели назначить новым президентом… Фостена-Эли. Дело в том, что местная элита видела в нем идеальную марионетку, через которую, по их мнению, можно было лоббировать свои интересы. Сулук, естественно, ни о чем не подозревал. Он был уверен, что достиг Эвереста только за счет своего природного гения. Сулук стал президентом Гаити в начале марта 1847 года в возрасте шестидесяти пяти лет.

Император и великий завоеватель

Фостен оказался не так глуп, как о нем думали. Хотя по началу он всеми силами доказывал верность элите и честно играл роль марионетки. Министры и прочие чиновники не видели в нем угрозы, а потому перестали контролировать президента. Этим Сулук и воспользовался, создав личную армию.

Личная армия представляла собой кучку наемников, которые за деньги были готовы на все. Их-то Фостен-Эли и натравил на представителей элиты. Когда с политическими противниками было покончено, машина репрессий прокатилась по народу. Сильнее всех досталось мулатам, ведь основная масса элиты принадлежала к их числу.

В 1848 году армия Сулука ураганом пронеслась по городу Порт-о-Пренс. Главный удар пришелся опять-таки на мулатов. Их ограбили, наиболее влиятельных убили. Фостен максимально укрепил свою власть. И после этого неожиданно осознал, что должность президента он уже перерос.

В 1849 году Сулук официально объявил себя первым императором Гаити, став Фостеном I. Ни министры, ни народ этот поступок, естественно, не одобрили, ведь не для этого они пролили столько крови в войне с французами, но было уже поздно.

В августе того же года Сулук стал монархом официально. Поскольку на Гаити была беда с драгоценными металлами и камнями, корону пришлось по-быстрому изготовить из позолоченного картона. Первой императрицей острова стала Аделина Левек, которая до головокружительного взлета своего мужа продавала рыбу на рыке.

Спустя несколько лет Фостен подумал, что неплохо было бы повторить церемонию коронации. Сказано-сделано. Только теперь она точь-в-точь повторила коронацию Бонапарта. Выбор в пользу французского монарха был сделан не случайно, Сулук являлся его ярым поклонником. Да и короной монарх на сей раз обзавелся настоящей, сделанной из золота и усыпанной драгоценными камнями. Ее вместе со скипетром и державой доставили из Парижа. Нарядившись в одежды Наполеона и Жозефины, Фостен и Аделина во второй раз объявили себя монархами.

В повседневной жизни Фостен всеми силами старался подражать европейцам. На Гаити появилась королевская свита, дворянское сословие. Титулы раздавал лично Сулук, только он решал кому стать представителем новой элиты, а кому нет. При этом фамилии давались в соответствии с выделенной дворянину плантацией. Поэтому на Гаити жил герцоги Лимонад и Мармелад (первый владел плантацией с лимонами, второй занимался производством варенья).

Наигравшись с дворянами, Фостен обратил свой взор на военных. Новую форму привезли из Марселя, но монарху показалось, что она являлась слишком простой. И он решил добавить штрих, а именно: меховые шапки, как у англичан. Даже отсутствие шкур не остановило Сулука, их он закупал в России. Венцом циркового представления стал Орден Святого Фостена – высшая награда на Гаити.

Не забыл новый Наполеон навести порядок в религии. При нем начался рассвет культа вуду. Монарх всячески его поддерживал, а все остальные религии на острове были запрещены. Вообще, Сулук очень трепетно относился к черной магии. Поэтому в его свите было несколько колдунов, которым он безоговорочно доверял.

По их совету Фостен напал на соседа – Доминиканскую республику. Попытка захвата с треском провалилась. Но Сулук приказал объявить о триумфальной победе, в честь которой на острове было возведено несколько монументов.

Затем Фостен объявил войну США из-за острова Навасса, на котором обнаружились большие залежи гуано. Американская власть лишь посмеялась и просто выкупила остров у монарха. Проливать ненужную кровь грозные соседи не стали.

Судьба монарха

В 1858 году грянул гром. На Гаити началось массовое восстание, которое возглавил мулат Фабр Жеффар. Он являлся генералом, поэтому основной костяк бунтовщиков состоял из солдат. На сторону Жеффара переметнулись и почти все личные воины Фостена. У Сулука не оставалось выбора, кроме как сбежать. Он отрекся от короны и вместе с семьей оправился в ссылку на Ямайку. Этот остров стал для него аналогом острова Святой Елены для Наполеона. Фостен себе не изменил и детально повторил судьбу кумира.

Сулук мечтал, что однажды торжественно вернется на Гаити и свергнет власть коварного (по его мнению) Жеффара. Из этого плана сбылось только одно: Фостен действительно вернулся, но отвоевать трон у него не получилось, поскольку найти союзников черный Наполеон так и не смог.

Первого монарха Гаити не стало в 1867 году.

Французская карикатура./Фото: https://diletant.media

Интересный факт: во Франции Фостен I был довольно популярен. Он то и дело становился героем всевозможных карикатурных зарисовок. От него пострадал даже Наполеон III, которого прозвали Сулук, ведь он, как и его темнокожий коллега, не захотел быть президентом и объявил себя монархом.

Автор: kulturologia

https://kulturologia.ru/blogs/300320/45553/

Автор: Александр Любомирский.

Есть в нашей жизни одна непреложная истина. Ее можно коротко сформулировать ёмкой поговоркой -»Что-то модно. Что-то вышло из моды. А что-то вечно». Меняются тренды, новое приходит на смену старому, но незыблемая классика остается стоять на месте, как каменный монумент. Касается это и увлекательного жанра историко-политического срача в интернетах. Монархисты-булкохрусты vs диванные революционеры, правые против левых, атеисты против верунов, радикальные комнатные сталинисты vs мамкины антисоветчики и прочая, и прочая, и прочая…Дискуссии между этими группами не утихают и не утихнут никогда. В общем, «эта музыка будет вечной». При этом кроме всей той дичи, что я перечислил выше, случаются горячие обсуждения и более интересных моментов. Моментов нашей общей, если позволите, общечеловеческой истории. Один из них — тема колониализма и колониальной экспансии.

О колониальных экспедициях мы знаем немало, но по-прежнему толкуем их историю весьма однобоко. История колониализма рисуется чаще всего с евроцентристской позиции. То есть, как победоносное шествие высокоразвитых европейцев по земному шару, которые огнем и мечом отжимали земли у разного рода цветных «дикарей». При этом аборигены, как правило, представляются наивными, в общем-то, дружелюбными людьми, которых «белый человек» цинично обманывает и истребляет, пользуясь их врожденным миролюбием. Раздает туземцам зараженные оспой одеяла, травит собаками и топчет лошадьми, запугивает огнестрельным оружием. Доля правды в этой картине конечно есть, но в целом, далеко не все было так однозначно. И чтобы прояснить истину мы обратимся к истории, пожалуй, самого слаборазвитого региона на нашей планете — островам Океании.

В нескончаемом ожерелье тихоокеанских островов и островков есть такой небольшой архипелаг, который сейчас называется островами Чатем. Он расположен в 700 километрах юго-восточнее Новой Зеландии. Примерно в XIV веке его заселили прибывшие с этой самой Новой Зеландии люди. Они происходили из народа маори, но по какой-то причине решили покинуть свою Родину и отправиться на поиски нового дома за океаном.

Условия жизни на Чатеме сильно отличались от тех, к которым привыкли переселенцы. Тут было непривычно холодно — даже летом температура воздуха редко поднималась выше плюс 20 градусов. Местные почвы были бедны, что вкупе с сырым и прохладным климатом сделало невозможным ведение сельского хозяйства. Все это вынудило аборигенов отказаться от аграрного уклада, которым жили их предки и перейти на ступень ниже — к охоте и собирательству. Они питались дарами моря, ловили рыбу и крабов, охотились на птиц и собирали моллюсков. Так как пищевая база архипелага была сильно ограничена, население его практически не росло. Небольшая община островитян постепенно забыла свои старые традиции, традиции суровых, агрессивных и воинственных маори. Теперь они стали считать себя уже отдельным народом — мориори. В обществе мориори установился тотальный пацифизм — все девять племен жили в полном мире и согласии, а войны между ними были строжайше запрещены. «Отныне и навеки, с этого дня, пусть никогда не будет войн! Да сгниёт ваше чрево в тот день, когда вы осмелитесь ослушаться!» — так гласил основной закон народа мориори.

Пацифистская утопия Чатема продержалась довольно долго, но все хорошее когда-нибудь заканчивается. В ноябре 1835 года на острова десантировался до зубов вооруженный отряд иностранных мореплавателей. Обходя деревни мориори одну за другой, пришельцы объявили, что отныне все жители Чатема становятся их рабами. Миролюбивые мориори попробовали было договориться с заморскими захватчиками. Они предложили им мир, дружбу и совместный раздел промысловых угодий. Иностранцы даже не захотели их слушать. Вместо этого они напали на мориори и учинили на Чатеме многодневную резню. Совершенно безобидных, дружелюбных аборигенов забивали как скот. Женщин, детей, стариков — резали, расстреливали и жгли всех без разбора. Уцелевшие мориори попали в такое жестокое рабство, по сравнению с которым смерть казалась избавлением. Освобождены из цепей коренные обитатели Чатема были только в 1863 году. Правда, освобождать было уже особо некого — оставшиеся в живых женщины-мориори в массе своей смешались со своими поработителями, а мужчины почти полностью вымерли.

Кем же были эти жестокие иностранцы, зверски уничтожившие аборигенное население Чатема? Англичане? Французы? Немцы? Может быть, испанцы решили тряхнуть стариной и вспомнить «славные» времена Конкисты? Отнюдь. Геноцид мориори был совершен их единокровными братьями — маори, приплывшими из Новой Зеландии.

В первой половине XIX века на островах Новой Зеландии бушевала страшная война. Племена маори беспрестанно сражались между собой, потери их исчислялись десятками тысяч. Вооружившись полученными от европейцев ружьями, туземцы истребляли друга друга с дьявольской ожесточенностью. Целые кланы и племена исчезли с лица земли, или оказались на грани полного уничтожения. Некоторые из них решили бежать на соседние острова — в том числе и на Чатем, где в итоге развернулась трагедия народа мориори.

Некоторые читатели сейчас воскликнут — да ведь в геноциде на самом деле виноваты те самые клятые европейцы! Ведь именно они продавали маори оружие, подталкивая тех к взаимному истреблению. Это, конечно, далеко не так. Межклановые и межплеменные войны среди маори начались еще задолго до встречи с белыми людьми и уже тогда отличались особой жестокостью. Нескончаемая кровная месть, даже ритуальный каннибализм — все это было. Напасть на соседнее племя, попробовать согнать его с земли, ограбить и подчинить — такое поведение у маори не считалось чем-то зазорным или неприемлемым. Прибытие европейцев стало лишь одним из катализаторов нового кровопролития.

Впрочем, для тех, кого не убедили и эти факты, приведу другие примеры, что называется, для чистоты эксперимента. Племена архипелага Тонга, что лежит в центральной части Тихого океана, еще в XII-XIII веках встали на путь агрессивной экспансии. Объединившись под властью верховного вождя, они совершали набеги на острова Фиджи, Самоа и Уоллис, перемещаясь на сотни километров на своих больших каноэ. Тонганцы облагали подчиненные народы данью, основывали на отдаленных островах свои опорные пункты, а то и просто завоевывали их, отбирая у местных жителей их богатства. Таким образом, к моменту первых контактов с европейцами в XVIII веке, Тонганийское королевство уже стало империей, подчинившей себе несколько архипелагов.

Похожим образом развивались события и на Гавайских островах. Незадолго до открытия этих островов европейцами, на четырех главных островах Гавайского архипелага уже возникли государственные образования, соперничавшие между собой и захватывавшие соседние мелкие островки. В начале XIX века, правитель Большого острова, Камехамеа Первый, пошел войной на своих соперников и объединил все Гавайи в единое королевство. Как знать, задержись прибытие европейских колонизаторов еще на 100-150 лет, может история увидела бы грандиозный конфликт между новозеландскими маори, империей Тонга и Гавайским королевством за контроль над всей Океанией, в котором более мелкие и слабые аборигенные народы стали бы всего лишь разменной монетой и были подчинены, колонизированы или полностью истреблены могучими захватчиками?

Как бы то ни было, мы видим, что реальная картина вещей, даже на примере далекой Океании, сильно отличается от прилизанной картинки, в которой все «дикари» наивны, одинаково примитивны и живут в мире и гармонии, а европейцы по умолчанию алчны и одержимы идеей покорять и захватывать. На деле, аборигенные сообщества были очень разными по своему уровню развития и среди них, еще задолго до прибытия «белого человека» уже были свои «угнетатели» и «угнетенные». Пришельцы из Европы и США лишь подчинили всех их, что называется, «скопом», не особо разбираясь во взаимоотношениях туземных народов между собой.

Теперь, когда мы подходим к самой развязке статьи, следует задать важный вопрос — почему одни туземцы покоряли других, а не наоборот, почему аборигенные общества развивались столь неравномерно? Почему маори истребили мориори, почему тонганцы порабощали фиджийцев, почему именно на Гавайях сложилось мощное королевство с достаточно сильной центральной властью?

Однозначного ответа на этот вопрос сейчас нет даже у серьезных ученых, но есть одна концепция, которую лично я считаю вполне разумной.

Концепция эта делает упор на разность условий, в которых жили аборигены. Изначально, все они были примитивными охотниками-собирателями. Разницу сделали условия среды — в выигрышном положении оказались те, кто успел заселить крупные острова или большие архипелаги с богатой россыпью плодородных островков, где природных ресурсов было достаточно для первичного освоения, а почвы и климат благоволили сельскому хозяйству, которое давало потенциал для роста в будущем. Именно переход от охоты и собирательства к земледелию и скотоводству дал островитянам столь необходимое преимущество. Аграрный уклад позволил им накапливать излишки продовольствия. Это означало, что теперь не всем жителям того или иного острова нужно весь день ловить крабов, рыбу, или лазить по тропическим лесам в поисках фруктов. Численность населения стала расти, пошел в гору и процесс стратификации туземного общества. Оно разделилось на тех, кто трудится на земле, выращивая еду — производительный класс, за счет которого существует прослойка вождей, знати и воинов. Образовалась страта ремесленников, которая двигала вперед технологии и производила оружие и корабли для завоевательных походов. Появились жрецы, предоставлявшие обществу те самые пресловутые «духовные скрепы», дававшие идентичность. Есть «мы», а есть «чужие» — которых не прочь бы и подчинить. Из всех этих факторов выросли корни экспансии. Те же, кто либо слишком запоздал с переходом к новому укладу, либо так и остался на первобытном уровне, стали жертвами или прозябали в убогой изоляции.

Мне сложно судить, насколько эта гипотеза применима к человеческой истории в целом. Можно, конечно, согласиться с тем, что, например, и взлет Европейской цивилизации был изначально обусловлен географией расселения европейских народов и их стремительным переходом от примитивного хозяйствования к аграрной революции, за которой потянулось и все остальное — и развитие ремесел, и военные технологии, и наука, и многое другое, а можно с этим поспорить. Право выбрать окончательный ответ я оставляю за вами, читателями. Так или иначе, этой заметкой я хотел дать вам пищу для ума и попробовал показать, что на определенном этапе развития колонизация, экспансия, идеи покорения далеких земель и народов возникают во всех обществах в совершенно разных регионах мира. Тяга к установлению доминирования над чужаками не зависит от цвета кожи и разреза глаз и не является сугубо европейским изобретением. Европейцы, в силу разных причин, лишь наиболее преуспели в этом, да и то на довольно коротком отрезке времени. Так стоит ли им сейчас «платить и каяться» за то, что по сути своей является естественным законом истории?

P.S. – На приложенной к заметке пикче воины маори, уже в составе британской армии в годы Второй мировой, исполняют свой традиционный танец – «хака».

Источник: https://vk.com/wall-162479647_131959

Автор: Александр Любомирский. Альбом автора: https://vk.com/album-162479647_262295145

Личный хештег автора в ВК - #Любомирский@catx2, а это наш Архив постов. Январь 2020

Поляки — один из самых рассеянных народов на земле. Их общины можно встретить буквально на любом континенте (кроме Антарктиды, конечно) и притом — в самых неожиданных местах. Например, одна из самых известных польских диаспор уже двести лет живёт на Гаити. Том самом острове, где, по легенде, убили всех белых и запретили им когда-либо селиться снова.

Будущий Гаити, а тогда — часть острова Санто-Доминго под контролем Франции, была одной из самых прибыльных французских колоний. Известна она была ещё и другим обстоятельством: рабы на Санто-Доминго не заживались. Постоянно приходилось завозить новых. Средняя продолжительность жизни раба после того, как он оказывался на плантации, была от двух до четырёх лет.

Однако большая гаитянская революция случилась не поэтому. Её организовали мулаты, которым и дела не было до чернокожих невольников. Они, воодушевлённые французской революцией, потребовали полностью уравнять их в правах с белым населением, вплоть до права носить шпагу. Неожиданно подавление восстания мулатов обернулось всеобщим мятежом рабов, и Франция буквально потеряла остров.

На подавление мятежа Наполеон, не желая оставаться без такого ценного источника доходов, кинул отдельные силы, и среди них — 5200 польских легионеров. Дело в том, что большое количество поляков переметнулось на сторону Наполеона после того, как Польшу разделили между Пруссией, Австро-Венгрией и Россией; с Наполеоном связывали надежды на восстановление целостности страны, пусть и под правлением французов. Так что на стороне Бонапарта сражалось множество поляков.

Забавно, что основатель польских легионов, Ян Домбровский, после долгих лет борьбы согласился принести присягу российской короне и принять пост в Царстве Польском, той части Польши, что досталась России. Тем временем тысячи поляков, которые он до того повёл за собой, или были убиты в сражениях за чужого императора, или просто оказались без родины и тем более без тёпленькой должности с хорошей оплатой в российских рублях.

Ян Генрик Домбровский, в отличие от многих польских легионеров, выжил.

Поляков на Гаити использовали фактически как пушечное мясо. Не меньше половины очень быстро умерло от тропических болезней и тяжёлого, непривычно жаркого климата. Многие попались в руки чернокожим повстанцам, и их, как и других европейцев из наполеоновских войск, жестоко пытали: отрезали уши, язык, сдирали заживо кожу. От криков в ночи у европейцев стыла кровь в жилах.

Всё кончилось тем, что в Европу вернулось всего около трёхсот поляков. Но далеко не все, кто не вернулся, погибли на Гаити. Около двухсот поляков добровольно перешли на сторону повстанцев, заявив, что они — друзья всякой свободы.

Об этом не очень принято вспоминать, когда рассказывают об итогах революции. По распространённой легенде, победившие гаитянцы убили всех европейцев на острове. Бывшие рабы действительно устроили геноцид, огромную кровавую резню — именно резню, потому что в одной усадьбе убивали французов без единой пули, чтобы в другой не слышали выстрелов и не сбегали. Однако в этой резне не тронули американцев, немцев и перешедших на сторону мятежников поляков. Оставили в живых также нескольких популярных священников и врачей.

Зато у французов не пожалели ни детей, ни женщин, ни стариков: «все вы вскормлены нашей кровью». После массового убийства самопровозглашённый гаитянский император потребовал «вырезать из флага белый», и именно из соображений ненависти к белым французам. Сцена, где оставшиеся от французского флага красную и синюю полосу сшивает в новое знамя чернокожая гаитянка, даже изображена на одной из гаитянских купюр.

Тут же приняли законы, по которым никакой белый не может владеть на Гаити землёй, кроме немцев и поляков — на острове была большая немецкая община, которая никогда не использовала рабского труда, и её жителей гаитяне признали достаточно «своими», а поляки заработали общие с чернокожими права соучастием в борьбе за независимость.

Жак-Жак Дессалин, первый гаитянский император, ограничил белых на Гаити в правах. Кроме поляков и немцев.

Поляки поначалу брали жён из числа мулаток, но в дальнейшем всё же женились преимущественно внутри своей общины — возможно, из-за предубеждения чернокожих гаитян к европейцам, которое, несмотря на то, что поляков объявили «чернокожими Европы», оставалось ещё долго. Поскольку язык в семье обычно сохраняет женщина, то уже первое родившееся поколение поляков говорило на креольском.

Интересно, что частично симпатии гаитян обеспечила икона, которую носили с собой пришельцы из Польши: богоматерь Ченстоховская. Она известна тем, что на этом изображении Святая Мария нарисована чернокожей и израненой, со шрамами на одной щеке. И цвет кожи, и драматичность изображения очень подкупили гаитян, и со временем «Матка Боска Ченстоховска» вошла в пантеон местных богинь под именем Эрзули Дантор.

Эрзули Дантор покровительствует женщинам, в том числе защищая их от оскорблений и всяческого насилия, детям.У шрамов на её лице появилась новая история — она получила их в драке с собственной сестрой, которая отбила у богини мужа.

Польская община существует и по сей день. Хотя на взгляд европейцев её представители выглядят чаще всего как «скорее чёрные», гаитяне уверенно называют своих поляков «белыми» и считают их внешне очень выделяющимися. То же самое и с гаитянской немецкой общиной. Чуть позже на Гаити образовалась арабская община, а в конце девятнадцатого века пытались жить и евреи — однако арабы вместе с чернокожими гаитянами устроили большой погром, и евреям пришлось бежать.

Девочка из польской общины Гаити.

Источник : https://yandex.ru/turbo?text=https%3A%2F%2Fkulturologia.ru%2...

Страна хронических майданов и сплошных активистов (краткая история «незалежності» Гаити)

--------------------------

6 декабря 1492 года экспедиция Христофора нашего Колумбенко открыла остров, который назвали без лишних затей – Эспаньола («Маленькая Жмеринка... в смысле - Испания»). Поскольку остров населяли нецивилизованные аборигены, благородные доны решили основать здесь первую в Новом Свете испанскую колонию и нести культуру в массы. Но массы не поняли благородных намерений. И просто вырезали самых первых колонистов.

Испанцы были настойчивы. И до того целеустремлены, что через некоторое время – растерянно оглядывая безлюдный остров, задались вопросом: а кто же будет работать на полях и плантациях? Ну не белым же людям из знатных семейств!

В XVI - XVII веках Европа уже стряхивала с себя кошмар мрачного средневековья и готовилась вступить в Эпоху Просвещения. Где основой этого интеллектуального движняка служили рационализм и свободомыслие. Поэтому, к возникшему затруднению подошли мысля свободно, очень рационально – на остров завозили черных рабов из Африки. В массовом, добровольно-принудительном порядке.

В 1697 году западная часть острова перешла к французам, которые назвали свою колонию Сан-Доминго. И уже благородные, зело просвещенные дворяне (почти современники нежного, лирического мушкетера Арамиса) продолжили евроинтеграцию острова – завоз черных гастарбайтеров был поставлен на поток в режиме 24\7. Просто потому, что рабы имели скверную привычку дохнуть на плантациях и в шахтах как мухи – сокращая численность рабочих рук на 10% ежегодно.

(Кстати, в то й же Африке за черным «товаром» охотились отнюдь не нежные телом, но высокие духовным полетом европейские дворяне, доны и сеньоры. Вся грязная работа поручалась местным племенам, которые за стеклянные бусы и огненную воду отлавливали представителей других племен. Отсюда – жесточайшие гражданские войны в бывших европейских колониях)

Уже через 100 лет колония Санто-Доминго производила 40% сахара в мире.

Естественно, что чернокожим с этого праздника жизни доставалось чуть менее чем них*я.

Посему, рабы решили замутить майдан.

По причине тотальной необразованности масс (а лидеры будущего восстания и не собирались просвещать эти самые массы), с идеологией и программой решили не заморачиваться.

Бей белых! Взять все, да и поделить! Простенько и со вкусом.

В августе 1791 году мулаты (коих на острове тоже было не мало) стали настойчиво требовать себе равноправия и избирательных прав. Французы ответили избиением студентов – онижедетей.

Массы возмутились. И все завертелось.

В первые два месяца восставшими рабами было убито до 2 тысяч белых и разрушено 280 плантаций. Даже сам Наполеон Карлович Бонапарт пытался послать для подавления восстания своего генерала и шурина Шарля Леклерка. 20 мая 1802 года указом Бонапарта на острове было восстановлено рабство. Но майдан продолжался, а Леклерк и значительная часть экспедиционного (читай – карательного) корпуса умерли от желтой лихорадки.

Подоспевшая британская блокада Гаити лишила французов возможности доставки подкреплений на остров. Французы навсегда оставили западную часть острова.

1 января 1804 года, в этой самой западной части, бывшие рабы провозгласили независимость Сан-Доминго от Франции, острову вернули старое индейское название — Гаити. Победу единственного в истории удачного майдана рабов решили отметить торжествами, с размахом – тотальным опи*дюливанием мулатов и тотальным же уничтожением белого населения. Карнавальные шествия деловито передвигались от поселения к поселению, где вырезались, в основном – мужчины.

Затем, задышав свободой полной грудью, зашли по второму кругу – убивали белых женщин и детей.

В 1805 году приняли конституцию, согласно которой владеть землёй на Гаити могло только чернокожее население. День конституции опять отметили торжествами: убивали тех белых, которым до этого повезло оказаться в тюрьме – по причине дружелюбного отношения к бывшим рабам.

В этом же году решили сходить военным походом на восточную часть острова. Где получили пизд*лей. Отступая, в расстроенных чувствах, вырезали города Сантьяго-де-лос-Трейнта-Кабальерос и Мока, чем оставили о себе добрую славу на много лет вперед.

А тут еще возникло непредвиденное осложнение – белых людей переквалифицировать в дешевую рабочую силу не представлялось возможным (всех убили), а черные рабы не для того стояли на майдане, чтобы тяжко работать. А других рабов на острове взять было негде. (Чуть позже все же удалось оккупировать восточную часть острова на 22 года. Но там все было сложно) За белыми рабами плыть было далеко, да и сцыкотно.

«Ну его нах! Мы будем панувать!» - решили свободные люди. И стали спорить с мулатами: кто из них более титульный. И ждать прихода… в смысле - светлого будущего. То есть – компенсаций от Запада за столетия рабства и колониальной зависимости. Тем более, что у гаитян была своя автокефальная «віра» - дичайший, хитромудрый коктейль из древних верований африканских племен в разных духов, колоритной версии адаптированного к местным запросам христианства и забористой шмали. Которая очень хорошо росла в местных условиях и давала обильный урожай.

С тех пор на Гаити основными культурно-массовыми мероприятиями стали еженедельные революции, грабежи, мародерство, взаимное выпиливание друг – друга, гражданские войны, перевороты и дерибан проходящих мимо кораблей. Основной программой деятельности правительств (коих на сегодняшний день набралось, только президентов - 77) – силовое перераспределение финансовых потоков в пользу себя. А любимым развлечением народных масс – «шалений спротив» любым силовым структурам от местных шерифов и правительственных войск до банд соседнего наркобарона и доблестного американского спецназа…

Кстати! В году эдак 1914, на фоне очередной хронической революции и народных гуляний в виде массовых беспорядков, на остров был высажен десант морской пехоты США. Во имя стабильности Карибского региона! Прибывшие представители американского правительства резво принялись строить демократию: изъяли золотой запас, распустили армию, организовали массовые аресты и даже провели выборы, в ходе которых победил ставленник – сюрприз! – США.

В начале 1917 года, при самом деятельном участии господина Франклина Рузвельта (в то время – заместитель военно-морского министра) для Гаити даже написали новую конституцию. В духе того, что гаитяне не готовы к самостоятельному управлению государством. Посему, оккупацию узаконили. И разрешили продавать землю и прочую недвижимость иностранцам.

Местные же, распродав землю и все, что они не успели у самих себя украсть, продолжили общаться с духами предков. С помощью культа Вуду. Предки посоветовали забить болт на демократию, нападать на американских солдат и представителей оккупационной администрации.

В конце концов, тот же Рузвельт (уже президент) в 1934 году махнул рукой на Гаити и вывел войска. Но «американская плантация» осталась под контролем отреформированной американцами Национальной гвардии.

В 1937 году, соседи, обладающие хорошей памятью – Доминиканская республика (находится в восточной части острова), решили нагнуть лиц гаитянского происхождения в регионе по течению пограничной реки Рио-Дахабон. К делу подошли серьезно: армия, полиция и «эскадроны смерти». В качестве инструмента селекции выбрали «мовне питання». Всем, кто не мог «правильно» выговорить слово perejil (петрушка) - франко-креолоязычные гаитяне произносят в нём «л» вместо «р» во втором слоге, рубили головы мачете. Число жертв официально оценивается в 20 тысяч человек, а по различным оценкам варьируется от 17 до 37 тысяч.

Правда, при посредничестве Рузвельта – после возмущения мировой общественности, доминиканцы обязались выплатить гаитянскому правительству компенсацию в 525 тысяч долларов США. Но из-за – внезапно! - коррупции, до родственников погибших дошло…по 2 цента (из приблизительно 30 долларов) за человека. В смысле – за голову.

До 1950-х годов свободная и независимая Гаити выплачивала бывшей метрополии (Франции) и изгнанным французским поселенцам (а также их кредиторам) около 90 миллионов золотых франков в обмен на… признание независимости. (Да, независимость – обретенная на майданах, она такая! Глубокая озабоченность и поддержка Запада – тоже!)

Эпоха прогресса все же внесла некоторое разнообразие в унылое и однообразное течение жизни островитян. Расплодившиеся, доступные малотоннажные суда, кустарные подводные лодки и легкомоторные самолеты позволили наладить бесперебойные поставки наркоты и подготовленных, безбашенных, одноразовых киллеров (наемников) в близлежащие страны, получая взамен оружие для народных гуляний. Также в страну стали проникать рецепты изготовления синтетических наркотиков с помощью набора «Юный химик».

Духи предков одобрили сию новацию.

И на этом фоне в руководстве страны появлялись весьма колоритные персонажи.

Ну, как появлялись? Не от сырости же! А после очередного переворота, когда живьем закапывали раненых и убитых протестующих – чтобы мировая общественность не озаботилась раньше времени, и дала денег на очередную демократию.

Вот, например, легендарный «папа Док» - Франсуа Дювалье. Правил с октября 1957 года. Являвший себя народу, как колдун Вуду и вождь мертвых. (По официальной версии сторонников «папы», смерть Кеннеди – его рук дело. Колдовство в чистом виде!) Официальной прессе вменялось называть пожизненного президента следующими эпитетами: «непререкаемый лидер революции», «апостол национального единства», «достойный наследник основателей гаитянской нации», «рыцарь без страха и упрёка», «великий электровозбудитель душ», «большой босс коммерции и промышленности», «верховный вождь революции», «покровитель народа», «лидер третьего мира», «благодетель бедных», «исправитель ошибок».

Н-да… А сборник речей Дювалье стоимостью 15 долларов обязан был купить каждый гаитянин.

За 14 лет пребывания у власти Дювалье «пропало без вести» (читай - уничтожено) более 50 тысяч человек, более чем 300 тысячам пришлось эмигрировать.

Цивилизованный запад всегда пытался трудоустроить на Гаити лояльных к западным ценностям реформаторов во главе государства. С переменным успехом.

Тот же Жан Бертрад - Аристид, то выигрывал «честные» выборы, то в результате переворота и обвинений в коррупции бежал в США. То возвращался (когда США нагибали очередную хунту), то вновь избирался – с результатом 92%. В конце концов, его арестовал американский же спецназ и насильно вывез в ЮАР. Но фигурант не успокоился – вернулся. Где его благополучно (в 2014 году) поместили под домашний арест и обвинили – неожиданно! – в коррупции.

Сегодня Гаити – процветающая, по словам Дональда Федорыча (Трампа) – «задница мира». Даже не третьего мира. Четвертого. Интеллектуальную элиту страны составляют вольные, свободные люди – бандюки, шаманы Вуду, драгдилеры и менты. Которые отличаются от бандюков только наличием полицейского значка. У народных масс, в принципе, два пути… нет, три – загнуться от передоза, наслаждаться свободой в многочисленных ОПГ и, тоже – от передоза или пули отдать концы. Ну, или свалить из страны к еб*ням. У женщин возможностей побольше. Есть еще проституция.

-----------------------------

Западному миру как всегда пох на последствия своих цивилизационных устремлений и практических результатов воплощения в натуре «бремени белого человека». А зачем тратить людские и материальные ресурсы? Бедную, забитую, нищую, сидящую на игле, неграмотную, таскающую друг друга за чубы страну всегда легче грабить.

(с)  Куракин А.