В какой-то момент нас так замучили вопросами о подробностях алкогольных излияний на съёмках «Особенностей национальной охоты», что я сажал таких людей и начинал спаивать, в буквальном смысле. И потом сам задавал вопросы, а они не могли внятно говорить: язык запинался, мысли путались. Я объяснял наглядно съёмочную реальность: если за день нам предстояло сделать до 50 разных дублей, то возможно ли при этом пить настоящую водку? Вы представляете, какими мы были бы? Естественно, актёры пили обычную воду (хотя многие из вас почему-то в это не верят). Но всё же я тогда небыл убеждённым трезвенником, хотя и язвенник.
Помню, в 95-м после «Кинотавра», где мы были обласканы вниманием с «Особенностями...», каждый хотел прикоснуться к славе. Среди тьмы 90-х вдруг кто- то сделал хорошее, смешное кино, потому все хотели это обсудить, порадоваться, и было слишком много разговоров и... застолий. Их было так много, что вернувшись домой, я внезапно выплюнул свою печень, меня выворачивало, я умирал.
Про печень - не сравнение, а факт. Я чем-то конкретно отравился. Перед тем, как потерять сознание, позвонил Серёге Селину (будущему Дукалису), его номер был на быстром наборе. Тот приехал в тапочках, вызвал «скорую». Она почему-то ехала часа два, а когда врач появился, то сразу позвонил в больницу, чтоб для меня держали койку, сказав: «Жёлтая подводная лодка готовится лечь на дно». Видимо, на их профессиональном сленге это означало: «Больной с желудочным кровотечением готов отправиться на тот свет».
Я потерял очень много крови. Оказалось, то, что я выплюнул - не печень, а огромный сгусток крови, которая собиралась внутри. Нечто прожгло в желудке дыру с пятикопеечную монету. Мне повезло, что всё закончилось только больницей. Я провалялся в ней месяц. Сначала думал, что нахожусь в аду: везде стоял дым. Потом оказалось, что вокруг меня больные после полостных операций и им разрешают курить, чтоб от кашля швы не разошлись.
Но самое смешное, что я там человека спас. Со мной рядом лежал старичок, и он в самом деле, умирал от непроходимости кишечника. А я уже «ходячий» был, убил всех мух в палате и всё время дёргал сестёр, чтобы они делали старичку уколы, выносили судно. Когда им это надоедало и они меня посылали куда подальше, судно выносил я. В конце концов, приехала его жена: оказывается, она всё это время была на даче и не знала, что с дедом. Мобильников тогда ещё не было.
И вот настал день, когда мне выписываться. И тут дед берёт мою руку и целует, а его жена встаёт на колени и целует другую руку. И я вдруг понял, что он выжил потому, что я о нём просто заботился. И подумал: плохо, конечно, что я попал в больницу. Но зато человека тем самым спас. Значит, всё, что с нами происходит — к лучшему!
P.S.: с 2019 года я убеждённый трезвенник, чего и всем желаю! "Особенности национальной охоты" был и остаëтся самым антиалкогольным фильмом за всю историю постсоветского кинематографа, но зритель увидел то, что хотел увидеть, а не то, что заложил туда Рогожкин. Он не был комедиантом. Его жанром была драма.