Всё нравится, но надо переделать⁠⁠

Я тут с полгода назад готовил к печати книжку своих рассказов. Занятие трепетное — всё ж таки нихера себе, настоящая книга. Но поскольку список моих недостатков обширен и дотошность — не последний из них, издательство здорово со мной натерпелось.

Вдруг вам тоже придётся издавать книгу, поэтому я уж расскажу.

Сначала в макете книги мне не понравился шрифт заголовков и я попросил его поменять, но на что. «Но на что?» — так и спросило издательство. И я пошёл теребить дизайнерских друзей и свои собственные мембраны отменного художественного вкуса, и прислал издательству на выбор несколько шрифтов. «Нет, ну вы, конечно, можете использовать не эти, а какие-нибудь другие похожие шрифты...» — сказал я со страшным лицом, как бы давая им понять, что свобода выбора, безусловно, существует, но у всего есть последствия.

Потом мне не понравилось, что названия частей расположены на одной странице с названием и началом текста первого рассказа. И я попросил вынести их на отдельную страницу. «На шмуцтитул?» — щегольнуло словечком издательство. «На шмуц... титул» — почти без запинки ответил я.

Потом мне не понравилось, что рассказы не начинаются каждый с новой страницы, а идут подряд. Только закончился один рассказ — и сразу тут же стартует новый. Изнуряюще, как рабочие дни в неделе, вообще без пауз. Но тут выяснилось, что если сделать как я хочу, то книга станет толще на 150 страниц и соответственно сильно дороже. «И кому вы, Глеб, за такие бабки нахрен нужны?» — не сказало мне издательство, хотя не исключаю, что могло подумать. Аргумент. Поэтому рассказы оставили подряд. Но шмуцтитулы я выгрыз, так что, читая книгу, помните — вы значительно сэкономили на рассказах, чтобы инвестировать в шмуцтитулы. Вложились прямо, я бы даже сказал!

Потом мне не понравилось, что я вообще там написал. Мне прислали свёрстанный макет после двух корректоров, чтобы я его проглядел и сказал, что всё хорошо, а я принялся проверять и переписывать. «Ну эй, — сказало издательство обиженно, — теперь же перевёрстывать надо!» Говорят, что всегда можно что-то ещё улучшить, но идеала достичь нельзя и стоит остановиться на том, что просто достаточно хорошо — и я с этим выражением согласен. Только до «достаточно хорошо» тоже нужно дойти, а я ещё не дошел. И поэтому получился следующий вариант макета.

Потом мне не понравилась обложка. Точнее, черновик очень понравился, потому что я сам его делал, а вот дальше пошло тяжелее. Слава богу, с иллюстрацией с сенбернаром всё хорошо, она у меня была уже давно готова. Так давно, что я забыл, кто её автор, и не смог его найти. Я нашёл всех авторов всех иллюстраций, которые когда-либо в жизни заказывал. Всех. Но не этой. Сенбернар пера неизвестного художника.

Но помимо сенбернара на обложке должны были быть очки. В своём черновике я схематично изобразил очки, а дизайнер издательства решил превратить эту схематичность в концепцию. Он сказал, что мы можем оставить очки в том набросочном виде, как я прислал, то есть кособокими дрожащими линиями — и это будет практически современное искусство. Наивный. Он же не знал, что мне нужны были очки в точности из моей головы.

Поэтому некоторое время издательство метало в меня разными очками, то есть макетами обложки, но всё было не то. Под конец я взвыл, нашел проверенного иллюстратора и мы стремительно нарисовали очки из моей головы. Отчасти буквально, потому что это были прям мои очки — те, из под которых я сейчас с удовольствием смотрю на ваши изумлённые лица с признаками лёгкого отвращения к автору.

После чего мне не понравилось, как свёрстаны текст на обложке и корешке и цитаты на задней стороне.

Кажется, единственное, чего я не касался — это оттенок желтого цвета обложки, этот сразу получился идеальный. Поэтому теперь в книге вообще всё так, как я хочу. Что ж, отчасти ради этого всё и затевалось.

Но история была бы не история, если бы не.

Когда из типографии пришёл первый тираж, мне написал главред издательства и сказал, что всё отлично, но.

Тут такое дело, Глеб.

Во всех местах, где есть прямая речь в кавычках, закрывающая кавычка смещается на полстроки вниз. Парит в межстрочном пространстве. Низвергается в интерлиньяж. А таких мест в книг всего-то семьсот тридцать два. Макет нормальный, а на печати вот, аномалия.

Вынужден процитировать сам себя, но я в тот момент даже очки снял. Потому что думать лучше без очков.

Ну ёксель-моксель. Хорошо, что у нас схема с малыми тиражами, а не сразу с тыщей штук. Так у нас появился ограниченный первый тираж, книги из которого прямо сразу можно записывать в букинистические редкости и охотиться за ними по всему миру. Если читателю достался такой экземпляр, значит, он потенциально состоятельный коллекционер. А если со мной ещё что-нибудь случится, тогда их цена вообще должна резко подскочить! По крайней мере, мне приятно так думать.

В общем, как вы поняли, работать со мной — одно удовольствие. Если вдруг вам понадобится издать книгу или что-то написать с определенным уровнем скрупулёзности — вы знаете, к кому обратиться. Буду ваш шмуцтитулярный советник.