Сижу как-то в Анталии на пляже, а напротив меня — женщина, бюстгальтер сняла и так вот без него и сидит.
Я два дня терпел, а на третий говорю:
— Чего это вы так вот с голыми этими сидите?
— Вам с голой грудью можно, а мне нельзя?
— Но мы, мужики, на пляже все с голой грудью.
— Вот и я тоже, а вы что хотели?
— Я, — говорю, — хочу, чтобы вы их прикрыли.
— А что, они у меня такие плохие?
— Нет, — говорю, — просто они меня от моря отвлекают.
— Вы, мужчина, странный какой-то, это же топлес.
— Какой, — говорю, — ещё топлес? Сняла бюстгальтер, а виноват какой-то топлес.
— Мужчина, вы что, только что с ветки слезли? Вон ещё женщины топлес сидят, и никто не возмущается.
— Тогда и всё остальное снимите.
«Ладно», — думаю. На другой день прихожу на пляж, а она уже там лежит вместе со своим топлесом. Я рубашку снял, брюки снял, плавки снял, остался в одной белой кепке.
— Какой топлес? Это не топлес, это — голая задница.
— Вам можно, а мне нельзя?
— Я не голая, я в трусах.
— Я тоже в кепке. Хотите, ещё шлёпанцы надену?
— При чём здесь шлёпанцы, если у вас всё остальное голое?
— А что, — говорю, — я плохо выгляжу?
— Вы меня от моря отвлекаете.
— Как же не смотреть, если это возмутительно. Почему вы в одной кепке?
— Для красоты. Вот я зимой разденусь перед мужчиной, и все увидят, какая у меня загорелая грудь.
— Ага, — говорю, — А я, значит, должен всю зиму в темноте раздеваться?
— Мне-то — да, а женщины обижаются.
— На то, что не весь загорелый. Я в прошлом году перед одной разделся, она посмотрела и говорит: «Смотреть противно».
— Может, она о чём-то другом?
— Не было там ничего другого.
— А потому, что незагорелый. Вот вам сейчас на меня смотреть противно?
— Ну вот, а когда загорю, вообще глаз не оторвёшь. Как от вашей груди.
— А вас никто и не отрывает.
В общем, мы с ней уже пять лет вместе загораем. Она — с голой грудью, а я — в кепке. Но в одной постели.
(с) Неподражаемый Леон Измайлов.
