Есть у меня двоюродная тетя Катя, очень предприимчивая женщина. В 90-ые работала на бандитов, ничего криминального, только около. Была матерью одиночкой, растила сына сама, но встретила Изю на работе. И создали ячейку общества.
Изя был тоже был очень предприимчивый. Хотя он очень любил уют: намывал квартиру после ремонта, готовил свои национальные разносолы, обожал сидеть дома и проводить вечера с супругой, но не прочь был и налево сходить.
Одним прекрасным днем начал Изя приходить домой сытым. Один вечер пришел, второй. Катя наготовит, все пропадает. А тут уже и каждый день сытый и по вечерам задерживается и выпимши приходит. Хотя обычно только дома виски иногда пил.
На вопросы супруги Изя загадочно водил глазами и объяснял все переговорами с деловыми партнерами в ресторанах. На увещевания, о том что вредно есть такую пищу, обещал прекратить. Но не прекращал.
А тут у него случилось желудочное расстройство, один день второй. Катя ухаживает, но ругается, я же предупреждала. Непонятно, из чего они там готовят.
Стал Изя чаще дома кушать, а как поужинает в другом месте, так медвежья болезнь нападает.
- Действительно, говорит, непонятно чем кормят меня, - возмущался Изя супруге - зачем это надо. Ведь ты милая всегда все свежее, все самое лучшее для меня.
В течении месяца и прекратил свои походы. Каждый вечер как штык, дома. Спаслась ячейка общества. А помог старый добрый пурген в чай.
Главной премьерой вечера стал огромный 116-дюймовый телевизор Hisense 116UX. Удивляли гостей не только размеры экрана — компания решила отказаться от привычной презентации.
Технологии на языке искусства
Новую линейку телевизоров компания представила в формате арт-галереи. Вместо привычных стендов — тематические инсталляции, вместо списка характеристик — пространство, где технологии можно увидеть и услышать.
Все это — чтобы показать, насколько яркими и живыми могут быть цвета, как выглядит глубокий черный и на что способна встроенная акустика. Над экранами разместили большие художественные полотна, которые продолжали происходящее на дисплеях.
Новые модели от Hisense
На презентации продемонстрировали несколько моделей новой линейки — UR8S, UR9S и флагманский Hisense 116UX.
Особенность новинок — технология RGB MiniLED. Теперь телевизор точнее управляет цветом и светом, поэтому изображение выглядит ярче, контрастнее и естественнее.
Менеджер по продуктам ТВ- и аудиокатегории Hisense Шон Ли:
«Запуск технологии RGB Mini-LED на российском рынке является новым этапом в развитии Hisense. Мы задали новый стандарт визуального опыта, который уже получил признание на глобальном уровне».
Больше всего внимания собрал Hisense 116UX. Это телевизор с трехметровой диагональю. На таком экране особенно хорошо заметны детали: яркие сцены остаются насыщенными, темные — глубокими, а изображение выглядит объемным и живым. За качество картинки отвечает фирменный процессор Hisense, а встроенная многоканальная акустика создает эффект домашнего кинотеатра без дополнительных колонок.
Вместо лекций — живое общение
Для любителей игр организовали отдельную зону. К телевизорам подключили консоли, чтобы гости могли проверить, как новинки ведут себя в динамике.
Организаторы отказались и от длинных технических презентаций. Гости переходили между зонами, сравнивали модели, задавали вопросы специалистам и тестировали телевизоры в удобном для себя темпе.
Линейка уже поступила в продажу. Доступны модели UR8S в нескольких размерах экрана, серия UR9S и флагманский 116UX. Телевизоры можно приобрести у крупных российских ритейлеров и на популярных маркетплейсах.
В ноябре 2025 года Сургут содрогнулся от новостей из политехнического колледжа. Сорок пять подростков — чьих-то детей, пришедших на пары, — вместо знаний получили путевку на больничную койку в инфекционное отделение. Диагноз — острая кишечная инфекция, норовирус. Причина — обед в местной столовой.
Когда Роспотребнадзор и следователи СК вскрыли этот нарыв, общественность ахнула. Чужие технологические карты, полное отсутствие контроля, повара без медицинских книжек и мясо неизвестного происхождения. Студенты в локальных чатах годами кричали о том, что еда в столовой напоминает отходы, а местное издание «Муксун.fm» прямо процитировало страшную реальность учащихся: «В супе — опарыш».
Казалось бы, после такого фирма-отравитель должна с треском вылететь с рынка, а её бенефициары — навсегда забыть дорогу к бюджетным миллионам. Но в удивительном мире сургутского госзаказа законы логики и базовой человеческой морали, похоже, бессильны перед семейным бизнесом Шикула.
Семейный подряд на детских желудках
Александр Васильевич Шикула — имя в ХМАО известное. Это настоящий патриарх местного рынка социального питания. Его ИП и подконтрольное ООО «Вкуснодей» за годы работы переварили сотни муниципальных контрактов на общую сумму, приближающуюся к миллиарду рублей. Когда к его компаниям стали возникать вопросы (например, после отравления школьников в Белом Яру еще в 2016 году), на горизонте очень вовремя появилось ООО «Радуга Вкуса». Сегодня ей руководит Анастасия Шикула.
Схема «семейного подряда» идеальна: пока одна фирма отбивается от проверок или сидит на карантине, другая — чистая и обновленная — заходит на новые лоты. Меняются вывески, но не подходы к качеству. И, что самое удивительное, не меняется благосклонность местных чиновников, распределяющих бюджетные потоки.
Когда опарыш — не аргумент
Самое циничное в этой истории — то, как устроена система государственных закупок. Для чиновников, заседающих в конкурсных комиссиях, черви в тарелке у ребенка, систематические нарушения СанПиН и даже приостановка деятельности судом на 90 суток — это лишь «досадные административные нюансы».
Вы думали, что после массового отравления контракты со всеми структурами этой семьи автоматически расторгнуты, а сами компании внесены в черный список? Как бы не так. Юридически ООО «Вкуснодей» и ООО «Радуга Вкуса» — разные лица. А значит, пока дети пьют антибиотики, другие школы города продолжают кормить по контрактам тех же самых людей. Отравление детей и даже судебные тяжбы — не аргумент для расторжения контракта, если документы заполнены правильно.
Непрозрачные тендеры и тишина в кабинетах
Как получается, что из года в год сотни миллионов рублей на питание детей уходят структурам, к которым у Роспотребнадзора накопились тома претензий? Ответ кроется в самой процедуре тендеров. Система госзакупок в сфере питания в регионе давно превратилась в закрытый клуб для «своих». Критерии отбора непрозрачны, а побеждает зачастую тот, кто просто сильнее сбивает цену — иногда ниже порога рентабельности. За счет чего потом компенсируют этот демпинг? Правильно: за счет экономии на антисептиках, свежем мясе и зарплатах квалифицированному персоналу.
Такое упорное, граничащее со слепотой долготерпение со стороны местных властей невольно наводит на некоторые нехорошие мысли. Когда бизнесмен годами осваивает миллиарды, регулярно поставляя в детские учреждения некачественную еду, а чиновники продолжают подписывать акты приемки и закрывать глаза на жалобы родителей — это уже не просто халатность. Это пахнет устойчивым, хорошо смазанным коррупционным механизмом, где здоровье детей выступает разменной монетой в чьем-то карманном интересе.
Дело об отравлении в Сургуте сейчас находится на контроле у председателя СКР Александра Бастрыкина. Хочется надеяться, что следователи изучат не только кастрюли на пищеблоке колледжа, но и финансовые потоки бенефициаров, а также заглянут в кабинеты тех, кто эти контракты подписывал. В конце концов, безопасность детей — это вопрос не только гигиены, но и государственной безопасности.
Ну, я бы с удовольствием поддержал рублем такое начинание, но при определенных условиях. Например, есть ресторан или кафешка "Говножуйка", где порция еды и, например, стакан пива стоят 1000 рублей, заказ принимает официант и он же его приносит за столик и потом уносит посуду. А рядом открывается заведение "Самообслужуйка", где официантов нет, но аналогичные по качеству и количеству порция еды и стакан пива стоят 900 рублей (ибо экономия на персонале), посетитель сам делает заказ за стойкой бармена или администратора (а то и вовсе на терминале), забирает на стойке выдачи и туда же потом уносит грязную посуду. Наверняка изрядная часть посетителей "Говножуйки" захотела бы сэкономить и стала бы посещать "Самообслужуйку".
Издержки работы или вайб за баром.Новая история в копилку. Ничего не предвещало кринжа до того момента, как за стойку не село два не чаладых малавека. Классика. Чутка помятые, средних лет уже с соответствующем шлейфом и «огненным» дыханием. Ничего нового: улыбнулись, поприветствовали и делаем работу. Одна 50-точка и соточка. Уже на момент оглашения хотений ощущалось... Что беседа потом пойдет в чат подруг и эмоциональный рассказ для поваров.
Началось с того, что мужчина начал бороться с дымом от дым-машины, говоря: «Какой ужас. Отвратительно. Фу. Как так можно». Океееей. То есть то, что бар находится рядом со сценой, это не смутило? — Девушка, ну вот зачем тут дым? А музыка почему играет так громко? Не сдержалась. На мгновение мое лицо стало напоминать мем с удивлённым Пикачу, прежде чем улыбнуться. На мое логичное объяснение, мол, это бар, тут такая атмосфера, посмотрели как на дурную. Возмущённые вопросы по поводу цен на алкоголь стали проходить мимо ушей уже давно, но один из гостей явно старался переубедить меня. Чтоб вы понимали, один гость был весь такой хихи хаха, а другой как раз таки испытывал мое миролюбие на выдержку, грозясь налоговой за цены и в общем негадуя из-за атмосферы, попутно уклоняясь от друга, кой постоянно пытался его тормошить. К сути. Вопрос был задан в лоб. “ ты рожала ?“ – а к чему вопрос, разрешите поинтересоваться
“ я могу тебя осмотреть. Провести осмотр. Хочешь я тебя посмотрю? ” Уже более энергично говорил бубнелка, оглядывая меня с ног до головы. Пикачу. Пикачу. Пикачу. –В смысле?
“ я фельдшер–акушер. Можешь прийти ко мне, посмотрю тебя. Возьми номерок " Глаза заблестели уже явно не от стопочки, как и губы облизывались не от сухости, пристально смотря на меня. В моменте мужчина даже перевалился за барную стойку, оглядывая меня с ног до головы ( у меня юбка в пол. Все прикрыто и без вырезов ) “ ну дай я хотя бы на тебя так посмотрю... Ты не бойся меня... Кстати, я знаю что у тебя никого давно не было. Я вижу это. Тебе нужно много мужчин, но у тебя никого нет, ты боишься ... Не нужно боятся. “ так несколько раз. И все зыркает. После этого его друг особенно активно начал балаболить " он прав. Он правду ведь сказал? Дааа. Правду сказал. " В общем и целом, ушли только тогда когда поняли, что дальнейший диалог в подобном тоне и с такой темой вести не намерена.
Как-нибудь расскажу как меня с работы серб поджидал, стараясь увести к себе домой. Извините за внимание.
Статья написана на основе интервью с Евгением Кузьминым, владельцем сети кондитерских «Варина мама» в Воронеже.
В 2012 году я начал заниматься предпринимательством. Искал себя, пробовал разные направления, не всё получалось, не всё было просто. И в какой-то момент стало понятно, что семье нужны дополнительные заработки. Жена Ирина, кондитер по образованию, до этого пекла торты в качестве хобби. Мы решили, что она будет делать их на заказ, чтобы помочь семейному бюджету.
Сделали группу во ВКонтакте, завели аккаунты в других соцсетях, сами собрали небольшой сайт, научились настраивать рекламу. Ирина пекла дома, я развозил. Заказов становилось всё больше, дома это продолжаться уже не могло. В соседнем подъезде сняли нежилое помещение на первом этаже, можно сказать, однушку, поставили простенькое бытовое оборудование и стали готовить там.
Потом снова стало тесно, захотелось торговый зал с витриной и продавцом. Сняли ещё одно небольшое помещение, своими силами сделали ремонт. А дальше переехали в производственное помещение на 250 квадратных метров, для этого пришлось найти деньги, часть заёмных, часть выручили с продажи имущества. Открыли первую кондитерскую в центре города, но управлять ей удалённо оказалось неудобно, и дальше мы стали развиваться через партнёров. В 2020 году, в пандемию, искали новые направления и попали в торговые сети.
Сегодня у нас пять кондитерских в Воронеже, производство полного цикла, поставки в Перекрёсток и Магнит, около 40 человек в команде. В прошлом году производство перешагнуло 60 миллионов рублей оборота, со всей сетью партнёрских кондитерских — около 100 миллионов. По сути, у нас три источника выручки: заказные торты, продажи в кондитерских и поставки в сети. Каждое направление даёт примерно треть оборота, и дорожим мы всеми тремя.
Расскажу, как всё это устроено сейчас.
Одно производство на три направления
Производство у нас полного цикла. Поставщики везут сырьё: муку, сахар, сливки, творожный сыр. Из этого мы сами варим конфитюры, делаем кремы, печём бисквиты. Всё дробится на несколько этапов. Сначала выпечной цех, где всё отпекается. Потом сборка, где собирают торты и десерты. И этап декора, где это украшается.
Что важно, производство одно на все три направления. Печём для всех на одних и тех же печах, кремы делаем одни, бисквиты собирают одни и те же люди. Бизнес-процессы расходятся только на этапе декора: одни декораторы украшают заказные торты по фото от клиента, другие делают витринные и для сетей.
На производстве работает 20–25 человек из 40 по всей сети. Это пекари, кондитеры, декораторы, есть скульптор, есть менеджеры, продавцы, водители, директор. Коллектив у нас женский и молодой, поэтому текучка чаще всего происходит, когда люди уходят в декрет. Мы это называем «радостный повод». Последние полтора года искать сотрудников было сложно, на закрытие вакансии могло уходить больше месяца, тогда как раньше хватало недели. Сейчас, кажется, рынок труда насытился, искать стало легче. Не знаю, с чем это связано, возможно, кто-то закрывается.
Само производство, это отдельная история по деньгам. Когда мы его запускали в 2016 году, всё вышло около пяти миллионов рублей. Но это было десять лет назад, с тех пор постоянно докупаем оборудование, что-то меняем. Если сейчас запускать такое же производство с нуля, нужно закладывать около 20 миллионов: на ремонт, коммуникации, оборудование. Вентиляция, электричество, печи, холодильники, всё это дорого.
Как мы конкурируем с домашними кондитерами
Заказы, это самое рентабельное наше направление, продукция дорогая и индивидуальная. Заявки приходят в основном через ВКонтакте, ещё через мессенджеры, и иногда люди просто заезжают на производство. Когда заказ приходит, менеджер берёт его в работу и передаёт в производство. Дальше отпекаются бисквиты, собирается торт, выравнивается, декорируется по фото клиента и отдаётся заказчику. При необходимости делаем доставку.
Конфликты с заказчиками, это постоянная история. Наше любимое возражение: «розовый был недостаточно розовый». Человек скидывает фотографию, говорит: «Хочу такой». На его телефоне цвет один, а на декораторском экране другой. Декоратор делает по своему экрану, а клиент видит результат и считает, что цвет не тот. Если мы признаём свою вину, возвращаем деньги, вплоть до полной суммы заказа. А если понимаем, что человек просто необъективный или неадекватный, отказываемся работать с ним дальше.
Раньше мы такого негатива боялись, но со временем выяснилось, что отзывы странных женщин в интернете на наши продажи никак не влияют.
Многие думают, что самозанятая мама, которая печёт торты дома, сделает дешевле, чем мы. На самом деле наоборот, у любой такой мамы торт заказать дороже. Мы покупаем сырьё крупными партиями, тоннами, а они берут килограммами в розницу. Сырьё то же самое, но у нас на отдельные позиции цена в два раза меньше. С точки зрения организации им, конечно, проще: не нужны ни СанПин, ни лабораторные анализы образцов, ни сертификаты. Зато по стоимости сырья с нами они потягаться не могут. И клиент у нас разный: к нам идут за стабильностью и качеством, а к ним за чем-то другим, я не знаю за чем. За натуральностью, может быть.
Праздники для нас, это пики: Пасха, Новый год, 8 марта, 14 февраля. К ним мы готовимся заранее, замораживаем то, что хорошо переносит заморозку. Любой муссовый торт без заморозки в принципе не сделать, пористые структуры от цикла заморозки только выигрывают. А на особенно загруженные праздники появляются ночные смены, просим сотрудников брать дополнительные.
Смотрите, какой разрез)
Экономика одной точки
Кондитерских у нас пять. Одна в центре города наша собственная, остальные находятся в спальных районах и работают по партнёрской модели. Партнёр заходит со своими инвестициями, открывает кондитерскую под нашей вывеской и сам ей управляет, а наша задача, стабильно поставлять туда продукцию. То есть продукция наша, а управление партнёра. К этой схеме мы пришли после того, как открыли первую кондитерскую в центре и поняли, что управлять точкой удалённо неудобно.
Одна точка в центре наша, остальные открыли партнёры под нашей вывеской
Хорошая кондитерская делает оборот около миллиона рублей в месяц. Из них примерно 20% дают напитки, это кофе, чай и прочее, а остальные 80% приходятся на продукцию. По расходам картина такая:
Те самые 80% оборота. Напитки добирают остальное]
Цифры примерные, посчитаны от оборота около миллиона. Рентабельность мы считаем общую, а не по каждой статье
Точка в спальном районе рассчитана на местных жителей, а в центре расчёт на тех, кто проходит мимо, плюс люди заезжают за своими заказами. Логика разная, а оборот сопоставимый.
Как попали в Перекрёсток и Магнит
В 2020 году была пандемия, по обычным каналам пошла просадочка, и мы стали искать новые направления. Как раз тогда наше областное министерство предпринимательства проводило торгово-закупочную сессию, это формат, где небольшие местные производители знакомятся с торговыми сетями. Там я познакомился с представителем Перекрёстка. Они как раз были настроены работать с местными, мы передали им образцы, всё понравилось, и дело пошло.
Через какое-то время мне сам позвонил Магнит: «Здравствуйте, это из Магнита, мы хотим ваши торты». Линейку, которую мы отработали для Перекрёстка, продали и в Магнит. Звонили потом и из Ленты, и из Окей, и из Ашана, но мы их по объёмам уже не вывезем, поэтому отказались. Сейчас наши торты стоят в 13 Перекрёстках Воронежа, 10 Перекрёстках в Липецке, и в Магнитах формата гипермаркет, тех, что находятся в Ашанах.
Для сетей мы разработали отдельную линейку, этих тортов нет в наших кондитерских. У сетей свои требования по весу, по стоимости, по внешнему виду, мы под них и подстроились. Поставки идут четыре раза в неделю, срок годности у торта пять суток. Логистика целиком на нас, везём в каждый магазин отдельно. Бывает, что в магазин нужно привезти один торт за 350 рублей, вот это, конечно, не очень выгодно. Но в целом направление рентабельное.
Заказ от сети приходит автоматически. У них работает система, которую они называют автозаказ, насколько я понимаю, какая-то нейросеть считает прогноз продаж и сама формирует заявку. Эту заявку мы обязаны выполнить, а если что-то не привозим, нас могут оштрафовать. Суммы небольшие, в районе трёх тысяч рублей, но всё равно неприятно.
Когда у нас появились поставки в сети, выяснилось, что нужно работать с большим объёмом документов. Каждому контрагенту надо выставить счёт на оплату, сделать акт, накладную, УПД. Наша основная учётная система заточена под производство, она хорошо ведёт склады, но с документооборотом в ней работать неудобно. Поэтому для этой задачи мы взяли МойСклад. Завели в нём номенклатуру тортов для сетей и контрагентов, и теперь каждая поставка оформляется как реализация сразу со всеми нужными документами. Весь документооборот с Перекрёстком, Магнитом и остальными идёт через МойСклад.
Восемь лет без рекламного бюджета
Денег на рекламу мы не тратим вообще. Работаем на репутации и на соцсетях, и такого понятия, как маркетинговый бюджет, у нас нет уже лет восемь. После блокировок нам, по сути, остался только ВКонтакте, и так вышло, что группа у нас там очень живая и раскрученная. Буквально вчера вечером выложили пост, а сегодня с утра смотрю, там по 100–130 тысяч просмотров. Бывает по-разному, иногда пять-шесть тысяч, а иногда вот столько. Но основной поток покупателей идёт именно оттуда.
Перед праздниками мы проводим конкурсы. Прямую рекламу постов не покупаем, а конкурсами просто раскачиваем интерес перед пиками, чтобы было больше охватов и просмотров. Это, в общем-то, и весь наш маркетинг.
Программы лояльности у нас тоже нет. Долгие годы спрос превышал предложение, по заказам и по рознице мы зачастую не успевали закрыть все запросы, которые к нам приходили, и удерживать клиента дополнительно смысла не было. Сейчас, в этом году, я к программе лояльности начинаю присматриваться, потому что поведение покупателей изменилось.
Почему 2026-й идёт тяжело
Тяжёлым этот год делают две вещи.
Первая, это подорожание сырья. Молочка, какао, шоколад, сливочное масло, всё росло в цене, причём пугающе быстро. Буквально с каждой новой поставкой нам привозили новые цены, была даже лёгкая паника. Сильнее всего по себестоимости бьёт именно молочное сырьё: сливки, творожный сыр, масло. Цены мы поднимали, люди возмущались, а мы оправдывались.
Вторая, налоги. Нам ввели новые налоги, и эти 10% мы заложили в стоимость продукции. А примерно в это же время покупательная способность упала почти на 20%. Получается, что себестоимость растёт, а покупают меньше. Общая рентабельность у нас сейчас около 15%, и это в моменте, при самой аккуратной работе. Раньше было лучше.
Поэтому этот год для нас, это время, когда мы пересматриваем то, что годами работало само собой: думаем про программу лояльности, внимательнее считаем направления, ищем, где можно сэкономить без потери качества.
Сейчас, когда покупатель приходит реже, выручают как раз три направления сразу. Где-то проседает сильнее, где-то нет. А что будем делать дальше, посмотрим уже по ситуации.
Мы ведем блог для малого бизнеса. Рассказываем новости для предпринимателей, ошибки и лайфхаки в учете, инструменты продвижения, обновления сервиса МойСклад.
![Те самые 80% оборота. Напитки добирают остальное]](https://cs20.pikabu.ru/s/2026/07/01/09/6vksob5v.jpg)
