"Позволю себе причины переворота, обусловливавшие его и вызвавшие, разбить на четыре категории: к первой и самой главной категории я отношу чрезмерное усиление влияния тёмных безответственных сил, окружавших и завладевших волею и мыслью Верховной власти.
Влияние Распутина и всего кружка, окружавшего Императрицу Александру Фёдоровну, а через неё - на всю политику Верховной власти и Правительства возросло до небывалых пределов.
Я не обинуясь (устар., не задумываясь, не сомневаясь, без колебаний) утверждаю, что кружок этот, несомненно, находился под воздействием нашего врага и служил интересам Германии. Иначе нельзя себе объяснить беспричинного удаления действительно полезных государственных деятелей, которые в 1915 году, после погрома в Галиции, были призваны к власти в силу требования общественного мнения, и которые, при известном разумном направлении своей деятельности, в полном согласии с общественными силами страны могли бы, несомненно, довести страну до победы. Стоило появится на высшем государственном посту талантливому и честному деятелю, как сейчас же из Распутинских сфер начиналось на него гонение, и он бывал удаляем со стремительной быстротой и без объяснения причин. А если такое лицо имело несчастье сделаться популярным в общественных кругах, то участь его была заранее предрешена. В тяжёлые дни народной войны залог её успеха, конечно, заключался в стройной организации всех факторов, обслуживающих потребности борьбы с врагом. Для врага не менее боеспособной армии была опасна правильна организация тыла, общее воодушевлении вера народа в своих вождей. А между тем, мы все видели, что все это последовательно разрушалось. Чьей-то невидимую рукой упорно, всеми возможными способами, вносилось в народ взаимное раздражение и недоверие, и все попытки соединить правящие круги с обществом терпели неизбежную неудачу. Кому же это было на руку? Только Германии. Кто руководил такой преступной политикой? Распутинский кружок. Связь и аналогия стремлений настолько логически очевидна, что сомнений во взаимосвязи германского штаба и Распутинского кружка для меня, по крайней мере, нет: это не подлежит никакому сомнению.
Германский Император предпринимал и другие шаги, чтобы привлечь на свою сторону видных общественных деятелей. Он подсылал к ним разных предателей России из пленных и оставшихся добровольно в Германии русских, в целях убедить заключить сепаратный мир. И я подвергся такому нападению, но после принятых мною сразу крутых мер эти попытки больше не повторялись.
Это трагическое явление, выросшее на почве печальной русской действительности, сложное, тёмное и недостаточно изученное - в результате оказалось гибельным для Православной церкви и для Царствующей династии, а главным образом для государства, потому что оно растлило народную душу и народные верования.
Подробные обстоятельства этой категории причин настолько мрачны и так гибельно отозвались на всех сторонах государственной жизни, что им, для полного освещения, необходимо было бы посвятить отдельную монографию, основанную на действительных фактах, так как в общих чертах охарактеризовать это явление является крайне трудным, не ссылаясь на ряд подробностей и мелких, но важных фактов.
Тем не менее, однако, несмотря на все тормозы этой категории причин, жизненность производительных сил страны и её творческих сил подтверждаются теми фактами, которые я изложил в первой части своей работы.
Сумели же общественные организации, в виде земского и городского союзов, поставить на должную высоту санитарную часть армии, сумели же общественные элементы, призванные для этого, хотя и поздно, но снабдить Армию нашу снарядами и предметами боевого и иного снаряжения. Несмотря на кажущуюся разруху и общее недовольство, они всё же исполнили данную им задачу. Не есть ли это блестящее доказательство того, что огромный запас государственной энергии, которая таится в русском народе, проявляется блестяще там, где ему оказывают должное доверие и где в достаточной степени его организуют и пользуются плодами его богатого творчества.
Вторая категория причин, обусловивших наше государственное крушение, заключается в том, что неумелые и несогласованные распоряжения власти привели к окончательной разрухе экономических условий условий жизни населения, оставшегося в тылу, главным образом, расстроился транспорт, за сим финансы, обнаружилась общая бесхозяйственность, отсутствие достаточной заботливости о пленных и раненых, выходящих из лазаретов, не создана была организация борьбы с возрастающей спекуляцией, которая сама по себе есть явление отрицательное и которая вызвала небывалое вздорожание предметов первой необходимости.
К этой категории причин нужно прибавить необыкновенно интенсивную немецкую агитацию, ведущуюся на немецкое золото, которой не было противопоставлено разумно организованной пропаганды на русские деньги, в целях парализования того губительного влияния, которое этой агитацией оказывалось в ущерб развитию и поднятию в высшей мере патриотического чувства.
К третьей категории причин, вызвавших легкость, с которой совершился переворот, я отношу начавшееся разложение Армии, о котором я только что говорил.
Наконец, четвёртая причина революции была чрезвычайная и во всём двойственность правительственной внутренней политики.
Эта система иметь два лика донельзя раздражала русское общество, так как никто заранее не знал, как поступит завтра Правительство, так ли как сегодня или совсем наоборот. В искренность заявления правительства русское общество поэтому перестало верить, зная, что оно меняло свой курс с поразительной лёгкостью. Так было с обращением к полякам, с отношением к Государственной думе с одной стороны будто бы благожелательным, с другой явно враждебным. Так было с рядом существенных вопросов, уже мною перечисленных.
Все эти явления, вызвавшие негодование, одновременно подтачивали доверие страны к государственной власти, не умеющей наладить государственную жизнь, и лишали уверенности в завтрашнем дне и в победном исходе кампании.
Я утверждаю, что при совокупности этих причин, если бы и не было революции, война всё равно была бы проиграна и был бы по всей вероятности заключён сепаратный мир, быть может не в Брест-Литовске, а где-нибудь в другом месте, но, вероятно, ещё более позорный, ибо результатом его являлось бы экономическое владычество Германии над Россией."
