juliananaveki

Яна Алексеевна Воробьёва, адвокат, член Московской областной коллегии адвокатов, руководитель центра профессиональной подготовки МОКА, эксперт адвокатской палаты Московской области, профессию юриста выбрала случайно. Нравилась специальность учителя. Но для преподавания математики, которая у нее лучше всего шла, надо было знать ещё и физику, а Яна ее не любила. Поэтому думала стать учителем истории. А в целом, просто девочке хотелось быть педагогом. — Наверное, у вас был какой-то позитивный образ, на который вы равнялись?
— Да, я до сих пор благодарна моей первой учительнице — Светлане Константиновне Загребиной, именно она привила любовь к учёбе. Мы до сих пор с ней общаемся.
— А на юридический вы тоже там поступали?
— Да, но прежде я после 9 класса поступила в юридический колледж — за компанию с подругой. И меня на 2-м курсе отчислили за академическую задолженность. Я на тот момент работала, чтобы оплачивать обучение, накопилось много прогулов, пришлось брать академический отпуск. Через год восстановилась и закончила колледж. Только потом был вуз — Кировский филиал Московского государственного юридического университета. Поначалу не понимала, что это и зачем оно мне нужно. Нравиться стало где-то с 3-го курса, когда появились специальные дисциплины и началась практика. Только тогда я поняла, что хочу стать юристом.
— А как вы брали направление юридической специализации?
— К уголовному праву у меня большой любви никогда не было, поэтому остановилась на семейном и гражданском праве. Может быть, потому что оно гибкое, в отличие от уголовного, его можно трактовать и так и сяк.
— Как часто вам удаётся трактовать одно и то же, но по-разному, в зависимости от ситуации?
— Да постоянно. В этом и заключается моя работа. Мы все понимаем, как нельзя делать — это прописано в законе. А вот как можно — тут уже открывается широкое поле для деятельности, юристу — карты в руки.
— Какой у вас стаж в профессии?
— В юриспруденции я с 2008 года. А преподавательской деятельностью занимаюсь с 2013 года — сказалась, наверное, тяга к педагогике. Статус адвоката получила в 2016 году.
— Как вы нашли работу, поделитесь секретом.
— Молодому юристу, выпускнику юрфака или профильного вуза, начать работать по специальности очень сложно, везде нужны люди с опытом. Поэтому надо очень постараться, чтобы тебя куда-то взяли, приняли. На тот момент мы с супругом уже переехали в Москву (его пригласили сюда работать). Я сначала работала секретарём, затем — помощником юриста в коммерческих компаниях, не связанных непосредственно с юриспруденцией. После этого ушла в консалтинг, а затем — в адвокатуру.
— Специалисты говорят, что с юриспруденцией, в той или иной степени, связаны все люди. Как, впрочем, и с педагогикой, и с экономикой. Насколько это правда?
— Я убеждена, что юридическое образование должно быть у всех людей. Все мы ежедневно и по многу раз сталкиваемся с правом (или нарушением прав), когда едем на работу, идём в магазин, пользуется интернет-сервисами и пр. Но профессионально, конечно же, этими вопросами занимаются лишь немногие. И даже студенты, которые получают профильное образование на наших факультетах, часто путаются в понятиях, не совсем чётко представляя себе, что такое юриспруденция.
— А что это такое, кстати?
— Хороший вопрос. Если в общих чертах, то это «право в действии».
— Обычный человек знает о своих правах «по умолчанию» — что они есть. Точно так же каждый простой смертный может защитить себя от агрессора, отбиваясь от него руками и ногами. Но если его научить всем тонкостям этого дела, он будет подобен профессиональному бойцу, способному без труда справиться даже не с одним, а несколькими нападающими. Кроме того, он может стать профессиональным секьюрити. Или спортсменом. Как вам такая аналогия?
— Она имеет место. Единственное, человек с базой знаний и умений «по умолчанию» никогда не продемонстрирует каких-либо высот и достижений. На это способен только тот, кого долго и с пристрастием обучали профессионалы своего дела.
— Какие достижения бывают у спортсмена — это понятно: рекорды, победы на соревнованиях, медали, титулы. А у юриста?
— Тоже победы, но в судах, спорах. У них тоже есть свои регалии — должности, степени, участие в каких-либо проектах, и этим всем, при желании, тоже можно меряться. Хотя не факт, что они будут объективно отражать уровень его профессионализма. Всё-таки в первую очередь люди судят по тому, в скольких процессах человек участвовал как адвокат, и сколько из них он выиграл.
— Какими делами вы занимаетесь?
— У меня особый интерес вызывают дела на стыке корпоративного и семейного права. Это вопросы раздела совместно нажитого имущества в области бизнеса. Проще говоря, я помогаю людям спроектировать свой бизнес так, чтобы потом не было мучительно больно при разводе или расторжении партнёрских отношений, когда есть риск потерять часть имущества. Также я забочусь о том, чтобы наследники моих клиентов в случае возможной гибели родителей не остались бы ни с нем. Впрочем, тут справедливы оба сценария — либо защитить наследников от бизнеса, либо бизнес от наследников.
— Если рассматривать брак как бизнес-проект, получается, брачный договор — «это ваше всё»?
— Это только одно из направлений моей деятельности. Но могу сказать, что наше общество к брачным договорам, в частности, и к семейному и наследственному планированию, в целом, не готово. Люди, в массе своей, предпочитают жить, опираясь не на трезвый рассудок, а не эмоции, идеалы, романтические представления о том, как всё должно быть. Это хорошо только до тех пор, пока они не сталкиваются с суровой действительностью. Статистика разводов удручает, вроде бы, уже пора делать определённые выводы, но… почему-то делают их далеко не все. Это странно, ведь заключить письменный договор купли-продажи машины или квартиры — дело нормальное, никто не станет отказываться от этого под предлогом «неудобно требовать от человека каких-то подписей, я ему и так доверяю». А ведь брак — не в пример более сложный процесс, но как раз тут люди почему-то полагаются на Семейный кодекс РФ, который, увы, помогает далеко не в каждой ситуации. Тем не менее, обжёгшись на молоке, некоторые стараются обезопасить себя от проблем, и всё чаще прибегают к брачным договорам.
— В сознании масс работает стереотип: если партнёр предлагает заключить такой договор, значит, он наперёд планирует что-то нехорошее, втайне вынашивает коварные планы последующего раздела имущества! Либо просто не любит и не доверяет. Брак-то должен быть таким, чтоб навеки, а какие тут могут быть сценарии развода?
— Людей, который именно так и думают, очень много, и именно они становятся моими клиентами на этапе судебного разбирательства. То есть не до того, а уже когда всё случилось.
— Сколько у вас студентов?
— Я работаю в нескольких вузах, конкретно в РосНОУ всего две группы. С одной занимаемся в рамках нотариата, с другой — конкурентного права. Ещё есть два модуля в РУДН, там мы изучаем рекламное прав, и один модуль в ВШЭ — там обсуждаем процессуальные новеллы.
— Насколько студенты, с которыми вы работаете, мотивированы, все ли хотят стать полноценными юристами, а не просто получить диплом?
— Люди разные, есть те, кто выбрал вуз, потому что его папа-мама заставили, есть те, которые при поступлении плохо понимали, зачем сюда идут, но потом распробовали и увлеклись. Есть изначально очень мотивированные. Моя задача — показать всем, что право — не только то, что написано сухим языком в законе, а очень интересная и увлекательная материя. По возможности я беру ребят с собой на судебные заседания. Очень приятно видеть, как они потом выходят оттуда с горящими глазами, восхищённо обсуждают увиденное и услышанное. После этого понимаешь, что не зря работаешь преподавателем.
— Если у вас в школе хорошо шла математика, значит, у вас всё-таки структурированное мышление. Как, по-вашему, у кого лучше получается быть юристом — у «физиков» или «лириков», гуманитариев или технарей?
— Юриспруденция очень многогранна, и каждый может найти в ней себя и выбрать занятие по себе. Можно работать с бумагами, даже не общаясь с людьми, если ты какой-нибудь социофоб-интроверт. А можно выступать в судах, привлекая внимание сотен глаз, завоёвывать сердца людей и за счёт этого выигрывать дела. Понятно, что у всех склад ума и структура мышления разные, но такое бывает в разных профессиях. Есть люди, которые сидят в компаниях и занимаются исключительно подготовкой договоров, некоторым как раз такая работа по душе. Но другим важно личное общение, более того, им эти бумажки совсем не интересны. Кстати, адвокаты по уголовным делам часто работают в команде — у одного хорошо получается выступать, у другого — анализировать документы, вместе они дополняют друг друга.
— Вы сказали, что юридическое образование хорошо бы иметь каждому гражданину. Понятно, что это несбыточная мечта, но всё-таки, что надо изменить в школьной программе, чтобы приблизить мечту к реальности хоть на немного?
— Школьный предмет обществознание — это те самые азы, которые нужно знать всем. И если каждый будет успевать по этой дисциплине на 4 и 5, уже всё будет гораздо лучше, чем есть. По возможности, хотелось бы насытить курс обществознания практикой — например, научить школьников составлять претензии, обращения, просьбы, исковые заявления и пр.
— А не получится ли, что мы воспитаем поколение тех, кто, войдя во вкус, завалит потом мир своими претензиями и жалобами, составленными очень правильно и со знанием дела? Есть же такой феномен: человек начинает активно «качать права» именно после того, как узнает о, их наличии. И если какой-нибудь обыватель в одном случае просто сидит и возмущается, жалуясь на жизнь, то другой, который «в теме», начинает строчить требования и письма, часто по пустякам, отвлекая органы от действительно серьёзных дел. Раньше бы ученик просто сказал, что недоволен своей отметкой (пусть даже и вполне заслуженной), но если его научить, он же начнёт писать жалобы на имя директора, начальника департамента образования, министра просвещения…
— Не вижу ничего плохого в том, если люди будут знать свои права и уметь их отстаивать.
— Это да, но где та грань, за которой одно превращается в другое, а желание защитить свои права — в сутяжничество?
— Не знаю, но это всё-таки лучше правового нигилизма и дремучего невежества. Лично я, как юрист, всегда могу определить, действительно ли человека ущемили в правах, или он просто стремится привлечь к себе внимание.
— У обывателей часто возникает мысль: адвокат — это человек, который за деньги готов обелить кого угодно, даже последнего мерзавца. И это суждение только укрепляется, когда мы наблюдаем судебные процессы, на которых человека, убившего пятерых людей или ограбившего государство на миллиард рублей, отстаивает адвокат, требуя признать своего подзащитного невиновным и освободить в зале суда.
— Не могу отвечать за всех своих коллег, но напомню избитую фразу: пока не оглашён приговор, человек считается невиновным. Поэтому заранее называть его преступником и накладывать ярлыки не очень правильно. К тому же, по закону, даже самый последний злодей всё равно имеет право на защиту. Так было ещё в Древнем Риме. Любой, даже тот, кто преступил закон, всё равно остаётся человеком, и нельзя считать его защитника «адвокатом дьявола».
Я не занимаюсь уголовными делами, у меня семейные и гражданские споры, но даже здесь есть две стороны медали. И надо выслушать обе. Лично за себя могу сказать: я не сужу человека по его делам, а рассматриваю чисто юридическую сторону вопроса — если есть возможность ему помочь, помогаю, если нет — так и говорю. Но если вижу, что знание права может быть использовано во вред, то отказываюсь от этого дела.

— Яна Алексеевна, каждый юрист — это ещё и психолог, без этого никак. Но у профессиональных психологов есть такая практика — групповая терапия, когда к вам приходит сразу несколько человека из числа клиентов. Скажите, вы предпочитаете работать тет-а-тет, или с парами, группами?
— Смотря, какой запрос. Если это судебная работа, то там я взаимодействую с одной стороной. Если же вижу попытки примирения, тогда уже предпринимаю усилия, чтобы свести противоборствующие стороны и добиться консенсуса. Лучше худой мир, чем добрая война. Самое лучшее — когда запрос возникает до суда, то есть супруги приходят и говорят, что собираются расстаться, и хотят разделить имущество полюбовно и по закону. Или, ещё лучше, разводиться не собираются, но предпочитают перестраховаться на всякий случай — мало ли, что бывает в жизни, и составляют брачный договор.

Автор Вадим Иванович Мелешко
Фото из архива Яны Воробьевой

Недавно в Физическом институте им. П. Н. Лебедева Российской академии наук состоялась презентация нового отечественного 50-кубитного ионного квантового суперкомпьютера. Таким образом было публично заявлено, что наша Российская Федерация стала одной из шести стран мира (наряду с США, Китаем, Канадой, Японией и Францией), обладающими квантовыми вычислителями на 50 и более кубитов.
Как сказал по этому поводу академик РАО, выпускник Физтеха, ректор Российского нового университета Владимир Алексеевич Зернов, на нашей планете сейчас живёт более 8 миллиардов человек, но лишь ничтожная часть из них действительно понимает, как на самом деле работает квантовый компьютер. Причём,большая часть этих людей родились и получили образование в нашей стране.

Так что же из себя представляет это изделие? Постараемся хотя бы в общих чертах ответить на этот вопрос.

Напомним, что любая информациявобычном,полупроводниковом компьютере, независимо от его сложности, представлена в виде последовательности битов – минимальных единиц измерения, которые могут принимать значения 0 или 1. Сам термин бит (bit) происходит от «binarydigit», то есть «двоичная цифра» Восемь битов образуют один байт. Количество возможных комбинаций 0 и 1 в одном байте равно 256.

Работа же квантового компьютера основана на кубитах (q-бит – от «quantumbit», то есть «квантовый бит»). Их особенность в том, что они, помимо бинарного состояния 0 или 1, могут находиться в третьем, которое представляет собой нечто, одновременно и то, и другое (по принципу «кота Шрёдингера»). Сочетание кубитов позволяет на порядки увеличить количество всевозможных сочетаний, а главное – значительно повысить производительность такого компьютера.

Но сложность заключается в том, что «носителями кубитов» в квантовых компьютерах являются не полупроводниковые транзисторы, а атомы, ионы или фотоны. Конкретно созданный в ФИАН суперкомпьютериспользует ионы иттербия171, находящиеся в глубоком вакууме. Существуют также системы, использующие ионы кальция, бария и пр. По сравнению с другими, ионный компьютер менее быстрый, зато более точный, достоверный.

Как утверждают разработчики, имея всего два кубита с несколькими уровнями энергии, можно совершать целый ряд операций, переводя их с одного уровня на другой и производя таким образом различные вычисления. При этом важно помнить – квантовое состояние этой системы очень хрупкое, и чтобы его поддерживать, необходимо обеспечить особые условия – в первую очередь, глубокий вакуум, температуру, близкую к абсолютному нулю, и полную изоляцию от окружающей среды.

Что интересно, квантовый компьютер тоже может ошибаться, поэтому достоверность операций на нём никогда не равна 100%. В частности, рекорд достоверности на компьютере с использованием ионов кальция составил 99,97%. Иттербиевый квантовый компьютер гарантирует показатель в 99,98% для однокубитных операций и 96,1% для двухкубитных.

Достижение достоверности в 99,999–99,9999% будет означать, что человечество сделало шаг из сегодняшней низкоуровневой эры квантового компьютинга в эру масштабируемых квантовых компьютеров. Но пока это - лишь мечты, хотя и вполне осуществимые.

По заявлению разработчиков суперкомпьютера, всего за несколько лет учёным ФИАН удалось совершить гигантский скачок с двух кубит в 2020 году до 50 кубит в 2025 году. И абсолютно реальная цель – достичь к 2030 году масштабов в несколько сотен кубитс высокой достоверностью операций. Здесь уже кончаются физические возможности классических компьютеров и начинается совершенно иная реальность.

Разумеется, обывателя волнует, прежде всего, вопрос – а где и для чего может использоваться такой суперкомпьютер? Уж не для производства ли криптовалюты, коль скоро сегодня этим занимаются огромное количество людей по всему миру, задействовав ещё большее количество компьютеров и тратя громадное количество энергии?

На это учёные пока дают уклончивый ответ. Да, если всё будет развиваться столь же успешно, как и сейчас, в обозримом будущем квантовые суперкомпьютеры и правда смогут производить крипту в неограниченных объёмах, что, по сути, полностью обрушит её рынок. Но, на самом деле, эти слишком мелкая и низменная цель, потому что такие устройства гораздо более эффективно использовать, например, для криптографических операций, исследований в области фармацевтики (просчитывание вариантов устойчивости молекул пока ещё не существующих лекарств), химии (новые материалы), астрономии и пр. Да, и электричества они и правда будут тратить несоизмеримо меньше, чем обычные компьютеры.

Однако пока всё то - лишь в планах, и до реального, массового использования квантовых суперкомпьютеров ещё далеко. Хотя сделать их коммерчески эффективными – задача вполне реальная.

К сведению:
На сегодняшний день в Российской Федерации создано 15–20 научных групп, работающих по тематике квантовых компьютеров. В каждой из них задействовано от 20 до 50 человек, и каждая группа занимается своей проблематикой. Помимо ФИАН разработки ведут коллективы Российского квантового центра, МГУ, МИСиС, МИФМ, СПбГУ и пр. Их деятельность осуществляется в рамках дорожной карты развития высокотехнологичной области «Квантовые вычисления», координатором которой выступает Госкорпорация «Росатом».

Конкретно в ФИАН совместная лаборатория ФИАН и РКЦ, возглавляемая директором института Николаем Николаевичем Колачевским, существует уже около 10 лет. На сегодня здесь сформирован коллектив молодых и очень перспективных учёных, которым по плечу самые смелые проекты и задумки.

Автор - Вадим Иванович Мелешко

В 1995 году представители нескольких благотворительных организаций американского города Денвер, штат Колорадо, выступили с воззванием к местным гражданам, чтобы те хотя бы на один день перестали совершать насильственные действия и заменили их актами доброты. Жителям такая инициатива понравилась, и с этого момента в городе стали регулярно отмечать День спонтанного проявления доброты. То есть праздник каких-либо действий, которые являются следствием душевного порыва, экспромта, всплеска положительных эмоций, направленного на то, чтобы помочь другим людям, сделать мир добрее, светлее.

А с 2004 года этот праздник было решено сделать международным. И хотя сегодня почему-то принято говорить, будто «с запада к нам постоянно приходит нечто весьма сомнительное, деструктивное, чуждое нашим собственным традициям», думаю, это как раз тот случай, когда имеет смысл поддержать инициативу денверских благотворителей. Ведь альтруизм, заложенный в нашей природе, эволюционно направлен на сохранение всего человечества, а проявляться он может в самых разных формах.

Вот что говорят по этому поводу простые русские граждане.

Ольга Викторовна Логачёва, заведующая кафедрой экономики Института экономики, управления и финансов Российского нового университета
- Добрые дела вообще нельзя планировать, они должны исходить от сердца. А добро по расписанию – это что-то другое, ближе к работе. Правда, волонтёры занимаются добрыми делами за так, в свободное от работы время, но, я так понимаю, тут речь совсем о другом. Для меня спонтанная доброта – это, например, увидеть в магазине старушку с тяжёлыми сумками и предложить ей помочь, открыть дверь, донести до остановки, а может, даже и до дома. Или уступить место в транспорте. Когда тебя об этом просят – одно, а когда ты сама это делаешь, повинуясь благородному порыву – другое.

Дарья Савельева, студентка 1 курса колледжа при Российском государственном университете народного хозяйства имени В.И. Вернадского
- Моя специальность – «охотоведение и звероводство», поэтому я стараюсь уже сейчас помогать всем животным, которые в этом нуждаются, то есть занимаюсь зооволонтёрством. Идёшь порой, и вдруг видишь – сидит котёнок на снегу, жалобно мяукает, ну разве можно пройти мимо? Поэтому у меня дома уже есть шесть своих кошек, некоторых беру на передержку. Что же касается доброты, адресованной людям, стараюсь делать то же самое. Мне кажется, не стоит ждать, пока тебя попросят, ведь многие просто стесняются обратиться за помощью, и надо уметь видеть, кто вокруг тебя нуждается в чём-либо. Конечно, тут есть деликатный момент, связанный с масштабами помощи. Если человеку требуется, скажем, пять миллионов на операцию, я ему чисто физически не смогу дать столько. Но лучше дать, хоть сколько-нибудь, чем не дать ничего. Наше поколение часто ругают, что мы, якобы, индивидуалисты, эгоисты, думаем только о себе. Да, к сожалению, есть и такое, но среди моих сверстником много тех, кто помогает людям бескорыстно, и им просто приятно это делать. Не за деньги, и даже не за спасибо, а просто так.

Дарья Викторовна Бородаева, студентка 3 курса Института бизнес-технологий РосНОУ
- Я очень люблю делать комплименты незнакомым людям в транспорте или на улице. Это желание возникает совершенно спонтанно, но часто я захожу в метро и вижу напротив очень красивого человека, или с крутой причёской, или в необычной одежде. Или наоборот - очень грустного человека (но не сонного, потому что их тревожить нельзя!). И тогда я подхожу и говорю ей или ему что-то приятное. Или пишу в заметке на телефоне и показываю экран сидящему напротив. Достаточно пары слов, но после улыбки другого человека, твой день как будто сразу становится ярче. Это очень приятно, делать комплементы другим людям. Но, на самом деле, тут есть довольно тонкая грань, ведь внезапным порывом легко напугать человека. Нельзя льстить или навязываться, но искренний комплемент действительно способен вызвать улыбку. Не знаю, считается ли это добрым поступком, но я люблю видеть улыбки прохожих и вызывать их сама)

Даниил Елагин, студент 1 курса юридического факультета Университета прокуратуры российской Федерации
- Бабушку перевести через дорогу – это наше всё. Даже если она меня об этом не просит, но и так понятно, что ей самой трудно. Бывает и так, что идёшь по улице и видишь: стоит человек, явно – приезжий, не знает, куда пойти. Мне приятно подойти и спросить, в чём у него проблемы, не могу ли я ему чем-то помочь. Правда, если он попросит меня не просто показать, как пройти к метро, но и проехаться вместе со мной до нужного ему места, я, вполне возможно, сделаю это только если у меня будет свободное время. И вообще, спонтанные добрые дела люди совершают на так часто только потому, что слишком заняты другими делами, произвольными. Но ведь даже просто улыбнуться незнакомому человеку – это тоже добро, которое не требует каких-то сверхусилий или затрат. А ещё не стоит забывать, что настоящее добро – это когда ты что-то делаешь, не на публику, а просто чтобы было хорошо. В этом смысле полезно помогать животным, они учат бескорыстию.

Иван Костромин, студент 4 курса биолого-химического факультета Государственного гуманитарно-технологического университета
- Я тоже стараюсь помогать людям, хотя несколько раз и натыкался на откровенное недопонимание с их стороны. Например, когда выходишь из автобуса и видишь, что за тобой спускается пожилая женщина, первая реакция – подать ей руку. Кто-то реагирует с благодарностью, а кто-то, вы не поверите, отдёргивает и смотрит, как на врага. Или же так: вижу девушку с заплаканными глазами, спрашиваю, что случилось и чем я могу ей помочь. А в ответ нередко слышу что-то раздражительное, типа, «не твой дело!» Думаю, у наших людей надо развивать не только умение помогать другим, но и принимать от других бескорыстную помощь.
P.S.А что вы думаете по этому поводу?

Автор Вадим Иванович Мелешко

Сравнительно недавно, 5 мая 2014 года, президент России Владимир Владимирович Путин подписал закон №101-ФЗ, согласно которому запрещается использовать нецензурную лексику в произведениях литературы и искусства, в СМИ, во время концертов, в театральных постановках и в кино. А 1 февраля 2021 года вступили в силу поправки к закону №149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и защите информации», согласно которым социальные сети обязаны удалять противозаконный контент, в том числе и сообщения с нецензурной бранью.

Всё это говорит о том, что традиция некультурных публичных выражений в нашем государстве отнесена к разряду тех, которыми не стоит гордиться и, уж тем более, поддерживать. Как говорится, всему своё место, но материться с высокой трибуны, с телеэкрана или книжных страниц – дурной тон. Хотя в подавляющем большинстве своём люди увы, ругаются…

История умалчивает, кем и когда именно было предложено отмечать 3 февраля Всемирный день борьбы с ненормативной лексикой, однако идея эта встретила понимание и поддержку у широких масс.

Стоит отметить, что стремление к табуированию тех или иных выражений свойственно многим народам, и на эту тему написано огромное количествокниг. Вспомните, даже на нашей памяти некоторые слова, изначально, абсолютно нейтральные, вдруг приобретали значения, мягко говоря, весьма двусмысленные и неоднозначные, из-за чего их стали употреблять с большой осторожностью или вовсе избегать этого. То есть, при желании, сделать нецензурным и неприличным можно всё, что угодно – точно так же, как сделать персоной нон грата кого угодно.

Но поскольку матерные слова, хотим мы того или нет, всё равно присутствуют в нашей жизни, имеет смысл попытаться понять, что заставляет людей употреблять именно их, и как сделать так, чтобы человек начал выражаться иначе, более пристойно. А попутно выяснить, где, по мнению представителей современной молодёжи, ругаться можно, и где нельзя – если уж так пошло, что абсолютно не ругающихся в нашем обществе единицы.

Алина Карцева, студентка 2 курса Института гуманитарных наук и языковых коммуникаций Псковского государственного университета
- Можно выругаться в кругу близких людей, которые поймут это правильно. Оправдано ругаться, когда эмоциональная ситуация, происходит что-то либо со знаком плюс, либо со знаком минус. Например, выиграл человек миллион – и он кричит, не в силах сдержаться, вполне возможно, даже матом. Наступили ему в транспорте на ногу или толкнули в спину – получи ответку, если не физически, то хотя бы словесно. Это разные примеры, но на выходе одно и то же. Но если ругаться в общественном месте, это неправильно, ведь там тебя могут услышать дети. Уместно ли ругаться в университете? Нет, конечно же, но иногда эмоции и здесь захлёстывают, очень сложно выразить их как-то иначе. А вообще каждому человеку нужно учиться различать ситуации, когда что можно и когда нельзя.

Артём Лифшиц, студент 3 курса факультета международного образования Тамбовского государственного технического университета
- Каждый человек периодически попадает в такие ситуации, когда своё настроение или отношение к чему-либо можно выразить только матом. Например, когда возникает риск жизни и здоровья, или происходит что-то из ряда вон выходящее, экстренное. Скажем, идёт человек по улице, и вдруг рядом с ним падает кирпич. Или машина сбивает кого-либо. Или он падает на льду и больно ударяется. Или на него вдруг нападают какие-нибудь гопники. Тут уже мало задумываешься о том, что говоришь, вырывается само собой. Можно, конечно, либо не попадать в такие ситуации, и тогда ругаться не придётся, либо учиться выражаться без использования ненормативной лексики. Просто многие этого элементарно не умеют, и не задумываются над тем, как их слова будут восприняты другими. А вообще, насколько я знаю, люди издревле матерными словами изгоняли бесов, так что особого вреда в ругани я не вижу.

Марина Алексеева, студентка 1 курса Института бизнес-технологий Российского нового университета
- По возможности, лучше вообще обходиться без матерных слов. Но если уж люди ругаются, то это можно объяснить либо попаданием в ситуацию, когда эмоции рвутся наружу и их очень трудно сдержать, либо плохим воспитанием, когда человек просто не замечает, как в его речи проскальзывают плохие слова. Возможно, он вырос в такой семье, где это считается вполне обычным делом, или долгое время находился в компании, где такое общение в порядке вещей. То есть тут всё дело в плохой привычке, от которой можно и нужно избавляться, главное, было бы желание. Ну, или если человек не понимает слов и не слышит просьб – его можно наказать. Хотя, честно признаюсь, я сама иногда грешу этим. Скажем, если учишь, учишь, выполняешь все требования преподавателя, а он потом ставит тебе плохую отметку. И состояние такое, что хочется заорать матом. Выругалась – и сразу полегчало.

Александр Шрамко, студент 4 курса факультета естественных и технических наук Камчатского государственного университета им. Витуса Беринга
- Мат оправдан в экстремальных ситуациях, когда у человека либо большое горе, либо он в опасности, либо у него внезапно появляется повод для большой радости – это тоже потрясение. В остальном, я считаю, использование матерной брани оправдать довольно сложно. В конце концов, русский язык достаточно богат, чтобы человек мог найти слово или определение для всего на свете. А когда «нет слов, кроме матерных», это на самом деле, говорит только о скудном лексиконе. Хотя и тут тоже не всё так однозначно. Например, есть анекдоты, в которых всё основано именно на этом, и без мата теряется смысл, а значит, и шутка юмора. Вопрос лишь в том, где и когда такие анекдоты стоит рассказывать. В любом случае, университет – не то место, где можно материться.

Алексей Чадов, студент 1 курса факультета естественных наук Государственного университета просвещения
- Русский язык достаточно богат, чтобы для любого грубого слова подобрать культурный синоним, и применить его в любой ситуации. Другое дело, что выбор всегда остаётся за человеком, и уже он оценивает, где, когда и что можно или нужно говорить. Ведь в одной компании принята такая форма общения, в другой – другая, и везде надо уметь разговаривать на том языке, которые именно тут будет понятен. Поверьте, я ни в коем случае не оправдывают мат и матерщинников, но просто иногда люди просто не понимают, если с ними общаешься литературным языком…

P.S.А как вы считаете, надо ли искоренять мат, как таковой, запрещая его везде, где только можно, и штрафуя за любое нецензурное слово? Или всё-таки лучше определить границы, когда это можно, и когда нельзя? В конце концов, стремление зарегламентировать всё и вся – это тоже наша национальная забава, так почему бы не возглавить процесс?

Автор - Вадим Иванович Мелешко

Как частный семейный музей становится ресурсом для патриотического воспитания и связи поколений.

В частном семейном интерактивном Музее каменных жерновов под Великим Новгородом не ставят оценок и не выдают сертификатов. Его сотрудники, называя себя «осёдлыми новгородскими скоморохами», создают особое протообразовательное пространство, где история, технология и словесность оживают в руках у детей. О том, как Музей, не будучи формальным центром допобразования, становится мощным союзником педагога, рассказывают его создатели — кандидат педагогических наук Елена Васильевна Михайлова и основатель коллекции Владимир Михайлович Львовский.

Музей часто воспринимают как центр дополнительного образования. Это так и есть?

— Сами за шесть с половиной лет существования музея мы себя так не позиционировали. Если искать аналогию, то по функционалу мы — центр анимации и интерактива на жерновах, а по сути — скоморохи. Осёдлые, новгородские и привязанные к жерновам. Как и исторические скоморохи, мы не «учим» в школьном смысле. Мы даём пространство для игровой передачи знаний и трактовки событий — через юмор, предмет и действие. Мы — самостийные пропагандистские бригады, которые наглядно объясняют порядок жизни. Только в XXI веке на первый план выходит не осмеяние, а приобщение к заветам предков через тактильное знакомство с их трудом. Это и есть наш патриотический посыл — доброе, весёлое «опрокидывание к корням».

Мы не противопоставляем себя школе, а специально уходим в интерактив, чтобы эффективно влиять на детей, родителей, воспитателей, педагогов. Пока система даёт базу, Музей добавляет глубины: какова была логика, лексика, предметы и технологии быта предков, которые до сих пор позволяют людям выживать. В этом смысле мы — пропагандисты любви к Родине.

По каким конкретно школьным предметам и темам можно интегрировать ваши программы? Есть ли у вас готовые методички для учителей?

— Из предметов можно перечислить окружающий мир, историю, технологию, литературу, а также добавить географию, ОБЖ, музыку и физику. Жернова — технология общецивилизационная, поэтому мы — больше про технологии, чем про архаику. В прошлом семья, ведущая натуральное хозяйство, по сути, давала детям политехническое образование. Сила тяжести, трение, крутящий момент, геометрия сусека, поэтика названий деталей — о жерновах можно говорить на любом уроке, вплоть до «Разговоров о важном». Для последних у Музея готово уже 15 программ.

Мы не ставим себе цель снабдить педагогов готовой методичкой, которая может подменить живой интерактив и работу руками. Но после визита Музея в школу или детский сад мы оставляем авторскую раскраску «Секреты жерновов» — это шпаргалка для педагога из 20 микротем. Из неё дети, например, узнают, что фразы «сердцем вижу», «ситный друг», «насыпать на глазок» — родом от жерновов. Мы не сомневаемся в способности учителя самостоятельно ухватиться, например, за тезис «жернова — самая упоминаемая технология в Библии» и без методичек поручить ученикам найти примеры. Тогда фраза «добывать хлеб свой в поте лица» перестаёт быть просто метафорой.

Как именно меняется подача материала в программах для разных возрастов? Например, «Погоня за Колобком» — это сказка или исторический экскурс?

— Колобок — не исторический персонаж, а отечественная традиция общения с малышами. Для детей 4-6 лет «Погоня за Колобком» — актуализация сказки. Они впервые воочию понимают, что значит «по амбару помели, по сусекам поскребли», потому что жернова работают под их руками! Это не спектакль, а политехническое открытие на древний лад, с угощением горячим хлебцем. Как предки не разделяли игру и труд в воспитании, так поступаем и мы. Заметим: детей, которым мало читали сказок, становится всё больше. Государство транслирует запрос на патриотизм и семейные ценности, а в музей приходят «белые листы» — им не знакомы ни Колобок, ни мельник из «Кота в сапогах». Мы пробуем это исправить.

Для детей 7-9 лет адаптация идёт через механику: школьники разбирают жернов с Мельником и узнают, что у камней есть свои «органы», за каждым нужен уход.
В 10-13 лет гости прослеживают логику сказки через фильтры: гастрономический, криминальный, географический. Какого размера был Колобок? Кто подозревается в его пропаже? В каком регионе и месяце мог произойти побег? Эти нюансы вскрывают сказку как отражение быта предков.

Для подростков от 14 лет и старше программа превращается в профориентационный мастер-класс по специальности «Технолог пищевого производства» — от цеха первобытного хлеба до азов современной профессии, сотрудничества с хлебозаводом и изготовления пирожных своими руками.

Как в программах Музея подаётся природное и историческое наследие Новгородского района?

— Например, в «Арт-кардио-прогулке к трём мостам» мы говорим о таком культурном явлении, как «дачи» — это сейчас место самореализации граждан. Гости проходят к объектам антропогенной деятельности (три моста), узнают про карты генерала Шуберта, попадают в дубраву. Прогулка — это повод для диалога поколений: дети видят и слышат родителей по-новому, обсуждают, как менялась Родина, как строятся мосты. Эта манера осмысленной тематической прогулки напрашивается на интеграцию в повседневную жизнь.

В какой форме в экскурсиях проходит «опора на мудрость и быт предков»?

— Мы уважаем принципы наглядности и «от простого к сложному», но делаем акцент на эксклюзивном приёме — тактильности. Музей не уважает патриотизм «на словах». Поэтому даём гостю в руки сапог с подломанной подковой и набор молотков. Гость эмпирически подберёт нужный — сапожный — и починит. И на всю жизнь запомнит, что «подкова спасёт каблук, каблук — сапог, сапог — парня, парень — Родину». Не наоборот. Связь поколений осознаётся через правильную организацию труда в быту.

Затрагиваются ли в Музее темы бережного отношения к ресурсам, экономии?

— Когда гость мелет на жерновах, он понимает, что «молоть ерунду» — это бороться за последнее зёрнышко. Примерив коромысло с вёдрами, осознает ценность воды. Сделав куклу-жерновушку из лоскутов, видит, как вторичное использование спасало семью. Экономия ресурсов — основа выживания предков — становится очевидной на кончиках пальцев.

Как ваши программы развивают моторику и сенсорное восприятие? Существуют ли задания для детей с ОВЗ?

— Да, мы утоляем «тактильный голод»: работа с жерновами, огнивом, тряпичной куклой; запах хлеба и кофе, текстура зерна и камня. Гостям с ОВЗ у нас комфортно: в крестьянском быту под любые особенности здоровья находили посильное дело. Мы гордимся, что даём незрячим гостям посеять лён — и он всходит в срок, о чём мы отправляем отчёт в семью.

В каких активностях дети учатся работать в команде?

— Разделение труда испокон веков повышало шансы семьи на выживание. Только вместе гости могут сдвинуть большой жернов во дворе. В группе сразу выделяются лидеры, исполнители, «комиссары». А когда приходит время преломить общий хлеб, видно, кому команда доверяет дележку. Был случай, когда дети не доверили это ни одноклассникам, ни педагогу — коллектив не сложился. Делил Мельник. Хлеб и тут всё выявил.

Что можете сказать о технике безопасности?

— Девиз Музея: сколько пальцев в начале экскурсии, столько и в конце! Расписание травмпункта гости знать не должны. Инструктаж обязателен, хотя трогать всё можно и нужно. Именно здесь многие понимают, почему нельзя работать «спустя рукава» — рукав может затянуть в механизмы. Дети до 6 лет допускаются на экскурсии бесплатно со взрослым, и на 10 детей — один сопровождающий без оплаты. Ответственность за безопасность несут сопровождающие, наша ответственность — быть интересными.

Можно ли организовать выездной учебный день на 4-5 часов?

— Да, мы договороспособны и можем составить программу под запрос, даже создать новый интерактив. Рациональный график: утром гости на «Погоне за Колобком», а после обеда в кафе возвращаются на вечернюю программу, например, «Зажжём и потушим!» об истории предметов и приёмов освещения – и так далее.

Даёте ли вы юным гостям задания для закрепления материала?

— Мы не претендуем на формальный «образовательный эффект», но рекомендуем нашу раскраску «Секреты жерновов», которую отрисовала 14-летняя дочь хозяйки. Она даёт материал для 20 семейных вечеров: взрослый читает мини-лекцию про истоки фразеологизмов, ребёнок раскрашивает. Для подростков же раскраска – это основа для школьных докладов. Также есть проект «Пополни виртуальный каталог жерновов»: если вы нашли старый камень, сфотографируйте, поставьте метку и пришлите Музею. Ваше имя включат в виртуальную коллекцию.

Возможны ли короткие (25-30 мин) адаптированные программы для детсадов?

— Для дошкольников программа длится примерно полчаса, ведь каждый малыш хочет покрутить жернов. Плюс 10-15 минут на подход и отход. После дневного сна воспитатель может предложить нарисовать впечатления. Рыжая борода Мельника и серые камни на рисунках — лучшая реклама, после которой родители ведут в Музей всю семью. Мы особенно любим принимать три поколения сразу.

Как обогащается словарный запас детей в Музее? Практикуется ли диалог?

— Мы восстанавливаем связь поколений, знакомя с истоками слов (сусек, жернов, хомут, лучина), которые не считаем устаревшими — они до сих пор в ходу, хоть и в переносном смысле. Визит — это не монолог, а комментированная работа с предметами. Вопросы и истории гостей («а вот у моей бабушки...») горячо приветствуются. Гости «зависают» у нас, потому что их здесь слышат и слушают, а не поучают.

Есть ли место для творчества на мастер-классах?

— Безусловно. Гости интересны нам не меньше жерновов. Их фантазия в украшении куклы или коня только приветствуется.
Расскажите о команде Музея.

Кто ваши преемники?

— Основатель коллекции Владимир Михайлович Львовский — управленец и умелец, который может двигать, сопрягать и налаживать жернова. Хозяйка Елена Васильевна Михайлова, кандидат педагогических наук, увидела в 100 камнях будущий Музей и поставила его на рельсы продаж. Она же, как многодетная мама, создала музей 6,5 лет назад как общее дело с тремя детьми. Сейчас им уже 15, 15 и 18 лет — они рисовали раскраску, поддерживают сайт, нередко проводят интерактивы и участвуют в распределении выручки. Ко второму поколению скоморохов-аниматоров Музей относит и Машу. Студентка колледжа с направления «Туризм и гостеприимство» буквально «спасена» Музеем от опыта стендап-сцены с использованием обсценной лексики. Приглашённая Музеев в волонтёры, Маша помогает вести группы свыше 30 гостей. Глеб, Олеся, Наум, Маша — это наша растущая в Музее смена патриотов.
Чтобы такой молодежи становилось больше, мы сами ежегодно обучаемся, повышаем квалификацию по программам «Гид-экскурсовод», «Научно-популярный туризм как инструмент профориентации» и другим смежным. Приводите своих детей и семьи в Музей каменных жерновов — мы интересные!
Как мы можем наблюдать, дорогие читатели, Музей каменных жерновов предлагает педагогам уникальный ресурс — живое, тактильное пространство, где история становится действием, а патриотизм рождается не из лекции, а из опыта «рук, помнящих технологии предков». Это место, где школа может найти союзника для решения своих главных задач: воспитания уважения к труду, связи поколений и осознанной любви к Родине. Музей всегда открыт к выездной работе или приему у себя дружелюбных гостей всех возрастов, искренне интересующихся историей Родины.

Беседовала Алена Юрченко.
Фото из архива Музея каменных жерновов.

Одна из проблем, с которой в последние десятилетия приходится сталкиваться педагогам, - так называемое «клиповое мышление» их учеников и студентов. Если исходить из определения, данного этому явлению в различных источниках, такой тип мышления характеризуется тем, что человек воспринимает информацию не целиком, а яркими фрагментами и образами, он не способен долго концентрироваться на чём-то одном и постоянно переключает внимание с одного на другое. Поэтому ему сложно читать длинные тексты, смотреть длинные фильмы и долго слушать музыку.

Само называние явления отсылает нас к такой форме современного искусства как видеоклип, то есть непродолжительной по времени художественно составленной последовательности кадров. С той лишь разницей, что в нашем случаепоследовательность эта может возникать хаотично и без какого-либо стратегического режиссёрского замысла - просто потому, что «мне в голову вдруг пришла другая мысль и теперь я её думаю».

Учить таких студентов довольно сложно, давать им задание из разряда «к следующему занятию прочтите параграфы 7-12» бесперспективно, а заставлять прочесть толстенный роман - убийственно, всё равно они этого не сделают. Но… Учитывая то, что обладатели клипового мышления представляют целое поколение, то есть количество их огромно, надо что-то с этим делать и как-то с ними взаимодействовать. И уж коль скоро, перефразируя знакомые всем слова, «других студентов у меня для вас нет», приходится учить тех, которые есть.

Именно поэтому мы решили спросить преподавателей РосНОУ, что они думают по этому поводу, насколько остро воспринимают эту проблему и как её решают.

Кто предупреждён, тот вооружён

Ольга ВЕРШИНИНА, кандидат экономических наук, доцент кафедры финансов и банковского дела Факультет информационных систем и компьютерных технологий Российского нового университета
- Я воспитана в советской школе, и воспринимаю клиповое мышление с негативной сточки зрения. Есть предмет, есть тема, как правило – сложная, она нуждается в кропотливом изучении, серьёзной и вдумчивой проработке, подразумевает необходимость привлечения других сведений, чтобы собрать их в единую картину, работа с разными источниками и много чего ещё. А что на деле? Студент не способен дочитать до конца главу в учебнике. Какую картину мира он может создать? Только такую же отрывочную, из мелких штрихов и маленьких картин-иконок.

Хуже всего, что это характерно не для какой-то одной прослойки населения, прежде всего – детей и молодёжи, а для всего общества в целом. Всё вокруг нас как будто специально воспитывает людей в клиповом формате. Подача информации в СМИ – в виде короткий порций, с минимальным уровнем погружения в тему, небольшие статьи, посты, запись с большим количеством картинок или видео. Возможно, это всё не от хорошей жизни – поскольку информации слишком много, именно такой формат является оптимальным, большие блоки человек просто не успевает усвоить. Но на выходе все приучаются к тому, что любое, даже сложное явление, сводится к нескольким фразам. И это касается образования тоже. Даже если идёт опрос, экзамен, человеку предлагают выбрать уже готовые ответы на вопросы, чтобы не тратить время на собственные размышления. Обратите внимание: раньше, чтобы что-то написать, человеку нужно было каждую букву каждого слова вывести отдельно, «вручную», теперь же достаточно нажать на кнопку – появляется буква, нажать ещё одну – и система уже подсказывает тебе слово, всё это экономит время, но иссушает разум.

Боюсь, бороться с этим уже бессмысленно, потому что проблема стала массовой, и дальше будет только усугубляться. Прогресс не остановить, и вряд ли мы заставим представителей нового поколения писать перьевыми ручками, развивая мелкую моторику и эстетический вкус через каллиграфию. Но каждый преподаватель в силах комбинировать одно с другим и третьим, то есть грамотно совмещать подачу текстовой и визуальной информации с аудио и другими видами. Нужно уходить от шаблонов и стараться развивать мышление студентов через нестандартные задания, ответов на которые в Интернете нет и быть не может. И если уж мы сегодня пользуемся готовыми интернет-приложениями, которые помогают нам автоматически рассчитать, например, процентную ставку по вкладам, нужно всё-таки делать так, чтобы студенты (будущие экономисты) понимали, какие формулы для этого используются, что стоит за каждым из показателей, какие бывают варианты расчётов и подходов.

А если голосовые команды облегчают нашу жизнь, помогая сэкономить время на рутинных операциях, то почему бы и нет, не стоит от них отказываться. Но и целиком строить обучение на всём этом тоже не стоит. Потому что наличие смартфона с выходом в Интернет – это, безусловно, хорошо, но уровень настоящего профессионала можно оценить только если у него вдруг не окажется этого гаджета под рукой, или выход в Сеть вдруг становится невозможным. Тогда можно рассчитывать только на свои мозги. Вот их и нужно развивать.

В то же время я категорически против того, чтобы подгонять учебники и образовательные программы под людей – у нас очень хорошие книги, написанные очень грамотными авторами, и превращать их в какой-то набор комиксов, только чтобы потрафить «клипово мыслящим» - значит сделать хуже всем. И если в учебнике, по мнению некоторых, содержится слишком много информации, и её надо сократить, чтобы студенты легче усвоили оставшееся, это неправильно, потому что там ровно столько информации, сколько нужно. И даже меньше, чем нужно для получения полноценного образования. Вот когда вы всем этим овладеете, можете сколько угодно излагать их клипово, для других. Но чтобы создать прочный фундамент знаний, нужны мощные пласты, а не мелкий рыхлый гравий.

С другой стороны, чтобы всё это понимать, думаю, уместно в процессе подготовки будущих преподавателей предусмотреть какой-нибудь курс, где бы им подробно рассказали о том, что такое «клиповое мышление» и что с ними делать. «Кто предупреждён, тот вооружён».

Лучше один раз увидеть…

Дания АХМЕТОВА, проректор по непрерывному образованию Казанского инновационного университета имени В.Г. Тимирясова, директор НИИ педагогических инноваций и инклюзивного образования, д-р пед. наук, профессор, Заслуженный деятель науки Республики Татарстан, Заслуженный работник высшей школы Республики Татарстан
Нельзя не согласиться с тем, что современное молодое поколение живет в иной, нежели раньше, информационной среде – визуальная информация преобладает над текстовой, либо же текст сжат до минимума. Нас окружают лаконичные, яркие и динамичные изображения в социальных сетях, мессенджерах и СМИ. Все это, безусловно, сказывается на мышлении современных молодых людей, которые перерабатывают информацию короткими порциями, при этом скорость восприятия нового у них довольно быстрая.

В этом смысле я согласна с теми, кто говорит, что бессмысленно пытаться остановить процесс развития клипового мышления. Выросло уже целое поколение, которое по-новому воспринимает информацию уже со школьной скамьи. Задача преподавателей вуза – найти разумный баланс в организации образовательного процесса наших студентов с учетом реалий XXI века и не впадать в крайности.

Но как это сделать? Я часто размышляю над этим вопросом вместе с преподавательским коллективом нашего вуза. Ведь система высшего образования во все времена была призвана дать студентам глубокое понимание в разных областях знаний, сформировать мировоззренческие, нравственные и социальные качества, которые необходимы не только сегодня, но и будут необходимы в будущем. Поэтому важно найти золотую середину - педагогически грамотный подход к сочетанию классических подходов в обучении студентов высшей школы и использовании современных средств визуального и порционного представления материала.

На мой взгляд, в организации образовательного процесса мы ни в коем случае не должны отказываться от педагогического наследия известных ученых - корифеев в области дидактики образования. Благотворное влияние их методологических изысканий неоспоримо, а в наше с вами время - особенно.

Развивать аналитические навыки студентов, тем самым восполняя недостатки клипового – фрагментарного! – мышления, можно используя метод проблемного обучения, разработанный известным советским педагогом-теоретиком, академиком Мирзой Махмутовым. Такой метод подразумевает организацию самостоятельной поисковой деятельности студентов при создании преподавателями проблемных ситуаций. Мыслительная деятельность студентов активизируется за счет необходимости искать пути решения проблемы, обдумывать собственную позицию.

Колоссальное значение играет и теория деятельности советского психолога Алексея Николаевича Леонтьева, согласно которой учебный процесс должен представлять собой осмысленную деятельность, направленную на овладение знаниями, формирование мотивов, целей и смыслов деятельности. Мы всегда можем разнообразить учебный процесс студентов, обогащая его деловыми и ролевыми играми, проектной деятельностью. Тем самым, студенты имеют больше возможностей вовлекаться в решение задач, подчеркну - сознательно и творчески, исследуя разные проблемы и пути их решения.

Для формирования навыков аналитического мышления у студентов, понимания ими внутренних взаимосвязей изучаемых явлений стоит также опираться и на теорию поэтапного формирования умственных действий советского психолога Петра Гальперина, теорию развивающего обучения нашего педагога Леонида Занкова и других выдающихся ученых.


И даже несмотря на все происходящие вокруг изменения в цифровом и информационном пространстве, ответственность за профессиональную подготовку студентов все так же несет преподаватель вуза. Поэтому успех в этом деле зависит от методологической культуры преподавателей, умеющих правильно построить образовательный процесс, обладающих способностью видеть и творчески решать педагогические проблемы, возникающие в условиях стремительной цифровизации образования.

Колоссальную роль в достижении эффективности обучения современных студентов играет коммуникативная культура педагога, его импровизационные способности как условия мотивирования всех обучающихся. У талантливого педагога все обучающиеся хотят учиться, несмотря на «клиповое» мышление.

Новые времена – новые подходы

Александра РАССАДИНА, проректор по воспитательной работе и молодежной политике, заведующая кафедрой телерадиожурналистики Института кино и телевидения (ГИТР).
При формировании живого интереса к историческому наследию у молодежи педагогу очень важно выбрать правильную форму подачи материала. Эпоха клипового мышления требует визуализации контента. Написанный текст, даже с яркими и запоминающимися историческими фактами, воспринимается как знания, которые нужно запомнить, а не как интересная история, которая имеет «вирусный эффект», то есть публикуется добровольно пользователями Интернета на своих ресурсах, а также посредством использования функции «поделиться с другом».

Современные тенденции клипового мышления требуют доносить информацию до активной аудитории в доступном и удобном видеоформате. Разным возрастным группам свойственен свой контент. Мы являемся свидетелями небывалой трансформации эстетической реальности, испытывающей колоссальное воздействие прогресса в информационно-технологической сфере. С одной стороны форматы становятся удобными и все делается в угоду аудитории, с другой – разрабатываются все более совершенные технологические манипуляции. Информационная атака ведется ежесекундно, но из-за скорости доведения контента и масштабов его потребления, она становится мощным и чрезвычайно опасным оружием. Противодействовать этому процессу можно только поставив его на позитивные рельсы. Решение проблемы видится на путях комплексного образовательного и духовного развития молодежи

К какой культуре идет человек?

Андрей ИОФФЕ, доктор педагогических наук, заведующий лаборатории развития личностного потенциала в образовании Московского городского педагогического университета.
«Клиповая культура» и «клиповое мышление» были популярными феноменами середины и конца 20 века. Связано это было с превращением информации в по-настоящему массовую, с появлением телевизора в каждом доме (а это произошло по историческим меркам совсем недавно). В СССР и затем в России мозаичности также способствовало падение, казалось бы, железобетонной коммунистической идеологии, оказавшейся в итоге довольно хрупким стеклянным или глиняным кувшином. Разлетевшиеся осколки больно ранили и оставляли порезы. Но никуда не исчезли – тоже встроились в мозаику, гибко реагируя на происходящее.

Таким образом, клиповое мышление вполне можно связать с гибкостью, которую сегодня в образовании называют softskills, хотя переводят нередко как «мягкие навыки». Мне это представляется неточным, ибо навык – действие, доведенное до автоматизма, а мягкость ни о чем не говорит, кроме отсутствия сопротивляемости и устойчивой формы. В любом случае, речь идет об отрывочности и фрагментарности мышления без стремления к созданию единой и целостной картины. Но это, скорее, не поколенческая особенность, а характеристика того или иного исторического отрезка. Прохождение человечеством эпохи беспрерывных перемен, без определенности и четких ориентиров накладывает значительный отпечаток на видение мира. И на мышление.

Но в последние годы появился вызов, скорее, не клиповости, а самому мышлению. Для некоторых появление искусственного интеллекта стало сигналом, что можно безболезненно отказаться от естественного, не думать и «не париться», «не заморачиваться», «не брать в голову». Нет понимания, что искусственный интеллект может быть не основным, а только дополняющим, к нему исходно требуется наличие базового естественного интеллекта.

Поэтому я бы сегодня говорил не о клиповом мышлении, а о «здесисейчасной» практике реагирования на происходящее, отсутствии и даже боязни любой системности, нежелании думать на два-три или всего на шаг вперед. Поэтому в образовании заметно не только неумение определиться со своими жизненными интересами (например, с желаемой профессией и работой, которую хочется получить), но и сознательное отодвигание от себя любого ответственного решения. Решения заменяются пробами, выбор делается сиюминутный и игровой, в надежде на то, что потом будет «новая жизнь» (по принципу компьютерной игры), и всё вернется на исходные позиции, а попыток можно предпринять бесконечное множество. Вот такой подход заметен у молодого поколения. Но и взрослые ему начинают быть подвержены.

Остается ли что-то стабильное и устойчивое? Конечно. Стремление подняться на социальную вершину и быть богатым (к сожалению, все реже это ассоциируется с духовным миром). А разве погоня за рейтингами и бесконечное выстраивание иерархических лестниц на разных образовательных уровнях не является частью этой общей тенденции? Она не нова. Меняются декорации, появляются другие «гаджеты», но природа человека принципиально не сильно меняется. В этом можно согласиться с рассуждениями о москвичах в «Мастере и Маргарите» Михаила Булгакова – только периодически возникающие внешние вопросы портят картину. Вот сейчас это виртуальный мир, клиповость, искусственный интеллект и всякое подобное.

А что будет завтра – мы не знаем! Поэтому предлагаю спокойно относиться к «клиповому» мышлению наших учеников и студентов, молодых и не очень молодых педагогов. Главное, чтобы это мышление было и не размывалось. А уж найти способы учебного использования – дело техники и профессионального творчества. Было бы любопытство к миру и неуспокоенность, стремления хотя бы к какому-то познанию и развитию – значит и образование останется ценностью, хотя периодически и скрытой от самого человека!

Преподаватель должен уметь реагировать на запрос аудитории

Игорь АЛИБЕКОВ, кандидат технических наук, доцент кафедры Института инженерных систем и компьютерных технологий, преподаватель математической логики и дискретной математики, нечёткой логики, нечётких множеств и алгоритмов, информационной безопасности и пр.
- Да, к сожалению, во времена, когда я сам был студентом, мы воспринимали как должное, если надо было изучить какую-то большую главу, освоить массив информации, проанализировать её и сделать выжимку. Сегодня молодое поколение разбаловано возможностями современной техники, поэтому предпочитает вычислять только на компьютере, искать ответ только по запросу в интернете, и даже напрягать извилины, чтобы вспомнить элементарные вещи, им сложно – проще дать голосовую команду цифровому помощнику. А большие объёмы текстов их вводят в смятение.

Но, как говорится, «не мы такие, жизнь такая», выросло целое поколение, которое по-другому уже не может, наоборот, им ещё в школе говорили про их клиповую уникальность и пытались весь образовательный процесс подогнать под такое вот мировосприятие. Поэтому в вузе нам приходится иметь дело с теми, кто к нам приходит.

Однако, лично моё мнение здесь довольно однозначно: если преподаватель хорошо знает свой предмет, умеет излагать его доступно, понятным языком, с использованием различных средств наглядности, ему всё равно, кого обучать. Он должен уметь реагировать на запрос аудитории, но не в том плане, чтобы пичкать их клипами, а с точки зрения обратной реакции – если видит, что студенты этого не понимают, значит, надо остановиться и прояснить сложный момент.

Так вот, если студенту будет интересна тема, он будет сам дальше её копать, изучать, постигать. Нужно просто помочь ему это, облегчить задачу. Например, у меня все лекции оцифрованы и есть в свободном доступе, кто что-то не понял в аудитории, может просто скачать и прочитать, это тут минимум, который необходим для сдачи экзамена. Но помимо текста у меня на экране всегда есть какая-то наглядность, чтобы сделать материал более доступным.

Хотя это сильно зависит от преподаваемой дисциплины. Потому что в ряде случаев наглядности тут может вообще никакой не быть, только формулы. Недаром же математика призвана развивать абстрактное мышление, какие тут могут быть анимации или видеоролики. Но я всё равно стараюсь оживить её, приводя какие-нибудь конкретные задачи из жизни, иллюстрирующие то, как данный материал можно применить на практике.

А ещё тут есть один очень важный момент: несмотря на то, что текст моей лекции, который ещё и выводится на доске, всегда можно скачать, я настоятельно прошу студентов делать записи, конспектировать, выделять главное. Это помогает им лучше усвоить материал, за счёт использования ещё и мышечной памяти, помимо визуальной и аудиальной. Проверено на практике: то, что записано от руки, дольше держится в памяти, чем просто увиденное на картинке, в виде клипа.

Маятник обязательно качнётся в другую сторону
Имярек, преподаватель РосНОУ, пожелавший остаться анонимом
— Клиповое мышление —реальность, от которой никуда не денешься. Мы уже давно знали, что с приходом в нашу жизнь интернета, мобильных технологий, смартфонов и прочих достижений прогресса, новое поколение будет не таким, как мы. Но нам-то казалось: если наши дети вырастут цифровыми аборигенами, от этого станет лучше всем. Однако надежды работодателей на то, что на смену нам, старикам, плохо владеющим всеми этими электронными штучками, придёт молодёжь, которая с цифрой на ты, не оправдались. То есть они пришли, но… лучше не стало.Молодёжь, на самом деле, в новых технологиях, которые они впитали с молоком матери, разбирается поверхностно, исключительно как пользователи. И использует их не для собственного развития, не для углубления познаний в какой-то отдельно взятой сфере, а чтобы как можно быстрее найти правильный или просто подходящий ответ, даже не перепроверяя его на предмет достоверности.

В этом, на мой взгляд, коренное отличие старых студентов от новых. Сегодня у каждого ребёнка на руках есть инструмент, которому раньше бы позавидовал любой разведчик или учёный, и они бы за него отдали полжизни. Но как люди используют эти дары цивилизации? В 99% случаев — для пустого времяпровождения, ерунды, глупостей. Ни о каком развитии интеллекта тут речи нет, сложнейшие гаджеты, увы, приводят к оглуплению миллионов молодых граждан, приучают не думать, а искать ответы, которые надо дать и тут же забыть о них.

Таким образом выхолащивается суть образования в целом, потому что человек уже не испытывает удовольствия от познания мира, от совершения каких-нибудь собственных открытий, а учится доставать их из виртуального пространства в готовом виде.

В одном военном вузе я столкнулся с тем, что курсантов заставляют любую письменную работу сдавать непременно сделанную от руки, авторучкой. На мой вопрос, зачем это делать, преподаватели сказали: даже если студенты скачать всё из Интернета, пока они переписывают это, у них хоть что-то отложится в памяти. Конечно, в ситуации, когда быть цифровым университетом – модно и престижно, заставлять всех возвращаться к «чернильно-перьевым технологиям» довольно странно. И всё же надо что-то делать, чтобы образование не сводилось к чисто репродуктивным процессам, а предполагало осмысленное и осознанное творчество.

С любым материалом нужно уметь работать. И с поколением, «клипово мыслящим», тоже. Скорее всего, система постарается вернуться к устойчивому равновесию и сделает откат в сторону возрождения традиционных способов обучения. Это мы видим уже сегодня на примере ряда образовательных организаций (в первую очередь – престижных, западных), где на весь период обучения детям запрещено пользоваться гаджетами. И хорошо, что у нас в школах всё чаще и чаще требуют в начале рабочего дня сдавать смартфоны, чтобы они не отвлекали детей от образовательного процесса.

Но если исходить из реальной ситуации, конечно, нам сегодня нужны другие учебники, в которых материал был бы разбит на короткие блоки, где всё важное выделено цветом или обведено в рамку – чтобы тем, кто это видит, было легче усвоить. И если уж наличие большого количества иллюстраций помогает лучше понять написанное, так и быть, пусть они будут даже в вузовских учебниках (хотя, на мой взгляд, это возвращение назад, в детский сад). А думать всё равно нужно учить, тем или иным способом.

Очень плохо другое – разрушение единого культурного кода. А это приводит к тому, что представители разных поколений просто не понимают друг друга. Я недавно на занятии с ужасом выяснил, что ни один из студентов в группе не читал Ильфа и Петрова, они понятия не имеют, кто такой Остап Бендер. Поэтому все фразы из книги «12 стульев», за каждой из которых у нас, воспитанных в иной культурной среде, содержится целый массив смыслов и значений, для них – пустой звук. И это касается очень многого другого – песен, кинофильмов, пьес, картин и пр.

Имеет ли это отношение к клиповому мышлению? Думаю, прямое, потому что молодёжь не любит тратить время на прочтение толстых книг или просмотр серьёзных фильмов, им достаточно краткого изложения или пересказа, а это идёт во вред смыслам.

Подвёрстка

Термин «клиповая культура» был предложен американским философом и социологом Элвином Тоффлером, который понимал под этим словосочетанием культуру развитых стран, определяемую господством свойственного для средств массовой коммуникации способа представления и восприятия информации. Это связано, в первую очередь, с мозаичностью и фрагментарностью образа, его яркостью и кратковременностью, быстрой сменой другими образами, а также алогичностью, разрозненностью, отрывочностью информации, растворением её целостных моделей.

В России более распространены термины «клиповое мышление» и «клиповое сознание», которые ввёл на обиход философ Фёдор Гиренок. В его понимании это «мышление, реагирующее только на удар». То есть речь идёт о восприятии информации посредством воздействия на сознание человека отрывочных сюжетов, ярких образов, постоянно меняющихся картинок и пр.

Автор - Вадим Иванович Мелешко
Фото - Вадим Иванович Мелешко