OpusLive

РАЗДВОЕНИЕ ЛИЧНОСТИ

Можете ли вы представить себе, каково это — потерять контроль над одной из собственных рук? Беспомощно смотреть, как она расстегивает на вас пуговицы рубашки через несколько секунд после того, как вы застегнули их другой рукой, и не знать, как этому помешать, или как она берет ненужные вам вещи в супермаркете и кладет их вам в карман? Медики называют подобные нарушения случаями интермануального конфликта. Исследователи между собой называют это явление синдромом доктора Стрейнджлава или "чужой" руки.

Синдром чужой руки развивается у людей, получивших повреждения головного мозга, отделившие те его участки, которые вызывают движения одной из рук, от тех участков, которые в норме направляют или подавляют подобные движения. В некоторых случаях такие участки хирургически отделяются друг от друга посредством разрыва проводящих путей, соединяющих полушария (мозолистое тело). В основном эта операция необходима больным на тяжелой стадии эпилепсии. Чтобы спонтанная хаотичная активность нейронов в одном полушарии не распространялось на второе, тем самым хоть как-то облегчая участь больного. Такие операции еще и "помогли" многим исследователям, например как психобиологу Роджеру Сперри, в 1981 году получивший за свои исследования Нобелевскую премию.

Каждое из больших полушарий управляет физическими компонентами собственной области действия — преимущественно противоположной половины тела (хотя некоторые лицевые нервы работают немного иначе). Так, чтобы вытянуть правую ногу, требуется движение, вызываемое левым полушарием, и наоборот. Однако “верховное командование” движениями закреплено за господствующим полушарием (обычно левым). Именно оно принимает само решение вытянуть ногу. Командование левого полушария осуществляется через посылаемые им по мозолистому телу в правое полушарие сигналы, обычно тормозные. Эта система позволяет мозгу исправно функционировать: в одной черепной коробке нет места двум командирам.

На самом деле в представлении о том, что здесь проявляется наше зловредное второе “я”, все же есть доля истины. “Чужая” рука почти всегда оказывается левой, так что ее действиями управляет правое полушарие, которое, как мы знаем, обычно представляет собой бессловесную часть мозга. Его неспособность к общению привела многих исследователей к заключению, что правое полушарие должно быть бессознательным слугой господствующей половины.

Но так бывает отнюдь не всегда. Среди пациентов с разделенным мозгом, с которыми в Калифорнийском университете работал Газзанига, был один, известный под инициалами P.S. Правое полушарие его мозга обладало достаточными речевыми навыками, чтобы понимать короткие фразы и отдельные слова. Еще необычнее было то, что правое полушарие было способно само пользоваться словами для коммуникации.

Чтобы общаться с этим пациентом исключительно через правое полушарие, потребовались особые условия эксперимента. Устные вопросы, в отличие от изображений, нельзя адресовать одному из полушарий, даже если мозг пациента разделен. Если вопрос задают обычным способом, левое полушарие сразу перехватывает его и дает ответ, а донести слова только до правого полушария сложно, потому что связь ушей со слуховыми зонами мозга устроена не так удобно для раздельной подачи информации, как связь глаз со зрительными зонами.

Исследователи Леду и Газзанига обошли эти затруднения, устно адресуя P. S. фразы и вопросы, в которых были специально пропущены ключевые слова, позволяющие понять экспериментатора и правильно ему ответить. Эти ключевые слова сообщались исключительно правому полушарию в виде демонстрируемых надписей. Например, экспериментаторы говорили: “Назовите, пожалуйста, по порядку все буквы в слове...” — а затем на мгновение проецировали слово "хобби" в левой половине поля зрения испытуемого. Благодаря этой хитрости правому полушарию доставалась вся информация, требуемая для ответа. Правое полушарие P. S. не могло генерировать устную речь, но умело писать. Поэтому оно выдавало ответы левой рукой, выкладывая их буквами из "Скрэббла". Разговор с испытуемым получился, мягко говоря, затрудненным. Но он позволил экспериментаторам во многом разобраться.

Большинство ответов правого полушария P. S. мало чем отличалось от ответов левого. Но правое отчетливее проявляло симпатии и антипатии. Когда оба полушария по отдельности просили оценить ряд слов (названия пищи либо оттенки цвета какая-либо личная информация, например, собственные имя и фамилия пациента, имена его девушек), правое полушарие закономерно ставило этим словам оценки ниже, чем левое. Еще более впечатляющие различия проявились, когда исследователи стали задавать полушариям вопросы о планах. “Чем вы хотите заниматься, когда окончите колледж?” — спросили они однажды, вначале задав этот вопрос левому (господствующему) полушарию мозга молодого человека. “Я хочу стать чертежником, — ответил тот. — Я учусь на чертежника”.

“Чем вы хотите заниматься, когда... ” — на сей раз слово graduate "окончить колледж" не было произнесено, а только мелькнуло на экране в левой половине поля зрения испытуемого. Левая рука потянулась к буквам из "Скрэббла", и, к изумлению всех (и собственному), пациент выложил: "автогонщиком"

Эти слова были едва ли не самым длинным вербальным сообщением, когда-либо полученным от подчиненного полушария. Следует предположить, что слова эти передавали не понятие, сформулированное господствующим полушарием и "просочившееся" в подчиненное полушарие, а идею последнего, скрытую и от второй половины мозга, и от мира, с которым оно не могло контактировать, пока такая возможность не была ему предоставлена.

Похоже, в черепной коробке каждого из нас сидит бессловесный узник...

Неужели сознание являет собой единый поток только потому, что это сознание лишь господствующего полушария? Возможно, двойственность сознания у пациентов с разделенным мозгом (иногда и у любого из нас) отражает извилистость потока сознания, а не существование двух потоков. Или множества потоков. Возможно, существует даже некая параллельная вселенная бесправных и бессловесных вторых Я. Роджер Сперри, наблюдавший за пациентами с разделенным мозгом, отметил, что "в результате хирургического вмешательства каждый из этих людей приобрел две личности"

Молодцы Вы оба! Осилили до конца. Надеюсь что твоему правому понравилось, а левый как всегда предпочитает что-нибудь более высокое и чувственное...Ну, Вы поняли о чем я ;-)

P.S. Пост составлен в большей мере на основе книги Риты Картер "Как работает мозг"

Некоторые источники:

ARKIN, A.J. The alien hand / In: HALLIGAN, P. W., AND J. C. MARSHALL (EDS.) Method in Madness: Case Studies in Cognitive Neuropsychiatry. Hove, Psychology Press, 1996.

LEIGUARDIA, R., ET AL. Paroxysmal alien hand syndrome II Journal of Neurology, Neurosurgery, and Psychiatry 56: 7 (1993), pp. 788-792.

LeDoux, J., WILSON, D. H., AND M. GAZZANIGA A divided mind // Annals of Neurology 2 (1977), pp. 417-421.

SPERRY, R.W. Brain bisection and consciousness / In: Ec- CLES, J. C. (ED.) How the Self Controls Its Brain. New York, Springer, 1966.

Выбор полушария, которое берется за конкретную задачу, обычно определяется тем, какой стиль работы требуется для ее решения: обобщающий или разбирающий. Один из ключей к разнице между левополушарным и правополушарным стилем может крыться в примечательном различии их строения. На срезах головного мозга видно, что полушария включают в себя как серое, так и белое вещество. Серое вещество образовано телами нейронов и сосредоточено преимущественно в коре, толщина которой составляет всего пару миллиметров. Под этим слоем располагается белое вещество. Оно образовано плотными пучками аксонов — нитевидных отростков, по которым между нейронами передаются сигналы.

Белое и серое вещества распределены в мозге неравномерно: в правом полушарии несколько больше белого вещества, чем в левом, а в левом — несколько больше серого, чем в правом. Смысл в том, что аксоны правого полушария длиннее аксонов левого, а значит, связанные ими нейроны в среднем расположены дальше друг от друга. Нейроны, выполняющие сходные функции или обрабатывающие информацию одного типа, часто группируются. Отсюда следует, что правое полушарие приспособлено для одновременного использования нескольких модулей мозга лучше, чем левое. Этими удаленными связями между нейронами, возможно, и объясняется склонность правое полушария давать нам широкое, многогранное, но довольно расплывчатое представление о предмете. Кроме того, эти связи, вероятно, помогают правому полушарию осуществлять интеграцию сенсорных и эмоциональных стимулов (необходимую для понимания произведений искусства) и проводить неожиданные параллели, лежащие в основе чувства юмора и творческих способностей. Эта особенность правого полушария, вероятно, способствует также широте нашего кругозора, обеспечиваемой широко (в буквальном смысле) простирающимися аксонами. В левом же полушарии система связей гуще, чем в правом. Плотно упакованные, тесно связанные друг с другом нейроны лучше подходят для выполнения напряженной, кропотливой работы, для которой требуется слаженное и быстрое сотрудничество нейронов, имеющих сходные функции.

Результаты некоторых исследований говорят о том, что левое полушарие к тому же выделяет больше дофамина (или сильнее на него реагирует), чем правое, а правое, в свою очередь, чувствительнее к норадреналину, чем левое. Дофамин — “побудительный” нейромедиатор, норадреналин приводит человека в возбужденное состояния и делает его чувствительнее к угрозе извне - тут подробней Поэтому активность левого полушария может лежать в основе стремления к власти и повышению социального статуса, а люди, у которых правое полушарие работает активнее левого, как правило, отличаются осторожностью и даже пугливостью. В одном эксперименте испытуемых разделили на две группы и представителей первой специально настроили на ощущение превосходства и уверенности в себе, а представителей второй — на ощущение собственной неполноценности и отсталости. Исследователи регистрировали активность мозга испытуемых с помощью ЭЭГ. У тех испытуемых, кого экспериментаторы заставили чувствовать себя хозяевами положения, сильнее активировалось левое полушарие, чем у испытуемых, чувствовавших себя забитыми и униженными (http://www.academia.edu/13531461/Social_power_and_approach-related_neural_activity). Все это говорит о том, что роли правого и левого полушария в работе нашего мозга несколько различаются.

Проведем фантастическую (и очень правополушарную) аналогию между полушариями нашего мозга и двумя половинами плоского черного экрана. На каждую половину одновременно проецируется одна и та же фотография, из которой нам нужно извлечь как можно больше информации. Чтобы мы могли видеть проецируемое изображение, экран должен быть белым, и у нас имеется банка белой краски. К сожалению, для покраски всего экрана нам потребовалось бы вдвое больше краски, а покрасить полностью одну половину экрана мы не можем: по условию задачи половину краски нужно использовать для одной половины экрана, а другую — для другой. Что делать? Мы не можем позволить себе упустить ни общие очертания, ни отдельные детали фотографии.

Одно из возможных решений — полностью покрыть одну половину экрана очень тонким слоем краски, а на другую нанести несколько густых белых пятен в тех местах, где, как нам представляется, должны быть сосредоточены основные детали, оставив не столь важные участки черными. Теперь мы увидим на правой половине экрана смутные, но полные очертания фотографии, а на левой — отдельные участки во всех подробностях (но только участки, а не картину целиком).

Если постоянно следить за тем, что видно на обеих половинах покрашенного таким способом экрана, улавливая подробности на левой и общую картину на правой, можно получить неплохое представление о фотографии.

У всех нас время от времени случаются эпизоды полузнания. Невольные странные замечания и ощущения, которых мы не в состоянии объяснить, или глупые ошибки, например, когда мы принимаем один предмет за другой: все это традиционно считают проявлениями глубоких внутренних конфликтов. На самом же деле они могут быть обусловлены нарушенными или неполными взаимодействиями между полушариями. Характерным признаком подобных случаев могут служить замечания вроде: “Что-то мне в нем (в ней, в этом интерьере) не нравится, но мне трудно сказать, что” или “Мне ясно, что случилось что-то ужасное, но я еще не понял, что”. В первом случае можно предположить, что правое полушарие уловило нечто, лишь смутно осознаваемое левым, а во втором левое полушарие уже отметило что-то, еще не воспринятое правым.

Когда мы не понимаем собственных ощущений, это не мешает нам действовать под их влиянием. Значительная часть нашего поведения основана на правополушарной интуиции. Перед нашими глазами поминутно происходят миллионы событий, и наше сознание регистрирует лишь ничтожную их долю. Сведения о подавляющем большинстве таких событий попадают в мозг лишь ненадолго, не производя на нас никакого впечатления. Некоторые из них могут быть заметны лишь настолько, чтобы вызывать кратковременный эмоциональный отклик в правом полушарии, но не настолько, чтобы их осознавало левое полушарие. Подобными полузаметными стимулами могут объясняться странные, неожиданные приступы раздражения или непродолжительные наплывы непонятного уныния, время от времени испытываемые большинством людей.

Деление на лево и правополушарные способности нередко проявляется в нашем восприятии искусства: “Мне это произведение нравится, но я не могу сказать, почему” — такая реакция вовсе не обязательно выдает обывательское отношение к искусству: она лишь свидетельствует о том, что человек оценил произведение искусства правым полушарием, не проанализировав его левым. Всевозможные знатоки искусства, оценивая произведения из своей области, обычно используют оба полушария более равномерно, чем другие люди. Например, большинство слушателей воспринимает музыку преимущественно правым полушарием, но профессиональные музыканты обрабатывают звуки и левым полушарием, не только реагируя на нее эмоционально, но и подвергая ее критическому анализу (https://academic.oup.com/cercor/article/11/8/754/378977/Func...).

Значительная часть рекламы устроена так, чтобы использовать разницу между впечатлительным правым полушарием и критически настроенным левым. Для образцов рекламы, сообщающих что-либо не с помощью слов, а посредством зримых образов, особенно характерно воздействие на правое полушарие в обход левого. Цель такого воздействия состоит, разумеется, в том, чтобы заставить нас покупать. Как бы нам при этом ни хотелось считать свой выбор рациональным решением, во многих случаях такое решение принимается иррационально.

Наше стремление к рационализации своего поведения, по-видимому, имеет немалую ценность в плане выживания. Человек как вид добился успехов во многом за счет формирования сложных социальных конструктов, от групповой охоты до политических группировок, и плодотворного их использования, которое требует веры в них и уверенности в том, что совместные действия подобных объединений основаны на надежных рациональных суждениях. На каком-то уровне мы, разумеется, знаем, что это самообман. Так, нетрудно убедиться в том, что политика любого правительства любой страны всегда в каких-то отношениях иррациональна. Однако ни один член правительства никогда этого не признает — по крайней мере, когда соответствующая политика претворяется в жизнь. Вместо этого члены правительств неизменно занимаются рационализацией своей деятельности. Мы можем не обманываться на сей счет, но в глубине души ценим этот подход: ведь он дает нам ощущение защищенности.

Сходная рационализация наших действий дает нам уверенность в своем душевном здоровье. Примеры рационализации повсюду. Понаблюдаем, например, за какой-нибудь недовольной матерью, пытающейся совладать со своим не в меру активным ребенком. Рано или поздно она наверняка выбранит или отшлепает его либо просто перестанет уделять ему достаточно внимания. Она поступает так потому, что раздражена, раздосадована или утомлена. Источником ее эмоций могут быть обстоятельства, не имеющие никакого отношения ни к текущей ситуации, ни к ребенку. Но достается за них именно ему. Согласится ли мать это признать? Может, придя домой, отдохнув и уложив ребенка спать, она решит, что поступила не вполне справедливо. Но сейчас, когда обиженный ребенок спросит: а3а что-о-о?” — она прибегнет к рационализации: “За то, что ты грубил (шалил, не слушался) ”. Если бы мать этого не сделала, пострадала бы ее уверенность в собственных материнских способностях. Нам удобнее иметь хоть какое-нибудь оправдание своим поступкам, чем не иметь никакого.

Поздравляю! Ты осилил до конца!

Спасибо за Ваше внимание.

Тест был сделал и по большей мере "слизан" с работы научной журналистки - Риты Картер.

Благодаря левому полушарию головного мозга человек достиг поразительных успехов. Наше левое полушарие расчетливо, общительно и способно изобретать и осуществлять сложные планы. Однако оно почему-то давно приобрело дурную славу. Его часто считают меркантильным, властолюбивым и бесчувственным, в то время как правое полушарие рисуют сдержанным, эмоциональным и близким к природе.

Эти представления породили целую отрасль популярных пособий и курсов обучения, пропагандирующих методы развития правополушарного сознания. Существуют пособия по совершенствованию навыков правополушарного рисования, правополушарной верховой езды, даже правополушарного секса. Предлагается множество всевозможных курсов, призванных помочь обучающимся “восстановить связь” со своим правым полушарием, а руководители больших корпораций нанимают консультантов для тестирования сотрудников на лево или правополушарность, чтобы распределить между ними должности.

Есть ли во всем этом хоть какой-нибудь смысл? Специалисты по головному мозгу убеждены, что идея жесткого разделения функций между полушариями — не более чем миф. Они даже придумали специальный термин для массового увлечения этим предметом — “дихотомания”.

Наш головной мозг и в самом деле изумительно сложен, и в связи с постоянным взаимодействием его полушарий крайне трудно разбираться в том, что и где в нем происходит. Даже те наши способности, которые наиболее явно сосредоточены в одной половине мозга, а именно речевые, локализованы нетипично примерно у 5 % людей и в течение жизни нередко “сдвигаются вправо” (http://www.bu.edu/autism/files/2010/03/U.pdf)

Кроме того, мозг весьма пластичен, и на характер связей в нем может влиять множество факторов среды. Под действием исключительных обстоятельств даже устройство вполне нормального генетически мозга может сделаться на удивление странным. Тем не менее работы по нейровизуализации подтверждают, что два полушария нашего мозга действительно функционируют по-разному, и характер различий между ними столь жестко “запрограммирован”, что в обычных условиях структуры, отвечающие за определенные навыки, всегда развиваются в одной и той же половине мозга.

Более того, общая схема работы мозга более или менее соответствует распространенным представлениям. Левое полушарие занимается анализом и логикой, отличается точностью и следит за временем. Правое характеризуется мечтательностью, оно обрабатывает информацию обобщенно, не разбивая на составляющие, и больше задействовано в чувственном восприятии, чем в абстрактных когнитивных функциях ( S. P. Springer Left Brain/Right Brain, 4th edition. New York, WH. Freeman, 1993)

Информация, получаемая нашим мозгом от органов чувств, вначале по большей части поступает для обработки в полушарие, противоположное той стороне тела, где она возникает.

В частности, когда левое полушарие разбирается в смысле услышанных нами слов, оно обычно роется в памяти, выясняя, что эти слова могут означать, а затем выдает ответ, отражающий наши ожидания. Правое же полушарие склонно трактовать смысл услышанного в контексте информации, поступающей в данный момент, а не пытаться догадаться, что именно мы должны были услышать (https://www.ncbi.nlm.nih.gov/pubmed/19631274). Поэтому левое полушарие очень точно понимает, что нам говорят, но не отличается проницательностью, не улавливая тонких различий между контекстом и буквальным смыслом сказанного (например, ухмылку, сопровождаемую словами “прошу прощения”). Правое же полушарие может очень ясно понимать общий смысл услышанного, но быть не в состоянии объяснить, из чего он следует. Сравнительно плохо умея внятно излагать понятое, правое полушарие склонно мыслить на интуитивном уровне, “чуять нутром”.

Пациенты с серьезными повреждениями правого полушария, напротив, иногда как будто совершенно по этому поводу не тревожатся, сохраняя оптимизм и сангвиническую бесшабашность перед лицом травмы, которая, казалось бы, должна приносить им ужасные страдания. В крайних случаях они вообще отказываются признавать, что с ними не все в порядке. Иногда подобное самоуверенное пренебрежение собственным недугом доходит до таких крайностей, что люди с поврежденным правым полушарием отказываются замечать у себя откровенно тяжелые нарушения, такие как паралич или даже слепота. Этот синдром называют анозогнозией.

Хотя несдерживаемая работа левого полушария и может делать человека беспечным, для полноценного чувства юмора обе половины нашего мозга должны работать вместе. Вот обычный анекдот:

Едет мужик по пустыне на верблюде. Верблюд еле тащится, а потом совсем остановился. Мужик взял его за узду и потащил. Тащит, тащит - видит в пустыне стройка какая-то. Мужик подошел и говорит строителям:

- Такая вот проблема, верблюд ехать не хочет.

Строитель:

- На эстакаду.

Мужик завел верблюда на эстакаду. Строитель взял два кирпича и как ударит верблюда с двух сторон по яйцам. От верблюда и след простыл.

Мужик:

- А как же я его догоню?

Предположим, что у анекдота может быть три концовки:

а) Строитель: - На эстакаду!

б) Об этом я еще не подумал, ведь речь шла о верблюде

в) И начинает бить строителя!

Кажется очевидным, что уместен именно первый вариант концовки. Но человек с поврежденным правым полушарием вполне может выбрать рациональный (и для большинства людей не смешной) второй вариант. Человек с поврежденным левым полушарием, напротив, может выбрать третий вариант (неожиданный конец, выглядящий неуместным).

Сочетания настороженности (правополушарной) и веселья (левополушарного) недостаточно, чтобы нам стало смешно: для работы чувства юмора требуется еще и смысл. Именно поэтому нам не смешно, если мы видим, как на банановой кожуре поскальзывается какой-нибудь симпатичный нам человек, но смешно, если это происходит с самодовольным шутом. Смысл возникает из совместной работы всех составляющих анекдота или шутки, в том числе контекста, невысказанных допущений и знаний о наших собственных предубеждениях.

Юмор — явление расплывчатое, часто зависящее от наших вкусов, и мы не станем ожидать проявлений чувства юмора даже от самого совершенного из компьютеров, если только подобное чувство не было заложено в него людьми. Это характерно не только для чувства юмора, но и для других функций, в основе которых лежит работа обоих полушарий. Узкоспециальные функции, напротив, обычно сосредоточены лишь в одном из них. Например, ориентация в пространстве — в основном функция правого полушария, и если отвечающие за нее части мозга (правые гиппокамп и теменная доля) оказываются повреждены, человек может заблудиться в месте, которое он раньше знал как свои пять пальцев. Один пациент, страдавший таким расстройством, не мог даже найти выход из собственного дома. Всякий раз, когда ему нужно было выйти на улицу, он минут пять блуждал по дому (довольно маленькому) в поисках двери, ведущей наружу (https://books.google.ru/books?id=CpVeCwAAQBAJ&printsec=f...)

Состояние большинства людей, страдающих от односторонних повреждений мозга, со временем несколько улучшается. Иногда это происходит оттого, что неповрежденному полушарию удается научиться выполнять функции, в норме характерные для другого, поврежденного полушария. Однако обычно у здорового полушария не получается выполнять их столь же успешно. Например, у пациента, потерявшего способность находить дорогу от одного знакомого места до другого, соответствующую работу может взять на себя левое полушарие, воспользовавшись для этого собственными особыми способностями, позволяющими нам запоминать последовательности и делать умозаключения. Левое полушарие такого человека может не “знать” (как знало правое), что дверь наружу — третья по коридору от двери на кухню, однако помнить этот факт и находить нужную дверь, считая двери, начиная от КУХОННОЙ. Еще одна правополушарная функция, которая также может утрачиваться в результате черепно-мозговых травм, связана со способностью к узнаванию знакомых лиц.

Узнавание лиц не требует мышления: как и все прочие правополушарные функции, оно просто осуществляется, и все. Пациенты, лишившиеся участка правого полушария, ответственного за эту способность, могут узнавать своих знакомых, лишь сознательно запоминая их отличительные черты, а затем выискивая эти черты в лицах людей.

В очень редких случаях мозолистое тело может вообще не развиваться, делая нормальное общение полушарий невозможным. Результаты работы, проведенной в центре био- психосоциальных исследований Научно-исследовательского института Трэвиса в Пасадене (штат Калифорния), показали, что у пациентов, страдающих этим недугом, обычно наблюдаются симптомы, похожие на проявления болезни Аспергера: затрудненная социализация, склонность к буквальному пониманию слов и проблемы с пониманием нюансов сложных ситуаций. Кроме того, у таких пациентов часто встречаются нарушения координации и трудности с узнаванием. Слева. Рыжим цветом отмечено скопление путей, по которым в нормальном мозгу передается информация между полушариями. Справа. У этого человека полушария связаны лишь тонкой нитью мозговой ткани, способной передавать информацию только по капле. Обмен информацией при этом происходит в участках мозга, расположенных ниже (по путям, отмеченным желтым и зеленым).

Спасибо за внимание всем, кто продержался до конца!

Всем удачи, кому интересно - следите за постами. Есть мнение - жду в комментах.

Данный пост был в большей степени слизан с работы Риты Картер и Криса Фрита.

В этой серии речь пойдет о нейротрансмиттерах нашего мозга. Крошечных веществ, которые не особо сложны в своей структуре, но их количество и области применения по организму очаровывают даже матерых ученых. Их каскад и вариативность использования во истину впечатляет!

Нейромедиаторы - это химические посредники, первичные мессенджеры при передачи электрического импульса между нейронами (а также между нейронами и мышечными тканями). Накапливаясь в пресинаптической структуре они освобождаются при передаче импульса, вызывая после связывания с постсинаптической мембраной изменение скорости метаболических процессов и возникновение электрического импульса. Условно бывают возбуждающими и тормозящими. Условно, потому что один и тот же "нейромедиатор" может нести функцию как первичного нейромедиатора так и гормона (например пептиды или катехоламины). По этому их действия за пределами пре- и постсинаптической цепи я опускаю.

Традиционно нейромедиаторы относят к трём группам: аминокислоты, пептиды, моноамины, катехоламины (группировку можно расширять по разным принципам, но в основном часто употребляемая именно та, которая лучше изучена)

В целом весь этот каскад веществ ежесекундно действует по всему мозгу тормозя одни нейроны, возбуждая другие. Нейроны, в свою очередь, имеют разные типы. И если попытаться представить ту огромную вариативность проявления данных реакций, становится понятно, почему наш мозг все еще весь в "белых пятнах". Но в этом и прелесть познания - с каждым годом, благодаря труду нейробиологов данные вещества классифицируются, систематизируются и вырисовывают общую систему взаимосвязей и функций.

Серотонин — нейромедиатор, действие которого усиливает препарат “Прозак”. Серотонин иногда называют “веществом хорошего настроения”. Он и в самом деле оказывает существенное влияние на настроение: повышенная концентрация серотонина (или чувствительность к нему) сопряжена с оптимизмом и спокойствием. Кроме того, серотонин влияет на сон, чувствительность к боли, аппетит и давление крови. Однако серотониновая интоксикация потенциально смертельно опасная реакция организма на приём лекарственных веществ или наркотиков. У пациентов возникает маниакальное состояние, проявляющееся скачками мыслей, ускоренной смазанной речью, нарушениями сна, гиперактивностью, реже спутанностью сознания и симптомами дезориентировки.

Ацетилхолин управляет активностью в участках мозга, связанных с концентрацией внимания, обучением и памятью. У людей, страдающих болезнью Альцгеймера, его уровень в коре больших полушарий обычно понижен, но важно не делать поспешных выводов о причинах данного недуга. Действие ацетилхолина в малых количествах облегчают передачу импульса, в больших - тормозят.

Норадреналин — преимущественно возбуждающий нейромедиатор, способствующий повышению уровня физической и умственной активности и оказывающий бодрящее действие. Основной центр выработки норадреналина находится в голубом пятне — одном из нескольких участков мозга, претендующих на то, чтобы в просторечии именоваться “центром удовольствия”. Норадреналин один из участников каскада нейротрансмиттеров, участвующих в стрессовых ситуациях, возникающий с "первой волной" сигнализации мозжечковой миндалины, той структуры, которая до момента осознания, сигнализирует об опасности.

Глутамат — основной возбуждающий нейромедиатор головного мозга, обеспечивающий формирование связей между нейронами, работа которых лежит в основе обучения и долговременной памяти.

Энкефалины и эндорфины — эндогенные опиоиды, которые, подобно наркотикам, облегчают восприятие боли, снижают стресс и способствуют возникновению ощущения легкости и безмятежности. Кроме того, они подавляют некоторые физиологические процессы, такие как дыхание, и могут вызывать физиологическую зависимость.

Окситоцин помогает “размывать” границы “я”, создавая ощущение единства с другими и тем самым формируя теплые и доверительные отношения между людьми, особенно между влюбленными и между матерью и младенцем. Он в огромных количествах выделяется у женщин при родах и у людей обоих полов во время оргазма.

Дофамин помогает нам находить возможность получить вознаграждение и посылает нас в погоню за ним. По ходу дела он вызывает у нас желание, предвкушение и возбуждение.

Дофаминовые проводящие пути проходят, извиваясь, по всему головному мозгу, в разных местах выполняя разные функции. В глубине ствола мозга, в структуре, называемой черной субстанцией, располагаются производящие дофамин нейроны, стимулирующие и поддерживающие нашу активность, физическую и умственную. Когда эти клетки дегенерируют, как при болезни Паркинсона, человек теряет способность уверенно шагать вперед — как в прямом, так и в переносном смысле.

Другой комплекс дофаминовых путей называют “системой вознаграждения” нашего мозга. Они ведут от вентральной области покрышки к миндалине, прилежащему ядру, септуму и префронтальной коре (все эти структуры вместе называют медиальным пучком переднего мозга). Стимуляция прилежащего ядра дофамином запускает приготовление нашего тела к тому, чтобы схватить желанный объект или пуститься за ним в погоню, в то время как миндалина определяет ценность этого объекта и способствует возникновению осознанного ощущения возбуждения, а префронтальная кора и септум концентрируют наше внимание на намеченной цели. Все вместе эти реакции создают у нас приподнятое настроение. Однако они не рождают чувство длительного удовлетворения, и если дофаминовая система работает без посредничества других нейромедиаторов, вслед за выбросом дофамина обычно возникает потребность в еще одном таком выбросе, а вслед за ним — в еще одном. Этот механизм лежит в основе психологического привыкания.

Дофамин также задействован в формировании ощущения осмысленности, “логичности” окружающего нас мира. Поэтому нарушения дофаминовых путей могут приводить к ощущению бессмысленности, абсурдности бытия или, напротив, удивительного единства мира и его глубокого смысла.

Хотя такие состояния и представляют собой отклонения от нормы, у нас нет оснований полагать, что связанные с ними представления о мире сколько-нибудь менее реалистичны, чем те, которые сопряжены с нормальной работой дофаминовой системы. Последние соответствуют установленному эволюцией оптимальному уровню — “приподнятому” достаточно для того, чтобы мы не переставали стремиться к необходимому, например заботясь о пропитании или реализуя возможность оставить потомство, но не слишком “приподнятому”, чтобы мы не начали считать своих врагов частью любящего вселенского разума.

Я надеюсь у Вас хватило концентрации дочитать до конца =)

Некоторая часть текста взята из работы научной журналистки Риты Картер. У нее великолепно получается доносить просто о сложном . Ее научным консультантом выступает Крис Фрит, ученый-нейропсихолог, который написал интересную книгу "Мозг и душа".

а так же:

http://ial-developmental-neurobiology.com/ru/nauchnaya-rabot...

http://cyberleninka.ru/article/n/patogeneticheskaya-psihofar...

http://medtsu.tula.ru/VNMT/Bulletin/E2013-1/4240.pdf

Берегите свой мозг от намеренных манипуляций. Пока!