...Потому что так было и до приватизации. Убыточные производства наносили ущерб хозяину – государству, – и в конце концов оно разорилось, оказавшись вынужденным от балласта избавиться.

Тем не менее, мнение верно, как минимум, по форме. Предприятия действительно образовывали комплекс, – как и сейчас образуют, ибо каждое остаётся звеном в технологической цепочке, обегающей Земной шар, может, раза три, – и действительно, получение прибыли целью производства не считалось. Так что, если бы эта цель достигалась, даже странно было бы… Впрочем, это сложный вопрос.

Опять-таки, формально, большинство заводов в СССР получали прибыль и даже могли в некой мере ею распоряжаться для поощрения сотрудников. Другой вопрос, что в отсутствии рыночного ценообразования прибыль не является мерилом эффективности работы. Если сырье, оборудование и энергия получаются по назначенным государством ценам, а продукция – вся, гарантированно, – выкупается государством по назначенной им же цене, «прибыль» это просто по произволу назначаемый государством предприятию бонус… Как следствие, все попытки повышения эффективности работы предприятий путём введения хозрасчётных отношений, – а советское правительство возлагала на эту идею большие надежды, – видимых результатов не давали.

Но не суть. Суть в весьма распространённом в массах представлении о «прибыли», как о «деньгах, который хозяин (украв у рабочих) кладёт себе в карман». В непонимании того, что такое «прибыль» и зачем она вообще нужна. Вот, допустим, работает предприятие. Результатом его работы является продукция, – тысячи тонн, допустим, гвоздей или зерна. И всё это – нужно стране. Всё где-то используется, а не выбрасывается. Иногда даже на экспорт идёт. Об этом часто вспоминают… Чем плохо-то? Как производство может вредить?

Легко. Ведь предприятие не только производит, но и потребляет: сырьё, энергию, оборудование (которое амортизируется) и рабочую силу, что тоже немаловажно. И потреблять оно запросто может больше, чем производит, превращаясь, таким образом, в паразита, высасывающего кровь из экономики. Запросто может. Потому-то фирмы то и дело закрываются, – не получилось произвести больше, чем потреблено. При социализме этот предохранительный механизм просто не работает.

Характерным примером тут являются посевы кукурузы в Кемской волости. Проблема не в том, что урожаи теплолюбивой культуры оказывались вполне предсказуемыми. Какое-то количество силоса удавалось получить. Но это количество очевидно (даже для руководства СССР) не стоило убитых тракторов, затраченных труда и солярки. Всё перечисленное можно было и удачнее вложить.

И здесь стоит обратить внимание: поскольку результат не стоил затрат, упомянутые трактора и солярка, как бы, и вообще в СССР не производились. Если бы их просто не произвели, в Кемскую область не отгрузили бы, как следствие, чахлый силос на засеянных полях там не вырос… Даже ещё и лучше было бы. Экономия на транспортных расходах. Именно в контексте «единого народно-хозяйственного комплекса» проще всего заметить, что убыточное предприятие дает «отрицательное производство». Вредит. В самом буквальном смысле уничтожает народное добро.

«Прибыль» это разница между стоимостью произведённого и израсходованного. «Отменить» существование такой разницы, которая может быть как положительной, так и отрицательной, – нельзя. Да хоть бы и при коммунизме она всё равно будет. В социалистической экономике перевыполняющий планы завод-гигант, выдающий миллионы тонн необходимой народу продукции, всё равно будет потреблять труд, валюту (на закупку станков), электричество и сырьё, – которые тоже необходимы народу. И легко может потратить больше, чем произвёл, причинив, таким образом, колоссальный ущерб народному хозяйству.

Примерно половина предприятий в СССР только этим и занималась. Снижала фактическое промышленное производство, уничтожая продукцию других предприятий.

Отдельно стоит упомянуть об экспорте. Убытки при социализме нельзя «отменить». Но, пока не исчерпан ресурс, можно игнорировать. Предприятие переводящее народное добро на другое народное добро (но уже меньше) само – к сожалению – не закроется, потому что прибыль приносить, именно, не должно. Вот, и поставки автомобилей, телевизоров и так далее за рубеж не должны были приносить государству прибыль. Валюту они должны были приносить. Что, кстати, и достигалось.

Не продать грузовик с периодом полураспада, как у нейтрона, государство не могло, потому что назначало не ту цену, которая бы покрывала затраты на производство (всё-равно, рублёвые, по внутренним назначаемым государством ценам они могли быть любыми), а ту за которую товар купят. В советское время граждане много шутили про телевизоры, из которых за границей делают отличные тумбочки, и автомобили, покупаемые потому что в них полно металла, да ещё и бензин в баке.

===

Ну, и по второй ссылке - https://dzen.ru/a/aZUqRq-oeizqm5oF

Есть мнение, что после приватизации первым делом новый владелец вычищал из производственных помещений всякий хлам – станки и рабочих, главным образом, – а освободившиеся площади сдавал под склады и магазины. Ведь так проще, не правда ли?

Это распространённое мнение. Интуитивно очень убедительное. Каждому кажется, что заводом бы он управлять не смог, но магазин или склад – другое дело. И, как это обычно для мнений интуитивно убедительных, данное противоречит наблюдаемым фактам. Торговые предприятия разоряются чаще всего… Но не суть. Главное, данное мнение очевидно противоречит принципу сохранения.

Как и другое, не менее распространённое. Там ещё фигурируют, приписываемые, кажется, Гайдару слова «всё купим». Что там собирался «покупать» премьер уже капиталистического государства закупками товаров для населения не занимающегося для начала в принципе, а затем ещё и потому что бюджет абсолютно пуст? Тайна веков. Но ещё большей тайной является логика тех, кто такую глупость про Гайдара придумал. Для того чтобы что-то купить, как ещё в мультфильме про Простоквашино отмечалось, сначала нужно что-то продать, получив деньги. Стала ли Россия после 1992 года больше продавать? Нет. Экспорт упал. Учитывая же и падение цен на нефть, упал критически. Соответственно, упал, – так и не вернувшись к советскому уровню на душу населения до сих пор, – и импорт.

Просто сохранение.

Если же ещё вспомнить и продолжение мифа: в СССР все выгоды от продажи нефти получал народ, а теперь присваивают прибыль и выводят её за границу, эффект достигается поразительный. Суммируем: в России из своего производится только нефть, но все доходы от её продажи достаются капиталистам и утекают. Следовательно, никаких денег в стране в принципе быть не должно. Не только импортных товаров, которые в рамках вышеуказанных вводных нечем оплачивать. Никаких денег вообще, ведь рубль не просто так печатается, а имеет обеспечение. Для чего, в свою очередь, нужна валюта… Но, опять-таки, не суть.

Суть же в том, что магазины не нужны без денег. Причём, не денег «вообще», а денег у широких народных масс. Олигархи в сетевые супермаркеты не ходят. Им, кто на свободе ещё, как всем, курьеры на дом «Петелинку» привозят.

О чём речь? О том, что легендарные «челноки» 90-х в своих страшных сумках тащили товары для бедных. Бедных по меркам эпохи, – теперь, «нищих» сказали бы. Более-менее устроенные люди, – но ни разу «не богатые», и не «бизнесмены», – и тогда покупали вещи в магазинах, где всё было дороже, чем на рынках. Тогда же те «средние» люди массово начали автомобили покупать. Чего в советское время позволить себе не могли, – слишком дорого. И импортную бутовую технику, которой во времена оны просто не было.

Торговля возможна только при условии наличия платёжеспособного спроса. Розничная, продуктами и ширпотребом, конкретно в случае наличия средств у широких масс населения. Из из того, что магазины принялись даже не «расти как грибы после дождя», а множиться, как бактерии, можно заключить, что деньги у людей были. И откуда бы? Ну… может быть, эти люди работали?

Собственно, не «может быть», а точно. Массовой безработицы в масштабах страны не возникло. Реальные проблемы с работой несколько лет были в «моногородах», но последние сами по себе представляли не правило, а исключение… Вообще же, все работали, – многие, в частности, и «челноками».

...Но, позвольте, где работали, если заводы закрылись? Ну, на заводах-то и в советское время работало меньшинство. Производством (промышленным и сельскохозяйственным), вообще, – такой, вот, удивительный факт, – даже в СССР занималось менее половины работающего населения. Сейчас этот показатель сократился до 30%, но главным образом за счёт сельского хозяйства. Там производительность труда выросла почти в десять раз. С промышленностью так не получилось, но это к советскому руководству вопросы: почему при нём в деревне такая производительность труда была, словно страна атомную бомбу получив так от сохи и не избавилась.

И, следовательно, вопрос: можно ли было не закрывать заводы? Нет, нельзя. В частности потому, что тогда в магазинах некому работать было бы. Без магазинов же заводы не нужны. Ведь, государство больше их не содержит, а значит, если что-то и производится, то только потому, что это можно выгодно продать. Нельзя было бы продать, не производилось бы.

В Советском Союзе так вопрос не стоял. Производство с возможностью сбыта не увязывалось, – продукцию гарантировано выкупало государство. Когда же перед производителем встала задача продукцию продавать, вдруг оказалось, что «покупатель всегда прав». А ему удобнее, когда магазинов много и обслуживание сколько-то разумно (а не с явной целью создать на пустом месте очереди и доставить клиентам максимум неудобств) организовано.

…Проще говоря, магазины открывались на месте производств, потому что магазинов не хватало. Товаров же, напротив, внутри страны стало, наконец, производиться достаточно, чтобы привозимые челноками из Турции вещи появилось кому и на что покупать.