И вот как-то сидим с ней в саду, она смотрит на меня и говорит: «Пойди сюда!» Подхожу, и она выдаёт: «Шура, что ж ты у меня некрасивый такой?»
А я ей любя: «Ты первая баба в моей жизни, которая назвала меня уродом!» Видите, вкусы у молодёжи иные, нежели в мои годы! Меняются.

По мeре тoго, как я старeл, я стал бoлее дружелюбным и мeнее критичным к сeбе. Я стал моим другoм...
Я не виню сeбя за то, что съeл лишнее печенье, не застелил постель или кyпил что-то глупoе, в котором я не нyждался. У мeня есть прaво нa беспорядoк и экстравaгантность.
Я видeл, как многие дорогие друзья пoкинули этот мир слишком рaно, прежде, чем осoзнали вeликую свободу старeния... Кто будeт винить мeня, если я рeшу читать или играть на своeм компьютере до четырёх и спать до пoлудня?.. Кто сделает меня счастливее, если я буду в постели или пeред тeлевизором столько, скoлько захoчу?..
Я буду танцевать пoд эти чудесные хиты 70-х и 80-х, и в то жe врeмя мне захочeтся плакать о пoтерянной любви...
Я идy. Если я захoчу, я пoйду по пляжу в шортах, слишком натянутых на дряблом теле, и самозабвенно нырнy в волны, несмoтря на осуждающие взгляды дрyгих.
Они тoже постарeют.
Я знaю, что инoгда что-то зaбываю, но есть некoторые вeщи в жизни, о кoторых просто следуeт забывать!.
Я помню важные вeщи. Конeчно, с гoдами моё сeрдце разбивалось мнoго рaз. Но рaзбитые сердца дают нам силы, понимание и сострадание. Сердце, которoе никогда не страдaло, безупречно и бесплoдно и никoгда не пoзнает радoсти быть несoвершенным.
Смерти я не боюсь. Я боюсь за своих близких. Боюсь случайностей для друзей. Боюсь выглядеть старым. Боюсь умирания постепенного, когда придётся хвататься за что-то и за кого-то… «Наше всё» написало очень правильно: «Мой дядя самых честных правил, когда не в шутку занемог…» Будучи молодым, я считал, что это преамбула и не более. Сейчас понимаю, что это самое главное в романе.
Мне повезло, что я прожил достаточно долго, и мои седые волосы и юношеский смех навсегда остались на моем лице.
Многие никогда не смеялись, многие умерли, прежде чем их волосы посеребрились.
Когда вы становитесь старше, вам легче быть позитивным.
Тебя волнует меньше то, что о тебе думают другие.
Я больше не сомневаюсь в себе.
Я заслужил право ошибаться. Итак, отвечая на ваш вопрос, нравится ли мне быть старым, я отвечу:
— Мне нравится человек, которым я стал.
Я не буду жить вечно, но пока я всё ещё здесь, я не буду тратить время на то, чтобы сожалеть о том, что могло быть, или беспокоиться о том, что будет.
©️Александр Ширвиндт. Цитаты из книг: «В промежутках между» и «Старость средней тяжести»

Я, например, никогда не ношу галстук. Знаете, почему? Однажды мне позвонили по телефону и сообщили, что я награждаюсь каким-то орденом, и должен приехать в «Белый дом» в назначенный час 24 апреля.

Я вымыл шею, надел галстук, и поехал.
Приезжаю, а часовые интересуются: вы что здесь? Я сказал, за орденом приехал. А они в ответ: сегодня не наградной день.
Я попросил уточнить: приглашали-то из администрации Президента!
Они стали звонить, и чем больше, тем у них погоны сильнее в недоумении подниматься стали: знаете, Дуров, в администрации президента перевернули все наградные листы на полгода вперед,
вас там нет…
Ну я начал спускаться вниз по ступенькам. Вижу, стоит Никулин. «Приехал все-таки, дурачок», — сказал мне старый, добрый друг.
Я его чуть не убил. Мы бегали вокруг машины.
Я его все пытался ногой достать, и постоянно кричал: ну что, получил. Несмотря на то, что над «Белым домом» развевался государственный флаг, я слова всякие нехорошие кричал.
А чуть позже я получил письмо… из Голливуда на английском.
А я этого языка не знаю, в школе немецкий учил.
Стал искать переводчика, нашел. Он мне сообщил, что кроме меня приглашается еще и Никулин, а также Дастин Хофман, Аль Пачино и Пол Ньюман. Я подумал, компания неплохая.
Звоню Юре, говорю, что мне пришло письмо из Голливуда.
Никулин удивился и поинтересовался, не разыгрываю ли я его.
Зашел к нему после репетиции, показал. Потом и Никулин нашел такое же послание в почтовом ящике.
Но на этом все и закончилось.
Мне не позвонили ни через неделю, ни через две
Я связался с Юрой по телефону, а он и говорит, у тебя печать стоит на конверте. Я ответил, да. Он говорит, читай.
Я читаю английскими буквами по-русски: счастливого пути, дурачок.
Ho я однажды тоже над ним подшутил:
отправил его в Санкт-Петербург в его законный выходной на кинопробы, которых не было.
Он мне тогда минут 15 по телефону объяснял, кто я такой.»

ЛЕВ ДУРОВ.

Оставил вам видео, который меня просто восхитил. Это выступление Александра Ширвиндта, который за фортепиано записывает пластинку своему сыну — как единственную возможность с ним поговорить. Очень рекомендую посмотреть полную версию.

Как педагог я был восхищён: юмор острый и тонкий, а не грубые шутки, к которым мы привыкли сейчас, и, заметьте, нет никакой критики подростка. Он разговаривал (через музыку и шутку) с тем, кого принято не понимать — с подростком, со своим сыном, с поколением, которое вызывают «невыносимые подростки».

Александр Анатольевич Ширвиндт (1934–2024) — советский и российский актёр театра и кино, режиссёр, сценарист, педагог, юморист, народный артист РСФСР. Он возглавлял Московский академический театр сатиры, был мастером лёгкой иронии и интеллигентного юмора.

Он снял такие культовые фильмы как: «Ирония судьбы, или С лёгким паром!», «Гараж», «Трое в лодке не считая собаки» и еще огромное множество…

В номере он, кажется, просто играет на пианино, создаёт атмосферу доверия и лёгкости. А ведь именно через эту лёгкость подростку можно сказать гораздо больше, чем прямыми словами: «Будь как все», «Не будь странным».

Когда режиссёр-актёр даёт концерт-номера такого формата — это не просто шоу. Это способ обращения. Он не поднимает тему подростковой бури, не показывает драму, не делает громкие заявления. Он считает, что юмор и музыка — мост между поколениями, что разговор можно вести иначе.

Мы часто думаем, что нужна строгость, важна дисциплина. Но вот что я уяснил: у ребёнка, гораздо больше шансов открыть себя, когда ему предлагают игру, музыку, шутку — и не требуют сразу зрелости.

Этот номер Ширвиндта показывает, что через добрые шутки можно установить диалог, доверие и даже уважение — а не через давление и обязательства.

Когда подростка принято считать «странным» и не понимаемым, это не всегда его вина. Это чаще — наша неспособность заговорить с ним на его язык