Желать несбыточного — идиотизм
Мы давно стояли на очереди, но нас направили на операцию в срочном порядке, когда оказалось, что необходимые маме процедуры, требующие общего наркоза, невозможно делать в её текущем состоянии, поскольку она может попросту не выдержать наркоз, а потому требуется предварительное расширение коронарной артерии.
Секретарь отделения удачно напутал с датами, так что мама провела в больнице больше дней, чем обычно требуется, прошла более тщательное обследование и успела прооперироваться до жары. Хоть в больнице кондиционер, но погода всё равно давит. Да и мне удалось хотя бы несколько дней пожить дома одному, что по последним временам большая редкость.
И хотя операция была направлена на улучшение здоровья, персонал больницы выше всяких похвал, оборудование космическое, но все эти процедуры крайне мучительны и унизительны, как и само пребывание в больнице.
Первое, о чём мама заявила, так это то, что она жалеет, что вообще ввязалась во всю эту авантюру. И я с ней согласен. Ей 87 лет, она теряет память, ходит с трудом, координация нарушена, один глаз почти не видит, да и на втором глаукома с катарактой. Куча болячек, которые крайне осложняют жизнь и требуют постоянной заботы, причём они уже никогда не вылечатся, а будут лишь ухудшаться. Её привязали к кровати, ей делали больно, ей приходилось обнажаться перед посторонними людьми, включая мужчин, ей нужно было ходить под себя и просить о любой мелочи. Да, операция должна принести некоторое облегчение и снизить риск инфаркта или синкопы, каковая приключилась с ней в феврале, но сам процесс лечения отбирает немало психического здоровья, да и даёт осложнения на прочие системы организма: на глаза, на мозг, на печень. Бесплатно ничего не бывает и, если даже что-то улучшится, то лишь за счёт чего-то другого.
И вот смотрю я на это всё и не могу не думать, что стремление к продлению жизни любой ценой само по себе является болезнью, основанной на параноидальном страхе смерти. Старость омерзительна и я говорю не о внешнем виде стариков, но о внутреннем самоощущении. Ты нефункционален, полностью зависишь от других, включая различные интимные процедуры, у тебя всё болит и нет никакой надежды на облегчение. Ты плохо соображаешь, плохо видишь, плохо выражаешь себя. И тебе продлевают жизнь ради того, чтобы в конце концов ты лежал в собственном дерьме и мучался, мучался, мучался от боли, стыда и беспомощности.
Моя мама не боится смерти. Она боится боли и беспомощности. Она боится, что будет лежать на полу и стонать от боли в своих моче, дерьме, крови и блевотине, если вдруг рядом никого не окажется. Она боится, что её — беспомощную — будут раздевать, вертеть словно куль и подтирать посторонние люди.
Я не желаю своей маме здоровья: желать несбыточного — идиотизм. Я не желаю ей долгих лет жизни, потому что эти долгие годы — день сурка, полный страданий и тягот. Я желаю ей лёгкой и безболезненной смерти, пока она ещё способна сохранять какую-то долю самостоятельности, память и человеческое достоинство. И себе я желаю того же.
