- Как думаешь, хватит?

- Однозначно, будет мало.

- Куда уж больше-то!

- Что значит – куда? Ты в школе не учился что ли?

- Учился, - сварливо ответил парень. – И очень хорошо учился.

- Тогда чего дурака из себя строишь? Думаешь, девушки полюбят такого скорее?

Парень про девушек не думал. Девушкам подавай другое. Да им много чего подавай.

- Ты только глянь. Я тебя уже везде прифотошопил. Во всех странах! А тебе все мало. Совесть есть?

- Нет, ты точно не учился. Совесть? А это едят, или лакать можно как молоко?

- Совесть не едят. Ее просто имеют и иногда пользуются. Ты жадина просто.

Кот отвернулся. Ха! Он – жадина. И вовсе это не так. Он просто хочет правды.

Кто всех важнее в мире? – Коты, и конкретно он, как представитель доминирующего на планете вида.

Кто всех красивее? – Разумеется, коты.

Кого любят больше всех в мире? – Котов, ну и кошек заодно.

Цезарь мог бы еще долго говорить об основной, ведущей, не побоюсь этого слова, господствующей роли представителя Царства Животные, Felis silvestris catus на планете Земля.

Но говорить это одно. Цезарю захотелось усладить не только слух, но и взор. Да и перед соседской Муськой немного покрасоваться таким образом. Дамы любят умных. Поэтому он приснился своему человеку студенту Васе и потребовал, чтобы его изображения были введены во все сектора существующие на планете.

Бедный Вася с первого раза не вник. Он проснулся, потряс головой, насыпал Цезарю корм и уселся играть в стрелялку, благо было лето и каникулы.

Цезать поесть не отказался. Потом он уселся рядом с Васей и принялся сверлить его взглядом. Часа через два студент удивленно посмотрел на него:

- Ты чего, кисуль?

"Тупой", - сделал вывод Цезарь, - "придется сниться еще раз".

Он это сделал. И еще раз сделал, а потом слушал, как Вася жалуется своим друзьям: во сне к нему является разгневанный кот.

- Кормлю, глажу, гулять ходили, что ему еще надо?

Цезарь был котом настойчивым. Он снился, и снился, и снился…, но своего добился! Он не знал с какого раза, но Вася, проснувшись и нервно посмотрев на своего питомца, включил комп и не начал играть.

Вместо этого студент открыл папку с фотографиями Цезаря. Фоток было много. От рождения до того дня, когда до Васи дошло, чего от него хочет кот, прошло три года два месяца и одиннадцать дней. И почти каждый день фотографии прибавлялись.

Потом Вася нашел в сети карту мира. Забил в поисковик "самые красивые места на планете Земля". Цезарь хмыкнул: в его распоряжении была всего одна планета. Мало, но что поделаешь, если люди, лентяи такие, больше никуда не добрались до сих пор…

На мониторе начали появляться картинки: горы, леса, поля, города. Вася выбрал одну картинку и аккуратно поместил на нее фото Цезаря. После этого он оглянулся на кота.

- Ты этого хотел?

- Мрррр, - сказал Цезарь и добавил, - мурррр-мяу, - что означало – "не останавливайся".

Вася фыркнул, хмыкнул и откашлялся.

- А можно я хоть зубы почищу сперва?

- Мрр, - согласился кот, демонстрируя великодушие.

Вася почистил зубы, потом позавтракал, хотя сие действие и не входило в первоначальную договоренность. Цезарь пришел в кухню, чтобы его поторопить. Вася посмотрел на кота, вздохнул и вернулся за компьютер.

- Муррррл! – поторопил его Цезарь.

С того дня Вася регулярно пополнял папку с изображениями кота Цезаря, которые показывали его в разных местах планеты. Кот благосклонно смотрел на его старания.

- Нравится? - каждый раз спрашивал Вася.

Цезарю нравилось. Но чего-то не хватало. Кот сам не мог понять – чего именно. Тогда он снова начал сниться Васе.

- Да не понимаю я, чего ты хочешь!!! – возмущался студент и во сне, и наяву.

Однажды Васе приснилась, что его кот улетает с планеты на ракете. Перед этим они оба смотрели по телевизору какой-то фантастический фильм. Васе снилось, что он стоит на космодроме и с тоской смотрит вслед улетевшему Цезарю. Одинокий и потерянный. Тогда его осенило. Там же во сне и осенило.

Студент Вася проснулся, включил комп, а потом ввел в программу изображение земного шара сфотографированного из космоса и водрузил сверху изображение кота.

- Так пойдет?

Кот скептически обозрел полученную картинку. Ну, в общем-то… за неимением лучшего...

-Мр, - коротко сказал кот, давая понять, что сойдет.

«Поживу, может, они куда-то еще слетают», - подумал кот, пристраиваясь вечером около студента, который снова включил фантастику.

В самом сердце спального района, за неприметной дверью с номером 15, разворачивалась ежеутренняя эпопея, главным режиссером которой был кот Барсик. Рыжий аристократ с душой декадента и желудком из нежного фарфора.

Барсик изрекал, а не мяукал. Он требовал еду, словно собирал дань с верноподданных. Утренний подъем своих рабов он превращал в высокое искусство. С утра ему было скучно, и он творил.

Его будильник был особенным. Точнее, его будильником была целая система оповещения, известная в узких кругах как «Предутренняя рвота».

Идеальным холстом для своего первого утреннего выступления Барсик считал ковёр в гостиной. Нежный, бежевый, ворсистый. В шесть утра раздавался характерный звук «кхкх-кхкх», и хозяйка, как опытный сапёр, взрывалась с кровати.

– Тревога! Код «Оранжевый»! На ковёр! – кричала она, пулей несясь в зал.

Хозяйский муж лишь глухо стонал, натягивая одеяло на голову. Ковёр – это была её зона ответственности.

Но Барсик был не из тех, кто останавливается на достигнутом. Художник должен развиваться. И однажды звёзды (а точнее, кусок съеденного ночью паука) сошлись так, что он вышел на новый уровень. С гастролями. В спальню.

Тот роковой утренний звонок прозвучал прямо у хозяйкинского уха. Тихое, но настойчивое «гык-гык-гык». Женщина, спавшая на боку, открыла один глаз и встретилась взглядом с Барсиком. Он сидел на её подушке, в сантиметре от её лица, с выражением глубокой творческой сосредоточенности.

– Серёжа... – сипло прошептала она, застывая в ужасе. – Он... на подушке... творит...

Серёжа, обычно медлительный с утра, проявил реакцию олимпийского чемпиона. Он взлетел. Как будто кровать была начинена пружинами. Один прыжок и он уже стоял посреди комнаты, с выпученными глазами.

– Не дыши! – зашипел он. – Резкое движение и всё!

Но было поздно. Барсик, довольный таким вниманием публики, завершил свой номер. С тихим победным звуком «блеёк» он оставил на белоснежной наволочке памятник своему утреннему недомоганию.

Следующие пять минут были похожи на сцену из фильма про сапёров. Хозяйка замерла в позе «труп на месте преступления». Её муж, схватив Барсика под живот, пронёс его над кроватью, как бомбу с часовым механизмом, и выставил в коридор. Дальше началась операция по зачистке.

– Ну что, – мрачно констатировал Сергей, снимая чехол с подушки, – теперь у нас есть будильник с функцией «Не встанешь вовремя, получишь трофей».

С тех пор их подъём в 6 утра стал делом чести и выживания. Они просыпались за секунду до того, как Барсик начинал свои приготовления, интуитивно чувствуя опасность.

А Барсик, оставшись без утренней сцены, сидел на полу и смотрел на них с немым укором, будто говоря: «Ну вот, испортили всё представление». Но он не сдавался. Он искал новые формы.

Говорят, следующей его целью был комод Сергея. Но это уже совсем другая история.

© Ольга Sеребр_ова

Материал был ранее опубликован на https://dzen.ru/a/aQ3tAKi0mVFmBuru

Что ж, перед нами не просто история, а настоящая притча из степей, где пыль дорог смешивается с дымом махорки. Посему, слушайте, да не смейтесь слишком громко, чтобы не спугнуть духов чудачеств минувших дней.

В селе, где аисты в гнёздах вили сплетни о жителях, а куры были главными новостными обозревателями, жил-был старик Ефим. Главным сокровищем его был рогатый компаньон, козёл по прозвищу Сивохар.

Ефим дымил вдумчиво, как философ, уверенный, что лучшие мысли рождаются в клубах ароматного дыма. В его руке папироса становилась кистью, а воздух холстом. Но творить в одиночестве скучно. И однажды, взирая на умные, желтые глаза Сивохара, Ефима осенило: «А почему бы не приобщить к высокому искусству и это бородатое создание?»

Сивохар же, был козёл не промах, сразу понял, дело пахнет чем-то куда более интересным, чем полынь. И пошла у них наука. С терпением и ломтем сахара. Ефим, как истинный гуру, учил Сивохара дымить с каким-то неземным, козлиным шармом.

И вот картина, которую застала юная внучка старика: на завалинке, под щедрым солнцем, восседал Ефим, нашпиливая в гильзу табак с важностью алхимика. А рядом, отбросив земные козлиные предрассудки, вставал на задние копыта сам Сивохар.

Он вытягивал свои губы в этакую брезгливую, но полную нетерпения трубочку, и в глазах его горел огонь самого что ни на есть ценителя никотинового нектара.

– Нетерпение, брат Сивохар, самое зло и есть, – ворчал Ефим, смачно чиркая спичкой о подошву. – Табак должен прочувствовать огонь, а душа подготовиться.

Он раскуривал свою папиросу, выпускал струйку дыма, оценивая ее цвет и плотность, будто сомелье дегустирует вино. И только убедившись, что творение его рук достойно рогатых уст, он с поклоном протягивал папиросу Сивохару.

Тот, в свою очередь, с важностью заправского аристократа, делал неглубокую, но уверенную затяжку. Дым выходил из его ноздрей струйками, окутывая рогатые виски дымчатым ореолом мудрости.

Для трехлетней девочки это было зрелище грандиознее любого цирка. Огромный, серый, словно высеченный из грозовой тучи, козёл, причастный к таинству взрослых.

Соседи, бывало, качали головами: «Ефим, да он же у тебя сдохнет!» На что старик лишь отмахивался: «Мой Сивохар? Да никогда! Максимум покашляет только на невкусную лозу. А в табаке он знаток! Лучше иного механика в совхозе».

Так и жили они, этот странный дуэт. Пока не пришел черёд Ефиму отправиться в те дальние края, где, будем надеяться, табак сам собой раскуривается в райских кущах.

Село осиротело. Завалинка опустела. А Сивохар, лишившись своего кумира и поставщика зелья, первые дни ходил по двору, блеял тревожно и тыкался рогами в калитку, будто надеялся, что Ефим вот-вот вернется с новым «Казбеком».

Но шли дни, а деда не было. И тогда в козлиной голове, верной и простой, созрел свой, звериный план. Он стал приходить туда, где в последний раз видел Ефима... на кладбище, к свежему холмику, увенчанному скромной звездочкой.

Сивохар ложился на краю могилы, положив тяжелую рогатую голову на копыта, и смотрел в невидимую точку. Он не блеял, не плакал. Он просто ждал. Иногда он вставал, обнюхивал землю и снова ложился, тяжело вздыхая. Соседи, глядя на это, крестились и шептали: «Вот она, верность-то, почище человеческой».

А однажды, в тихий вечер, когда солнце косилось сквозь стволы берёз длинными лучами, словно дед Ефим поджигал спичку о край облака, случилось то, что должно было случиться.

Сивохар, тоскуя по ритуалу, по старой привычке встал на задние копыта над могилой. Он вытянул свои губы в ту самую, до боли знакомую, брезгливую трубочку. И замер в этой немой, абсурдной и бесконечно трогательной позе, словно ждал, что из-под земли вот-вот появится заветная папироса.

И в этот самый миг по тропинке на кладбище шел отец Никодим, местный батюшка, человек простой и душевный. Увидев силуэт козла, возвышающийся над крестом в столь неестественной позе, он остановился, пораженный. Перекрестился.

Осторожно подошел ближе. Сивохар не шелохнулся, погруженный в свое горестное ожидание.

Батюшка почесал затылок под скуфейкой, посмотрел на козла, на могилу Ефима, чьи чудачества знал и любил, и тихо промолвил, качая головой:

– Так-так-так... Верный ты, видно, друг, Сивохар Пахомыч. И скорбишь по-своему. Но, братец мой рогатый, упокой... он не в дыме папиросном. Хотя... – он на мгновение задумался, глядя на умные, печальные глаза животного, – кто я такой, чтобы судить, как тебе по Ефиму тосковать. Может, для вас обоих этот дымок и был самой чистой молитвой.

Он перекрестил козла, потом могилу, и тихо пошел своей дорогой, оставив Сивохара наедине с его странным, дымным бдением.

С тех пор козел так и приходил. Он больше не ждал папиросы. Он ждал того единственного, кто видел в нем друга, собрата и ценителя тонкого табачного вкуса. А не просто скотину.

И в его упрямом, рогатом стоянии над холмиком земли была своя, особая, никому не понятная, но истинная поэзия прощания.

© Ольга Sеребр_ова

Материал был ранее опубликован на https://dzen.ru/a/aQtR0aq60j2WMRYd

С тех пор мы стали неразлучны. Каждый день она приходила поесть. А когда в доме была сделана еще одна комната, стала ее полноправной хозяйкой. Я в огороде - она рядом на стульчике под солнышком греется, работаю за компьютером - лежит рядом на столе на специально сшитых для нее подушках, я спать ложусь - она тут как тут мурчит у головы, желает мне спокойной ночи. Ну а утром.... Владельцы кошек знают, о чем я.

За пушистую шубку и ласковый и добрый нрав я назвала ее Пушей.

- Кошка возрастная уже, лет восемь то есть - сказала на осмотре ветеринар. - Так, ушки чистые. А здесь у нас что такое? - она побрила животик, на котором стал виден шрам. - Кошка стерилизована,- заключила ветеринар.

Хм... Значит, у нее когда- был хозяин. Жаль, что она об этом не расскажет.

... В тот день мы с Пушей собирались в зоосалон красоты делать экспресс линьку. Подходило время выходить из дома, но она куда то пропала.

- Пуша! Пуша!!! Кис- кис- кис! - металась я то в огороде, то на улицу, но кошки нигде не было.

Вдруг в просвете забора показалась соседка.

- Вы кошку не видели? Серая такая, пушистая, - обратилась я в последней надежде.

- Маленькая такая?

- Ну да, миниатюрная.

- Так это Муся, кошка наших соседей. Она у них пропала два месяца назад. Они уже похоронили ее, думали ушла из дома и умерла. Неудивительно, ей уж больше пятнадцати лет. Данила, сколько Мусе лет?

- Она на год старше нашей собаки, а собаке четырнадцать, значит, пятнадцать, - отозвался сидящий на дереве соседский мальчишка.

- Я поначалу думала котенок, маленькая такая, а как узнала, тоже очень удивилась, - поспешила успокоить меня соседка, увидев мою отвисшую челюсть и выпученные в крайнем изумлении глаза.

- Да какое умирать, она еще ого- го! Недавно крысину мне на порог принесла с нее размером. И вообще, она два месяца назад ко мне жить переехала. Я ее не держу, она в любой момент может уйти, только что- то она не торопится к прежним хозяевам.

... Через час, вальяжной походкой хозяйки, в огород вошла Пуша.

- Так ты у нас, стало быть, Мусин- Пушкин? - смеясь, я потрепала мою пушистую любимицу по упитаному загривку.

Кошка согласилась. Люди не первый раз так поступали, а когда посторонние удивлялись на этот счет – мол, кошка же, а не собака! Ее люди говорили, что с Фаней не всякий лев сладит. И собаку она заменит и даже носорога, если придется.

Кто такой носорог, Фаня не знала, но была полна уверенности, что сладит и с ним. Если тот возникать начнет.

Кошка подошла к забору и посмотрела вверх. Высоко и железно. Когтями не зацепишься. Тогда она прошлась вдоль преграды и довольно скоро увидела небольшую дыру на уровне земли. Кто тут рыл, кошка не знала. Да ей-то что! Главное – пролезть можно.

Фаня протиснулась и оказалась на газоне. Не сразу, конечно. Высокая трава, которая примыкала к забору из профлиста, закрывала отверстие. Но полоса нескошенной травы была не широкой, в один кошачий шаг.

Когда Фаня преодолела траву, вопли как раз стихли. Фаня подумала – может, все? И решила подождать. Она уселась и обвила лапы хвостом. Если не заорет, она пойдет домой, а если снова услышит, то выяснит, кто не умеет себя вести!

Довольно долго было тихо. Фаня прислушивалась и к тому, что творилось у нее на участке. Ее же оставили за главную! Но за забором все было спокойно.

- СААААААНЯЯЯЯ!!!!!

Успокоившаяся кошка даже вздрогнула от вопля. Она подняла голову и увидела, как из домика выскочил всклоченный мужчина. На его лице было написано отчаяние.

Он побегал туда-сюда и снова заорал:

- САААНЕЧКААААААА!!! ТЫ ГДЕ?

Фаня раздраженно вскочила и двинулась вперед. Прошла газон, потом начала преодолевать полосу разросшихся кустов и услышала чье-то сопение.

Кошка повернулась на звук и увидела маленького звереныша.

- Ты кто?

Звереныш смотрел на бегавшего вокруг дома человека. Он отвлекся от наблюдения, немного посомневался и выдал:

- Я пес!

Фаня начала фыркать.

- Кто???

- Я пес. Я охотник! Это мой дом, а ты-то кто такой?

- Не такой, а такая, - обиделась кошка. – Я кошка Фаня. А ты чего тут засел? Он же тебя ищет, Саня.

Щенок почесался.

- Он меня купать хотел. А я не хотел, вот и спрятался.

Фаня понимающе помолчала. Купаться она тоже не любила… но вопли-то громкие. И спать мешают. Да и помыться щенку точно надо. Звереныш повернулся, и Фаня увидела его зеленый бок.

- Эй, а ты и не пес вовсе, - зевнув, заявила кошка.

- Как это я не пес??? – оскорбился щенок, - как цапну тебя!

Фаня подумала, что она одной лапой может его победить. Мелкий же, но вместо этого сказала:

- Псов такого цвета не бывает, - заявила кошка и ткнула в испачканный бок.

Щенок зеленого цвета не увидел. Собаки такой цвет не различают, но что бок не белый, как все остальное, он понял.

-Иди уж, пускай твой человек отмоет то, во что ты влез. А то, как и не пес вовсе…

Щенок посомневался, но в это время:

- САААНЯЯЯЯЯ!!!

Вопль раздался над самым ухом. Щенок Саня дернулся. Фаня еще немного подтолкнула его лапой, и он выкатился как раз под ноги своего хозяина.

- Саня! – человек схватил найденную пропажу и помчался в дом, что-то причитая.

Фаня снова вылезла из кустов, прошлась по газону, оросила его своим присутствием и удалилась к себе. Не торопясь обошла владения и устроилась на солнышке отдыхать. Теперь вокруг было тихо. Все, как полагается.

Про дыру Фаня не забыла. Надо будет потом проконтролировать, как там этот, кошка фыркнула, вспомнив мелкого детеныша, ПЕС!

"Крупным он вряд ли будет, а с маленьким можно будет и поиграть, если скучно станет", - подумала кошка, засыпая.