Жили мы военном городке.
Пятый этаж пятиэтажного же дома. Мне было лет 7-8, когда к нам на площадку заселился Кот. Кот именно с большой буквы, потому что был горд и великолепен, не смотря на свою явно дворовую родословную. Густого чёрного цвета, только передние лапки и чуть чуть-чуть манишка на груди белого цвета. Рослый, мощный и поджарый, веса в нём было килограмм восемь.
Кот заселился на площадку, никому не мешал, днём подрёмывал на нашем дверном коврике, под вечер исчезал. Мы потихоньку подкармливали Кота и соседи были не против, поэтому он чувствовал себя вполне спокойно.
Естественно мне захотелось, что бы это великолепие жило у нас дома. Естественно родители были против, но я приступил к их обработке, заключавшийся в основном в нытье из разряда «хочу кота».
И первой не выдержала конечно же мама и , с формулировкой «сам за ним смотреть будешь», мне дали добро на переселение животного с площадки.
Кот, которого никто и никогда никуда не приглашал, к открытой двери отнёсся с недоверием. Не помню как, видимо сооблазнённый какой то вкусняшкой, он всё таки был передислоцирован в квартиру.
Практически целый день ушёл на обследование нового жилья и первичную притирку. К припасённому ящику с песком Кот отнёсся брезгливо и лишь потряс лапами, выражая своё недоумение.
Когда наступил вечер,и я подготовился к демонстрации родителям котячей благосклонности, Кот свалил.
Просто сел возле входной двери и стал орать, чуть ли не тыкая в неё лапой, давая понять мне, что свободолюбив безмерно. Я расстроился, но кота выпустил, втихаря пустив слезу.
Утром он вернулся. Поскрёб в закрытую дверь и вошёл как ни в чём не бывало, как будто жил здесь всю жизнь.
Так и повелось. Днём мирное обывательское существование с двуногими, ночью подвальные разборки с конкурентами и крысами.
Я назвал кота Леопольдом, придумав наверное самое неподходящее имя для этого создания. Он на него естественно не стал откликаться, но во мне увидел если не друга, то родственную душу. С остальными домочадцами был вежлив и холоден, но гладиться давался всегда.
И вот настало время летних каникул и родительских отпусков. У родителей отпуск был длинный, около двух месяцев. Нас с братом на всё лето отправляли в Сибирь. Встал вопрос, что делать с Котом?
Отец решил завезти его к себе в часть и сдать на попечение лаборанткам, благо они были не против.
Военная часть находилась километрах в пятнадцати от городка и Леопольд был туда благополучно сплавлен до конца отпусков и каникул.
А лето для нас пронеслось очень быстро, про кота вспоминали, но довольно редко, так как о его обустройстве не беспокоились.
Вернувшись домой обнаружили редкостное безобразие: дверь, обшитая по тогдашней моде дермантином, была изодрана в клочья, начиная от глазка и до самого низа. Лохмотьями торчали куски ватина.
Отец конечно обматерил неизвестных хулиганов и начал изыскивать новую обивку, на этом вроде бы и успокоившись.
Вечером... А вечером со стороны двери снова послышались звуки раздираемой обивки. Взбешённый такой наглостью отец распахнул дверь , а там...
Удивлённый исчезновением препятствия, в квартиру впал Кот. Оглядев недобрые лица родителей, кот увидел меня и бросился мне на шею. Без преувеличения. Он стоял на задних лапах, почти одного со мной роста и обнимал передними лапами меня за шею, прижавшись мордой к щеке. Мама резревелась от умиления, даже отец прятал глаза, про меня и говорить было нечего. Дверное безобразие коту простили, полакомили котлетой, и стали дальше жить дружно.
Да, как оказалось, на работе у отца Лёва пробыл не больше часа, сбежав от любвеобильных сотрудниц от греха подальше. Нашёл дорогу домой и два месяца регулярно ходил проверять на прочность наши двери.
Ну и в качестве эпилога. Отцу пришло распоряжение о переводе в Казахстан и кота он брать с собой категорически отказался.
Мы его пристроили к друзьям семьи, у которых кстати жил сурок Яшка. Зная свободолюбивый нрав Леопольда, на улицу его больше не выпускали. Из писем мы узнали, что он подружился с сурком и они вдвоем третировали население квартиры, благо Яшка тоже был сурового нрава. А Кот научился ходить в унитаз, и это видимо было самым большим поражением для его мужского самолюбия.
Вот такое замечательное создание и самый лучший друг были в моей жизни.