olgasig

Узнал, что жители Газы могут устроить резню на музыкальном фестивале, полном молодёжи. Резня обязательно должна включать массовые изнасилования. Причём жертву можно застрелить прямо во время изнасилования и продолжить насиловать. Можно отрезать ей грудь и играть ею в футбол. Можно методично закидывать гранатами и расстреливать безоружную молодёжь, которая прячется в полевых туалетах и бетонных укрытиях.

Это нужно для освобождения Палестины.

Узнал, что жители Газы могут забить тяпкой таиландского рабочего. Поиздеваться и убить студента из Танзании. Застрелить беременную арабку. Стрелять из РПГ по гражданским машинам, сжигая всё на своём пути. Можно убивать со скоростью 200 человек в час. Можно увести в заложники 251 человека, включая женщин, дряхлых стариков, детей и даже младенцев. Младенцев можно потом задушить голыми руками. Их мать — тоже.

Это нужно для освобождения Палестины.

Узнал, что жители Газы сделают всё для удержания заложников. Доктор, учитель или журналист и их семьи с удовольствием предоставят свой дом для удержания заложников. Тех, кому повезло меньше, будут держать в туннелях, в клетках, морить голодом и подвергать сексуальному насилию. Туннели там под каждым домом. Жители Газы потратили годы на то, чтобы их построить. Узнал, что в Газе держат сексуальных рабынь-езидок, которые находятся там с 11 лет. Узнал, что можно отрезать голову израильскому солдату и держать её в холодильнике, пока ищешь лучшего покупателя на такой трофей. Узнал, что заложникам нет даже смысла бежать, потому что любой прохожий тебя задержит и сдаст обратно. Узнал, что жители Газы готовы дохнуть под бомбами, лишь бы не отпускать заложников.

Это нужно для освобождения Палестины.

Узнал, что тела жертв ещё не успели остыть, а обвинения Израиля в геноциде уже начались. От активистов и борцов за права человека я узнал, что никакой атаки не было, а все жертвы были убиты самой израильской армией. От феминисток я узнал, что никаких доказательств массовых изнасилований нет. От аналитиков и инфлюэнсеров — что это был очередной «фальшивый флаг». Узнал, что Яхья Синвар был великим героем. Все вместе они соглашались в одном: даже если всё это правда, мы сами это заслужили, потому что «сионизм — это нацизм».

Это нужно для освобождения Палестины.

Узнал, что желание наказать насильников и убийц — доказательство геноцидального общества и отсутствие эмпатии. Сплочение народа перед лицом чудовищной травмы — откровенный фашизм. Требование мести — неестественно, а сочувствие к заложникам — неприлично. Узнал, что для окончания войны нужно не оказывать давление на лидеров Газы, а требовать эмбарго на поставки вооружения Израилю. Что мир считает, будто проще подчиниться абсолютному злу, чем защищать собственные ценности. Что нормально атаковать случайных евреев на улицах Европы и США из-за конфликта, происходящего на другом конце планеты. Узнал, что нацисты и коммунисты слились в редком оргазме осуждения «сионистского образования». Что квиры — за исламистов, а голливудские звёзды скандируют что-то про «от реки до моря».

Это нужно для освобождения Палестины.

Узнал, что самые безумные и противоречащие здравому смыслу обвинения могут всерьёз обсуждаться и приниматься на веру, если обвиняемый — израильтянин. Узнал, что очень заслуженные люди могут всерьёз обсуждать и принимать за правду истории об обученных собаках-насильниках, дельфинах-убийцах или похищении органов у палестинцев. Что анонимные источники и голословные заявления могут весить больше, чем физические улики, фотографии или видеозаписи. Что целенаправленный подрыв дискотеки с израильскими подростками — это всегда священный джихад и борьба с оккупацией, а уничтожение исламистских боевиков — бесчеловечный геноцид. Что любое массовое убийство израильтян — это либо конспирация Моссада, призванная вызвать к Израилю симпатию, либо очередная победа великого «сопротивления».

Это нужно для освобождения Палестины.

Тогда, 7 октября, в Израиле, я весь день сидел на новостных сайтах, в телеграм-каналах и Твиттере, с ужасом наблюдая в прямом эфире за этим брутальным мясным реалити-шоу, когда совсем рядом со мной происходила крупнейшая резня евреев со времён Холокоста. И огромное количество очень эмпатичных людей в Твиттере писали мне, чтобы я готовился к тому, что скоро бравые ребята из Нухбы наконец-то вырежут меня и мою семью, что пришло время закончить то, что начал тот самый печально известный «австрийский художник», и мне пора возвращаться обратно в Польшу. Там было столько радости и оптимизма по поводу будущего. Писали люди с Ближнего Востока, из стран бывшего СССР, США, Европы и даже Юго-Восточной Азии. Это была настоящая дружба народов.

Это нужно для освобождения Палестины.

Но в течение трёх лет после того злополучного дня настроения тех же самых людей начали резко меняться. Оптимизм сменился горечью. Разговоры пошли совсем на другие темы. Те же люди вдруг стали много писать о геноциде, апартеиде, страданиях и других очень больших словах, которые, по их мнению, описывают происходящее в Газе. Взывать к гуманности, упоминать права человека, рвать на себе волосы и возмущаться жертвами среди гражданского населения. Постить огромные статьи от серьёзных организаций, долго объясняющих, как лучше расширить определение геноцида, чтобы его можно было применить к происходящему в Газе. Многие выходили на многотысячные митинги, требуя от Израиля безоговорочного прекращения огня. О, многим из них всё это удаётся до сих пор.

И я узнал, что чувствую от происходящего огромное удовлетворение. Я откровенно злорадствую и неимоверно рад тому, что эти люди страдают и не достигли своих целей. Я не испытываю к ним никакой эмпатии или сочувствия. Возможно, эти прекрасные люди всё-таки оказались правы, и я действительно тот самый бесчувственный «фашист». Но мне уже откровенно плевать на их мнение.

На третью годовщину той страшной даты я радуюсь тому, что наши заложники дома. Мне приятно видеть Газу в руинах.

Абсолютное зло было наказано."

Привожу копию статьи. Статья называется "100 тыс. нелегальных арабских мигрантов". Неожиданно, правда?

В статье говорится, что в 1929–1931 годах в страну прибыло более 100 000 человек.

Этот показатель представляет мусульманских и христианских иммигрантов из соседних стран, из которых по меньшей мере 95% не имеют разрешения на въезд. Это сирийцы, ливанцы, хауранцы, иракцы, трансиорданцы, хиджазцы и египтяне.

Это всё, что касается арабской иммиграции до конца 1931 года. Но с тех пор она выросла и теперь проникает в страну из голодной пустыни и охваченных нищетой районов Сирии и Египта в Палестину, ставшую процветающей благодаря еврейским усилиям (так утверждает автор).

Сейчас мы наблюдаем колоссальную волну арабской иммиграции из всех окружающих бедных стран в изобильный край — землю, предназначенную в принципе для создания Еврейского национального очага.

Вот этот кусочек крупным планом :

Автор продолжает:

Без риска переоценить масштабы, мы можем принять, что за последние два года, 1932–1933 гг., в Палестину хлынуло еще 100 000 арабских иммигрантов, считает г-н Реувени (автор статьи). Он также добавляет, что в то время, как правительство прилагает крайние усилия для контроля, проверки и предотвращения нелегальной еврейской иммиграции, страна широко открыта для безудержной арабской иммиграции, которая не подвергается сомнению и не встречает препятствий.

Ну вот и весь краткий перевод. Кто хочет более подробный можете перевести сами.

От себя добавлю, что подавляющее большинство именно этих арабских нелегальных беженцев после окончания английского мандата не захотели признать государство Израиль в 1946 г и стали, с легкой руки КГБ – палестинцами. Местные коренные арабы, столетиями проживавшие на территории современного Израиля никуда не бежали и остались жить на своей земле, став гражданами Израиля.

И хотя я абсолютно против Хамас, но здесь хочу привести одну цитату в подтверждении своих слов.

В марте 2012 года министр внутренних дел ХАМАС в секторе Газа Фатхи Хамад, выступая в эфире египетского телеканала Al-Hekma TV, произнес эмоциональную речь, которая стала всемирно известной:

«Слава Аллаху, у всех нас есть арабские корни, и каждый палестинец в Газе и на Западном берегу может доказать свои арабские корни — будь то в Саудовской Аравии, Йемене или где-либо еще. Мы связаны кровным родством. [...] Братья, половина палестинцев — египтяне, а вторая половина — саудовцы. Кто такие палестинцы? У нас огромное количество семей с фамилией Аль-Масри (что буквально означает „Египтянин“). Наши корни — египетские! Мы египтяне, мы арабы, мы мусульмане».

Вот как выглядит таблица рейтинга сериала в Нетфликс на этой неделе:

Рейтинги в разных странах:

• 1-е место: Ливан (где сериал официально возглавил внутренний чарт Netflix).

• 2-е место: Кипр, Чехия, Греция, Венгрия, Румыния, Сербия, Словакия.

• 3-е место: Хорватия, Франция, Польша.

• 4-е место: Иордания, ОАЭ, Катар, Болгария, Нидерланды, Швейцария.

• 5–6-е места: Финляндия, Швеция, Бахрейн, Марокко.

Создатели сериала Лиор Раз и Ави Иссахаров ещё до 7 октября начали работу над новым сезоном, однако после нападения ХАМАСа сценарий пришлось практически полностью переписывать.

Главные герои теперь ведут не столько войну за государство, сколько пытаются справиться с собственными разрушенными жизнями.

Особую роль в сезоне играет тема посттравматического синдрома.

Война затронула и саму съёмочную группу.

37-летний актёр Идан Амеди, один из самых популярных персонажей сериала, находящийся резервистскую службу был тяжело ранен во время боёв в Газе и долго проходил реабилитацию и не участвовал в съемках 5-го сезона.

Актер и создатель сериала Лиор Раз оказался 7 октября 2023г в зоне массированной ракетной атаки, когда он выводил из зоны оккупации женщину с дочерью и их собакой.

Являющийся бывшим бойцом Дувдевана , элитного армейского подразделения, артист не стал прятаться и вместе с группой волонтеров, эвакуировал израильтян из районов, прилегающих к Газе.

Кроме того, во время войны погиб сотрудник съёмочной группы Матан Меир — первый эпизод сезона посвящён его памяти.

Два эпизода пятого сезона израильского сериала "Fauda" (Фауда), посвященные нападению ХАМАС на Израиль 7 октября 2023 года, вызвали широкий отклик у зрителей за пределами страны. Уже через сутки после выхода сезона на Netflix сериал вошел в десятку самых популярных программ платформы в 43 странах, заняв седьмое место. Об этом сообщала The Jerusalem Post.

Непосредственно событиям 7 октября посвящены седьмая и восьмая серии сезона. Обе получили оценку 9,3 на IMDb. В социальных сетях появились тысячи комментариев зрителей из Европы, Индии, США и других стран, многие из которых признавались, что только после просмотра в полной мере осознали масштаб произошедшего.

Израильская блогер Ли Малах обратила внимание на большое число подобных сообщений из Германии и Нидерландов.

«Вся моя лента заполнена постами голландцев и немцев об эпизодах “Фауды” про 7 октября. Они совершенно потрясены тем, что здесь произошло, и пишут вещи, которые трудно читать и которые очень поддерживают Израиль. Для меня поразительно, насколько мало эти люди знали о произошедшем здесь и при этом насколько много говорили об этой теме»

Бразильский карикатурист Лучано Пирес назвал пятый сезон особенно тяжелым и болезненным. По его словам, игровая реконструкция событий оказалась для него даже труднее для просмотра, чем многочисленные реальные видеозаписи нападения, в том числе снятые самими террористами.

Пирес отдельно отметил обстоятельства, в которых создавались эти серии. Актер Идан Амеди, игравший в «Фауде», был тяжело ранен во время боев в Газе, а член съемочной группы Матан Меир погиб на войне.

«Возможно, именно поэтому эти эпизоды ощущаются иначе. Это не похоже на попытку представить себе ужас. Они непосредственно погружают нас в него», – написал Пирес.

Сильная реакция последовала и от зрителей в Италии. Один из них признался, что во время просмотра "едва мог держать глаза открытыми". Другая зрительница рассказала, что ее подруга после просмотра выразила надежду, что сериал поможет людям понять масштаб преступлений ХАМАС 7 октября.

Индийский блогер написал, что после восьмой серии не мог спать:

«Я не могу перестать думать об этом. Восьмой эпизод “Фауды” действительно выбил меня из колеи. Я не понимаю, как после этого среди нас все еще могут быть сторонники ХАМАС».

Другие зрители, напротив, отмечали, что даже показанное в сериале представляет лишь небольшую часть событий того дня и что авторы сознательно не стали воспроизводить многие наиболее жестокие эпизоды резни.

Особое значение международной реакции связано с тем, что "Фауда" давно стала одним из самых известных израильских телесериалов за рубежом. Созданная Лиором Разом и Ави Иссахаровым история израильского спецподразделения после появления на Netflix приобрела аудиторию далеко за пределами Израиля. Пятый сезон впервые непосредственно переносит действие сериала в реальность 7 октября и последовавшей войны.

Одна из британских зрительниц после просмотра седьмой и восьмой серий написала:

«Это останется со мной навсегда. То, через что прошли израильтяне… а миру просто все равно».

Американские зрители называли эти серии "душераздирающими" и "незабываемыми", предупреждая, что смотреть их тяжело даже людям, хорошо знакомым с предыдущими сезонами "Фауды".

Израильский портал Isralife опубликовал статью, где подробно разбирает причины сверхпопулярности сериала в арабских странах. Он пишет:

Пятый сезон израильского сериала «Фауда» бьет рекорды популярности в Ливане. В официальном рейтинге Netflix 14–20 сентября он занимал первое место по просмотрам, причем вслед за пятым сезоном зрители начали смотреть старые.
И это не исключительно ливанский феномен. Сезон сериала о бойцах израильского спецподразделения, напрямую связанный с событиями 7 октября, оказался одним из самых популярных телепродуктов Netflix сразу в нескольких арабских странах. Сразу после выхода пятого сезона «Фауда» вошла в ТОР-10 на Netflix в Иордании, Катаре, Бахрейне, Кувейте, Омане и Объединенных Арабских Эмиратах. За ту неделю сезон полностью просмотрели 1,6 млн раз.
«Фауда» предлагает арабскому зрителю то, что редко можно увидеть в новостях или сериалах его страны: возможность заглянуть внутрь израильского общества, и особенно — в мир людей, которые занимаются борьбой с палестинскими вооруженными организациями. Для израильского зрителя боец «мистарвим», говорящий по-арабски, — знакомый образ. А для зрителя в Бейруте, Аммане или Дохе это взгляд на совершенно закрытую среду противника.
Арабам оказался интересен взгляд, где израильтяне не сводятся только к образу безжалостных солдат, а палестинцы — только к жертвам или фанатикам.

За последние 3 дня я, помимо самого романа, успела прочитать около 20 рецензий на него литературных, окололитературных и совсем нелитературных критиков, а так же бесчисленное множество комментариев и отзывов на эти рецензии. Народ скрестил копья так, что искры летят. Причем, оценки совершенно противоположные: от сравнения романа с "Войной и миром" Толстого до заявления, что роман написан ИИ. Многие оставшиеся - рвут и мечут. Многие уехавшие - разбирают роман на эпизоды и критикуют или наоборот хвалят язык автора. Встречались даже такие комменты: "Я роман не читал и читать не собираюсь, но считаю..."

Я обнаружила в романе точные копии некоторых моих знакомых и это меня не обрадывало.