mnepoxer2

mnepoxer2

пикабушник
поставил 14364 плюса и 1899 минусов
отредактировал 3 поста
проголосовал за 3 редактирования
сообщества:
7748 рейтинг 57 подписчиков 1003 комментария 179 постов 9 в "горячем"
9

Советую посмотреть "Дзифт". (2008)

Слышали про кинокритика Бэдкомедиана, он делает разборы плохих фильмов? Шутка так себе, но я не любитель смотреть его разборы, почему это плохо, почему смотреть не стоит, но открыл, что Бэд иногда ещё и Гудкомедиан, где советует хорошие, на его вкус, фильмы. Вот от него я и узнал про этот болгарский фильм 2008 года. Черно-белый, нуарный, жёсткий, с хорошей режиссурой и операторской работой, с сочными диалогами и не без комедийных моментов, по крайней мере меня многое улыбало.Кино не попкорное, но вполне динамичное, сюжетное со многими мелочами которые надо успеть заметить, "разжевывать)"  и акцентировать в этом кино не будут. Трудно понять кому советовать этот фильм, его просто надо начать смотреть и дальше станет ясно.
Советую посмотреть "Дзифт". (2008) Советую посмотреть, 2008, Болгария, Фильмы, Что посмотреть, Нео-Нуар, Дзифт
-3

Монопольный мир. Наше время.

Империализм и финансово-монополистический капитал.


В наше время марксистский подход к империализму должен опираться на разработки классиков, учитывать изменившиеся условия и уделить особое внимание противоречиям в накоплении капитала. Важнейшим фактором является перенос обрабатывающей промышленности в последние десятилетия с Севера на Юг.


В 1980 году доля рабочих в развивающихся странах от мировой промышленной занятости достигла 52%; к 2012 году 83%. В 2013 году 61% от прямых иностранных инвестиций со всего мира поступал в развивающиеся страны и страны с переходной экономикой. Для сравнения в 2010 году всего 51%, в 2006 году — 33%.


Но необходимо пояснить, что, несмотря на перенос промышленности на периферию, характер отношений между центром и периферией практически не изменился. Это проявляется в кажущейся неспособности стран Юга, исключая Китай (а также Гонконг, Макао и провинцию Тайвань), догнать страны центра в экономическом развитии. С 1970 по 1989 год среднегодовой ВВП на душу населения развивающихся стран, за исключением Китая, составлял всего 6,0% на душу населения от ВВП стран «большой семерки» (США, Япония, Германия, Франция, Великобритания, Италия и Канада).


За период с 1990 по 2013 год этот показатель снизился до 5,6%. К тому же, в 48 наименее развитых странах среднегодовой ВВП на душу населения снизился за тот же период с 1,5% до 1,1% по отношению к странам G7. (Китай, как ведущая развивающаяся экономика, является исключением из этой общей тенденции. По причине того, что Китай входит в число развивающихся стран, то средний годовой доход на душу населения развивающихся стран в процентах от уровня стран G7 увеличился с 4,7% в 1970—1989 гг. до 5,5% в 1990—2013 гг.)



Монопольный мир (дополнение).
Монопольный мир. Наше время. Политика, Монополия, Капитализм, Социализм, Коммунизм, 21 век, Империализм, Длиннопост

В 2014 году «The Economist» заявил, что признаки, наблюдавшиеся в самом начале ХХI века, свидетельствующие о том, что развивающиеся экономики (исключая Китай) догоняют развитые страны, оказались «аберрацией». Ссылаясь на слова старшего экономиста Всемирного банка Ланта Притчетта (Lant Pritchett), который заявил в 1997 году о том, что рост разрыва между доходами богатых и бедных стран был «доминирующей чертой современной экономической истории», «The Economist» писал, что эта тенденция сегодня подтвердилась. При нынешних темпах роста развивающихся стран и стран с переходной экономикой (исключая Китай) понадобится 100—300 лет, чтобы догнать уровень доходов стран центра.


Причины подобной судьбы развивающихся стран и стран с переходной экономикой, можно понять (исключая последствия самого большого финансового кризиса) исходя из противоречивых последствий «аутсорсинга» транснациональными корпорациями промышленного производства, направленного на использование неравенства в мировой экономике в оплате рабочей силы. Данное явления имеет разные названия в кругах финансовой элиты: «аутсорсинг» затрат на рабочую силу, «глобальный трудовой арбитраж», «трудовой арбитраж с низкими затратами» или «поиск стран с низкой оплатой труда». Лоуэлл Брайан (Lowell Bryan), директор нью-йоркского офиса журнала для инвесторов McKinsey Quarterly, написал в 2010 году:


"Любая компания, осуществляющая свою деятельность по производству или обслуживанию в развивающихся странах с более низкой заработной платой… может значительно сэкономить на оплате труда… Даже сегодня цена рабочей силы в Китае или Индии по-прежнему составляет лишь небольшую долю (часто менее трети) от цены рабочей силы в развитом мире. Тем не менее, производительность китайского и индийского труда быстро растет, и в специализированных областях (таких как сборка высокотехнологичной продукции в Китае или разработка программного обеспечения в Индии) может быть равна или превышать производительность труда работников в развитых странах".


Это означает, что можно ожидать не только довольно низкие затраты на рабочую силу, но и то, что в районах с повышенной производительностью труда они будут такие же низкие, а может быть даже ниже. Такой дешевый, высокопроизводительный труд в развивающихся странах/странах с переходной экономикой исчисляется сотнями миллионов, даже миллиардами рабочих рук, тогда как вся рабочая сила США составляет всего 150 миллионов человек.


Низкая оплата труда на периферии является основой истории империализма и тот факт, что в 2011 году глобальная резервная армия рабочей силы (с учетом безработных, уязвимых и экономически неактивных людей) насчитывала около 2,4 миллиардов человек по сравнению с активной трудовой армией в 1,4 миллиарда, лишний раз подтверждает это. Именно эта глобальная резервная армия, расположившаяся преимущественно на Юге, но также увеличивающаяся и на Севере, удерживает трудовой доход как в центре, так и на периферии, от роста и сохраняет неравенство в оплате труда между периферией и центром.

Монопольный мир. Наше время. Политика, Монополия, Капитализм, Социализм, Коммунизм, 21 век, Империализм, Длиннопост

Панкаджа Гемавата (Pankaj Ghemawat) в своей книге 2007 года «Переосмысление глобальной стратегии (Redefining Global Strategy)» говорит, что Walmart экономит на аутсорсинге рабочей силы в Китае более 15% расходов и, предположительно, извлек 30−45% операционной прибыли за 2006 год (также известная как операционный доход, определяемый как выручка до уплаты процентов и налогов за вычетом операционных расходов). Аутсорсинг затрат на рабочую силу особенно важен на этапе сборки промышленных товаров, который является наиболее трудоемким этапом в глобальном производстве.


Большая часть продукции на экспорт проходит через транснациональные корпорации в Китае, которые специализируются на сборке. Китайские заводы полагаются в основном на дешевую рабочую силу из сельской местности («блуждающее население») при сборки товаров. Основные технологические компоненты производятся в других местах и импортируются в Китай для окончательной сборки. Затем собранная продукция экспортируется в основном в страны капиталистического ядра (хотя Китай и имеет растущий внутренний рынок).


Китайские компании получают свою долю, но главными победителями остаются транснациональные корпорации. Apple передает производство своих смартфонов в ряд стран Юга с окончательной сборкой в Китае компанией Foxconn. В значительной степени благодаря низкой оплате труда прибыль Apple от каждого iPhone 4 в 2010 году составила 59% от конечной продажной цены. Доля от конечной продажной цены, идущей на оплату труду в Китае, составляет лишь малую часть. Розничная цена iPhone 4, импортированного из Китая в Соединенные Штаты в 2010 году, составила 549 $, и только 10 $ пошли на оплату труда в Китае, что составляет 1,8% от розничной цены.


Выражением этой общей тенденции является субподряд (также известный в финансовых кругах как способ международного производства, не связанный с участием в капитале), который становится все более распространенным среди транснациональных компаний в таких областях производства, как игрушки, спортивные товары, бытовая электроника, автомобильные запчасти, обувь и одежда. Субподряды используются транснациональными компаниями и в сфере услуг. Сообщалось, что в 2002 году колл-центры, переехавшие из Ирландии в Индию, снизили фонд оплаты труда на 90%.


По словам старшего экономиста Всемирного банка Захида Хуссейна (Zahid Hussain), в международной швейной промышленности (почти все производство базируется на глобальном Юге) прямые затраты на рабочую силу, приходящиеся на один предмет одежды, обычно составляют около 1−3% от конечной розничной цены. В футболке, произведенной в Доминиканской Республике, эти затраты составляют около 1,3% от конечной розничной цены в Соединенных Штатах, в трикотажной рубашке, произведенной на Филиппинах, 1,6%. Затраты на оплату труда в таких странах, как Китай, Индия, Индонезия, Вьетнам, Камбоджа и Бангладеш значительно ниже. Таким образом, прибавочная стоимость, выкачанная из работников глобального Юга, огромна. В странах-импортерах центра, удаленных от прямых производственных издержек, она приобретает форму «добавленной стоимости» (маркетинг, дистрибуция, корпоративные выплаты).


В 2010 году шведский ритейлер Hennes & Mauritz закупал футболки у субподрядчиков в Бангладеше, которые платили работникам порядка 2−5 евроцентов за произведенную рубашку.

Nike, пионер в использовании способов международного производства, не связанных с участием в капитале, передает все свое производство субподрядчикам в таких странах, как Южная Корея, Китай, Индонезия, Таиланд и Вьетнам. В 1996 году один кроссовок Nike, состоящий из пятидесяти двух компонентов, был изготовлен субподрядчиками в пяти разных странах. В конце 1990-х гг. затраты на оплату рабочей силы составили 1,50 $ (1%) от розничной цены 149,50 $ в Соединенных Штатах на баскетбольные кроссовки.

Монопольный мир. Наше время. Политика, Монополия, Капитализм, Социализм, Коммунизм, 21 век, Империализм, Длиннопост

Империализм также включает в себя гонку за ресурсами, и не только за стратегическими, как углеводороды, но и за всеми основными полезными ископаемыми, продуктами питания, лесом, землей и даже водой. Для стран центра проблема нехватки ресурсов стала сигналом к необходимости установить контроль за ресурсами на Юге. Наиболее ярким проявлением экологического империализма является то, что Ричард Хаасс (Richard Haass) (президент Совета иностранных дел в течение последних двенадцати лет, а до этого директор по политическим вопросам в Государственном Департаменте при Колине Пауэлле во время вторжения в Ирак в 2003 году) называет новой Тридцатилетней войной на Ближнем Востоке, направленнаой на контроль над значительной частью мировых поставок нефти.


Более того, эта новая Тридцатилетняя война является частью стратегии НАТО по созданию геополитической полосы, известной как «полоса нестабильности»: от Восточной Европы и Балкан до Ближнего Востока и Северной Африки с Центральной Азией. Эта полоса находится в сфере влияния триады (Иран, Россия, Китай). Все это рассматривается как возможность захватить ничейные земли, ведь СССР сошел с исторической сцены. В последние 25 лет после распада СССР империалистические вторжения были настолько агрессивными, что сегодня это считают второй Холодной войной между США и Россией.


Гонка за ресурсами, которая лежит в основе современной геополитической борьбы, подпитывает добычу полезных ископаемых для продажи на экспорт. Добыча производится во всех уголках Земли. В последние годы все чаще в Арктике, где таяние ледников из-за изменения климата открывает новые области для разведки нефти. По словам энергетического аналитика Майкла Клара, эта борьба за глобальные ресурсы может развиваться только в одном направлении:


«Нарастание противоречий, возникающих в ходе борьбы за ресурсы, между великими державами говорит о возможности разрешения конфликта с помощью насилия или хотя бы к тому, что этот вариант вполне вероятен… Тем не менее, слияние двух ключевых тенденций, обострение борьбы за ресурсы и взаимных претензий между китайско-российскими и американо-японским блоками, должны восприниматься как признак скорой войны.


Каждое из этих явлений может иметь свои корни, но характер их переплетения в конкурентной борьбе за нефтяные районы в бассейне Каспийского моря, Персидском заливе и Восточно-Китайском море, несет опасность для будущих поколений… Из-за страха перед нехваткой нефти национальные лидеры могут действовать нерационально и чрезмерно демонстрировать готовность применить силу, тем самым давая толчок цепочкам событий, конечный результат которых никто не может предсказать».


Карибский кризис и другие события дали национальным лидерам некоторый опыт в управлении глобальными конфликтами подобного масштаба. Но никому в последнее время не приходилось бороться в мире, где множество агрессивных держав, конкурирующих за все более дефицитные и ценные ресурсы, часто в регионах, которые по своей природе нестабильны или находятся на грани конфликта. Чтобы предотвратить конфликты, способные вылиться в настоящую бойню, требуется неимоверная выдержка, которая в столь тяжелых ситуациях может пропасть даже у самых опытных и здравомыслящих лидеров.


Внешнее экономическое движение монополистического капитализма развивается в первую очередь из конкурентной борьбы за источники монопольной ренты: дешевую рабочую силу и все более дефицитное сырье. Результатом, как мы видели, становится внушительная экономия затрат транснациональными компаниями-монополистами на производстве, которая приводит к увеличению прибыли, что в сочетании с более традиционными способами изъятия прибавочной стоимости приводит к постоянному притоку империалистической ренты к центру системы.


Весь объем извлекаемой прибавочной стоимости замаскирован сложными глобальными цепочками создания стоимости, коэффициентами обмена, скрытыми счетами и, прежде всего, методами расчета ВВП. Часть империалистической ренты остается на периферии и не передается в центр, а представляет собой скорее плату местным власть имущим классам за их компрадорскую роль. Тем временем около 21 триллиона долларов полученных за счет империалистической ренты в настоящее время находятся в оффшорных зонах.

Монопольный мир. Наше время. Политика, Монополия, Капитализм, Социализм, Коммунизм, 21 век, Империализм, Длиннопост

С середины 1970-х гг. в центре капиталистической экономики все чаще проявляется тенденция к экономическому застою. По этой причине были предприняты неоднократные попытки стимулировать систему за счет военных расходов, особенно Соединенными Штатами. Однако эта стратегия имеет свои ограничения, так как для того, чтобы придать системе мощный толчок сегодня необходимо развязать, как минимум мировую войну.


В этих условиях корпорации в 1970-х и 80-х гг. стремились удержать и расширить свой растущие прибыли. Из-за сокращения инвестиционных возможностей, они вкладывали свой профицит в финансовые спекуляции, искали и получали быструю отдачу от секьюритизации всех вероятных будущих потоков доходов. Повышенная концентрация («слияния и поглощения») и сопутствующий рост долгов, секьюритизация, представляющая собой поток доходов от уже существующих ипотечных и потребительских кредитов, накладывающихся один на другой, выпуск долговых обязательств и акций, которые капитализировали потенциальный будущий монополистический доход от патентов, авторских права и других прав на интеллектуальную собственность, все следовало друг за другом. Финансовый сектор предоставлял всевозможные финансовые инструменты, которые обслуживались мнимым доходом, в том числе и от торговли самими финансовыми инструментами. В результате, как пишут Магдофф и Суизи, с конца 1970-х и по 90-е гг. значительно увеличился финансовый сектор.


Эта финансовая система имела три основных эффекта.

Во-первых, это способствовало дальнейшему распаду связей процессов в пространстве и времени (полное разрушение, конечно, невозможно) при накопление финансовых требований или «накоплении активов» от фактических инвестиций, то есть при накоплении капитала. Это означало, что ведущие капиталистические экономики характеризовались долгосрочным накоплением финансовых богатств, которые превышали рост экономики (явление, недавно подчеркнутое в неоклассическом стиле Тома Пикетти). Также страны центра приобрели менее стабильную структуру, что проявляется в резком росте долга по отношению к ВВП.


Во-вторых, разрастание финансового сектора стало основой (вместе с революцией в области коммуникаций и цифровых технологий) для углубления и расширения товарообмена по всему миру, причем центральные экономики больше не играют роль центров промышленного производства и накопления капитала, а скорее все больше полагаются на роль центров финансового контроля и накопления активов. Это произошло благодаря установлению контроля над мировыми денежными потоками доходов с продажи товаров, которые увеличились за счет коммерциализации множества секторов: прежде всего сферы услуг, связи, образования и медицинских услуг.


В-третьих, «финансиализация процесса накопления капитала», как писал Суизи, привела к нестабильности всей капиталистической мировой экономики, которая стала зависимой от роста финансового сектора по отношению к реальному сектору. Это приводит к тому, что система все более подвержена финансовым пузырям, которые периодически взрываются, угрожая стабильности глобального капитализма в целом, как совсем недавно во время финансового кризиса 2007−2009 гг. Учитывая финансовое влияние, страны капиталистического ядра обладают уникальной способностью переносить свои экономические кризисы на другие страны, особенно страны Юга. Как отмечает Янис Варуфакис (Yanis Varoufakis) в «Глобальном минотавре (The Global Minotaur)»: «Даже в наше время при наступлении кризиса капитал бежит к доллару. Именно поэтому кризис 2008 года привел к скупке иностранным капиталом доллара, хотя кризис начался на Уолл-стрит» .

Монопольный мир. Наше время. Политика, Монополия, Капитализм, Социализм, Коммунизм, 21 век, Империализм, Длиннопост

Эра глобального финансово-монополистического капитала, связанная с глобализацией производства и систематизацией империалистической ренты, породила финансовую олигархию и возродила наследственное богатство, главным образом в странах центра, столкнувшихся с все более сплоченным (но также подверженного расслоению) рабочим классом со всего света.


Наиболее успешная часть класса капиталистов в странах центра в настоящее время состоит из глобальных рантье, зависящих от роста мирового монополистического капитала, а также его растущей концентрации и централизации. Воспроизводство этой новой империалистической системы, как объясняет Амин в «Капитализме в эпоху глобализации (Capitalism in the Age of Globalization)», основывается на увековечении пяти монополий:

1) технологической монополии;

2) финансового контроля мировых рынков;

3) монопольном доступе к природным ресурсам;

4) монополии на средства массовой информации и связи; 

5) монополии на оружие массового уничтожения.


За этим стоят гигантские монополистические корпорации, при этом доходы 500 крупнейших частных фирм в настоящее время составляют около 30% мировых доходов и проходят они главным образом через центр капиталистической системы. Как отмечает Борон, из 200 крупнейших в мире транснациональных корпораций,


"96% … имеют свою штаб-квартиру только в восьми странах, юридически зарегистрированы как объединенные компании из восьми стран; и их советы директоров находятся в этих восьми странах. Менее 2% членов их советов директоров не являются гражданами этих стран… Их охват глобальный, но их собственность и их владельцы имеют определенную национальность".


Интернационализация производства, контролируемая монополистическими гигантами, происходит по следующей схеме, впервые описанной Стивеном Хаймером (Stephen Hymer), и недавно актуализированной Эрнесто Скрапатини, который пишет, что «наиболее влиятельные транснациональные компании» характеризуются «децентрализованным производством, но централизованным управлением…». Как следствие, прямые иностранные инвестиции предполагают постоянный перенос прибылей с Юга на Север, то есть от периферии к центру империалистической системы транснационального капитала.


В настоящее время крах этой системы как никогда близок. Гегемония США в военной сфере дает возможность вторгнуться в любую страну, но это же порождает геополитический хаос, который приводит к потере лидерства в экономике. Это хорошо понимают американские государственные деятели в сфере внешней политики.


Самые умные подчеркивают, например, Хаас в «Ленивом шерифе (The Reluctant Sheriff)» и других книгах , что США уступают свои позиции империи, основанной на объединенной силе (военной, экономической и политической) триады: Соединенных Штаты/Канада, Западная Европа и Япония. Соединенные Штаты, хотя и сохраняют по-прежнему глобальное превосходство, но все больше вынуждены использовать свою власть только если имеют поддержку своих союзников (представленных Западной Европой и Японией).


Таким образом, триада, возглавляемая США, а не сам Вашингтон, все чаще пытается утвердиться в качестве новой управляющей власти через такие институты, как G7 и НАТО. Цель состоит в том, чтобы продвигать интересы старых имперских держав капиталистического центра с помощью политических, экономических и военных средств, одновременно сдерживая такие угрозы как: восходящий Китай, восстанавливающаяся Россия, страны с формирующимся внутренним рынком и мировое антинеолиберальное движение, которое является преемником социалистических движений Латинской Америки.

Монопольный мир. Наше время. Политика, Монополия, Капитализм, Социализм, Коммунизм, 21 век, Империализм, Длиннопост

Хаасс описывает текущую ситуацию в мире как «распадающуюся». В качестве доказательств он указывает на роль США в дестабилизации Ближнего Востока и Северной Африки, рост Исламского Государства, приближающийся конфликт Соединенных Штатов с Китаем в Южно-Китайском море и Африке, возвращение России на мировую арену, плохое управление (по его терминологии) такими государствами, как «Бразилия, Чили, Куба и Венесуэла», а также целый неудачный набор провалившихся реформ в США. Он заключает:


"Вопрос заключается не в том, будет ли мир продолжать распадаться, но насколько быстро и как далеко это зайдет".


Иштван Месарош (István Mészáros) подчеркивает, что мы входим "в смертельно опасную для мира фазу империализма ". Это напоминает нам о серьезности нынешней ситуации в мире. В 80-е гг. советские и американские метеорологи взбудоражили мировое сообщество заявлениями, что после полномасштабной ядерной войны последует ядерная зима, которая снизит температуру целых континентов на несколько градусов, уничтожив тем самым большую часть биосферы и человечества. Этот сценарий описал Томпсон в своей книге «Экстремизм, как последний этап цивилизации (Notes on Exterminism, the Last Stage of Civilization) «.


В настоящее время мировая война не представляет непосредственной угрозы. Однако нестабильность, порожденная сверхэксплуатацией и империалистической политикой США (которые в настоящее время ведут наземные операции и беспилотные бомбардировки в более чем полутора десятках стран и планируют потратить 200 миллиардов долларов в следующем десятилетии на модернизацию своего ядерного арсенала) предполагают множество вариантов развития событий, которые приведут к мировой войне. Ожидается, что изменения климата дестабилизируют ситуацию и усилят угрозу войны, которая приведет к катастрофическим разрушениям.


Задача левых в этих условиях заключается в том, чтобы противостоять, по мнению Ленина, «противоречиям, конфликтам и судорогам, не только экономическим, но и политическим, национальным и т. д.», которые еще более характерны для нашего времени. Это означает содействие более «дерзкому» глобальному движению снизу, ключевой целью которого будет демонтаж империализма, понимаемый как основа капитализма в наше время. Это движение должно стремиться создать более горизонтальную, уравнительную, мирную и устойчивую социально-экономическую систему, контролируемую ассоциированными производителями.


https://lenincrew.com/new-imperialism/

Показать полностью 6
9

Монопольный мир (дополнение).

Мы должны теперь попытаться подвести известные итоги, свести вместе сказанное выше об империализме.


Империализм вырос как развитие и прямое продолжение основных свойств капитализма вообще. Но капитализм стал капиталистическим империализмом лишь на определённой, очень высокой ступени своего развития, когда некоторые основные свойства капитализма стали превращаться в свою противоположность, когда по всей линии сложились и обнаружились черты переходной эпохи от капитализма к более высокому общественно-экономическому укладу.


Экономически основное в этом процессе есть смена капиталистической свободной конкуренции капиталистическими монополиями.


Свободная конкуренция есть основное свойство капитализма и товарного производства вообще; монополия есть прямая противоположность свободной конкуренции, но эта последняя на наших глазах стала превращаться в монополию, создавая крупное производство, вытесняя мелкое, заменяя крупное крупнейшим, доводя концентрацию производства и капитала до того, что из неё вырастала и вырастает монополия: картели, синдикаты, тресты, сливающийся с ними капитал какого-нибудь десятка ворочающих миллиардами банков. И в то же время монополии, вырастая из свободной конкуренции, не устраняют её, а существуют над ней и рядом с ней, порождая этим ряд особенно острых и крутых противоречий, трений, конфликтов. Монополия есть переход от капитализма к более высокому строю.


Монопольный мир.

Монопольный мир (дополнение). Политика, Ленин, История, Монополия, Капитализм, Социализм, Коммунизм, Империализм, Длиннопост

Если бы необходимо было дать как можно более короткое определение империализма, то следовало бы сказать, что империализм есть монополистическая стадия капитализма. Такое определение включало бы самое главное, ибо, с одной стороны, финансовый капитал есть банковый капитал монополистически немногих крупнейших банков, слившийся с капиталом монополистических союзов промышленников; а с другой стороны, раздел мира есть переход от колониальной политики, беспрепятственно расширяемой на незахваченные ни одной капиталистической державой области, к колониальной политике монопольного обладания территорией земли, поделённой до конца.


Но слишком короткие определения хотя и удобны, ибо подытоживают главное, — всё же недостаточны, раз из них надо особо выводить весьма существенные черты того явления, которое надо определить. Поэтому, не забывая условного и относительного значения всех определений вообще, которые никогда не могут охватить всесторонних связей явления в его полном развитии, следует дать такое определение империализма, которое бы включало следующие пять основных его признаков:

1) концентрация производства и капитала, дошедшая до такой высокой ступени развития, что она создала монополии, играющие решающую роль в хозяйственной жизни;

2) слияние банкового капитала с промышленным и создание, на базе этого «финансового капитала», финансовой олигархии;

3) вывоз капитала, в отличие от вывоза товаров, приобретает особо важное значение;

4) образуются международные монополистические союзы капиталистов, делящие мир,

5) закончен территориальный раздел земли крупнейшими капиталистическими державами.


Империализм есть капитализм на той стадии развития, когда сложилось господство монополий и финансового капитала, приобрёл выдающееся значение вывоз капитала, начался раздел мира международными трестами и закончился раздел всей территории земли крупнейшими капиталистическими странами.


Мы увидим ещё ниже, как можно и должно иначе определить империализм, если иметь в виду не только основные чисто экономические понятия (которыми ограничивается приведённое определение), а историческое место данной стадии капитализма по отношению к капитализму вообще или отношение империализма и двух основных направлений в рабочем движении.


Сейчас же надо отметить, что, понимаемый в указанном смысле, империализм представляет из себя, несомненно, особую стадию развития капитализма. Чтобы дать читателю возможно более обоснованное представление об империализме, мы намеренно старались приводить как можно больше отзывов буржуазных экономистов, вынужденных признавать особенно бесспорно установленные факты новейшей экономики капитализма. С той же целью приводились подробные статистические данные, позволяющие видеть, до какой именно степени вырос банковый капитал и т. д., в чём именно выразился переход количества в качество, переход развитого капитализма в империализм. Нечего и говорить, конечно, что все грани в природе и обществе условны и подвижны, что было бы нелепо спорить, например, о том, к какому году или десятилетию относится «окончательное» установление империализма.

Монопольный мир (дополнение). Политика, Ленин, История, Монополия, Капитализм, Социализм, Коммунизм, Империализм, Длиннопост

Мы видели, что по своей экономической сущности империализм есть монополистический капитализм. Уже этим определяется историческое место империализма, ибо монополия, вырастающая на почве свободной конкуренции и именно из свободной конкуренции, есть переход от капиталистического к более высокому общественно-экономическому укладу.


Надо отметить в особенности четыре главных вида монополий или главных проявлений монополистического капитализма, характерных для рассматриваемой эпохи.


Во-первых, монополия выросла из концентрации производства на очень высокой ступени её развития. Это — монополистские союзы капиталистов, картели, синдикаты, тресты. Мы видели, какую громадную роль они играют в современной хозяйственной жизни. К началу XX века они получили полное преобладание в передовых странах и если первые шаги по пути картеллирования были раньше пройдены странами с высоким охранительным тарифом (Германия, Америка), то Англия с её системой свободной торговли показала лишь немногим позже тот же основной факт: рождение монополий из концентрации производства.


Во-вторых, монополии привели к усиленному захвату важнейших источников сырья, особенно для основной, и наиболее картеллированной, промышленности капиталистического общества: каменноугольной и железоделательной. Монополистическое обладание важнейшими источниками сырых материалов страшно увеличило власть крупного капитала и обострило противоречие между картеллированной и некартеллированной промышленностью.


В-третьих, монополия выросла из банков. Они превратились из скромных посреднических предприятий в монополистов финансового капитала. Каких-нибудь три — пять крупнейших банков любой из самых передовых капиталистических наций осуществили «личную унию» промышленного и банкового капитала, сосредоточили в своих руках распоряжение миллиардами и миллиардами, составляющими большую часть капиталов и денежных доходов целой страны. Финансовая олигархия, налагающая густую сеть отношений зависимости на все без исключения экономические и политические учреждения современного буржуазного общества, — вот рельефнейшее проявление этой монополии.


В-четвёртых, монополия выросла из колониальной политики. К многочисленным «старым» мотивам колониальной политики финансовый капитал прибавил борьбу за источники сырья, за вывоз капитала, за «сферы влияния» — т. е. сферы выгодных сделок, концессий, монополистических прибылей и пр. — наконец за хозяйственную территорию вообще. Когда европейские державы занимали, например, своими колониями одну десятую долю Африки, как это было ещё в 1876 году, тогда колониальная политика могла развиваться немонополистически по типу, так сказать, «свободно-захватного» занятия земель. Но когда 9/10 Африки оказались захваченными (к 1900 году), когда весь мир оказался поделённым, — наступила неизбежно эра монопольного обладания колониями, а следовательно, и особенно обострённой борьбы за раздел и за передел мира.


Насколько обострил монополистический капитализм все противоречия капитализма, общеизвестно. Достаточно указать на дороговизну и на гнёт картелей. Это обострение противоречий является самой могучей двигательной силой переходного исторического периода, который начался со времени окончательной победы всемирного финансового капитала.

Монопольный мир (дополнение). Политика, Ленин, История, Монополия, Капитализм, Социализм, Коммунизм, Империализм, Длиннопост

Монополии, олигархия, стремления к господству вместо стремлений к свободе, эксплуатация всё бо́льшего числа маленьких или слабых наций небольшой горсткой богатейших или сильнейших наций — всё это породило те отличительные черты империализма, которые заставляют характеризовать его как паразитический или загнивающий капитализм.


Всё более и более выпукло выступает, как одна из тенденций империализма, создание «государства-рантье», государства-ростовщика, буржуазия которого живёт всё более вывозом капитала и «стрижкой купонов». Было бы ошибкой думать, что эта тенденция к загниванию исключает быстрый рост капитализма; нет, отдельные отрасли промышленности, отдельные слои буржуазии, отдельные страны проявляют в эпоху империализма с большей или меньшей силой то одну, то другую из этих тенденций. В целом капитализм неизмеримо быстрее, чем прежде, растёт, но этот рост не только становится вообще более неравномерным, но неравномерность проявляется также в частности в загнивании самых сильных капиталом стран (Англия).


Про быстроту экономического развития Германии автор исследования о немецких крупных банках Риссер говорит:

«Не слишком медленный прогресс предыдущей эпохи (1848–1870) относится к быстроте развития всего хозяйства Германии и в частности её банков в данную эпоху (1870–1905) приблизительно так, как быстрота движения почтовой кареты доброго старого времени относится к быстроте современного автомобиля, который несётся так, что становится опасным и для беззаботно идущего пешехода и для самих едущих в автомобиле лиц».


В свою очередь этот необыкновенно быстро выросший финансовый капитал именно потому, что он так быстро вырос, не прочь перейти к более «спокойному» обладанию колониями, подлежащими захвату, путём не только мирных средств, у более богатых наций. А в Соединённых Штатах экономическое развитие за последние десятилетия шло ещё быстрее, чем в Германии, и как раз благодаря этому паразитические черты новейшего американского капитализма выступили особенно ярко.


С другой стороны, сравнение хотя бы республиканской американской буржуазии с монархической японской или германской показывает, что крупнейшее политическое различие в высшей степени ослабляется в эпоху империализма — не потому, чтобы оно было вообще не важно, а потому, что речь идёт во всех этих случаях о буржуазии с определёнными чертами паразитизма.

Получение монопольно-высокой прибыли капиталистами одной из многих отраслей промышленности, одной из многих стран и т. п. даёт им экономическую возможность подкупать отдельные прослойки рабочих, а временно и довольно значительное меньшинство их, привлекая их на сторону буржуазии данной отрасли или данной нации против всех остальных. И усиленный антагонизм империалистских наций из-за раздела мира усиливает это стремление. Так создаётся связь империализма с оппортунизмом, которая сказалась раньше всех и ярче всех в Англии благодаря тому, что некоторые империалистические черты развития наблюдались здесь гораздо раньше, чем в других странах.


Некоторые писатели, например Л. Мартов, любят отмахиваться от факта связи империализма с оппортунизмом в рабочем движении — факта, который ныне особенно сильно бросается в глаза, — посредством «казённо-оптимистических» (в духе Каутского и Гюисманса) рассуждений такого рода: дело противников капитализма было бы безнадёжно, если бы именно передовой капитализм вёл к усилению оппортунизма или если бы именно наилучше оплачиваемые рабочие оказывались склонны к оппортунизму и т. п. Не надо обманываться насчёт значения такого «оптимизма»: это — оптимизм насчёт оппортунизма, это — оптимизм, служащий к прикрытию оппортунизма.


На самом же деле особенная быстрота и особенная отвратительность развития оппортунизма вовсе не служит гарантией прочной победы его, как быстрота развития злокачественного нарыва на здоровом организме может лишь ускорить прорыв нарыва, освобождение организма от него. Опаснее всего в этом отношении люди, не желающие понять, что борьба с империализмом, если она не связана неразрывно с борьбой против оппортунизма, есть пустая и лживая фраза.

Монопольный мир (дополнение). Политика, Ленин, История, Монополия, Капитализм, Социализм, Коммунизм, Империализм, Длиннопост

Из всего сказанного выше об экономической сущности империализма вытекает, что его приходится характеризовать, как переходный или, вернее, умирающий капитализм.


Чрезвычайно поучительно в этом отношении, что ходячими словечками буржуазных экономистов, описывающих новейший капитализм, являются: «переплетение», «отсутствие изолированности» и т. п.; банки суть «предприятия, которые по своим задачам и по своему развитию не носят чисто частнохозяйственного характера, а всё более вырастают из сферы чисто частнохозяйственного регулирования». И тот же самый Риссер, которому принадлежат последние слова, с чрезвычайно серьёзным видом заявляет, что «предсказание» марксистов относительно «обобществления» «не осуществилось»!


Что же выражает это словечко «переплетение»? Оно схватывает лишь наиболее бросающуюся в глаза чёрточку происходящего у нас перед глазами процесса. Оно показывает, что наблюдатель перечисляет отдельные деревья, не видя леса. Оно рабски копирует внешнее, случайное, хаотическое. Оно изобличает в наблюдателе человека, который подавлен сырым материалом и совершенно не разбирается в его смысле и значении. «Случайно переплетаются» владения акциями, отношения частных собственников. Но то, что́ лежит в подкладке этого переплетения, — то, что́ составляет основу его, есть изменяющиеся общественные отношения производства.


Когда крупное предприятие становится гигантским и планомерно, на основании точного учёта массовых данных, организует доставку первоначального сырого материала в размерах: 2/3 или 3/4 всего необходимого для десятков миллионов населения; когда систематически организуется перевозка этого сырья в наиболее удобные пункты производства, отделённые иногда сотнями и тысячами вёрст один от другого; когда из одного центра распоряжаются всеми стадиями последовательной обработки материала вплоть до получения целого ряда разновидностей готовых продуктов; когда распределение этих продуктов совершается по одному плану между десятками и сотнями миллионов потребителей (сбыт керосина и в Америке и в Германии американским «Керосиновым трестом»); — тогда становится очевидным, что перед нами налицо обобществление производства, а вовсе не простое «переплетение»; — что частнохозяйственные и частнособственнические отношения составляют оболочку, которая уже не соответствует содержанию, которая неизбежно должна загнивать, если искусственно оттягивать её устранение, — которая может оставаться в гниющем состоянии сравнительно долгое (на худой конец, если излечение от оппортунистического нарыва затянется) время, но которая всё же неизбежно будет устранена.


Восторженный поклонник немецкого империализма Шульце-Геверниц восклицает:

«Если в последнем счёте руководство немецкими банками лежит на дюжине лиц, то их деятельность уже теперь важнее для народного блага, чем деятельность большинства государственных министров» (о «переплетении» банковиков, министров, промышленников, рантье здесь выгоднее позабыть…)

…Если продумать до конца развитие тех тенденций, которые мы видели, то получается: денежный капитал нации объединён в банках; банки связаны между собой в картель; капитал нации, ищущий помещения, отлился в форму ценных бумаг. Тогда осуществляются гениальные слова Сен-Симона:


«Теперешняя анархия в производстве, которая соответствует тому факту, что экономические отношения развёртываются без единообразного регулирования, должна уступить место организации производства. Направлять производство будут не изолированные предприниматели, независимые друг от друга, не знающие экономических потребностей людей; это дело будет находиться в руках известного социального учреждения. Центральный комитет управления, имеющий возможность обозревать широкую область социальной экономии с более высокой точки зрения, будет регулировать её так, как это полезно для всего общества и передавать средства производства в подходящие для этого руки, а в особенности будет заботиться о постоянной гармонии между производством и потреблением. Есть учреждения, которые включили известную организацию хозяйственного труда в круг своих задач: банки».


Мы ещё далеки от осуществления этих слов Сен-Симона, но мы находимся уже на пути к их осуществлению: марксизм иначе, чем представлял его себе Маркс, но только по форме иначе» .

Нечего сказать: хорошее «опровержение» Маркса, делающее шаг назад от точного научного анализа Маркса к догадке — хотя и гениальной, но всё же только догадке, Сен-Симона.


https://www.esperanto.mv.ru/Marksismo/Lenin_Imperialism/imp....

Показать полностью 3
24

Монопольный мир.

Империализм – высшая стадия развития капитализма в которой мы и живём и которая выстроилась до такой степени, что мы как муравьи ползающие вдоль гигантских небоскрёбов и не могущие всегда оценить масштаб сооружений вокруг. К тому же жить среди этих конструкций нам привычно и глаз замылен, но было время когда будущие гигантские корпорации только зарождались и процесс этот, момент этот, рождение, четче показывали как всё будет развиваться.

Монопольный мир. Политика, История, Монополия, Ленин, Капитализм, Империализм, Социализм, Коммунизм, Длиннопост

Монополистические союзы капиталистов, картели, синдикаты, тресты, делят между собою прежде всего внутренний рынок, захватывая производство данной страны в своё, более или менее полное, обладание. Но внутренний рынок, при капитализме, неизбежно связан с внешним. Капитализм давно создал всемирный рынок. И по мере того, как рос вывоз капитала и расширялись всячески заграничные и колониальные связи и «сферы влияния» крупнейших монополистических союзов, дело «естественно» подходило к всемирному соглашению между ними, к образованию международных картелей.

Это — новая ступень всемирной концентрации капитала и производства, несравненно более высокая, чем предыдущие. Посмотрим, как вырастает эта сверхмонополия.


Электрическая промышленность — самая типичная для новейших успехов техники, для капитализма конца XIX и начала XX века. И всего более развилась она в двух наиболее передовых из новых капиталистических стран, Соединённых Штатах и Германии. В Германии на рост концентрации в этой отрасли особо сильное влияние оказал кризис 1900 года. Банки, к тому времени достаточно уже сросшиеся с промышленностью, в высшей степени ускорили и углубили во время этого кризиса гибель сравнительно мелких предприятий, их поглощение крупными.


«Банки, — пишет Ейдэльс, — отнимали руку помощи как раз у тех предприятий, которые всего более нуждались в ней, вызывая этим сначала бешеный подъём, а потом безнадёжный крах тех обществ, которые были недостаточно тесно связаны с ними».

Монопольный мир. Политика, История, Монополия, Ленин, Капитализм, Империализм, Социализм, Коммунизм, Длиннопост
В результате концентрация после 1900 года пошла вперёд гигантскими шагами. До 1900 года было восемь или семь «групп» в электрической промышленности, причём каждая состояла из нескольких обществ (всего их было 28) и за каждой стояло от 2 до 11 банков. К 1908–1912 гг. все эти группы слились в две или одну. Вот как шёл этот процесс:
Монопольный мир. Политика, История, Монополия, Ленин, Капитализм, Империализм, Социализм, Коммунизм, Длиннопост

Знаменитое А. Е. G. (Всеобщее общество электричества), выросшее таким образом, господствует над 175–200 обществ (по системе «участий») и распоряжается общей суммой капитала приблизительно в 1½ миллиарда марок. Одних только прямых заграничных представительств оно имеет 34, из них 12 акционерных обществ, — более чем в 10 государствах. Ещё в 1904 г. считали, что капиталы, вложенные немецкой электрической промышленностью за границей, составляли 233 миллиона марок, из них 62 млн. в России. Нечего и говорить, что «Всеобщее общество электричества» представляет из себя гигантское «комбинированное» предприятие с производством — число одних только фабрикационных обществ у него равняется 16 — самых различных продуктов, от кабелей и изоляторов до автомобилей и летательных аппаратов.

Но концентрация в Европе была также составной частью процесса концентрации в Америке. Вот как шло дело:

Монопольный мир. Политика, История, Монополия, Ленин, Капитализм, Империализм, Социализм, Коммунизм, Длиннопост

Таким образом сложились две электрические «державы»: «других, вполне независимых от них, электрических обществ на земле нет», — пишет Гейниг в своей статье: «Путь электрического треста». О размере оборотов и величине предприятий обоих «трестов» некоторое, далеко не полное, представление дают следующие цифры:

Монопольный мир. Политика, История, Монополия, Ленин, Капитализм, Империализм, Социализм, Коммунизм, Длиннопост

И вот в 1907 году между американским и германским трестом заключён договор о дележе мира. Конкуренция устраняется. «Всеобщая. эл. Кº» (G. E. C.) «получает» Соединённые Штаты и Канаду; «Всеобщему. об-ву эл.» (A. E. G.) «достаётся» Германия, Австрия, Россия, Голландия, Дания, Швейцария, Турция, Балканы. Особые — разумеется, тайные — договоры заключены относительно «обществ-дочерей», проникающих в новые отрасли промышленности и в «новые», формально ещё не поделённые, страны. Установлен взаимный обмен изобретениями и опытами.

Понятно само собою, насколько затруднена конкуренция против этого, фактически единого, всемирного треста, который распоряжается капиталом в несколько миллиардов и имеет свои «отделения», представительства, агентуры, связи и т. д. во всех концах мира. Но раздел мира между двумя сильными трестами, конечно, не исключает передела, если отношения силы — вследствие неравномерности развития, войн, крахов и т. п. — изменяются.

Поучительный пример попытки такого передела, борьбы за передел, представляет керосиновая промышленность.

Монопольный мир. Политика, История, Монополия, Ленин, Капитализм, Империализм, Социализм, Коммунизм, Длиннопост

«Керосиновый рынок мира, — писал Ейдэльс в 1905 году, — и теперь ещё поделён между двумя крупными финансовыми группами: американским «Керосиновым трестом» (Standard Oil C-y) Рокфеллера и хозяевами русской бакинской нефти, Ротшильдом и Нобелем. Обе группы стоят в тесной связи между собою, но их монопольному положению угрожают, в течение вот уже нескольких лет, пятеро врагов» :

1) истощение американских источников нефти;

2) конкуренционная фирма Манташева в Баку;

3) источники нефти в Австрии и 4) в Румынии;

5) заокеанские источники нефти, особенно в голландских колониях (богатейшие фирмы Самюэля и Шелля, связанные также с английским капиталом).


Три последние ряда предприятий связаны с немецкими крупными банками, с крупнейшим «Немецким банком» (Deutsche Bank) во главе. Эти банки самостоятельно и планомерно развивали керосиновую промышленность, например, в Румынии, чтобы иметь «свою» точку опоры. В румынской керосиновой промышленности считали в 1907 году иностранных капиталов на 185 млн. франков, в том числе немецких 74 млн.


Началась борьба, которую в экономической литературе так и называют борьбой за «делёж мира». С одной стороны, «Керосиновый трест» Рокфеллера, желая захватить всё, основал «общество-дочь» в самой Голландии, скупая нефтяные источники в Голландской Индии и желая таким образом нанести удар своему главному врагу: голландско-английскому тресту «Шелля». С другой стороны, «Немецкий банк» и другие берлинские банки стремились «отстоять» «себе» Румынию и объединить её с Россией против Рокфеллера. Этот последний обладал капиталом неизмеримо более крупным и превосходной организацией транспорта и доставки керосина потребителям.


Борьба должна была кончиться и кончилась в 1907 году полным поражением «Немецкого банка», которому оставалось одно из двух: либо ликвидировать с миллионными потерями свои «керосиновые интересы», либо подчиниться. Выбрали последнее и заключили очень невыгодный для «Немецкого банка» договор с «Керосиновым трестом». По этому договору, «Немецкий банк» обязался «не предпринимать ничего к невыгоде американских интересов», причём было, однако, предусмотрено, что договор теряет силу, если в Германии пройдёт закон о государственной монополии на керосин.


Тогда начинается «керосиновая комедия». Один из финансовых королей Германии, фон Гвиннер, директор «Немецкого банка», через своего частного секретаря, Штауса, пускает в ход агитацию за керосиновую монополию. Весь гигантский аппарат крупнейшего берлинского банка, все обширные «связи» приводятся в движение, пресса захлёбывается от «патриотических» криков против «ига» американского треста, и рейхстаг почти единогласно принимает 15 марта 1911 года резолюцию, приглашающую правительство разработать проект о керосиновой монополии.


Правительство ухватилось за эту «популярную» идею, и игра «Немецкого банка», который хотел надуть своего американского контрагента и поправить свои дела посредством государственной монополии, казалась выигранной. Немецкие керосиновые короли предвкушали уже гигантские прибыли, не уступающие прибылям русских сахарозаводчиков… Но, во-первых, немецкие крупные банки перессорились между собой из-за дележа добычи, и «Учётное общество» разоблачило корыстные интересы «Немецкого банка»; во-вторых, правительство испугалось борьбы с Рокфеллером, ибо было весьма сомнительно, достанет ли Германия керосина помимо него (производительность Румынии невелика); в-третьих, подоспела миллиардная ассигновка 1913 года на военную подготовку Германии. Проект монополии отложили. «Керосиновый трест» Рокфеллера вышел из борьбы пока победителем.


Берлинский журнал «Банк» писал по этому поводу, что бороться с «Керосиновым трестом» Германия могла бы лишь вводя монополию электрического тока и превращая водяную силу в дешёвое электричество. Но, — добавлял он, — «электрическая монополия придёт тогда, когда она понадобится производителям; именно тогда, когда будет стоять перед дверьми следующий крупный крах в электрической промышленности и когда те гигантские, дорогие электрические станции, которые строятся теперь повсюду частными «концернами» электрической промышленности и для которых эти «концерны» теперь уже получают известные отдельные монополии от городов, государств и пр., будут не в состоянии работать с прибылью.


Тогда придётся пустить в ход водяные силы; но их нельзя будет превращать на государственный счёт в дешёвое электричество, их придётся опять-таки передать «частной монополии, контролируемой государством», потому что частная промышленность уже заключила ряд сделок и выговорила себе крупные вознаграждения… Так было с монополией кали, так есть с керосиновой монополией, так будет с монополией электричества.


Пора бы нашим государственным социалистам, дающим себя ослепить красивым принципом, понять наконец, что в Германии монополии никогда не преследовали такой цели и не вели к такому результату, чтобы приносить выгоды потребителям или хотя бы предоставлять государству часть предпринимательской прибыли, а служили только к тому, чтобы оздоровлять на государственный счёт частную промышленность, дошедшую почти до банкротства».

Монопольный мир. Политика, История, Монополия, Ленин, Капитализм, Империализм, Социализм, Коммунизм, Длиннопост

Такие ценные признания вынуждены делать буржуазные экономисты Германии. Мы видим здесь наглядно, как частные и государственные монополии переплетаются воедино в эпоху финансового капитала, как и те и другие на деле являются лишь отдельными звеньями империалистской борьбы между крупнейшими монополистами за делёж мира.

Некоторые буржуазные писатели (к которым присоединился теперь и К. Каутский, совершенно изменивший своей марксистской позиции, например, 1909 года) выражали то мнение, что международные картели, будучи одним из наиболее рельефных выражений интернационализации капитала, дают возможность надеяться на мир между народами при капитализме.


Это мнение теоретически совершенно вздорно, а практически есть софизм и способ нечестной защиты худшего оппортунизма. Международные картели показывают, до какой степени выросли теперь капиталистические монополии и из-за чего идёт борьба между союзами капиталистов. Это последнее обстоятельство есть самое важное; только оно выясняет нам историко-экономический смысл происходящего, ибо форма борьбы может меняться и меняется постоянно в зависимости от различных, сравнительно частных и временных, причин, но сущность борьбы, её классовое содержание прямо-таки не может измениться, пока существуют классы.


Понятно, что в интересах, например, немецкой буржуазии, к которой по сути дела перешёл в своих теоретических рассуждениях Каутский (об этом речь пойдёт ещё ниже), затушёвывать содержание современной экономической борьбы (раздел мира) и подчёркивать то одну, то другую форму этой борьбы. Ту же ошибку делает Каутский. И речь идёт, конечно, не о немецкой, а о всемирной буржуазии.


Капиталисты делят мир не по своей особой злобности, а потому, что достигнутая ступень концентрации заставляет становиться на этот путь для получения прибыли; при этом делят они его «по капиталу», «по силе» — иного способа дележа не может быть в системе товарного производства и капитализма. Сила же меняется в зависимости от экономического и политического развития; для понимания происходящего надо знать, какие вопросы решаются изменениями силы, а есть ли это — изменения «чисто» экономические или внеэкономические (например, военные), это вопрос второстепенный, не могущий ничего изменить в основных взглядах на новейшую эпоху капитализма. Подменять вопрос о содержании борьбы и сделок между союзами капиталистов вопросом о форме борьбы и сделок (сегодня мирной, завтра немирной, послезавтра опять немирной) значит опускаться до роли софиста.

Эпоха новейшего капитализма показывает нам, что между союзами капиталистов складываются известные отношения на почве экономического раздела мира, а рядом с этим, в связи с этим между политическими союзами, государствами, складываются известные отношения на почве территориального раздела мира, борьбы за колонии, «борьбы за хозяйственную территорию».


https://www.esperanto.mv.ru/Marksismo/Lenin_Imperialism/imp....

Показать полностью 6

Мы ищем frontend-разработчика

Мы ищем frontend-разработчика

Привет!)


Мы открываем новую вакансию на позицию frontend-разработчика!

Как и в прошлые разы для backend-разработчиков (раз, два), мы предлагаем небольшую игру, где вам необходимо при помощи знаний JS, CSS и HTML пройти ряд испытаний!


Зачем всё это?

Каждый день на Пикабу заходит 2,5 млн человек, появляется около 2500 постов и 95 000 комментариев. Наша цель – делать самое уютное и удобное сообщество. Мы хотим регулярно радовать пользователей новыми функциями, не задерживать обещанные обновления и вовремя отлавливать баги.


Что надо делать?

Например, реализовывать новые фичи (как эти) и улучшать инструменты для работы внутри Пикабу. Не бояться рутины и командной работы (по чатам!).


Вам необходимо знать современные JS, CSS и HTML, уметь писать быстрый и безопасный код ;) Хотя бы немножко знать о Less, Sass, webpack, gulp, npm, Web APIs, jsDoc, git и др.


Какие у вас условия?

Рыночное вознаграждение по результатам тестового и собеседования, официальное оформление, полный рабочий день, но гибкий график. Если вас не пугает удаленная работа и ваш часовой пояс отличается от московского не больше, чем на 3 часа, тогда вы тоже можете присоединиться к нам!


Ну как, интересно? Тогда пробуйте ваши силы по ссылке :)

Если вы успешно пройдете испытание и оставите достаточно информации о себе (ссылку на резюме, примеры кода, описание ваших знаний), и если наша вакансия ещё не будет закрыта, то мы с вами обязательно свяжемся по email.

Удачи вам! ;)

Показать полностью
Отличная работа, все прочитано!