Milfgard

Milfgard

Путешествия, здравый смысл, немного бизнеса, пара книг, ну и любите эту планету, чёрт подери!
Пикабушник
поставил 1026 плюсов и 0 минусов
отредактировал 2 поста
проголосовал за 4 редактирования

Сообщества:

Награды:
5 лет на ПикабуНоминант «Любимый автор – 2018»За серию интересной рекламыболее 1000 подписчиков
90К рейтинг 5759 подписчиков 2260 комментариев 95 постов 87 в горячем
58

Как слепые играют в футбол, Метеор, часть 15

С трудом. И это не совсем футбол, но что-то близкое, позволяющее использовать навыки, которые были у футболиста до того, как у него испортилось зрение.


В общем, мы теперь можем тренировать и инвалидов тоже. Кстати, забегая чуть вперёд, инвалиды и спорторганизации, которые давали допподготовку тренерам, попросили называть их именно так, а не «лицами с нарушениями» или какими-то ещё эвфемизмами, что довольно странно.


Итак, футбол для слабовидящих. К этому варианту допускаются и слепые игроки, и слабовидящие, и те, кто различает только оттенки света, но не картинку. Все, кроме вратаря, ставятся в одинаковые условия, то есть берут повязки на глаза, чтобы не видеть вообще ничего и ориентироваться исключительно по звуку и ощущениям. Играют они на уменьшенном поле составом 5х5.


Вратари повязки не носят, и обычно на ворота ставят тех, кто видит хотя бы пятна, потому что они координируют игру. Вратарь в максимуме может видеть только на 2 метра вперёд (движение руки на расстоянии 2 метра при норме 60 метров). Если видит лучше — в этот вид футбола его не пускают.


Мяч постоянно громко свистит, и поэтому игроки всегда знают, где он. Когда игрок ведёт мяч, он кричит «вой!», чтобы все знали, где он с мячом. Само слово из испанского, можно кричать «go» или «бегу», например, но традиция есть традиция.


Отборы делаются без подкатов, иначе на поле будет месиво. Ведение только от ноги к ноге, без пробежек. Вот так это выглядит:

Площадка используется без покрытия, которое может ухудшать акустику, то есть она жёсткая, и лучше вообще не падать. Длина 32-42 метра, ширина 18-22 метра. По периметру борт 1 – 1,2 м в 1 метре от линии границы поля. Ворота 2х3 метра, стойки 8 см. Мяч 60-62 см диаметром, 410-430 грамм массой, обычно из кожи или заменителя. Звуковая система не должна нарушать баланс мяча. Полный состав команды 13 человек: 8 игроков, 2 вратаря, 1 менеджер, 1 помощник менеджера, 1 врач. Играется два тайма по 25 минут с перерывом не больше 10 минут.


Дополнительно можно взять до трёх зрячих направляющих, которые не могут заходить на поле, но могут кричать, что делать. Поле делится на три части, в каждой один направляющий может говорить со своими игроками. В «дворовых» матчах обычно защиту координирует вратарь, середину тренер, плюс используется направляющий за воротами соперника, чтобы били на его голос.


Из-за барьера мяч почти не вылетает, то есть всегда возвращается обратно на поле. Но при вылете всё же делается угловой — судья подводит ребёнка к мячу, тот бьёт с места. Приём мяча на угловом и на пасах делается с места, ребёнок расставляет ноги шире, ждёт касания, дальше чувствует его или слышит близко, кричит «вой» и ведёт. Поскольку ведение от ноги к ноге, любые возможные столкновения чаще всего происходят на низкой скорости и не лоб в лоб, а правой или левой частью корпуса.


Футбол для слабовидящих вообще никак не пересекается с обычным футболом, то есть нельзя взять слепого и поставить его играть в обычную сборную. Есть только один вариант совместной тренировки — когда все зрячие надевают повязки и играют со слепым на равных. Точнее, не совсем на равных, потому что он там как Риддик всех уделывает. Это рекомендуется провести как минимум один раз в определённом возрасте, чтобы дети лучше понимали мироощущение других людей и их, хотел сказать, точку зрения.


Обучение слабовидящих футболу почти такое же, как обычное. Три главных правила:

— Короткие демонстрации (нужно коротко объяснить, а потом взять и провести игрока, чтобы он это почувствовал), причём нужно показывать только одно действие за раз.

— Минимум слов, больше действий (очевидно)

— Максимум предметов (чтобы все могли трогать, например, пригодятся модели площадки или любые другие модели, настоящие ворота и так далее).


Соответственно, перед началом матча тренер водит детей по пространству, чтобы они прочувствовали зал или поле.


Из-за того, что группы слабовидящих и обычные сборные почти не пересекаются (то есть если собирается хотя бы 10 человек слабовидящих, создаётся отдельная группа для них), взаимодействия между игроками с разным состоянием здоровья почти нет.

Показать полностью 1
62

Как мы открывали направление танцев на базе Метеора (часть 13)

Девочки играют в футбол примерно в 10 раз реже мальчиков. Это если у нас. А вообще в футбольных секциях ещё реже (по России, а, например в США или Эквадоре девочек в футболе очень много). Это соотношение автоматически означало, что нужно придумывать что-то спортивное и для них тоже. И при этом — не менее интересное, чем футбол, где то зомби-апокалипсис (салки с сюжетом), то тренер в одну харю обыгрывает целую группу детей. Ещё отлично зашёл Тикток — дети занимаются как обычно, но в конце некоторых занятий учат движение для тиктока. Поэтому теперь тренеры по танцам тоже в курсе трендов и всех свежих детских мемов.


Сейчас у нас 60 действующих групп, к сентябрю планируем открытие 150. Танцы удобны тем, что доохватывают аудиторию за счёт девочек, и при этом не занимают самый большой зал школы, который обычно расписан под футбол-волейбол-баскетбол.


Отделение представляет из себя 2-3 группы. Обычно это младшая 3-6 лет, средняя 7-9 лет и старшая 10-13 лет. В группе обычно от 5 до 10 детей, в отделении в среднем 25 человек. Есть одно на 50 детей сразу, там три большие группы. Схема работы как с футболом: где-то аренда площадки, где-то зал в школе и родители платят школе, а школа уже платит нашему тренеру.

Вообще, конечно, танцы — это не про движение, а про уверенность в себе. В Америке мы бы назвали это самопрезентацией, но у нас это просто заметно по тому, как дети становятся спокойнее и взрослее что ли. Потому что уходит неуверенность. Для такой социализации подходят любые танцы, которые дают возможность быстро начать практику — а не через полгода стояния у станка, как в классической хореографии. Поэтому направления в первую очередь современные уличные: это хип-хоп, контемпорари, джаз-фанк и модерн. Вы это всё видите в корейской попсе, инстаграме, смешных видосах Ютуба и иногда в Тиктоке. А дети этим живут. Более того, тренерский состав в этом всём отлично разбирается, потому что именно на улице рождается новая пластика — как когда-то на улицах появлялось почти уже винтажное танго (только тогда оно смотрелось как какие-то кривляния, даже фильм есть «Грязные танцы», и название как бы намекает). Конкретная специфика отделения зависит, конечно, от компетенции педагога. Есть хипхоп, есть вакинг и так далее. Но все изучают базовые вещи хипхопа и уличных направлений сразу, чтобы чувствовать себя комфортно на танцах. И детям, и родителям это крайне важно.


Несложные классические вещи тоже изучаются: позиция рук, ног, как правильно держать спину, осанку. Но в эстрадные танцы не уходим, и для детей, и для родителей это уже почти как век динозавров.


Задача тренера — научить детей танцевать под любую музыку, то есть дать максимально практический навык, который будет проверен на ближайшей же школьной или лагерной дискотеке. При этом есть и региональные соревнования, танцевальные батлы. Учитывая, что у студий разные стили — соревнуются все под попсу.


Следующая задача — растяжка. Ребёнок на танцах становится пластичнее и учится контролировать любую часть тела в изоляции. Растяжка идёт вместе с ОФП, потому что у родителей основной запрос на здоровье и силу. Мы укрепляем мышечный корсет закачиваем, растягиваем, укрепляем спину. Нагрузка на суставы зависит от движений, которые даёт тренер. Важно смотреть, чтобы он был знающий: нельзя маленьким детям давать качать пресс, приседать. Профессиональные танцоры обычно убитые вусмерть к подростковому возрасту. Мы не учим на профессионалов, мы даём именно ОФП без добивания, то есть исключаем всё то, что имеет повышенный риск — как и в футболе. Если ребёнок покажет талант, то есть ждёт другая школа, уже для будущих профессионалов.


Тренировка идёт так: сначала разгорев в виде танца (даже обычную суставную гимнастику под ритм, потому что важно чувствовать ритм), просто некоторое время базовые движения под музыку. Дальше комбинируют всё это в рутинные связки. После того как ребёнок усвоил, всё это усложняется: добавляются руки, голова, вариации, усложнения и наслаивания. В конце начинают составлять общий номер из комбинации движений, отрабатывают под счёт, под музыку. Дальше танцы, потом растяжка, ОФП и заминка. То есть каждое занятие – это один целый элемент, и можно приходить и в два раза реже, чем группа, и включаться в любой момент — ничего страшного, начинать можно с любого места и всё будет получаться.


Мы показываем, как уверенно дети себя ведут, как они быстрее учатся общаться с другими, как уверенно себя чувствуют на баттлах. Это усиливается на занятиях: программа содержит элементы актёрской работы, моделирование эмоций. Танцы — это считывание эмоций других и умение показать свои.


В методологии тренера социализация обозначается этапами, но для родителей контрольные точки другие, обычно неисчисляемые штуки: это когда ребёнок вышел на сцену и не побоялся, когда чувствует себя в коллективе уверенно и так далее. Важно, что дети хотят быть крутыми самостоятельно, а мы готовим их и к командности. Это и выступления командами, и общие репетиции, и общие цели — начиная с определённого возраста они понимают, как эффективно работать вместе, и это очень важная группа навыков.


Родители, конечно, половину слов не понимают (включая названия стилей), но почему-то всё это им очень нравится уже после первых занятий.

Показать полностью
174

Подарок тренеру (Метеор, часть 12)

У тренера в футбольном спортивном лагере случился день рождения. Дети про это знали, но молчали. А потом, на 7-й день сборов, когда на утренней зарядке поздравляли очередного именинника-ребёнка, вдруг четверо вышли вперёд и попросили высказаться. И сказали, что смогли приготовить подарок ещё и тренеру. И подарили наш метеоровский мешок для вещей, полный чайных пакетиков.


Штук 300 примерно. То есть подарок готовили осознанно и долго. Мешок они выиграли за систему ачивок. А чайные пакетики набрали в столовой. Это было, с одной стороны, трогательно, а с другой — вроде как натырили. Потому что из столовой выносить ничего во время сборов нельзя: это чтобы тренер мог следить за питанием своих воспитанников и контролировать вечерние пережоры. Выяснилось, что формулировка во время объяснения правил звучала не так, как думал тренерский состав: не «ничего из столовой не забирать», а «не забирать еду». Потому что чай вообще-то можно унести наверх к своему кулеру. Собственно, оказалось, что команда скоординировалась, поставила цель собрать хороший подарок — и каждый день забирала штук по 10 пакетиков, чтобы не спалить сюрприз, и чтобы не показаться подозрительными. В общем, чётко шла к поставленной цели в рамках правил. Очень спортивное поведение.


Правила для столовой обновили — забирать не больше двух пакетиков в день.

504

Про 9-летнего пацана, который не ел помидоры и огурцы (Метеор, часть 11)

У нас летний футбольный лагерь, там куча тренеров за здоровый образ жизни и всё такое. Следят за диетой юных футболистов и футболисток. И вот вдруг выясняется, что одни 9-летний товарищ, внезапно, принципиально не ест помидоры и огурцы. Вообще. По убеждениям.


Выяснилось так. Обычно мы проводим свои спортивные сборы при приличном отеле, где есть шведский стол. Тренер договаривается со своими детьми, что можно есть, а что не стоит. Например, если блины — то можно только один, если хочется, потому что они сильно мешают в жизни. Макароны тоже лучше не каждый день и так далее. Дети часто приезжают с лишним весом, и родители ждут, что мы вернём их на килограмм легче. Тренер же хочет научить ребёнка правильно питаться — ну, хотя бы не жрать чипсы с колой на ночь. Кстати, любую газировку и чипсы в лагерь брать нельзя, достать на территории тоже негде. На кофе запрет, но какао и чай — пожалуйста. И вот тренеры постоянно поглядывают за своими детьми на предмет того, кто насколько правильно понял рассказанное про питание. Бывает, что кто-нибудь возьмёт пять сосисок и чай, или полчашки соуса (не понимая, какой он калорийный). По рукам тренер не даёт, но на тренировках объясняет, как какое питание влияет на результаты в спорте.

И вот в этот момент становится понятно, что один пацан не ест овощи. Точнее, ест болгарский перец, но не ест помидоры и огурцы. Выяснилось, что как-то в детстве лет в 6 он почему-то решил, что они выглядят подозрительно незнакомо — и решил их не есть. Пару лет родители спокойно к этому относились, а потом решили убедить его, что овощи, в целом, безопасны. Сначала, вроде бы, пробовали разговаривать, а потом сделали огромную ошибку — начали подкладывать куски ненавистных овощей в еду. Например, прятать ломтик огурца в кашу. Ребёнок первые два раза нашёл их случайно, а потом понял, что его хотят жестоко обмануть — и каждый обед превратился для него в соревнование «разминируй порцию».


Сказать, что тренер охренел — значит, ничего не сказать. В итоге он посоветовался с другими, и они придумали план мягкого влияния. Сначала показали детям меню разных команд. Там огурцы, конечно, есть. И вообще всё равно надо подробно объяснять, что и как едят футболисты. Ребёнка не трогали, он спокойно обходил овощи. Потом при случае рассказали про важность калия для мышц. И мельком отметили, что самый доступный источник калия на столе — огурец. Ребёнка не трогали. Потом на тренировке, когда он был вратарём, другой футболист забил ему с очень мощного удара. В этот момент тренер объяснил, что калий работает именно так, и позволяет бить сильнее, поэтому нужно нормально питаться. На примере Рональдо рассказал, как важны огурцы в жизни человека (на примере Рональдо вообще можно рассказать что угодно, он как Ленин, про которого ходили байки). Ну и напоследок наш герой не допрыгнул до мяча, чтобы ударить головой. Тренер потом тихо сказал, что это всё от того, что только на макаронах далеко не уедешь. И напомнил, что есть овощи, но есть их или нет — это личный выбор каждого.


Следующий раз наш герой всё ещё овощи не трогал. Видимо понял, и ждал, что на него будут давить. Потом тоже. Но тренер молчал и ничего не говорил.


А потом вдруг на следующем обеде видит — сидит парень и аккуратно дегустирует маленький кусок помидора и маленький кусок огурца. Тренер сразу отвернулся, чтобы не спугнуть. На ужин он уже взял по три куска. Дальше ел нормально. Видимо, убедился, что ничего страшного.

Показать полностью
133

Просто момент про то, как тренер предупреждает родителей о тренировке

История такая: все тренеры нашего Метеора состоят в родительских чатах в Вотсапе своих секций. Точнее, так: в младших группах это родительские чаты, а в старших группах это чаты уже с непосредственно учениками.


И вот они там должны предупреждать о тренировках заранее, в 12:00 в день тренировки. Это сильно повышает посещаемость, потому что поймать раззяву легче лёгкого.


Предупреждать можно по-разному. Вот так не надо делать:


Тренировка завтра, как обычно.

А вот так надо:


Всем привет! Напоминаю, что сегодня в 18:00 у нас пройдет тренировка. Адрес: ул. Раменки д. 15к1. Всех очень ждем ) Сегодня обещают отличную погоду, надо успеть насладиться теплыми деньками и взять от них максимум. Напишите, пожалуйста, кого сегодня ждать.

В чём разница:


— Если группа новая, либо недавно менялось время или место — обязательно нужно писать информацию, где и во сколько тренировка. Лучше вообще писать это каждый раз, тренер не сломается, а родителям — минус пара лишних движений.


— Эта группа занимается на дворовой площадке, поэтому важно сказать про погоду и то, что тренер рекомендует взять из формы.


— Перекличка заранее — это суперважная штука. Дело в том, что отозваться в десятки раз легче, чем прийти на тренировку, а когда отозвался — уже пообещал. Мы на своей команде ЛФЛ поняли, что сообщения тренера меняют количество участников. Первая версия была: «Завтра тренировка в 18:00 там-то», вторая — «Завтра тренировка в 18:00 там-то, ты придёшь?», а третья, самая продуктивная — «Завтра тренировка в 18:00 там-то, ты придёшь вовремя?».


Ещё лучше делать такое в личке для каждого участника, потому что в группе может оказаться, что первые самые быстрые не пойдут, и это демотивирует остальных.


В общем, вот из таких мелочей складывается хороший сервис и хороший финансовый результат, потому что в регулярности тренировок заинтересован не только родитель )

Показать полностью
49

Как мы в Метеоре отбираем тренеров для футбольных секций

Как мы в Метеоре отбираем тренеров для футбольных секций Футбол, Тренер, Метеор, Длиннопост

@DmitrySvit спрашивал, как мы ищем тренеров, и какие они должны быть. Отвечаю. Тренер может быть изначально спортсменом, и тогда есть риск, что обучение будет на уровне фильма «Майор Пейн». Или педагогом, и тогда есть риск, что он будет формулировать упражнения в духе: «Бьём по конусу как я, только надо попадать». Оба случая, конечно, терминальные, но вилку показывают хорошо. Поскольку «Метеор» — это сеть коммерческих школ, у нас есть три важные задачи:


1. Увлекать детей спортом (участие сугубо добровольное, то есть детям должно нравиться всё с первого занятия). Это значит, что нам нужны спортсмены, которые могут выполнить упражнение сами и обыграть детей на тренировке — чтобы дети их уважали.


2. Чтобы работать в школах, нужна квалификация педагога дополнительного образования. Это значит, что тренер должен иметь высшее педагогическое образование или же другое высшее (например, спортивное) и переквалифицироваться в педагога допобразования. Это может быть курс примерно на 540 часов. Чтобы работать на внешней площадке (где тренируется та же сборная района), формально ничего не требуется, потому что это услуга проведения спортивных мероприятий. Но мы требуем от каждого тренера лицензию для работы с детьми, как минимум уровня C. Что резко сокращает число возможных вариантов для подбора людей.


3. И ещё тренер должен хорошо разбираться, собственно, последовательно в методах социализации, футболе и общей физической подготовке.


На самом деле требований больше. Например, испанская методика подразумевает, что детей не может учить кто-то старше 35 лет (они в ряде академий пронаблюдали серьёзное ухудшение качества обучения из-за непонимания поколений). Но даже эти три вещи означают, что мы сильно ограничены в выборе специалистов.


Во-первых, нам далеко не всегда подходят школьные физруки. Потому что они, скорее, педагоги, а не спортсмены. Около 10-15% в Москве по нашей оценке умеют и то, и другое в совершенстве, конечно, и тогда мы с ними работаем. Бывает, что физрук не знает даже такие банальные вещи, как допустимые нагрузки в разном возрасте или особенности психологического взросления, не позволяющие, например, эффективно понимать командную тактику до определённого возраста. И если в случае с тактикой проблем обычно нет — просто тратится время впустую, когда можно подождать пару лет и всё объяснить за месяц — то вот в случае с физическими нагрузками возможны ошибки из-за несоответствия упражнению возрасту. Не бывает так, что тренировка для 6-летних и тренировка для 12-летних похожи: это две абсолютно разные вещи. И если вы видите, например, что тренер использует изолирующие упражнения (с локальной нагрузкой) для 6-летних детей, то можете быть уверены в том, что тренировки для них станут предельно скучными и бессмысленными.


Во-вторых, мы не можем брать «чистых» спортсменов — да, для получения лицензии C (самая частая для работы с детьми) тренеру придётся пройти повышение квалификации, включающее знание детской анатомии, возможных нагрузок и дающее понять, в каком возрасте что надо развивать. В обычной детской и подростковой анатомии нет больного пласта прикладных знаний про сенситивные периоды. Да, такую лицензию может получить даже экономист или математик, важно просто пройти обучение. Но если мы говорим про школьную секцию, то там может работать тренер только с педагогическим образованием.


В итоге мы ищем людей, которые получили педагогическое образование, и при этом увлекались футболом (например, играли в сборной университета или прошли футбольную академию). Либо же вообще учились в РГУФК (самый частый и самый приятный случай).


Как отличить хорошего тренера от плохого


Итак, в минимуме тренер уже умеет учить и разбирается в спорте. Других мы просто не возьмём. Но даже с таким базисом возможны сюрпризы. Давайте расскажу самый сложный, пожалуй, цикл работы — тренировка с уже сложившейся группой, в которой появился новый участник.

Начинается всё сильно заранее, задолго до тренировки. Куратор (администратор нескольких школьных групп) связывается с тренером и сообщает про нового участника ему, а информацию про тренировку и тренера передаёт родителям. Куратор очень подробно рассказывает, что брать на тренировку, как готовиться, что ждать, отвечает на все вопросы.


Тренер напоминает в родительском чате про то, что сегодня тренировка — у каждой группы есть чат в Вотсапе, и там можно задавать вопросы. Заранее напоминать про тренировку — это очень хороший тон как в нашей команде ЛФЛ, так и в секциях.


До начала тренировки нужно познакомиться с новым ребёнком и его родителями (если это не случилось раньше). Для ребёнка это очень сильный дискомфорт: он никогда не был на такой тренировке, его ждут новые дети, и эти дети играют в уже сложившейся команде, а не собирают её с нуля. А ещё если это маленький московский ребёнок, то есть вероятность, что мяч он издали видел, но даже в руки не брал. И все эти сложности ложатся ещё на первую тренировку, от которой во многом зависит, останется ребёнок или нет — и вообще как сложится его отношение к спорту. По глубине переживаний это примерно на уровне ощущений человека, отправляющегося в космос. Да, кстати, давайте усложним задачу. Пускай наш ребёнок ещё будет слегка с избыточным весом. Вот теперь собрали полный набор!


К слову, девчонкам в возрасте до 9 лет на футболе гораздо легче. У нас примерно 10% девочек, и они в этом возрасте гораздо легче социализируются и ещё сильнее физически, поэтому никаких особых проблем нет. Но, надо признать, им всё же по душе больше танцевальные группы.

Теперь возвращаемся к нашему пухлому космонавту. Тренер просто обязан запомнить его имя с первого раза, чтобы было не «Парень, иди сюда», а сразу как надо. Дети классно реагируют на своё имя, и это очень важно. Особенно сложно становится, кстати, в момент, когда тренер на замене — нужно всех запомнить так, чтобы в самые напряжённые моменты игры не тратить ни мгновения на вспоминание имени.


Разговор с ребёнком до тренировки обычно длится минут 5-10. Лучше всего начать с увлечений ребёнка и просто его расслабить, чтобы показать, что тренер нормальный человек, которому можно доверять. Сам же тренер говорит, что группе он про него уже рассказал (предупреждая про тренировку) и его уже ждут. В начале тренировки он знакомит его с остальными детьми и говорит про него пару слов.


Дальше идёт сама тренировка. Начинается всегда с разминки, заканчивается заминкой, но 90% времени занимают упражнения. В случае маленьких детей это чаще всего игровые ситуации, которые скрывают за собой упражнение. Тут важно, чтобы тренер обладал живым воображением или был точно в курсе пристрастий группы в плане игр и мультифильмов. Например, для детей начальной школы, обычная игра в салочки может превратиться в убегание от зомби: тогда один ребёнок будет рычать, а остальные кричать, а потом постепенно рычать и корчить страшные рожи будут все. Одно и то же упражнение «упаковывается» от тренировки к тренировке в разные сюжеты: то каждый ребёнок делает вид, что гоняет на спортивной машине (и даже называет её цвет и марку), то они должны бегать с растопыренными руками, то тренер рассказывает сцену из недавнего мультфильма и ставит музыку из него — и так далее. Дети то выбивают дверь логова дракона мячом, то ломают замок главного злодея, то делают ещё что-то, что укладывается в упражнение. Но для них это каждый раз абсолютно новые вещи.


Сюжет и развлечение — это первое, за что они полюбят тренера и спорт в целом. Так что тренер — это ещё и аниматор. Только не как в армии, когда «Взвод, на землю летит астероид и мы должны спасти человечество. Принимаем упор лёжа и толкаем планету от столкновения!»

Второе — это авторитет тренера и его небольшие фокусы. Дело в том, что руки и ноги даже у спортсмена-любителя сильно длиннее, чем детские. Это позволяет делать очень зрелищные финты в обычной игре, когда дети пытаются отнять мяч у взрослого. Выглядит это впечатляюще, скорее, для них, а не с точки зрения целесообразности и профессионального спорта — но когда тренер забивает ногой в баскетбольное кольцо после такого упражнения, они смотрят на него уже совершенно иначе. И хотят так же. В целом вообще полезно, что тренер участвует в упражнениях — наглядный метод очень важен. Это помогает формировать правильную технику. Главное тут — не анонсировать свои действия, потому что даже если тренер промахнётся по цели, у него остаётся вариант: «вот так делать не надо, а теперь показываю правильно».

Следующая ступень — это помощь в, собственно, обучении. Футбол — это вам не литература, тут нужно думать. Если ребёнок будет тупо исполнять все указания тренера, то игрок из него получится так себе. Как и в любом другом спорте, включая киберспорт — начало тренировок — это очень хорошая возможность показать, как именно нужно учиться. То есть дать ребёнку навык самоанализа, поиска и исправления своих ошибок. И поиска и усиления своих сильных сторон. Выражается это в том, что тренер всегда подмечает, за что похвалить ребёнка — и всегда его хвалит при возможности. То есть тренировка — это ещё и поток конкретных и адресных комплиментов при каждом удачном моменте.


Если ребёнок ошибается, то тренер никогда не указывает только на отрицательную сторону. Вот, например, ребёнок плохо принял мяч. Тренер в такой ситуации говорит примерно следующее:: «Андрюха, ты прекрасно развернул корпус, поставил ногу очень технично, но следующий раз ставь жёстче». Разница хорошего и плохого тренера в том, что плохой обычно говорит «мяч принял плохо» или «не принял». Ребёнок, в целом, не идиот, он это тоже уже заметил. Задача — показать, что поменять. То есть найти фазу ошибки: не дошёл, перешёл, сверху ударил, либо под мяч. В простом случае достаточно указать. В более сложных ситуациях важно, чтобы ребёнок начинал думать. То есть лучше спросить у самого ребёнка, что не так. Если не отвечает — проиграть эту ситуацию несколько раз в фазе ошибки и показать разные варианты: «А если развернуться, точнее будет? А если ногу вот так в центр?» — «Да» — «Попробуешь следующий раз так?»


Во время разбора игровых моментов тренер не говорит, говорят дети. Тренер предлагает, фактически, мини-задачи на основе только что произошедшего. Вот ребёнок пробежал на правый фланг, принял ближней ногой, у него сразу же отняли мяч. Проигрываем ситуацию, тренер спрашивает: а что можно было сделать? И ребёнок понимает, что можно было принять дальней ногой. Можно было показать движение корпусом, можно было уйти дальше от соперника — и оценивает полезность каждого элемента. Завтра он попробует то же самое во дворе, а ещё через 2 дня — будет делать на тренировке, уже понимая, что и зачем. Или вот в 9-10 лет самое сложное — расположение корпуса. Например, центральный полузащитник в идеале должен стоять в полуоборота, а не спиной к воротам соперника. Нападающие должны смотреть на вратаря, а не под ноги. Все эти ситуации тоже проигрываются до тех пор, пока дети сами не найдут оптимальный вариант — а тренер создаёт ситуации, например, показывает, как вратарь выходит из ворот, а нападающий этого не видит.


Сами дети тоже могут отлично друг друга демотивировать, прямо на ура. Например, наш пухлый герой может неверно отдать пас, из-за чего команде в игровом матче чуть позже забьют. В среднем коллективе тут же встанет вопрос, кривой ли он урод, или просто лох. В команде так быть не должно: команда максимально использует возможности каждого и терпима к недостаткам. Тренер делает две вещи: устанавливает правила и следит за ними (нельзя ругать никого) и добивается атмосферы, где такого просто не произойдёт. В случае наших школ лучше всего показывают себя внефутбольные командные действия вроде квизов и футбольных что-где-когда, игр в мафию и так далее — когда дети работают друг с другом, получается нужная атмосфера.


Нежелательное поведение управляется мерой похвалы. Ребёнку примерно до 11 лет важно, чтобы его хвалили. К слову, в этом возрасте выражается в первую очередь «я», и он обычно говорит не «мы выиграли», а «я выиграл 3:0, я забил два мяча». Вот Даня плохо сделал упражнение, не слушается. Можно просто похвалить Тимофея, а его нет — а можно сказать, что сегодня Даня не старается, хотя может хорошо. Этого хватает. То есть эмоциональный тон тренировки даже в такие моменты всегда должен быть дружеский.


В конце тренировки наш герой-перворазник получает резюме — как и остальные дети — что было хорошо. Далее тренер может поговорить с его родителями и уточнить некоторые моменты. Даже в очень избалованном ребёнке можно найти очень много черт, которые будут полезны для его развития: например, вполне возможно, что как раз такой герой ничего не боится, и с этим можно дальше работать. Тренер рассказывает о тренировке, говорит, что развивали, как всё прошло, как ребёнок себя вёл, отмечает все его успехи родителям. Позже можно будет поднять вопрос о том, во сколько ребёнок ест сладкое на ночь последний раз и сколько банок чипсов у него в комнате. В 8 лет «не кушай на ночь сладкое» ребёнок не поймёт, а в 13-14 лет уже можно давать рекомендацию ему.


Ещё тренер постит 2-3 фотографии с тренировки с тем же рассказом о структуре и составе в чат родителей.


Требования, соответственно, чтобы тренер всё это делали, при этом поддерживал отличный эмоциональный фон на тренировке, охватывал вниманием всех игроков, развивал постоянно ещё им социальные взаимодействия — и при этом ещё правильно исполнял методологию. В смысле, нас есть готовые программы тренировок, и их нужно просто делать. Важно, например, чтобы тренер реализовывал их так, чтобы дети занимались постоянно, а не стояли в очереди и ждали упражнения (это характерно для уроков физкультуры). Тут надо отметить, что мы очень многое заимствовали из европейских методик, и там подход к футболу очень сильно отличается от традиционного российского. Основные отличия в том, что дети развиваются все без исключения (включая тех, кто не выглядит, как будущий спортсмен), но гармонично. То есть без перенапряжений профессионального спорта. Основной упор сделан на то, чтобы не пропускать тот возраст, когда можно развить какое-то качество: например, быстроту имеет смысл «вкачивать» только в раннем детстве. Второй аспект — социализация превыше спортивных достижений. То есть секция не делает ребёнка профессиональным спортсменом ни в коем случае, но даёт ему базис, который пригодится в жизни. Если у него будет склонность к спорту и талант (что часто выясняется после подростковой гормональной перестройки) – карьера всё ещё будет открыта.


Так что тренеры — это одна из причин, почему, с одной стороны, спорт любят дети и родители — а с другой, почему мы не можем взять и завтра вырасти от нескольких дестков школ по Москве до нескольких тысяч по всему миру. В сентябре будет новый виток развития, и мы снова начнём искать этих прекрасных людей.

Показать полностью
47

Три месяца этого года: рост до 61 футбольной школы, подготовка к лету: проект Метеор

Три месяца этого года: рост до 61 футбольной школы, подготовка к лету: проект Метеор Метеор, Футбол

С января по март стало сильно проще с противоковидными ограничениями, да и родители как-то больше интересовались спортом. Мы восстановились до 61 отделения (всего сейчас занимается 134 группы). Почти всё это футбол, но, напомню, у нас не только мячик, есть ещё 35 танцевальных групп и 8 шахматных. В киберспорте хотели открыть направление контр-страйка, но всё ещё работаем только с Фортнайтом, пока не решили вопрос жестокости и реалистичности. Поэтому дети бьют друг друга по голове кирками.


Интересно, что за время карантина с лета прошлого года мы не останавливали проект, хоть и просели с примерно 140 до 58 (в минимуме) отделений, ну и групп было примерно столько же, сколько отделений. Посещаемость была адски низкая из-за непонятно с ковидом и школьной удалёнкой. За это время мы потеряли примерно 7 миллионов рублей, но прямо сейчас оказалось, что рынок очистился от части тех, кто мог бы представлять нам конкуренцию: многие коммерческие школы заморозились, совсем умерли маленькие. Договорились о паре интересных вещей с Найком. Хотелось бы гордо сказать, что мы за два года стали крупнейшими нефраншизными, но на самом деле за два года мы просто выжили.


Посещаемость в февралю-марту выросла примерно на 15%. Приходят новые клиенты, возвращаются старые. Родители меньше боятся отпускать детей на занятия. Мы, с одной стороны, радуемся, а с другой знаем, что в мае начнётся падение посещаемости, потому что будут летние каникулы. Мы заморозим большинство отделений до начала сентября, сохраним только около 20% постоянных групп. Причём тут очень помогут дворовые площадки, про которые я писал прошлый раз: если в школах будет пусто и уныло, то во дворах можно будет заниматься. Но поскольку это наше первое лето на дворах, 20% — это, скорее, цель и прогноз, а не объективный показатель. На самом деле цель — сохранить от 30% до 50% прибыли. Мы упадём по посещаемости в пять раз, но повысится интенсивность работы отделений и поменяется себестоимость (у дворов нет аренды). Будут ещё детские спортивные сборы (почти как детские футбольные лагеря, только к слову «лагерь» есть набор требований, поэтому у нас это спортивные мероприятия с проживанием).


Остальное идёт более-менее штатно. Из самого интересного — оказывается, есть потребность тренировать футболу детей с протезами конечностей. И двигаются они вполне хорошо, даже если речь про механическую ногу. Мы сделаем несколько секций, где они будут играть в обычных группах без каких-либо специальных требований к себе (то есть на равных с остальными игроками). Единственный момент — нам для этого нужно получить методологию как психологической работы с инклюзивным образованием, так и, собственно, спортивную методологию. Что-то мы возьмём из опыта других стран, над чем-то подумают товарищи учёные из РГУФК, плюс нужно будет подготовить тренеров, что можно говорить, что нельзя. Если это получится — расскажу позже подробнее.

Показать полностью
164

Как размножаются черепахи

В общем, это довольно сложно развидеть, и сейчас объясню, почему.

Вообще-то я написал длинный пост на Хабр про биостанцию, где восстанавливают черепашьи популяции. А потом вспомнил, что это Пикабу. В общем, вот так вот они размножаются. Пост я посвящаю @BadGhost, которому обещал рассказать про то, почему если черепаху оклеить шипами (чтобы на неё не садились всякие дегенераты), ей будет тяжелее.


Так вот, у черепашьего мужика (сверху на этологических материалах) на пластроне специальный слот, благодаря которому он может совершить своё медленное и печальное восхождение на даму. Если бы этого слота не было или если бы дама была другой формы, то у него просто ничего не вышло бы.

Конкретно эти 9 черепах (4 из которых вам уже знакомы) произвели за примерно 25 лет 300 потомков, интродуцированных в дикую природу на Галапагосы. Потомки тоже произвели потомков, но сколько их — никто не считал.


И тут мы подходим ко второй важной вещи про "развидеть": @discursmonger, (грязный извращенец!) просил фотографию черепашьего пениса. Он у черепахи в хвосте, высовывается из клоаки и выглядит для нас, приматов отвратительно. Фото из какой-то научной работы в первом комментарии, потому что с ним этот пост, возможно, перешагнёт границы научпопа и станет слегка NSFW.

Как размножаются черепахи Черепаха, Размножение, Видео, Длиннопост, Дикие животные

А это специальные черепахи с заниженным профилем для снижения вероятности попадания снарядов противника. На самом деле другой вид, живущий на острове с низкой травой.


Ну а если вы хотите узнать детали про то, почему черепах держат в ящике первые 5 лет, - идите читать длиннопост на Хабре.

Показать полностью 1 1
88

Проектный подход к детскому футбольному лагерю (Метеор, часть 8)

Вы вожатый. 9-летний ребёнок говорит, что не может уснуть без сказки. Он сейчас подошёл к вам и просит выдать ему телефон, чтобы родители позвонили ему в Телеграм и рассказали эту самую сказку. Проблема в том, что в лагере есть правило: телефонами можно пользоваться с 9:00 до 10:00 и с 21:10 до 21:45. А сейчас уже 21:52. Если дать ему телефон — остальные дети увидят преференцию и будут расшатывать правила до победного. У детей обычно хорошо это получается, родители каждый день развивают в них навык тестировщиков. А если не дать телефон — он не уснёт и будет очень сильно расстроен.


В этот момент тренер понимает, что проблему надо было решать несколько часов назад, изматывая нашего героя тренировкой. После такого все спят. Это хорошее проверенное годами решение, но слегка запоздалое. И это то, что нужно продумывать заранее — в этом заключается минимальное управление… Тренер в итоге принимает волевое решение рассказать ребёнку сказку. Что именно он там рассказал, он до сих пор не сознаётся, но мы знаем, что дальше под впечатлением от истории маленького отважного футболиста ребёнок все следующие ночи засыпал сам.


Каждый риск проекта обычно записывается заранее и управляется. Можно попытаться его снять (например, если вы едете в Африку с техникой, стоит взять второе устройство, чтобы не остаться без всего сразу), можно попытаться его минимизировать (хорошая привычка — забирать все фотографии с дрона после каждого полёта), можно проигнорировать его и заложить в цену (таких будет несколько, и это уже почти страховой скоринг в финмодели) и так далее. В общем, есть принципы управления рисками, и эти принципы требуют умения их описать, плюс оценить вероятности возникновения. Но общий подход такой: лучше включить параноика, накидать версий и сделать что-то заранее, чем быть оптимистичным счастливо улыбающимся идиотом.


Например, у нас это подразумевает расселение по двое или по четверо (но ни в коем случае не по трое), определённый протокол работы с телефонами, снятие рисков приезда бабушек (спасающих внуков) на второй день, налаживания ежедневных отчётов для родителей и много других решений, которые делаются до начала самой ситуации.


Давайте чуть расскажу, как выглядит управление проектом на примере детского лагеря.

Проектный подход к детскому футбольному лагерю (Метеор, часть 8) Метеор, Футбол, Детский лагерь, Длиннопост

Управление рисками


Первый предсказуемый конфликт — это ребёнок хочет домой. Обычно пик случается в первый вечер, когда родители безвозвратно уехали за 100-150 километров (был отель «Велна» в Подмосковье) или же вообще в Москву при том, что сборы в Сочи. Ситуация сглаживается, если место поближе к городу — например, родителям нравится, если точка за 100 километров от Москвы: можно приехать на выходных и посмотреть, как там ребёнок. В этом году будет парк-отель «Покровское» в 40 км в лесу около озера и «Софрино» в 30 км. Причём в «Софрино» ставим эксперимент с совместным размещением родителей в четырёхзвёздочном отеле, — они у нас тоже будут тренироваться, если захотят. Плюс танцы, плюс анимация от отеля. Третья база в Сергиевом Посаде в 70 километрах от Москвы.


Если мы говорим не про то, что родители уезжают, то для многих детей это вообще первое более-менее длительное расставание и первый лагерь. И переносят они и его, и сразу новую среду болезненно. Те, кто приезжает второй-третий раз (а таких уже много), наоборот, вполне спокойны и предвкушают отдых. Историю про сказку вы уже знаете. Более яркий пример — маленький парень поехал без родителей, плакал и домой просился в первый день (как и многие). Родители, с одной стороны, переживали за него и боялись отпускать, с другой — понимали, что это нужно. Тренер (вожатый — подготовка вожатого включает психологию) заранее проговорил с ними эту ситуацию. В конечном итоге родители приняли, что это нормально, и не приехали в панике его забирать в первый же вечер после его звонков о том, как всё вокруг ужасно. В других случаях, бывало, приезжали, да, один раз даже забрали ребёнка. Вторая важная вещь — у тренера была заготовка для личной беседы. Лионель Месси, известный футболист, в 15 лет уехал вообще за океан. Если эту историю правильно подать, ребёнок войдёт в состояние «я тоже так могу» — и, похоже, эта история сработала.


В первый день делается большой футбольный матч с 6 воротами на всех, а вечером используются традиционные механики знакомств, которые не менялись уже лет 80, наверное.

Ещё если лагерь близко, мы стараемся разбивать смену родительским днём. Это нужно не только детям, но и родителям, чтобы они вникли в то, что происходит, всё осмотрели лично «в проде» и заглянули на кухню. Кульминация этой истории — дружеский матч детей против пап. Тут важное снятие конфликта — это не ставить родителей и детей в одну команду, потому что дети уже в 6 лет знают, что такое правильный пас, а родители в свои 35 уже нет. И чтобы не было обид на то, что папа не очень командный игрок, надо играть не с ним в команде.


Уборка и гигиена. Дети не всегда убираются самостоятельно, не всегда понимают, зачем мыться и так далее. Особенно те, кто воспитывается при деятельном участии бабушки, балующей напропалую. Тут работает всё — и пример других детей, и система баллов (она даёт навигацию, что делать) и тренер-вожатый, который объясняет, что должен делать взрослый мужчина сам. Дети очень хотят стать взрослыми мужчинами и слушают его.


Телефоны. То, что они будут два раза в день по расписанию — оговаривается сразу. Остальное время телефоны заперты в вожатской комнате. Обычно (если программа интенсивная) дети это воспринимают более-менее нормально, но бывают исключения. Телефон — это возможность связаться с родителями, и там же любимые игры. У нас был ребёнок с серьёзной зависимостью от игры Brawl Stars. Как потом выяснилось, на фоне игровой депривации он вёл себя спокойно, улыбался, шёл на контакт с другими детьми — и параллельно развивал очень продуманную кампанию по давлению на бабушку. Не на родителей, с которыми говорил тренер, а именно на бабушку. В итоге она и приехала его эвакуировать, что доставило нам некоторые сложности. К счастью, разобрались.


Отсутствие телефонов рождает в первые дни ещё несколько следствий, которые чётко показывают разницу между поколениями. Например, тренер как-то пропустил момент, что дети начиная лет так с 5-6 способны любой прибор превратить в средство связи. Возможно, вы помните уязвимости терминалов оплаты, которые через справку Винды пускали в большой Интернет. У нас дети быстро поняли все профиты телевизора, который принесли для показа футбольного матча вечером, что стало сюрпризом для тренеров.


Ещё дети часто хотят если не телефоны, то фотоаппараты. Их тоже нельзя по тем же причинам, что и телефоны. Мы хотим добавлять на смену отдельного фотографа, чтобы картинки всё-таки были. Ещё интересное наблюдение в том, что педагоги часто говорят, что дети начинают злоупотреблять своей безнаказанностью, издеваться над учителем и снимать это на телефон. То ли нам дети хорошие попались, то ли без телефона такой мысли не возникает — но ни одного случая неуважения к тренеру не было. Ну, кроме той истории, когда его заперли в комнате. Но дети сделали это не адресно, потому что не знали, кто именно внутри.


Пожалуй, самым разрушительным был будильничный заговор, когда дети воткнули будильники на телефонах на 5 утра с небольшими промежутками (напомню, телефоны лежат в комнате тренеров).


Ещё один случай непонимания моделей поведения был связан с кражей чокопая. Несколько детей по незнанию забрали два или три десерта, и, получается, кому-то не досталось. Там история очень характерная для бизнеса, кстати. Сначала дети косякнули по незнанию, просто не понимая, что десерты не бесконечные. Потом осознали ситуацию и очень испугались, потому что провинились. Точно так же делают косякнувшие сотрудники в компаниях, где ошибаться опасно: вместо того, чтобы сразу об этом сказать и знать, что надо будет просто исправить — они пытаются заныкать проблему всеми силами. Что означает, что она всплывёт в финале истории, а не когда с ней можно что-то делать. Многие родители тоже не прощают детям ошибок и ругают за каждую. Тренеру пришлось на ходу объяснять, что сама ошибка — это не проблема, важно отношение к ней. В итоге трое это быстро поняли и решили ситуацию с десертами, а один после отвёл тренера в сторону, признался и попросил никому про это не рассказывать.


Конфликты между детьми. У нас не было конфликтов между младшей и старшей группой, основные сюжеты развивались между сверстниками. Для дедовщины времени смены не хватает, для иерархии дети не того поколения (они больше заинтересованы в сотрудничестве), но показать свою крутость хотят почти все парни. Самый яркий конфликт был между двумя соседями по комнате. Началось с того, что родители связались с вожатым и сказали, что хотят забрать парня домой. Началось расследование инцидента: вожатый подготовил тактику переговоров, вышел на психологическую беседу, вытащил всё негодование. Негодовал ребёнок по двум причинам: 1) сосед по комнате доставал его, оскорблял и прятал вещи, 2) утренняя пробежка была слишком тяжёлой и портила весь день. Поговорили с соседом, его родителями, перевели его в другую комнату (отдельную, размещение позволяло). На следующую пробежку передвинули чуть по времени. Во-первых, на неё вышли все тренеры, чтобы парень видел, что они бегут с ним. Во-вторых, это было время, когда по тому же маршруту те же мучительные долгие 8 минут бежали девчонки-гимнастки. Это решило все проблемы. Начиная с пятого дня он бегал быстрее всех и дольше всех среди сверстников на поле.


Интересно, что дети при конфликтах на поле никогда не дерутся. Даже если кого-то задирают, предпочитают спокойно звать медиатора (тренера). Это прямо очень нехарактерное поведение для моего поколения. Тренеры говорят, что дети при этом не решают мелкие проблемы сами, а всегда хотят, чтобы их рассудила третья сторона. Возможно, в этом что-то есть.


Нет интереса к спорту. Знаю, для спортивных сборов звучит странно, но такое случается. 90% детей горят футболом, но попадаются и те, кого родители отправили развивать командность и физическую форму, потому что так надо. Первый случай был с товарищем, который в свои 10 лет был тяжелее тренера: родители надеялись как-то поправить этот факт. Естественно, и бегать, и тренироваться ему было тяжело. Кончиться это могло либо как с рядовым Кучей (по Макаренко — наступлением коллективной ответственности), либо же как-то иначе. Тренеры, к счастью, просчитали ситуацию и нашли ему подходящего сверстника, который был легче, но показывал такие же спортивные результаты. Пара слов, и вот он уже чувствует, что может — потому что надо чуть-чуть постараться, и превзойти этого товарища. Так до конца смены они и играли друг с другом в футбол, тренировались вместе и позже стали друзьями.


Кто-то просто выполняет нормативы удовлетворительно, но находит интерес в другом. Например, есть парень, который играет так себе, но в остальном — душа компании и крутой лидер. Важно проработать часть, где авторитет зарабатывается не только на футбольном поле. Очень многих детей узнали с другой стороны. Кто-то умеет круто танцевать, кто-то внезапно вложился в театральную постановку с ужасной серьёзностью, тактически её проанализировал и предложил стратегию победы любой ценой, кто-то рвал всех в интеллектуальных играх и тактике, и так далее. Но, конечно, футбол тоже надо делать развлечением, а не обязанностью. Ещё один парень в очках в конце смены сообщил нам, что «Теперь я готов полюбить футбол на 60%». Это круто.


Ну и, конечно, непредвиденные ситуации. У нас самым смешным было то, как у ребёнка выпал зуб. Это нормально, молочные зубы часто так делают. Проблема в том, что это был маленький ребёнок, и он на полном серьёзе ждал зубную фею, в которую верил куда больше, чем в Конституцию РФ. Он показал зуб тренеру и поделился планом положить его под подушку как обычно. Тренеру пришлось срочно связываться с родителями, узнавать стандартную процедуру визита зубной феи, доставать конфету, разрабатывать план операции по скрытному проникновению и осуществлять замену зуба на эту самую конфету.


Что такое детский футбольный лагерь

Начнём с того, что это вовсе не лагерь. Дело в том, что к лагерю есть требования в нормативах, и написаны они для постоянных мест базирования пионеров. В основном там очень подробно описывается обустройство помещений, высота укладки дров в костры, выпалывание определённых видов растений с территории, демонтаж всей колючей проволоки, обходы территории на предмет досок с гвоздями и открытых люков (странно такое не делать), там же куча требований к медицине, куча стандартов допусков детей и персонала, осмотр на педикулёз раз в неделю, организация территории для купания, ролевая модель персонала, пачка документов на каждого и так далее. Всё это очень рационально и круто, явно содержит в себе все известные на момент написания стандарта косяки и так далее — но при этом на практике всё это относится к стационарному объекту, постоянно принимающему детей. Чем, собственно, лагерь и является. А у нас непостоянные выезды — то есть мы делаем сборы с проживанием на территории базы или гостиницы с футбольным полем. Всё это в таком случае считается выездным спортивным мероприятием. Не организаторы лагеря, а организаторы проживания (то есть база отдыха или детский оздоровительный лагерь) должны соответствовать требованиям по приёму детских групп. Но родители всё равно называют это лагерем (потому что термин очень понятный для них). При этом мы всё равно расширяем стандарты спортивного мероприятия и требуем большего, чем можно — нужна справка об отсутствии контактов с инфекционными больными, справка по форме 079У, берём часть вещей из стандарта лагеря (например, в здании столовой обеспечиваются условия для мытья рук детей около обеденного зала или при входе в обеденный зал и места для раздевания детей), для детей организован круглосуточно питьевой режим и так далее.


Для родителей такое спортивно-оздоровительное мероприятие — возможность передать ребёнка на 8-10 дней нам, знатно покутить это время и получить ребёнка обратно в более оздоровленном виде и с новыми друзьями. Если бы мы были в Китае, то продавали бы возможность познакомиться с кучей новых людей, которые позже станут частью социальной сети ребёнка — ну, знаете, есть у нас в стране известный социальный граф людей, познакомившихся на дзюдо. Если бы мы жили в Голландии, то продавали бы это как оздоровительную программу, после чего ребёнок будет готов к следующему школьному году. Но мы живём в России, поэтому для родителей это возможность съездить в Крым или просто посидеть дома в непривычной тишине.


Для нас лагерь — это во многом способ скомпенсировать несезон и заработать. Летом у детей каникулы, а поскольку футбольные секции находятся около школ или в самих школах, обычно загрузка тоже сильно падает. Вторично то, что лагеря и другие усиленные активности — это часть подготовки сборных, что дальше может вылиться в профессиональную карьеру ребёнка. Но мы не фокусируемся на подготовке про-игроков: это нерационально и довольно жестоко по отношению к детям. Вот тут у меня больше деталей про это решение и его анализ. Если очень коротко — спорт хорош как способ социализироваться, поддержать форму — но плох как карьера, если сразу не замечены выдающиеся способности. Маржинальность лагеря выше маржинальности футбольных секций.


От классических сборов «окололагерное» мероприятие отличается тем, что сборы обычно — это хардкорный интенсив. Когда футболисты едут на сборы, это часто означает похудение на несколько килограммов для недостаточно тренированных в первую неделю (первичный жир, потом мышцы начинают весить больше жира), максимальные тренировки и адские нагрузки. Если повезёт поднять голову и увидеть природу — хорошо. В случае лагеря — это, скорее, развлекательная программа с упором на социализацию, которая поддерживается спортподготовкой. По методологии социальная функция всегда преобладает над спортивной.

С точки зрения бизнес-модели такие активности — это ещё резкое увеличение LTV клиента. Ребёнок, который побывал с нами в смене, на порядок больше увлекается футболом (независимо от своего пола, комплекции и стартовой подготовки). В финмодели это означает, что он будет ходить до конца года, и ещё поедет в следующий такой отдых. Казуально — ему просто понравится это хобби, и он дальше будет извлекать из него эндорфины.


Наконец, в последнюю очередь «лагерь» — это способ поддержать форму и улучшить подготовку тем, кто собирается заниматься футболом профессионально. У нас были смены, почти полностью состоящие из детей, которые занимались в других футбольных академиях и секциях (не наших), но с удовольствием ездили в такой отдых.


У нас несколько смен в год, то есть можно выбрать слоты с 20 июня по 20 августа летом, и по одной смене весной, зимой и осенью. Обычно же футбольная академия делает один слот, и если в него семья куда-то уезжает, то ребёнок остаётся без футбола.


В смене от 12 (минимум) до 49 (пока максимум) детей. Живут они обычно в комнатах по 2 или 4 человека в зависимости от базы. По трое селить нельзя, потому что в любом незначительном конфликте образуется ситуация «двое против одного», что дальше ведёт к дисбалансу во внутренней политике. В отличие от авторегулирующихся политических систем, этот союз не успевает несколько раз поменяться, поэтому в рамках смены стабилен. Возраст от 6 до 13. Чтобы вы понимали, что такое 13 лет — уточню, что на первый турнир после лагеря наш старший игрок пришёл с 15-летней девушкой. Тренерский состав был приятно удивлён. Особенно тем, что у тренера нет девушки, а футболисты вот уже приходят.


Управление заинтересованными сторонами

Если что, современные родители уже выросли с сотовыми телефонами и не понимают, как так можно отпустить ребёнка гулять на стройку бросать карбид в лужи, просто обсудив, что хорошо бы вернуться домой к ужину. Ну или просто хорошо бы вернуться. Дети же не видели мир без Интернета и постоянной связи, поэтому не представляют толком, как можно жить без тайм-лубрикантов. Это штуки, которые заполняют вам минимальные паузы в жизни. Например, пока вы едете по эскалатору в метро, можно просто смотреть по сторонам, а можно читать книгу, проверять ленту в соцсетях или играть.


То есть у родителей есть потребность в постоянном контроле, к которому они привыкли. У детей — в постоянном интересном занятии. Не то, чтобы эти потребности поменялись от поколения к поколению, но теперь транзакции стали чаще. То есть если дети идут в поход — занятием будет не сам поход, а 142 его продуманных эпизода по отдельности. И если родители раньше могли раз в 3 дня созваниваться с ребёнком с городского телефона, то теперь транзакции нужны каждые несколько часов.


У каждого проекта есть стейкхолдеры — те, для кого этот проект делается. Предполагается, что вы заранее знаете этих самых людей и управляете их поведением. Процедура подразумевает, что кого-то вы информируете (причём выбираете наиболее удобный для цели канал, а не для себя — вплоть до личных сообщений в Инстаграме), кого-то время от времени задействуете, а у кого-то постоянно что-то хотите. Как минимум все стейкхолдеры должны понимать, что с проектом, потому что это идёт ему в конечном итоге на благо.


Основная заинтересованная сторона у нас (кроме головного офиса) — это родители. Если в бизнесе мы каждый день хотим смотреть на изменения сквозных метрик, то в лагере мы быстро поняли, что родителям нужно присылать отчёты о происходящем.


Подозреваю, что это далеко не новое решение (мне присылают отчёты даже о ежедневном поведении спонсируемого слона в Африке) — но это стало отличным решением для детских смен. И такие отчёты о продвижении проектов вообще-то всегда так или иначе присылают руководители проектов и руководители продуктов. Кстати, если вы это не делаете — стоит начать, стоит это очень дёшево (при условии, что у вас есть сквозные показатели), а пользы в синхронизации понимания приносит немерено. Это одна из тех вещей, которые понимает каждый, кто обучался управлению, а не пришёл руководить из математики/ИТ.


Вот пример отчёта:

День второй
Ребята уже заметно освоились и сдружились. Тренировки прошли очень бодро и в интенсивном темпе. Перед завтраком была пробежка на свежем воздухе и зарядка в парах с комплексом упражнений. На утренней тренировке работали над координацией движения, приемом и передачей мяча. После тренировки ребята пошли в бассейн (было свободное плавание и соревнования по плаванию, где все ребята очень хорошо себя проявили). На вечерней тренировке провели разминку в стиле футбольного клуба Barcelona, после чего были упражнения направленные на удары по воротам. В конце тренировочного занятия поиграли в футбол в разных форматах 3x3, 2x2 и 1x1. Питание вкусное, полезное и все с удовольствием кушают, в отличие от первого дня, рацион хорошо подбирают. Досуг провели с настольной игрой Мафия, было очень весело и эмоционально. Зарядка сегодня проходила в форме игры «салки». Выбирается 2-3 ведущих, которые должны салить остальных ребят, кого из ребят осалили должны замереть на месте и ждать помощи от других игроков, они в свою очередь могут спасти их дотронувшись рукой. После 30 секунд, тренер меняет водящих.
Как видите, это далеко не масс-персонализация, но первый вполне хороший зачаток истории. Вожатый прикладывает к сообщению фото-видео отчет по дню, стараясь захватить каждого ребенка на фото хотя бы один раз. Часто это голы в контрольных матчах.
Проектный подход к детскому футбольному лагерю (Метеор, часть 8) Метеор, Футбол, Детский лагерь, Длиннопост

Следующий возможный шаг — отмечать действия конкретных детей в общем отчёте, либо добавлять комментарий о конкретном ребёнке в приватной части отчёта только его родителям. Вообще-то это надо автоматизировать, используя ту самую аналитику, которую мы делаем в духе «Сегодня Семён пробежал 7,2 километра, его точность паса 82%», но пока это выглядит избыточно. Ещё общая страница сборов ведётся ВКонтакте, там можно обсуждать.


Управление конечными пользователями

Для детей в лагере есть два типа занятий: скучная рутина типа заправления кроватей или некоторых элементов тренировок — и что-то весёлое, что они делают типа игры в футбол или 142 элементов похода.


Первое, что нужно сделать — постараться методом Тома Сойера перевести как можно больше рутины в интересную часть. Выше вы видели пример: у нас нет классической зарядки, где все строятся и делают упражнения за тренером. Каждая зарядка — это игра с определёнными правилами от «вышибал» всяких аналогов зарницы или расширенных пряток с разными модами.


Так можно сделать не с каждым видом деятельности. Например, очень тяжело объяснить ребёнку, что заправлять кровать — весело. Поэтому для тупых повторяющихся действий используется игрофикация — это идеальный инструмент для превращения рутины в чуть более терпимую. Главное в этом деле — не делать сложную систему там, где это не нужно. После ряда экспериментов выяснилось, что хорошо работает система «5 баллов Гриффиндору!», интуитивно понятная для детей. Но методология не предполагает конкуренции между двумя или четырьмя группами детей, мы постоянно перемешиваем составы команд и, вообще-то, формируем одну большую команду в конечном итоге. То есть у нас тут не PvP-лагерь, а, скорее, PvE. В общем, после ряда упрощений это стало просто системой получения баллов за порядок (почти как премии продавца в магазине настолок): заправил кровать — держи балл. Почистил зубы — держи балл. Команда выиграла в «Что, где, когда» с футбольными вопросами вечером — все победители получают по баллу. Выиграли матч — всем по баллу. Понятно, что есть уязвимость в том, что ребёнок может отстать и решить, что баллы ему не нужны — и перестать равняться на хорошее поведение. Но практика показывает, что даже самые отмороженные товарищи, чётко просекающие такие психологические манипуляции, идут в районе 60-70% от возможного максимума. Мы стараемся не фокусироваться на личном соперничестве, а просто показываем эти баллы родителям. Детям до примерно 8-10 лет очень важно отношение родителей. А дети в 10-13 лет уже хотят показать, что они крутые сами, и ищут способы эти баллы взять для этого.


Следующий момент — нужно делать так, чтобы ребёнок не скучал. Это почти как в армии: если личный состав ничем не занят, то начинает представлять угрозу для себя и окружающих. Но если в армии рождаются прикольные тикеты вроде «подмети плац ломом» или «перекрась листья из зелёного в уставной зелёный», то у нас нужно много и часто сменять деятельность.


Досуговые блоки всё время разные, мастер-классы тоже. Есть театр, караоке-баттл, дискотека. Много настолок, продвинутые тактические занятия по футболу, просмотр спортивного фильма, просмотр футбольного матча. Очень хорошим форматом, кстати, оказался просмотр матча или фильма с комментариями тренера (ну и вообще это интересная тема). Например, у меня было так: можно смотреть «Крокодила Данди» как приключенческий фильм, а можно после поездки по Северным территория Австралии понять, сколько там пасхалок, стёба над местным культурным кодом и чёткого показа тонких нюансов жизни в NT — и пояснять это зрителям. Ну вот примерно так же тренер может объяснять матч в разрезе того, что знают и умеют дети, указывая, на что стоит обратить внимание. В общем, он как хороший стример, только тренер.

Программа на все дни принципиально одна, но в зависимости от места проведения сборов меняется что-то. Где-то есть бассейн, где-то батутный центр, если ничего нет совсем — заранее ищем экскурсии или другие активности типа пандапарка, велопрогулки и т.п.


Ещё один способ превратить любую скучную деятельность в интересную — это внести дух бунтарства и сломать часть устоявшихся правил.


Программа на все дни принципиально одна, но в зависимости от места проведения сборов меняется что-то. Где-то есть бассейн, где-то батутный центр, если ничего нет совсем — заранее ищем экскурсии или другие активности типа пандапарка, велопрогулки и т.п.


Ещё один способ превратить любую скучную деятельность в интересную — это внести дух бунтарства и сломать часть устоявшихся правил. В этом плане я безумно обожаю книгу «Школа для негодяев» прекрасного Денни Кинга (такого Гая Ричи мира литературы) про то, как преступники воспитывали преступников. Разумеется, я ни в коем случае не рекомендую так делать. Категорически.


Немного про финмодель

Основной расход — проживание детей на территории лагеря, зарплата тренера, зарплата менеджера (офиса), трансфер до места. Незначительные доли — экипировка, медикаменты, всякие значки-призы-подарки для конкурсов, реклама для привлечения людей (обычно кончается своими каналами по клиентской базе, плюс есть небольшие премии тем тренерам, кто привёл клиентов), аренда развлечений (типа батутного центра), канцтовары и так далее.

Маленькая смена весной или зимой для родителя стоит от 25 до 30-32 тысяч рублей, летние дороже, около 40-45 тысяч (Сочи с вылетом дороже). День стоит около 4100 при 3-местном размещении. Зимой есть пик по цене с 2 по 10 января, когда ценник проживания выше, потому что базы и отели заняты отдыхающими. Отчёты с прошлой смены тут ВКонтакте.

Показать полностью 2
56

Делаем футбольные тренировки интереснее (простая игрофикация): проект «Метеор», часть 7

Дети очень любят быстрые победы. Большинство механик затягивания в сетевые компьютерные игры завязаны на то, что в самом начале на ребёнка со всех сторон сыпятся бриллианты и успех, он легко побеждает и чувствует себя исключительным, а вот уже потом начинается подбор таких ситуаций, когда ему чуть-чуть не хватает до победы. Доплатите в кассу 115 рублей, и это чуть-чуть исправится. Но к моменту, когда надо доставать деньги, ребёнок уже любит игру. Или, по крайней мере, к ней привык. Сейчас вы прослушали краткое содержание однажды посещённой мной лекции сотрудника мейлру про донаты в их играх.


Со спортом всё совершенно не так. И у детей, и взрослых есть одинаковая проблема: поначалу прогресс не видно. Нужно много-много тренироваться, чтобы затем выйти на свои первые соревнования и там получить не очень хороший результат. Нету и никаких других особых маркеров успеха. Жир у взрослых уходит так же медленно, как набирается мышечная масса у детей.


В общем, нужны быстрые победы, желательно — каждую тренировку. Иначе дети будут разбегаться. Я до сих пор не знаю, как такая задача решается в тех же музыкальных школах (наверное, железной волей родителей), но мы решили, что ещё на уровне методики заложим удовольствие от тренировок.


Есть три базовых вещи. Во-первых, чем чаще дети играют с другими командами, тем больше мотивация возвращаться и тренироваться. Обычная футбольная секция может играть с соседними школами, но это каждый раз событие, которое требует отдельной большой подготовки. Мы же сразу проектировались как сеть футбольных школ, поэтому «пересекаем» секции хотя бы раз в месяц, плюс для самых увлечённых есть сборная района (по субботам), которая воспитывает уже кадровый резерв для будущих профессиональных игроков.


Во-вторых, нужно убирать с тренировки все скучные элементы и добавлять больше такого, от чего дети чувствуют пользу или удовольствие. У нас есть игра на каждой тренировке. Это вообще-то говоря не всегда правильно по методологии для профессиональных тренировок — но мы ведь больше про культуру спорта и социализацию, а не про подготовку к звёздным рекордам — если речь про секцию в школе, а не сборную района. Ещё стоит вспомнить историю про упражнения в колоннах, где 5 минут ждешь очереди и потом 20 секунд выполняешь упражнение — возможно, у вас так было в детстве на физкультуре. Сейчас все должно быть не так. У ребенка вообще не должно быть простоя, а упражнения максимально игровые (особенно для малышей), либо с соревновательным элементом для более старших. Вообще, соревновательный элемент в целом очень важен.


И, в-третьих, детям примерно до пятого класса критически важны оценки, которые они показывают родителям. Серьёзно, в этом возрасте одна из основных мотиваций — сделать родителям приятно. Поэтому они с радостью таскают пятёрки из школы домой и гордятся ими. На спортивной секции пятёрку получить сложно, но мы придумали систему наклеек. Точнее, даже не придумали, а просто адаптировали одну из известных механик. Это система ачивок из компьютерных игр, и это же система достижений из тренировок. Вот так выглядит дневник футболиста:

Делаем футбольные тренировки интереснее (простая игрофикация): проект «Метеор», часть 7 Метеор, Футбол, Длиннопост, Геймификация
Делаем футбольные тренировки интереснее (простая игрофикация): проект «Метеор», часть 7 Метеор, Футбол, Длиннопост, Геймификация
Делаем футбольные тренировки интереснее (простая игрофикация): проект «Метеор», часть 7 Метеор, Футбол, Длиннопост, Геймификация

Если вы займётесь практической стрельбой, например, то в хорошем тире вам могут дать похожу карточку, только выглядящую по-взрослому зловеще. Там будут достижения с интригующими названиями «освоил CZ-75», «Эль-Президенте», «Стрельба при отходе» и так далее. Смысл карточки — разбить большую цель тренировок на много-много маленьких целей, по которым можно чувствовать прогресс. В случае детей это ещё бьётся с их понятным детским желанием коллекционировать предметы, поэтому мы выдаём наклейки для дневника по результатам тренировок. Это можно докручивать до конкретных упражнений, но пока достаточно хорошо и так, в самом простом виде.


Ребёнок, независимо от своих исходных физических данных и комплекции, может получать по наклейке за тренировку. По сути, оценивается не его спортивный результат, а степень старания — прогресс к самому себе от прошлых тренировок. Если он есть — вот наклейка. Этого уже самого по себе достаточно, но есть ещё два нюанса. Во-первых, часть целей вроде «игровое мышление» ведут к тому, что мы сразу же прививаем желаемое поведение в игре — то есть можем начинать работать с командностью и социализацией чуть эффективнее. А, во-вторых, за собранные наклейки можно получить бесплатные гетры или вещмешок для хранения формы. Понятно, что есть дети, которые избалованы вещами, но даже они ценят эту пару носков. Потому что они старались, и это для них символ того, что они победили в чём-то в этой жизни. Если бы вы только видели, с каким дичайшим счастьем они несут их родителям!


В общем, если вы до сих пор не используете игрофикацию, разберитесь и начните. Быстро разобраться можно с помощью книг "Вовлекай и властвуй" (Кевин Вербах, Дэн Хантери) и "Геймификация в бизнесе" (Гейб Зикерманн), чуть медленнее и лучше — с помощью курса того же Кевина Вербаха на Курсере. Кстати, я лет пять назад вёл курсеровский оффлайновый хаб как раз по этому курсу в Москве, и могу сказать, что состав там был дико разношёрстный: от студентов-рекламщиков до взрослых руководителей розничных сетей.


Прошлые тут. Первая — как мы открыли 58 футбольных школ.

Показать полностью 3
Отличная работа, все прочитано!