15 правил для Ночного сторожа
«Куратор Сверху» сидит напротив меня за шатким столиком в моей будке и ковыряет под ногтями. Или я думаю, что это ногти. Выглядят похоже, но иногда его силуэт мелькает, как помехи на старом телевизоре, поэтому тяжело разобрать. Я даже не совсем знаю, на что смотрю. Ангел это, бес ли, человек, леший или кикимора?
Такое чувство, что в этой твари намешано всё сущее. Не разберешь даже, мужчина это или женщина. У этих, «Сверху», всегда такой андрогинный видок. Опять же, хоть я и не уверен насчет наличия ногтей, он там что-то там отколупывает. А раз он «Сверху», я не лезу и личных вопросов не задаю.
— Так ты, значит, слышал мои записи? — спрашиваю я.
Оно отрывается от пальцев и буравит меня своими абсолютно чёрными глазами. То, что я принимаю за крылья, по крайней мере у него что-то плотно сложено под плащом, шевелится. Из-за этих шевелений в сторожке пахнет морским бризом и отдает неприятным холодком.
— Да. Мы все их там слышали.
Голос у него такой, будто звучит сразу и везде, включая время и пространство. И слегка с хипотцой, как у футбольного фаната, который весь матч орал на стадионе. Или как у священника после пламенной проповеди.
— Мы весьма впечатлены твоим усердием.
Я окидываю взглядом свою будку. Моим усердием? С чем тут усердствовать? Я существую на пятачке два на два метра.
Стол, два стула — вот и вся мебель, положенная сторожу. Они называют это «домиком охраны», но по факту — это обветшалая бытовка. Стол, стулья, конторка у раздвижной двери, шкаф, прикрученный намертво к стене, телефон рядом, и вечно меняющийся портрет Главы Администрации на стене. В этот раз там висит госпожа Дунькина — бывшая ведьма, которая сейчас пытается разрулить терки между упырями и домовыми. Никто даже подумать не мог, что рядовые разборки вылезут из тёмных подвалов хрущевок прямо на улицы. Слышал, на прошлой неделе семью кикимор забили средь бела дня — бригада домовых сцепилась с упырёвской гопотой. А эти бедолаги, как назло, оказались не в том месте и не в то время.
Хотя всё это бред. Я бы точно заметил хоть одного из них в «Этапе Проклятых». Это такое ночное шествие, когда души жмуриков бредут к Воротам и через них. В Ворота в Ад, если быть точным.
Я смотрю на пару факелов, воткнутых в грязь по бокам от ворот.
Пламя пляшет и плюется от ветра, которого нет. Туман клочьями снуёт туда-сюда. Всё время думаю, что туману пора бы уже определиться с направлением. Но это не тот туман, который приходит вместе с Этапом. Тот — густой, как гороховый суп в столовке. А этот — будто куски сладкой ваты играют в догонялки.
Насмотревшись на туман, я сажусь и жду. Ждать — это 90% работы ночного сторожа.
— Тебе нравится здесь работать? — Куратор машет бледной рукой, обводя тесное пространство. — Сопровождать заблудшие души через эти ворота... Туда.
Я пожимаю плечами, поправляю форменный бушлат. Латунные пуговицы тускло блестят даже в полумраке.
Сдвигаю фуражку на затылок.
— Полагаю... — я сглатываю, стараясь сохранить в голосе позитив. — После того, что я натворил, думаю, я легко отделался.
— Ты так считаешь? Что эта должность — легкое наказание? Бывает ведь и хуже. — Оно наклоняет голову, сверля мою душу чернотой своих глаз.
— Полагаю, ты узнаешь это в самом конце. Но не раньше, чем придет твой сменщик, а твое имя окажется в Списке.
Я кошусь на планшет с зажимом на конторке. Имена в неё меняются каждый вечер. Проклятые, просто путники или гости, желающие пройти через ворота на трассу в Ад.
Если твоего имени нет в списке — ты не проходишь. Это одно из 15 строгих правил Ночного Сторожа.
Я хмурюсь.
— Ну да, такая работа. Я ведь только Ночной Сторож. И ничего больше.
— Но это неправда, — Куратор подаётся вперед, складывая пальцы домиком. — У тебя было имя до того, как ты стал Сторожем, — Помнишь его?
— Нет.
Я говорю это уверенно. Голос не дрожит, в душе полный покой.
— Я Ночной Сторож. И более ничего. Это одно из правил.
— Да. Одно из Твоих правил. Сколько их?
— Пятнадцать.
— И ты знаешь их все?
— Обязан знать, чтобы находиться здесь. Пятнадцатое правило: моя смена закончится, когда сменщик выучит все правила, — Я выучил. Поэтому я здесь.
— А остальные правила?
Я ерзаю на жестком стуле.
— Ты вообще зачем здесь? Из-за моих аудиозаписей?
Оно кивает.
— Вы реально слушаете мои подкасты там, Наверху?
Он снова кивает.
— Жесть! Я думал, меня никто не слышит. У большинства в этом городе даже радиоприемника нормального нет.
— Кажется, в городе всего шесть компьютеров, и один из них занимает целый этаж НИИ.
— Нам Наверху не нужны компьютеры, чтобы слышать тебя, Сторож.
— Как удобно.
— Не всегда.
Снаружи раздается какой-то шум. Я встаю, подхожу к единственному окну у двери. Рука привычно хватается за рукоять дубинки, висящей у косяка.
Пальцы теребят кожаный темляк. Снаружи, кроме тумана, только разбитый асфальт дороги, ведущей к воротам. Чертовы ворота! Шесть метров чистого чугуна, которые открываются только когда я читаю слова, смысла которых сам не понимаю.
Снова шум. Я сканирую темноту.
Шорох напротив. Взгляд цепляется за кусты волчьей ягоды. Ягоды обычно красные, но в темноте они обретают цвет черной крови.
— Хочешь послушать правила? — я не свожу глаз с кустов, но знаю, что сущность за спиной одобрительно кивнула. — Ладно. Тогда слушай.
Я делаю глубокий вдох.
— Первое: Ты Ночной Сторож и больше никем не являешься.
Второе: Никогда не покидай свой пост.
Третье: Если видишь или слышишь что-то — считай до 12, жди, наблюдай, потом действуй.
Четвертое: Всегда бери дубинку, выходя из будки.
Пятое: Три предупреждения, три вопроса.
Шестое: Никакой жалости, никаких вторых шансов.
Седьмое: Ничего не предполагай.
Восьмое: Любой, кто внутри сторожки, неприкосновенен.
Девятое: Докладывай о нарушениях немедленно.
Десятое: Как только нападают — все ограничения снимаются.
Одиннадцатое: Всегда давай на чай Курьеру-призраку.
Я усмехаюсь. Это ведь важное правило.
Ветки шевелятся? Я щурюсь, готовый считать до 12.
— А остальные?
— Ага. Двенадцатое: Всегда сам разбирайся с проблемами.
Тринадцатое: Делай что угодно, чтобы защитить Этап, пока он не пройдет ворота.
Четырнадцатое: Только те, кто в списке, проходят через ворота. Без исключений.
Ну и пятнадцатое ты уже знаешь.
— Твой подкаст — это такой способ справиться с двенадцатым правилом? «Разбирайся с проблемами»?
— Может быть. Никогда об этом не думал.
Да, ветки точно шевелятся. Надеваю темляк на запястье, отодвигаю дверь и шагаю наружу.
Дубинка крепко зажата в руке.
— Кто бы ты ни был, что бы ты ни был — завязывай, или у тебя будут проблемы. Не заставляй повторять дважды.
Считаю до 12. На счете 8 появляется длинная морда, и низкий, грубый голос нарушает тишину:
— Эй, Сторож. Эм... Можно с тобой перетереть. Отвелечь на секунду?
— Сначала покажись. Не заставляй говорить в третий раз.
Я выхожу на потрескавшийся асфальт. Дубинка наготове.
— Ну, тут такая проблема... Мне немного стыдно.
— Хорошая попытка. А теперь, когда я скажу тебе выйти из кустов в этот раз — ты выйдешь из чёртовых кустов.
— Если мне придется за тобой лезть, стыд будет самой наименьшей из твоих проблем.
— Обязательно это делать?
— Да.
— Вот блин.
Ветки хрустят, и наружу вылезает двухметровый оборотень с ярко-розовой шерстью.
— Как красиво, — голос Куратора раздается прямо за ухом, но я не оборачиваюсь. Только вздыхаю.
— Хочешь совет, Куратор.
— О да, жажду услышать.
— Никогда не подкрадывайся к Сторожу со спины. — Я поднимаю дубинку, не сводя глаз с розового убожества. — Даже те, кто Сверху, не имеют иммунитета против моей палки.
Куратор хмыкает.
— Этот кусок деревяшки. Он меня совсем не пугает.
— Ага. Ага, просто кусок деревяшки.
Оборотень выпячивает грудь.
— Ты просто сторож, — презрительно замечает Куратор.
Волчара делает шаг к воротам.
Я бью дубинкой по асфальту, мгновенно добавляя к нему новую трещину. Молния зигзагом прошивает дорогу, и оборотню приходится подпрыгнуть, чтобы не поджариться. — Эй, полегче! — взвизгивает он.
— Впечатляет?
— Хм, но я все же сомневаюсь, что это способно навредить таким, как я.
— Хочешь проверить? — Мои глаза все ещё на волке, но по отсутствию смешка я понимаю: намёк был понят.
— Позволю тебе закончить работу.
Я не слышу шагов, но чувствую, как его присутствие за спиной исчезает. Возвращаюсь к делу.
— Чего надо, Волчара?
— Эм, ну да. — Я иду на проводы Графа Нарывайло, на пенсию он уходит. И, короче... я забыл пригласительный.
— Забыл пригласительный? Ни разу такого не замечал. И кто такой этот Граф Нарывайло?
Я осматриваю его с ног до головы.
— И что за прикол с розовой шерстью?
— Это такой дресс-код. Не я придумал.
Я хмурюсь, чешу щеку кончиком дубинки.Качаю головой.
— А в кустах тогда чего прятался? Ну розовый, и что? Я на этих воротах и не такое видел.
— Ну да. Но всё равно стыдно. Да и без пригласительного меня не пустят.
— Не так это работает, дружище. Тебе нужно просто быть в списке.
Он пожимает плечами.
— Странно. В моём приглашении написано другое.
— В том, который ты забыл.
— Ну, скорее я его потерял.
Я глубоко вздыхаю.
— Жди. Сейчас гляну, чё там.
Захожу в будку. Куратор сидит, закинув ногу на ногу. Черные глаза следят за каждым моим движением.
— И как ты решаешь такие вопросы?
— У меня есть список.
Беру планшет, высовываюсь наружу.
— Имя?
— Борян. Борис Особняков.
— Окей, секунду.
Сканирую список, нахожу имя в середине. Хмурюсь. Там стоит звёздочка.
— Что стоит? Я не расслышал. — Звёздочка — это нормально? — спрашивает Куратор.
— Нет, редкость.
— Как удачно, я свидетель редкого события.
— Ага. Прям везунчик. — отвечаю я.
Смотрю сноску внизу страницы. Там вторая звездочка и примечание: «Должен иметь приглашение для прохода». Примерно то, что Боря и говорил.
Рука сама тянется к телефону. Зажимаю трубку плечом.
— Алло, это Сторож.
— Какой отдел вам нужен?
— Есть отдел по розовым оборотням?
— Отсутствует.
— Тогда «Спорные вопросы».
— Секунду. Соединяю.
Серия щелчков, потом низкий стон, и гудки.
— Спорные вопросы на связи. Кто это, нахрен, и чё тебе надо?
— Ты знаешь кто я. У меня тут розовый оборотень Борис Особняков. Говорит, что идет к Графу Нарывайло на отвальную, но потерял пригласительное.
— Эта старая жаба наконец уходит? Какие отличные новости! Достал уже за целую вечность.
— Ага, я с ним не знаком. Можем что-то сделать для Бориса?
— Его имя в списке со звездочкой, иначе ты бы не звонил, я прав?
— Ага.
— Нет.
— Нет. — Я жду, но он молчит. — Нет что?
— Нет. Мы ничего не можем сделать. У него обязательно должно быть приглашение.
— Но его имя в списке. Технически я могу его пропустить.
— Технически ты можешь засунуть свою дубинку себе в задницу. Планируешь это сделать?
— Пока не планировал.
— Вот тебе и ответ.
— Значит, он влип.
— Как ты красноречиво подметил. Ага.
— Ну ладно, спасибо. Я ведь пытался.
— Пытался. А еще потратил кучу моего времени.
— Да кто его считает?
— Точно не ты. Сторож.
Раздаются гудки. Вешаю трубку, кошусь на Борю.
— Плохие новости для розового гостя. — Чёрт. Я почти нарушил одно из своих правил.
— Свои правила? У тебя и такие есть? А они разрешены?
— Похоже на то. Бог меня пока не покарал за них.
В будке поднимается жуткий ветер, невидимые руки хватают меня, разворачивают. Лицо Куратора в сантиметре от моего. От него пахнет гнилью.
— Не поминай Его имя всуе. Никогда!!!
Ветер мгновенно исчезает. Я стою один посреди комнаты. Куратор снова сидит за столом.
Бровь чуть приподнята.
— Проблемы, Сторож?
Я перевожу дыхание, жду, пока сердце перестанет биться.
— Никогда так больше не делай. Пока ты в домике Сторожа, ты под властью Сторожа. Тебе дано убежище. И оно перестанет быть в ту же секунду, как я прикажу.
— Это одно из твоих личных правил?
— Нет, часть правила об убежище. — О таких вещах узнаешь случайно. Хочешь проверить?
Куратор ухмыляется, и у меня от этого стынет кровь в жилах. Он качает головой, не отрывая своих холодных глаз.
— Ты услышан, Сторож. Мои извинения.
— Хорошо.
Беру дубинку и планшет, выхожу. Теперь надо извиняться перед Борей.
— Я всё понял. — Борис хмурится. — Мне нужно извиниться?
— Ты не можешь пройти без приглашения.
— Что? Нет! Проверь еще раз, пожалуйста?
— Я это и делал тольк что. Отдел спорных вопросов не разрешает пройти. Мне очень жаль, но я ничего не могу сделать.
Он делает пару шагов, оглядывается и наклоняется ко мне, будто у него есть какая-то страшная тайна.
— Слушай, а можно как-то... замазать вопрос?
— Замазать? Взятка, что ли?
— Что? Взятка? — Он отшатывается будто в шоке.
— Нет, конечно. Это ведь незаконно и неэтично... но может сработать.
— Ночного Сторожа нельзя подкупить.
— Ой, да ладно, кому не нужна лишняя копеечка?
— Я Ночной Сторож. И всё! Я никогда не покидаю свой пост. Где я буду тратить твою взятку?
— Призраки ведь доставляют всякое. Закажи себе что-нибудь.
— У меня нет возможности что-то заказать. Мой телефон соединяет только напрямую с Городом.
— А как же твой подкаст? Как ты его транслируешь?
— Ты тоже слышал мой подкаст?
— Все его слышали. Поэтому я выбрал эти ворота, а не другие. Ты показался мне ровным мужиком.
— Вот именно — я ровный. И поэтому меня нельзя подкупить. Прости.
— Вот же шляпа.
Он бьет кулаками по своим розовым ляжкам.
— Вот же шляпа.
Продолжение следует...
