Италия по всей своей совокупности разделяется на три части. На юге живут террони, в центре ладрони, на севере те, которые гордо называют себя паданами, а остальные называют их полентони. Все они отличаются друг от друга диалектами, традициями и рецептами.

Грабительский Рим отделён от трудолюбивой почти-независимой-Падании рекой По, а от безмятежной Терронии - реками Гарильяно и Тронто. Из них сильнейший интерес для туриста представляет Террония, несмотря на то, что она расположена дальше всех других от привычных европейских маршрутов.

1. Великая Греция. VIII век до Р.Х. - III век до Р.Х.

Плодороднейшие земли и удобное географическое положение делали юг Италии желанным регионом для греческих переселенцев. Чаще всего они селились на побережье, вытесняя коренное население в менее плодородные холмы и горы. Часть колонистов занималась сельским хозяйством и богатела, продавая зерно в метрополии, другие занимались ремёслами, распространяя эллинскую культуру среди местных варваров.

Хотя от греческого периода осталось не так уж много достопримечательностей, до наших дней дошло множество названий городов. Крупнейший город Сицилии - Сиракузы - известен своим физиком-инженером Архимедом. На материке крупнейшими полисами были Тарент, Кротон (где жил знаменитый своими штанами философ-математик Пифагор), а также соседний Сибарис, вошедший в поговорку своим богатством. Метапонт вполне оправдал своё название: стремясь перещеголять сибаритов в понтах, его жители отправили дельфийскому оракулу в дар пучок колосьев, сделанных из чистого золота.

2. Древний Рим. III век до Р.Х. - V век от Р.Х.

Тем временем, пока греки понтовались своими богатствами, на севере набирал могущество Рим, объединивший к 3 веку до Р.Х. центральную Италию. Завоевание Великой Греции началось с пограничного конфликта с Тарентом, который пригласил эпирского царя Пирра помочь им с войной против Рима. Тот приплыл, одержал две пирровы победы, одну пиррову ничью и уехал обратно. Попытки греков вернуть независимость во время пунических войн тоже оказались неудачными: Юг поставил на Ганнибала и проиграл вместе с разрушенным Карфагеном.

Греческие полисы потеряли независимость, привратившись в римские муниципии. Сельское хозяйство подмяли под себя рабовладельцы-латифундисты (все помнят восстание Спартака?). А богатые патриции строили роскошные виллы по всему живописному побережью.

Господство римлян продолжалось до 5 века. От них практически в каждом городе осталось по амфитеатру, а в некоторых и по два.
Потом, захватывавшие Рим вестготы, вандалы, остготы опустошали также и южную часть полуострова. От них количество достопримечательностей росло только отрицательно.

3. Византия, лангобарды и сарацины. VI - XI века.

Захвативший годом ранее Сицилию, в 536 году на итальянскую землю ступил Велизарий, великий византийский полководец эпохи василевса Юстиниана. С ним приплыл его секретарь Прокопий Кесарийский, который поведал нам историю войны с готами. Коротко - византийцы победили, несмотря на множество внутренних разногласий, и организовали Равеннский экзархат, объединив центральную и южную Италии.

Счастье византийцев было недолгим: в 568 году в Италию вторглись лангобарды и захватили её почти всю. Византийцам остались только портовые города да острова. В 8 веке северную и центральную Италию у лангобардов отняли франки (Пипин Короткий и Карл Великий) и отдали папскому престолу. Единственным лангобардским государством осталось герцогство Беневенто, расположенное как раз на юге Италии.

Как если бы одних лангобардов было недостаточно, на юг Италии постоянно набигали сарацины. В 826 году, воспользовавшись смутой среди византийцев, сарацины высадились в Мацаре-дель-Валло, и начали завоевание Сицилии, продлившееся чуть более века. Результатом стал Сицилийский эмират, разделённый на три округа: Валь-ди-Мацара, Валь-ди-Ното и Валь-Демоне.

Пытались закрепиться сарацины и на континенте, хотя и с меньшим успехом. Вначале был захвачен Таранто, а через семь лет, в 847 году появился эмират Бари. Кое-какие города были временно оккупированы и в Калабрии.

Ответ Константинополя не заставил себя ждать. В 871 году византийцы прислали флот, при поддержке которого Людовик II, император Запада, отвоевал Бари. Постоянно получая подкрепления из метрополии, византийцы восстановили часть своих владений, и назвали их Катапанатом Италии.

4. Норманнское королевство. 1017-1266 годы.

Призвание варягов - вот с чего началась история не только Киевской Руси, но и первого единого независимого государства южной Италии.

В 1016 году группа нормандских паломников по пути из Иерусалима остановилась на горе Гаргано, чтобы поклониться архангелу Михаилу. В храме к ним подошел лангобард Мелус из Бари, и пригласил помочь в войне против Катапаната, обещая большие богатства. Он хотел положить конец многовековому враждующему трио и покончить как с византийцами, так и c сарацинами.

Норманны, откликнувшиеся на зов Мелуса и прибывшие в южную Италию, выбрали себе в предводители семейство Отвилей, по-итальянски называемое Альтавилла. Помогая то лангобардам, то византийцам, они, начав с небольшого городка Мельфи, постепенно получили контроль над Пулией и Калабрией. В 1061 году братья Роберт Гвискар (что значит хитрец) и Рожер приступили к завоеванию Сицилии и захватили Мессину. К 1072 году был захвачен Палермо, а последним сдался город Ното в 1091 году, уже после смерти Гвискара.

Сицилия перешла сыну Рожера Отвиля - Рожеру II. Континентальную же часть он получил по наследству от бездетного Вильгельма, внука Роберта Гвискара. Объединив весь юг Италии, он в 1130 году был коронован как глава новосозданного Сицилийского королевства.

Новое государство отличалось большой веротерпимостью. Для строительства христианских церквей часто привлекались исламские архитекторы. Так возник неповторимый арабо-норманнский стиль, встречающийся в Палермо, Чефалу и Мацаре-дель-Валло.

Как раз во время завоевания произошел раскол между католиками и православными, последних было много среди оставшегося греческого населения. Им позволяли сохранять свой обряд, потому во многих южноитальянских городах до сих пор можно увидеть церкви с названием San Nicola dei Greci.

В 1197 году наследником рода Отвилей стал Фридрих II Гогенштауфен. Норманном он был только по матери Констанции (дочери Рожера II), а по отцу Генриху VI - швабом, потому в Италии его называют Фридрихом Швабским.

В 1220 году он стал императором Священной Римской Империи, но часто возвращался в южную Италию. Там он построил... а чего он только не построил! Множество городов были перестроены или даже построены с нуля, как Альтамура и Августа. Неаполитанский университет - до сих пор носит его имя. А уж замков, им построенных или укреплённых - не счесть: если видите в названии слово Svevo - значит Фридрих Stupor Mundi приложил к нему руку.

5. Анжуйский период. С 1266 по 1282 год (на острове), по 1442 год (на континенте).

Теперь о том, как возникли две Сицилии.

Как Фридрих, так и его наследники не особо ладили с римскими папами. А зря, ведь формально они были вассалами Святого престола. Папа Климент IV, будучи французом, передал корону Карлу I Анжуйскому. Незаконнорожденный сын Фридриха - Манфред - был убит в битве при Беневенто, а победивший Карл - провозглашён королём Сицилии.

Карл перенёс столицу из Палермо в Неаполь, а Сицилию отдал на произвол своих феодалов-французов. Те сразу принялись бесчинствовать и повышать налоги. Но на каждое действие - есть противодействие, а противодействие сицилийцев - страшная штука! 30 марта 1282 года они устроили Сицилийскую вечерню: напали на французов и почти всех убили. Боясь мести Карла, они позвали на престол арагонского короля Педро III. Последний с радостью согласился и успешно воевал против Карла, несмотря на полученный от папы интердикт.

Прошло 20 лет войны. Наследники: с арагонской стороны - Федериго III, с анжуйской - Карл II, а с папской - Бонифаций VIII, заключили мир. Карл II оставался королём Сицилии, но со столицей в Неаполе. От анжуйцев здесь осталось множество достопримечательностей в стиле французской готики.
А остров Сицилия остался у Федерико III, который был провозглашён королём новосозданного королевства Тринакрия (так как остров на картах треугольный).
Парламент в Палермо никаких договоров не подписывал, поэтому в какой-то момент стал называть Федерико королём Сицилии, а не Тринакрии. Так Сицилий стало две.

6. Арагонский период. С 1282 года (на острове), с 1442 года (на континенте), по 1501 год.

Последняя королева Сицилии (Неаполя) из анжуйской ветви - Джованна II была бездетной. В обмен на военную помощь, она усыновила Альфонсо V, короля Сицилии (острова). Так Альфонсо стал первым, кто именовал себя королём обеих Сицилий. Но после смерти его владения опять разделились: остров достался его брату Хуану II, а Неаполь - внебрачному сыну Ферранте.

Кто играл в Королей-Крестоносцев знает, что средневековье заканчивается в 1453 году. Тогда Константинополь, второй Рим, был завоёван Мехмедом II. В 1480 году он решил заполучить и Рим первый. Всё что ему удалось - на год захватить Отранто, и увеличить число христианских мучеников на 813. Однако, опасения новых рейдов заставили Ферранте и его вассалов перестроить крепости по последнему слову военной техники.

7. Эпоха вице-королей. 1501 - 1734 годы.

С Фердинанда Арагонского (профинансировавшего Колумба) начинается период испанского владычества над югом Италии. Его внук - Карл V Габсбург - получил наследство со всей Европы, по папе он получил Германию, став императором Священной Римской Империи, а по маме - получил Испанию. Той или иной ветви Габсбургов оба сицилийских королевства принадлежали до 1734 года. Исключение - семилетний перерыв, когда после войны за испанское наследство, остров Сицилия был захвачен герцогами Савойя. Сицилию обменяли на Сардинию, но осадочек остался.

Габсбурги, находясь в Испании, управляли Сицилиями через вице-королей (по-итальянски - vicere), причём у каждой Сицилии были разные вице-короли и разные законы. Чаще всего к югу Италии относились как дойной корове, выжимая средства для войн в других частях света. Но кое-что перепадало. Например вичере Педро де Толедо отстроил Неаполь, и улица Толедо - до сих пор называется в его честь. В далёкой Пулии процветало леччское барокко. И всё же, в большинстве городов от испанского владычества остались непритязательные, но темпераментные испанские кварталы или казармы.

8. Бурбоны. 1734-1861 годы.

После войны за испанское наследство, с 1700 года в Испании воцарился Филипп V Бурбон, а Сицилии остались за австрийскими Габсбургами. У Филиппа был сын Карл, герцог Пармы и Пьяченцы, городов к югу от реки По. В 1734 году ему предоставилась возможность завоевать Неаполь, а затем и Сицилию-остров, и стать королём.

Теперь король сидел в Неаполе, а не далёком Мадриде или Вене. Очень скоро новая столица стала одной из самых роскошных во всей Европе. Неаполь и окрестности были застроены королевскими дворцами. В Ното церкви украсили сногсшибательными фасадами - теперь это столица сицилийского барокко. Развивалась не только культура, но и промышленность: первая железная дорога в Италии - тоже была построена Бурбонами. Но невеселы были лица простых 2-сицилийцев.

На время наполеоновских войн, король Фердинанд (сын Карла) эвакуировался из Неаполя в Палермо. Континентальный юг Италии был завоёван Наполеоном, и в 1808 году передан Мюрату. Его правление было коротким и закончилось расстрелом в Пиццо.

Фердинанд же, во время наполеоновских войн нуждавшийся в поддержке, в 1812 году утвердил на Сицилии-острове либеральную конституцию. Однако вернувшись в Неаполь, в 1816 году решил ликвидировать все конституции и привилегии, которыми владели оба королевства, и для этого официально объединил их в одно королевство Обеих Сицилий.

Математическое отступление: если бы он издал указ, что в определённый день, с 00:00 по 00:01, каждый раз когда время принимает рациональные значения, Палермо становится независимым, а когда иррациональные - снова присоединяется к его королевству, то он бы стал королём Бесконечного Множества Сицилий, при этом даже в течение той минуты, он бы оставался владельцем острова почти всегда.

9. В составе объединённой Италии. 1861 год - наши дни.

Герцогам Савойским, прокачавшимся до королей Сардинии и Пьемонта, продолжала сниться уплывшая из рук Сицилия. В рамках Рисорджименто (объединения Италии), на Сицилию отправили Джузеппе Гарибальди, и в 1860 году он с отрядом из тысячи краснорубашечников высадился в Марсале (там где делают знаменитое сладкое вино).

Пьемонт, в лице короля Виктора Эммануила II и премьер-министра Кавура, на всякий случай отрицал свою причастность к авантюре. Но занимался подкупом бурбонских генералов и министров. В результате сначала одна, а потом и другая Сицилия перешли под контроль Гарибальди, и в 1861 году присоединены к королевству Италия в результате референдума. Не обошлось без казусов: после подсчёта голосов многие из голосовавших "против" обнаружили, что в их городе все единогласно "за". Репортаж из первых рук:

— Я, ваше превосходительство, голосовал против. Против, сто раз против. [...] Я сказал «черное», а они меня заставляют говорить «белое»! [...] Мое «нет» становится «да». Был я верным подданным, а стал паршивым бурбонцем. Теперь они все за короля савойского, а для меня савойцы — тьфу! Я их кофеем запиваю!

(Дж.Т. ди Лампедуза "Леопард")

После второй мировой войны савойцев выгнали, посредством настолько же честного референдума, но им дали сохранить лицо: 46% проголосовало за сохранение монархии, причём на юге Италии таковых было большинство.

При республике промышленность развивалась в основном на севере Италии, а юг постепенно беднел. Южане в поисках работы переезжали в Милан, где их стали презрительно называть "терронами" (не то, потому что они копаются в земле, не то потому что её едят) - приблизительный аналог наших "лимита" и "понаехали тут". А бывшее королевство Обеих Сицилий - превратилось в "терронию" - аналог нашего "замкадья".

На фоне нищеты и беззакония стали появляться организованные преступные группировки, причём, как и всё в Италии, с защищённым географическим наименованием. В Сицилии - коза ностра, в Калабрии - ндрангета, в Пулии - сакра корона унита, а в Кампании - каморра. Это не значит, что в Базиликате было безопаснее - книга и фильм "Я не боюсь" имеют реальную историческую основу.

Самая известная мафия - коза ностра - считалась конспирологической теорией более века. Всё неоднократно происходило по следующей схеме:

• на Сицилии происходит громкое преступление;

• из Рима прилетает комиссия по расследованию;

• комиссия приходит к выводам, что на Сицилии действует ОПГ коза ностра;

• комиссия улетает в Рим и там делает официальный доклад;

• политики, связанные с коза нострой убеждают всех, что это неправда и конспирология.

Так бы верящих в мафию и по сей день называли конспирологами, если бы не два человека: Тото Риина и Томмазо Бушетта. Первый - глава коза ностры, по прозвищу Коротышка - славился невероятной жестокостью, даже по мафиозным меркам. Он сильно не поладил со вторым, и тот после долгих тюрем, скитаний и потери почти всех своих родных, сдал всю структуру организации судьям: Фальконе и Борселлино. В ответ Коротышка взорвал обоих судей, а до Томмазо не дотянулся, и тот сдал ещё и коррумпированных политиков. В итоге на основе показаний Бушетты сотни бандитов отправили за решётку, а Фальконе и Борселлино стали героями - в их честь назвали аэропорт Палермо.

С тех пор как мафиозным кругам укоротили руки, всё больше выделенных денег стало доходить до развития инфраструктуры. Попутно развился транспорт: появилсь скоростные поезда и самолёты-лоукостеры. И оказалось - это отличное место для туризма. Сюда потекли люди самого разного толка: здесь есть чем заняться и миллиардеру, и бедному студенту, и ценителям искусства, и любителям пляжей.

Хотя экономический разрыв с Паданией (северной Италией) остаётся большим, и проблемы оттока молодёжи никуда не делись, образ юга Италии в массовой культуре меняется совершенно. Теперь Террония - не депрессивное захолустье, а самая настоящая аутентичная Италия: часто южанин сам называет себя терроном, и хоть и делает карьеру в Милане, но отдыхать точно поедет на юг. Кто хочет приобщиться к этой грани итальянской культуры - может посмотреть фильмы с трио Альдо, Джованни и Джакомо, или, более современные, с Кекко Цалоне.

В этом, может быть следующем году (так говорят с 1970-х), начнётся строительство моста через Мессинский пролив. Тогда, обе Сицилии наконец-то будут соединены, и из Милана можно будет домчаться до Палермо на поезде, быстром как стрела...

Напомню читателям, что я уже опубликовал рассказы про Термоли и Альтамуру, а про Матеру - целых три рассказа (город, собор, храмы). Подписывайтесь, чтобы не пропустить следующие!

Эпштейн очень интересовался ядерными технологиями и бактериологическими лабораториями. Не слишком ли широкий диапазон интересов для держателя вип-борделя? ИА Красная Весна

Павел Филонов. Пир королей (фрагмент). 1913

Все, что касается дела американского финансиста Джеффри Эпштейна, начинает носить все более манипулятивный характер. Общественное внимание фокусируется на поверхностном обсуждении темы Эпштейна и его «приключений», СМИ и комментаторы в Сети, падкие до жареных фактов, сводят все к банальному, хотя и справедливому тезису о чудовищной порочности и развращенности современной западной элиты.

Первый вопрос, который возникает в связи с публикацией досье Эпштейна: является ли этот процесс управляемым (хотя бы частично), или он уже полностью вышел из-под контроля. Второй вопрос: кто именно стоит за Эпштейном и его элитным клубом, с какой целью он создавался и кто и зачем его «засветил». Но именно это и не хотят обсуждать, предпочитая обсасывать всё новые подробности разложения западных элит.

Формально инициатива об обнародовании досье Эпштейна исходила от Трампа, но, судя по тому, с каким скрипом и скандалами выходят новые порции документов, вокруг них идет нешуточная борьба. Непонятно, по какой причине или чьему совету Трамп сделал частью своей предвыборной программы обнародование дела Эпштейна. Который, напомним, странным образом самоубился в тюрьме в конце 2019 года, то есть когда Трамп был президентом первый раз. Кроме того, как сообщает газета Miami Herald, еще в 2006 году Трамп самолично писал шефу полиции в Палм-Бич, что Эпштейн творит ужасные вещи и все об этом знают, мол, хорошо, что наконец-то началось расследование его темных дел.

Как заявили в конгрессе США, Трамп около 20 лет был информатором ФБР по делу Эпштейна, то есть был в курсе всего происходящего. И логично предположить, что в обмен на сообщаемые им сведения получил некий иммунитет. Таким образом, к моменту своего избрания президентом в 2016 году Трамп уже многое знал об Эпштейне и на собственном опыте, и из слухов, циркулировавших в элитной тусовке. А став во главе государства, мог получить от разведслужб исчерпывающую информацию. И проанализировав эту полную информацию на предмет рисков и возможных последствий для себя лично и Республиканской партии, включить этот пункт в свою предвыборную программу 2024 года, рассчитывая, что это прибавит ему голосов. Собирался ли он обнародовать их на самом деле или сделал это спонтанно под давлением обстоятельств — вопрос отдельный. Возможно, что кто-то в его команде просчитался и ситуация вышла из-под контроля, а возможно, что этот кто-то намеренно ввел Трампа в заблуждение, и тот открыл ящик Пандоры. То есть Эпштейна.

Не исключено также и то, что Трамп туповат и такие вещи просчитывать не умеет. Он, как говорят знающие его близко люди, не любит читать большие документы, а в двухстраничный доклад все последствия не вместишь.

В любом случае Трамп вряд ли ожидал таких последствий, поскольку под раздачу попали даже члены его команды, например, тот же глава минфина Говард Латник. Да и сам Трамп на протяжении долгого времени крепко дружил с Эпштейном и даже со своей женой Меланией он тоже, как теперь утверждают свидетели, познакомился на вечеринке, проводимой Эпштейном. Вопреки официальной версии о знакомстве в элитном ночном клубе.

Если Трампа и Меланию действительно свел вместе Эпштейн, то это сильный репутационный удар по первой леди США. Какие уж тут «традиционные ценности» и консерватизм? Раз Эпштейн табунами свозил к себе моделей и эскортниц на секс-вечеринки, то получается, что и Мелания — девушка с пониженной социальной ответственностью и с повышенными материальными запросами. Неплохой вброс перед ноябрьскими выборами в конгресс, не правда ли?

Теперь перейдем к странностям, которыми изобилует и само дело Эпштейна, и то, как оно формирует вокруг себя информационную воронку. Начнем с мифологизации самой фигуры Эпштейна, который предстает чуть ли не Мефистофелем, опутавшим своей паутиной полмира. Если судить по публикациям в СМИ, некий в меру одаренный еврейский мальчик Джеффри Эпштейн и его еврейская подруга Гислейн Максвелл вдвоем (!) закрутили разветвленный «клуб развратников» — суперэлитный клуб с очень специфическими развлечениями, куда выстраивались очереди из миллиардеров и политиков самого разного уровня. Даже представители европейских королевских фамилий засветились.

Неужели кто-то и вправду верит, что такой «клуб» могут создать и удерживать под контролем два-три человека, пусть даже обладающие организаторскими суперспособностями? Удерживать каталоги контактов, согласовывать графики многочисленных встреч и постоянно вести переписку. Очевидно, что для того, чтобы держать такой клуб, нужны: а) слаженный, эффективный и надежный бюрократический аппарат и б) безусловное доверие членов клуба к его хозяевам. И номинальным, и фактическим.

Кстати, если речь идет о развлечениях подобного рода, то надежность аппарата означает в том числе и то, что не будет утечек. И что никто из сотрудников этого аппарата, имеющих доступ к тоннам компромата на сильных мира сего, не захочет немного подзаработать на этом.

Дом Эпштейна на Манхеттене, как сообщают ушлые американские журналисты, был буквально напичкан камерами, камеры были не только в спальнях, санузлах, но и в коридорах. Если вы богатей и живете в дорогом доме, то, конечно же, камеры наблюдения есть часть системы безопасности. Но тогда ваша охрана в курсе всего того, что творится в доме, включая те самые вечеринки, неизбежно переходящие в оргии. В том числе с несовершеннолетними, а иногда и с ритуальными убийствами. Или даже просто смертью по неосторожности.

А кто подбирал охрану? Сам Эпштейн и его помощница или специальные охранные агентства, которые имеют в распоряжении именно такие кадры со сверхустойчивой психикой? Постоянно наблюдать акты педофилии, ритуальные убийства и прочую мерзость обычный человек не сможет, да и не захочет.

И тем более нужен какой-то механизм, который бы делал невозможным или крайне затруднительным для любого охранника, имеющего доступ к камерам, саму возможность шантажировать гостей дома.

Механизм этот может быть либо силовой, то есть угроза физической расправы с демонстрацией возможностей. Либо вербовочный, когда охрана становится частью проекта, демонстрируя сверхлояльность к хозяину, чтобы он ни творил — не за страх, а за совесть.

Понятно, что Эпштейн сам по себе не может быть гарантией отсутствия утечек. Должен быть очень авторитетный некто, кто скажет падкой до клубнички элите: мол, это наш, проверенный парень, он все сделает по высшему разряду, вам понравится. А о конфиденциальности не беспокойтесь — здесь позволено всё.

Как сообщает британская Financial Times, в 2013–2019 годах Эпштейн был фактически личным доверенным лицом Ариан де Ротшильд — главы швейцарской банковской группы Edmond de Rothschild. И было это уже после того, как он отсидел свой первый срок и был признан педофилом. Но это не помешало ему стать мальчиком на побегушках у Ротшильдов, которые, в свою очередь, сами на побегушках у так называемой «черной аристократии». Ни для кого не секрет, что своему положению и взлету Ротшильды обязаны семейству Габсбургов, которые передали им в доверительное управление свои финансы. Следовательно, Эпштейн — побегушка побегушковна, а не дьявол, который «двигал, управляя, марионетками всех стран».

Эпштейн — не просто «успешный финансист». Его на разных этапах карьеры опекали очень влиятельные американские элитарии. И разглядели в нем нечто, им очень нужное — и это отнюдь не способность ловко проворачивать финансовые махинации или организовывать им досуг с блек-джеком и единомышленницами. Эпштейн был членом таких крупнейших глобалистских структур, как Совет по международным отношениям (Council on Foreign Relations) и Трехсторонняя комиссия, и его оттуда никто не исключал и от него не отмежевывался. Само по себе членство в этих организациях — маркер принадлежности к определенным элитным кругам, своего рода мандат доверия. За какие такие великие заслуги или способности Эпштейна включили в эти структуры? Экспертом в какой сфере он является и где его экспертные работы, созданные в рамках этих организаций?

Конечно, не сами эти организации являются тем авторитетным субъектом, который крышевал Эпштейна, они — такой же инструмент в руках хозяев мира, как и сам покойный «финансист». Но хозяина этих инструментов нам до сих пор не назвали, выставив в качестве козла отпущения Эпштейна. Мол, он «свой собственный мальчик».

А могло ли в принципе быть так, что некий персонаж, пусть и вписанный в элитные круги, просто вот взял и открыл суперэлитный бордель, собирал компру на своих гостей, а американские спецслужбы, чья прямая обязанность выявлять и пресекать, ничего об этом борделе не знали десятилетиями? А узнав, не пришли в гости к Эпштейну и не сделали предложение, от которого нельзя отказаться? Верится с трудом.

Пикантный момент: при обысках в доме Эпштейна камеры-то нашли, а вот архив записей на серверах куда-то исчез. И мы до сих пор имеем дело с текстовой информацией — перепиской Эпштейна, половина из которой — порядка 3 млн страниц — пока не стала достоянием общественности.

Подготовка досье к публикации уже сама по себе дает возможности для разного рода подтасовок и манипуляций — пусть это правда, но не вся правда и не только правда.

Парадоксально, но дело Эпштейна породило два диаметрально противоположных запроса. Одни платят за то, чтобы вместо имен в файлах Эпштейна были черные прямоугольнички. Другие создают фейки, пытаясь очернить своих оппонентов несуществующими связями с Эпштейном. Так, разошедшийся в Сети ролик о том, что мать недавно избранного мэра Нью-Йорка Зохрана Мамдани таскала его к Эпштейну еще во младенчестве, оказался фейком. Как и то, что Гислейн Максвелл якобы выступала в ООН.

А чего стоит сообщение одного из самых популярных американских подкастеров Джо Рогана, что Путин фигурирует в файлах Эпштейна «100500 раз»? Дело не в Путине, а в том, что мало ли кто, где и сколько раз фигурирует. Если бы среди этих сотен упоминаний было бы нечто совершенно ужасное, непотребное или разнузданное, так его надо бы сразу опубликовать, чтобы все убедились, какой это ужас. Но если никакого ужаса нет и в помине, а есть куча скучно-технических упоминаний, из которых не составить никакой компры (а видимо, очень хочется, раз всплывают такого рода «сенсации»), то остается брать числом, а не умением. А «пипл хавает», с удовольствием смакуя «сенсацию».

Зачем искать настоящую компру на оппонента и доказывать, что он злодей? Куда проще сгенерировать видеоролик с помощью ИИ и выставить оппонента завсегдатаем вечеринок Эпштейна. Поди отмойся — общество, в общем-то, небезосновательно уверено, что замазаны все или почти все элитарии, просто не на всех пока данные опубликованы. Никто в одиночку не сможет прочитать и осмыслить переписку на 6,5 млн страниц текста. Поэтому можно выдергивать из этой кучи любые понравившиеся куски, склеивать их произвольным образом и вбрасывать в повестку. А можно и не склеивать, а просто озвучить количество упоминаний в досье (чем больше — тем сильнее замазан).

Теперь два слова о чисто технологическом аспекте, касающемся этой самой переписки, хотя очевидно, переписка — лишь часть айсберга, есть вещи, о которых писать бессмысленно и опасно. Свою переписку Эпштейн и его клиентела вели через почтовую службу Gmail, принадлежащую Google. Никаких защищенных серверов, своих собственных админов (к вопросу о надежной команде) или систем шифрования не было. Иногда использовались кодовые слова или фразы. Вот и вся защита суперзаговора!

Это значит, что у Google на его серверах есть полная копия всей переписки, без купюр и черных прямоугольничков, скрывающих имена фигурантов. И даже проверить, что Google передал ФБР всю переписку, вряд ли возможно. Это к вопросу об утечках и полноте картины.

Кстати, недавно в США вспыхнул скандал: оказалось, что наиболее популярные соцсети намеренно устроены так, чтобы формировать у детей и подростков зависимость от платформы. Это встроено в алгоритмы функционирования соцсети — все ради увеличения и удержания аудитории, а в конечном счете ради денег и власти. И это «всего лишь» один из примеров того, как ИТ-гиганты через свои продукты пытаются (и довольно успешно) контролировать жизнь рядовых граждан. Почему же в случае с частной перепиской Эпштейна втихую не воспользоваться доступом к его данным?

Любопытно, что дело об убийстве президента Джона Кеннеди Трамп так и не рассекретил полностью, хотя и обещал. Тайна убийства Кеннеди по-прежнему опасна для правящей верхушки, настоящие убийцы крепко держат ситуацию под контролем, хотя прошло уже более 60 лет и почти все причастные уже умерли.

А мертвый Эпштейн и его сеть (если все же имел место контролируемый слив) — серьезной опасности для хозяев мира не представляет. Воронка с досье Эпштейна продолжает разрастаться, втягивая все новые и новые фамилии, но именно это разрастание и означает своего рода мелкотравчатость вовлеченных. Другими словами, те, кого заденет дело Эпштейна (даже если они смогут добиться того, что их имена прикроют черные прямоугольники) — это мелкая рыбешка, пусть и с большими деньгами и каким-то влиянием на процессы.

Эти псевдоэлитарии почему-то решили, что им можно всё. Они демонстративно позировали перед камерами на вечеринках Эпштейна, давая убойный компромат на себя и, главное, понимая, что они его дают добровольно. Потому что такое позирование ими как компромат не воспринималось. И очень важно понять — почему.

Один из возможных ответов — они были абсолютно уверены, что внутри этой среды такое поведение компроматом не является. Наоборот, это демонстрация того, что я-то, в отличие от быдла, не тварь дрожащая, а право имею, что я выше всех этих общественных норм, законов и табу. Не потому, что об этом никто не узнает, или потому, что у меня есть деньги откупиться или крыша, которая меня отмажет. Нет, потому, что это всё — продукт презренной материальности, ее регулятор, а я как носитель частицы духа могу переступить через это «слишком человеческое».

По сути, такое мировоззрение есть разновидность гностицизма, делящего людей на сорта: в зависимости от наличия у них помимо телесной оболочки еще и души/духа. Поскольку дух и материя смешиваются, но не сливаются, носитель частицы духа может действовать двояко — либо уйти в аскетизм, минимизировав свой контакт с материей, либо предаться разврату, истребляя плоть, веря при этом в то, что духу от этого ничего не будет.

Исповедовали ли члены кружка Эпштейна какую-либо конкретную религию гностического толка или нет, нам не говорят. И, видимо, ничего конкретного не скажут, отделавшись навешиванием ярлыков и расплывчатым обвинением в сатанизме / оккультизме, что, безусловно, имело место. Но оккультизм оккультизму рознь. Честно говоря, невозможно поверить в то, что Эпштейн и те, кто за ним стояли, собирая по всему миру такую огромную тусовку богатейших и влиятельных лиц, не имели за душой никакого мироустроительного проекта. И что всё в итоге сводилось к банальным кувырканиям (в предельно извращенной форме).

Но именно эту часть интересов Эпштейна никто по-настоящему не хочет обсуждать.

Эпштейна интересовали не только вип-шлюхи и их клиенты, он имел репутацию мецената, опекающего науку, налаживал отношения с крупными учеными и приглашал их к себе на вечеринки, гораздо более невинные, чем те, в которых участвовали члены британской королевской семьи.

Судя по уже опубликованной части досье Эпштейна, он был совсем не чужд актуальной политике, обсуждал российско-украинские отношения, взаимодействие с российской оппозицией, возможности для смены власти в нашей стране, налаживал контакты не только с оппозицией, но и с представителями действующей российской власти и спецслужб.

Чего только стоит поездка Эпштейна в закрытый ядерный городок Саров (он же знаменитый Арзамас-16) и совместный проект по «цифровизации» с местными учеными.

И в качестве вишенки на торте — Эпштейн очень интересовался ядерными технологиями и бактериологическими лабораториями. Не слишком ли широкий диапазон интересов для держателя вип-борделя? Рискну предположить, что если метафизической подоплекой всей этой эпштейновской тусовки был именно гностицизм (в чем-то очень лакомый для многих элитариев), то это вполне мог быть гностицизм ликвидационного толка, где главная задача адепта — уничтожение «концентрационной Вселенной материальности», а не просто индивидуальное бегство из нее частиц духа в Абсолют.

Были ли эпштейнолюбы посвящены в этот проект, судить трудно, скорее всего, часть была в курсе. То, что ради сокрытия истинной подоплеки творимых ими оргий надо будет делать вид, что это были «просто» оргии за гранью закона, тоже понятно — огласка бы помешала реализации этого глобального проекта. Не исключено, что такая засветка рядовых участников процесса даже была частью плана. Но понять, в чем именно состоял этот план, обсуждая только фамилии участников и перечень уголовных статей, которые они нарушили, невозможно.

На текущий момент в тюрьме оказались лишь Гислейн Максвелл и сам Эпштейн, плюс еще несколько человек лишились своих постов и репутации. Однако мы не видим ни вала уголовных дел, ни массовых протестов за отставку наиболее одиозных членов клуба Эпштейна. Они продолжают ходить на работу, появляться на публике, вяло отбрехиваться от обвинений и жить плюс/минус прежней жизнью. Некоторые же каются. Так, бывший премьер-министр Норвегии Торбьорн Ягланд даже пытался свести счеты с жизнью на фоне скандала, но его вроде как откачали. Впрочем, в таких случаях всегда остается вопрос — это у человека запоздало проснулась совесть или ему помогли «замолчать».

Общество пытаются убедить в том, что всё это не более чем клуб элитных извращенцев. А практикуемые ими оккультные обряды носили характер элитных закидонов в силу их глубокой личной испорченности. Что никакого суперпроекта у Эпштейна не было, как и не было субъекта, который его направлял и обеспечивал ресурсами. Что виновные любители неконвенциональных развлечений рано или поздно будут наказаны, пусть даже на уровне общественного порицания или пятен на репутации.

Но субъекта, который будет осуществлять наказание виновных, пока тоже нет — американское правосудие явно не торопится карать своих элитариев. И это плохой знак, говорящий о том, что Эпштейн — это системное явление, с которым система сама справиться не может и, видимо, не хочет. Что это, грубо говоря, не метастазы, а мутация системы. Ее бесполезно и бессмысленно вырезать.

Предыдущая часть лежит здесь - Рабство во французских колониях, история пиратской Тортуги и "Девятилетняя война"

1 ноября 1700 года в возрасте 38 лет скончался испанский король Карл II. Его смерть не стала ни для кого сюрпризом ни в самой Испании, ни во всей Европе, ведь Карл с рождения был инвалидом, поражённым самыми разнообразными заболеваниями, и "грозился" отойти в иной мир в любой момент. Испанский монарх с детства страдал эпилепсией и имел врождённые уродства. У него была длинная нижняя челюсть и огромный язык, которые мешали ему нормально пережёвывать еду, вследствие чего он на протяжении всей жизни страдал от постоянных болей в желудке, рвоты и диареи. Позвоночник Карла был сильно искривлён, и каждое движение причиняло ему боль. Мать Карла, королева Марианна, и её подручные, стараясь не перетруждать болезненного ребёнка, практически не занимались его воспитанием и обучением. С будущим королём обращались как с младенцем первые 10 лет его жизни, что крайне негативно сказалось на его умственном развитии. Карл не умел говорить до 4 лет, читать - и вовсе до 10, а ходить он научился только в районе 5 лет.

Столь печальное здоровье Карла было вызвано многочисленными близкородственными браками между испанской и австрийской ветвями Габсбургов. Коэффициент инбридинга, показывающий насколько "перемешаны" гены родственников у конкретной особи, у Карла II составлял 25% - то есть такой же, как и у детей, родившихся в результате инцеста между братом и сестрой. В то время как обычный человек в пятом поколении имеет 32 различных предка, у Карла II по причине близкородственных браков в роду их насчитывалось только 10, а все 8 прадедов и прабабушек произошли Хуаны I Безумной. Папский посланник при испанском дворе так описывал внешность и поведение уже взрослого монарха: "Король дурно сложен и некрасив. У него длинная шея, вытянутое лицо с выпяченным лбом, характерная австрийская губа, небольшие бирюзово-голубые глаза и нежная кожа. Он не может выпрямиться и ходит, опираясь о стену, стол или что-то ещё. Его тело так же слабо, как и его разум. Время от времени он выдаёт признаки ума, памяти и некоторой живости, но не всегда. Обычно же Карл выглядит медлительным и равнодушным, неуклюжим, ленивым и ошеломлённым. С ним можно делать всё что угодно, поскольку ему не достаёт собственной воли".

Так как в те времена медицина не могла объяснить такой букет болезней какой был у Карла простой генетикой, при дворе искренне верили, что короля заколдовали. Пытаясь помочь "Зачарованному", именно под таким прозвищем Карл и вошел в историю, монарха подвергали бесконечным сеансам экзорцизма, что только ухудшало его психическое и физическое состояние. Карла постоянно окропляли святой водой и заставляли часами молиться, что только истощало его и без того слабый организм. В его спальню приносили мумифицированные останки его предков, чтобы "передать" Карлу их "жизненную силу" и защитить его от злых духов, вследствие чего король неделями спал рядом с трупами, надеясь на чудодейственное исцеление.

Монарха также заставляли пить сомнительные микстуры, в состав которых могли входить растёртые драгоценные камни, травмировавшие желудок. Чтобы "выгнать" колдовство из тела короля, ему постоянно делали кровопускания и мучили сильными слабительными и рвотными средствами, полагая, что проклятие выйдет вместе с нечистотами. Все эти методы лечения превратили жизнь Карла в натуральный кошмар. Постоянный стресс от сеансов экзорцизма, вид трупов в спальне и агрессивные медицинские процедуры привели к тому, что король впал в глубочайшую депрессию и паранойю.

Своим королевством Карл, взошедший на испанский престол в трёхлетнем возрасте после смерти своего отца Филиппа IV, самостоятельно не правил и дня. До 16-летия короля Испанией в качестве регента управляла его мать, королева Марианна, а после её отстранения от власти в 1677 году Карлу хватило рассудительности назначить на ключевые должности в государстве хорошо подготовленных людей и отдать в их руки всю полноту власти. На протяжении всего правления Карла остро стоял вопрос о его наследнике. Карл был женат дважды, однако в обоих браках ему так и не удалось зачать ребёнка. Его первая жена, Мария Луиза Орлеанская, жаловалась на преждевременную эякуляцию мужа, а вторая, Мария Анна Пфальц-Нойбургская, в своих переписках с европейскими дворами и вовсе называла супруга импотентом. Эти слова королевы подтвердило посмертное вскрытие короля, которое показало, что яички Карла "размером с зерно" были атрофированы и просто не были способны к деторождению.

Понимая, что детей у него не будет, незадолго до своей смерти Карл II составил завещание, в котором указал своим наследником внука Людовика XIV - Филиппа герцога Анжуйского, который приходился самому Карлу внучатым племянником. Это решение было одобрено испанской знатью, которая видела в союзе с Францией, с её самой мощной армией в Европе, надежду на защиту испанских владений от территориальных претензий других стран. В то время во владения испанского монарха помимо самой Испании входили Неаполь, Сицилия, Милан, Испанские Нидерланды и многочисленные колонии в Африке и в Новом Свете. Согласно завещанию Карла Филипп должен был унаследовать Испанскую империю целиком, не допуская раздела её земель. Если же сам Филипп или его дед Людовик XIV захотели бы "откусить" часть земель для Франции, корона должна была автоматически перейти к австрийскому претенденту — эрцгерцогу Карлу, будущему императору Священной Римской империи Карлу VI. Также завещание запрещало объединение французской и испанской корон на голове одного человека, а потому Филипп должен был официально отказаться от своих прав на французский престол.

В сентябре 1700 года здоровье Карла II ухудшилось, и он оказался прикован к постели, с которой уже не поднялся. 1 ноября последний король из рода испанских Габсбургов скончался в возрасте 38 лет. По свидетельству придворного медика, проводившего вскрытие, на трупе Карла "не было ни капли крови, сердце оказалось размером с перец, лёгкие разъедены, кишечник гнилой и гангренозный, одно яичко было чёрным как уголь, а голова полна водой". В будущих поколениях за Карлом II прочно закрепился титул самого уродливого монарха во всей истории.

Спустя чуть больше двух недель со дня смерти короля, 16 ноября 1700 года, наследником испанского трона официально был провозглашён Филипп герцог Анжуйский. Европейские державы, в общем-то, были согласны признать Филиппа испанским королём, однако тут на политическую арену вышел Людовик XIV, резко перевернувший ситуацию с ног на голову. В начале 1701 года Людовик зарегистрировал в Парижском парламенте права Филиппа на французский престол, что противоречило завещанию покойного Карла II и создавало угрозу объединения Франции и Испанской империи под властью одного короля. Такой поворот событий создал бы в Европе гегемона, с которым просто никто не смог бы соперничать.

Не разряжали ситуацию и крайне агрессивные действия Людовика XIV. В ночь с 5 на 6 февраля французские войска вошли в крепости на территории Испанских Нидерландов (современная Бельгия), что создало прямую угрозу Голландской республике, так как контроль французов над этими территориями означал закрытие торговых путей по реке Шельде, что душило голландскую экономику. Также голландцы наряду с англичанами опасались, что взошедший на испанский престол Филипп в угоду своему деду может отдать Франции монополию на торговлю с испанскими колониями в Новом Свете, что нанесло бы сокрушительный удар по экономике Голландии и Англии.

А больше остальных возведением на испанский престол внука французского короля был недоволен император Священной Римской империи Леопольд I, считавший, что испанская корона по праву принадлежит Габсбургам. Передача Испании в руки французов означала для Леопольда дипломатическое поражение исторического масштаба. К тому же, многие владения Испании граничили с землями Священной Римской империи, и французское присутствие в Бельгии и Италии создавало прямую военную угрозу границам Империи. Все эти обстоятельства в конечном итоге привели к тому, что в 1701 году Священная Римская империя Англия и Голландия заключили между собой военный союз против Франции и объявили французам войну.

В дальнейшем к этому антифранцузскому альянсу присоединились Пруссия, Португалия и Савойя. Прусский правитель Фридрих I носил титул курфюрста Бранденбургского, но очень хотел называться королём. Император Леопольд, сильно нуждавшийся в прусской армии, в обмен на военную помощь против Франции разрешил Фридриху короноваться. Так Пруссия из простого княжества превратилась в королевство, что в будущем позволило ей объединить Германию под своим началом.

Португальцы выступили против французов из-за страха, что в случае объединения Франции и Испании под властью одного монарха Португалия просто исчезнет с карты как независимое государство, так как будет поглощена столь мощным соседом.

Савойский, герцог Виктор Амадей II, сначала воевавший на стороне французов, переметнулся к союзникам в 1703 году в обмен на гарантии с их стороны признать Савойю королевством и передать ей земли в Северной Италии.

Война за испанское наследство длилась на протяжении 13 лет, а её боевые действия охватили почти всю Западную Европу и даже колонии в Новом Свете.

Первые боевые действия начались на территории Италии. Это было связано с тем, что испанские владения в Северной Италии были отделены от их основных сил и являлись самым уязвимым местом испанцев, на которые к тому же активно притязал император Леопольд I. В конце мая 1701 года император приказал своей армии под командованием Евгения Савойского выйти в поход и вторгнуться в итальянские пределы. Союзные испанцам французские войска, ожидавшие неприятеля, перекрыли все главные дороги из Тироля в Италию, что, по их мнению, сделало невозможным проход 30-тысячной австрийской армии нигде, кроме охраняемых французами дефиле.

Однако Евгений сумел обмануть противника и провёл свои войска по узким тропам, которые считались пригодными только для пастухов. Австрийские солдаты буквально прорубали в скалах выступы, чтобы по ним могли пройти их повозки. В особо трудных местах австрийцы снимали орудия с лафетов, привязывали их к стволам деревьев и на канатах вручную спускали с отвесных круч. Чтобы французы не заметили их передвижения, австрийцы разжигали огромные ложные костры на старых позициях, имитируя присутствие всей армии. Через три недели невероятно тяжёлого перехода австрийская армия вынырнула из гор в районе Виченцы и оказалась в глубоком тылу французской оборонительной линии. Французские солдаты смотрели на спускающихся с гор австрийцев как на привидений. Они не могли поверить, что кавалерия и пушки прошли там, где едва протискивался мул. 9 июля 1701 года у местечка Карпи Евгений Савойский нанёс удар по разрозненным французским частям и вынудил их отступить, тем самым захватив инициативу в войне в Северной Италии.

Узнав о таком повороте событий, Людовик XIV в гневе отправил в отставку французского командующего в Италии Николя Катину, проспавшего наступление врага, и поставил на его место маршала Вильруа. Тот считал Евгения Савойского авантюристом и был уверен, что 45-тысячная французская армия просто раздавит "жалкие" силы империи. Эта самоуверенность Вильруа привела к печальным результатам. 1 сентября, игнорируя советы Катины, который остался в армии как помощник и умолял не атаковать без разведки, Вильруа приказал своим войскам начать наступление на укреплённые позиции австрийцев у города Кьяри. Имперцы засели в пустые фермерские дома и склады, превратив их в огневые точки. В результате сумасбродной атаки французы оказались на открытом месте перед укреплениями и были скошены огнём австрийцев. Сражение закончилось полным провалом французов: они потеряли 3000 человек убитыми и ранеными против 117 человек у австрийцев.

После этого поражения маршал Вильруа приказал своим войскам отступить и занять оборону в Кремоне. Этот город был обнесён мощными стенами, и Вильруа полагал, что внутри Кремоны его армия будет в полной безопасности до весны, однако он вновь оказался не прав. Евгений Савойский узнал от своих шпионов в Кремоне, что в городской стене есть заброшенный канализационный коллектор, который ведёт прямиком в подвал частного дома внутри города. Ночью 1 февраля 400 австрийцев буквально проползли по этой грязной трубе и, оказавшись внутри города, перерезали часовых и открыли ворота Святой Маргариты для основной кавалерии своей армии. Маршал Вильруа проснулся от шума и выстрелов. Решив, что это просто небольшая стычка солдат гарнизона, он выскочил на улицу в одном халате, чтобы угомонить своих людей. Однако на улице он увидел, что его гвардейцы уже мертвы, а в городе орудуют австрийцы, которые немедленно пленили неудачливого маршала.

От полной катастрофы французов спасли два полка ирландских наёмников на службе Франции, которые квартировали у реки По. Услышав шум, они выскочили из казарм, захватили ключевой мост и забаррикадировали улицы, сдерживая австрийскую кавалерию несколько часов. Из-за яростного сопротивления ирландцев Евгений Савойский был вынужден приказать своим людям начать отступление, прихватив с собой маршала Вильруа. На место пленённого военачальника был прислан маршал Вандом.

Вильруа же в августе 1702 года был освобождён из плена в рамках обмена военнопленными. Австрийцы с радостью освободили маршала, ведь среди врагов Франции в то время ходила шутка, что Вильруа на свободе полезнее для союзников, чем в тюрьме, так как его бездарность как полководца гарантировала им новые победы. После своего освобождения Вильруа по приказу Людовика XIV, который явно испытывал к маршалу дружеские чувства, был назначен главнокомандующим французской армии во Фландрии. В 1706 году его армия потерпела сокрушительное поражение от англичан в битве при Рамийи, после которого французы были вынуждены оставить Северную Фландрию и Брабант. Хотя Людовик и утешил своего старого друга замечанием: "В нашем возрасте уже не везёт", — он окончательно убедился в бездарности своего любимца и с тех пор перестал вверять ему свои армии.

Однако дружеские чувства короля к маршалу отнюдь не угасли. На своём смертном одре король назначил Вильруа наставником юного Людовика XV, но и на этом поприще маршал потерпел неудачу. На своём новом посту Вильруа стал интриговать против регента Франции при малолетнем короле - Филиппа II Орлеанского, племянника Людовика XIV. Он внушал юному монарху страх, намекая, что регент может его отравить, чтобы занять престол. Когда регент попросил о частной аудиенции с королём, Вильруа грубо отказал, заявив, что как наставник Людовика он обязан присутствовать при любом разговоре для гарантии его безопасности. Вильруа также заигрывал с противниками регента и поддерживал связи с испанским двором, что в те времена граничило с государственной изменой.

В результате такого поведения в августе 1722 года терпение Филиппа Орлеанского лопнуло. Регент вызвал Вильруа на серьёзный разговор в Версале. Когда маршал в очередной раз проявил несговорчивость и начал скандалить, 78-летнего маршала окружили гвардейцы. После этого королевского наставника усадили в карету и, несмотря на его крики и протесты, немедленно вывезли в его поместье Вильруа. Чуть позже ему позволили вернуться в Париж, но к реальным политическим делам государства его более не допускали.

В последующие годы война в Италии превратилась в изнурительную манёвренную борьбу. Французы имели численное превосходство, но Евгений Савойский мастерски использовал знание местности. К 1706 году французы всё-таки захватили инициативу и осадили столицу Савойи - Турин. Если бы город пал, Италия была бы полностью потеряна для австрийцев. Однако в этот момент на первый план вновь вышел Евгений Савойский, который совершил стремительный бросок вдоль реки По и атаковал неприятеля. 7 сентября 1706 года его войска разгромили французскую армию у стен Турина, после чего французы бежали из Италии, бросив артиллерию и обозы.

Победа при Турине фактически завершила активную войну в Северной Италии. В 1707 году Людовик XIV согласился вывести все свои войска из Ломбардии в обмен на их свободное возвращение во Францию. Италия же на долгие десятилетия перешла под влияние австрийских Габсбургов.

Продолжение следует.

Она начинала дрожать лишь услышав его имя. То, что делал с юной Маркетой бастард императора, отказывались описывать в деталях даже хроникеры. Но вот, после всех издевательств, он снова потребовал ее к себе! Да еще как потребовал!

У императора Священной Римской империи Рудольфа II Габсбурга никогда не было законной жены, но вот любовниц у него было множество. Количество детей, которых родили Рудольфу женщины из самых разных слоев общества, так и не смогли подсчитать.

Самым известным - и, увы, печально известным, - бастардом императора стал сын итальянки Катерины Страда, многолетней метрессы Рудольфа.

Мальчику, родившемуся в Праге в 1584 году, дали весьма громкое имя - Юлий Цезарь Австрийский. Позднее отец добавил к этому имени титул дон - дон Юлий Цезарь Австрийский.
Рудольф считал Юлия Цезаря самым талантливым и перспективным из шести детей, которых родила ему Катерина Страда. Судя по великолепному образованию, которое дал сыну император, государь всерьез рассматривал бастарда в качестве своего преемника.

Однако Рудольф быстро понял, что планам его сбыться не суждено: противодействие австрийской аристократии любому продвижению бастардов императора по карьерной лестнице было настолько велико, что отцу с большим трудом удалось подобрать для сына приличную должность при дворе.

Рудольф определил Юлию в качестве резиденции чешский город Крумау (ныне - Чески Крумлов). В 1605 году в возрасте 21 года бастард императора отправился в Крумау из Вены, что было воспринято как своего рода ссылка и признание Рудольфом невозможности передать незаконнорожденному отпрыску хотя бы частицу своей власти.

В 1607 году в Крумау дон Юлий Цезарь познакомился с молоденькой красавицей Маркетой Пихлеровой, дочерью местного цирюльника Зикмунда Пихлерова.

Юлий влюбился в девицу и испросил разрешение у ее отца и матери на то, чтобы Маркета переехала жить в его замок.

Поначалу все шло неплохо- бастард императора был ласков и обходителен с Маркетой.

Однако через несколько месяцев произошло нечто, потрясшее и Чехию, и Австрию. Юлий Цезарь внезапно набросился на Маркету, избил ее и сильно изрезал ножом. Сын императора решил, что девица мертва, и вышвырнул Пихлерову из окна замка прямо на скалы.

Историк конца XVI — начала XVII вв. Вацлав Бржезан, автор хроники чешского аристократического рода Розенбергов, так описал преступление дона Юлия:

Чудом выжившая Маркета со временем поправилась, после чего бастард императора чуть ли не ежедневно стал приезжать к родителям девушки, требуя от отца вернуть ему любовницу. Однако Зикмунд Пихлеров наотрез отказался возвратить дочь мучителю.

Юлий рассвирепел и швырнул цирюльника в темницу. Бастард объявил: ежели Маркета не появится в ближайшие пять дней, ее отец будет казнен.

Через четыре дня, 17 февраля 1608 года, мать Маркеты, Люси Пихлерова, привела несчастную, едва живую дочь в замок злодейского бастарда.

На следующий же день, в понедельник 18 февраля 1608 года, в припадке неудержимой ярости дон Юлий набросился на Маркету и убил ее. Вацлав Бржезан так запечатлел этот ужасное преступление в своей хронике:

«18 февраля Юлий, этот отвратительный тиран и дьявол, бастард Императора, сотворил нечто невероятно ужасное со своей любовницей, дочерью цирюльника. То, что он с ней делал, не поддается описанию. Отрезав ей голову и другие части тела, велел слугам укладывать её в гроб отдельными частями».

Преступление бастарда стало известно по всей Европе, вызвав гнев как среди народа, так и среди представителей знати.

Император Рудольф II, страдавший психической болезнью, не стал оправдывать сына дурной наследственностью: государь велел немедленно схватить бастарда и заточить в темницу до конца его дней.

Впрочем, после убийства Маркеты дон Юлий Цезарь Австрийский разительно изменился: молодой мужчина перестал следить за собой, мыться, брить бороду и менять одежду. Кроме того, Юлий наотрез отказывался принимать пищу и покидать свою темницу, даже когда стражники ему это позволяли.

Очень скоро помещение, в котором содержали бастарда, стало напоминать выгребную яму. Спал Юлий Цезарь на полу, он зарос и одичал. Слуги боялись своего господина как огня, никто не входил в его комнату.

22 июня 1609 года у Юлия Цезаря случился страшный припадок, а 25-го слуги обнаружили сына императора мертвым. Лекарь изучил труп 25-летнего мужчины, и пришел к выводу, что тот умер от удушья: в горле Юлия разорвалась язва, и он захлебнулся.

Вот как хроникер Вацлав Бржезан сообщил о смерти Юлия:

«Ночью 25 июня Юлий, этот бастард, незаконнорожденный сын императора Рудольфа II, заключенный в тюрьме под комнатами Пеликана, умер, и его опасная душа отправилась к дьяволу».

Воистину, опасной душе дона Юлия место у дьявола, в адском огне. Место же несчастной красавицы Маркеты Пихлеровой - в раю, рядом с Господом.

Дорогие читатели! В издательстве АСТ вышла моя вторая книга. Называется она "Узницы любви: "От гарема до монастыря. Женщина в Средние века на Западе и на Востоке".

Должен предупредить: это жесткая книга, в которой встречается насилие, инцест и другие извращения. Я отказался от присущей многим авторам романтизации Средних веков и постарался показать их такими, какими они были на самом деле: миром, где насилие было нормой жизни. Миру насилия противостоят вечные ценности - дружба, благородство и, конечно же, Любовь. В конечном итоге, это книга о Любви.

Тем временем, моя книга о русских женщинах в истории получила дополнительный тираж, что очень радует!

Прошу Вас подписаться на мой телеграм, там много интересных рассказов об истории, мои размышления о жизни, искусстве, книгах https://t.me/istoriazhen

Всегда ваш.

Василий Грусть.

ПС: Буду благодарен за донаты, работы у меня сейчас нет, а донат, чего греха таить, очень радует и мотивирует писать.