Доброго времени суток!

Часто, делая посты о рок-группах, я получаю комментарии из серии: «Вот с этим вокалистом было круче», «После его смерти группа для меня умерла», «Без него это уже не та музыка».

Сегодня я решил поставить точку в этой теме. Всех, кто любит поспорить, что Гиллан круче Ковердейла или что без Кипелова «Ария» умерла, приглашаю вместе разобраться в этом вопросе.

Ну что, погнали?

Начать хочу с одного уточнения. К сожалению, из-за разницы менталитетов мнения на Западе и в России сильно различаются. Как мне кажется, мы привыкли видеть лицо группы, верить именно этому человеку и очень болезненно воспринимаем любые перемены. Возможно, это связано с тем, что за XX век нашей стране пришлось пережить слишком много потрясений, и нелюбовь к изменениям у нас уже где-то на уровне подсознания.

На Западе ситуация несколько иная. Там люди гораздо спокойнее относятся к переменам. Если им удобнее жить с новой женщиной — они уходят к ней. Если больше нравится новая машина — продают старую и покупают другую, не испытывая особой ностальгии по своей «первой ласточке». Общество потребления там развито гораздо сильнее.

Поэтому разговор начнем именно с западных коллективов, а затем посмотрим, как обстоят дела у нас.

AC/DC

Начнем с моего любимого примера.

Первый вокалист AC/DC, Бон Скотт, трагически погиб в 1980 году. Вместе с ним группа выпустила семь студийных альбомов, среди которых легендарные T.N.T. и Highway to Hell. Именно с Боном коллектив получил мировое признание и превратился в одну из главных рок-групп конца 70-х.

Его смерть поставила под вопрос дальнейшее существование AC/DC. Найти нового вокалиста было лишь половиной задачи. Гораздо сложнее было заставить поклонников принять нового человека.

Однако группа рискнула.

Новым фронтменом стал Брайан Джонсон, и уже первый альбом с его участием — Back in Black — оказался настоящей сенсацией. Сегодня он остается одним из самых продаваемых альбомов в истории музыки и регулярно входит в тройку мировых лидеров по продажам.

Согласитесь, результат впечатляет.

Что говорили критики о Боне Скотте?

За что его хвалили

• Невероятную харизму и индивидуальность. Многие музыкальные журналисты называют Бона одной из самых ярких личностей рок-сцены 70-х.

• Его тексты. Они были ироничными, остроумными и очень жизненными. Бон был скорее рассказчиком историй, чем просто вокалистом.

• Блюзовую манеру исполнения. Его голос не поражал диапазоном, зато обладал характером и тем самым «грязным» звучанием, которое идеально подходило AC/DC.

• Именно он сформировал первоначальный образ группы — смесь блюза, хард-рока, уличной романтики и фирменного австралийского юмора.

Что критиковали

• По вокальной технике Бон никогда не считался выдающимся певцом.

• На концертах его голос иногда подводил, особенно во время продолжительных туров.

Что говорили о Брайане Джонсоне?

За что его хвалили

• Мощнейший, узнаваемый вокал.

• Высокий хриплый тембр идеально подошел более тяжелому звучанию группы.

• Самое главное — он не пытался копировать Бона. Вместо этого Джонсон создал собственный стиль, благодаря чему AC/DC не превратились в пародию на самих себя.

Что критиковали

• Многие считают, что тексты песен стали проще.

• Некоторые критики отмечали, что после 1980 года творчество AC/DC стало более предсказуемым и начало строиться по проверенной формуле.

Есть одна фраза, с которой я согласен на все сто процентов:

Бон был душой группы, а Брайан позволил этой душе жить дальше.

На мой взгляд, лучше сказать невозможно.

Iron Maiden. Победа хэви-метала над панком

Первым вокалистом Iron Maiden был Пол Ди'Анно. Именно с ним группа записала свои два первых альбома, которые до сих пор считаются классикой раннего британского хэви-метала.

Но человеком Ди'Анно был, мягко говоря, непростым. Алкоголь, наркотики, проблемы с дисциплиной, постоянные конфликты — все это постепенно стало мешать работе коллектива.

Кроме того, его музыкальные взгляды все сильнее расходились с идеями басиста и главного автора группы Стива Харриса.

Харрис хотел сделать музыку Iron Maiden масштабнее: длинные композиции, сложные аранжировки, исторические сюжеты, более высокий уровень вокала.

Ди'Анно же тяготел к панку, прямолинейному хард-року и более простому материалу. В итоге в 1981 году было принято непростое решение — расстаться с Полом.

Его место занял Брюс Дикинсон, выступавший до этого в группе Samson. Именно с ним Iron Maiden превратились в мировую легенду. Но среди поклонников споры не утихают до сих пор.

Сторонники Ди'Анно говорят:

«Именно он дал Iron Maiden грязь, опасность и панковскую энергию. После его ухода группа потеряла часть своей уличной агрессии.»

Поклонники Дикинсона отвечают:

«Без Брюса Iron Maiden никогда не стали бы великой стадионной группой. Он вывел коллектив на совершенно другой уровень.»

Что хвалили критики в Поле Ди'Анно?

• Грубый, панковский вокал, идеально подходивший раннему звучанию группы.

• Настоящую уличную агрессию и ощущение опасности.

• Исполнение, прекрасно сочетавшееся с быстрыми и прямолинейными песнями первых альбомов.

Многие музыкальные обозреватели отмечают, что первые две пластинки Iron Maiden гораздо ближе к панк-року и классическому хард-року, чем к тому эпическому хэви-металу, который позже стал визитной карточкой группы.

Что критиковали

• Ограниченный вокальный диапазон.

• Недостаточную выразительность при исполнении сложных мелодий.

• Нестабильные концертные выступления, связанные с образом жизни и отсутствием дисциплины.

Даже Стив Харрис позже признавал, что талант Ди'Анно был огромным, но ему не хватило желания поддерживать профессиональный уровень, необходимый группе.

Что говорили критики о Брюсе Дикинсоне?

За что его хвалили

• Один из лучших вокалов в истории хэви-метала.

• Огромный диапазон.

• Великолепную технику.

• Театральную подачу.

• Харизму на сцене.

Именно с Дикинсоном группа начала создавать длинные, сложные и по-настоящему эпические композиции, которые сегодня считаются классикой жанра.

Что критиковали

Недостатков называли значительно меньше, но иногда отмечали:

• чрезмерную театральность;

• потерю части той самой панковской «грязи» ранних лет;

• в середине 90-х некоторые альбомы звучали слишком перегруженно.

Но факт остается фактом. Если бы Ди'Анно остался в группе, далеко не факт, что Iron Maiden стали бы теми Iron Maiden, которых сегодня знает весь мир.

Хотя история, как известно, сослагательного наклонения не терпит.

Black Sabbath. Пинок под зад Принцу Тьмы

Говоря о вокалистах, которых выгнали из собственной группы за разгильдяйство, нельзя не вспомнить великого и ужасного Оззи Осборна.

Для большинства поклонников Black Sabbath имя Оззи и название группы — практически синонимы. Именно его голос звучит на первых восьми альбомах, именно он стал лицом коллектива и одним из символов всего хэви-метала.

Однако была и другая эпоха — эпоха Ронни Джеймса Дио.

И вот здесь начинается один из самых интересных споров в истории рок-музыки. Сравнивать Оззи и Дио невероятно сложно, потому что они были совершенно разными исполнителями.

Оззи никогда не считался выдающимся вокалистом с технической точки зрения. Его сила была совсем в другом. Он создал тот самый образ безумного рок-фронтмена, соединив в музыке мистику, мрачную атмосферу, чувство тревоги и тексты, которые казались по-настоящему пугающими.

Именно первые альбомы Black Sabbath заложили фундамент дум-метала и оказали огромное влияние практически на весь тяжелый рок.

Но затем в группе появился Дио.

И вместе с ним изменилось само настроение музыки.

Если Оззи пел о страхе, безысходности и внутренней тьме, то Дио принес в Black Sabbath героическое фэнтези, эпические сюжеты и настоящий пауэр-метал еще до того, как этот жанр окончательно сформировался.

Во многом именно благодаря ему появился альбом Heaven and Hell, который сегодня многие критики и поклонники считают одной из сильнейших пластинок в истории группы.

Что говорили критики об Оззи?

Хвалили:

• уникальную манеру исполнения, которую невозможно спутать ни с кем;

• способность создавать ощущение тревоги буквально одной интонацией;

• огромную харизму;

• тот факт, что именно Оззи стал лицом зарождавшегося хэви-метала.

Критиковали:

• весьма ограниченный вокальный диапазон;

• не самую сильную вокальную технику;

• зависимость от студийной обработки и нестабильные живые выступления в последние годы перед увольнением.

Что говорили о Дио?

Хвалили:

• великолепную вокальную технику;

• мощнейший диапазон;

• практически идеальную работу в студии и на концертах;

• способность вывести музыку Black Sabbath на совершенно новый уровень.

Критиковали:

• для части поклонников он оказался «слишком правильным»;

• его стиль казался менее мрачным и более классическим металлом;

• многие считали, что с Дио это уже была совсем другая группа.

И вот здесь, пожалуй, критики сформулировали самую интересную мысль.

Оззи создал образ Black Sabbath.

Дио доказал, что этот образ можно развивать дальше, не превращая группу в собственную копию.

Но лично мне все же ближе другая аналогия. Black Sabbath изначально собирались не вокруг одного человека. Это был организм, который годами учился играть вместе, гитара Тони Айомми, бас Гизера Батлера, ударные Билла Уорда, голос Оззи.

Представьте себе человека. Если ему отрубить голову и пришить другую, останется ли он тем же самым человеком?

Наверное, нет.

Именно поэтому многие поклонники так и не смогли принять Дио, каким бы великим вокалистом он ни был.

Deep Purple. Когда проиграли все… и выиграли тоже все

Еще один вечный спор рок-сообщества — Йен Гиллан или Дэвид Ковердейл?

Для большинства поклонников классический Deep Purple — это именно Гиллан.

И неудивительно.

Именно с ним появились Child in Time, Highway Star, Smoke on the Water, Space Truckin' и десятки других песен, без которых сегодня невозможно представить историю рока. Это был тот самый состав, где удивительным образом совпало абсолютно все. Гитара Ричи Блэкмора, орган Джона Лорда, бас Роджера Гловера, ударные Иэна Пейса, голос Йена Гиллана.

Такое сочетание рождается раз в жизни.

Поэтому многие поклонники искренне считают, что именно этот состав и есть «настоящий» Deep Purple.

Но затем произошли перемены.

В группе появились Дэвид Ковердейл и Гленн Хьюз и музыка стала совершенно другой. Исчезла часть агрессии. Зато стало больше блюза, соула, грува и американского влияния.

И знаете что?

Это тоже сработало.

Альбом Burn сегодня считается одной из лучших пластинок группы и до сих пор регулярно попадает в списки величайших альбомов хард-рока.

Что говорят поклонники Гиллана?

Для них аргументы просты.

Именно с ним группа записала:

• лучшие песни;

• лучшие концертные альбомы;

• самые узнаваемые хиты;

• именно он сделал Deep Purple мировой легендой.

Вершиной творчества они называют:

• Machine Head;

• Made in Japan.

И спорить с этим крайне сложно.

А что отвечают поклонники Ковердейла?

Их главный аргумент звучит примерно так:

«Burn — один из самых недооцененных альбомов в истории хард-рока.»

Они отмечают:

• более зрелое звучание;

• великолепный вокал Ковердейла;

• фантастическую связку с Гленном Хьюзом;

• огромное количество блюзовых элементов, которых раньше в музыке группы практически не было.

И знаете, что удивительно?

Обе стороны по-своему правы.

Потому что сравнивать Гиллана и Ковердейла — это примерно то же самое, что спорить, какая эпоха Pink Floyd лучше: психоделическая или прогрессивная.

Это просто две совершенно разные группы под одним названием.

Именно поэтому спор длится уже почти полвека и, скорее всего, никогда не закончится.

А мы тем временем возвращаемся домой и посмотрим, что происходило со сменой вокалистов уже на отечественной рок-сцене.

А что же на отечественной рок-сцене?

Если на Западе существует немало примеров, когда смена вокалиста не только не погубила группу, но даже помогла ей выйти на новый уровень, то у нас все гораздо сложнее.

Во многом потому, что отечественные рок-группы всегда строились вокруг личности фронтмена. Очень часто вокалист был не просто человеком у микрофона, а автором песен, идеологом коллектива и тем самым человеком, с которым слушатели ассоциировали всю группу.

Поэтому практически любая замена воспринималась болезненно.

И первым на ум, конечно же, приходит...

Ария

Валерий Кипелов → Артур Беркут → Михаил Житняков

Честно говоря, мнение критиков здесь меня интересует гораздо меньше. Куда важнее то, что думают сами поклонники.

А мнения у них складываются примерно так.

Эпоха Кипелова

Практически для всех фанатов именно она считается золотой.

Именно с Кипеловым были записаны альбомы, ставшие классикой отечественного хэви-метала, а его голос для многих до сих пор остается главным символом «Арии».

Артур Беркут

Когда он пришел в группу, его встретили крайне настороженно.

Но время расставило все по своим местам.

Альбомы «Крещение огнем» и «Армагеддон» постепенно убедили многих поклонников, что Беркут не пытался стать вторым Кипеловым, а принес в группу что-то свое.

Сегодня даже многие из тех, кто поначалу критиковал его, признают, что это была достойная эпоха в истории коллектива.

Михаил Житняков

И вот здесь споры вспыхнули с новой силой. Да, у него великолепная вокальная техника. Да, на концертах он практически безупречен. Да, он обладает очень сильным голосом. Но большая часть поклонников считает, что вместе с этим группа потеряла ту самую эмоциональность и надрыв, которыми всегда славилась «Ария».

Слишком чисто.

Слишком правильно.

Слишком академично.

Именно это чаще всего можно услышать в разговорах старых поклонников.

Хотя, конечно, у Житнякова уже давно появилась собственная аудитория, которая познакомилась с группой именно благодаря ему.

Черный Обелиск

Еще один пример, который невозможно обойти стороной.

После смерти Анатолия Крупнова многие были уверены, что история «Черного Обелиска» закончилась навсегда.

Все-таки Крупнов был не просто вокалистом. он был лицом группы, ее голосом, ее характером. Однако произошло то, во что поначалу мало кто верил.

Группа смогла вернуться.

Конечно, старые поклонники по-прежнему считают эпоху Крупнова непревзойденной, но даже они чаще всего признают, что Дмитрий Борисенков сумел сохранить дух коллектива и написать немало достойных песен.

На мой взгляд, это один из самых удачных примеров возрождения отечественной рок-группы после смерти ее лидера.

Мастер

С «Мастером» история совершенно другая.

За годы существования группы через нее прошло несколько вокалистов. И что удивительно — каждый из них оставил свой след. У поклонников, конечно, есть любимые эпохи, есть любимые голоса, но практически никто не говорит, что очередная смена вокалиста уничтожила группу.

Наверное, именно поэтому «Мастер» остается одним из немногих отечественных коллективов, который сумел пережить постоянные кадровые перестановки и при этом сохранить свое лицо.

И все-таки кто прав?

Вот мы и добрались до самого главного вопроса.

Можно ли вообще заменить вокалиста? Мне кажется, ответ одновременно и простой, и сложный. Можно заменить голос, можно найти человека с похожим тембром можно даже найти исполнителя с лучшей вокальной техникой, но невозможно заменить личность. Невозможно заменить годы, проведенные группой вместе. Невозможно заменить те эмоции, с которыми поклонники впервые услышали любимые песни.

Именно поэтому одни слушатели продолжают жить прошлым, а другие принимают новую эпоху.

И знаете что?

Правы и те, и другие.

Одни любят воспоминания, другие готовы открыть для себя что-то новое.

Это абсолютно нормально.

На мой взгляд, новый вокалист вообще не должен пытаться стать копией своего предшественника. Потому что песни писались под другой голос, под другой характер, под другую манеру исполнения.

Попытка скопировать оригинал почти всегда выглядит искусственно.

Новый фронтмен должен быть собой.

Только тогда у группы появляется шанс не превратиться в собственный трибьют.

А споры...

Споры будут всегда. Кто-то до конца жизни будет доказывать, что настоящий AC/DC закончился вместе с Боном Скоттом. Кто-то не признает Iron Maiden без Пола Ди'Анно. Кто-то уверен, что Black Sabbath — это только Оззи. Кто-то до сих пор считает, что без Кипелова «Ария» умерла.

И знаете, что самое интересное?

Все они по-своему правы.

Потому что рок-музыка — это не математика, где существует один правильный ответ.

Это эмоции.

А эмоции у каждого свои.

И именно поэтому спустя сорок, пятьдесят, а иногда и шестьдесят лет мы продолжаем спорить о тех, чьи голоса однажды заставили нас влюбиться в музыку.

Ну а на сегодня все, спасибо за внимание и помните:

Не используйте музыку, чтобы возвысить себя — позвольте ей возвысить вас.

И где тут одинаковый рисунок?

Сразу сниму потенциальные обвинения в кликбейте, хотя и разрушу тем самым интригу. Это действительно бас, который на известной фотосессии группы «Ария» к буклету диска «Кровь за кровь» — в руках у Виталия Дубинина. Не похожий, не такой же, а именно этот.

Тем забавнее тот факт, что при его покупке ни я, ни продавец об этом не имели ни малейшего представления (иначе, полагаю, продавец бы выставил слегка иной ценик). Но обо всем по порядку.

Покупал я его как рядовой Orbiter. Просто увидел объявление — Красноярский край, продаётся бас Russtone, — списался, договорился, деньги ушли, инструмент поехал. Никакого второго дна на тот момент не существовало. Ну, точнее как «рядовой». Для меня все коллекционерские объекты не являются прям «рядовыми», но в данном контексте, не предполагалось, что это бас «с историей». Просто Орбитер, который когда то уехал в небольшой город ок в Красноярском крае, а теперь едет в мой гарем мою коллекцию. Шестиструнный Orbiter у меня к тому моменту уже был, давно хотел добрать и басовую версию — вот и добрал.

Рассказ про этот бас на благонадежной ру-трубе (для ценителей запрещеночки с ты-трубы - вот ссылка)

Через пару дней, когда бас был уже в пути, на одном коллекционерском ресурсе, в теме про Russtone, человек пишет, мол смотрите, на Авито продавался бас, как у Дубинина на фото. Как у Дубинина. На фото. Я даже не знаю, что за фото и прошу показать.

Тут надо честно сказать, что фанатом «Арии» я никогда не был. Хотя, что забавно, именно с «Арией» связано тако важное для любого мальчика эротическое событие, как первый поцелуй. У меня это случилось где-то, наверное, в 1993 году (вот тут могу ошибиться — даты помню плохо, может это был и 1992 год, но вот хорошо помню обстоятельства). И в момент моего познания сего таинства из магнитофона звучал «Торреро», текст которого по официальной версии написала не Маргарита Пушкина, а  Федерико Гарсиа Лорка. Хотя к делу это отношения не имеет, тем более, что на басу там все равно ещё играл Грановский.

В общем, не фанат «Арии». Слушал, периодически по настроению слушаю и сейчас из ностальгии, но диска «Кровь за кровь» у меня нет, и этой фотографии из буклета я раньше в глаза не видел. Так что открывал я скан не с трепетом, а из спортивного любопытства. Посмотрел фото. Ну, да, действительно похож. Но мало ли в Бразилии донов Педро и диких обезьян?

Продолжил ждать. И вот, собственно, бас ко мне приехал. И вот тут уже стало прям интересно.

Качество скана из буклета — так себе, 1991 год, полиграфия соответствующая. Но на инструменте в руках Виталия Дубинина виден рисунок дерева. Такая своеобразная ёлочка. Вот я тогда же его обвел.

И на уже моём басу — не «очень похожий» рисунок, а прямо такой же. Дальше я полез уже не любопытства ради, а всерьёз. На том же ресурсе сидит Виктор Григорьев — сборщик Russtone из ранних, с самого начала и примерно до 1993-го, который регулярно дает консультации коллекционерам типа меня про ранние Русстоуны. Ему и задал вопрос. А это точно такой же бас или это один и тот же инструмент?

Григорьев ответил однозначно. Это именно тот . Аргументов у него было три. Первое — рисунок дерева, совпадающий до жилки. Второе — расположение колков на голове. Они односторонние, но разнесены на две разные стороны, чего у Orbiter в норме не бывало (сам Григорьев считает это косяком сборки, хотя, если вспомнить кое-какие ESP тех лет, подобное разнесение делали и специально, как фичу). Третье — сама форма головы, очень ранняя, не та, что ставили на абсолютно подавляющее большинство «орбитеров» (у гусаров стандартная голова вызывает некоторые весьма двусмысленные предположения). Тем более что ранний Russtone был не столько серийным, сколько мастеровым производством, где сочетания элементов гуляли от гитары к гитаре. А тут совпало разом всё.

До того как сам Дубинин в одном из своих видео ответил на мой вопрос про этот бас, основная моя версия была несколько иной, чем оно было на самом деле. Дело в том, что Виктор Григорьев вел тетрадь (которая сейчас считается «библией коллекционеров»), в которую записывал все выпускаемые кооперативом экземпляры. Т.е. прям совсем все. И для гитар, сделанных для известных музыкантов обязательно это фиксировал. Серийный номер и кому он был сделан. И мой Орбитер-бас (серийник 9015306) не имеет никаких специальных пометок.

Отсюда изначально моя версия заключалась в том, что фотосессия к «Крови за кровь» — отчасти рекламный ход Стоуна. Учитывая что на той же фотосессии Холстинин тоже со своим салатовым Russtone Classic, я предположил, что  Дубинина, скорее всего, просто попросили сняться с этим басом (или свой он в тот день не привёз — кто теперь скажет). И эту версию я даже озвучил на видео, которое успел снять для своего канала (его и прилагаю).

А потом на вопрос ответил Дубинин. В целом я был близок к истине, но Виталий басом действительно владел, а не просто взял подержаться для фото. Тогда Russtone делали гитары для многих известных музыкантов, включая и Холстинина и Маврина. И по словам Дубинина, Холстинин уговорил его заказать у Русстоуна бас. Бас делал лучший матер Russtone — Юрий Захаров (индивидуальный номер 15, серийный номер Русстоунов расшифровывается как 90 — год, 15 — мастер, 306 — номер инструмента, изготовленный мастером с начала года). Однако после некоторого времени использования Виталию это бас «не зашел» и он его продал. Как уж дальше он добрался до Красноярского края история уже умалчивает.

Ну и теперь, после истории о том, как этот бас попал сначала ко мне, а затем к Виталию Дубинину (или наоборот?) забудем про этот его исторический статус, а рассмотрим в отрыве от предыдущих и нынешних владельцев. И начнем с того, что разберемся в том, что такое Russtone. Я рассказывал на прошлой неделе, но вряд ли кто-то сейчас побежит смотреть, поэтому вкратце повторю.

Кооператив с таким названием в 1988-м зарегистрировал московский гитарный мастер Евгений Берёза — это было первое в стране по-настоящему профессиональное производство электрогитар. Формально история началась ещё раньше — примерно в 1984-м, но на тот момент это было… скажем так — не слишком законно (гуглим «цеховики«). Первые пару лет Береза работал самостоятельно в своей квартире, а через пару лет — примерно в 1986 появился коллектив единомышленников, который по сути и стал Russtone, хотя на тот момент это по-прежнему было не особо законно. И делали они в то время преимущественно копии западных брендов, которые были очень востребованы советскими музыкантами.

Наконец, принятый в мае 1988 года закон «О кооперации в СССР» наконец то позволил легализоваться, и именно тогда появилось окончательно название Russtone (Russian Tone).

Момент выбрали безошибочно. Страна сидела в остром дефиците нормальных инструментов, и спрос до середины девяностых стабильно обгонял возможности мастерской, где работало до тридцати человек. На «стоунах» тогда играли, кажется, все, кто гремел: «Ария», «Мастер», «Ва-Банк», «Алиса», «Коррозия Металла», «Тайм-Аут». Владимир Холстинин из той же «Арии» про свои первые гитары и про кооператив рассказывал отдельно — тем, кому интересно копнуть, стоит поискать документальный фильм «RUSSTONE made in USSR» Макса Власова и Влада Селиванова, там первые лица и говорят.

Дальше — как у многих в девяностые.

С 1995-го пошла чёрная полоса. Пожар, два переезда, деньги, а рынок к тому времени уже заваливало импортом. Производство скукожилось, часть людей во главе с Александром Шамраем ушла делать Shamray Guitars, к началу нового века электрогитары под маркой Russtone перестали выпускать вовсе. Затем права на марку купила «Гранд Мистерия», и с тех пор Russtone — это Индонезия, Тайвань и стандартный OEM-овский суповой набор модельного ряда, который выпускают мегатоннами для распространения по всем у миру и по желанию заказчика на голове грифа напишут хоть матерное слово. К красному дереву и оборонному заводу из моей истории всё это уже отношения не имеет.

Саму модель Orbiter разработал упомянутый Юрий Захаров, «русстоуновский Страдивари» — лучший мастер кооператива и автор дизайна почти всех ключевых моделей. Выпускалась она в разных конфигурациях — со сквозным грифом, с вклеенным, с грифом на болтах, или вот в басовом варианте, ещё как-то.

Форма — фирменная «орбитеровская», ни на что толком не похожая.

Корпус — красное дерево, покрашенное в матовый бордовый. Матовый — но не везде: место, куда ложится предплечье, за годы игры заполировалось до глянца само собой. Там же, правда, и скол — но это уже как есть.

Гриф — цельный кусок клёна, без отдельной накладки: накладка тут — это просто передняя часть самого грифа. Анкер заложен с тыльной стороны, через так называемую холку бобра (не буду рассказывать историю про то как Лео Фендер придумал такой способ закладки анкера, и так уже много получается), пуля анкера выходит в голову.

Приехал бас с солидным прогибом, но анкер живой — покрутил, всё выправилось. Крепится гриф четырьмя шурупами через пятку, на которой выбито клеймо «Russtone» и серийник. 24 лада, закатанные аккуратно, с лёгкими следами игры на первых позициях. Маркеры круглые, точечные, боковые — чёрные, и только двадцать четвёртый с торца никак не обозначен, будто на нём закончилось терпение.

Колки это копии Schaller, снятые один в один — размеры сняли, повторили, но с определенным нюансом, и нет, это нюанс не как обычно в СССР «хотели как лучше, а получилось как всегда», а ровно наоборот.

Сняли и повторили, по рассказам Григорьева, на оборонном заводе, который вообще-то делал спутники военного назначения, и повторили за несколько бутылок водки. Плановая экономика в лучшем своём проявлении. За пол-литра получить фурнитуру из материала долговечнее, чем у оригинала. По внешнему виду, конструкции, передаточному числу — обычный Schaller, по железу — лучше него. Убить эти колки невозможно в принципе.

Порожек латунный, но, похоже, неродной, ибо в прорези небольшой зазор, порожек чуть уже грифа, а Григорьев вспоминал, что латунные порожки у них в ходу меняли по эксплуатации. Так что «на ощупь и по зазору — заменённый», врать про заводскую комплектацию не буду.

Бридж — массивный, литой или фрезерованный, из реально серьёзного металла, с подпружиненными сёдлами и широким диапазоном отстройки мензуры. Скорее всего — на том же спутниковом заводе, что и колки и из тех же материалов. С чего срисован — не скажу, может, и собственная разработка Стоуна. Тут Виктор не рассказывал, а если и рассказывал, то я слушал (читал) невнимательно. Работает без единого вопроса.

Схема датчиков — классический PJ. Пресижновский сплит в неке, джазовый сингл у бриджа. А электрика — радикальный минимализм. Одна ручка громкости и трёхпозиционный переключатель на выбор датчиков. Джек — с торца. Всё.

Ни темброблока, ни отсечек катушек, ни переключения фаз — ничего из того, что я лично, как записной извращенец по части лишних тумблеров, обычно люблю. Здесь же все не для извращенцев, а для музыкантов. Ничего не крутишь — просто играешь то, что можешь сыграть.

Крышка темброблока вырезана из оргстекла и закрашена с изнанки чёрным — стандартный дедовский способ получить чёрный пластик, когда пластика нет. За тридцать с лишним лет дерево чуть повело, и крышечку слегка выгнуло. Заменить, конечно, можно — но зачем менять оригинал. Антабки фрезерованные, из крепкого металла (видимо, все того же, что и остальная фурнитура), но шляпка у них небольшая, поэтому ремень держится, но даже при небольшом  усилии соскальзывает, так что я на всякий случай подстраховался резиновыми фиксаторами.

Про звук по традиции ничего утверждать не буду — на вкус и цвет все товарищи разные. Сам я так то не музыкант (много раз об этом говорил), а коллекционер, оборудование и руки у меня соответствующие, так что не рекомендую делать выводы о звучании по моему исполнению, ибо известно, что в порядке уменьшения значимости на звук влияют сначала руки играющего, затем звукоусиливающее оборудование и только затем все остальное. Когда первые два пункта — такие себе, ну… В общем, не будем о грустном.

Ну и чтобы резюмировать, как коллекционный экземпляр он ценен (для меня в первую очередь, фанат «Арии», наверное, со мной не согласится) не тем, что им когда-то владел Дубинин. Ранних «орбитеров», тем более басовых, тем более с вот такой кривоватой ранней головой и с оригинальной ранней «спутниковой» фурнитуроу, сохранилось всего ничего. То, что один из них когда-то на пару кадров попал в руки басиста «Арии» — приятный бонус, повод для истории. Но это в первую очередь история отечественного гитаростроения, и только во вторую (если не в третью) кому он там принадлежал.

PS. автором фотографий самого баса являюсь я, все это хозяйство размещено на моем сайте, являющемся представительством моей коллекции в этих наших интернетах. Сама статья изначально написана мной для него же (с небольшими отличающимися деталями) и тут опубликована для более широкого круга читателей, если таковые найдутся.

Я планирую продолжать тут, на Пикабу публиковать рассказы о гитарах из своей коллекции, коих у меня пара сотен и они преимущественно тематические (производства стран соцлагеря), но с вкраплениями инструментов из других стран. Так что если вам эта тема относительно интересно - подписывайтесь. В планах публиковать по два поста в неделю (вторник-четверг), но зависит от времени.