Один год из жизни шахтарского общежития. Декабрь⁠⁠

Предыдущие посты (остальные опубликованы в серии):
Ноябрь, ч 1
Ноябрь, ч 2

Зима пришла как по расписанию – в ночь на первое декабря в Шахтаре выпала месячная норма снега, перемешавшись с лужами и некрепким льдом. Дорога до работы стала вдвое длиннее, ночи – вдвое холоднее, но вечера теперь были не такими тёмными. Жизнь Нади же освещалась календарём, в котором она каждый день зачёркивала даты. С каждым крестиком – всё ближе к возвращению домой.

– Лимон съешь, – заявила Лена одним вечером. Надя вычеркнула ещё одно число и подняла на соседку непонимающий взгляд. – Довольная слишком. Я, может, завидую…

– А почему никто из вас не едет по домам? – поинтересовалась Надя, убирая календарик.

– За работу в новогодние платят больше, – пожала плечами та. – Серый с сестрой вроде собирались к родным, но ненадолго. Он говорил, что провожать тебя будет, значит, уедет позже.

– Да, мы уже договорились, – улыбнулась Надя. – А ты меня провожать не пойдёшь?

– У меня работа. Можешь сама прийти в больницу, обниму напоследок, – хохотнула Лена. – Только Эле не предлагай. Он ведь не откажется, а на вокзале ему… Аллергия у него на вокзал.

– Знаю.

Она действительно знала и жалела, что попросила Эльдара пойти с ней за билетами. Он, не раздумывая, согласился, но на вокзале ему стало плохо. До кассы парень даже не дошёл – остался ждать Надю у входа. Когда она вернулась с билетами, он стоял, привалившись к стене, и тяжело дышал. На лбу выступила испарина, глаза смотрели в никуда. Надя уже собралась вызвать «Скорую», но он только отмахнулся. Что ещё страннее, с каждым шагом от вокзала ему на глазах становилось лучше. Надя боялась задавать вопросы, которые крутились у неё на языке, и просто шла рядом. В памяти невольно всплывали все слова о том, что Эльдар не покидает город.

– С тобой всегда так? – наконец, спросила она. Парень кивнул.

– Каждый раз, когда подхожу к границам города или к вокзалу, накрывает. Сейчас ещё нормально было, обычно хуже. Я уже на горьком опыте понял свои «границы дозволенного», и теперь стараюсь за них не выходить. Шахта не выпускает, наверное, – криво усмехнулся он.

– Разве тебя не пытались вывезти силой? Из-за твоей… особенности?

– Пытались. Иногда просто что-то шло не так, иногда они внезапно меняли своё мнение и отказывались от проектов. А самые упрямые отъехали на тот свет по разным причинам. Я лично помню три автомобильные аварии и два очень внезапных обвала. В какой-то момент то ли у них люди закончились, то ли Комитет постарался, но все изучения «моей особенности» стали проходить в городе. Хотя какая разница? Так до сих пор никто и не знает, что со мной случилось…

Надя сморгнула внезапно подступившие слёзы. Чем больше она узнавала об Эльдаре, тем больше проникалась к нему глубоким сочувствием. Против своей воли он оказался заперт в маленьком городе без возможности посмотреть мир, повидаться с родными, построить нормальную жизнь. И он даже не знал, чем заслужил такое проклятье…

– Не жалей его, Эля этого не любит.

Она резко повернулась. Лена лежала в кровати и сверлила Надю пронизывающим взглядом. Вздохнув, она устроилась поудобнее и снова уставилась на соседку.

– Он тебе всё рассказал?

Надя кивнула и продолжила медленно готовить одежду на завтра.

– А тебе его не жаль? Врагу не пожелаешь такой жизни…

– Смотря как посмотреть. Он, может, застанет такие времена, до которых наши внуки не доживут. Девок, опять же, меняет как перчатки. Никаких последствий, никакой ответственности. Болезни его не берут. Чем плохо?

– Ни жены – она состарится раньше него, – ни детей, ни семьи. Замечательно, – хмыкнула Надя. – Да и на что тут, в Шахтаре, смотреть, пусть даже через лет пятьдесят?

– Твоя правда, – поджала губы соседка. – Но некоторые ребята в больнице ему завидуют. Я бы тоже завидовала, если бы не его бездетность. Это как-то совсем печально.

Она некоторое время помолчала, задумчиво глядя в окно.

– Ты смотри, не болтай об этом. Конечно, многие знают, но всё равно. У него сейчас и так проблем хватает.

Надя опустила взгляд. Проблем у Эльдара действительно прибавилось: администрация закончила проверку архива и снова переключилась на больницу. Жаловались все, но отделению патанатомии и Эльдару лично доставалось особенно. В те редкие моменты, когда она видела парня в коридорах общежития, его взгляд говорил больше любых слов. Как и планировалось, Комитет совершенно не оставлял ему времени на решение последней загадки архивариуса.

Руки Нади теперь были развязаны, но это не помогало. В перерывах между работой и уборкой в архиве она перечитывала старые газеты и искала подсказки в любых книгах, связанных с ключами. Она даже обшарила актовый зал на первом этаже, но не нашла и следа ночного собрания Комитета. Хитростью и очередным чуть не пропущенным комендантским часом она раздобыла ключи от остальных дверей и сделала с них копии. Так открылись туалет второго этажа, каморка с запасами туалетной бумаги и мыла и пыльный кабинет с копировальными аппаратами. Видимо, библиотекари должны были заниматься ещё и копированием документов посетителей, но Фрекен не смогла разобраться со сложной техникой.

– Ты не знаешь кого-нибудь, кто разбирается в копировальных машинах? – вспомнила Надя. – В библиотеке стоит парочка, но к ним давно никто не прикасался. Хочу понять, работают ли они ещё.

– Костик, наверное, – немного подумав, ответила соседка. – Он в больнице всю технику чинит. Можно сразу у него спросить, он же здешний.

Она вскочила с кровати и, напевая себе под нос, провальсировала к внутреннему телефону. Надя бросила взгляд на часы: уже скоро пора будет забирать вещи из стирки. Жизнь общежития текла своим чередом, и это успокаивало.

– Костик сейчас в подвале, – сообщила Лена, уже натягивая шлёпки. – Пошли, поймаем!

Надя схватила таз для белья и поспешила за соседкой. К спонтанности Лены она до сих пор не могла привыкнуть и часто удивлялась скорости принятия ею решений. Сама Надя могла таким похвастаться только в экстренных ситуациях, после которых долго приходила в себя. Теперь же, прыгая через ступеньку на лестнице, она подумала, что для Лены ночная слежка за Комитетом по безопасности не составила бы проблем. С непосредственной медсестры сталось бы распахнуть двери и начать выяснять с комитетчиками отношения. Хорошо, что она с этим не связана, вздохнула архивариус уже у двери подвала.

– Костян! – крикнула Лена на всю постирочную. – Костян, ты тут?!

Надя проскользнула мимо неё к сушильным машинам. На зов Лены отозвался один парней, сгрудившихся у стиралки. В руках у него был разводной ключ, а на лице нарисовано раздражение.

– Чего? Не видишь, занят я!

– Ты всегда занят, золотые твои руки, – защебетала медсестра, подбегая к ребятам и одаривая их очаровательной улыбкой. Приобняв рослого Костю за талию, она вполголоса начала рассказывать ему про проблемы местной библиотеки и страдания её работников и читателей. В несчастном библиотекаре из красочного рассказа Надя узнала гипетрофированную версию себя и с улыбкой продолжила слушать, перекладывая бельё из машины в таз. Если бы Лена знала про её настоящие тревоги, она сочинила бы целый роман.

– Что тут за столпотворение? – громко спросил кто-то от двери. Все обернулись. Разговоры затихли, подвал полнился лишь шумом работающих машин.

У входа стояла одна из старших по этажам. Надя напрягла память, но так и не вспомнила, с третьего она или с четвёртого. Из-за её спины выглядывала незнакомая девушка с ухоженными светлыми волосами и миловидно вздёрнутым носиком. Пристальным взглядом старшая обвела находившихся в подвале, остановившись на группе ребят рядом с Леной.

– Машина сломалась, – объяснил один из них. – От потопа спасаемся.

Его слова разбили затянувшееся молчание, и все вернулись к стирке, сушке и бытовым разговорам. Старшая спустилась в подвал и вполголоса начала рассказывать блондинке со вздёрнутым носом, что здесь находится и как этим пользоваться.

– Похоже, у нас новенькая, – заключила Лена, подходя к соседке вместе с техником. – Костя – Надя, Надя – Костя. Он согласен починить ваши копировальные машины.

– Посмотреть, – поправил тот. – Я согласен посмотреть, могу ли я что-то сделать. А там договоримся.

– Спасибо! – улыбнулась Надя. – Подходи, когда удобно, я в библиотеке каждый будний день до самого вечера.

Парень кивнул и вернулся к сломанной машинке и старшей по этажу, которая тут же присела ему на уши.

– Костян у нас добрая душа, всем помогает, – покачала головой Лена. – Не переживай, починит он твои копирки. Он всё починит. Закончила?

Надя кивнула и подняла таз с бельём. Уже повернувшись к выходу, она остановилась: в постирочную зашёл Эльдар с охапкой одежды в руках.

– Тут сегодня прям вечер встречи выпускников, – присвистнула Лена, тоже его заметив. – Здорово, Кощей! Как жизнь?

– Всё так же херово, спасибо, – огрызнулся парень, опускаясь на колени у одной из машинок. – Они из меня решили всю душу вынуть, похоже…

– Может, помочь чем? – спросила Надя, садясь на корточки рядом с ним. Эльдар лишь покачал головой.

– Ты поможешь мне, если продвинешься в поисках, – шёпотом ответил он. – Успехи есть?

– Пока нет. Но я не могу подобраться к читальному залу. Фрекен вернулась с больничного и поменяла замки, мои ключи теперь не подходят. А ещё она со мной почти не разговаривает.

Эля хотел что-то сказать, но прервался на полуслове: свет ламп над ними загородила чья-то тень. Подняв головы, они увидели новую обитательницу общежития.

– Привет! – улыбнулась та. – Я Лариса, учительница начальных классов. Я здесь первый день, ещё пытаюсь со всем разобраться. Не против, если я посмотрю, как пользоваться машинками?

– Елена, медсестра, – вылезла вперёд Надина соседка. Это был первый раз, когда она слышала, чтобы та представлялась полным именем. – А машинки тут самые обычные. Если надо – инструкция на стене у входа висит.

– Мне будет понятнее, если я увижу, как кто-то знающий всё делает, – с неизменной улыбкой парировала молодая учительница, не сводя взгляд с Эльдара. – А ты тоже медик?

Парень кинул на неё один усталый взгляд и отвернулся к машинке. Ногой захлопнув дверцу, он нажал несколько кнопок, кинул в щель пару монет и запустил стирку.

– Эльдар, патологоанатом, – наконец, ответил он. – И тебе лучше спросить кого-то другого, я, как видишь, уже закончил.

Не дожидаясь ответа, он махнул девушкам рукой и покинул постирочную. Лариса обвела взглядом оставшихся в подвале жителей и повернулась к ребятам, всё ещё разбиравшимся со сломанной машиной. Лена сморщила нос и дёрнула Надю за локоть – пошли уже.

– А я Надя, архивариус и библиотекарь, – скромно улыбнулась девушка, про которую Лариса словно забыла. – Если понадобятся книги из школьной программы, у нас они все есть.

Не получив ответа на своё приветствие, она вслед за Леной отправилась обратно на пятый этаж.

– Зачем ты с ней так? – спросила она по пути, едва поспевая за раздражённой соседкой.

– А ты не видела? Да она всех парней глазами раздела! А почему, по-твоему, она к Эле подошла? Потому что он красавчик! Мужика она себе найти хочет, это ж ясно как день!

– Ты надумываешь, – снисходительно улыбнулась Надя. – Эльдар, конечно, привлекает внимание, но, может, он просто в её вкусе. К тому же он всё равно не будет строить отношения. Особенно сейчас.

– Она другого найдёт, – уверенно возразила Лена, открывая комнату. – Смотри, чтобы Серого у тебя не увела!

– Типун тебе на язык!

– Ладно, ладно! Так и быть, буду за ним приглядывать.

Надя только фыркнула. Слова соседки зацепили её куда сильнее, чем хотелось признавать. Всё последнее время она посвящала библиотеке, архиву и загадкам прошлого, и теперь задумалась, хватало ли Жене внимания с её стороны.

– Как думаешь, куда в Шахтаре можно сходить вдвоём?

– С Серым, что ли? В декабре-то? Хороший хозяин собаку не выпустит, а ты – сходить! На лыжах идите покатайтесь, я не знаю.

– Ненавижу лыжи, – поёжилась Надя. – Я бы лучше на каток сходила.

– Тоже неплохо! Как раз скоро стадион заливать будут.

При мысли о коньках девушка заулыбалась: фигурное катание она любила с детства и каждую зиму рассекала лёд, наслаждаясь ощущением полёта в холодном воздухе. Теперь же она могла разделить радость с любимым человеком, и это затмевало все мысли о загадках архивариуса. Да и разве она сама не предложила Эльдару на время прекратить поиски дневников? Пора было последовать собственному совету.

За несколько дней Надя выбросила архивариуса и его загадку из головы, давая себе отвлечься и подумать о более приятных вещах. Вечера она проводила с Женей, катаясь на коньках и попивая чай в пирожковой недалеко от катка. Он рассказывал больничные новости и делился планами на будущее, а Надя веселила его историями про школьников и их оправдания при поздней сдаче книг. Про Ларису она больше ничего не слышала, и вскоре почти забыла о новой учительнице.

В последний рабочий день она собрала по двум отделам все личные записи, половину которых уже можно было выбрасывать. Проверила архив и закрыла дверь на все замки. Оставила для Олимпиады напоминающие записки, хоть и сомневалась, что та ими воспользуется. Прошлась по полкам тряпкой, стирая все следы своих поисков. Она не сомневалась, что в её отсутствие на рабочее место кто-нибудь да наведается, и не собиралась оставлять им ни крупицы информации. Наконец, закрыв двери детского и взрослого отделов, Надя покинула библиотеку в последний раз в этом году.

Ощущение неправильности происходящего не оставляло её. Странно было вот так бросать библиотеку, архив, Эльдара и неотвеченные вопросы и делать вид, что ничего этого нет и никогда не было. Пусть даже всего на пару недель. Пусть даже это было к лучшему.

Погружённая в безрадостные мысли, Надя брела по заваленному снегом тротуару. Нет ничего хуже зимних поездок –на улице холодно, в поезде жарко, пока дотащишь вещи до вокзала, вся вспотеешь и замёрзнешь ещё сильнее. Хорошо, что Женя вызвался её проводить, улыбнулась девушка. Она вдруг поняла, что хотела бы представить его родителям. Молодой педиатр наверняка им понравится. И он точно будет потрясающим отцом…

Всё ещё пребывая в мечтах о будущем, она рассеянно назвала комнату вахтёрше и влилась в плотную толпу обитателей общежития. Все спешили вернуться домой и доделать важные дела до комендантского часа, и на лестнице встретились два потока людей. Идущие вверх пачкали одеждой и сумками идущих вниз, а те, в свою очередь, толкали пришедших тазами и пинались, скользя на лужицах подтаявшего снега. Надя вслепую достала из сумки ключи и потянулась к верхним пуговицам куртки – на лестнице было нечем дышать.

Кто-то больно толкнул в спину, спереди наседала девушка с полотенцами в руках.

– Дорогу! – кричала она, локтями прокладывая себе путь. Надю вжало в перила, снизу матерно выругались, что-то звякнуло о бетонные ступени и потонуло в гуле шагов, голосов, влажного тяжёлого дыхания. Поток пришедших медленно поднимался, волоча Надю за собой и постепенно рассасываясь по этажам. Только на самом верху она смогла остановиться, чтобы перевести дух, и тут же получила очередной тычок в плечо.

– Пиздец, скажи! – охнула Лена, опираясь на соседку. – Сговорились все, что ли? Нам нужно ещё одно правило, чтобы народ на лестнице не толкался. Рано или поздно кого-нибудь раздавят!

Не прекращая громко возмущаться столпотворению, она схватила подругу под локоть и направилась к комнате. Надя, не раздеваясь, тут же повалилась на кровать и шумно выдохнула.

– Наверное, общага не хочет меня отпускать, – через силу пошутила она. – Суровое прощание, ничего не скажешь.

– Да уж, сегодня аншлаг, – хохотнула соседка. – Надеюсь, завтра утром вся эта орава не ломанётся на выход. Во сколько ты уезжаешь?

– Поезд в двенадцать, все уже на работе будут. Высплюсь и поеду. Успею зайти в больницу попрощаться, – уверила её Надя. – Я как раз там встречаюсь с Женей.

– Значит, завтра тебя и обниму напоследок. А пока раздевайся давай, нечего тут в куртке валяться.

Со вздохом Надя поднялась и взялась за последние приготовления. Когда она закончила и наконец смогла принять душ, было уже за полночь, но теперь она была уверена, что ни о чём не забыла. Сложила то, что надо взять с собой, убрала то, что надо оставить, спрятала то, что никто не должен был видеть. Оставалось положить на виду документы, кошелёк и ключи.

Ключи.

Надю прошиб холодный пот. Она бросилась к куртке – карманы были пусты, к сумке – но она уже знала, что ключей там нет. Где они могут быть?! Стараясь глубоко и медленно дышать, она мысленно повторила прошедший день. Библиотеку закрыла, в сумку положила, в общежитии точно вытащила…

– Твою ж мать! – воскликнула она, кидаясь к двери и тут же останавливаясь. – А-а, что ж теперь делать-то?!

– Что случилось? – зевнула Лена, выходя из душа.

– Я ключи выронила в той давке на лестнице! А там и от библиотеки, и от комнаты – все!

– Нехер ключи в толпе доставать, – пожала плечом соседка. – Нашли, наверное, и к вахтёрше отнесли. Завтра заберёшь.

– Да, наверное, – Надя попыталась было успокоиться, но разогнавшуюся тревогу было уже не остановить. – А если они куда-нибудь завалились? Чёрт, а вдруг кто-то подобрал их и ещё не отнёс к вахтёрше? Мне же надо будет как-то комнату закрыть… Может, я возьму твои и принесу завтра в больницу? А на работу как возвращаться, Фрекен же меня живьём съест… Твою мать, там были ключи от кабинета… Ладно, всё нормально. Я встану пораньше, спрошу у вахтёрши. Если ей не приносили, тогда надо будет искать коменданта… Во сколько она начинает работать?

Лена посмотрела на мечущуюся по комнате соседку и тяжело вздохнула. Не слушая Надины причитания, она достала из сушилки стакан, налила в него до края воды и поставила на стол. Внимательно посмотрев на стакан, она решительно заявила:

– Пошли!

– Куда? – не поняла Надя.

– Ключи твои найдём. Ты же спать не дашь ни себе, ни мне. Валяются они небось под лестницей, куда и упали. Сходим и заберём, туда и обратно.

Лена достала из ящика фонарь и глянула на соседку – чего стоишь?

– Комендантский час же… Ты говорила, нарушать его нельзя!

– Нельзя-то нельзя, но если очень надо, то можно. Сейчас общежитие наклонилось в другую сторону, – она показала на стакан, вода в котором стояла неровно. – Мы в то крыло не пойдём, а будем посередине, значит, не должны сильно повлиять. К тому же народу сейчас полно, наши две тушки погоды не сделают. Я так уже бегала пару раз к парням на другие этажи, – подмигнула она. – Только носки надень потолще и не шуми.

Натянув шерстяные носки и вооружившись фонариком, девушки аккуратно открыли дверь комнаты. В коридоре было пусто и темно: после комендантского часа свет выключали. Только у лестницы мигали аварийные огни, но из самой дальней двери они казались крошечными и бесконечно далёкими. Лена первой покинула комнату и широкими, скользящими шагами помчалась по коридору. Надя после секундного замешательства последовала за ней. В носках она летела по чистому полу как на коньках, и на секунду это даже стало похоже на последние свидания с Женей. Вот только сердце бешено стучало в висках совсем по другой причине. Она уже видела, как здание реагирует на смену баланса, и боялась испытать это на себе.

Лена остановилась у лестницы и жестом велела держаться за перила. Включив фонарь, она прикрыла его свет рукой и быстро, насколько позволяли ещё сырые ступени, пошла вниз. Надя не отставала ни на шаг. Носки шуршали по лестнице всё громче, а слабые отсветы кричали о нарушительницах. В памяти всплыла ночь в библиотеке, и она быстро отогнала ненужные воспоминания. Общежитие спало. Обнаружить их было некому.

Спустившись, Лена направила фонарь к цокольному этажу. Луч света пробежал по старой мебели и инструментам дворников. В это время года ими не пользовались, и на цоколь никто не обращал внимания. На лестнице они ключей не видели, значит, они упали куда-то сюда.

В узком круге света они обшарили весь пол, но ничего не заметили. Лена пожала плечами и продолжила водить фонарём, обращая внимание на малейший отблеск. Надя присела на корточки и провела рукой по полу. По слишком чистому полу, если подумать. Значит, полы мыли перед комендантским часом, поняла она. И если уборщица не обошла вниманием цокольный этаж, она должна была найти упавшие ключи. Девушка повернула голову к лестнице и тяжело сглотнула. Они уже нарушили правила, отступить сейчас было бы глупо.

Она аккуратно поднялась на первый этаж и проскользнула ко входу. Заглянула в окно комнаты вахтёрши – темно и ничего не понятно. «Твою мать,» – подумала Надя. – «Надо же было вляпаться прям перед отъездом…»

Медленно, по миллиметру повернув ручку, девушка потянула дверь на себя и бесшумно выдохнула – не заперто. Так же аккуратно отпустив ручку, она протиснулась внутрь. Тесную комнатушку через маленькое окно скудно освещали уличные фонари. На диване в дальнем углу, отвернувшись к стене, посапывала вахтёрша. На дверце шифоньера висела сменная одежда, внутри мерцало большое зеркало. Не дыша, незваная гостья двинулась к противоположной стене, которую полностью занимал широкий стол. Прямо у внутреннего окна лежал раскрытый журнал прихода и ухода, рядом – множество толстых тетрадей, кроссворд и вчерашняя газета. Чуть правее сверкала знакомая связка ключей. Надя прижала руку к бешено колотящемуся сердцу и перевела дух – нашлись! На цыпочках она пересекла комнату и остановилась в замешательстве. Ключи лежали на стекле, загораживая календарь с отмеченными праздниками. Взять их просто так – и по стеклу скрипнут, и зазвенят. Ещё вахтёрша проснётся…

Надя осмотрелась в поисках чего-нибудь, чем можно заглушить звук. Взгляд остановился на неясном силуэте в дальнем углу. Спрятанный от посторонних глаз, он почти не привлекал внимания, и девушка прищурилась, неуверенно подходя ближе. Это был пятиэтажный кукольный дом, возвышающийся над столом на нетвёрдой опоре. Он стоял неровно и, казалось, мог упасть от малейшего порыва ветра. В комнатках, разделённых бумажными перегородками, не было ни мебели, ни игрушек. Их заселяли деревянные фигурки, похожие на шахматные пешки. Они теснились по две в комнате, а за ними, в глубине дома, виднелось ещё больше фигурок. В комнатках первого этажа стояло только по одной, как и ещё кое-где, а некоторые комнатки были пусты – не пришедшие домой фигурки стояли на столе. Надя, открыв рот и забыв обо всём на свете, рассматривала этот макет общежития, балансирующий на стойке под центральной лестницей, и едва сдерживала желание прикоснуться к нему. Значит, вот как комендант и вахтёры понимали, когда нужно переселять людей в другие комнаты – они моделировали загрузку здания. Жильцы должны были сообщать вахтёру и старшим о своих передвижениях, и баланс отслеживали постоянно, хоть Надя и сомневалась, что расстановка фигурок была абсолютно точной. Как минимум двое сейчас не на своём месте, подумала она, и взгляд поднялся к комнатке в дальнем углу пятого этажа макета. Внутри стояли две фигурки.

Надя сморгнула оцепенение и отступила от домика. Она и так уже слишком задержалась. Ещё немного пошарив глазами по столу, она стянула носки и аккуратно подняла ими ключи. Металл клацнул сквозь шерсть, и девушка опасливо оглянулась на спящую вахтёршу: та даже не пошевелилась. Морщась от звука шагов, она поспешила обратно, тихо закрыла дверь и попятилась к лестнице. Первый этаж теперь казался куда более светлым. Ноги хлюпали в тёплом влажном воздухе.

Надя посмотрела вниз и почувствовала, как её уже второй раз за час прошибает холодный пот. Она стояла по щиколотку в белом тумане, вытекающем из-под закрытой двери подвала. Пальцы ног сами собой вцепились в пол. От стоп по всему телу пробежала едва заметная вибрация, и Надя поняла, чем это грозит ей и всему общежитию.

– Чего встала?! – отозвался эхом панический шёпот. Лена стояла на лестнице, прикрывая фонарь рукой, и лихорадочно мотала головой. – Быстрее!

Времени на тишину уже не было, и девушки помчались наверх. Здание содрогалось всё сильнее, словно недовольное их непослушанием. Задыхаясь, они взлетели на пятый этаж и побежали по коридору к своей, самой дальней, комнате. Очередная судорога сотрясла всё здание, и Лена схватилась за косяк открытой двери, чтобы не упасть. Болтающаяся туда-сюда дверь ударила её по пальцам – медсестра сморщилась, но не издала ни звука. Поддерживая друг друга, нарушительницы заползли в комнату и сели в дверных проёмах, трясясь вместе с общежитием.

– С-с-сука, – прошипела Лена, дуя на покрасневшие пальцы. – Чего ты там так долго рожала?!

– Прости, – пробормотала Надя, зажмуриваясь от очередного стона перекрытий.

– Ключи хоть нашла? – она кивнула. – Значит, не зря сходили. Да уж, забавно вышло. Ничего, на Новый год ещё веселее будет. Это так, репетиция.

Надя снова порадовалась, что не остаётся в общежитии на праздник. Если уж это землетрясение, которое наверняка всех перебудило и вынудило сонных людей прятаться в дверях, было репетицией, она не хотела знать, что будет на представлении. Рука сжала завёрнутые в носок ключи, и сердце кольнуло чувством вины. Это снова казалось неправильным. Из-за её небрежности на уши встало всё общежитие в прямом и переносном смысле, а она собиралась уехать отдыхать. Всё здание шаталось, скрипело и звенело, словно ругая архивариуса за предательство, за неподчинение, за побег. Убеждая себя, что ей это только кажется, Надя повернулась к соседке за поддержкой. Та уже опустила голову на колени и прикрыла глаза, словно не замечая тряски. Землетрясение или нет, а завтра её ждал ранний подъём. Со вздохом Надя окинула взглядом тёмный коридор, позвоночником чувствуя вибрацию недовольного здания. Надо повесить в прихожей часы, запоздало подумала она. Казалось, это землетрясение продолжается уже целую вечность.

Последняя ночь в общежитии стала длинной, бессонной и очень тревожной. Лишь к рассвету тряска прекратилась, но жильцы продолжали сидеть тихо: кто, как Лена, уснул в дверных проёмах, а кто просто не решался двинуться, опасаясь новых толчков. Однако необходимость идти на работу пересилила недосып и страх за собственную жизнь, и вскоре здание наполнилось привычной утренней суетой. Лена, как и многие, через силу собралась на работу, заправившись тремя чашками кофе, и ушла, не прощаясь. К Наде же сон никак не шёл, отгоняемый голосами совести и чувства вины. Не в силах сидеть в комнате, она пошла без дела слоняться по общежитию. Обошла все пять этажей, постучалась к Эльдару – никого, – и остановилась у комнатки вахтёрши. Та невозмутимо сидела у стеклянной перегородки и разгадывала кроссворд. Надя наклонила голову: если знать, куда смотреть, можно было увидеть кукольный домик, перед которым выстроилась целая армия крохотных фигурок-жителей. Вахтёрша заметила её пристальный взгляд, и девушка быстро отвернулась.

У подвала стояли комендант и трое старших по этажам, все с крайне серьёзными лицами. Надя снова почувствовала укол вины: они явно обсуждали ночное землетрясение и, похоже, не могли понять, чем оно вызвано. При приближении Нади женщины замолчали, и ей оставалось лишь вернуться наверх, спиной ощущая пристальные взгляды. Вряд ли им приходило в голову, что кто-то додумался ходить по общежитию ночью. На ум пришли слова Лены о том, что она уже устраивала подобные вылазки. Может, она просто не спускалась на первый этаж, если только не ходила к Эльдару? Он не одобрил бы хождения после комендантского часа, но у неё могли быть и другие «друзья». Надя вспомнила заливающий пол белый туман и содрогнулась. Нет уж, если на новогодних праздниках все будут нарушать правила, она хочет быть как можно дальше отсюда! Домой, домой, туда, где единственное правило – не перечить матери и где режим определяется работой отца, а не распорядком дня самого здания.

Подгоняемая этими мыслями, она собрала оставшиеся вещи, приняла холодный душ и оделась. Домой, домой, и побыстрее, а поспать можно и в поезде, уговаривала она себя, быстро спускаясь по лестнице. Только оказавшись за пределами здания, она наконец-то остановилась. Горло обжёг холодный воздух, сумки в руках резко потяжелели. «Куда я вообще бегу?» – подумала Надя, оглядываясь на общежитие. В тусклом дневном свете оно выглядело совершенно заурядно и сложно было даже предположить, какие секреты таятся внутри на самом деле. Впрочем, то же самое можно было сказать и об архиве. Передёрнувшись от одного воспоминания, Надя проверила ключи в кармане и, бросив на общежитие последний взгляд, направилась в больницу.

(продолжение в комментарии, потому что в 30к знаков уже не уложились, а для отдельного поста он маловат)