Серия «ПОХОЖДЕНИЯ САНТЕХНИКА»

2. Спортивная

3. Умная

4. Понимающая

5. Родители – ок

6. Совместное проживание – ок

7. Штамп в паспорте – ок

8. Ребенок - ?

Вот тут-то я сильно задумался. Очень сильно, года этак на 4. И пока я думал, девушка меня покинула.

Встречаемся, значит, через n-цать лет. (Ребенок у нее уже есть)

И она говорит:

«Слава, какой же нерешительный! Почему ты тогда не сделал важный шаг! Я тебя так любила!»

«Как?» - спрашиваю.

Она начинает загибать пальцы:

1. Умный

2. Спортивный

3. Волевой

….

(Пальцев не хватает)

….

4. – 138. (Тут сокращаю, хотя очень хочется перечислить… И ведь она права, черт возьми!)

139. Храпит

«По поводу последнего, - говорит, – я задумалась, и надолго. Но готова была с этим примириться!»

«Я не храплю! – говорю я. – Это поклёп!»

Но вижу по ней – не всё еще потеряно. И любовь жива. Надо только провести новую взаимную инвентаризацию, приняв в расчет жизненный опыт – и мы наконец-то будем вместе!

На сома, леща, сазана.

Ловим истово, не смыкая глаз

На ракушку и на червя.

Время движется и не движется,

Рыбы плеск и шум камыша…

Интернета нет, связи тоже нет,

Все здесь замерло на века.

Без улова мы не останемся!

Бурчала на рыбу щедра.

Солнце, звезды ли, дождь иль ясный день

Наша торба всегда полна.

Вот уже заря занимается,

Наш костер горит до утра,

Будем мы скучать, ждать и вспоминать

До свидания, Бурчала!

В сущности, она обычная девчонка из Калача. Ладно, не совсем обычная – красивая, яркая, вышедшая замуж за друга детства, который (Богдан) тоже не совсем обычный: закончил Харьковский универ, затем INSEAD, и работает теперь во французской нефтяной компании. В общем, они поездили по миру – были в Сайгоне, и в Джакарте, даже в Бангладеш. Так что не то чтобы Настя прямо из Калача в Париж попала, но все-таки приехала-то она в Москву из Парижа.

В общем, предъявили претензии.

Официант позвал Старшего Официанта, тот позвал Главного Официанта, тот позвал Грандиозного Официанта.

И все выстроились перед нами.

Богдану принесли фахитас, и он, усмехаясь, начал уплетать его за обе щеки, наблюдая за процессом.

Девушки пошли на кухню. Потом в какой-то погреб, где им показали бочку, из которой наливают. В бочке, кажется, тоже было разбавленное. Принесли то же самое, но в бутылках – также не убедили. В конце концов хозяин ресторана преподнес Насте какой-то раритет – пиво, которое, наверное, еще египтяне пили, – и инцидент был исчерпан.

Все это время я не знал, куда деться. В прямом смысле. Я сгорал со стыда! Как будто я сам это пиво разбавил!

В общем, не возьмусь судить, наверное, надо защищать свои интересы, и я просто… как это называется… лох, вот!

Воду я не выпил. Кто знает, может, тоже разбавленная...

- Свечи, - говорит дядя Гена. – Надо прочистить свечи.

- Давай перекусим?

- Ага, - соглашается дядя Гена. Но свечи вынимает.

И вот мы расстилаем на траве одеяло, выкладываем на него еду, солнце уже заходит, птички поют, рыба плещется…

И звонит телефон.

Моя девушка.

- Слава, ты где? Ты почему не на связи? Блин, мне уже надоело, когда хочешь, ты берешь, когда хочешь, не берешь! И только не говори мне, что у ты на работе и у тебя переговоры, не надо этих отмазок, ладно? У тебя другая? Ну, скажи, у тебя другая! Я тут подумала, нам надо расстаться…

И вместо того, чтобы ее успокоить, ну, как обычно мужчины успокаивают женщин, какими-нибудь небылицами, я говорю ей правду (глядя на машину):

- Ты права. У меня другая. То есть другой, но это всё равно. Я тут долго буду трахаться. Наверное, до утра. А пока что у нас – ужин при свечах!

Но вот вдруг эта колбаса, висящая у всех на виду, начала уменьшаться, с каждым днем.

Шутки участились, каждый указывал Владику на это, и хохотал, ну так, по-доброму. Но Владик очень обижался, даже сердился – и становилось понятно, что он в одиночку эту колбасу не ест. Наконец, от деликатеса остался один хвостик, который Владик в сердцах выкинул в окно.

И я бы забыл об этой истории, но…

В общем, лет, наверное, 15 спустя, назначил мне встречу один мужик, владелец инвестфонда. Сидим в ресторане, он выпил уже хорошенько, начинает меня расспрашивать, и выясняется, что мы жили в одном общежитии, и даже учились на одном факультете.

- Так ты тоже из ДАСа? А что не сказал? Ты что не пьешь-то? И заказал с гулькин хер! Да, были времена, Слав, одно слово, 90-е! Меня-то со второго курса выперли, представляешь? Не мог работу найти, побирался почти! И голодал! Дошел до того, что… В общем, у соседей таскал еду. Оставил себе ключ от комнаты, как сейчас помню, 1614, там еще администратором была такая Татьяна Кирилловна… В общем, первокуры на лекцию, я – к ним! Не крал ничего не подумай, свои же люди… Но висела у них на стене такая колбаса, на стене представляешь? И я от нее отреза̀л! Есть хотелось жутко! А она была – вкуусная! Ты что рот-то раскрыл, не веришь? Правду говорю!

Оля вылетает из машины, а мы со Светой (тётей) начинаем искать ужа. Я показываю ей: «Во-от такой!» - будто рыбу поймал. Но ужа нигде нет. То ли он в вещи забрался, то ли в багажник залез. Едем дальше, не без опасения. В Ленинске останавливаемся на светофоре, и уж снова появляется, теперь перелезая с заднего сиденья ко мне, на переднее. Оля снова визжит, дядя Гена матерится. Из машин, остановившихся с нами на светофоре, люди смотрят на нас и не понимают, в чем дело, чем мы там заняты?

Мы снова выходим, снова пытаемся его ловить. Хоть он и безвредный, а ехать с ним как-то… неуютно. И даже страшно. Света, впрочем, спокойна. И смеется. «Едем, сам вылезет!»

Так и едем. Проехали какой-то отрезок, уж появился – останавливаемся, ловим. И снова. И снова.

Наконец, Света ловит его и, выждав, когда машины проедут, переходит трассу, выпускает – не со стороны Большой Степи, а со стороны Ахтубы. Я ей почему-то очень благодарен.

Ну, потому что он обитает у воды, если выпустить с нашей стороны, он трассу не переползет, задавят. А в Большой Степи, без воды, умрет. А так, может, до речки доберется.

- Слав, ты что там задумался?

- Я-то? Да представил себя на месте ужа.

- И как?

- Страху натерпелся!!!

ЭКГ это такая синусоида или прямая, когда совсем кирдык. А Эхо это вообще такая поэзия, кричишь своему сердцу: «Сердце, ты еще живо!?» И оно тебе: «Слава, все ок, ты главное, почаще гладь свою кошку и пореже общайся с муд..ками!»

Потом я встал на беговую дорожку. Раздевшись до трусов. И воодушевленно смотрел на трусики медсестры, которая, как будто нарочно стоя ко мне спиной, что-то там переставляла в стеклянном шкафу. «Не поворачивайтесь, - говорю. - Я бегу марафон».

Сестра, посмотрев результаты, спросила, играю ли я в футбол. И за кого болею. Я ответил. Она сказала, что в «Спартак», меня, конечно, не возьмут, а вот в «Ротор» - весьма возможно.

И дала мне… такую штуку! Коробочку с манжетой, цепляешь коробочку на пояс, а манжету на бицепс, и она, эта штука, меряет тебе давление раз в 20 минут! Манжета надувается, потом сдувается. «О, - говорю. – Похоже на эрекцию! Правда, сестра?» Сестра хохочет в голос и толкает меня в спину. «Следующий!»

В общем, ходил я с этой эрекцией сутки. Врать не буду, она была чаще, чем обычная. Но зато сердце как-то угомонилось. Кричу ему: «Ну, кого закадрим? Кардиолога или сестру?»

Но в следующий раз, увы, ни той, ни другой не было: я сдал «эрекцию» и опять вернулся в родную поликлинику к старушке. Которая – совершенно неожиданно – направила меня на рентген. И тут… тут была вообще писаная красавица! Высокая, стройная, в голубом халате, строгая, как и полагается быть красавице.

- Раздевайтесь, - сказала она.

И когда я начал лихорадочно скидывать с себя одежду, добавила:

- Да не догола, извращенец! Ложитесь вот на кушетку…

….

- Вы лечить меня будете? – спрашиваю у старушки-терапевта. – Или только искушать? Не поликлиника, а бордель какой-то! Все время думаю только о сексе! Даже сердце прошло!

- Какой вам секс, батенька? О душѐ думайте, а не о теле. Молиться надо, молиться…