Серия «ПОХОЖДЕНИЯ САНТЕХНИКА»

ЭКГ это такая синусоида или прямая, когда совсем кирдык. А Эхо это вообще такая поэзия, кричишь своему сердцу: «Сердце, ты еще живо!?» И оно тебе: «Слава, все ок, ты главное, почаще гладь свою кошку и пореже общайся с муд..ками!»

Потом я встал на беговую дорожку. Раздевшись до трусов. И воодушевленно смотрел на трусики медсестры, которая, как будто нарочно стоя ко мне спиной, что-то там переставляла в стеклянном шкафу. «Не поворачивайтесь, - говорю. - Я бегу марафон».

Сестра, посмотрев результаты, спросила, играю ли я в футбол. И за кого болею. Я ответил. Она сказала, что в «Спартак», меня, конечно, не возьмут, а вот в «Ротор» - весьма возможно.

И дала мне… такую штуку! Коробочку с манжетой, цепляешь коробочку на пояс, а манжету на бицепс, и она, эта штука, меряет тебе давление раз в 20 минут! Манжета надувается, потом сдувается. «О, - говорю. – Похоже на эрекцию! Правда, сестра?» Сестра хохочет в голос и толкает меня в спину. «Следующий!»

В общем, ходил я с этой эрекцией сутки. Врать не буду, она была чаще, чем обычная. Но зато сердце как-то угомонилось. Кричу ему: «Ну, кого закадрим? Кардиолога или сестру?»

Но в следующий раз, увы, ни той, ни другой не было: я сдал «эрекцию» и опять вернулся в родную поликлинику к старушке. Которая – совершенно неожиданно – направила меня на рентген. И тут… тут была вообще писаная красавица! Высокая, стройная, в голубом халате, строгая, как и полагается быть красавице.

- Раздевайтесь, - сказала она.

И когда я начал лихорадочно скидывать с себя одежду, добавила:

- Да не догола, извращенец! Ложитесь вот на кушетку…

….

- Вы лечить меня будете? – спрашиваю у старушки-терапевта. – Или только искушать? Не поликлиника, а бордель какой-то! Все время думаю только о сексе! Даже сердце прошло!

- Какой вам секс, батенька? О душѐ думайте, а не о теле. Молиться надо, молиться…

И сделал кое-какие выводы.

«Кнопка» была у каждого из персонажей. У Стампа – страсть к деньгам. У Урри – его глуповатая исполнительность. У Сыроежкина – беспечность, у Кукушкиной – любопытство… «Кнопка» была у всех!

А вот у Электроника её НЕ БЫЛО.

И поэтому – это прозвучит очень, очень странно! – он был настоящим Человеком. Человеком с большой буквы.

P S: История на этом не закончилась. Я обнаружил «кнопки» у папы и мамы (не скажу, какие) и с успехом ими пользовался. Да и по сей день, знакомясь с новым человеком, я… Ну, вы поняли. Спасибо тебе, Электроник!

Вадик закрывает дверцу, чтобы проверить, что Киря точно поместился, а Лёха бросает в прорезь 15 копеек.

«Блин, вот карлик!»

Киря (выигравший спор) между тем начинает что-то бубнить из камеры, и мы понимаем, что что-то не так.

«Открывайте!» – говорю.

«Тут цифры какие-то… Как открыть-то?»

«Не знаю…»

Меня прошибает холодный пот. Цифры? Код… Как теперь достать Кирякина? При этом тот продолжает что-то бубнить из ячейки, что-то, явно не сулящее нам ничего хорошего.

Испугавшись, мы пускаемся наутёк. Но нас ловят. Какая-то женщина в форме хватает Лёху и Вадика за шиворот. Спрашивает: что натворили? Они отвечают: там мальчик в ячейке!

Женщина уходит куда-то и возвращается с милиционером и какой-то штукой, которой открывает ячейку.

Оттуда вываливается Киря, красный и растрепанный, и ругает нас последними словами.

Нас отводят в какую-то комнату. Выясняют, кто такие. Звонят в школу. Спустя час приезжает какая-то женщина. И говорит:

- Опять Кирякин! Ну, что за горе моё, а? Дима, ну как тебе не стыдно! Беда с ним! По льду речку переходил, чуть не утонул, тоже на спор, под поездом между шпал лежал… Вот какие у них игры!

А Киря:

- Ольга Ивановна, вы их не отпускайте, они мне денег должны!

Нас наказали. Вызвали родителей, пропесочили в школе. Но я отчетливо помню свои чувства тогда. Киря был – герой. Вот она, настоящая жизнь: бежать по первому льду через Ахтубу, лежать между шпал под проходящим поездом… А не все эти книжки, блин!

Я искренне рад, расплываюсь в улыбке, обращаюсь к нему, спрашиваю, как дела, как тетя Аня (сестра матери).

Но дядя Саша ведет себя странно. Хмурясь, смотрит на меня, спрашивает, что у меня в сумке, а затем говорит, что завод в этом не нуждается. Сухо, как будто мы друг друга не знаем.

Главный бухгалтер, женщина, тоже становится серьезной и разводит руками.

Мне больно и обидно. Выхожу, несолоно хлебавши. Ну да, выгляжу я не очень: пуховик, спортивная сумка, грязная обувь… Но я же работаю, у родителей деньги не беру, кручусь… Впрочем, бог с ним. Разве могло быть иначе? Он же директор. Но… нет ли у меня еще кого высокопоставленного в родственниках? Не получится ли так, что я опять попаду к кому-нибудь, и этот кто-то сделает вид, что меня не знает? Нет, кажется. Выдыхаю…

В общем, попытка не удалась.

Но вскоре случилось, что я то ли приболел, то ли был в каком-то раздумье, и когда пришла пора заняться любовью – в третий, что ли, раз за день – сделал всё по-быстрому и отвалился.

- Слава! Ты совсем?! Ты думаешь только о себе! А как же я! Я не достигла удовольствия!

- И так сойдет!

- Что?

- И так сойдет!

Поверьте, я сделал это не специально. Но знаете, выражение её лица было такое… как у того зайца.

С тех пор я от нее этих слов не слышал. Ну и, пусть и не сразу, она таки взялась за ум...В общем, друзья, никакого воспитания не надо! Нужно всего лишь личное переживание!

И тут этот мужичок, ни слова ни говоря, вынимает из сумки одну вещь.

Такой ящичек, как, знаете, есть в библиотеках, длинный ящичек с карточками. И протягивает мне.

Я в недоумении беру.

- Возьмите любую.

Карточку, что ли? Беру, читаю.

Там – имя-отчество, телефон, виды работ. Ага, думаю, досье. Ну а мне-то оно зачем?

- Позвоните, - говорит мужичок. – Позвоните. И спросите о моей работе.

Я заинтригован. Пожимаю плечами. Выбираю одну карточку, звоню – никто не отвечает. Выбираю другую – кто-то берёт трубку, и мужичок объясняет по громкой связи, что требуется отзыв; и взявший трубку смеётся и говорит: «Пётр, конечно!» - и рассказывает мне, ошалевшему, о том, как здорово сделал работу мой мастер.

Спрашиваете, почему я ошалел? Да потому что ни с чем подобным раньше не встречался! Карточек было, на взгляд, больше 200!

В общем, не стал я думать. Подписал договор, перевёл предоплату. И он всё мне сделал – так, что моя мама, которая в этой квартире живёт, до сих пор радуется. Ну и, разумеется, Пётр попросил меня о том, чтобы я дал ему рекомендацию, если вдруг какой-то новый его клиент мне позвонит.

Включил меня, значит, в своё досье. Ну а почему нет – я с удовольствием!

- Есть такая детская книжка, «Жизнь Ивана Семёнова, второклассника и второгодника», не читал?

- Нет.

- Прочитай…

Приятель у меня серьезный, и сказал я это, конечно, в шутку, а он взял – и прочитал!

И в следующую встречу, заразительно смеясь (редкое явление для него), сказал:

- Это ты про отвинчивание головы? Ну, как этот парень хотел, отвинтить и положить в парту, чтобы не спрашивали? Вот это твое универсальное средство – это отвинчивание головы?

- Да. На время, конечно. То есть понимаешь, если бы у них была такая возможность, они бы пользовались. Появилась глупая идея – отвинтили голову. Успокоились – опять привинтили.

Костя продолжает смеяться, а потом вдруг замолкает и разом как-то серьезнеет.

- Нет, не подойдет.

- Почему?

- Чудак-человек. Я же потеряю практику!