Yaz23

Гражданин и Инженер

Этот пост является выжимкой из одноименного видео с канала Александра Макарова. Ссылка - в комментариях. Канал, кстати, чудовищно недооцененный. Всем любителям истории, какой бы темой они не были увлечены, найдется, что посмотреть.

Члены ЛЛ могут сразу переходить в комментарии – там есть для них совсем коротенький вывод. Ну, а мы наливаем чайку и приступаем.

Первые представления о развитии семейных отношений появились в 19 веке. Считалось, что как общество движется по линейному пути прогресса, так и семейные отношения из всеобщего промискуитета, через полигамию, приходит к нестрогой моногамии. Она все более ограничивается, и в результате приходит к вершине развития - христианской моногамной семье.

Уже тогда были критики этой концепции. В частности, Чарльз Дарвин отмечал, что он не понимает, каким образом, тогда возникло длительное детство. Потому что это одно из основных отличий человека. Оно намного более длительное, чем у приматов и других животных. И детство становилось всё длиннее по мере развития цивилизации. Если бы не было отца, семьи или какой-то группы, которая заботится о маленьком ребёнке, то такое детство не могло возникнуть.

Сейчас представления историков совершенно другие. Считается, что начиналось всё как раз с моногамии, типичной для охотников-собирателей каменного века. Это подтверждается, с одной стороны, образом жизни самых слаборазвитых народов, которых мы знаем уже в историческое время, а с другой стороны - данными археологии.

Затем, при переходе к производящему сельскому хозяйству, при оседании на землю, случились кардинальные изменения, и возникли разнообразные полигамии.

А затем уже развивается современная ситуация, когда в разных регионах возникает разнообразие возможных семейных отношений. Возвращается опять, как некий вариант, и моногамия - сессионная или пожизненная.

Но тем не менее интересно, что вообще из всех известных учёным культур (не по количеству людей, а по количеству культур) любая моногамия любого типа свойственна только 19% культур. 80% - это полигамии, и 1% - полиандрии.

И вот всё это многообразие из существовавших в истории типов брака возникло в ситуации, когда экономическая жизнь людей была достаточно похожа. Количество профессий 500 или 1000 лет назад было весьма небольшим. 95% населения Земли занималось добыванием пропитания. Причём, способов было не так уж много: охота, рыбная ловля, собирательство, растениеводство и скотоводство двух типов: кочевое скотоводство и обычное скотоводство в стойлах.

Помимо того, было матрилокальное проживание или патрилокальное проживание, были разные системы наследования: матрилинейное, патрилинейные, равные разные. Семьи были и большие клановые, и расширенные семьи, и, наоборот, нуклеарные семьи. Были разные отношения со старшими поколениями. Где-то бабушки были дополнительными матерями, где-то - нет. Возможность развода была, опять же, разная.

А как сейчас антропологи, вообще, смотрят на родительство, как на функцию? Кто такие родители?

Различают два основных понятия, даже два с половиной:

Первое - это понятие "Дженитор". Это биологический отец, биологическая мать, то есть тот человек, чьи гены, достались ребёнку. Функция у биологического отца всего одна: принять участие в зачатии ребёнка.

А вторая основная функция - "Патер" - это человек, который занимается воспитанием ребёнка, его обучением, социализацией, обеспечением его жизни.

Иногда выделяют ещё как отдельную функцию "Хаускипера". Это человек, который занимается материальным обеспечением существования ребёнка. Чаще всего его выделяют, как раз, в очень расширенных или в клановых структурах, или в расширенных семьях, когда есть один глава, который решает материальные вопросы для всех членов клана, а, вопросами воспитания, социализации уже занимаются конкретно родители, или дяди, или бабушки и дедушки.

Надо сказать, что уже давно, и в том числе в христианстве, эти функции вполне выполняли разные лица. То есть, количество родителей с точки зрения антропологии у ребёнка почти всегда было больше двух, иногда сильно больше двух.

Ну, например, самый простой пример: функция грудного кормления в богатых семьях (и купеческих, и дворянских) часто передавали кормилицам. В дальнейшем частично эти женщины обычно выполняли и функцию воспитания..

Итальянская знать родившегося наследника почти всегда передавала на 7-8 лет бабушке по отцовской линии, которая играла главную роль в воспитании ребёнка. Потом уже в возрасте 8-9 лет он возвращался в дом своих родителей.

Пример множественного родительства представляет из себя и ученичество в средние века, потому что передача профессиональных навыков исторически была одной из основных функций родителя в воспитателей. Но это в том случае, когда сын наследует профессию отца. Если же ребёнок отправляется обучаться ремесленной профессии, то он покидал дом обычно в 9-11 лет, жил в доме своего мастера. И, по сути, в этот момент получалось, что родительская функция переходила от его биологических родителей к семье мастера.

В семьях тлинкитов и ещё ряда других племён северо-западной части Северной Америки с матрилинейным проживанием, традиционно основную функцию воспитания мальчиков брал на себя не их отец, а братья матери.

В 20 веке в ходе глобализации началась экспансия европейской экономической модели, политической модели и семейной модели. И разнообразие семейных отношений существенно снижается. Потому что европейцы однозначно были убеждены в том, что, европейская моногамная семья – это единственный нормальный вариант, а всё остальное - это извращение. Опять же, христианство никакие другие варианты тоже не признавало.

И получилось, что в тот момент, когда разнообразие экономической деятельности людей стало стремительно расти, когда экономика кардинально поменялась, в сельском хозяйстве стал работать уже небольшой процент населения - разнообразие семей, наоборот, падает. Все семьи становятся по образцу европейской семьи, которая исторически выросла из древнееврейских представлений. где Патер и Дженитор – это один человек.

Маленькие семьи приводят к большему экономическому неравенству. С одной стороны, это порождает большие возможности для обогащения за счёт личных усилий, но с другой стороны, это создаёт наоборот большие риски как раз бедности, разорения. То есть нуклеарная семья – это более рисковая семейная система по сравнению с расширенной семьёй или с большим кланом.

А чем отличалось римское представление о семье от христианского?

Одно из основных отличий - это разные отношения к усыновлению, вообще к приёмным детям. В христианстве, как и в древнем иудаизме, усыновление – это результат некого форс-мажора, когда ребёнок остался сиротой в силу какого-то несчастья. Если родители погибли, то его приходится брать его в другую семью, обычно семью родственников.

В римской культуре было очень чёткое разделение функций Дженитора и Патера. Ребёнок становился членом римской фамилии только после того, как отец его признавал, как члена фамилии. Если отец этого не делал, то независимо от того, кто его биологический родитель, ребёнок не остановился членом фамилии. Его могли вынести на улицу - подбирай, кто хочет. Опять же, римлян вполне мог иметь кучу детей от своих рабынь, и иногда, по собственному желанию, он мог их как-то выделять, он мог сделать их вольноотпущенниками, но это было сугубо его желание. Многие ничего такого не делали и смотрели на этих детей просто как на своих рабов, не более того, даже если они знали, что это их биологические дети. С другой стороны, было абсолютно нормально усыновлять детей, усыновлять талант, когда сенаторы или богатые всадники усыновляли талантливых детей, обычно мальчиков, из других более бедных семей, и они становились частью фамилии, наследниками. Они даже могли стать главными наследниками.

Напоминаю, что, например, тот же самый Октавиан Август был приёмным сыном Цезаря.  Соответственно, он, как приёмный сын, после гибели Цезаря стал его наследником. Также все четыре благословенных императора II века (период максимального расцвета Римской Империи) - они все приёмные дети друг друга. А первый же биологический ребёнок – Комод – этот благословенный век прекратил.

Для Рима и развод был обычным событием. Римляне никогда не считали брак заключённым на небесах и вечным. Просто некое соглашение двух людей, двух фамилий, которое могло быть прекращено.

То же самое усыновление и принятие в семью путём выполнения неких обрядов было типично ещё для индейцев.

Сейчас мы посмотрим несколько необычных родственных систем. Я не стал брать для примера системы, которые возникли в условиях дефицита ресурсов, потому что довольно много необычных систем связаны именно с ситуацией, когда те или иные народы живут в условиях очень жёстких ресурсных ограничений. Вот где возникает полиандрия или ограничение числа детей путём их убийства.

Начнём мы с Южной Индии, с касты Наира. Наира - это ряд военных каст южной Индии с достаточно необычной матрилинейной структурой семьи.

Это матрилинейная семья – тхаравад - с матрилокальным проживанием. Обычно тхаравад насчитывал от 50 до 150 человек. Отличие ее в том, что семья, по сути, состоит из женщин. Все женщины проживают в главном доме, а мужчины находятся либо на службе, либо живут в отдельных домиках, стоящих где-то неподалёку.

При этом у семьи было две главы. Это старшая женщина в роду, которая управляла всем хозяйством внутри. И был ещё мужчина, называемый «карнован». Это её старший брат обычно или старейший мужчина в роду, который осуществлял экономическую деятельность вовне.

Каждая девочка при наступлении первой менструации проходила через так называемый символический брак, когда была церемония, связывающая ее с мужчиной. Но этот мужчина потом никакого отношения к ее жизни, по сути, не имел. Это был некий символический праздник, который делал её женщиной.

Дальше был другой брак, называемый «самбатхам» (хороший союз). Это отношения между женщиной Наира и мужчиной. Это мог быть мужчина из более высокой касты брахманов или кшатриев, или же из её касты, но не из её тхаравада. Он мог посещать свою жену в главном доме только ночью. Все дети оставались в тхараваде. У ребёнка, по сути, когда он рождался, не было отца-патера. До 12 лет ребёнок всегда воспитывался в главном доме исключительно женщинами. Но это не мешало им воспитывать воинов.

Далее у него появлялся наставник, мужчина из тхаравада, который учил его уже военному делу на практике. И дальше по достижению 16-17 лет он переселялся в мужской домик, и начиналась его воинская служба.

Вот такая семья, где функции дженитора и патера чётко разделены. То есть для ребенка дженитор не является патером ни в коей мере.

Похожая система существовала в Южном Китае у народа На. Отличие в основном в том, что мужчины здесь работают проводниками в горах Тибета.

А Африке, в регионе Сахель, в условиях очень патрилинейного и патриархального общества, если какой-то уважаемый мужчина умирал, не оставив ребёнка, то его вдова объявляла себя мужчиной, и как мужчина женилась на женщине. Дети этой женщины считались продолжателями рода этого умершего мужа, хотя биологически они с ним никак не связаны.

Еще один интересный пример: есть историческая закономерность, что стабильность семейных отношений сильно зависит от частной собственности. Если частной собственности становятся резко меньше, то это тут же ведёт к всплеску и разводов, и браков.

На острове Куба после революции количество браков на среднего кубинца скакнуло с полутора-двух до четырех-пяти. И у всех этих мужей и жен есть родственники. И это повлияло на сильно меньшее количество доносов и процент секретных сотрудников среди взрослого населения.

В языческой Скандинавии у викингов тоже было интересное представление о практике разводов, которые хоть и нечасто, но существовали. И разные мужья одной женщины считались родственниками, дабы не могла возникнуть ситуация, когда их сыновья, единоутробые братья, из-за кровной мести вынуждены будут убивать друг друга.

Научно-технической революция XIX века привела к абсолютно колоссальным изменениям в мире.

Тысячи лет существовали семейные фермы, где люди трудились, как семья. Тысячи лет люди в составе семей занимались ремеслом, охотой или рыбной ловлей. Семья была основной производственной единицей. НТР в корне меняют картину. Люди вместо того, чтобы работать в семье, начинают работать на фабриках, в офисах. Семья перестаёт выполнять свою, в общем-то, главную функцию. С чем это можно сравнить? По большому счёту, очень мало с чем, потому что даже какое-нибудь крушение Римской Империи, кризис Бронзового Века не так сильно изменили основу жизни людей.

Да, рухнула империя, да, исчезли постепенно римские мегаполисы. Да, сократилась колоссально торговля. Возникла новая правовая система германского права. Но непосредственно люди на земле, по сути, примерно так же жили дальше. То есть, их жизнь поменялась, но не так сильно. Меньше стало товаров, соответственно, больше товаров производиться стало в самих деревнях, вместо того, чтобы привозить их и импортировать из крупных городов, но глобально жизнь как была, так и осталась.

По сути, за всю историю человечества только одно очевидное изменение, сопоставимое с НТР,- это эпоха оседания на землю, когда люди, жившие до этого за счёт охоты, собирательства, рыбной ловли, и перемещавшиеся от одного лагеря до другого, жившие сравнительно небольшими группами, начинают заниматься абсолютно новым видом деятельности в новых условиях. Они занимаются выращиванием одного основного злака обычно. Возникают поселения с большой плотностью. В это же время начинают разводить скот. Это абсолютно другой стиль жизни.

И в этот момент, по имеющимся данным, случились какие-то очень большие изменения в семейных структурах и семейных отношениях. И, на самом деле, что произошло, мы не знаем.  Но если сравнить соотношение мужчин и женщин, оставивших потомство, то мы видим очень резкие изменения. И понятно, что люди жить стали как-то сильно иначе.

Если 50 тысяч лет назад мужчина, оставляющий потомство, оставлял его в среднем от двух с половиной женщин, то при оседании на землю, он стал в среднем оставлять своё потомство от 12-15 женщин.

Дальше ситуация как-то нормализуется. Соотношение выравнивается и становится где-то 1:3 – 1:4 ближе к нашему времени.

Почему меня интересует эта тема в последнее время? Потому что по разным данным видно, что вопрос отношений между полами становится очень дискуссионным и очень острым политическим вопросом.

В частности, это видно, потому как среди молодых людей внезапно стали очень сильно расходиться политические предпочтения. В Южной Корее, например, среди женщин либералов больше, чем консерваторов на 28%, а среди мужчин, наоборот, консерваторов больше, чем либералов на 20%. Такого никого раньше не было. В США, Германии и Англии - то же самое, хотя там в среднем женщины всегда больше поддерживали демократическую партию. А отсутствие резких политических разногласий входит в тройку важнейших факторов устойчивых отношений.

Есть ещё один фактор, который явно начинает быть дискуссионным и попадает в поле общественного обсуждения и в поле политических спекуляций - это вопрос рождаемости. Рождаемость в очень многих странах, уже почти во всех районах упала ниже двух на детей на женщину, что означает, что в среднесрочной перспективе население этой страны будет сокращаться.

Проблема существует не только в Европе, потому что часто можно услышать, что это проблема западной цивилизации или христианской цивилизации.

В Латинской Америке рождаемость сопоставима и ниже 2,1.

В крупных странах Юго-Восточной Азии рождаемость около одного ребенка на женщину, только в Индонезии чуть повыше 2,1, то есть, на уровне воспроизводства.

В исламском мире выше уровня воспроизводства только Египет 2,8 и Саудовская Аравия 2,3.

Нет никакой специфически проблемы христианской или европейской. Но в более бедных странах она будет ещё более остра из-за оттока населения через иммиграцию.

Давайте кратко пройдёмся по экономике семьи. Чем отличается тогда и сейчас и экономика, и, вообще, жизнь в целом.

Первое отличие - это очень длительный период обучения. Если раньше мужчина или женщина уже в возрасте 24-25 лет были полноценными работниками на ферме, то сейчас момент, когда человек может считать себя твёрдо стоящим на ногах, сместился лет на пять, а скорее - на десять.

Второй отличие - это очень сильный рост продолжительности жизни. Для женщин это означает, что их жизнь после менопаузы - это половина их жизни, потому что сейчас типичная средняя положительность жизни для женщины в более-менее развитой стране - это 80 лет. Соответственно, совершенно другая ситуация, чем раньше, если женщина заводит позднего ребёнка. Сейчас это не составляет экономической или социальной проблемы. Риск того, что ребёнок останется сиротой из-за того, что его поздно родили, крайне мал.

Короче говоря, главное изменение - это то, что семья перестала быть производственной единицей, дети перестали быть будущими работниками на семейной ферме. Брак перестал быть неким важнейшим для человека соглашением о бессрочном бизнес-партнёрстве, как это было всегда.

Дети стали расходом без дохода, потому что до этого ситуация была другой. Ребёнок очень рано вступал в трудовую жизнь. Буквально в возрасте 7-8 лет девочки уже начинали прясть. Мальчики уже в том же возрасте могли начинать участвовать трудовой деятельности в виде, например, присмотра за скотиной. В подростковом возрасте они уже вполне себе работники, и под их взросление даже планировали вполне серьёзно аренду каких-то земельных участков, какие-то работы или наоборот отдых для родителей.

Сейчас семейная ферма отсутствует как таковая, и дети, опять же, учатся до 20+ лет. Никакого возврата за понесённые расходы абсолютно нет. А чисто биологически всё осталось по-прежнему. Ну, почти по-прежнему, за счёт того, что сейчас люди потребляют очень много белка, и, в целом, нет проблем с питанием, а сейчас девочки, наоборот, даже раньше вступают во взрослую жизнь. Менструация часто первая - в 13 лет, а в Средние Века, это было в 15 лет просто из-за питания.

То есть, в общем, осталось всё примерно таким же плюс-минус чуть-чуть. А вот экономика поменялась кардинально. Момент вступления в уверенную взрослую жизнь экономически поменялся. Очень сильно выросла продолжительность жизни и трудовой жизни в том числе. Сейчас типичное время выхода на пенсию - 65-70 лет.

Кроме того, благодаря тому безумному прыжку производительности труда, который произошёл в 19 веке, и который продолжается до сих пор, человек может обеспечить свою старость сам. И за 40 лет работы, человек может накопить средства для того, чтобы потом ещё на эти средства жить 20-40 лет. Это не было возможно 200 лет назад.

Соответственно, что у нас получается? Если исторически, кому нужны дети?

До нашего времени вопрос рождения, воспитания и выживания, взросления детей был в первую очередь семейным вопросом. Дети были однозначно нужны своим родителям, как будущие работники семейной фермы, а с другой стороны, как те люди, которые обеспечат возможность жить своим родителям после того, как родители потеряют трудоспособность.

Нужны ли тебе были чужие дети? Важно ли тебе была рождаемость в твоём королевстве, графстве, герцогстве? Скорее - нет. Какое значение имело для французского крестьянина, скажем, в Провансе, сколько детей родилось где-нибудь в Пикардии, Бургундии, Лангедоке? Да никакого. А сколько детей родилось у их соседей, буквально в твоей деревне или там в твоей округе? Скорее, наоборот, если посмотреть, когда жить крестьян улучшалась. Это было часто связано с уменьшением населения. Вспомним Великую Чуму. Да, это была некая катастрофа. Масса людей умерла, но для тех, кто выжил, изменение численности населения было позитивным.

Во-первых, крестьяне всегда жили в условиях некоторого дефицита земли и других ресурсов. Перед Великой Чумой в условиях достаточно высокого населения получалось, что крестьянам приходилось обрабатывать, в том числе малоплодородные земли, которых тоже не хватало. А когда население сокращается, крестьяне забрасывают неплодородные земли, они обрабатывают уже только хорошие земли. И, естественно, производительность труда у них растёт.

Опять же тоже самое можно сказать про луга. Людей стало меньше, свободных лугов стало больше, скота каждая семья может иметь больше. И так далее. То есть, в общем-то, крестьянину в прошлом было скорее выгоднее, чтобы людей вокруг него стало процентов на 10-20 меньше, чем, наоборот, на 10-20 больше.

То есть получалось, что дети - это ценность для семьи, но чужие дети и общее число населения ценностью никакой не являлись. Пускай лучше людей будет немножко меньше, потому что тогда дефицитные ресурсы будет больше доступны, и люди сами, и их потомки будут жить лучше.

Сейчас ситуация прямо противоположна. Человек может вполне обеспечить себе старость сам в течение своей жизни. Но для этого ему необходимо, чтобы экономика, в которой он сохраняет средства, продолжала работать. Ему нужны люди, которые производит те или иные блага, услуги, товары, которые он сможет на пенсии покупать на накопленные средства.

По сути, рождение детей превратилось из семейного блага в благо общественное, то есть, которое нужно всему обществу, но при этом, личная экономическая потребность в личных детях, наоборот, упала. Даже не только упала, а, скорее, исчезла.

Подобного рода изменения в истории уже были. Первое, что приходит сразу в голову - это вопрос образования. Образование, как умение читать и писать до 19 века не было общественной ценностью и общественным благом. Всегда хватало небольшого количества образованных людей, умеющих читать и писать, для функционирования экономики и общества. Это либо богатые люди, или люди, которые учились по своей личной инициативе. Никому не приходило в голову всеобщее обучение чтению крестьян или даже ремесленников. Кто хочет, пускай учит - это его личное дело. И многие учились, но это было личным благом конкретного человека или конкретной семьи.

Что происходит в 19 веке? Это благо становится общественным. Вся экономика начинает зависеть от того, сколько умеющих читать и писать людей у вас, потому что человек неграмотный просто не может полноценно в экономике функционировать. Кроме того, впервые стало важно, чтобы люди способные, талантливые, мотивированные имели бы возможность получить высшее образование.

Проблема с рождаемостью, которая есть сейчас, достаточно новая. Давайте посмотрим немного поподробнее на Китай. Это крупнейшая страна мира с огромным населением. Страна не христианская, так что ее проблемы не объяснить западной культурой. И ещё один интересный очень момент - это то, что Китай является страной, где работодатель почти ничем не ограничен, то есть возможность работодателя действовать при найме сотрудников исходя из своих экономических соображений в Китае максимальна. Законы о защите труда там почти не работают.

К чему это привело? В Китае за последние годя в разы вырос рынок секс-игрушек, а продажи презервативов и китайской виагры значительно упали.

Китайские студентки на опросе заявляют, что для них отношения с молодыми людьми является малозначимыми, что они сейчас их не имеют и заводить не планируют.

При этом в Китае традиционно очень негативно относится к разводам, с ними борются. В 2015 году даже Верховный суд постановил, что измена мужа не является уважительной причиной для развода. То есть, когда идёт развод без уважительной причины, то это очень долгий, очень мучительный многомесячный процесс. А для того, чтобы это сделать как-то быстро, необходимо иметь уважительную причину. Уважительная причина - это только случай, если мужчина уже переехал жить к своей любовнице или, вообще, перестал давать деньги, скажем, на содержание своих детей.

Вообще, эта идея с усложнением разводов достаточно странная, потому что совершенно непонятно зачем удерживать вместе людей, которые собираются разойтись. Детей они заводить не будут, а после тяжелого развода и в новой паре уже может закончиться влюбленность, которая могла бы подтолкнуть к их зачатию.

Эта проблема, что женщина, выматывается дома и из-за этого у неё явно снижается производительность труда, возникла в период НТР, потому что до этого само по себе понятие домашней работы, по сути, не существовало. Женщина готовила, например, еду, как кок готовит еду на корабле, и это воспринималось как часть общего дела в семейном предприятии. Поэтому, в теории, для тех людей, которые призывают к традиционной экономике, мужу после свадьбы следует сказать своему работодателю, что, мол, я вчера женился, и с сегодняшнего дня я у тебя буду работать на полчаса больше. А жена должна прийти к своему работодателю и сказать, что, мол, я вчера вышла замуж, и с сегодняшнего дня я у тебя буду работать на полчаса меньше. Потому что я уже жена и должна выполнять домашнюю работу.

В связи с вышесказанным, в Китае дети постепенно становятся неким предметом роскоши, на который тратят очень много сил и средств. Опять же, в Китае бешеная конкуренция, начиная со школы. Плюс у монголоидной расы понижен тестостерон. Вдобавок к этому, влюбленность традиционно не считается чем-то положительным. К ней относятся, как к редкому временному заболеванию, свойственному некоторым подросткам. В результате китайцы, в силу такой обстановки, не имеют опыта отношений ни в школе, ни в институте, потому что это было строжайшее запрещено.

Некоторые семьи в Китае и Японии создаются по сговору родителей. Когда юноша и девушка уже входят в некий возраст, традиционно считающийся крайним для брака - 25-30 лет, родня начинает на них наседать и в итоге добивается того, что эти люди женятся, съезжаются, живут в одной квартире, и всё хорошо, кроме одного: такие семьи имеют по японской статистике менее чем 0,4 ребёнка на женщину. То есть в три раза меньше, чем средняя очень низкая рождаемость в Японии.

А может ли ситуация измениться, если женщина не будет работать? Особенно часто этот вопрос звучит в Америке, потому что в Америке был период с конца сороковых по начало шестидесятых годов и межвоенный период, когда порядка 70% женщин не работало.

Во-первых, надо сказать, что эта ситуация крайне экзотичная. То есть, в истории такого не было. В течение всей истории работали люди независимо от пола. В условиях, когда производительность труда была низкой, буквально стоял вопрос о выживании, по-другому и быть не могло. Да, женщины выполняли, в том числе, те работы, которые сейчас считаются домашними, но они работали. Причём это то же самое касается XX века. То есть вообще эта история, когда существовало в какой-то момент много неработающих женщин, она свойственна только небольшой группе стран, которые в середине века оказались в ситуации, когда производительность туда сильно выросла. Да и не нужно столько рабочих рук было в этот момент. Просто экономика ещё не приспособилась.

Почему такого долгосрочно и быть не могло? Представим себе две одинаковые страны, и в какой-то из них, скажем, правительство запрещает женщинам работать. Что мы получаем? В одном случае у вас из 100 миллионов работает 60 миллионов, а в другом случае из 100 миллионов работает только 30. И одна страна начинает обгонять другую в 1,5-2 раза по объёму производства, дохода, налогам и прочего. Причём большее количество доходов означает, ну, в том числе дополнительное финансирование науки, инфраструктуры, дополнительное строительство новых мощностей и так далее. И разрыв постепенно ещё будет дальше расти.

Теперь давайте посмотрим на страны, где женщины мало работают сейчас. Потому что было предположение, что женщины будут больше рожать, если они не будут работать.

Две страны являются неким образцом в этом смысле: Саудовская Аравия и ОАЭ. Это патриархальные арабские страны, неограниченные, по сути, в финансах.

В ОАЭ прекрасная медицина, абсолютно бесплатная для всех граждан, бесплатное образование, включая возможность учиться в иностранных вузах. В 21 год каждый мужчина, гражданин ОАЭ, получает от государства земельный участок и средства для постройки дома. А когда заключается брак, молодая семья получает пособие в 19000 долларов. За любого ребёнка государство платит более 50000 долларов. Плюс на каждого ребёнка ещё есть пособие около 200 долларов. Если семья рождает третьего ребёнка, то эмир на радостях погасит все ваши долги в размере почти до миллиона долларов. А коммунальные услуги почти халявные для граждан. Граждане составляют порядка 10% всего населения. Там в экономике работают в основном не граждане, а экспаты. То есть экономическую активность создают 100% населения, налоги платят 100% населения, а все привилегии имеют 10% населения.

Именно это создаёт возможность вот таких очень щедрых социальных выплат. Потому что даже богатые страны платить 50.000 долларов за каждого ребёнка просто не смогут, потому что там работают все, но и получать будут все. А здесь как раз ситуация в том, что работают все, а получают привилегии эти 10%.

Тем не менее, больше половина граждан работает на госслужбе – это порядка 6% от населения. Кроме того, существует масса неких синекур, потому что все частные компании, где работают хотя бы 50 человек, должны нанять на работу, как минимум, 2% граждан ОАЭ. Также существует масса высокооплачиваемых мест в частных компаниях, где тоже могут работать только граждане. С безработицей всё прекрасно - её нет. Условия замечательные, зарплата великолепная. И рождаемость у нас 1,2 ребёнка на женщину.

То есть, видно, что даже если создать некие мегаблагоприятные условия, то женщины детей рожать не начнут.

В Саудовской Аравии ситуация та же самая. Там ещё плюс к этому жесточайшее ограничение для женщин в любой деятельности. Нельзя учиться нормально, работать совсем нельзя. Но, опять же, с деньгами всё прекрасно. Ещё в 2000 году в Саудовской Аравии было 3,8 детей на женщину, а сейчас осталось 2,3 ребёнка на женщину.

Вот ещё пример интересный с Ираном. Иран ещё в 2000 году ушёл уже ниже двух. И это при том, что в 1984 году была ещё рождаемость 6,4 ребёнка на женщину. А в 1999 году, то есть через 15 лет, она упала более чем в три раза - 2,1 ребёнка на женщину. 2002 год - 1,8. Это самое быстрое снижение за такой короткий срок. На Кубе она упала в 2,8 раза за 18 лет. Иран обогнал Кубу. Так что, в общем-то, самые быстрые снижение рождаемости, наблюдаясь в Исламской республике Иран через несколько лет после Исламской Революции. Так что это к вопросу о традициях и, так сказать, о парандже. То есть, самый надёжный способ снизить рождаемость - это надеть на всех женщин паранджу. Кто бы мог подумать?…

Ещё такое маленькое замечание по поводу возможности религиозного, так сказать, регулирования рождаемости: Есть целый ряд религиозных групп и сект с очень традиционалистскими взглядами. И там, действительно, бывает очень высокая рождаемость. Но что надо отметить: Если у вас есть страна, где живёт, скажем, 100 миллионов человек, то вы среди этой страны всегда на можете найти неких идейных товарищей, скажем так, 10-100 тысяч, которые будут истово верить в возможность спасения только таким путём, и которые готовы будут действовать вопреки своим экономическим интересам.

Но если вы пытаетесь подобную религию распространить на всю страну, возникает совсем другая ситуация. Видно на примере того же Ирана, который является вполне экономически развитой страной, в которой уже давно прошёл этап научно-технической революции, которая уже живёт в современном мире. И в тот момент, когда осознание этого в общество пришло, никакие призывы аятолл уже ничего изменить не могут.

Мало того, обычно революция, как раз, может вполне даже способствовать снижению рождаемости. Потому что, когда люди в семейной сфере ведут себя так, как вели их прапрадеды, жившие в другом мире,- это на них влияет сила традиции. Для традиции важна некая стабильность и привычка. Вот, существуем мы в одном и том же мире с родителями и с дедами. А когда случается революция - это большая встряска. И традиции падают любые. Происходит крушение некого традиционного общества, которое было ускорено революцией. Потому что какие бы флаги вы не повесили, вы мир перевернули, мир стал другим. И в этой ситуации люди обычно оглядываются вокруг себя и часто начинают действовать уже не так, как велит привычка. Не так, как действовали их отцы, деды, прадеды, а так, как им подсказывают их собственные соображения, расчёты и представления.

Вот поэтому в данном случае исламская революция сильно способствовала вот этому обвалу рождаемости. Потому что, собственно говоря, поставила людей в новый мир. То есть, сначала она вызвала некий всплеск энтузиазма, а это и надежда на будущее. Это всегда ведёт к росту рождаемость, потому что рождаемость от надежд общественного оптимизма зависит сильно, это показывают опросы в самых разных странах. То же самое, что в первые годы перестройки был некий небольшой скачок рождаемости в СССР. Тот же самый эффект видели и на Кубе. Первые несколько лет после революции рождаемость выросла, а потом уже начала снижаться.

И ещё один момент по поводу возможности неработающих женщин. Если представить себе ситуацию с семьёй, где работает только один человек, неважно кто – женщина или мужчина, это всегда рост риска безработицы, потому что семья с одним занятым менее устойчива. Если вдруг что-то случилось в его отрасли, в его компании, где он работает, то семья остаётся вообще без дохода. В этом смысле это меньшая степень уверенности и стабильности. А уверенность и стабильность – это то, что как раз неплохо коррелирует с рождаемостью, желанием заводить детей, потому что люди менее склонны заводить детей, в ситуации, когда они не уверены в будущем, потому что это очень долгая и расходная история.

Ещё вопрос: от чего всё больше зависит рождаемость? От экономики или от религии, культуры, пропаганды? Если смотреть на историю, на тот же самый опыт христианства, то довольно чётко видно, что от экономики.

Почему? Потому что христианство довольно редкий пример религии, которая объективно всю свою историю крайне жёстко боролась против рождаемости.

Каким образом? Ну, во-первых, монашество всегда было единственным гарантированным путём к вечному блаженству, неограниченным ни для кого. То есть, любой человек мог уйти в монастырь, и, пройдя через монашеский постриг, соблюдая устав своего ордена, он гарантированно попадал в рай на вечное блаженство.

С другой стороны, христианство всегда негативно относилось к женщинам, выходившим замуж во второй раз. Это не запрещали полностью, но церковь в целом считала, что нельзя выходить замуж во второй раз, что брак заключается на небесах единый на всю жизнь. Если муж умер, достойная вдова должна просто уйти в монастырь, заодно принеся монастырю своё имущество, как мелкое дополнение. Тем не менее, несмотря на вот такие столетия христианства, мы абсолютно не видим никакого демографического отставания Европы. Скорее, наоборот, европейцы вполне себе расселяются, заселяют огромные территории и в Новом Свете, и в Азию плывут, и крестовые походы устраивают, и чего только не.

То же самое видим на примере Древней Греции с её философией, что наивысшая форма любви - это любовь мужчины к мужчине, и с её представлением о том, что полководец, который любит только женщину, слишком женственен, чтобы командовать войсками.  Тем не менее, мы видим, что те же самые древние греки расселяются по всему Средиземноморью, создают кучу колоний, селятся колониями греческие ремесленники, торговцы в других странах. То есть, никакого демографического отставания от соседей нет. Скорее древние греки демографически давят на соседей, чем соседи давят на них.

Ещё хотел бы отдельно обсудить такой небольшой кейс, как Израиль, потому что Израиль, действительно, смотрится уникально. Сейчас в Израиле 2,8 ребёнка на женщину и эта цифра абсолютно стабильна последние 40 лет. Причём, и у арабской части населения в Израиле, и у еврейской цифры примерно одинаковы.

Почему так произошло? Вопрос сложный.

Первое -  израильская нация, именно как нация, формировалась совсем недавно, по сути, в 1940х-1960х годах. Она была сформировалась из нескольких составных частей. И важной, очень важной составной частью были еврейские беженцы из мусульманских стран, которые столетиями жили внутри исламского мира.

И в отличие от тех же самых арабов, живших рядом с ними, они даже больше традиционалисты, потому что у арабов случилось потрясение, связанное с кризисом исламского мира 19 века, с распадом империй, с приходом непонятным их европейцев и новой экономики. Для них крушение Османской империи, крушение Персидской империи, крушение империи Моголов и других арабских исламских государств в Индии было серьёзным потрясением, потому что они себя всё-таки ассоциировали с государством, потому что они действительно правили этим государством. А для живших в этих империях, но не допущенных к власти еврейских общин, которые занималась только экономикой, эти потрясения были меньше.

Поэтому получается, что в момент формирования израильской нации, важной её частью становятся вот такие мегатрадиционалисты из мусульманских стран. Причём их много, и эти люди однозначно воспринимаются как свои.

И наложилось это ещё на то, что буквально с самого начала лидеры еврейской общины Израиля ещё даже до образования Израиля писали об угрозе поглощения, угрозе демографической, что арабов станет больше, что если будет создано даже вот такое общее государство, то арабов вскоре станет больше, чем евреев. Это тема была достаточно острой. И дальше это ощущение жизни в кольце врагов, ощущение постоянной угрозы извне, создало идею, что детей должно быть больше просто потому, что иначе нас задавит. По сути, рождение и воспитание детей стало одним из элементов долга гражданина перед обществом, долга человека перед его нацией.

И эта идея вполне может быть отчасти заимствована другими странами. (Не ощущение себя в кольце врагов, потому что если все народы будут ощущать себя в кольце врагов, то человек исчезнет гораздо быстрее, чем при любом демографическом коллапсе. А представление о рождении детей как некого общественного долга, тем более, что это, действительно, является сейчас общественным благом, а не личным).

Давайте теперь вкратце про возможное развитие ситуации. Как вообще страны на эту проблему смотрели и как могли решать?

С демографической проблемой богатые страны столкнулись раньше, чем бедные. Поэтому понятный ответ был - иммиграция.

Самый, яркий пример – это Испания. Потому что Испания – это страна, которая имеет максимальное во всей Европе число иммигрантов первого поколения среди проживающих на её территории людей. Она уже много лет занимает абсолютно первое место за счёт миграции из Латинской Америки. В Испании низкая рождаемость. В Испании рождаемость уже в конце восьмидесятых упала ниже 1,5, а сейчас она - 1,1.

При этом в Испании совершенно всё прекрасно с ростом населения. 1981 г. – 37 миллионов человек, 2000 г. – 40 миллионов человек, сейчас – 49 миллионов человек.

Но в 1980х население росло и в Латинской Америке, и в Испании. А сейчас в Латинской Америке рождаемость ниже двух. И Латинская Америка уже в ближайшем будущем столкнётся с проблемой сокращения населения, потому что рождаемость уже не позволяет восполнять население, а отъезд продолжается.

По-видимому, богатые страны по-прежнему ориентированы на этот метод решения проблемы, хотя с ним связаны и проблемы с интеграцией мигрантов. Но в Испанию приезжают испаноговорящие люди из католических стран, которые легко интегрируются в испанское общество. В других странах интеграция происходит сложнее.

Этот путь возможен только для богатых стран какое-то ограниченное время. Если мы говорим про мировую экономику и вообще жизнь людей, это то только временное решение и не более того.

Есть, конечно, надежда, что как-то всё само собой исправится. Почему? Потому что, в если в 20 веке была типичная ситуация, когда женщины с образованием и более богатые рожали меньше детей, чем бедные, просто потому что бедные ещё жили прошлыми традициями, и сложилось мнение, что образование снижает рождаемость. Сейчас уже не так.

Сейчас же в большинстве стран более образованные и из-за этого более богатые женщины имеют больше детей. Это свойственно уже и практически всей Латинской Америке, и США, и уже большинству европейских стран.  Правда, всё равно это на уровнях ниже двух.

То есть, 30-50 лет назад мы не знали, как изменится рождаемость. Возможно, что и сейчас мы не знаем, как она себя поведет в будущем.

С другой стороны, это мы сейчас видим всё в ситуации существования вполне традиционной семьи.

То есть, если смотреть на как изменилась экономика за 200 лет, и как изменилась семья, то семья почти не изменилась. Это по-прежнему та же самая серийная моногамия. Это по-прежнему традиционное для иудео-христианской традиции, но нетипичное для Рима полное слияние Патера и Дженитора - когда считается, что родители биологические и только они должны быть родителями социальными.

Вообще говоря, это снижение рождаемости катастрофой, наверное, не является. Потому что, в принципе, 5 миллиардов людей смогут комфортнее жить на Земле, чем когда их будет 10 или тем более 15. И опять же, даже если рождаемость будет вести себя плохо, то всё равно лет 200 на решение проблемы у человечества есть. Времени более, чем достаточно, в рамках человеческой цивилизации.

Но меня беспокоит возможная реакция на эту проблему, потому что некое общественное недовольство существующим положением начинает выплёскиваться явно. Причём выплёскивается зачастую не в виде дискуссии, а в ключе требований вернуть всё взад неизвестно куда, с какой-то явной агрессии по отношению к другим людям, другого пола или других воззрений.

Вот тут сразу вспоминается пример истории Первой Мировой войны. Потому что, Первая Мировая война была очень большой катастрофой, которая потрясла мир морально и экономически. И в числе ответов на эту катастрофу, которые были призваны изменить мир и сделать его лучше, были новые концепции расцветшие в это время. Это и коммунизм, и нацизм, и фашизм. В итоге общее количество и жертв человеческих, и экономических потерь от всех этих новых концепций намного превзошли колоссальные потери периода Первой Мировой. Так что сама по себе проблема, может быть, и не является такой уж острой и страшной. А вот то, что начинает происходить в дискуссиях, как-то навивает пессимизм.

Пока основные дискуссии либералов и консерваторов заключаются в том, что либералы традиционно утверждают, что нечего лезть к людям в постель. А консерваторы в ответ заявляют, что нужно вернуться в светлое прошлое.

Хотя мы от него никуда не ушли. Самое интересное, что та семья, что сейчас есть - это как раз светлое прошлое и есть. А те отдельные моменты совсем светлого прошлого, типа вот этих японских браков,- там всё ещё хуже. То есть, по сути, я не вижу пока какого-то честного описания проблемы, её признаний и попыток как-то обсуждать проблему, которая существует, а не скатываться до каких-то лозунгов.

Либералы в целом были вполне правы до последнего двадцатилетия, потому что в восьмидесятые годы их позиция «не лезьте в жизнь людей, они сами разберутся» была абсолютно логичной. Сейчас она уже не так логична, просто потому, что видно, что рождаемость уже явно ушла сильно ниже двух. А без детей экономики не будет. А экономика - это уже общественная сфера, и демография стала общественным благом. Это уже необходимо обсуждать и необходимо как-то решать.

Какие возможные, наверное, пути решения? Во-первых, мы живём, конечно, в мире большого избытка ресурсов. То есть, в принципе, ресурсы материальные у человечества есть. Другое дело, на что оно хочет их тратить. Оно может тратить на рождение детей, может тратить на убийство детей.

По аналогии с тем, как в начале 20 века все страны стали поддерживать талантливых детей, стараться дать им полноценное образование, независимо от богатства их родителей, так же, для людей, которые готовы воспитывать ребёнка, быть его патерами, должны быть созданы условия некого максимального благоприятствования. Потому что это те люди, которые выполняют задачи, которые необходимы не только им, а обществу в целом. Так же, как талантливые дети полезны для общества в целом.

Поэтому, наверное, достаточно разумным подходом смотрится максимальная легализация и узаконивание всех отношений, так или иначе связанных с суррогатным материнством. То есть, есть смысл к возврату к римскому воззрению с чётким разделением Дженетора и Патера. Если люди готовы воспитывать детей, но не имеют в силу возраста или в силу каких-то заболеваний возможность завести своих собственных, то они должны иметь максимальное благоприятствование для того, чтобы воспитывать приёмного ребёнка.

Опять же, если этот принцип будет вводиться, то, соответственно, возникает возможность завести ребёнка для одинокого мужчины. Потому что, если сейчас женщина хочет быть родителем, но при этом не готова вступать в какие-то долгосрочные семейные отношения с мужчиной, то неё такая возможность есть, а у мужчины пока такой возможности нет. Если, суррогатное материнство будет узаконено, то возможность такая, в принципе, появляется.

Отсюда возникает вопрос, насколько государство может и должно в этом участвовать, потому что если мы говорим об общественном благе, то исторически общественным благом занимается в том числе и государство.

Насколько может государство выполнять функцию социального отца? Может ли быть, например, некий, госзаказ на детей, когда государство просто платит тем или иным образом (либо разовые выплаты, либо некими регулярными выплатами, либо безусловным доходом или чем-то ещё) за рождение ребёнка? Опять же, если мы как римляне чётко делим Дженитора и Патера, то этот ребёнок может быть отдан государству и передан в дальнейшем для усыновления.

И какой степени государство должно поддерживать ситуацию, когда, например, у людей нет денег на оплату суррогатной матери, но есть желание и готовность растить ребёнка. Соответственно, какое может быть тут участие государства, общества в этой поддержке?

Есть еще момент, который связан просто с медициной. Сейчас социально люди могут стать родителями ребёнка гораздо позже, чем биологически, за счёт роста продолжительности жизни. Даже в небогатых странах средняя продолжительность жизни мужчин – 70+, а женщин – ближе к восьмидесяти, а то и выше.

Для сравнения в Советском Союзе в 82-83гг. продолжительность жизни была 63 года у мужчин и 73 года у женщин. То есть, если появлялся некий приёмный младенец у пятидесятилетней пары, то для ситуации Советского Союза, которая была примерно такая же, как была в Европе лет за 20-25 до этого, это была очень рискованная для ребёнка ситуация. Потому что у этого ребёнка ожидаемо, когда он ещё будет учиться в школе, даже не в старших классах, у него в среднем ожидается смерть отца. И он останется с одной матерью-пенсионеркой, у которой пенсия не рассчитана на то, что она будет еще и содержать ребёнка

А сейчас ситуация совершенно другая. Если у пятидесятилетней пары появляется ребенок, то с очень большой вероятностью отец доживет до его окончания школы, а мать – и до окончания института.

У нас ещё есть один такой интересный момент: биологически хорошо, если у ребёнка молодые родители, потому что есть целый ряд заболеваний, которые довольно сильно скоррелированы с возрастом родителей. Например, рост вероятности аутизма у детей растёт в два раза при изменении возраста отца от 20-25 до 40. И еще раз удваивается при изменении возраста отца с 40 до 50.

А вот социально идеально, скорее, родители сорокалетние, потому что они уже твёрдо стоят на ногах.

В связи с этим, что сейчас пытается делать Франция? Совсем недавно там была рассылка для всех мужчин и женщин, кому исполнилось 29 лет, с предложением за счёт государства заморозки спермы и яйцеклеток. С тем, чтобы они имели возможность в дальнейшем использовать свои гены, какие у них существуют ещё в молодом возрасте, для рождения детей после. И тем самым это уменьшает вероятность ряда заболеваний.

Но опять же, если мы говорим о том, что воспитание детей становится общественным благом, возникает вопрос: почему не вернуться к более широкому спектру возможных форм отношений, которые являются законным браком? Например, отношения совместного воспитания ребёнка, когда люди могут быть не связаны с собой друг с другом всей полнотой семейных отношений, в частности, совместным проживанием и совместным имуществом.

Сейчас так воспитывают детей пары, находящиеся в разводе. И когда бывшие супруги расходятся мирно, и никто из них не отказывается от участия в поддержке и воспитания ребёнком,- там всё прекрасно.

Но проблема возникает, когда один из партнёров, который не остался с ребёнком, не хочет финансово участвовать в поддержке ребёнка. Для него алименты - это некий постоянный многолетний штраф, который он не хочет платить, и от уплаты которого он всячески будет уклоняться, а возможности есть.

Здесь возможным выходом может быть участие государства, когда государство, как и в случае, например, с пенсией по инвалидности, становится как бы таким посредником между плательщиком и получателем, то есть,- почти гарантом. То есть, даже если в случае, если плательщик алиментов каким-то образом начинает уходить от оплаты, то в этом случае государство как гарант со своей стороны платит. Это нужно для того, чтобы просто уменьшить риски, потому что нестабильность - это то, что, опять же, и по всем опросам, и по статистике крайне негативно влияет на рождаемость.

С другой стороны, опыт Израиля, вот такой долг перед обществом - это штука, которая, наверное, может сработать, потому что, всё-таки, мы видим примеры осознанного потребления, мы видим примеры некого ответственного поведения перед обществом, перед людьми, перед теми, с кем ты живёшь. Люди тратят определённые средства, временные ресурсы, финансовые ресурсы на то, что не даёт личной отдачи. То есть, может быть, всё-таки, идея долга перед обществом может работать и как-то улучшить ситуацию.

Но в любом случае эта тема станет очень спекулятивной политической темой в ближайшее время, если уже не становится. И, к сожалению, качество обсуждения ее весьма низкое. Сама проблема, как таковая, не признаётся, а описывается штампами. И главное, что нет в этом обсуждении популярных людей с разумной позицией. Поэтому повестку задают популисты, которые призывают вернуться в то время, куда вернуться экономически уже нельзя.

Здесь те, кто утомился, могут уже переходить в комментарии. Но самые стойкие могут почитать наиболее интересные вопросы и ответы к статье.

Азиатские общества как-то слишком сильно страдают от падения рождаемости из-за своей рабочей культуры. Им придётся ограничить конкуренцию на культурном уровне?

Сложный вопрос. Даже не знаю, что им делать. Сейчас у меня нет особых идей, потому что они страдают не только от этого. Одна из их проблем глобальных - это то, что у моноголоидов более низкое либидо, и влюблённость там исторически - как бы экзотика. А сейчас получается, что из семьи ушёл экономический компонент, делавший её необходимой. И зачем в этом случае заводить даже не детей, а отношения? Сейчас они отчаянно пытаются что-то сделать. Южная Корея стала чуть ли не платить людям за свидания. Точнее - оплачивают первую встречу.

И, действительно, вот эта их трудовая этика и привычка работать по 60 часов... Да, наверное, одним из способов для Китая будет жёстко ограничивать рабочее время, по крайней мере,- для женщин. Но это серьёзный ущерб для экономики. И даже если завтра объявляется, что теперь работаем строго 40 часов, то потрясение будет сильным, а будет ли результат – неизвестно.

Как считаете, а если из-за внедрения ИИ придётся вводить базовый доход, то выдержат ли хоть как-то госбюджеты и так убитые пенсиями?

Даже если всё будут делать роботы, всё равно масса производства-то будет такая же. Другое дело, что вот этот базовый доход - это, наверное, вариант, который можно рассмотреть, как инструмент госзаказа на детей, когда базовый доход, скажем, выплачивается только при условии рождения ребёнка. Допустим, после рождения первого он становится десятилетним или как-то так. А после рождения второго – бессрочным.

А сам базовый доход, как совсем базовый, независимый ни от чего, кажется, всё-таки, путь в никуда. Потому что это такой случай, когда от людей вообще ничего не надо. Мы совсем в каком-то другом мире будем, если от людей вообще никому ничего не надо. Зачем тогда люди, да?

Вот сейчас в Европе есть тренд на рост вовлечение отцов в воспитание. Там мужчинам тоже дают отпуск для ухода за ребенком, и это абсолютно логичный шаг. Так плавно ситуация приближается к прежним временам, когда мужчина и женщина работали одинаковое время.

Или представим себе семью, где женщина делает карьеру успешно, зарабатывает хорошо, а муж её - не очень. Если декретный отпуск есть только для неё, то семья может решить, что она теряет главного кормильца. Опять же, если она уходит в отпуск, у неё карьера может сказать разрушится и так далее. Если есть вариант, что в декретный отпуск может уйти мужчина, меньше зарабатывающий, и менее, может быть, зависящий от непрерывной работы, то семья может принять решение о рождении ребёнка, потому что они решат, что о'кей, жена там месяц после родов побудет и выйдет на работу, а муж будет, соответственно, с ребёнком сидеть 1,5-2 года. Это увеличивает количество вариантов и гибкости, с учётом того, что сейчас существует огромное разнообразие профессий и стилей работы.

Есть ли ещё проблема, что гендерные культурные ожидания не успевают за трендами? Так, есть фраза, что средние женщины всё ещё продолжают не хотеть выходить замуж за средних мужчин. Это изменится?

Это как раз общая абсолютно проблема. Экономика изменилась быстро, политика за ней как-то успела, и то - не очень. А вот такие традиционные культурные моменты не успели. Это просто разная скорость изменений. И это, собственно говоря, то, почему сейчас и возник этот кризис семьи, это во многом прямое последствие научно-технической революции, которая случилась полтора века назад. Казалось бы, она была давно, а вот в этой сфере кризис догнал только сейчас. До этого несколько поколений люди жили просто по старым традициям и привычкам.

Может мы просто изобретаем велосипед в сотый раз, и выживут лишь религиозные общины?

Вариант такой есть. Просто если мы говорим про совсем религиозные общины, типа амишей, то, всё-таки, они живут во многом за счёт всех остальных членов общества. Они живут, пользуясь существующей медициной, пользуясь существующими социальными благами и так далее. Вопрос: возможно ли государство религиозное? Возможен, наверное, такой вариант: когда демография станет долгом перед обществом, то этот долг будет рассматриваться и как религиозный долг. Но это просто один из возможных вариантов, потому что по факту мы видим, что традиционная религиозность довольно сильно снизилась. У нас есть уже 200 лет тренда снижения религиозности, вряд ли всё развернётся обратно. Да, в религиозных семьях рождаемость выше, но часть детей из них, становится атеистами и соотношение почти не меняется.

Как при наличии трёх детей возможна полноценная работа в современном обществе?

Вариант первый. Школьная система может быть построена таким образом, что дети находятся в школе на кружках или на каких-то развивалках то же время примерно, что и родители работают.

А второй вариант - это общественные ясли, детские сады.

Могут быть, в теории, семьи из большого числа людей, некие общины, условно говоря, из шести человек. Ну, например, три семейные пары, скажем так, соединённых некими отношениями. И тогда получается, что может быть один человек, кто говорит: "О'кей, буду няней для всех". Соответственно, пять человек работают, а шестой человек занимается детьми.

Когда Китай начал бороться с рождаемостью, там пошли на целенаправленное сокращение детских садов, куда принимали только детей, которые единственные. А второго ребенка пристроить было буквально некуда. Это происходило в условиях, когда шла массовая миграция из деревни в города. Старые родители оставались в деревне, а молодежь переезжала в город. Ну, и всё - бабушек нет. И опять же - так как жилплощадь очень маленькая, привезти кого-то из деревни просто нет места. Если люди жили по 10-12 человек на большую комнату, ну какие дети, да?

Может мы просто идём к искусственной матке, воспитанию «детей нации»?

Да, это один вариантов. Варианты есть разные, и в том числе плохие, диктаторские, когда государство использует принуждение в том или ином виде. Но это обычно используется для запретов, когда что-то не нужно. А если что-то нужно делать, исторически лучше работает мотивация, чем насилие.

Может, мормоны - наше будущее?

Мормоны более-менее устойчивы в условиях Америки, но у них же проблема в том, что возникают постоянно лишние мужчины. И в Америке, где мормонов мало, они просто уходят, так сказать, жить в мир и создают там обычные семьи. А в истории эти люди выплёскивались в войны. В целом, полигамные страны более склонны к войнам, потому что у них избыток мужчин. В современном мире ничего хорошего из этого не будет.

Алексей Ракша указывал как одну из причин снижения рождаемости фактор смартфонизации. Что Вы об этом думаете?

Если говорить о влиянии в целом соцсетей, то с одной стороны у нас есть некое довольно простое прямое влияние. Оно скорее позитивное, когда в соцсетях показывают красивую жизнь, в том числе красивую жизнь с детьми или детей. Детского контента много, он популярен. Наверное, на втором месте после контента с котиками, я думаю. Для молодых людей, особенно не имеющих детей, это может быть одним из стимулов, чтобы детей завести, потому что им кажется, что вот как всё прекрасно.

С другой стороны, к чему ведут те же самые соцсети? Отдельная проблема - это снижение критического мышления и клиповое мышление. Но, помимо этого, есть ощущение себя как отстающего, когда люди видят очень красивую жизнь. Из-за соцсетей уменьшается количество социальных контактов, люди меньше контактируют в оффлайне, и тем самым просто снижается вероятность создания каких-то устойчивых семейных или, так сказать, гражданско-семейных пар.

Опять же, по всем опросам уже полвека во всём мире сексуальная активность молодых людей снижается в том смысле, что у них меньше сексуальных партнёров. В Америке максимальная цифра – 11 – была в 60х-начале 70х. Сейчас она упала до четырех, и ожидается, что упадёт ещё больше. Уход в онлайн ускорил эту тенденцию, но, опять же, началась она раньше. Оффлайн становится местом, условно, зарабатывания денег, местом скучной работы, а онлайн – это место, где люди как-то себя проявляют, раскрывают и, соответственно, там живут. То есть там у них интересная часть жизни. В этом смысле,- да, наверное, это один из факторов. Но не думаю, что он суперсильный.

Этот пост является выжимкой из одноименного видео с канала Александра Макарова. Ссылка - в комментариях. Канал, кстати, чудовищно недооцененный. Всем любителям истории, какой бы темой они не были увлечены, найдется, что посмотреть.

Члены ЛЛ могут сразу переходить в комментарии – там есть для них совсем коротенький вывод. Ну, а мы наливаем чайку и приступаем.

Первые представления о развитии семейных отношений появились в 19 веке. Считалось, что как общество движется по линейному пути прогресса, так и семейные отношения из всеобщего промискуитета, через полигамию, приходит к нестрогой моногамии. Она все более ограничивается, и в результате приходит к вершине развития - христианской моногамной семье.

Уже тогда были критики этой концепции. В частности, Чарльз Дарвин отмечал, что он не понимает, каким образом, тогда возникло длительное детство. Потому что это одно из основных отличий человека. Оно намного более длительное, чем у приматов и других животных. И детство становилось всё длиннее по мере развития цивилизации. Если бы не было отца, семьи или какой-то группы, которая заботится о маленьком ребёнке, то такое детство не могло возникнуть.

Сейчас представления историков совершенно другие. Считается, что начиналось всё как раз с моногамии, типичной для охотников-собирателей каменного века. Это подтверждается, с одной стороны, образом жизни самых слаборазвитых народов, которых мы знаем уже в историческое время, а с другой стороны - данными археологии.

Затем, при переходе к производящему сельскому хозяйству, при оседании на землю, случились кардинальные изменения, и возникли разнообразные полигамии.

А затем уже развивается современная ситуация, когда в разных регионах возникает разнообразие возможных семейных отношений. Возвращается опять, как некий вариант, и моногамия - сессионная или пожизненная.

Но тем не менее интересно, что вообще из всех известных учёным культур (не по количеству людей, а по количеству культур) любая моногамия любого типа свойственна только 19% культур. 80% - это полигамии, и 1% - полиандрии.

И вот всё это многообразие из существовавших в истории типов брака возникло в ситуации, когда экономическая жизнь людей была достаточно похожа. Количество профессий 500 или 1000 лет назад было весьма небольшим. 95% населения Земли занималось добыванием пропитания. Причём, способов было не так уж много: охота, рыбная ловля, собирательство, растениеводство и скотоводство двух типов: кочевое скотоводство и обычное скотоводство в стойлах.

Помимо того, было матрилокальное проживание или патрилокальное проживание, были разные системы наследования: матрилинейное, патрилинейные, равные разные. Семьи были и большие клановые, и расширенные семьи, и, наоборот, нуклеарные семьи. Были разные отношения со старшими поколениями. Где-то бабушки были дополнительными матерями, где-то - нет. Возможность развода была, опять же, разная.

А как сейчас антропологи, вообще, смотрят на родительство, как на функцию? Кто такие родители?

Различают два основных понятия, даже два с половиной:

Первое - это понятие "Дженитор". Это биологический отец, биологическая мать, то есть тот человек, чьи гены, достались ребёнку. Функция у биологического отца всего одна: принять участие в зачатии ребёнка.

А вторая основная функция - "Патер" - это человек, который занимается воспитанием ребёнка, его обучением, социализацией, обеспечением его жизни.

Иногда выделяют ещё как отдельную функцию "Хаускипера". Это человек, который занимается материальным обеспечением существования ребёнка. Чаще всего его выделяют, как раз, в очень расширенных или в клановых структурах, или в расширенных семьях, когда есть один глава, который решает материальные вопросы для всех членов клана, а, вопросами воспитания, социализации уже занимаются конкретно родители, или дяди, или бабушки и дедушки.

Надо сказать, что уже давно, и в том числе в христианстве, эти функции вполне выполняли разные лица. То есть, количество родителей с точки зрения антропологии у ребёнка почти всегда было больше двух, иногда сильно больше двух.

Ну, например, самый простой пример: функция грудного кормления в богатых семьях (и купеческих, и дворянских) часто передавали кормилицам. В дальнейшем частично эти женщины обычно выполняли и функцию воспитания..

Итальянская знать родившегося наследника почти всегда передавала на 7-8 лет бабушке по отцовской линии, которая играла главную роль в воспитании ребёнка. Потом уже в возрасте 8-9 лет он возвращался в дом своих родителей.

Пример множественного родительства представляет из себя и ученичество в средние века, потому что передача профессиональных навыков исторически была одной из основных функций родителя в воспитателей. Но это в том случае, когда сын наследует профессию отца. Если же ребёнок отправляется обучаться ремесленной профессии, то он покидал дом обычно в 9-11 лет, жил в доме своего мастера. И, по сути, в этот момент получалось, что родительская функция переходила от его биологических родителей к семье мастера.

В семьях тлинкитов и ещё ряда других племён северо-западной части Северной Америки с матрилинейным проживанием, традиционно основную функцию воспитания мальчиков брал на себя не их отец, а братья матери.

В 20 веке в ходе глобализации началась экспансия европейской экономической модели, политической модели и семейной модели. И разнообразие семейных отношений существенно снижается. Потому что европейцы однозначно были убеждены в том, что, европейская моногамная семья – это единственный нормальный вариант, а всё остальное - это извращение. Опять же, христианство никакие другие варианты тоже не признавало.

И получилось, что в тот момент, когда разнообразие экономической деятельности людей стало стремительно расти, когда экономика кардинально поменялась, в сельском хозяйстве стал работать уже небольшой процент населения - разнообразие семей, наоборот, падает. Все семьи становятся по образцу европейской семьи, которая исторически выросла из древнееврейских представлений. где Патер и Дженитор – это один человек.

Маленькие семьи приводят к большему экономическому неравенству. С одной стороны, это порождает большие возможности для обогащения за счёт личных усилий, но с другой стороны, это создаёт наоборот большие риски как раз бедности, разорения. То есть нуклеарная семья – это более рисковая семейная система по сравнению с расширенной семьёй или с большим кланом.

А чем отличалось римское представление о семье от христианского?

Одно из основных отличий - это разные отношения к усыновлению, вообще к приёмным детям. В христианстве, как и в древнем иудаизме, усыновление – это результат некого форс-мажора, когда ребёнок остался сиротой в силу какого-то несчастья. Если родители погибли, то его приходится брать его в другую семью, обычно семью родственников.

В римской культуре было очень чёткое разделение функций Дженитора и Патера. Ребёнок становился членом римской фамилии только после того, как отец его признавал, как члена фамилии. Если отец этого не делал, то независимо от того, кто его биологический родитель, ребёнок не остановился членом фамилии. Его могли вынести на улицу - подбирай, кто хочет. Опять же, римлян вполне мог иметь кучу детей от своих рабынь, и иногда, по собственному желанию, он мог их как-то выделять, он мог сделать их вольноотпущенниками, но это было сугубо его желание. Многие ничего такого не делали и смотрели на этих детей просто как на своих рабов, не более того, даже если они знали, что это их биологические дети. С другой стороны, было абсолютно нормально усыновлять детей, усыновлять талант, когда сенаторы или богатые всадники усыновляли талантливых детей, обычно мальчиков, из других более бедных семей, и они становились частью фамилии, наследниками. Они даже могли стать главными наследниками.

Напоминаю, что, например, тот же самый Октавиан Август был приёмным сыном Цезаря.  Соответственно, он, как приёмный сын, после гибели Цезаря стал его наследником. Также все четыре благословенных императора II века (период максимального расцвета Римской Империи) - они все приёмные дети друг друга. А первый же биологический ребёнок – Комод – этот благословенный век прекратил.

Для Рима и развод был обычным событием. Римляне никогда не считали брак заключённым на небесах и вечным. Просто некое соглашение двух людей, двух фамилий, которое могло быть прекращено.

То же самое усыновление и принятие в семью путём выполнения неких обрядов было типично ещё для индейцев.

Сейчас мы посмотрим несколько необычных родственных систем. Я не стал брать для примера системы, которые возникли в условиях дефицита ресурсов, потому что довольно много необычных систем связаны именно с ситуацией, когда те или иные народы живут в условиях очень жёстких ресурсных ограничений. Вот где возникает полиандрия или ограничение числа детей путём их убийства.

Начнём мы с Южной Индии, с касты Наира. Наира - это ряд военных каст южной Индии с достаточно необычной матрилинейной структурой семьи.

Это матрилинейная семья – тхаравад - с матрилокальным проживанием. Обычно тхаравад насчитывал от 50 до 150 человек. Отличие ее в том, что семья, по сути, состоит из женщин. Все женщины проживают в главном доме, а мужчины находятся либо на службе, либо живут в отдельных домиках, стоящих где-то неподалёку.

При этом у семьи было две главы. Это старшая женщина в роду, которая управляла всем хозяйством внутри. И был ещё мужчина, называемый «карнован». Это её старший брат обычно или старейший мужчина в роду, который осуществлял экономическую деятельность вовне.

Каждая девочка при наступлении первой менструации проходила через так называемый символический брак, когда была церемония, связывающая ее с мужчиной. Но этот мужчина потом никакого отношения к ее жизни, по сути, не имел. Это был некий символический праздник, который делал её женщиной.

Дальше был другой брак, называемый «самбатхам» (хороший союз). Это отношения между женщиной Наира и мужчиной. Это мог быть мужчина из более высокой касты брахманов или кшатриев, или же из её касты, но не из её тхаравада. Он мог посещать свою жену в главном доме только ночью. Все дети оставались в тхараваде. У ребёнка, по сути, когда он рождался, не было отца-патера. До 12 лет ребёнок всегда воспитывался в главном доме исключительно женщинами. Но это не мешало им воспитывать воинов.

Далее у него появлялся наставник, мужчина из тхаравада, который учил его уже военному делу на практике. И дальше по достижению 16-17 лет он переселялся в мужской домик, и начиналась его воинская служба.

Вот такая семья, где функции дженитора и патера чётко разделены. То есть для ребенка дженитор не является патером ни в коей мере.

Похожая система существовала в Южном Китае у народа На. Отличие в основном в том, что мужчины здесь работают проводниками в горах Тибета.

А Африке, в регионе Сахель, в условиях очень патрилинейного и патриархального общества, если какой-то уважаемый мужчина умирал, не оставив ребёнка, то его вдова объявляла себя мужчиной, и как мужчина женилась на женщине. Дети этой женщины считались продолжателями рода этого умершего мужа, хотя биологически они с ним никак не связаны.

Еще один интересный пример: есть историческая закономерность, что стабильность семейных отношений сильно зависит от частной собственности. Если частной собственности становятся резко меньше, то это тут же ведёт к всплеску и разводов, и браков.

На острове Куба после революции количество браков на среднего кубинца скакнуло с полутора-двух до четырех-пяти. И у всех этих мужей и жен есть родственники. И это повлияло на сильно меньшее количество доносов и процент секретных сотрудников среди взрослого населения.

В языческой Скандинавии у викингов тоже было интересное представление о практике разводов, которые хоть и нечасто, но существовали. И разные мужья одной женщины считались родственниками, дабы не могла возникнуть ситуация, когда их сыновья, единоутробые братья, из-за кровной мести вынуждены будут убивать друг друга.

Научно-технической революция XIX века привела к абсолютно колоссальным изменениям в мире.

Тысячи лет существовали семейные фермы, где люди трудились, как семья. Тысячи лет люди в составе семей занимались ремеслом, охотой или рыбной ловлей. Семья была основной производственной единицей. НТР в корне меняют картину. Люди вместо того, чтобы работать в семье, начинают работать на фабриках, в офисах. Семья перестаёт выполнять свою, в общем-то, главную функцию. С чем это можно сравнить? По большому счёту, очень мало с чем, потому что даже какое-нибудь крушение Римской Империи, кризис Бронзового Века не так сильно изменили основу жизни людей.

Да, рухнула империя, да, исчезли постепенно римские мегаполисы. Да, сократилась колоссально торговля. Возникла новая правовая система германского права. Но непосредственно люди на земле, по сути, примерно так же жили дальше. То есть, их жизнь поменялась, но не так сильно. Меньше стало товаров, соответственно, больше товаров производиться стало в самих деревнях, вместо того, чтобы привозить их и импортировать из крупных городов, но глобально жизнь как была, так и осталась.

По сути, за всю историю человечества только одно очевидное изменение, сопоставимое с НТР,- это эпоха оседания на землю, когда люди, жившие до этого за счёт охоты, собирательства, рыбной ловли, и перемещавшиеся от одного лагеря до другого, жившие сравнительно небольшими группами, начинают заниматься абсолютно новым видом деятельности в новых условиях. Они занимаются выращиванием одного основного злака обычно. Возникают поселения с большой плотностью. В это же время начинают разводить скот. Это абсолютно другой стиль жизни.

И в этот момент, по имеющимся данным, случились какие-то очень большие изменения в семейных структурах и семейных отношениях. И, на самом деле, что произошло, мы не знаем.  Но если сравнить соотношение мужчин и женщин, оставивших потомство, то мы видим очень резкие изменения. И понятно, что люди жить стали как-то сильно иначе.

Если 50 тысяч лет назад мужчина, оставляющий потомство, оставлял его в среднем от двух с половиной женщин, то при оседании на землю, он стал в среднем оставлять своё потомство от 12-15 женщин.

Дальше ситуация как-то нормализуется. Соотношение выравнивается и становится где-то 1:3 – 1:4 ближе к нашему времени.

Почему меня интересует эта тема в последнее время? Потому что по разным данным видно, что вопрос отношений между полами становится очень дискуссионным и очень острым политическим вопросом.

В частности, это видно, потому как среди молодых людей внезапно стали очень сильно расходиться политические предпочтения. В Южной Корее, например, среди женщин либералов больше, чем консерваторов на 28%, а среди мужчин, наоборот, консерваторов больше, чем либералов на 20%. Такого никого раньше не было. В США, Германии и Англии - то же самое, хотя там в среднем женщины всегда больше поддерживали демократическую партию. А отсутствие резких политических разногласий входит в тройку важнейших факторов устойчивых отношений.

Есть ещё один фактор, который явно начинает быть дискуссионным и попадает в поле общественного обсуждения и в поле политических спекуляций - это вопрос рождаемости. Рождаемость в очень многих странах, уже почти во всех районах упала ниже двух на детей на женщину, что означает, что в среднесрочной перспективе население этой страны будет сокращаться.

Проблема существует не только в Европе, потому что часто можно услышать, что это проблема западной цивилизации или христианской цивилизации.

В Латинской Америке рождаемость сопоставима и ниже 2,1.

В крупных странах Юго-Восточной Азии рождаемость около одного ребенка на женщину, только в Индонезии чуть повыше 2,1, то есть, на уровне воспроизводства.

В исламском мире выше уровня воспроизводства только Египет 2,8 и Саудовская Аравия 2,3.

Нет никакой специфически проблемы христианской или европейской. Но в более бедных странах она будет ещё более остра из-за оттока населения через иммиграцию.

Давайте кратко пройдёмся по экономике семьи. Чем отличается тогда и сейчас и экономика, и, вообще, жизнь в целом.

Первое отличие - это очень длительный период обучения. Если раньше мужчина или женщина уже в возрасте 24-25 лет были полноценными работниками на ферме, то сейчас момент, когда человек может считать себя твёрдо стоящим на ногах, сместился лет на пять, а скорее - на десять.

Второй отличие - это очень сильный рост продолжительности жизни. Для женщин это означает, что их жизнь после менопаузы - это половина их жизни, потому что сейчас типичная средняя положительность жизни для женщины в более-менее развитой стране - это 80 лет. Соответственно, совершенно другая ситуация, чем раньше, если женщина заводит позднего ребёнка. Сейчас это не составляет экономической или социальной проблемы. Риск того, что ребёнок останется сиротой из-за того, что его поздно родили, крайне мал.

Короче говоря, главное изменение - это то, что семья перестала быть производственной единицей, дети перестали быть будущими работниками на семейной ферме. Брак перестал быть неким важнейшим для человека соглашением о бессрочном бизнес-партнёрстве, как это было всегда.

Дети стали расходом без дохода, потому что до этого ситуация была другой. Ребёнок очень рано вступал в трудовую жизнь. Буквально в возрасте 7-8 лет девочки уже начинали прясть. Мальчики уже в том же возрасте могли начинать участвовать трудовой деятельности в виде, например, присмотра за скотиной. В подростковом возрасте они уже вполне себе работники, и под их взросление даже планировали вполне серьёзно аренду каких-то земельных участков, какие-то работы или наоборот отдых для родителей.

Сейчас семейная ферма отсутствует как таковая, и дети, опять же, учатся до 20+ лет. Никакого возврата за понесённые расходы абсолютно нет. А чисто биологически всё осталось по-прежнему. Ну, почти по-прежнему, за счёт того, что сейчас люди потребляют очень много белка, и, в целом, нет проблем с питанием, а сейчас девочки, наоборот, даже раньше вступают во взрослую жизнь. Менструация часто первая - в 13 лет, а в Средние Века, это было в 15 лет просто из-за питания.

То есть, в общем, осталось всё примерно таким же плюс-минус чуть-чуть. А вот экономика поменялась кардинально. Момент вступления в уверенную взрослую жизнь экономически поменялся. Очень сильно выросла продолжительность жизни и трудовой жизни в том числе. Сейчас типичное время выхода на пенсию - 65-70 лет.

Кроме того, благодаря тому безумному прыжку производительности труда, который произошёл в 19 веке, и который продолжается до сих пор, человек может обеспечить свою старость сам. И за 40 лет работы, человек может накопить средства для того, чтобы потом ещё на эти средства жить 20-40 лет. Это не было возможно 200 лет назад.

Соответственно, что у нас получается? Если исторически, кому нужны дети?

До нашего времени вопрос рождения, воспитания и выживания, взросления детей был в первую очередь семейным вопросом. Дети были однозначно нужны своим родителям, как будущие работники семейной фермы, а с другой стороны, как те люди, которые обеспечат возможность жить своим родителям после того, как родители потеряют трудоспособность.

Нужны ли тебе были чужие дети? Важно ли тебе была рождаемость в твоём королевстве, графстве, герцогстве? Скорее - нет. Какое значение имело для французского крестьянина, скажем, в Провансе, сколько детей родилось где-нибудь в Пикардии, Бургундии, Лангедоке? Да никакого. А сколько детей родилось у их соседей, буквально в твоей деревне или там в твоей округе? Скорее, наоборот, если посмотреть, когда жить крестьян улучшалась. Это было часто связано с уменьшением населения. Вспомним Великую Чуму. Да, это была некая катастрофа. Масса людей умерла, но для тех, кто выжил, изменение численности населения было позитивным.

Во-первых, крестьяне всегда жили в условиях некоторого дефицита земли и других ресурсов. Перед Великой Чумой в условиях достаточно высокого населения получалось, что крестьянам приходилось обрабатывать, в том числе малоплодородные земли, которых тоже не хватало. А когда население сокращается, крестьяне забрасывают неплодородные земли, они обрабатывают уже только хорошие земли. И, естественно, производительность труда у них растёт.

Опять же тоже самое можно сказать про луга. Людей стало меньше, свободных лугов стало больше, скота каждая семья может иметь больше. И так далее. То есть, в общем-то, крестьянину в прошлом было скорее выгоднее, чтобы людей вокруг него стало процентов на 10-20 меньше, чем, наоборот, на 10-20 больше.

То есть получалось, что дети - это ценность для семьи, но чужие дети и общее число населения ценностью никакой не являлись. Пускай лучше людей будет немножко меньше, потому что тогда дефицитные ресурсы будет больше доступны, и люди сами, и их потомки будут жить лучше.

Сейчас ситуация прямо противоположна. Человек может вполне обеспечить себе старость сам в течение своей жизни. Но для этого ему необходимо, чтобы экономика, в которой он сохраняет средства, продолжала работать. Ему нужны люди, которые производит те или иные блага, услуги, товары, которые он сможет на пенсии покупать на накопленные средства.

По сути, рождение детей превратилось из семейного блага в благо общественное, то есть, которое нужно всему обществу, но при этом, личная экономическая потребность в личных детях, наоборот, упала. Даже не только упала, а, скорее, исчезла.

Подобного рода изменения в истории уже были. Первое, что приходит сразу в голову - это вопрос образования. Образование, как умение читать и писать до 19 века не было общественной ценностью и общественным благом. Всегда хватало небольшого количества образованных людей, умеющих читать и писать, для функционирования экономики и общества. Это либо богатые люди, или люди так к этому склонны, которые учились по своей личной инициативе. Никому не приходило в голову всеобщее обучение чтению крестьян или даже ремесленников. Кто хочет, пускай учит - это его личное дело. И многие учились, но это было личным благом конкретного человека или конкретной семьи.

Что происходит в 19 веке? Это благо становится общественным. Вся экономика начинает зависеть от того, сколько умеющих читать и писать людей у вас, потому что человек неграмотный просто не может полноценно в экономике функционировать. Кроме того, впервые стало важно, чтобы люди способные, талантливые, мотивированные имели бы возможность получить высшее образование.

Проблема с рождаемостью, которая есть сейчас, достаточно новая. Давайте посмотрим немного поподробнее на Китай. Это крупнейшая страна мира с огромным населением. Страна не христианская, так что ее проблемы не объяснить западной культурой. И ещё один интересный очень момент - это то, что Китай является страной, где работодатель почти ничем не ограничен, то есть возможность работодателя действовать при найме сотрудников исходя из своих экономических соображений в Китае максимальна. Законы о защите труда там почти не работают.

имеют и заводить не планируют.

При этом в Китае традиционно очень негативно относится к разводам, с ними борются. В 2015 году даже Верховный суд постановил, что измена мужа не является уважительной причиной для развода. То есть, когда идёт развод без уважительной причины, то это очень долгий, очень мучительный многомесячный процесс. А для того, чтобы это сделать как-то быстро, необходимо иметь уважительную причину. Уважительная причина - это только случай, если мужчина уже переехал жить к своей любовнице или, вообще, перестал давать деньги, скажем, на содержание своих детей.

Вообще, эта идея с усложнением разводов достаточно странная, потому что совершенно непонятно зачем удерживать вместе людей, которые собираются разойтись. Детей они заводить не будут, а после тяжелого развода и в новой паре уже может закончиться влюбленность, которая могла бы подтолкнуть к их зачатию.

Эта проблема, что женщина, выматывается дома и из-за этого у неё явно снижается производительность труда, возникла в период НТР, потому что до этого само по себе понятие домашней работы, по сути, не существовало. Женщина готовила, например, еду, как кок готовит еду на корабле, и это воспринималось как часть общего дела в семейном предприятии. Поэтому, в теории, для тех людей, которые призывают к традиционной экономике, мужу после свадьбы следует сказать своему работодателю, что, мол, я вчера женился, и с сегодняшнего дня я у тебя буду работать на полчаса больше. А жена должна прийти к своему работодателю и сказать, что, мол, я вчера вышла замуж, и с сегодняшнего дня я у тебя буду работать на полчаса меньше. Потому что я уже жена и должна выполнять домашнюю работу.

В связи с вышесказанным, в Китае дети постепенно становятся неким предметом роскоши, на который тратят очень много сил и средств. Опять же, в Китае бешеная конкуренция, начиная со школы. Плюс у монголоидной расы понижен тестостерон. Вдобавок к этому, влюбленность традиционно не считается чем-то положительным. К ней относятся, как к редкому временному заболеванию, свойственному некоторым подросткам. В результате китайцы, в силу такой обстановки, не имеют опыта отношений ни в школе, ни в институте, потому что это было строжайшее запрещено.

Некоторые семьи в Китае и Японии создаются по сговору родителей. Когда юноша и девушка уже входят в некий возраст, традиционно считающийся крайним для брака - 25-30 лет, родня начинает на них наседать и в итоге добивается того, что эти люди женятся, съезжаются, живут в одной квартире, и всё хорошо, кроме одного: такие семьи имеют по японской статистике менее чем 0,4 ребёнка на женщину. То есть в три раза меньше, чем средняя очень низкая рождаемость в Японии.

А может ли ситуация измениться, если женщина не будет работать? Особенно часто этот вопрос звучит в Америке, потому что в Америке был период с конца сороковых по начало шестидесятых годов и межвоенный период, когда порядка 70% женщин не работало.

Иран ещё в 2000 году ушёл уже ниже двух. И это при том, что в 1984 году была ещё рождаемость 6,4 ребёнка на женщину. А в 1999 году, то есть через 15 лет, она упала более чем в три раза - 2,1 ребёнка на женщину. 2002 год - 1,8. Это самое быстрое снижение за такой короткий срок. На Кубе она упала в 2,8 раза за 18 лет. Иран обогнал Кубу. Так что, в общем-то, самые быстрые снижение рождаемости, наблюдаясь в Исламской республике Иран через несколько лет после Исламской Революции. Так что это к вопросу о традициях и, так сказать, о парандже. То есть, самый надёжный способ снизить рождаемость - это надеть на всех женщин паранджу. Кто бы мог подумать?…

Ещё такое маленькое замечание по поводу возможности религиозного, так сказать, регулирования рождаемости: Есть целый ряд религиозных групп и сект с очень традиционалистскими взглядами. И там, действительно, бывает очень высокая рождаемость. Но что надо отметить: Если у вас есть страна, где живёт, скажем, 100 миллионов человек, то вы среди этой страны всегда на можете найти неких идейных товарищей, скажем так, 10-100 тысяч, которые будут истово верить в возможность спасения только таким путём, и которые готовы будут действовать вопреки своим экономическим интересам.

Но если вы пытаетесь подобную религию распространить на всю страну, возникает совсем другая ситуация. Видно на примере того же Ирана, который является вполне экономически развитой страной, в которой уже давно прошёл этап научно-технической революции, которая уже живёт в современном мире. И в тот момент, когда осознание этого в общество пришло, никакие призывы аятолл уже ничего изменить не могут.

Мало того, обычно революция, как раз, может вполне даже способствовать снижению рождаемости. Потому что, когда люди в семейной сфере ведут себя так, как вели их прапрадеды, жившие в другом мире,- это на них влияет сила традиции. Для традиции важна некая стабильность и привычка. Вот, существуем мы в одном и том же мире с родителями и с дедами. А когда случается революция - это большая встряска. И традиции падают любые. Происходит крушение некого традиционного общества, которое было ускорено революцией. Потому что какие бы флаги вы не повесили, вы мир перевернули, мир стал другим. И в этой ситуации люди обычно оглядываются вокруг себя и часто начинают действовать уже не так, как велит привычка. Не так, как действовали их отцы, деды, прадеды, а так, как им подсказывают их собственные соображения, расчёты и представления.

Вот поэтому в данном случае исламская революция сильно способствовала вот этому обвалу рождаемости. Потому что, собственно говоря, поставила людей в новый мир. То есть, сначала она вызвала некий всплеск энтузиазма, а это и надежда на будущее. Это всегда ведёт к росту рождаемость, потому что рождаемость от надежд общественного оптимизма зависит сильно, это показывают опросы в самых разных странах. То же самое, что в первые годы перестройки был некий небольшой скачок рождаемости в СССР. Тот же самый эффект видели и на Кубе. Первые несколько лет после революции рождаемость выросла, а потом уже начала снижаться.

И ещё один момент по поводу возможности неработающих женщин. Если представить себе ситуацию с семьёй, где работает только один человек, неважно кто – женщина или мужчина, это всегда рост риска безработицы, потому что семья с одним занятым менее устойчива. Если вдруг что-то случилось в его отрасли, в его компании, где он работает, то семья остаётся вообще без дохода. В этом смысле это меньшая степень уверенности и стабильности. А уверенность и стабильность – это то, что как раз неплохо коррелирует с рождаемостью, желанием заводить детей, потому что люди менее склонны заводить детей, в ситуации, когда они не уверены в будущем, потому что это очень долгая и расходная история.

Ещё вопрос: от чего всё больше зависит рождаемость? От экономики или от религии, культуры, пропаганды? Если смотреть на историю, на тот же самый опыт христианства, то довольно чётко видно, что от экономики.

Почему? Потому что христианство довольно редкий пример религии, которая объективно всю свою историю крайне жёстко боролась против рождаемости.

Каким образом? Ну, во-первых, монашество всегда было единственным гарантированным путём к вечному блаженству, неограниченным ни для кого. То есть, любой человек мог уйти в монастырь, и, пройдя через монашеский постриг, соблюдая устав своего ордена, он гарантированно попадал в рай на вечное блаженство.

С другой стороны, христианство всегда негативно относилось к женщинам, выходившим замуж во второй раз. Это не запрещали полностью, но церковь в целом считала, что нельзя выходить замуж во второй раз, что брак заключается на небесах единый на всю жизнь. Если муж умер, достойная вдова должна просто уйти в монастырь, заодно принеся монастырю своё имущество, как мелкое дополнение. Тем не менее, несмотря на вот такие столетия христианства, мы абсолютно не видим никакого демографического отставания Европы. Скорее, наоборот, европейцы вполне себе расселяются, заселяют огромные территории и в Новом Свете, и в Азию плывут, и крестовые походы устраивают, и чего только не.

То же самое видим на примере Древней Греции с её философией, что наивысшая форма любви - это любовь мужчины к мужчине, и с её представлением о том, что полководец, который любит только женщину, слишком женственен, чтобы командовать войсками.  Тем не менее, мы видим, что те же самые древние греки расселяются по всему Средиземноморью, создают кучу колоний, селятся колониями греческие ремесленники, торговцы в других странах. То есть, никакого демографического отставания от соседей нет. Скорее древние греки демографически давят на соседей, чем соседи давят на них.

Ещё хотел бы отдельно обсудить такой небольшой кейс, как Израиль, потому что Израиль, действительно, смотрится уникально. Сейчас в Израиле 2,8 ребёнка на женщину и эта цифра абсолютно стабильна последние 40 лет. Причём, и у арабской части населения в Израиле, и у еврейской цифры примерно одинаковы.

Почему так произошло? Вопрос сложный.

Первое -  израильская нация, именно как нация, формировалась совсем недавно, по сути, в 1940х-1960х годах. Она была сформировалась из нескольких составных частей. И важной, очень важной составной частью были еврейские беженцы из мусульманских стран, которые столетиями жили внутри исламского мира.

И в отличие от тех же самых арабов, живших рядом с ними, они даже больше традиционалисты, потому что у арабов случилось потрясение, связанное с кризисом исламского мира 19 века, с распадом империй, с приходом непонятным их европейцев и новой экономики. Для них крушение Османской империи, крушение Персидской империи, крушение империи Моголов и других арабских исламских государств в Индии было серьёзным потрясением, потому что они себя всё-таки ассоциировали с государством, потому что они действительно правили этим государством. А для живших в этих империях, но не допущенных к власти еврейских общин, которые занималась только экономикой, эти потрясения были меньше.

Поэтому получается, что в момент формирования израильской нации, важной её частью становятся вот такие мегатрадиционалисты из мусульманских стран. Причём их много, и эти люди однозначно воспринимаются как свои.

И наложилось это ещё на то, что буквально с самого начала лидеры еврейской общины Израиля ещё даже до образования Израиля писали об угрозе поглощения, угрозе демографической, что арабов станет больше, что если будет создано даже вот такое общее государство, то арабов вскоре станет больше, чем евреев. Это тема была достаточно острой. И дальше это ощущение жизни в кольце врагов, ощущение постоянной угрозы извне, создало идею, что детей должно быть больше просто потому, что иначе нас задавит. По сути, рождение и воспитание детей стало одним из элементов долга гражданина перед обществом, долга человека перед его нацией.

И эта идея вполне может быть отчасти заимствована другими странами. (Не ощущение себя в кольце врагов, потому что если все народы будут ощущать себя в кольце врагов, то человек исчезнет гораздо быстрее, чем при любом демографическом коллапсе. А представление о рождении детей как некого общественного долга, тем более, что это, действительно, является сейчас общественным благом, а не личным).

Давайте теперь вкратце про возможное развитие ситуации. Как вообще страны на эту проблему смотрели и как могли решать?

С демографической проблемой богатые страны столкнулись раньше, чем бедные. Поэтому понятный ответ был - иммиграция.

Самый, яркий пример – это Испания. Потому что Испания – это страна, которая имеет максимальное во всей Европе число иммигрантов первого поколения среди проживающих на её территории людей. Она уже много лет занимает абсолютно первое место за счёт миграции из Латинской Америки. В Испании низкая рождаемость. В Испании рождаемость уже в конце восьмидесятых упала ниже 1,5, а сейчас она - 1,1.

При этом в Испании совершенно всё прекрасно с ростом населения. 1981 г. – 37 миллионов человек, 2000 г. – 40 миллионов человек, сейчас – 49 миллионов человек.

Но в 1980х население росло и в Латинской Америке, и в Испании. А сейчас в Латинской Америке рождаемость ниже двух. И Латинская Америка уже в ближайшем будущем столкнётся с проблемой сокращения населения, потому что рождаемость уже не позволяет восполнять население, а отъезд продолжается.

По-видимому, богатые страны по-прежнему ориентированы на этот метод решения проблемы, хотя с ним связаны и проблемы с интеграцией мигрантов. Но в Испанию приезжают испаноговорящие люди из католических стран, которые легко интегрируются в испанское общество. В других странах интеграция происходит сложнее.

Этот путь возможен только для богатых стран какое-то ограниченное время. Если мы говорим про мировую экономику и вообще жизнь людей, это то только временное решение и не более того.

Есть, конечно, надежда, что как-то всё само собой исправится. Почему? Потому что, в если в 20 веке была типичная ситуация, когда женщины с образованием и более богатые рожали меньше детей, чем бедные, просто потому что бедные ещё жили прошлыми традициями, и сложилось мнение, что образование снижает рождаемость. Сейчас уже не так.

Сейчас же в большинстве стран более образованные и из-за этого более богатые женщины имеют больше детей. Это свойственно уже и практически всей Латинской Америке, и США, и уже большинству европейских стран.  Правда, всё равно это на уровнях ниже двух.

То есть, 30-50 лет назад мы не знали, как изменится рождаемость. Возможно, что и сейчас мы не знаем, как она себя поведет в будущем.

С другой стороны, это мы сейчас видим всё в ситуации существования вполне традиционной семьи.

То есть, если смотреть на как изменилась экономика за 200 лет, и как изменилась семья, то семья почти не изменилась. Это по-прежнему та же самая серийная моногамия. Это по-прежнему традиционное для иудео-христианской традиции, но нетипичное для Рима полное слияние Патера и Дженитора - когда считается, что родители биологические и только они должны быть родителями социальными.

Вообще говоря, это снижение рождаемости катастрофой, наверное, не является. Потому что, в принципе, 5 миллиардов людей смогут комфортнее жить на Земле, чем когда их будет 10 или тем более 15. И опять же, даже если рождаемость будет вести себя плохо, то всё равно лет 200 на решение проблемы у человечества есть. Времени более, чем достаточно, в рамках человеческой цивилизации.

Но меня беспокоит возможная реакция на эту проблему, потому что некое общественное недовольство существующим положением начинает выплёскиваться явно. Причём выплёскивается зачастую не в виде дискуссии, а в ключе требований вернуть всё взад неизвестно куда, с какой-то явной агрессии по отношению к другим людям, другого пола или других воззрений.

Вот тут сразу вспоминается пример истории Первой Мировой войны. Потому что, Первая Мировая война была очень большой катастрофой, которая потрясла мир морально и экономически. И в числе ответов на эту катастрофу, которые были призваны изменить мир и сделать его лучше, были новые концепции расцветшие в это время. Это и коммунизм, и нацизм, и фашизм. В итоге общее количество и жертв человеческих, и экономических потерь от всех этих новых концепций намного превзошли колоссальные потери периода Первой Мировой. Так что сама по себе проблема, может быть, и не является такой уж острой и страшной. А вот то, что начинает происходить в дискуссиях, как-то навивает пессимизм.

Пока основные дискуссии либералов и консерваторов заключаются в том, что либералы традиционно утверждают, что нечего лезть к людям в постель. А консерваторы в ответ заявляют, что нужно вернуться в светлое прошлое.

Хотя мы от него никуда не ушли. Самое интересное, что та семья, что сейчас есть - это как раз светлое прошлое и есть. А те отдельные моменты совсем светлого прошлого, типа вот этих японских браков,- там всё ещё хуже. То есть, по сути, я не вижу пока какого-то честного описания проблемы, её признаний и попыток как-то обсуждать проблему, которая существует, а не скатываться до каких-то лозунгов.

Либералы в целом были вполне правы до последнего двадцатилетия, потому что в восьмидесятые годы их позиция «не лезьте в жизнь людей, они сами разберутся» была абсолютно логичной. Сейчас она уже не так логична, просто потому, что видно, что рождаемость уже явно ушла сильно ниже двух. А без детей экономики не будет. А экономика - это уже общественная сфера, и демография стала общественным благом. Это уже необходимо обсуждать и необходимо как-то решать.

Какие возможные, наверное, пути решения? Во-первых, мы живём, конечно, в мире большого избытка ресурсов. То есть, в принципе, ресурсы материальные у человечества есть. Другое дело, на что оно хочет их тратить. Оно может тратить на рождение детей, может тратить на убийство детей.

По аналогии с тем, как в начале 20 века все страны стали поддерживать талантливых детей, стараться дать им полноценное образование, независимо от богатства их родителей, так же, для людей, которые готовы воспитывать ребёнка, быть его патерами, должны быть созданы условия некого максимального благоприятствования. Потому что это те люди, которые выполняют задачи, которые необходимы не только им, а обществу в целом. Так же, как талантливые дети полезны для общества в целом.

Поэтому, наверное, достаточно разумным подходом смотрится максимальная легализация и узаконивание всех отношений, так или иначе связанных с суррогатным материнством. То есть, есть смысл к возврату к римскому воззрению с чётким разделением Дженетора и Патера. Если люди готовы воспитывать детей, но не имеют в силу возраста или в силу каких-то заболеваний возможность завести своих собственных, то они должны иметь максимальное благоприятствование для того, чтобы воспитывать приёмного ребёнка.

Опять же, если этот принцип будет вводиться, то, соответственно, возникает возможность завести ребёнка для одинокого мужчины. Потому что, если сейчас женщина хочет быть родителем, но при этом не готова вступать в какие-то долгосрочные семейные отношения с мужчиной, то неё такая возможность есть, а у мужчины пока такой возможности нет. Если, суррогатное материнство будет узаконено, то возможность такая, в принципе, появляется.

Отсюда возникает вопрос, насколько государство может и должно в этом участвовать, потому что если мы говорим об общественном благе, то исторически общественным благом занимается в том числе и государство.

Насколько может государство выполнять функцию социального отца? Может ли быть, например, некий, госзаказ на детей, когда государство просто платит тем или иным образом (либо разовые выплаты, либо некими регулярными выплатами, либо безусловным доходом или чем-то ещё) за рождение ребёнка? Опять же, если мы как римляне чётко делим Дженитора и Патера, то этот ребёнок может быть отдан государству и передан в дальнейшем для усыновления.

И какой степени государство должно поддерживать ситуацию, когда, например, у людей нет денег на оплату суррогатной матери, но есть желание и готовность растить ребёнка. Соответственно, какое может быть тут участие государства, общества в этой поддержке?

Есть еще момент, который связан просто с медициной. Сейчас социально люди могут стать родителями ребёнка гораздо позже, чем биологически, за счёт роста продолжительности жизни. Даже в небогатых странах средняя продолжительность жизни мужчин – 70+, а женщин – ближе к восьмидесяти, а то и выше.

Для сравнения в Советском Союзе в 82-83гг. продолжительность жизни была 63 года у мужчин и 73 года у женщин. То есть, если появлялся некий приёмный младенец у пятидесятилетней пары, то для ситуации Советского Союза, которая была примерно такая же, как была в Европе лет за 20-25 до этого, это была очень рискованная для ребёнка ситуация. Потому что у этого ребёнка ожидаемо, когда он ещё будет учиться в школе, даже не в старших классах, у него в среднем ожидается смерть отца. И он останется с одной матерью-пенсионеркой, у которой пенсия не рассчитана на то, что она будет еще и содержать ребёнка

А сейчас ситуация совершенно другая. Если у пятидесятилетней пары появляется ребенок, то с очень большой вероятностью отец доживет до его окончания школы, а мать – и до окончания института.

У нас ещё есть один такой интересный момент: биологически хорошо, если у ребёнка молодые родители, потому что есть целый ряд заболеваний, которые довольно сильно скоррелированы с возрастом родителей. Например, рост вероятности аутизма у детей растёт в два раза при изменении возраста отца от 20-25 до 40. И еще раз удваивается при изменении возраста отца с 40 до 50.

А вот социально идеально, скорее, родители сорокалетние, потому что они уже твёрдо стоят на ногах.

В связи с этим, что сейчас пытается делать Франция? Совсем недавно там была рассылка для всех мужчин и женщин, кому исполнилось 29 лет, с предложением за счёт государства заморозки спермы и яйцеклеток. С тем, чтобы они имели возможность в дальнейшем использовать свои гены, какие у них существуют ещё в молодом возрасте, для рождения детей после. И тем самым это уменьшает вероятность ряда заболеваний.

Но опять же, если мы говорим о том, что воспитание детей становится общественным благом, возникает вопрос: почему не вернуться к более широкому спектру возможных форм отношений, которые являются законным браком? Например, отношения совместного воспитания ребёнка, когда люди могут быть не связаны с собой друг с другом всей полнотой семейных отношений, в частности, совместным проживанием и совместным имуществом.

Сейчас так воспитывают детей пары, находящиеся в разводе. И когда бывшие супруги расходятся мирно, и никто из них не отказывается от участия в поддержке и воспитания ребёнком,- там всё прекрасно.

Но проблема возникает, когда один из партнёров, который не остался с ребёнком, не хочет финансово участвовать в поддержке ребёнка. Для него алименты - это некий постоянный многолетний штраф, который он не хочет платить, и от уплаты которого он всячески будет уклоняться, а возможности есть.

Здесь возможным выходом может быть участие государства, когда государство, как и в случае, например, с пенсией по инвалидности, становится как бы таким посредником между плательщиком и получателем, то есть,- почти гарантом. То есть, даже если в случае, если плательщик алиментов каким-то образом начинает уходить от оплаты, то в этом случае государство как гарант со своей стороны платит. Это нужно для того, чтобы просто уменьшить риски, потому что нестабильность - это то, что, опять же, и по всем опросам, и по статистике крайне негативно влияет на рождаемость.

С другой стороны, опыт Израиля, вот такой долг перед обществом - это штука, которая, наверное, может сработать, потому что, всё-таки, мы видим примеры осознанного потребления, мы видим примеры некого ответственного поведения перед обществом, перед людьми, перед теми, с кем ты живёшь. Люди тратят определённые средства, временные ресурсы, финансовые ресурсы на то, что не даёт личной отдачи. То есть, может быть, всё-таки, идея долга перед обществом может работать и как-то улучшить ситуацию.

Но в любом случае эта тема станет очень спекулятивной политической темой в ближайшее время, если уже не становится. И, к сожалению, качество обсуждения ее весьма низкое. Сама проблема, как таковая, не признаётся, а описывается штампами. И главное, что нет в этом обсуждении популярных людей с разумной позицией. Поэтому повестку задают популисты, которые призывают вернуться в то время, куда вернуться экономически уже нельзя.

Здесь те, кто утомился, могут уже переходить в комментарии. Но самые стойкие могут почитать наиболее интересные вопросы и ответы к статье

Азиатские общества как-то слишком сильно страдают от падения рождаемости из-за своей рабочей культуры. Им придётся ограничить конкуренцию на культурном уровне?

Сложный вопрос. Даже не знаю, что им делать. Сейчас у меня нет особых идей, потому что они страдают не только от этого. Одна из их проблем глобальных - это то, что у моноголоидов более низкое либидо, и влюблённость там исторически - как бы экзотика. А сейчас получается, что из семьи ушёл экономический компонент, делавший её необходимой. И зачем в этом случае заводить даже не детей, а отношения? Сейчас они отчаянно пытаются что-то сделать. Южная Корея стала чуть ли не платить людям за свидания. Точнее - оплачивают первую встречу.

И, действительно, вот эта их трудовая этика и привычка работать по 60 часов... Да, наверное, одним из способов для Китая будет жёстко ограничивать рабочее время, по крайней мере,- для женщин. Но это серьёзный ущерб для экономики. И даже если завтра объявляется, что теперь работаем строго 40 часов, то потрясение будет сильным, а будет ли результат – неизвестно.

Как считаете, а если из-за внедрения ИИ придётся вводить базовый доход, то выдержат ли хоть как-то госбюджеты и так убитые пенсиями?

Даже если всё будут делать роботы, всё равно масса производства-то будет такая же. Другое дело, что вот этот базовый доход - это, наверное, вариант, который можно рассмотреть, как инструмент госзаказа на детей, когда базовый доход, скажем, выплачивается только при условии рождения ребёнка. Допустим, после рождения первого он становится десятилетним или как-то так. А после рождения второго – бессрочным.

А сам базовый доход, как совсем базовый, независимый ни от чего, кажется, всё-таки, путь в никуда. Потому что это такой случай, когда от людей вообще ничего не надо. Мы совсем в каком-то другом мире будем, если от людей вообще никому ничего не надо. Зачем тогда люди, да?

Вот сейчас в Европе есть тренд на рост вовлечение отцов в воспитание. Там мужчинам тоже дают отпуск для ухода за ребенком, и это абсолютно логичный шаг. Так плавно ситуация приближается к прежним временам, когда мужчина и женщина работали одинаковое время.

Или представим себе семью, где женщина делает карьеру успешно, зарабатывает хорошо, а муж её - не очень. Если декретный отпуск есть только для неё, то семья может решить, что она теряет главного кормильца. Опять же, если она уходит в отпуск, у неё карьера может сказать разрушится и так далее. Если есть вариант, что в декретный отпуск может уйти мужчина, меньше зарабатывающий, и менее, может быть, зависящий от непрерывной работы, то семья может принять решение о рождении ребёнка, потому что они решат, что о'кей, жена там месяц после родов побудет и выйдет на работу, а муж будет, соответственно, с ребёнком сидеть 1,5-2 года. Это увеличивает количество вариантов и гибкости, с учётом того, что сейчас существует огромное разнообразие профессий и стилей работы.

Есть ли ещё проблема, что гендерные культурные ожидания не успевают за трендами? Так, есть фраза, что средние женщины всё ещё продолжают не хотеть выходить замуж за средних мужчин. Это изменится?

Это как раз общая абсолютно проблема. Экономика изменилась быстро, политика за ней как-то успела, и то - не очень. А вот такие традиционные культурные моменты не успели. Это просто разная скорость изменений. И это, собственно говоря, то, почему сейчас и возник этот кризис семьи, это во многом прямое последствие научно-технической революции, которая случилась полтора века назад. Казалось бы, она была давно, а вот в этой сфере кризис догнал только сейчас. До этого несколько поколений люди жили просто по старым традициям и привычкам.

Может мы просто изобретаем велосипед в сотый раз, и выживут лишь религиозные общины?

Вариант такой есть. Просто если мы говорим про совсем религиозные общины, типа амишей, то, всё-таки, они живут во многом за счёт всех остальных членов общества. Они живут, пользуясь существующей медициной, пользуясь существующими социальными благами и так далее. Вопрос: возможно ли государство религиозное? Возможен, наверное, такой вариант: когда демография станет долгом перед обществом, то этот долг будет рассматриваться и как религиозный долг. Но это просто один из возможных вариантов, потому что по факту мы видим, что традиционная религиозность довольно сильно снизилась. У нас есть уже 200 лет тренда снижения религиозности, вряд ли всё развернётся обратно. Да, в религиозных семьях рождаемость выше, но часть детей из них, становится атеистами и соотношение почти не меняется.

Как при наличии трёх детей возможна полноценная работа в современном обществе?

Вариант первый. Школьная система может быть построена таким образом, что дети находятся в школе на кружках или на каких-то развивалках то же время примерно, что и родители работают.

А второй вариант - это общественные ясли, детские сады.

Могут быть, в теории, семьи из большого числа людей, некие общины, условно говоря, из шести человек. Ну, например, три семейные пары, скажем так, соединённых некими отношениями. И тогда получается, что может быть один человек, кто говорит: "О'кей, буду няней для всех". Соответственно, пять человек работают, а шестой человек занимается детьми.

Когда Китай начал бороться с рождаемостью, там пошли на целенаправленное сокращение детских садов, куда принимали только детей, которые единственные. А второго ребенка пристроить было буквально некуда. Это происходило в условиях, когда шла массовая миграция из деревни в города. Старые родители оставались в деревне, а молодежь переезжала в город. Ну, и всё - бабушек нет. И опять же - так как жилплощадь очень маленькая, привезти кого-то из деревни просто нет места. Если люди жили по 10-12 человек на большую комнату, ну какие дети, да?

Может мы просто идём к искусственной матке, воспитанию «детей нации»?

Да, это один вариантов. Варианты есть разные, и в том числе плохие, диктаторские, когда государство использует принуждение в том или ином виде. Но это обычно используется для запретов, когда что-то не нужно. А если что-то нужно делать, исторически лучше работает мотивация, чем насилие.

Может, мормоны - наше будущее?

Мормоны более-менее устойчивы в условиях Америки, но у них же проблема в том, что возникают постоянно лишние мужчины. И в Америке, где мормонов мало, они просто уходят, так сказать, жить в мир и создают там обычные семьи. А в истории эти люди выплёскивались в войны. В целом, полигамные страны более склонны к войнам, потому что у них избыток мужчин. В современном мире ничего хорошего из этого не будет.

Алексей Ракша указывал как одну из причин снижения рождаемости фактор смартфонизации. Что Вы об этом думаете?

Если говорить о влиянии в целом соцсетей, то с одной стороны у нас есть некое довольно простое прямое влияние. Оно скорее позитивное, когда в соцсетях показывают красивую жизнь, в том числе красивую жизнь с детьми или детей. Детского контента много, он популярен. Наверное, на втором месте после контента с котиками, я думаю. Для молодых людей, особенно не имеющих детей, это может быть одним из стимулов, чтобы детей завести, потому что им кажется, что вот как всё прекрасно.

С другой стороны, к чему ведут те же самые соцсети? Отдельная проблема - это снижение критического мышления и клиповое мышление. Но, помимо этого, есть ощущение себя как отстающего, когда люди видят очень красивую жизнь. Из-за соцсетей уменьшается количество социальных контактов, люди меньше контактируют в оффлайне, и тем самым просто снижается вероятность создания каких-то устойчивых семейных или, так сказать, гражданско-семейных пар.

Опять же, по всем опросам уже полвека во всём мире сексуальная активность молодых людей снижается в том смысле, что у них меньше сексуальных партнёров. В Америке максимальная цифра – 11 – была в 60х-начале 70х. Сейчас она упала до четырех, и ожидается, что упадёт ещё больше. Уход в онлайн ускорил эту тенденцию, но, опять же, началась она раньше. Оффлайн становится местом, условно, зарабатывания денег, местом скучной работы, а онлайн – это место, где люди как-то себя проявляют, раскрывают и, соответственно, там живут. То есть там у них интересная часть жизни. В этом смысле,- да, наверное, это один из факторов. Но не думаю, что он суперсильный.