MaksimBodrov

Затем текстовое: «Эффективное использование подсказки».

И, как результат:

«27»

«28»

«29»

«30»

«31»

Снова текст: «Начальная коммуникация с вновь сформированной социальной структурой».

Треньк!

Раздел «Новые друзья» обновлен. Добавлен официальный номер контакта клана «Архивариусы».

Вот как! Так значит именно клан скрывался под формулировкой «Вновь сформированная социальная структура». Новые друзья. Новые сообщества. Новые нравы.

«Квест. Вступить в существующую (либо образовать оригинальную) социальную структуру».

И две симметричные кнопки. «Вступить». «Образовать».

Это что же, система предлагает мне свой клан замутить? Заманчиво, черт подери!

– Образовать!

Кликаю раз, другой. На третий приложение снисходит до объяснения фиаско.

«Для образования оригинальной структуры необходимо иметь класс, предполагающий характеристику «лидерство». Либо показатель Харизмы, превышающий минимум в два раза среднестатистическое значение в данном регионе. Дополнительные возможности организации клана: На данном уровне развития отсутствуют»

Все понятно. Харизмой, я, получается, не вышел! А что с пунктом «Вступить»? Клавиша активна! Ага, выпадающий список! Из одного наименования! Одного, Карл! «Архивариусы». С пометкой; «Дождитесь получения приглашения». Вот такое гостеприимство я называю: «Приходите к нам, дорогие друзья, когда нас дома не будет!» Выбор без выбора. В последний момент замечаю, что подсвечена еще одна строчка. Подсвечена, но не заполнена. И в разделе телефонного справочника та же картина. Только не едва вылупившиеся «Архивариусы» подсвечены. А имя вполне милой моему сердцу Яны. А это значит… Это значит, что, либо она, либо ее сестра что-то знают о кланах! Что вполне логично. Ведь именно от Елены я услышал об «Архивариусах». И смог вытянуть ниточку подсказки из сокрытого в тумане клубочка.

Вечером пью чай у Яны. Завожу разговор она интересующую меня тему. Она немного хмурится, но набирает номер сестры.

– Хм-м... Аппарат абонента выключен или вне зоны доступа.

– Аккумулятор может сел?

– Все может быть. Но последнее время Лена ведет себя странно. Дерганая какая-то стала вся. Нервная. И…

– И что?

– И аура у нее поменялась.

– Ты про нимб вокруг головы?

– Да. Из цельного бело-прозрачного стал…, – Яна подбирает слова, – разделенным как-бы. На три части. Багровыми четкими полосами.

– Ничего себе, – стараясь оставаться нейтральным, тяну я. А у самого на уме как бы выспросить у Елены про фрактальный спектр и его эволюцию. И, заодно, про кланы. Вот те, кого я встретил в Песках, наверняка же объединены были в подобную ячейку. Одиночкой быть круто. Но первые же квесты намекают как-бы на важность социального взаимодействия. Никто не воюет в одиночку. С группой быть… надежнее.

Я поправляю рукав, закрывая манжетой рубашки край пигментного пятна, вылезшего на запястье.

– Как чай?

– Вкусный. С мелиссой?

– И не только.

Яна отводит взгляд в сторону.

– Не понял.

– Мне не хотелось, чтоб ты подумал, что я эксперименты на тебе ставлю, – девушка аккуратно поправляет края домашнего халата. – Тем более исподтишка, за спиной.

– Продолжай.

– У меня есть в запасе немного порошка раздробленного «звездного жемчуга». Он хорошо растворим в воде. Почти как сахар. Лена притащила откуда-то. Не говорит откуда.

– Зачем?

– Для исследования. Я добавляла понемногу в домашние блюда. В напитки чаще. После таких опытов, между прочим, цифры опыта обычно начислялись. При работе в кафе пункты набиваются очень медленно.

– И как успехи?

С одной стороны, я немного раздосадован тихушническй политикой подруги. С другой, во мне проснулся азарт исследователя.

– У тебя есть цифровой показатель здоровья в статусе? – вопросом на вопрос отвечает она, пока я размышляю, откуда у Яны вообще возникла идея добавлять мне что-то в пищу. Ну, конечно! Она наблюдательна. Заметила характерные болезненные пятна на коже. Возможно, даже погуглила признаки и симптомы. Но из чувства такта умолчала.

– Да. Процентный.

– Отлично. Давай посмотрим.

Я открыл меню телефона. Все те же 76… А, нет. 75 процентов. Печально, но болезнь прогрессирует. Я допиваю до того чуть пригубленную чашку с травяным чаем. Вприкуску с эклером. Крупная капля шоколадного крема падает на полировку. Не углядел. Цифра на экране не меняется. Эх, жаль. Ходил бы по вечерам к Яне. А она бы меня кормила и лечила, исподволь. Проходит еще несколько минут. Эклеры заканчиваются, чай остывает. И вдруг, при неизменном числовом показателе меняется пояснительная строчка. С «вектор отрицательный» на «вектор отсутствует»! То есть, кулинарное искусство Яны все же может если не излечить, то затормозить недуг! Нет, Яна не кондитер! Она целый алхимик. Чувства переполняют меня. И я подхватываю девушку в объятия. Первый поцелуй со вкусом шоколада на губах. А после мы почему-то резко отпрянули друг от друга. Совсем, как пойманные за шалостью дети. Видимо, эмоциональный вектор, как ветер в море, тоже порой меняется. Прощание выходит скомканным.

До дома добираюсь битый час, объезжая пробки по боковым улочкам.

Работа в службе доставки и такси имеет свои плюсы. Быстро учишься ориентироваться на местности. Перед тем, как лечь в постель, глотаю пилюли и бросаю взгляд на экран приложения. 75 %. Вектор отрицательный. Яниного чудо-средства хватило ненадолго. Надо бы закупиться в аптеке лекарствами про запас. Неизвестно еще, что принесет следующий год.

Во сне я вновь бреду по нескончаемым Черным Пескам. Под желтой, как кошачий глаз, луной. Ночное светило раздваивается, и вот уже пара хищных змеиных зрачков наблюдают за мной издалека. И я понимаю, что попался. Меня не выпустят больше отсюда, из мрачной пустыни, к теплому весеннему дуновению. К Солнцу. К Яне.

Но утро приходит своим чередом, краешек солнца мелькает за тучами, поднимаясь над дальними многоэтажками.

Бр-р-р! Приснится же такое!

Радуюсь я не долго. Меня мутит. То ли последствия вчерашнего похода в странные пески. То ли болезнь дала осложнения. Вот и гадай! А что это я? У меня же есть теперь хоть и крайне примитивный, но зато универсальный диагностический девайс. Проверяю приложение.

– Физическое здоровье: 74 из 100. Вектор отрицательный.

То есть дело все же не в резком проседании ресурса здоровья. А в откате от процедуры в депривационном баке. Однако, за все надо платить.

Неприятное состояние держится до полудня. Отвечаю на звонок Яны, в голосе моем она улавливает признаки недуга. И спешит подбодрить:

– Рома, не переживай. У Лены подруга есть очень хорошая. У нее к целительству просто талант.

– Дар божий? – мне не удается скрыть сарказм. Никогда не верил в ведьм и экстрасенсов. Наживаются беспринципные проходимцы на бедах и наивности простодушных людей.

– Не смейся. Когда встретишься с ней, твое мнение поменяется!

– Стой, стой. Она что, тоже имеет отношение к «стеклу»?

– Ром, не пытай меня, пожалуйста. Я попрошу Лену, т она устроит вам встречу. А там уж сам Машу и спросишь. Она вообще чудесный человек. Всегда готовый помочь.

– Если Мария и правда такова, то с ней стоит познакомиться непременно! Даже если ее лечение и не более, чем эффект плацебо!

– На работу сегодня не ходи! Отдохни. И свари себе что-нибудь поесть нормальное. Бэпэшка не считается!

– Я не очень в готовке.

– Ладно, забегу вечером, сварю супчику тебе. Не голодай до меня! Перекуси! Все, у меня посетители!

Я с улыбкой возвращаю телефон на тумбочку. Придет… сварит… Приятно, когда ты небезразличен.

Сварил яйца в ковшике, получились почти что всмятку. Съел с солью и подчерствевшими хлебцами. Ничего, так, говорят, для здоровья еще и полезнее! Задремал, накрывшись одеялом.

Пришло сообщение с сайта «Архивариусов».

– Ваша заявка одобрена для дальнейшего рассмотрения. Предлагаем вам зарегистрироваться на сайте и получить первое вступительное задание в режиме «фрилансер». После успешного завершения трех заданий, испытание для вступления в члены клуба считается пройденным. Сообщите удобное время для работы, из расчета два часа времени непосредственно на сеанс. Регистрация подождет. Пока надо прибраться к приходу девушки. Ну, или хотя бы формально, распихать хаотично разбросанные вещи в шкафы, да распределить пыль равномерно по плоскостям, имитируя порядок.

И это мне практически удалось. Вечер плавно перетек в ночь, телефон Елены по-прежнему молчал. И Яна осталась у меня. Когда свет погас, я перестал думать о безобразных пигментных пятнах на руках, и все остальное произошло естественным образом. Утром Яна выглядела смущенной. Но по пути на работу мы уже обсуждали перспективы и планы на встречу Нового Года.

Вечером я заехал за ней. И мы, сговорившись, пошли гулять, по направлению к ее квартире. Машину я оставил на стоянке. Падал пушистый снег, улицы застыли в праздничном убранстве гирлянд. На площади вознеслась красавица ель, наряженная в крупные, мерцающие загадочно шары. Атмосфера стояла просто сказочная. И вот это все я должен скоро покинуть, став жертвой генетической поломки, передающейся из поколения в поколение? Горько. Чертовски несправедливо и садистки жестоко! Куда же смотрит Бог, если он есть? Или мне теперь уповать на Систему? На Ашкару?

– Дзинь! Дзинь, дзинь! – телефон Яны перешел на мелодию из классики.

– Ленка объявилась! – широко улыбнулась Яна, завершив короткий разговор. – Она дома! И с ней, к слову, Маша! Сейчас я вас познакомлю, как обещала.

– Ян… Да неудобно как-то. С места в карьер. Вот он я. Полечите меня, – я произносил дежурные слова, а сердце просто замерло от надежды. Неужели мои молитвы дошли? Итак скоро!!!

«32»

Совпадение? Или следствие? Как жаль все-таки, что нет логов!

– Сейчас мы завернем в маркет, и мороженое купим! Пломбир. Вишневый. Маша обожает вишневый. Нет, два ведра. Я тоже хочу. Персиковый. – продолжила мило щебетать Яна, сломав легко мое показное сопротивление.

Но все же я почувствовал себя не в своей тарелке, едва войдя в комнату. Кроме Елены и, предположительно, ее ровесницы Маши в квартире присутствовала женщина лет сорока. И все дамы очень бурно обсуждали некий вопрос. Но все разговоры стихли, стоило мне появиться на пороге. Яну, впрочем, холодный прием совсем не обескуражил, и она представила нас друг другу. Женщину звали Ольга Игоревна, а с Марией я уже заочно, со слов Яны, был знаком. Рассматривать надписи над их головами мне показалось верхом бестактности, и я просто протиснулся к столу, выставляя гостинцы с непосредственным деревенским:

– Вот.

Ну, Цицерон и Демосфен в одном флаконе, ни дать, ни взять! Куда только девается мое красноречие и не маленький словарный запас, приобретенный за годы чтения книг, в такие моменты!

Яна увлекла Ольгу Игоревну и Машу на кухню, под предлогом приготовлений к чаепитию. Но я-то понимал, что для разговора обо мне!

Первой вернулась Маша. Но не сразу к столу, а завернув в коридор. Оттуда она прихватила пузатенькую, почти как бочонок с пиратски ромом, сумочку. И первым делом извлекла оттуда… тонометр! Кто бы мог подумать. Елена, под молчаливым давлением взгляда Маши, присоединилась к женщинам на кухне. Пришлось закатывать рукав. Миниатюрная, как воробушек, блондинка, заметила пигментные пятна. Но вида не подала. Измерив давление, провела короткий опрос. Услышав диагноз, лишь кивнула, нахмурившись. Но даже по глубине складки, избороздившей лоб, мне стало ясно, что она в курсе серьезности заболевания. Маша достала выгнутые «Г»-образно рамки, провела ими медленно вдоль моих предплечий. Проволочные конструкции то расходились, то сходились несколько раз, позвякивая при контакте. Я, наконец, решился посмотреть на системную табличку Маши.

– Мария, целительница (1).

Глушилка у нее, следовательно, сейчас отключена. Почему они все не признают «бесогон»? Не желают быть на крючке у спецслужб? Или браслет, хоть и не блокирует, но все же сдерживает и (или) нивелирует способности?

– Приложение на телефоне есть? – прямо осведомилась медичка.

– То самое? Февральское?

– Да.

Я безропотно передал ей открытый на нужной вкладке смартфон.

– 73 %. И продолжает ухудшаться.

– Яна говорила, ты сможешь помочь.

– Я с радостью помогла бы. Но в данном случае имеем дело с тяжелой формой наследственного заболевания. Я смогу лишь немного затормозить процесс. И то, на начальном этапе. Который, практически, уже почти пройден.

Сердце мое упало.

– И что, совсем ничего нельзя сделать?

– Никогда нельзя терять надежду! Никогда! – Мария посмотрела на меня неожиданно строго. И мне стало даже немного стыдно за собственное малодушие.

– Рома, побудь, пожалуйста, здесь. Мне надо обсудить кое-что с Ольгой Игоревной.

– А как же… мороженое? – я кивнул на большую упаковку под прозрачным пластиком. – Оно же растает.

– Не растает! – мягко улыбнулась Мария уже с порога. – Мы совещаемся быстро!

Вышел ко мне женсовет в полном составе. Яна села рядом, взяв за руку. Совсем, когда-то бабушка. Заговорила, как я и ожидал, Ольга:

– Яна и Маша рассказали мне о твоей ситуации, Рома. Обстоятельства сложились так, что мы можем попытаться тебе помочь. Без гарантий. Но шанс на успех есть.

– И что мне надо делать?

– Да почти ничего. У нас есть то, что будет действовать за тебя.

Ольга выложила на стол небольшую стеклянную мутно-зеленую бусину.

– Это… это то, что я думаю?

– Стекло, – веско припечатала женщина. – Я не знаю, что ты о нем слышал. Но, употребленное внутрь, оно сформирует в твоем теле энергетическое ядро.

– Ядро? В каком смысле, ядро?

– Структуру, которой нет у обычной человеческой особи. – казалось, Ольга Игоревна продолжает вещать по намеченному сценарию, почти игнорируя мои вопросы. – Пока нам известны три типа ядер. Хотя, вполне допускаю, что их разнообразие шире. Первый тип ядра – конституциональный, или телесно-ориентированный. Его сфера деятельности, – расширение физических способностей организма. Сила. Выносливость. Сопротивляемость среде. И так далее. Второй тип – феноменальный. Приобретение необычных способностей. Управление огнем, водой, воздухом. Телекинез.

– Левитация? – робко предположил я.

– Пока нет. Может быть, когда-нибудь, на более высоких уровнях, – довольно сухо отрезала лектор.

– А третий тип ядра?

– Крафтовый. Условное название. Это когда Система будет брать на себя часть забот по одной или нескольким веткам развития специальности.

– «А ну-ка, сани, езжайте к дому сами?». Так что-ли?

«33»

– Ну, если проводить аналоги со сказками, то да. Скатерть-самобранка, сапоги-скороходы, гусли-самогуды, все из этой оперы. А если брать игры, то примеры еще проще. Заготовил на расчищенном участке жерди, лыко и лапник, применил скилл, – построил хижину. В мгновение ока. Натаскал камней, добыл особый сорт глины, заготовил дров, – пользуйся примитивной плавильной печью.

– Ловко!

– Не то слово! Но тебе пока надо думать о первом типе ядра.

– С активацией раздела «иммунитет», – внесла уточнения Мария.

– На начальных уровнях сформировать можно лишь один тип ядра.

– А позже?

– А позже никто не знает. Гайдов нет! – неожиданно вступила в разговор Елена.

– Так вот. У тех, кто нулевого уровня «стекло» активирует тип ядра спонтанно и рандомно. Возможно, именно тот, что в данный момент более всего актуален для человека. Но нам не удалось выявить критерии определения актуальности. Так что лучше все же не рисковать, и отложить глотание «стекла» до взятия уровня. Те, кто достиг первого, уже имеют выбор. Каков твой нынешний показатель прогресса?

– Тридцать три.

– Не слишком впечатляет. Но и не удручающе мало. Послушай моего совета, Роман. Завтра же увольняйся с работы. Посвяти оставшиеся до боя курантов дни набиванию опыта. Изучай литературу, без перерыва. Прими предложение «Архивариусов». За каждое посещение Черных Песков начисляется опыт. Ну и наш скромный орден поможет тебе, чем сможет. А пока возьми, – Ольга Игоревна пододвинула ко мне салатовую жемчужинку. – И храни, сам понимаешь, пуще глаза!

Я на автомате убрал «стекло» в бумажник. Мороженое, вопреки восторженным отзывам девушек, показалось мне совершенно лишенным вкуса.

– Ты умеешь разговаривать с мертвыми? – пророкотал низкий голос за спиной.

Мочевой пузырь едва не опозорил меня. Хорошо, что вся влага вышла через холодный пот. Я медленно повернулся к источнику звука. За моей спиной, небрежно опираясь на длинный трезубец, утесом вырастал из песков давешний больничный демон.

– Нееееет, – только и нашелся что сказать я.

– Конечно, нет, мокрица! – фыркнул презрительно адский сатана.

Я тем временем, чуть придя в себя, заметил и нож, и аппарат, валявшиеся подле тела незадачливого грабителя. А что если подхватить их, и дать деру? Нет, долго я от такой махины не побегаю... Но... Уйти в кувырок за бархан, потом еще рывок в сторону, – и рыбкой! Всего ведь ничего, по словам Ольги, продержаться нужно. А там меня вытолкнет снова на поверхность реальности!

– Жадность... Жадность в тебе борется с боязнью, – рассматривая меня сверху заключило отродье, – Первая тебя завела в мою ловушку. Ко второй ты не прислушался вовремя. А ведь она могла тебя спасти. Теперь же ты станешь моим рабом. Или ты всерьез рассчитываешь на девять дыханий?

Я пожал плечами. Но упрямо пододвинулся поближе к обнаруженным предметам. Интересно все-таки... Вот как тело грабителя может находиться одновременно и здесь и в обыденности? Ведь его же нашли. Отправили в морг. Или куда там отправляют нежданно скончавшихся разбойников... Или не нашли?

Я подхватил аппарат, и, забив на нож, рванул вверх по пологому склону, отчаянно, почти по лодыжку, увязая в песке. Корпус телефона внезапно раскалился в руке и, полыхнув, обжег кожу.

– Здесь мой мир! – взревел иерихонской трубой краснокожий злыдень. Склон бархана вдруг искривился, преграждая путь и навис надо мной ноздреватой циклопической полу аркой.– И законы здесь диктую я! И времени! И пространству!

– Кхе-кхе! – раздалось вдруг ниоткуда вежливое, но настойчивое.

– Ты кого притащил, червяк!?

– Это не он,– примирительно вступился за меня невидимка. – И ты, как обычно, чересчур горячишься, Аттаргол! «Пространство мое! Время мое! Все мое!» Не надо на себя брать больше, чем сумеешь унести, мальчик мой!

– Дгурадэтжин?? Но... как?

Очень приятно было лицезреть ошарашенного демона. И куда только подевались пафос и надменная самоуверенность!

– Все просто. Юноша потер мой масдар.

– Ничего я никому не тер! – тут же дистанцировался от двусмысленных намеков я. Еще бы, голос-то мужской!

– Я не вижу здесь ничего, напоминающего...

– Под солнцем людей мне пришлось изменить форму сосуда.

Собеседники, судя по характеру реплик, оказались давними знакомыми. И оба не обратили на мою реплику ни малейшего внимания.

– Этот слизень,– эпичные вилы демона указали на меня,– моя добыча! И все, что принадлежало ему, теперь мое!

– Не глупи, Аттаргол. Ты же знаешь, что я обязан защитить хозяина масдара, – мягко и увещевающе возразил голос.

Трехметровый громила провернул мельницей трезубец в когтистых пальцах и злобно ударил хвостом по песку.

– Или ты заявляешь свои права на мой масдар? – так же вкрадчиво поинтересовался нежданный покровитель.

На морде демона отразилась сложная палитра страстей. Однако, методом сокращения постоянных, освоенных на уроке алгебры, мне удалось отсеять почти все эмоции, оставив две. Их борьба свелась к извечному «и хочется, и колется». Демон с самого начала был неравнодушен к артефактам. Даже тогда, когда не знал, что один из них этот самый... как его. Массаракш этот, короче. Уверен, что минутой раньше моя душа шла просто бонусом, приятным довеском в его игре. Сейчас же краснокожий великан и вовсе сбросил меня со счетов. Видимо, по законам этого мира, магические предметы можно получить только из рук владельца. Вариант с порабощением и даже ликвидацией последнего с целью перехода права собственности местный канон тоже считал приемлемым. Вижу, что хвостатый все же рискнет поднять ставки!

– Ты стар, Дгурадэтжин.

– Я очень стар, Аттаргол.

Это что, у них приветственная фраза перед замесом? Но с кем думает схлестнуться демон? Голос бесплотен. Не со мной же?

– Твои силы давно иссохли под солнцем людей.

– Ты прав. Люди отринули магию. С тех пор она перестала быть грозной силой в их мире. Они избрали иной путь.

– Владыка скоро изменит положение вещей. Мир людей уже заплакал слезами Люцифера.

Трезубец выписал элегантную восьмерку в воздухе.

– Политика меня не касается, – дипломатично ушел от конфронтации голос.

– Политика!?– громогласно расхохотался демон. Дорожки татуировок на его торсе вздулись, словно вены. И занялись неверным сиреневым сиянием.– Есть одна политика, – право сильного!

– А я думал разойдемся миром,– глубоко и печально вздохнул невидимка. И тут же перед исчадием ада материализовалась... белая козочка. Среднего размера, аккуратная обильношерстая и длиннорогая коза. – Даже вот подругой тебя хотел осчастливить.

– Дгурадэтжиннн! – вопль беснующегося демона, казалось вот-вот расколет налившиеся свинцовыми тучами мрачные небеса. Огненный пентакль линиями магмы рассек землю под ногами исчадия ада. Каббалистические закорючки, образовавшие сверкающее кольцо вокруг пятиконечной звезды, дрогнув, пришли в движение.

Козочка, сморгнув, выдала горсточку катышек. Столь же аккуратных, как она сама.

– Ой, неловко-то как, – прокомментировал голос. Его обладателя, по всей видимости ничуть не впечатлил, и уж точно, не напугал колдовской перфоманс врага рода человеческого. А вот меня пробрало еще как! До печенок.

– Я сотру вас в порошок! – хрипел в ярости Аттаргол, все разгоняя и разгоняя таинственный механизм головокружительной магии, – и тебя, древний, и твой масдар, и твоего новоиспеченного хозяина! Да. Запеку, как быка на вертеле!

– Порождения преисподней черпают энергию в ярости, – пояснил невидимка тоном домохозяйки, одним глазом присматривающей за ребенком, а другим косящей в сторону телевизора. И успевающей при том полировать пилочкой ногти.

– Ааааагрх! – разразился демон снопом молний, вгоняя древко трезубца на четверть в песок.

Бедная козочка взмыла в воздух и осыпалась прахом. Надо мной замерцала перевернутая чашка защитного купола.

– Ну все. Хватит. Халлас! – выкрикнул голос по-мальчишески звонко.

И буйство стихий моментально прекратилось. Небо втянуло тучи, будто устыдясь, какой беспорядок только что учинило. Пентакль потух, тут же подернувшись сажей, и слился с почвой. Сам адский заклинатель поскучнел и посерел, растеряв весь колорит татуировок. И немудрено. Как тут фонтанировать колдовским креативом, когда ты... камень? Я обошел гранитную статую.

– Постамента, пожалуй, не достает, – произнес вслух. Из Аттаргола получилось великолепное произведение искусства. Напряжение сил, бунт, вызов, динамика... И этот трезубец...

– Вы думаете?

Из-за скульптуры показался мужчина в костюме расцветки весеннего неба. Он походил на одну звезду Голливуда. Но не супергероя боевиков, а короля комедии. Невысокий, хотя и довольно крупный, милый толстячок с вьющейся рыжеватой шевелюрой и голубыми глазами навыкате. Он взял меня под локоток и у меня даже мысли не возникло отстраниться.

– Юноша... Теперь, когда мы... В некотором роде... Остались одни, так сказать.

– Никакой масдар я вам теребить не буду! – решил сразу расставить точки над «и» я.

– Что? – собеседник взглянул на меня поверх очков, разделенных на две части горизонтальной линией. Кажется, такие линзы рекомендуют тем, у кого одновременно проблемы и с дальнозоркостью, и с близорукостью. А еще, почти уверен, никаких очков не было на гражданине, когда я узрел его. – Ах, ну что вы, право!

– А о чем тогда речь?

– О небольшой услуге с вашей стороны.

– Какого рода услуге?

– Совершенный пустяк, – толстячок ловко подхватил с гребня бархана мобильник. Буквы под экраном, стилизованные под арабскую вязь, складывались в слово. MASDAR. Фууух. Понятно. Всего лишь неизвестная мне марка производителя электроники. А я уж себе надумал бог весть что! Странно только, что я прежде логотипа не видел. – Наведете на меня камеру, произнесете имя. Добавьте «свободен». И все!

– И все? – шестеренки в мозгу закрутились, как колесики в допотопном арифмометре. Что-то мне эта сцена напоминала. Сильно напоминала. Очень-очень сильно напоминала!

– Итак, тебе нужна свобода...

– Мне? Свобода непреходящая ценность. Она нужна всем. Мне, вам, случайному прохожему, встреченному на темной улице... или в беседке, увитой девичьим виноградом, – с лукавым прищуром господин в костюме глянул на меня поверх своих сложных очков. – Кстати, надо убрать мусор. И вернуть вещи их законным владельцам.

Дгурадэтжин небрежно щелкнул пальцами. Труп грабителя, горка пепла, слой сажи под ногами тут же исчезли. Нож и моментально выскочившая из песка зеленовато переливающаяся жемчужина взмыли в воздух и медленно поплыли ко мне. Собеседник с сомнением посмотрел на статую, но, видимо, решил пока оставить произведение монументального искусства в покое.

– Спасибо. Но я, кажется понял.

– Что именно поняли, молодой человек? – рыжеволосый с интересом воззрился, скрестив пухлые пальцы в замке на животе.

– Кто ты такой понял. И чего хочешь.

– Так-так... Продолжайте.

– Я читал в детстве сказку про Аладдина, – заключил я торжествующе. Но на мужчину фраза не произвела ни малейшего эффекта.

– И...?

– И мультик смотрел. И еще кино..., – продолжил уже совсем неубедительно, растратив бездарно первоначальный запал.

– К какому же выводу вас склонило знакомство с этими, с позволения сказать... шедеврами нарратива?

– К тому, что у меня есть минимум три желания. И еще к тому, что не стоит сразу соглашаться на предложения джинна.

– Вот как. Любопытно. А что это мы на ногах-то беседы беседуем? – Дгурадэтжин еще раз щелкнул пальцами. И у ног статуи появились удобные шезлонги. – Не знаю, как вы, а я обожаю комфорт!

– Да уж, комфорт! – я критически обозрел траурные барханы под кровавым солнцем.

– А, вы об этом... Согласен, пора сменить антураж.

– Щелк!

Барханы превратились во вполне традиционный пустынный пейзаж, плавно переходящий в полосу средиземноморского пляжа. Море накатывало лазоревые волны на золотой песок ритмично и обыденно, будто не появилось только что, а было здесь всегда, с начала времен.

– Возвращаясь к теме свободы, – джинн вольготно развалился в кресле, дотянулся до высокого стакана с коктейлем, увенчанного зонтиком. Низкий столик я приметил не сразу, – Свобода это великая ценность. А вы предлагаете мне выкупить ее за столь мизерную цену.

Я немного опешил от такого поворота диалога.

– От свободы не отказался бы сейчас и Аттаргол, – господин в костюме хлопнул по каменному бедру. И наградил меня многозначительным взглядом.

Я нервно сглотнул.

– Поймите, юноша. Когда вы вступаете в прения с кем-то, имеющим жизненный опыт в сотни, в тысячи раз

превышающим ваш, на какой результат вы, собственно, рассчитываете?

Я все еще смотрел на злобную харю Аттаргола. Мне почудилось, или зрачок в каменном глазу чуть сдвинулся?

– В моем арсенале навскидку пару дюжин способов достижения нужной цели. И все они не безупречны с точки зрения человеческой морали, – он зажмурился от наслаждения, втягивая в себя напиток через соломинку, – И с точки зрения человеческой безопасности, кстати, тоже.

– Вам что, жалко несколько раз щелкнуть пальцами, – я не заметил, как перешел с панибратского «ты» на вполне иерархическое «вы».

– Ну разве в том дело?

– А в чем?

– Ваша беда в том, что вы не можете сосредоточиться. Вы недостаточно внимательный слушатель.

– Это-то тут при чем?

– Если бы вы всерьез отнеслись к моим словам, то уже пришли бы к совершенно иным выводам, чем те, что вы имели смелость озвучить. Даже несмотря на всю ограниченность имеющегося в вашем распоряжении интеллектуального потенциала.

Обидные слова о моем потенциале я решил пропустить мимо ушей. А то еще припомнит мне цитату о растирании масдара.

– А вы сможете мне объяснить доходчиво, в чем же моя оплошность?

– Несомненно, – мужчина расплылся в радушной улыбке, – и охотно!

Я убрал, наконец, нож и жемчужину в карман куртки.

– Итак, о желаниях. Мне их исполнить несложно. До тех пор, пока мы находимся в Песках. Потому что...

И тут он посмотрел на меня, как учитель, ожидающий, что ученик завершит начатое им предложение.

– Потому что магия в мире людей давно иссохла.

– Верно, мой схватывающий все на лету друг! Здесь мои возможности в удовлетворении ваших капризов безграничны. Три желания? Что за чепуха. Да будь их триста тридцать три... Предел зависит лишь...

– То есть предел все же существует?

– Люди... Вы так нетерпеливы, – с мягкой снисходительностью улыбнулся собеседник. – предел положен лишь границами собственного разума. И, поверь мне, любой, самый слабый джинн без труда доставит тебя до этой границы.

– Я проживу яркую, но короткую жизнь.

– Именно.

– А сколько по времени...

– Время понятие относительное. Для тебя поход может растянуться и на недели. Мало кто осиливает месяцы. Правда, припоминаю одного гениального, одареннейшего юношу...

– Что значит «для меня»?

– Напоминаю. По земным меркам ты все еще не исчерпал запас девяти дыханий.

Ничего себе фортель! И эта новость с тем, что в реальном мире эффективное применение магии, мягко говоря, сильно ограничено, просто срезало все мои далеко идущие планы на корню!

– То есть я могу вернуться к товарищам через минуту уже пускающим слюни дебилом.

– Собственно, твое тело и не покидало мир обыденности, – уточнил нейтрально Дгурадэтжин, – и да, все так.

– То есть ты вполне бы мог обмануть меня, заставив поверить в несметные богатства, а после...

– Обмануть. Запугать. Оклеветать. Запутать. Шантажировать, наконец, – ладонь джинна вновь опустилась на камень статуи. – Но я бы предпочел договориться. Прежний владелец масдара был фантастически глуп. И столь же злобен. Внушил себе, что приобретет несокрушимую мощь, поглощая «слезы Люцифера». И пытался вытеснить меня из масдара, засасывая внутрь чужие души. Конечно, его попытки были обречены на провал. А я счел ниже своего достоинства говорить с безумцем.

Так. Теперь понятно, зачем маньяк светил мне в лицо гаджетом. И откуда он брал «стекло».

– К слову, попробуйте сок. Вкусно.

– То есть у вас все же есть выбор в подчинении?

– Не у всех из нас он был, – печально откликнулся собеседник.

– А история с Аладдином? Там же все закончилось хорошо?

– Для кого хорошо?

Дгурадэтжин на этот раз взглянул так, что я окончательно осознал всю безнадежность самой идеи спора с джиннами.

– В сказке, – веско проронил он. – В сказке все закончилось хорошо.

И тут меня осенило. Я знал, что попросить у джинна в обмен на предоставляемую свободу.

При обратном переходе лезвие ножа, сместившись в кармане, поранило мне ногу. И Маше пришлось, склонившись, залечивать прямо через одежду. Ольга и Мартын прикрывали процесс от возможных любопытных взглядов. Но одна старушка все же прорвалась почти к ограде беседки. И всю дорогу до машины испепеляла нас взглядом, в котором читалось обвинительное заключение для суда. «Извращенцы!»

– Ну... Как там все... прошло? – напряженно поинтересовалась Лена.

– Все прошло и больше не вернется! – уверенно откликнулся я, с удовлетворением наблюдая, как она оттаивает. – Предметы удалось забрать все. Нож и жемчужину дарю вашему замечательному клану. Мобильник, простите великодушно, оставляю себе. Вы не подбросите меня до дома?

– Денис! Ты изменился..., – Ольга Игоревна внимательно вглядывалась в меня, будто отыскивая знакомые черты.

– Но за тобой же могут прийти сектанты. Или объявиться новые охотники за «стеклом». Да и отдел «К», – взволнованно вскинулась Лена.

Почему я раньше не замечал, насколько прекрасны ее глаза?

– Ольга Игоревна, Лена, Мартын и Маша, я очень благодарен за то, что вы для меня сделали. Но теперь мне надо побыть одному и все хорошенько обдумать! Я обязательно свяжусь с вами завтра. Ведь утро, как говорится, вечера мудренее.

Всю дорогу до моей улицы мы провели в молчании.

Дома, в крохотной каморке, я с непередаваемым наслаждением растянулся на скрипучем топчане. Микроскопическая жилплощадь, зато своя. Впрочем, теперь у меня еще и дача с тропическим антуражем в режиме безвиза. Надо на новогодние каникулы туда отправиться. Прихватить с собой Лену. Ребят. Тем более, далеко лететь не надо. Я посмотрел на календарь. До праздника еще оставалось добрых две недели. Полюбовался миниатюрной елочкой на столе. Пластиковые веточки, шарики из бусин, бумажные снежинки. Ближе к делу заменю на настоящую. Со смолистой слезой и ароматом хвои. А пока...

Я потер ладошки в предвкушении момента маленькой, но сладкой мести. Вдавил кнопку масдара, положил его на плоскость стола. Рингтон завел бодрое «праздник к нам приходит, ля-ля-ля-ля». Появившаяся над экраном голографическая проекция Аттаргола постепенно обросла плотью, хотя так и не превысила по высоте длину моего среднего пальца. Демон злобно зыркнул из-под крутых надбровных дуг.

Два потраченных желания не разочаровали меня. Но, конечно, они были лишь игрушками в сравнении с основным. Тем, что я приберег напоследок. Ай да я. Сумел удивить джинна! И получил подарок на Новый Год, которого и представить себе не мог! Теперь это мой персональный секрет. Но, возможно, я его и открою. Когда-нибудь. Не сегодня.

– А что надо скааазаааать дяденькеее? – нарочито ласково, словно говоря с ребенком, растянул гласные я.

– Слушаю и повинуюсь, мой повелитель! – забавно рыкнул карманный демон.

– Ма-ла-дец, – заключил я, – Иди, отдыхай пока.

И выключил мобилку.

Приказной тон возражений не предполагал. И я счел за благо без лишних вопросов подчиниться. Отопление в доме есть, уже хорошо. Затопили печку, разложили с напарником допотопный пружинный диван, расстелили матрац. Подушку с наволочкой пришлось уступить, поскольку оная обнаружилась в единственном экземпляре. Скатанная в комок больничная пижамка вполне ее заменила. Опасения что не смогу уснуть на новом месте не оправдались, провалился уже через пять минут, и никакие кошмары меня не мучили.

Проснулся от аромата свежезаваренного чая.

– Извини, из еды только вот…

Лена протянула розоватый маленький пряник.

Я на радостях чуть зубы об него не поломал.

– Зачерствел?

– Не то слово!

– Ладно, потерпи полчасика, – Лена вскинула мобильник с пристегнутым плюшевым микро-мишкой к уху. – И с рассказом повремени.

Она вышла на воздух, как только в трубке послышалось хрипловатое «алло».

Любопытно, где она носит шокер?

После чая еще сильнее захотелось есть.

Мартын еще немного поколдовал над манжетой, но отступил, резюмируя:

– Тип защиты сменили. Не вытанцовывается пока. Надо на форумах потусить, почитать, чего умные люди пишут.

– Лен, в что будет через полчаса? Мы кого-то ждем?

– Ждем.

– Не скажешь, кого?

– Все сам увидишь.

Урчание двигателя со стороны дороги раздалось ровно в назначенный срок. Мы дружно высыпали встречать визитера на крылечко. Черный внушительный джип приближался, неспешный, основательный, мощный. Остановилось авто у дощатой низенькой калитки, являя резкий контраст патриархального прошлого с наступившим настоящим. С пассажирской стороны выпорхнула энергичная Маша, с водительской, с небольшой задержкой, небольшого роста, плотного сложения брюнетка, по виду лет пятидесяти, в приталенной юбке, и короткой шубейке нараспашку. Они с машиной хорошо подходили друг другу. Плавные линии скорее маскировали внутреннюю силу обеих, чем выражали стремление к обтекаемой форме.

– С Машей ты уже знаком, – по-военному кратко бросила Лена, – Ольга Игоревна. Денис.

Она что, в школе пропустила по болезни урок родного языка, посвященный распространенным полным предложениям?

– Накинь капюшон, Денис. Береженого… ну ты сам знаешь. И помоги, пожалуйста, с пакетами, – голос у Ольги Игоревны грудной, глубокий, очаровывающий и… властный.

Помогать пришлось и Мартыну, и Маша даже прихватила с собой что-то. Провизии оказалось много, от запаха подкопченного окорока закружилась голова.

– Лен, давай накроем на стол. Маш, не будем терять времени, займись Денисом! Мартын, докладывай, что с технической стороной!

«Опа! Здесь что, резидентура армейской разведки? Все четко, последовательно, без лишних телодвижений!»

Маша действительно занялась мной, усадив на жесткий табурет. Знакомые уже пассы руками, волна жара… Дуновение освежающего ветерка… Снова тепло… Пульсирующие сокращения, ритмичные, сжимающие и тут же растягивающие. Свет… Свет...Свет… Тьма.

– Маш, ну ты снова перестаралась! Все время забываешь, что не прошедший инициацию организм…

Ольга осеклась на полуслове, мигом убирая ватку с нашатырем от моего носа. На ватке я заметил пятно крови.

– Ничего страшного, – поспешила успокоить меня женщина. – Резко поднялось давление. Умеренное носовое кровотечение уже прекратилось. Повязку можно будет снять с головы уже завтра, кстати. Но еще пара сеансов лечения необходима. Кости восстанавливаются не так быстро.

«Странно, почему она мне об этом говорит? Не Маша? Даже не Лена. Потому, что привыкла брать на себя ответственность за происходящее?»

– Прошу за стол! – без всякого перехода пригласила Ольга Игоревна.

Мартын разливал по одноразовым стаканчикам столовое белое вино.

– Мне сок, я за рулем! – напомнила женщина.

– Ну, за встречу! – все выпили, как по команде, залпом, – Кушайте, кушайте!

Вино обожгло пищевод, зажгло костерок в желудке.

Я накинулся на еду, поглощая угощение с фантастической скоростью, пока Лена пересказывала кратко мою историю.

– Есть мысли, кто и зачем на тебя напал?

Я проглотил оливку.

Скрывать информацию глупо. Они и так все знают.

– Я продаю «стекло». Договорился по интернету с покупателем о встрече. Раньше с ним дела не имел. Нарвался на грабителя.

– На простого грабителя?

От вопроса я опешил.

– А что, бывают еще и сложные?

Ольга Игоревна смерила меня оценивающим взглядом.

– Лена! Вещи Дениса здесь?

– Нет. В беседке того, о чем он рассказывает, не было точно.

– То есть кто-то из вас неверно изложил картину произошедшего?

Сбиваясь и путаясь, я принялся выкладывать все, как на духу. Про черные пески. Про визиты демона. Про угрозы.

– Сегодня он тебя не беспокоил?

– Нет. Спал как убитый.

– Немудрено, – Ольга Игоревна указала на притолоку. Оттуда свисал старинного вида медальон с ограненным крохотным голубеньким камушком.

– «Стекло» в нем?

– В охранительном талисмане? Да, довольно редкое. Аквамарин. Приходилось раньше держать в руках такое?

Я без утайки рассказал об успехах в обретении «жемчужин». Когда дошел до голубого карбункула, три возгласа прозвучали одновременно. Лишь Мартын проявил сдержанность.

– У тебя… была… голубая… жемчужина? – Лена вперилась в меня так, что казалось, еще чуть-чуть, и кожа на переносице задымится.

– Да.

– И что...что ты с ней сделал? – голос Ольги звучал напряженно.

– Продал, – чистосердечно признался я.

– О-о-ох! – вздох разочарования не сдержал даже техник.

– Ты продал… голубой... кристалл, – Лена находилась в состоянии близком к шоку. В ее глазах смешались недоверие, изумление, отчаяние и гнев.

– Ну, продал. За хорошие бабки. А что? Стекло мое. Что хочу…

– Что сделано – то сделано! – оборвала мои разглагольствования Ольга Игоревна. – Давай, Денис, дальше. Повтори еще раз, какие предметы должны были остаться в беседке?

– Нож с узорным лезвием. Не мой. Того отморозка с битой. Его же телефон. И зеленое «стекло».

– Честно ответил. Молодец! По-прежнему считаешь нападавшего обычным бандитом?

Я лишь плечами пожал. Бутерброд из свежего багета с сыровяленой колбаской был просто чудесным.

– Со «стеклом» и ножом понятно. Артефакты застряли в Черных Песках. В них срезонировала природа иного измерения... Но телефон??? Это точно мобильник был?

– Гаденыш светил им мне в лицо. Будто экраном смартфона. Я подумал, видео снимает.

– Видео? – Лена и Ольга переглянулись.

– Ну да, мало ли больных на голову?

– Немало, – задумчиво откликнулась Ольга. А у тебя остались контакты того человека, кому ты продал голубую жемчужину?

– Нет, конечно. Встречи происходят на основе анонимности.

– А внешность человека, который передал тебе деньги, описать сможешь?

– Подвижный худенький мужичок, невысокий, русый, с пшеничными усами, в ковбойке. Широкополая шляпа, браслет на запястье типа индейского, словно из косточек птиц...

– И в сапогах с тиснением? – Ольга поразила меня осведомленностью.

– Да.

– Архивариусы? – вскинулась Маша.

– Архивариусы, – задумчиво подтвердила Ольга Игоревна,– И нам крайне желательна их консультация.

– Архи.. кто? – между роллом и кусочком спаржи поинтересовался я.

– Архивариусы. Клан инициированных, – задумчиво пояснила женщина.

– Клан? Ку-клукс-клан?

– Денис, не мели чушь! – Лена возмущенно сверкнула глазами.

– Спокойнее, – урезонила ее Ольга,– он же, как и большинство стеклоносцев, почти ничего не знает! Ирония судьбы!

– Доедаем, прибираем за собой и снимаемся, – Ольга Игоревна озадачена, но вида старается не показывать.

Никто и не подумал возразить. Даже я помогаю. После Машиного сеанса чувствую себя лучше, а, заглянув в зеркало, убеждаюсь, что внутренние ощущения не обманывают. Синяки под глазами почти совсем рассосались, да и цвет кожи сменился с землистого на розоватый. Если изрядно побитое временем зеркало не обманывает, конечно.

– А мы куда, если не секрет?

– К месту происшествия. Лен, диктуй адрес.

Тишина в салоне воцаряется ненадолго.

С водительского места раздается:

– Денис, ты правда ничего не знаешь ни о кланах, ни об инициации?

– Нет!

– Маш, введи, пожалуйста, в курс дела.

Я поместился между Мартыном и медичкой на заднем сиденье вполне комфортно. Лена заняла место спереди, что, наверняка, отображает некую иерархию в группе. Как в подразделении. Или в стае волков. Нет, на хищников они совершенно не похожи. Лена спасла меня. И продолжает помогать. Так кто же они?

– Жемчуг не просто результат сбоя в эндокринной системе организма, – академическим тоном начала соседка.

– Давай попроще, Маш. И покороче.

– Если совсем кратко, те бусинки, что выпадают из тебя или других стеклоносцев, нужны для проведения инициации. Короткий путь.

– Понятнее не стало, – проворчал я.

– Все просто. Человек проглатывает жемчужину. Его организм изменяется. От качества жемчужины напрямую зависит качество грядущих трансформаций. Зеленый бисер встречается редко, голубой или синий – еще реже. У Архивариусов, по слухам, есть в коллекции фиолетовый. Судачат, что встречаются и еще более драгоценные виды...

– Маш, как это... изменяется?

"Драгоценные? Да сколько же архивариусы отвалили кэша за фиолетовую, если за синюю столько насчитали? Вот бы следующим оказалось такое стекло..."

– Приобретает характеристики, ранее не свойственные телу, сознанию, духу...

– Сознанию? Духу? Мне не послышалось? Мы сейчас о сверх способностях толкуем?

– Так... говорят, – смешавшись, потупилась Маша.

– Ладно... допустим, – все услышанное напоминало, скорее, розыгрыш. Или, возможно, ролевую игру. Безобидное, и, местами, увлекательное чудачество, наподобие лесных сборищ ряженых эльфов, рыцарей и магов с картонными тиарами и жестяными мечами. – И...?

"Безобидное? Ну уж нет! Голова чуть не раскололась у кое-кого вообще-то!"

Мотор перешел с урчания на бас. Садовый домик остался позади, еще через минуту авто уверенно выбралось на грунтовку.

– Инициированные стали образовывать кланы. Объединяться в группы.

– Зачем?

– Ради безопасности и ускорения совершенствования, – вступила в беседу Лена.

– Обмена опытом что ли?

– Не только!

– То есть вы и есть – клан!? – осенило меня.

– Верно, – Ольга припечатала весомо, словно пресс-папье к смятой бумаге. – И я лидер группы.

Пресс прошелся по плоскости, устраняя многочисленные складки.

– И название у группы есть?

Ожидал услышать нечто возвышенное, и предчувствия меня не обманули.

– Орден Розы.

– Почему розы?

– Красиво, – выпалила Маша, – первоначально нас было трое, все девочки, Мартын позже пришел.

– И чем занимается... орден?

– Мы помогаем людям, – совершенно буднично, без всякого пафоса, но с достоинством, ответила за всех Ольга.

– Небось и девиз с логотипом... прошу прощения, гербом, имеется?

– Девиз есть, – предпочитая не замечать ироничного тона, отозвалась Лена. – Герба нет. Нарисуешь?

– Я? Я не художник!

– А кто? Барыга?

Ее слова почему-то больно укололи. И разозлили.

"Барыга! Ага! А сами на джип, модный прикид и навороченный ноут, небось, исключительно благотворительностью и трудом до седьмого пота заработали? Нет, ребята, сказки оставьте для киношников! «От трудов праведных не будешь богат, а станешь горбат" – эту теорему на уроках жизни я назубок выучил!»

– А в обыденной жизни, в миру вы кто? Если не секрет?

– Я владею фирмой туроператором, – немедля откликнулась Ольга Игоревна. – Леночка инструктор по фитнесу, Маша, как ты уже знаешь, медик. Пока стажер, но еще год, – и дипломированный специалист. Ну а Мартын – фрилансер.

– И получается на хлеб заработать? – толкнул я локтем в бок молчаливого соседа. Парень уже раскрыл ноут на коленях и погрузился в виртуальное пространство.

– По-всякому, – отмахнулся от меня, как от назойливого комара.

Мне стало немного стыдно.

"А ведь помогают! И нечего злиться! И ничего плохого в том нет, что при том навыдумывали себе чего-то несусветного о стекле. Слушай, а может с него и впрямь плющит не по-детски? И мерещится разное?"

– Я же даже не инициирован, – решил ответить, наконец, Лене, поддержав игру, – да и в клан не вступил.

– Пока что и не сможешь, – не отвлекаясь от дороги, бросила Ольга, – с моим уровнем лидерства не получается принять более трех человек.

"Еще одна вводная. Учту."

– Мне что-то все это напоминает. Цвета. Кланы. Опыт. Точно!

– Продолжай...

– Игру! Компьютерную игру! С прокачками персонажей и подобной фигней!

– Так...

Догадка, возникшая на пустом месте, стремительно покатилась с вершины холма, обрастая по пути деталями, как снежный ком слоями. Всепланетный розыгрыш прошлой зимой! Когда запустили то ли флэш-моб, то ли ролевку какую-то. Якобы кто-то даже надписи какие-то над головами стал различать. Не знаю. Лично я, сколько ни пялился, ничего не увидел. Ни разу!

– Стоп! Да у вас же почти классическая четверка. Лидер, Ольга Игоревна... Хилл-целитель, Маша, поддержка – Мартын и...

– И...? – обернувшаяся вполоборота Лена смотрела, как ястреб на зайца.

– И дамагер-рога. Или боевик-разбойник! – закончил я.

Сцена с злодеем, павшим под натиском девушки, встала перед глазами отчетливо и ярко.

Лена медленно крутнула кистью, перебирая в воздухе изящными розовыми ноготками. Между кончиками пальцев мелькнули и тут же пропали серебристые электрические искорки.

"Так это что-же... Не было никакого шокера?"

– Лена! – тут же одернула блондинку Ольга Игоревна.

Демонстрацию прервал визг тормозов.

– Ах вы марамойки! – выругалась Ольга, но тут же взяла себя в руки. Из подрезавшей "приоры" вылезли два кавказца.

– Щелк! – Лена моментально отстегнула ремень безопасности.

– Сиди, – с нажимом произнесла Ольга, – Мартын, ноут не разбил?

– Не-а.

– Идешь со мной.

Она без всякой суеты покинула салон, дождалась компьютерщика. Вместе они двинулись к компании, которая тем временем увеличилась числом до четверых. Глаза у горцев азартно блестели, жестикуляция выдавала оживление и предвкушение.

Сердце ушло в пятки. А вдруг... они по мою душу?

Словно прочитав мои мысли, Лена, бросив взгляд в зеркало, обнадежила:

– Не трясись. Обычная автоподстава на трассе. Ольга с ними разберется!

"Разберется? С квартетом отпетого жулья, готового унижать того, кто слабее них, бесконечно? Как это?"

– У нее сверхспособность? Торнадо? Парализующий тычок?

– Фрррр! – фыркнула, словно кошка Лена. – Смотри!

Смотреть-то оказалось, собственно, не на что. Черная буря, бушевавшая вокруг Ольги Игоревны и Мартына как-то постепенно опадала, сходила на нет, из постоянного натиска превращаясь в отдельные всплески, пока, наконец, не сменилась мертвой зыбью.

– Конфликт исчерпан, – прокомментировала удовлетворенно Маша, стоило кавказцам потянуться к своему авто.

– Ловко!

– Харизма! – также лаконично заключила соседка.

– А Мартына зачем с собой брала? Психология? Типа мужчина, моральная опора и все такое.

– Ага. А еще Мартын неплохой пауэрбанк.

– Аккумулятор? Но...

– Любая способность потребляет энергию. Ольга подстраховалась, на случай истощения личного ресурса.

– Мля... Да вы тут вообще. Вы же про ману сейчас, так?

– Называй как хочешь. Мана. Животное электричество. Универсальная энергия. Прана. Но она есть.

– Во всех людях?

– Да. Но инициированный открывает ее для себя заново.

– Здорово вы с ними, – решил выказать уважение лидеру ордена я.

Ольга лишь махнула рукой, трогаясь с места. Мотор вновь сменил тональность, и внедорожник ускорился, почуяв под колесами ровную ленту асфальта. Мои мысли понеслись наперегонки, сердце застучало чаще, соперничая с поршнями в цилиндрах авто. Вот так да!

Добираться до точки пришлось больше часа. И еще дольше ждать в машине, пока окрестности беседки опустеют.

– Лена, ты останешься в машине, – реплика Ольги не оставляет простора для возражений.

Полста шагов, и я вновь на злополучном месте.

– А что мы здесь хотим обнаружить?

– Не совсем здесь. Денис, ты стеклоносец. И ты уже побывал в этой лакуне. Поэтому для тебя перейти Грань будет не трудно, – вместо объяснений выдала Ольга. Она щелкнула замками сумки-саквояжа, извлекая на свет желтый, будто из пчелиного воска отлитый пятиугольник.

– Что это?

– Дверь, – указательный палец женщины, увенчанный перстнем с изумрудом (уж не «стекло» ли?) плавно обежал периметр пентакля.

– Дверь... куда?

Я решительно не мог поверять в серьезность происходящего.

– В Пески. Как окажешься там, не медли ни секунды. Постарайся отыскать предметы. Судя по твоему описанию, это очень ценные предметы. Ни на что не обращай внимания. Чтобы там не случилось. У тебя в запасе девять дыханий. Не больше! После тебя вернет к нам, в обыденность.

Я и глазом не успел моргнуть, как раздалось низкое:

– Тум! Т-у-у-у-у-м!

И я очутился посреди глянцево-антрацитовых барханов.

Костян многозначительно присвистнул:

– Так ты у нас… стеклоносец? Курочка Ряба, несущая золотые яички?

Я лишь молча отмахнулся, как от назойливой мухи. Хана, пожалуй, пришла, золотым яйкам!

Лысоватый Иннокентий бросил заинтересованный взгляд в мою сторону. Старшее поколение редко вообще знает, что скрывается под словом «стекло». Ха! Как будто молодежь знает больше! Слухи, слухи, слухи! Слухи, городские легенды и пересуды. Непреложных фактов два. Первый. У некоторых молодых людей с недавних пор открылась страннейшая анатомическая особенность. Каждые три или четыре недели у них в месте сочленения запястья и предплечья образуется волдырь. Небольшая кожистая шишечка, похожая на жировик. Всегда на левой руке, непременно на внутренней части. Там, где сейчас красуется не снимаемая полицейская манжета. Новообразование обычно не доставляет особенных хлопот. За пять дней оно вызревает до размера витаминного драже. Порой покрупнее. Порой помельче. Кожа расходится, выпуская «витаминку» наружу. Она чаще всего просто выпадает в рефлекторно сжимающийся кулак. И все. Кожа заживает на глазах, практически без следа. То, что остается в кулаке называют по-разному. «Звездный жемчуг», «яйцо саламандры», «посылка от дядюшки». Мое сонное воображение вот тоже выдало креатив. «Слезы Люцифера». Готика! Но в обиход вошло простое и довольно точное «стекло». А те, кто его производит, соответственно, «стеклоносцы». Если еще честнее, – «барыги-стеклоносцы».

Витек, сосед Костяна, сладко всхрапнул. Видать, свечка от геморроя, выданная милосердной и предусмотрительной Машей, подействовала.

Второй факт являлся до позавчерашнего дня приятнейшим бонусом. За стекло очень недурно платили. Кто? Зачем его приобретали? Мне было не интересно. Болтали разное. От производства психоделической наркоты до обретения сверхспособностей. Как? Каких именно? Я не знаю ответа. Знаю, что после первой же удачной продажи ушел с ненавистной должности сборщика-упаковщика на оптовом складе. Месячная зарплата, полученная за мутноватый стеклянный шарик, окрылила. Естественно, оказалось, что я продешевил. В следующий раз уже торговался отчаянно, как базарная бабка. Но получить в разы больше не удалось. Так я открыл, что бусинка бусинке рознь. Серые ценились куда дешевле, зеленоватые много дороже, от куша при реализации голубеньких вообще захватывало дух. Впрочем, голубенькая жемчужина попалась лишь раз. Ушла за огромные для меня деньги частному коллекционеру. Да, объявились и такие. Зеленоватых случилось три. Одну из которых я так неудачно попытался реализовать накануне. Остальные– серость и мутная белесость. Последние, судя по всему, самые распространенные в мире, некий стандарт что ли… Однажды попалась не сферическая, а с намеками на грани. Порезанное запястье заживало дольше и болезненней. Отложил ее про запас, уточняя рыночную стоимость. Но так и не уточнив, нарвался на бандюгу.

Обращаю внимание, что Костян завис в телефоне. Да и Кеша что-то там набивает в мессенджере. Стоп. А где моя мобила? Встаю тихонько, голова все еще кружится, иду по коридору к дежурному посту.

Там, естественно, не добрейшая Арина Семеновна, а женщина-скала. Комель агрессивно торчит рубкой подводной лодки, общая живая масса сравнима с борцом сумо. Как только стул выдерживает? Может она и послужила фрейдистским прообразом героя моего сна?

– Мне бы… телефон.

Эх, ну что я за баран, а? Стою и блею, вместо того, чтобы потребовать!

Дама сверяется с планшетом.

– Брянцев? Пишите заявление.

– Какое?

– Прошу выдать мне аппарат сотовой связи из личных вещей, принятых согласно…

Она поправляет меня, как учительница первоклашку. Через четверть часа и три скомканных листа в корзине, заявление, наконец, составлено.

– Ждите!

– Простите, чего ждать?

– Завтрашнего утра. Кастелянша уже ушла.

Ядрен батон!

В бесцельном времяпрепровождении ожидание тянется медленно. Еле дождался скудного ужина, с водянистым, восстановленным из порошка картофельным пюре, и тем, что в меню значилось как «кусочки обжаренного минтая». Желудок остался недоволен.

Получая во вторник смартфон, заметил, что картонная коробка отправилась под ноги женщине.

– Извините… А разве коробку не надо вернуть на место?

– Тю! Чего ж ее возвращать, а? Она ж порожняя!

Вот как. С одной стороны, огорчился. Ни «стекла», ни кошелька. Ни еще одного, чужого, аппарата. С другой… Да и черт с ними! Особенно с аппаратом! Не хватало, чтоб его опознали. Да, лично я этому козлине с битой ничего не сделал… Но уж очень не хотелось закладывать свою спасительницу! Она, считай, меня практически с того света вытянула…

– Треньк!

О! Сообщение!

Отправитель неизвестен. Странно.

«На тебе манжета, я знаю. Попроси Константина больше не выкладывать в инет снимки. Что смогли, мы подчистили, просмотров немного было, но тебе такая известность совсем ни к чему».

– Ах, Костян! Редиска!

Пришлось тихо пошептаться с парнем. Кажется, к концу беседы он проникся общим посылом. И отказался от сбора лайков за мой счет.

– Треньк!

«Ответить ты мне не сможешь. Сегодня после ужина спустись на первый этаж. В левом крыле часть коридора отделена защитной сеткой. Посмотри расположение камеры. Прикинь, как попасть за сетку, не засветившись. Завтра в 20.30 будь там же. Телефон возьми с собой, там темно, пригодится в качестве фонарика. Звук, на всякий случай, отключи. В конце коридора дверь в подвал. Она будет не заперта. Спускайся осторожно, тебя встретят. Твои вещи в сохранности. Л.».

– И на хрена мне это рандеву?

«Вещи по-любому не помешает вернуть», – подала голос жадность.

Поступаю так, как прописано в инструкции. Вечерняя разведка под недовольным взглядом дежурной по этажу.

– Не вздумай курить тут! Пожара нам еще в корпусе не хватало!

Приходится делать невинные глаза и шаркать больничными шлепками по коридору, изображая прогулку.

– И на женскую половину не заходи… Здоровенный лоб, двадцать пять уж поди, а все как подросток!

Мне двадцать один. И вовсе я не здоровенный. Иначе бы сломал на хрен о колено того злосчастного гопника, позарившегося на дармовое стекло! Все верно дядя из деревни говорил: где запахло капустой, жди козлов! Несмотря на неусыпное внимание дежурной, режим работы камеры я срисовал в уме четко. Две минуты после поворота я буду в слепом пятне. Хватит с лихвой. Под сеткой полиэтилен, это хорошо, сразу же исчезну из вида. Сама сетка крепится на крючки, вбитые в стену. Отцепил, пролез, зацепил. Не сложно. Главное не попасть под прицельное наблюдение местного цербера в белом халате. Ну да она должна смениться за сутки по-любому!

А ночью ко мне вновь явился он. Демон. С визитом коротким, но неприятным. Посланец ада оказался крайне раздражен моей неспособностью следовать за ним. Выразил он свое недовольство, не прибегая к словам, приподняв меня за шею под самый потолок. И ткнув стреловидным кончиком хвоста в солнечное сплетение. Ударил, словно кол осиновый занозистый в брюхо вбил. Ни вдохнуть, ни выдохнуть. Думал уже от удушья загнусь. Но нет. Бросив меня на жалобно скрипнувшую койку, пришелец из иного измерения вызвал контузию легких. Я проснулся, надсадно выкашливая остатки углекислого газа. В ушах все еще звучало «Ничего. Тебя проводят в место, где ставят на ноги быстро!»

Поутру на животе расцвел обширный синяк. И я всерьез задумался, а так ли уж нереален ночной гость.

Следующего вечера едва дождался. Все тело ломало от приступа странного жара. В животе урчало от скудного пайка, лимит интернета исчерпался в обед. Обиднее всего, что деньги в банке на счету есть. И заначка наличкой имеется. Друзей практически не нажил вот. Приятелей, которым можно довериться, тоже нет. И Новый Год я собирался встречать в одиночестве. Словно медведь в берлоге. Но это лирика. Дружба предполагает доверие. Обмен новостями. А мне очень не хочется, чтобы некто, узнав, что Денис Брянцев «барыга-стеклоносец» раструбил по округе. Впрочем, похоже, теперь шила в мешке не утаишь. Выяснит меня службист Седов, как сову Шариков! И, прощай, свобода! «Стекло» буду сдавать по тарифу, на пользу и процветание государства российского. Манжетка подаст сигнал о готовности урожая, прибудут инкассаторы, выплатят скромное вознаграждение, забрав «стекло». А на тариф не проживешь, даже в доставшейся от бабушки коммуналке. Работать снова придется идти, на две с половиной ставки по номиналу одной, как обожает наш культурный, социально-ориентированный, превосходно уживающийся с демократической властью, частный бизнес!

Поужинав, спустился на этаж, стараясь по пути придать лицу максимально беспечное выражение. Зря. Коридор оказался пуст, все столпились в рекреации, где по телевизору шло очередное дурацкое шоу. Дождаться поворота камеры, осмотреться. Чу, хлопнула входная дверь. Не мешкая отцепляю петельки от крючков, ныряю вперед головой, тут же возвращаю сетку на место. Полог из темного полиэтилена надежно укрывает от любопытных или просто случайных глаз.

– Денис. Брянцев.

Я вздрагиваю. Голос со стороны коридора звучит спокойно и уверенно. Но слышится мне в нем что-то… зловещее. И я даже не могу понять, почему…

Хочется отогнуть пленку и взглянуть кому я понадобился под вечер. Хотя бы одним глазком. Но в голове своевременно всплывает: «любопытство кошку сгубило». Нет, с кошкой мне не по пути. Лучше затаюсь и напрягу слух. Так. Дежурная, совсем молодая девушка лопочет что-то о часах посещения, но быстро сдается. Обладатель зловещего голоса умеет трансформировать его в мягкий и обходительный. Разъясняя, настаивая, убеждая. И убедил. Девушка называет номер моей палаты и спешит, цокая каблучками туфелек по бежевой плитке, досматривать идиотское шоу.

– Щелк!

Звук, очень похожий на тот, что производит пистолет, снимаемый с предохранителя. Похоже, у грабителя с битой есть друг. Да нет, судя по шуму на лестнице не друг, а друзья. По крайней мере, трое. Или это демон за мной эскорт выслал?

Я с трудом справился с волной поднимающейся паники. Ситуация из просто скверной имела все шансы перетечь в катастрофическую. Что там писала Лена? По коридору…

– Бам!

– Ах, мать вашу!

Ударился ногой о пачку гипсокартона.

Телефон в режим фонарика. Хорошо, аккумулятор почти не расходовал с обеда. А с утра Костик поделился зарядным устройством, разъем подошел.

Дверь в подвал нашлась почти сразу. И петли даже не скрипнули. То ли Лена предпочитала заботиться о всех мелочах, то ли просто свезло. Бетонная лестница вниз, дальше фонарик можно гасить. Свет, хоть и тускловат, но присутствует, распространяемый редкими люминесцентными лампами. Вдоль узкого подземного коридора двери на обе стороны. Возле одной из них коренастая фигура машет приглашающе рукой. Параноик внутри встрепенулся было, но тут же затих. «Тебя встретят!». Если б Лена планировала прийти сама, написала бы «я тебя встречу». Значит, все в порядке. Наверное.

– Мартын! – коротко представился парень. Смуглое лицо, отчаянно вьющиеся волосы, крупные карие глаза. Похож на индуса. Или на цыгана. Откуда индусы в средней полосе, а?

– Денис. Мартын имя или кликуха?

Предполагаемый цыган зыркнул на меня исподлобья. Огрызнулся неприязненно:

– Ты из паспортного стола что ли?

В крохотном закутке за дверью оказались три ящика. Один, побольше, служил столом. На нем расположился ноут, подключенный к розетке. Два других, судя по всему, призваны были заменить стулья.

– Садись, сейчас из тебя снова свободного человека делать будем.

– Это как?

– Поколдую над твоей манжетой. Ну чего застолбел, дальше тупить будем, или приступим?

– Мартын, все это здорово, но обстоятельства изменились. Мне срочно с Леной связаться нужно!

– Так уж и изменились? – подозрительно спросил парень, сощуриваясь.

– Да. Но об этом я хотел бы поговорить с Леной.

– С Леной… С Леной…, – минуту Мартын колебался, но все же набрал номер.

Еще через минуту приглушенных перешептываний, пригласил меня:

–Денис, выйди в коридор, тут получше сеть ловит.

Услышав знакомый голос, я почему-то обрадовался. Кратко изложил информацию о странном поисковом отряде, явившимся по мою душу. Какое-то время в динамике слышалось лишь глубокое дыхание. Позже девушка озвучила итог размышлений.

– Скверно. Очень скверно. Возвращаться в палату тебе никак нельзя. Учинять обыск в больнице они вряд ли осмелятся. Решат скорее всего подождать. Вдруг ты в магаз ближайший за пивом рванул? Я найду квартиру, где перекантуешься первое время. Ты наверняка в больничной пижаме… И в повязке. Нужны штаны, толстовка с глубоким капюшоном, кроссовки. Сейчас назовешь размеры, я постараюсь оперативно организовать. Перезвоню, сообщу о дальнейших шагах. А пока верни трубку Мартыну и, прошу тебя, следуй его указаниям.

– Значит так…, – протянул цыган после завершения разговора, – садись на ящик. Давай левую руку. Перепрограммировать твое устройство, как планировалось изначально, сейчас не будем.

Не успел я облегченно вздохнуть, как в пластиковую крышечку манжеты уперлась миниатюрная отвертка с одной стороны и тоненькая, фигурная спица, – с другой. Орудовал хромированными предметами парень со сноровкой хирурга.

– Щелк, щелк!

Штырьки вышли из пазов, освобождая фиксаторы.

Нет, не хирурга. Профессионального взломщика. Вот уже и плоскости плат блеснули медью и алюминием. Пришла очередь тестера. Старинный, не цифровой, со стрелкой на экране. Замер вольтажа, поворот механического переключателя, снова замер. И так семь раз. Волхв просто от электроники, не иначе, проводящий канонический обряд. Вновь трещит переключатель, на сей раз движения кибер-кудесника медленны и осторожны.

– Трррррын!

От неожиданности подскакиваю на ящике, доски жалобно скрипят, вновь принимая вес.

– Закоротил контур трекера, – поясняет Мартын, вновь переключаясь в режим измерения. А не прост его «тестер». Ох, не прост. Догадка обжигает мозг. А не он ли сконструировал шокер, которым Елена шарахнула грабителя?

– Все в норме, спекся, – с удовлетворением заключает парень, убирая прибор в сумку. – Теперь тебя не отследить.

– Предупреждать надо, – запоздало ворчу, чтобы хоть как-то оправдать свой испуг.

– Непременно! – соглашается с изрядной долей издевки Мартын, – отдыхай, ждем звонка.

Ждать пришлось недолго, аппарат нового знакомого завибрировал.

– Подъехала, – лаконично бросил он. – Сейчас одежду заберу, переоденешься, – и айда!

Джинсы из безликого клетчатого баула оказались узки, кроссовки безбожно болтались на ступнях, пуховик пропах нафталином, зато теплая мягкая толстовка сразу пришлась и по душе и по размеру.

– Как я выгляжу?

– Как потрепанный жизнью чудак, – отозвался моментально Мартын.

Не человек, а кактус!

Из больницы выбрались без проблем, отогнутый прут в ограде, немного любительской акробатики, – и, здравствуй, свобода!

Лена ждала за углом, а вот до машины пришлось переть пехом пару кварталов. Понятно, конспирация. Остановились в центре, но только затем, чтобы сменить авто. На этот раз не убер, разукрашенный соответственно, видимый издалека. Неприметная серая лада, с молчаливым пожилым кавказцем за рулем. Проспекты и центральные улицы остались за спиной, остановились на окраине.

– Поторапливаемся, ребята, через двенадцать минут маршрутка по графику на соседней улице! – впервые подала голос Лена.

Пришлось поднажать. Свободно болтающиеся на щиколотках кроссовки многократно усложнили забег, но все же мы успели. А после тряслись еще добрых пол часа в грязной, воняющей, хоть и полупустой, «Газели».

Чу! Огонек надежды все же блеснул неподалеку. А может быть совсем и наоборот, далеко.

Я есть. Я, Роман Павлович Соколов, существую! Я уже чувствую тело. Руки дотрагиваются до лица. Пытаются отыскать кургузый шлем. Без успеха. Ноги упираются в землю. Я стою. А вовсе не лежу в дурацкой акриловой ванне. Сбивает с толку, что вокруг меня явно не комната.

Ощупываю носком ноги поверхность перед собой. Наверное, песок. Или снег. Нет, все-таки, скорее, песок. От снега веяло бы холодом.

А язычок пламени вдали разросся. Теперь их несколько. Пляшут, сплетаясь и перекрывая друг друга. Костер? Прохожу, все так же наощупь, еще шагов пять. Мне внезапно становится зябко. Беспомощно оглядываюсь по сторонам.

Ох!

Надо же! Невозможный в обычных обстоятельствах оптический эффект! Тьма за спиной заметно посветлела, там, где я проложил маршрут. Узкий коридор, словно прорубленный во мгле туннель, теперь просто обволакивает легкая дымка. Узнаю игровую условность! Это же «туман войны»!

– Тыньц!

Едва заметная вибрация отзывается в левом запястье. Охватил его правой ладонью. Как все-таки дискомфортно без полноценного зрения! Пальцы нащупывают узкий, скорее всего, металлический браслет. На дуге браслета вспухает выпуклость. Так однажды в детстве у меня вспухала шишку на лбу, когда я через руль вылетел из седла велика. Голос в голове:

– Проверка тактильных ощущений. Реакции в норме.

Паникую немножко. Мало мне мглы, так теперь и это. И ведь все прекрасно помню. Детство, дом, учеба в школе. Как ложусь в ванну, спрятанную в подвале компьютерного клуба, помню. А прихожу в себя… уже здесь.

Спокойствие. Только спокойствие. Так завещал великий Карлсон. Медленно делаю оборот на сто восемьдесят градусов. А вот и руки! Мои милые руки! Даже не представлял, что испытаю столько радости, только лишь увидев вас!

– Проверка чувствительности зрительных рецепторов. Реакции в норме.

Из одежды серая безрукавка, подпоясанная сикось-накось веревкой. Ну как безрукавка… Мешок скорее с прорезями для головы и рук. Штаны из той же грубой ткани. В карманах… В карманах ни шиша. И почему это, интересно? А, основная причина понятна. Да потому, что их нет, карманов! Ступни теряются в тумане, приходится попрыгать на одной ноге, подтягивая освобожденную от веса ступню к поясу.

Овражечки и горки, на ногах – опорки!

Во всяком случае, это первое слово, приходящее на ум. Нога просто обернута той же тканью, наподобие портянки. В паре мест ткань прихвачена бечевой.

Заглядываю под одежды. С телом вроде бы, все в порядке. Синяков, ссадин, кровавых ран или вопиющих отличий от обычной конституции в виде гипертрофированных мускулов, не обнаруживаю.

Так вот ты какой, старт игры в режиме новичка-неофита! Надо сказать, иллюзии виртуальной реальности, испытанные мной ранее, не идут ни в какое равнение по уровню реалистичности, с сегодняшним опытом. Небо и земля!

«Ты, – небо! Ты – небо! А я земля!»

Ага, у скилла «книжника» есть и побочки. Навязчивые припевы ретро шлягеров, ментальные паразиты, норовящие оккупировать ментальное пространство.

– Тыньц! – запястье вновь кратко завибрировало. Мне кажется, или дымка чуть поредела? Да и пламя костра стало ярче, как будто картинку навели на резкость. Вот уже можно различить и фигуры у огня. Человеческие фигуры. Ура!

Забыв об осмотрительности, бросаюсь со всех ног туда, к людям. Пару раз носки опорок влетают в мягкие песчаные холмики. Спотыкаюсь, но скорости не сбавляю. И, вдруг, молнией в голове мысль.

«А что я знаю о тех людях?»

– А если бандиты? – подает голос осторожное «я».

– Да с меня и брать-то нечего! – отвечает ему здравый смысл.

– Вдруг им свидетели не нужны? – не сдается осторожность.

– Брось! Такие же бедолаги, – не очень уверенно возражает оппонент.

– А может… это и вовсе не люди? – вставляет свои пять копеек конспиролог.

– Ну, не съедят же они меня… нас, – вяло блеет рассудок.

– Как знать…, – язвительно отзывается осторожность.

Равняйсь! Смирно! Прекращаем дискуссию! Развели тут ромашку! Буду – не буду! Идем к костру! – решает за всех мое «милитари».Даже не знал, что у меня есть такое!

По мере приближения к огню решимость слабнет, а мягкость в коленях возрастает.

– Эй! – голосок вырывается тоненький, как у юнги, выпавшего за борт.

Пять пар глаз буравят меня. Трое мужчин, две женщины. На женщинах платья а-ля крестьянское средневековье, на мужиках тот же наряд, что и на мне. Никаких бород, нечесаных волос или иных признаков дикости. Впрочем, нет, у лидера, который отвечает мне, все же борода имеется. Вполне аккуратная седая ухоженная бородка.

– Экий крикун. Прости нас, молодой человек, но придется тебе дальше идти, – совершенно неожиданно для меня отзывается мужчина.

– Проверка чувствительности слуховых рецепторов. Реакции в норме.

Автоматически преодолев еще пару шагов, я останавливаюсь. Теперь всю компанию можно рассмотреть получше. Похожи на самодеятельный коллектив, оставшийся после работы, чтобы отрепетировать сцену из пьесы в исторических декорациях. У седобородого за поясом нож. Нет, не какой-нибудь тесак разбойничьего вида. Современный туристический нож, небольшой, с оранжево-серой рукояткой из пластика. Болтается на бечевке, продетой в специальное отверстие рукояти. Значит, практически, так называемый, нож выживания. С темляком, как и положено. И логотип на нем, надо же! У мужичка живот слегка навыкате, плечи широкие, стоит плотно. Спутники его в тени, но заметны красноватые пятна на лицах. И это не отблески костра. Пятерка только что о чем-то горячо спорила! Я слышал обрывки резких фраз, относимых ветром.

– Но… почему? – растеряно вопрошаю я.

– Нас и так здесь слишком много! – выкрикивает из-за спины лидера мужской голос.

– Но хотя бы расскажите…

– Знаем не больше твоего! – сурово отрезает темноволосая женщина. В средневековье она вряд ли вписалась бы. Волосы короткие, спереди торчат ежиком. Взгляд колючий и пронизывающий.

Точно, спалили бы, как ведьму!

– Да что вам, места у огня жалко что-ли! – неожиданно робкий хомячок во мне отступает, давая место дерзкой моське. Моське, лающей на слона. Их пятеро. Я один. Расклад не тот, чтобы качать права. Даже сбросив со счетов нож.

Рассудительность благоразумно наваливается на плечи, тянет назад. Но возмущенное отказом «эго» делает отчаянный рывок. Рывок натыкается на эластичную мембрану, откидывающую меня прочь, во тьму. Сборище негостеприимныхкостровиков, словно накрыто мыльным пузырем. Гибкой, но прочной сферой, почти невидимой из-за микроскопической толщины.

Я веду ладонью по ее гладкому боку под насмешливыми, ехидными или равнодушными взглядами квинтета. Бок сферичен, тепл, безупречен. Чудеса! Судя по настроению людей, они не пленники сферы. Напротив, пленка защищает их от нежелательных визитеров. Таких, как я.

– Тыньц!

– Ну, вот что… Парень ты, я вижу, глазастый. Не пропадешь! – степенно оглаживая растительность на лице произносит лидер. – Тем паче, семи пядей во лбу от тебя никто и не потребует. Просто найди дер…

На этих словах шар внезапно схлопывается перед моим изумленным взглядом. А рот мой, напротив, раскрывается. Да как так? Ведь только что были! Пятерка! Костер! Разговор… Ведь не привиделось же мне все это! Тем не менее, сплошная чернота вновь окутывает пространство вокруг. И только сереет проложенная тропинка за спиной.

Бреду почти наугад, держа в уме в качестве ориентира те отблески огня, что заметил раньше. И которые, по неясной причине, исчезли теперь. А может, они просто привиделись мне? Или были бликами на поверхности мыльного пузыря, окружающего негостеприимную пятерку?

Тьма слегка редеет, милостиво открыв мне еще два потенциальных костра. А еще я смог различить свою жалкую обувь на фоне темного песка. Успехов, прямо скажем, кот наплакал! Еще пить захотелось. Кругом, между прочим, пустыня. Родники не бьют!

Ну и куда мне? А что имел ввиду советчик? «Найди дер…» Деревню? Дерн? Дерево? Дерзкую девчонку? Дерибасовскую? Дерсу Узала?

Да я бы не отказался от всего предложенного! Хоть оптом, хоть в розницу! Но ведь нет же ничегошеньки! И как неудачно подсказчика прервали на полуслове!

Отбросил экзотические варианты. Остались два самых популярно-рациональных. Деревня и дерево. Деревня это хорошо. Околица. Крепкий тын. Петухи по утрам. Парное молочко, опять же. Кра-со-та. Только крестцово-копчиковая интуиция мне подсказывает, что вряд ли идиллия среднерусской полосы отыщется здесь так легко. Если отыщется вообще. Иначе, что же делала скандальная пятерка посреди пустоши? Сидели бы бабы себе на ведрах, коров доили. Или мчались на маршрутке в сторону местного райцентра. Что много вероятней.

Дерево. Стоп. А что горело в костре? Точно! Сухие сучья! Полыхали останки дерева, без сомнения! Но вот как найти его, если возможности зрения столь ограничены? Вопрос.

Черчу мысленно биссектрису угла, образованного курсами на костер номер два и костер номер три. Первый ведь того… Скрылся в подпространстве! Азимут определен, осталось ему следовать. Потянулись скучные минуты. Двигаюсь размеренно и неспешно, экономя силы. Песок шуршит под подошвами. В голову лезут мысли, населяющие мелкие дюны скорпионами, тарантулами, ядовитыми сороконожками размером с гюрзу и кобрами длиной с удава. Надеюсь, их здесь нет. Или хотя бы, что сейчас не сезон. Время от времени то один костер, то другой, скрываются из виду. Что это значит? Скорее всего, то, что дюны с продвижением в этом направлении, становятся выше. Их гребни перекрывают обзор. Логично? А то!

Еще через сотню-другую шагов ощущаю восходящий бок бархана.

«Здесь они и живут», – шепчет напуганный ребенок во мне.

– Кто?

«Гадюки-мутанты. И пауки-людоеды», – едва дыша от ужаса, продолжает вещать подсознание.

– Да не… Глупости!

«Вот увидиш-ш-ш-ш-шь!»

Нет, это не малыш изображает шипящую чешуйчатую ленту.

Это песок расступается, когда я, не заметив вовремя гребня дюны, оступаюсь, и еду вниз на пятой точке.

Не удержав равновесие, качусь кубарем. Недолго, но достаточно для того, чтобы полностью потерять ориентацию в пространстве. Хорошо, что находится надежный якорь. Об его твердую поверхность я и ударяюсь лбом. Вызвав внутри головы акустический резонанс, моментально распространившийся на все тело. Это как бы я стоял внутри огромного колокола. А хулиган возьми, да и ударь в него палкой. Со всей дурной мочи.

Браслет снова вибрирует… И неожиданно выдает неоновый луч, разворачивающийся в полноценное световое панно.

«Обнаружена микро-локация «Дервиш оазис», тип: тренировочный данж. Опасность: Отсутствует. Потенциал: Минимальный, информационный. Войти? Да/Нет»

Конечно, да!

Вот только нажатие кнопки не вызывает никаких изменений. Разве что в небе появился скудный серп луны. И стало немного светлее. Странно. В моем дилетантском понимании, данж – это подземелье. А я, совершенно точно, на поверхности. Да и, вроде как, даже и не переместился никуда!

Ладно, расширяем понятие «данж» до «обособленная локация». Я замираю, подсознательно ожидая, что Система отреагирует на мое умозаключение. И добавит единичку опыта, за то, что Ромочка такой умный мальчик. Но вовремя спохватываюсь. Я же не в реальности! А где? В виртуальной симуляции Архивариусов? Надо разбираться…

Начнем исследовательскую деятельность с того, во что я впечатался, съезжая, а после катясь по наклонной. Да, бобслеист из меня тот еще получился!

Якорь! Действительно, тудыть его растудыть, якорь. Большой. Ржавый. Покосившийся на одну сторону, якорь. Без намека на цепь. И на полагающееся всякому приличному якорю судно. А ведь корабль, судя по габаритам якоря, должен быть не хилых размеров! Стоп! О чем я!? Ясно же, что весь антураж нереален. В действительности я лежу в глухом, свето-звуконепроницаемом баке. Голый. С полушлемом на затылке и браслетом на запястье. А подсознание подсовывает мне определенные архетипические образы. Пока разум занят логическими объяснениями, ноготь отколупывают чешуйку ржавчины. На браслете тут же загорается точечка белого светодиода.

«Обнаружена стихия. 1/5. Тип: Металл»

Интересно. Это что же, я должен отыскать еще четыре металлических предмета.

До слуха вдруг доносится едва слышное журчанье ручья. И тут же пробуждается уснувшая было жажда. Родничок! Где же ты, маленький? Вот он!

К белой точке на браслете присоединяется фиолетовая.

«Обнаружена стихия. 2/5. Тип: Вода»

Ага. Корректировочка. «Пять» относится к количеству стихий, а не железных предметов. Что там дальше на очереди, воздух? Или он не считается?

Пока пью, жадно зачерпывая ладонями из ручейка, рукав цепляется за склонившуюся к самой воде ветку кустарника. О! На нем даже ягодка среди колючек нашлась! Надкусываю осторожно. Впрочем. Белым по черному же написано было «Опасности нет». К тому же из копытца я уже попил. И козленочком не стал. Во всяком случае не бОльшим, чем был, когда прибыл. Повтор-тафтология-каламбур. Недостойная образованного книжника. Да и плевать. Сто раз! Вода вкусная, холодная… Ягода сладкая, с кислинкой. Терновник, кажется.

«Обнаружена стихия. 3/5. Тип: Дерево»

Третий огонек зеленый.

Пальцы ищут еще ягод, по стволу доходя до грунта. А вот под терновником и не песок вовсе. Полноценная плодородная почва.

«Обнаружена стихия. 4/5. Земля»

Желтый диод весело подмигивает.

А где же финальная, пятая?

Я обхожу массивный, мечта любого приемного пункта вторчермета, якорь. С другой стороны, к нему скромно притулилась лампа конструкции «летучая мышь». У бабушки была такая. Мне ей даже воспользоваться пришлось три или четыре раза, когда в деревне электричество пропадало. У местной фитилек едва теплится, почти не давая света. Но это легко исправить. Кончики пальцев нащупывают фигурное колесико регулятора. Повернем аккуратно по часовой стрелке и… Еще прежде, чем зажегся красный огонек, разворачивается надпись:

«Обнаружена стихия. 5/5. Огонь. Тренировочная миссия завершена. Закрепить пройденный данж-сектор за пользователем Соколов Р.П.? Да/Нет»

Любопытный расклад получается, однако! Конечно, да. Дают бери, бьют беги! Пришел, так сказать, в пустыню без трусов, а возвращаюсь уже солидным землевладельцем! С участком два на два шага! Зато с подключенным водопроводом и альтернативным источником освещения! Ну чем не фазендейро из латиноамериканского сериала?

Прихожу в себя все в той же ванной.

– Очнулись? Вытирайтесь, одевайтесь.

Скрипучий голос накрашенной мымры из-за тонкой ширмы. Почти рифма. Стараясь не тратить времени даром, исполняю указания. Жидкость в бумажную мякоть впитывается без остатка. Так что всего спустя четыре использованных полотенца я сух и чист. Оглядываюсь по сторонам, и не нахожу мусорки.

– А полотенца куда?

– Несите сюда!

В голосе так и читается подтекст:

– Опять штанцы замарал? Ну неси сюда, горе луковое.

Ощущаю себя нелепо, как воспитанник детского садика, явившись на порог с ворохом использованной бумаги. Комкаю полотенца, засовывая в корзину. Спрашиваю, скорее чтобы скрыть смущение:

– Как мои результаты?

– Предварительно годен, – равнодушно откликается так и оставшаяся анонимом карга. – О деталях вам сообщат дополнительно.

Ясно. Она всего лишь наемный работник. Не посвященный, даже приблизительно, в суть происходящего. Великая сила аутсорсинга!

На выходе из клуба косплейщица возвращает мне телефон. И протягивает высокий стакан с оранжевым коктейлем.

– Спасибо. Но я не заказывал.

– За счет заведения, – меланхолично отзывается супергероня.

Только тут до меня доходит, как жутко хочется пить. И то, что виртуальный родник вовсе не утолил жажды. Точнее, возможно и утолил. Но не мою. А того, фиктивного Романа, в обмотках и робе новичка скитавшегося по Черным Пескам. А вот у меня реальное обезвоживание.

Я уже хотел накинуться на предложенный напиток. Но тут паранойя властно натянула удила.

«А если это не коктейль? А троянский конь Архивариусов? Сам знаешь, бесплатный сыр раскладывают только в мышеловке! Выпьешь, и тысячи наноботов…»

Нет, вариант с копытцем был все же проще.

– Я… я, пожалуй, откажусь.

Азиатка впадает на мгновенье в ступор.

– А можно тогда мне его выпить? – неожиданно робко вопрошает она. И поясняет, прочитав недоумение на моем лице. – Он стоит, почти как моя дневная зарплата.

– На здоровье, – бросаю я на ходу. Параллельно делая заметку придушить в углу паранойю. Эх, из-за нее такую оранжевую вкуснятину не попробовал! Ладно. Мне нужно две вещи. Срочно отпиться минералкой! И повидаться с Яниной сестрой. Черные Пески породили у меня массу вопросов.

На пороге появляется моя давняя знакомая во всем великолепии совершенства. Все сто двадцать килограмм очарования, стремящихся к сферичности форм. Захваченная в плен отрезами голубого шелка и синего бархата.

– Тэ явэн бахталэ! Артур, бродяга! Кто это с тобой?

– Аза, – не дожидаясь, когда я представлю, выпаливает спутница.

И тут пошла трескотня, словно в комнате не две женщины, а ансамбль ложкарей репетицию устроил. Через четверть часа, когда я устало откидываюсь в мягком кресле, дамы приходят к консенсусу. Озвучен вердикт голосом Кало:

– Ты должен помочь!

– Никому я ничего не должен, родные! И, вообще, я не за тем сюда пришел! Убрать можешь?

И я тыкаю вновь приобретенной татуировкой в нос Кало. Для ее габаритов она поразительно проворно отлетает в дальний угол комнаты. Как воздушный шарик от первого порыва урагана. Или как терапевт от прокаженного. И у меня в сердце закрадываются дурные предчувствия.

– Это кто ж тебя наградил? – Кало берет себя в руки. Но предпочитает все-таки держаться на расстоянии. Хотя это и предрассудки. Проклятие не бубонная чума. По воздуху с блохами не перепрыгнет.

– Я! – с вызовом вскидывается попутчица.

Да, энтузиазма девчонке не занимать. Я слегка хрустнул пальцами, намекая о тринадцатой корейской поправке. И Аза чуть осадила коней.

– Ада чачипэ?**

– Да правда, правда.

– Тем более. Вам обоим не избежать теперь Серых Земель. Там есть…

– Родники. Я в курсе. Иначе никак? У меня с собой саквояж, под завязку набитый зельями. И примочками алхимиков.

Во взгляде Кало промелькнул алчный огонь. Может зря я это, сболтнул про баул Парацельса?

– Никак! Ты же знаешь, без знающего человека ни один эликсир не сварить.

– А где их сыскать теперь, знающих?

– Вот то-то и оно!

Кало прошлась по комнате, погладила зачем-то хрустальный шар на столе с выжженной по мореному дубу пентаграммой. Кич и варварство! Отличную вещь ради понтов испортили. Я окинул взглядом помещение. Пучки трав, подвешенные к потолку, свечи-канделябры, тяжелые драпировки в темных тонах повсюду, каминная полка от фальшивого очага. Последнее почти символично. Я, выходит, Буратино. С золотым ключиком. Постоянно сующий свой длинный нос туда, куда не следует, вечно деревянный мальчик!

– Ладно, помогу вам!

– Снимешь проклятие?

– Сказала же, не смогу! – раздраженно откликнулась современная колдунья на доверии. – Амулетов дам.

Если бы не присутствие здесь Азы, формально, как я только что рассмотрел, едва ли не несовершеннолетней, я бы не удержался. И подробно рассказал Кало, куда ей нужно поместить свои амулеты. Причем не продольно, а плашмя. Чтоб плотнее зашли! Но положение вещей обязывало. Потому, скрипнув зубами, позволил нацепить себе на шею псевдокаббалистические бляхи.

– Чаем хоть на дорожку напоишь? – проворчал я.

– Чаем! – презрительно фыркнула Аза.

– Твой Богдан пьет исключительно «Джек Дэниэлс»?

Мои подозрения насчет возраста Джульетты усилились при более пристальном рассмотрении. Когда она успела замуж выскочить? Ей на вид лет семнадцать. А может и того меньше. Впрочем, у детей природы это быстро.

– Сейчас, белый господин, – Кало присела в картинном книксене и, развернувшись большим противолодочным кораблем в атолловой бухте, удалилась на кухню. Вернулась поразительно быстро, с тремя дымящимися изящными чашечками на серебряном подносе. Они, словно храмовые курильницы, окружали основной алтарь. Вытянутую бутыль с настойкой трав.

– Добавьте по наперсточку-другому в чашку своей рукой. Отменная вещь. Старинный семейный рецепт. Укрепит вас в дороге.

Вот, это дело! Это проявление уважения к гостю. Хоть и с национальным колоритом.

«К нам приехал, к нам приехал… Артур-джанчик да-а-а-а-ррр-агой!»

Чай с толикой бальзама тут же разгоняет огонь по жилам.

– В путь, Аза!

– Удачи тебе, девочка! – слышу уже сквозь магическую завесу, – и жениха чтоб верну…

Окончание фразы отсечено упавшим заслоном. Так Богдан даже не муж Азе?? Ну да, мог бы догадаться. Да и кому какое дело? Когда фляга свистит конкретно у цыганской Кармен?

В Серые Земли дверей нет. Зато есть многочисленные лазейки. Но вот в чем беда. Сработаны они не людьми и не для людей. И пробиты всегда с той, Нижней, стороны. Владельцы нор очень не любят, когда плодами их трудов пользуются без спроса. Отсюда, подчас весьма коварные и хитроумные, ловушки в тоннелях перехода. В первый визит мне сумасшедше повезло выйти живым. И, хотя я возвращаться сюда и не собирался, но вопрос изучил. Что стоило, само по себе, немалых усилий. Что ни говори, а в центральной библиотеке подобных книжек не найдешь!

Ну вот, миновали последнюю.

И вышли в Серый Туман.

Амулет на шее загорелся призрачным синеватым светом. Надо же, не пустой финтифлюшкой оказался! Хмарь отступила на шаг, перестав липнуть влажным саваном к телу. Под ногами обнаружились извивы узловатых корней. Пульсирующих, словно древесные плотные вены, корней. Я уже видел местные деревья. И то, что на них зреет. Визуальный контент не для людей со слабым желудком.

– Артур… А говорить здесь можно? – шепчет напуганная Аза.

– Можно, – с некоторым сожалением я открываю ей правду. Разрешишь слово сказать, а она начнет трещать под руку, как сорока. С другой стороны, в тиши Серого Тумана без человеческого голоса жутко. Так что пускай. – Звуки здесь далеко не разносятся. Гаснут.

– Это же хорошо, да?

– Нет здесь ничего хорошего. Кроме Родников, разве что, – я ни на минуту не упускаю из виду, зачем пришел. – но вот их-то журчанья мы и не услышим, пока совсем рядом не окажемся.

– А как же мы их отыщем?

– Понятия не имею, – тут я чуть кривлю душой. За пазухой есть небольшой козырь. Улиточный компас. Медная пластинка, размером с крышку от молочной бутылки. В центре волдыриком прикрепилась раковинка. Если посыпать вокруг нее белую гейзерную соль, то улитка высунется из-под панциря и изогнется в нужном направлении. Жаль, что весь перфоманс протекает очень медленно. И я пока не определился с моментом применения племенного девайса африканских бушменов. Родник отыскать нужно. Но и выход отсюда тоже не на каждом шагу. Да еще Аза со своим Богданом!

– Артур, а ты зачем ходил в Серые Земли?

– Зачем-зачем. За тем же, что и ты! – неохотно признаюсь я, расписываясь в собственной наивной глупости.

– Правда? Ты пошел сюда за своей ромни? За любимой? Ты смог вернуть ее?

Ну, понеслась.

– Нет, конечно. Не получился из меня Орфей!

– Это потому, что у тебя ключа не было! – безапелляционно заявляет Джульетта.

– Да-да. Потому что не было.

Мое внимание привлекает темный вихрь справа. А минутой позже точно такой же, слева. И мне становится не до вечера воспоминаний. Поскольку я печенкой чувствую, то они. Мои давешние загонщики. Но… как? Ключ, перемещенный в куртку, продолжает оставаться под Пологом. Хвост слежки я сбросил, как тритон. Да и не способны демоны идти за мной через двери. Впрочем, о чем это я? Зачем им двери, когда кругом норы?

– А Стража Ворот ты видел?

– Нет. Только на картинке. В книжке.

Третий вихрь поджимает сзади.

– На картинке. П-ф-ф-ф! А вживую?

К Азе, как нельзя более не вовремя, возвращается ее дутая самоуверенность.

– Вживую не нашел я его!

Углы треугольника начинают сходиться. Скверно. Ох, как скверно! На сей раз примитивная загонная охота имеет все шансы на успех! Дверей я здесь не отыщу!

– Это потому, что ты Слова не знал.

– А ты знаешь?

– А я знаю! Зачем бы я сюда пошла, по-твоему, без Слова?

– Да ты его и произнести-то толком не сможешь!

Подначиваю я Азу не просто так. Петля затягивается. Счет пошел на секунды. И, если ей суждено произнести слово, то сделать она это сможет только сейчас. На грани гибели, но не подозревая о ней.

– Тава Лахэ Пелэвенэнн…, – она продолжает, старательно воспроизводя звуки, когда озарение пронзает меня. Амулеты. Кало. Демоны нашли нас по амулетам. И с подачи колдуньи. Говорила же мне родительница, не иметь дел с ведьмами! «Ах мама-маменька, я уж не маленький…»

– Дрэс!

За секунду до того, как три вихря сошлись, упругая мощь выбрасывает нас с Азой, словно каменный блок из ложа катапульты. Выбрасывает прямо к кованной решетке ворот. Или, возможно, это мне она видится кованной. Мы очутились на осколке пространства, с вымощенной булыжником дорогой. Дорога упирается в ограду. А за спиной обрывается в пропасть.

Страж пробуждается, словно сказочный великан, сбрасывая пелены сна. Они нисходят с него, словно слои льда с подтаявшего в теплых водах айсберга. Обрушиваются пластами, слой за слоем, в океан Серого Тумана, поднимая одну волну за другой. Волны расходятся, уплотняя зыбкость пространства до состояния вещества, норовя смыть нас в пропасть, и постепенно затухают, поглощенные безбрежностью хмари.

Страж напоминает мне огромного рыцаря в стальных доспехах. Вытянутое клювом глухое забрало не дает рассмотреть лица. Да и есть ли оно под тусклым металлом, лицо?

– Давно… очень давно я не слышал Слова, – скрежещет утробный низкий бас. – Зачем вы пришли?

Да, Азочка, зачем мы пришли? Может ты объяснишь дяде? Где же ты, Азочка? Моя колибри на верлибре. Вспомнила внезапно, что ты всего лишь мелкая пакостница, и спряталась под длинную скатерть с бахромой?

Мозг набирает обороты, лихорадочно отыскивая тропинку в лабиринте смерти, когда я замечаю, что требушет выстрелил не только лишь нами. Три нехороших зубастых хищника заходят на новый круг.

– Мы пришли для обмена, – пазл в моем, разогнанном до скорости курьерского поезда, сознании сложился удивительно вовремя.

– Ты привел жертву? – голова рыцаря без суеты поворачивается в сторону дрожащей Азы.

– Три жертвы.

– И где же они?

– Вот! – я изображаю жест балаганного фокусника, опускающего полу плаща перед взором истосковавшейся по зрелищам провинциальной публики.

– Демоны, – в басе Стража сквозит нотка разочарования. Будто вместо сочного стейка официант поставил перед ним блюдо с вчерашними заветренными окорочками. Но тон нисколько не мешает посетителю харчевни начать орудовать вилкой. В моем случае, – стремительной конечностью, на лету превращающейся в подобие копья. Сказал бы проще, – рукой. Вот только назвать то, на что сейчас наколоты все три преследователя, рукой, язык не поворачивается. Скорее, это паучья лапа. Разделившаяся на время атаки. А после, в долю секунду, вновь ставшая единой, но уже с добытыми трофеями, вялыми ломтиками покачивающимися на пронзившей их пике.

– И что же ты хочешь получить взамен… человек?

В последнем слове столько ледяного презрения, что, кажется, будь тут поблизости река или озеро, они бы застыли мгновенно. Вместе с рыбками, рачками и водорослями.

– Нам… нам нужен Богдан! – робко подает голос из-за спины Аза.

– Кто?

– Душа из-за ворот, – поспешно поясняю я.

– Для того, чтобы открыть ворота, нужен ключ, – назидательно басит Страж, рассматривая придирчиво развоплощенных демонов на руке-копье.

– У нас он есть!

– Неужели? Уверены, что тот самый?

– Да.

Стальной шлем склоняется, приближаясь.

– Вы же знаете, как он работает? Так?

Я пребываю в растерянности.

– Ключи открывают замки. Разве не в том их предназначение?

– В том, в том… Вот только этот ключ особенный.

– Чем?

– Он живой.

– Как… как это? – я совершенно сбит с толку. В книгах ничего не было сказано об оживающих ключах.

– Ключ откроет ворота. Но не для вас.

– А для кого?

– Для того, кто выйдет.

– Пусть так. Все равно не понятно про то, что Ключ – живой. Это же предмет. Он не может быть одушевлен.

– Ты верно подобрал слово. Одушевленный.

– То есть…

– В нем заключена живая душа. Душа, заплатившая за право воспользоваться Ключом.

– Каждый раз, когда надо освободить кого-то, Ключ забирает душу? В нем, как в тюрьме, заключены десятки душ? Или… сотни?

– Ты сильно преувеличиваешь, – скрежещет Страж. В его ритмичном железном покряхтывании я запоздало различаю смех. – До Ворот мало кто способен добраться. Еще меньше готовы пожертвовать собой ради другого.

– Но…

– Ты способна? – Стража не интересует мой возражающий лепет. Он сфокусирован на Азе. Его длинный суставчатый палец указывает на нее, как ствол винтовки солдата из расстрельной команды на приговоренного.

– Я… я…

– Способна? – рокочет, словно обвал в горах, на частоте, от которой ломит все кости, Страж.

– Способна? – вторит ему зловещее эхо из бездонной пропасти.

«In praesenti veritate». Момент истины.

– Да! – выкрикивает спутница отчаянно.

Я ошеломлен. Не думал, что каприз упрямой девчонки достигнет апогея в самопожертвовании.

– Как зовут того, кого ты хочешь вывести из-за ограды?

– Его зовут Богдан.

Длань Стража опускается к голове Азы. Его странная, словно собранная из агатовой мозаики ладонь скользит от макушки к затылку. Будто он хочет ласково погладить девушку. Но не решается. На самом деле Страж всего лишь извлекает образ из разума Азы. Богданов за оградой много. Нужен один.

– Ключ?

Еще одна конечность Стража тянется ко мне. Я верно понял, что анатомия его лишь имитирует человеческую. Но недооценил количество «рук». Теперь ясно вижу, что из куда больше, чем две.

Я отдаю ключ с грустью в душе. Не из-за того, что теряю гранд-допуск ко всем замкам. Вопреки всему, мне до слез жаль Азу. Душа ее жениха вернется в тело. А вот она останется навсегда пленницей демонического ключа. Как принцесса, заточенная в башне и спящая там беспробудным сном. Навечно.

– Не навечно, – уточняет Страж. То ли я последнее слово вслух сказал, то ли он мысли читать умеет. – Ключ вмещает одну душу. Всего одну. Как только находится тот, кто добровольно готов отдать себя в заточение, прежний узник покидает темницу.

– И как давно состоялось последнее… замещение?

– Четыре века назад.

– Сущие пустяки!

Фигура рыцаря пошла волнами, теряя очертания. И испарилась, обнаружив у ограды родник.

– Ах ты, мой милый! Драгоценный мой источник! Аза, сюда!

Воды Родника Забвения, коснувшись руки, на миг замерли, прекратив извечный бег. Застыли прозрачным сгустком, словно стеклом сковав предплечье. И тут же стекли вниз, унося с собой черную кляксу роковой татуировки. Юная цыганка тут же повторила мой маневр, избавляясь от проклятия.

– Он надолго… ушел? – почему-то шепотом поинтересовалась спутница. Хотя здесь, на возвышающемся в тумане, отсеченным пропастями от внешнего мира, островке, ей бояться уже нечего. Кроме судьбы, которую сама же она и выбрала для себя. Видимо, она и правда, настолько любит своего Богдана. Богдана, которому уже никогда не стать ее мужем, чем бы не завершилась наша авантюра.

– Я не знаю. У Стража вряд ли есть регламент на обработку заявки.

Но Страж не заставил себя ждать. Стоило нам обменяться парой фраз, и он соткался из дымки. И застыл нерушимой статуей. Холодной, монументальной, безмолвной.

Я ждал. Аза ждала. Минута проходила за минутой. Вот что прикажете делать в подобной патовой ситуации? Я даже не знаю, как обратиться к нему, не оскорбив при том ненароком. А вызвать раздражение столь грозного существа мне очень не хотелось. К тому же вопрос с возвращением все еще терзал меня неопределенностью решения. Я достал улиточный компас. Сосредоточился на идее пути в свой, человеческий мир. И, когда брюхоногий моллюск уже показал фосфоресцирующую в Сером Тумане головку с усиками, выпростав ее из-под завитушки раковины, внезапно разнесся утробный бас:

– За оградой нет твоего Богдана.

– Как… как нет? – отчаянно взвилась Аза, ломая руки.

Эх… Видимо, мы зря сюда пришли. Не успели. Серые Земли лишь промежуточный пункт. Транзитный вокзал, где души не задерживаются надолго.

– Мы что, опоздали?

– Нет.

– Тогда… почему?

– Здесь никогда не было человека, которого ты ищешь, юная Аза.

Тут уже у меня челюсть отпала.

– Аза, как это понимать?

В то, что Страж мог ошибиться, я поверить не мог. Узкая специализация порождает исполнителей высокого класса. А специализация Стража была уже некуда!

– Но… как же…. дава тукэ миро лаф***… я видела… я все видела… собственными глазами видела, – мешая цыганские слова с русскими, лепетала обескураженная Джульетта.

– Что именно ты видела?

– Кровь видела… И лицо его… Холодное, бледное, белое. Как камень. Как известка. Как мрамор. И едва различимое пятнышко влажное. Под маской…

– Пятнышко? От дыхания? Под маской? Да он в реанимации что-ли был?

– Да. В коме. Его душа отделилась от тела. Так знахарка сказала. И ушла в Серые Земли.

– Башка твоя кудрявая отделилась от тела! – и я выдал тираду такой многоэтажности и насыщенности, которой, пожалуй, не принимал в себя Серый Туман. Не забыв при том помянуть свои планы про трассу, пендели и крутой спуск. Удлинив последний вдвое и заменив морошку на ежей.

Это ж надо! Устроить фарс на пустом месте. Трагикомедию, шкворень тебе в корень!

– Знаете, раз уж так получилось, – ключ блеснул в противоестественной ладони Стража, – то я, пожалуй, оставлю все себе.

– Все?

– Ключ. И вас заодно, – зловещая рука вновь начала трансформироваться, приобретая очертания вилки, которой раньше проверяли мягкость хлеба в булочной. Два узких хромированных зуба вытягивались, все удлиняясь и удлиняясь. Ну да, нас же двое.

Выпад был молниеносным.

И не опустись в последний миг полог нежно-розовой кисеи перед нами с Азой, острия ранили бы нас в самое сердце. Причем буквально. Пропороли бы насквозь и вышли между лопаток. Кисея натянулась, принимая энергию удара. И внезапно скрутилась в огромный горизонтальный кокон, поместив в утолщенный центр Стража по самую шею.

– Тум!

Кокон схлопнулся в мгновенье ока. Шлем с удлиненным забралом бодро покатился по камням, скача и звонко отскакивая от базальтовых граней. Остановился он на самом краю пропасти. Возле ног в цветочных туфельках. Украшенных изящными розочками и бантиками.

– Познакомься, Аза, это мама! Мама, это Аза, – едва откашлявшись, счел нужным формально представить присутствующих я.

– Аза? Мило, мило, очень мило, – мама придирчиво оглядела спутницу. Выглядела мама, как всегда, великолепно. Как фея. – Вы, похоже, неплохо подходите друг другу.

– Мама, это совсем не то, что ты подумала!

– Все-все-все. Умолкаю, – она подняла руки в примирительном жесте. Переливающаяся перламутром кисея эффектными складками заструилась от плеч к локтям. – Признаю, это совсем не мое дело!

Мама улыбнулась обворожительно. Так, как могла только она.

– Артур, не мог бы ты принести мне…

– Что, мама?

– Это, – палец с великолепным перстнем указал на место, объем которого прежде занимал Страж. Присмотревшись, я разглядел между камней Ключ.

Для того, чтобы головоломка сложилась, мне потребовалось двенадцать шагов.

– Благодарю тебя, дорогой мой, – ключ исчез в складках одеяний. – Ну, не дуйся. Ты же понимаешь, кому подобный артефакт должен принадлежать по праву.

– Фее дверей, мама. И никому другому, – покорно склонив голову, я озвучил то, что от меня ждали.

План. Карта с подробным описанием места хранения Ключа, якобы случайно попавшая ко мне в руки, заторможенность охранников, дата, подгаданная к благоприятному положению звезд, и даже, вероятно, погоня демонов, все это входило в ее план! Насчет поведения Кало не уверен. Но мама… мама всегда получает то, что хочет!

– Ты не могла бы…

– Не могла бы что?

– Помочь вернуться нам с Азой домой?

– Ах да. Все время забываю, что ты все еще не освоил построение собственных дорог. По старинке полагаешься на двери…

Я ни секунды не сомневаюсь, что все она прекрасно помнит. Просто фраза часть другого, нового плана. В котором мне снова отведена роль пешки. Когда-нибудь я сыграю свой гамбит.

«Эх, мама-маменька, я уж не маленький…»

Но пока приходится следовать правилам.

– А как быть с охранником? Со Стражем?

Я было хотел указать на отсеченную голову в шлеме. Но ее уже и след простыл.

– С каким Стражем, детка? Да и что тут охранять? Ограда прочнее скал. Два с лишним века человеческая нога не ступала на этот остров. И не думаю, что положение вещей изменится.

Грациозный пируэт женского запястья, окруженного мерцающими, в воздухе, инициирует магию.

Ну и славно! Кисея, заполнившая пространство, начинает медленно закручиваться в спираль. Витки распространяются к горизонту, а затем сжимаются, выстраивая для нас с Азой тоннель из полированного розового мрамора. Через минуту мы уже вступаем под изящную арку вполне земного московского парка.

Напоследок, как привет из иного измерения, до меня доносится:

– До встречи, малыш. Люблю тебя!

«Мэ тут камам» – цыганская популярная песня на вечную тему «Я тебя люблю».

Те аве́с бахтало́! – приветствие. Что-то вроде "Здравствуй!" или "Будь счастлив".

* Джя дрэ миндж! – неприличное идиоматическое выражение. Что-то вроде «иди в …»

** Ада чачипэ? – это правда?

*** дава тукЭ мирО лаф – даю тебе слово