Описание для тех, кто впервые видит этот пост: Книга повествует о русском журналисте, волею судеб втянутым в авантюру по уничтожению Атлантиды. Фантастика с нотками реализма, и оттенком древнего ужаса.
У меня в уме не складывается дебет с кредетом по поводу описания войнов эльфов. Для людей нормально бить на расстоянии около 300 метров и 15 выстрелов с минуту. У эльфов результаты судя по ТТХ были в разы лучше, а меткость вообще стопроцентная . Воин в броне бежит со скоростью 250 метров в минуту , армия у эльфов 2000 по руководством Трандуила. Получается ВСЯ армия орков (30к Дол-Гулдур и 10к Гундабад) тупо до эльфов просто не добежит.Там будет так - На расстоянии примерно 400 метров эльфы начнут стрелять ( в глаз если кто помнит описание) и Очень замедлит бегущих. Дальше просто - 400 метров бежать 2 минуты ( а я думаю сильно больше тк трупы будут сильно резать скорость) . За 2 минуты будет выпущена 40000 стрел со 100% попаданием. Вся армада орков поляжет в пути. А вот с гномами такое не пройдет- хирд знаете ли . Люди вообще - так сброд .Орлы и прочие животные однозначно на стороне эльфов. Получается через 2 минуты на поле боя останутся гномы в танке и эльфы в печали
[Текст основан на оригинальной (японской) версии игры, и потому может содержать эротические намёки, упоминания алкоголя и натуралистичные подробности его употребления. В нём используются оригинальные имена и названия; термины и диалоги переведены напрямую с японского, в особых случаях текст был адаптирован для русскоязычного читателя с максимальным сохранением смысла.]
Динозавроидов слишком много, и они всё больше окружают ребят. Вдруг появляется женщина - стройная, светловолосая, с пронзительным взглядом. Из одежды на ней... Скажем так, её набедренная повязка продолжается длинным пушистым хвостом, перекинутым через плечо.
Быстро оценив ситуацию, она прыгает в зрелищном сальто прямо в гущу противников и сразу вырубает одного из них ударом мускулистой ноги. Затем, развернувшись, быстро принимается за остальных - бьёт руками, ногами, кричит и царапается, как дикая кошка. Размотав ещё двоих таким образом, она принимает пружинистую защитную стойку и выглядит при этом столь угрожающе, что динозавроиды на мгновение замирают в замешательстве, сохраняя безопасную дистанцию.
- Офигеть, как круто! - восхищается Марл. - Её боевые показатели значительно превышают обычные человеческие параметры, - соглашается Робо.
Выбрав следующую цель, женщина-кошка прыгает к ней. Человекоящер бросается наутёк, и она, азартно преследуя его, скачет на четырёх конечностях. Похоже, она окончательно вошла в образ хищницы саванны.
Когда она и её жертва скрываются из виду, оставшиеся динозавроиды вновь концентрируют своё внимание на троице пришельцев. Тогда Робо берёт Хроно за ноги и начинает кружиться, а тот, выставив перед собой багровый клинок, летит, рассекая пространство вокруг.
Эта новая техника называется *Великий Вращательный Удар*
Вернувшись назад, незнакомка видит, что ребята уже самостоятельно справились с оставшимися врагами. Сделав ещё один впечатляющий прыжок, она приземляется прямо напротив.
- Ч-что она... - волнуется Марл, видя её хищный взгляд. - Не провоцируйте, - предупреждает Робо. - Она пребывает в крайне возбуждённом психическом состоянии.
Внезапно незнакомка бросается на Хроно и прижимает его к скале. Принцесса испуганно взвизгивает, но кажется, дикая женщина просто решила обнюхать его и немного пощупать. Наконец, она отступает и встряхивает головой, поправляя свои взлохмаченные волосы. Похоже, что она уже успокоилась.
- Сильный... ты. Имя... как?
Оказывается, она умеет разговаривать!
- Р-роно... звать? Хорошо имя. А я... Эйла звать. Эйла сильных мужчин любит. Так, Эйла Роно любит. - Хроно! Отойди от неё! - возмущается принцесса.
Эйла с удивлением на неё смотрит... и вдруг обезоруживающе улыбается.
- Вы тоже сильные. Эйла сильных любит. Мужчин... женчин... - А-а, так вот в чём дело!
Они обе смеются. Похоже, вопрос принадлежности Хроно только что был улажен, и можно расслабиться.
Говорят, её грудь должна была быть значительно больше, но потом всё же решили, что для детской игры это слишком
Эйла теперь принимается с разных сторон рассматривать и обнюхивать Робо.
- Ты... странный. Но сильный, - в конце концов заключает она. - Я, в отличие от вас, являюсь роботом. - Ро-бот? Что это? Эйла не понимает. - Это механизм в форме человека, созданный человеком. - Ты что говоришь! Непонятно не говори! Эйлы голова - вулкан!
Она хватается за голову, будто пытаясь вытряхнуть оттуда все эти сложные и непонятные понятия.
- Откуда люди Роно пришли? - Э-э... - теряется Марл. - Как бы это сказать... - Объяснить нашей собеседнице понятным образом невозможно, - отвечает ей Робо. - Мы... из очень, очень, очень далёкого "завтра"! - Ха-ха-ха! Ты смешная. Эйла смешных любит!
Эйла искренне и заразительно смеётся, а затем куда-то указывает руками:
- Вы... в стан идёте! Гостям рады. Пир делаем. Пьём! Пляшем! Хорошо!! - Очень любезно с твоей стороны, но нам сейчас не до того... - отвечает принцесса. - Мы ищем камень, называется "камень мечты". - Камень? Камней... много. Там... здесь... в стане... Хочешь - много дам. Ну! Иока - там. За мной!
Не дожидаясь дальнейших возражений, Эйла уносится в указанном направлении. Остаётся лишь последовать за ней.
Прообразом Эйлы является одноимённая героиня цикла романов "Дети Земли" американской писательницы Джин М. Ауэл.
По пути друзья натыкаются на стайки небольших динозавров (Эйла назвала их "татта")
*Яростный удар* Хроно
и группы диких мамо - судя по всему, в доисторическую эпоху они ещё не умеют разговаривать и являются просто животными.
- Роно... вялый, вялый! - подгоняет Эйла, хотя ребята как могут стараются угнаться за ней. - Ну! Иока - там. За мной!
Оставив позади таинственную гору, они бегут по широкой равнине, пока не добираются до деревни Иока на берегу реки. Она представляет из себя группу больших шалашей и пару деревянных наблюдательных вышек. Эйла приводит друзей в одну из хижин - судя по тому, что она украшена различными шкурами и рогами животных, это жилище вождя.
Жители деревни, и особенно лохматые детишки, с интересом разглядывают Робо и "странные шкуры", в которые одеты ребята. Эйла распоряжается, чтобы они устроили пир в честь гостей, и судя по тому, как её все слушают, становится понятно, что она и есть, собственно, вождь.
Конечно, в нашей с вами реальности люди никогда не сосуществовали с динозаврами. Однако именно такой фантастический мир был показан в культовом фильме "Миллион лет до нашей эры". Тогда, в 60-е, Ракель Уэлч в её "меховом бикини" стала мощным секс-символом, и этот образ читается в облике Эйлы.
К вечеру всё готово, и она зовёт друзей веселиться.
- Все слушайте! Новые друзья пришли! Сильный мужчина Роно! И с ним - Мар и Робо! - Ух-хо-о-о!! - хором восклицают жители. - Ну! Бобонга пляшем!!
Звучит музыка, и жители деревни пускаются в пляс вокруг костра.
- Давай, Роно! Пей, ешь, пой, пляши!
Друзья поначалу немного теряются, особенно Робо, который не знает, что нужно делать. Однако принцесса зовёт Хроно потанцевать, раз уж выпала такая возможность, и они позволяют ритму барабанов увлечь себя в пляс.
Еда здесь отменная: сочные куски мяса, поджаренного на углях, и здоровенная рыба... Насытившись, Хроно замечает, что Марл уже о чём-то живо беседует с Эйлой, прихлёбывая какую-то жидкость. Обе то и дело смеются, поглядывая на него.
- Хроно! Мне так хорошо... - улыбается Марл, когда парень подходит поближе. - В этой субстанции... Слишком много примесей... - выговаривает Робо, почему-то продолжая вливать зелёное пойло в специальный приёмник-анализатор.
Эйла объясняет Хроно, что этот особый напиток называется "камнелом", и предлагает ему попробовать. Выглядит это сомнительно, как какой-то кисель, но по вкусу приятное и пахнет душистой травой. Уже после пары глотков начинает немного кружиться голова, тревога уходит, и тело наполняется лёгкостью.
- Мы, люди Эйлы, с драколюдьми воюем, - говорит ему девушка. - Вождь драколюдей - Азала звать. Азала очень умная... Вся Иока воюет. Кто не воюет - идёт в Ларубу. Где Ларуба - не знаем. От драколюдей всегда прячутся. Азала хочет и Иоку, и Ларубу убить... Но Эйла не сдастся. Не драться - для Эйлы умереть!
Она сжимает кулаки, встаёт в свою стойку, но затем, опомнившись, выдыхает: - Нет. День хороший - Роно нашла. Ну! Пей, жри, пой, пляши!
Хроно возвращается к Марл, которая пошла плясать с местными. Похоже, принцесса уже в стельку пьяна.
- Мнеее ааафиигеннооо!!! Так крутооо!!! Ххроно, давай потаанцуем!
- Роно, этот красный камень? - Эйла вдруг достаёт крупный кусок кристаллического минерала, который блестит в свете факелов. - Редкий-редкий! Этот камень - знак сильного. В Иоке самый сильный - Эйла! Так, он - Эйлы. Хочешь - сразись с Эйлой! Если Роно победит - камень твой!
Она имеет в виду состязание в выпивке. Хроно соглашается, и тогда Эйла приказывает жителям деревни принести "много-много" выпивки. Они вдвоём садятся рядом с большими мисками, а жители встают рядом, чтобы вести счёт. И они... пьют. И пьют. И пьют. Пока Эйла в конце концов не сдаётся.
- Хва..тит, Роно... - смачно рыгнув, выговаривает она. - Ты пбедил... камнь твой! Роно много пить... Ну, ещё раз - за твою ссилу! Выпем... Ура!!
...Проснувшись утром, Хроно обнаруживает, что жители разошлись по домам, и повсюду видны странные следы. Он будит друзей, и когда все приходят в себя, то обнаруживают что Стабилизатор Врат исчез. Несомненно, его похитил обладатель загадочных следов, и без него друзья не смогут путешествовать во времени.
Они решают посоветоваться с Эйлой, которая громко храпит в своей хижине.
- М-м... О, Роно вставать... Уух...! Много.. "камнелома"... Оох... - Извини, что разбудили в таком состоянии, - говорит Марл, - но... у нас украли кое-что очень важное. - Чтоо? - Эйла мгновенно просыпается. - Наверняка драк... Ик!.. Драколюди!
Секунду подумав, она принимает решение: - Люди могли видеть. Поговорим. Идём за мной!
Глава 13. По следам
Эйла разговаривает с жителями деревни. Один мальчик сообщает, что видел драколюдей, которые уходили от деревни Иока в сторону леса на юге.
Поход в этот лес - дело серьёзное: скрывшись ненадолго в своей хижине, Эйла выходит уже в боевом облачении. Лицо у неё очень бледное, не удалось отоспаться после вчерашнего, но губы решительно сжаты. На голове - устрашающий "каменный" шлем из большого окаменевшего черепа, на теле - багровый жилет, покрытый самыми настоящими рубинами. По её словам, этот рубиновый жилет сделан из шкуры загадочного "огненного зверя" и в огне не горит. И что эта шкура настолько прочна, что её не пробить никаким оружием. Но длинный пушистый хвост по-прежнему обёрнут вокруг её тела: оказывается, это "кашне" наделяет её сверхчеловеческой силой.
Этот лес называется "まよいの森" (Mayoi no Mori - "Лес Потерянного") - в том смысле, что там легко заблудиться, и также в том смысле, что там следует искать утраченный "ключ" для Врат. Такое же название носит загадочный лес в Final Fantasy VI, и там оно тоже играет разными смыслами.
Воздух на окраине леса тёплый, душистый, густой от пыльцы. Гигантские зонтики папоротников и переплетение лиан дают прохладную тень, а там, где сквозь них пробивается солнце, виднеются яркие полянки. Почти сразу же Эйла встречает здесь Кино - одного из молодых мужчин её племени.
- Кино! Что ты тут делаешь?!
Парень не отвечает и боится встречаться с ней взглядом. Эйла начинает злиться.
- Что такое? Говори, Кино!!!
Он нерешительно поднимает глаза.
- П-прости, Эйла... Вещь твоих друзей... я забрал... - Зачем взял?! - Кино... Эйлу... больше других любит! Эйла сказала - Роно любит. Кино... это... не нравится...
Разозлившись, Эйла отвешивает ему хлёсткую затрещину.
- Госпожа Эйла, насилие недопустимо. Насилие - это плохо, - вступается Робо, но Эйла не обращает внимания. - Кино понял, почему? - Потому, что... Эйла Кино... не любит... - Нет! Эйла Кино больше других любит! И плохое - не прощает! Вот почему!
Кино теперь понимает, что был не прав, и виновато извиняется перед Эйлой и Хроно.
- Ну! Отдай друзьям важную вещь!
Он снова опускает глаза.
- ...Нету. Драколюди забрали... - Драколюди!! Куда пошли?! - Между этими древами скрылись...
Он показывает на проход между деревьями, куда уходит цепочка следов.
- Мы пойдём, - решает Эйла. - Кино, в стан иди. Эйлы нет - Кино стан охраняет! - Понял, Эйла!
Проводив его взглядом, она объясняет друзьям:
- Кино - мужчина... Эйла умрёт, родит - Кино будет вождём. - Госпожа Эйла... Простите, что упрекнул вас в насилии... - говорит Робо, которому теперь всё понятно. - Так! За драколюдьми! Важную вещь друзей - вернём!
Помимо диких мамо и динозавров-татта в этом лесу обитают птицы хо-хо, которые любят пикировать сверху. Но, если птицу хо-хо разозлить, она становится огнедышащей птицей бо-бо...
Кстати, Эйла умеет не только драться: её поцелуй способствует заживлению ран, придаёт жизненных сил и избавляет от всяких нехороших, болезненных состояний :) А Робо учится с разгона таранить противников своим тяжёлым корпусом, налетая на них подобно тэклу в американском футболе.
В лесной чаще друзьям приходится лазить по лианам, переходить ручьи и расселины по стволам упавших деревьев. В какой-то момент они натыкаются на крылатых обезьян бао-бао, с которыми тоже приходится драться.
Воздушный *поцелуй* Эйлы
Цепочка следов ведёт к пещере в большой скале в самой середине леса. Там внутри полно древних жуков, которые роют подземные норы. Спускаясь по ним, друзья попадают в более глубокие пещеры - там растёт раффлузия, чьим нектаром питаются эти большие насекомые. Защищаясь, раффлузия выбрасывает облачко ядовитой пыльцы.
*Робо-тэкл*
В глубине этих пещер полно драколюдей. Судя по всему, они специально выращивали цветки раффлузии, чтобы привлечь древних жуков для защиты своего логова.
Крики динозавроидов, которых поражают лучи лазера Робо, привлекают большущих огнедышащих ящеров, у которых даже название большое и жутковатое - "додеккададда". Они свирепы и защищены толстой шкурой, но к счастью, магические молнии Хроно на время парализуют этих животных.
Здесь друзья находят удивительные зелья: эликсир, который исцеляет раны и восстанавливает волшебные силы, "высшее снадобье" и "высший эфир", которые действуют намного сильнее обычных.
В соседней пещере, где живут бао-бао, встречается крупный гриб "обезьяний дурновик", который медленно, понемногу, вытягивает жизненные силы живых существ. Бао-бао любят хватать эти грибы и швыряться ими, и в то же время их присутствие служит защитой для гриба. Оставшись без защиты обезьян и ощущая угрозу, дурновик спасается бегством на своих маленьких лапках.
В оригинале этот гриб называется "サルガッサ" (Sarugassa) - от 猿 (saru) - "обезьяна" и 合作 (gassaku) - "сотрудничество", и вместе с тем - название ассоциируется с Саргассовым морем, где, как раньше считалось, медленно гибли корабли, опутанные водорослями Sargassum.
Драться приходится много. Эйла, наконец, достаточно приходит в себя, чтобы исполнять свой коронный *Шаробковый удар* - сальто с ударом ногой. Совместив эту технику с вращением Хроно, друзья придумывают *Буровой удар*: Эйла встаёт Хроно на плечи; когда он раскрутится, высоко прыгает и, продолжая вращаться, приземляется, выставив ноги, сверху вниз на противника. Но круче всего выглядит *Великий Вращательный удар* в исполнении Эйлы и Робо. Эйла встаёт ему на плечи; Робо, как подающий в волейболе, сперва подбрасывает её вертикально, так чтобы она крутилась в быстром сальто, а затем резким движением отправляет её в неприятеля.
Забравшись в самые недра глубокой пещеры, герои вдруг видят рептилию в розовом плаще. Она стоит к ним спиной и размышляет вслух:
- Что же это такое?.. Неужели эти обезьяны могли создать нечто столь совершенное? - Азала!! - мгновенно узнаёт её Эйла.
Азала поворачивается - на ней металлический нагрудник, а в лапе она сжимает похищенный Стабилизатор.
- Обезьяны пожаловали... - произносит она, разглядывая героев своими змеиными глазами. - Хо-хо, вы, кажется, немного отличаетесь от Эйлы с её племенем... Хм-м, как раз кстати. Для чего служит этот механизм?
Не получив ответа, она делает несколько шагов назад со словами: - Что ж, ладно... Я заставлю вас рассказать!
И громко призывает: - ЯВИСЬ, НИЗУБЕЛ!
Из дальнего прохода показывается рогатая морда здоровенного динозавроида. С каждым его шагом сотрясаются стены пещеры...
1/2
Низубел оказывается настолько силён и проворен, что его почти не берут ни удары, ни меч, ни даже лазер. Но Хроно, зная уязвимость рептилий, оглушает его магической молнией. Это позволяет героям отыскать его уязвимые места, но тут Низубел, подобно гигантскому конденсатору, разряжает полученную электрическую энергию, поражая своих противников. Однако других вариантов нет, приходится терпеть и повторять то же самое вновь. В конце концов, героям удаётся смертельно поразить оглушённого монстра.
- Низ... Низубел проиграл этим обезьянам... - потрясённо бормочет Азала. - Так! Отдай вещь друзей! - требует Эйла.
Азала испуганно пятится и роняет Стабилизатор на землю.
- ...Но помните: эти земли принадлежат нам, драколюдям! Не уступлю их вам, жалким обезьянам!
Робо подбирает "ключ".
- С устройством всё в порядке. Видимых повреждений нет.
Эйла грозно трясёт кулаком вслед удирающей царице рептилий: - Приходи когда хочешь, Азала! Эйла не проигра...
Не успев договорить, она падает на колени, и её выворачивает. Всё-таки, крепко она вчера перебрала.
Теперь можно наконец расслабиться и в полной мере насладиться красотами доисторической эпохи. Девственная природа, простые наивные люди, которым даже неизвестно понятие "деньги"... Представьте себе, они обменивают ценные предметы на рога и клыки животных, красивые перья и цветочные лепестки!
Всё это можно раздобыть в горном лесу на севере от деревни, куда жители ходят охотиться. Эта местность так и зовётся - Лес Охоты. Основным объектом промысла здесь являются первобытные лягушки - мясистые и вкусные.
*Исцеление* Марл
Кроме того, здесь нередко можно увидеть дождевых - природных духов этого места.
Оригинальное название "レイニー" (reinii) - это одновременно транскрипция англ. "rainy" (дождливый) и игра со словом 霊 (rei) - "дух".
*Ледяной меч* Хроно и Марл
Дожди здесь идут действительно часто. Причём, во время дождя на окраине леса появляется круглое существо, очень похожее на то, что они видели в жилище загадочного мудреца у подножия горы Смерти в 2300 году. Оно называется "ну", и однажды друзьям удаётся его поймать. Борьба длится недолго - ну сдаётся и откупается от "успешных охотников" всем, что у него есть. Да, оно тоже умеет разговаривать.
Среди прочего, ну отдаёт героям уникальный артефакт - "Третий глаз". Он позволяет владельцу предугадывать атаки противника.
Охота позволяет оттачивать навыки. Совместив *Лёд* принцессы с *Робо-тэклом*, друзья получают *Ледовый тэкл*: Робо точно так же налетает на противника, но эффект усилен магией холода.
Набрав побольше рогов, клыков, перьев и лепестков, ребята выменивают их на удивительные вещи, которые есть у деревенского шамана. Марл получает волшебный Лук Мудреца, стрелы которого бьют в самую суть. Хроно достаётся Мамонтовый меч - загадочное оружие, которое, по словам шамана, не было создано людьми, а досталось им в дар от могучего духа.
Кроме того, друзья приобретают у шамана крупный рубин и "странный камень", обладающий аномальными физическими свойствами. Лукка впоследствии находит им применение: она создаёт лазерный "Рубиновый пистолет" - для себя, и конструирует новую руку для Робо - с пушкой, в которую встроен "странный камень". Эта его "Каменная рука" теперь стреляет простыми камнями, которых в избытке в любую эпоху.
- Роно... уходит... Эйле грустно, - вздыхает Эйла, когда друзья прощаются с ней и другими жителями деревни. - Спасибо за всё... Было весело, - произносит принцесса.
К ним подходит Кино и извиняется ещё раз: - Прости, Роно. Кино станет сильнее! Сильнее Роно!
Вернувшись обратно в своё время, Хроно, Лукка и Марл вновь приходят к Бошу. Увидев у них тот самый минерал, который нигде не встречается, он невероятно удивлен. Теперь легендарный меч можно восстановить, и Бош немедленно берётся за работу. А Лукка вызывается ему помогать.
Вдвоём они изучают какие-то книги. Спустя время, Бош говорит: - Чтобы восстановить Гранлеон, недостаточно очистить "камень мечты" - нужно также пробудить сам клинок. Вдохнуть жизнь в остывшее тело меча, что было некогда сломано и утратило силу.
Пока Лукка занимается очисткой минерала, Бош, стоя напротив клинка, нараспев читает какое-то древнее заклинание.
Лишь затем, когда всё готово, мастер приступает непосредственно к перековке меча. Это сложная и кропотливая работа, которая занимает несколько недель, так что ребята в это время возвращаются домой. Табан, отец Лукки, сделал для неё новый шлем. Как выясняется позже, шлем Табана не просто удобный и прочный, но и неплохо защищает от магии. Хроно рад провести время с мамой, и лишь принцесса не желает возвращаться в свой замок после ссоры с отцом. Она уделяет время тренировкам и осваивает новое заклинание - *Ускорение*. С его помощью можно волшебным образом ускорить все действия человека.
Когда приходит срок, друзья принимают работу у Боша. Лукка поднимает над головой Гранлеон - обновлённый, сверкающий, полный магических сил, и все поражаются его красоте. Такой меч, и впрямь, достоин легендарного героя.
- Меч... - говорит Бош, - он от сердца владельца зависит. Может жизнь отнимать, а может - спасать. Смотрите, не ошибитесь с выбором.
Наконец-то можно вернуться в Средневековье! Ребята проделывают весь необходимый путь и уже через лес направляются к жилищу Лягуша, как вдруг замечают ну, который быстро скрывается среди деревьев. Поразительно! Неужели эти загадочные существа есть в каждой исторической эпохе?
...Лягуш, увидев восстановленный Гранлеон, аж подпрыгивает от удивления. Он долго рассматривает меч, будто не веря своим глазам, о чём-то думает, и в конце концов говорит друзьям, что ему нужно собраться с мыслями и предлагает переночевать у него.
Наступает ночь. Все уже спят... кроме, конечно, Лягуша. Глядя на пламя свечи, он вспоминает знаменитого Сайруса, рыцаря без страха и упрёка. Как тогда он отправился в южный поход, чтобы вернуть Знак Героя, оказавшийся в лапах ужасной Золотистой Лягушки, и отыскать легендарный клинок Гранлеон. Все рыцари королевства провожали своего командира, и прекрасная королева Лин лично вышла благословить его на прощание. Он обещал во что бы то ни стало вернуться, если будет жив.
Гленн тогда был совсем ещё юнцом, и для него было большой честью служить лучшему рыцарю королевства. Сайрус многому его научил...
Он вспоминает, как они вместе сражались с мианну в лесу, и как отыскали лягушачьего короля. Сайрус тогда применил свой особый Удар Нирваны, и перепуганная жаба отдала Знак Героя.
А затем произошла та роковая схватка в горах. Именно тогда был разбит Гранлеон, единственный меч, способный поразить Чернокнязя. Он помнит, как издевательски смеялся этот мерзкий Укусус, ведь без оружия у Сайруса не было шансов. И в тот момент... В тот момент Гленн по-настоящему испугался. Но благородный рыцарь не сдался.
- Послушай, Гленн, - сказал он ему. - Я задержу их. Пока есть шанс - спасайся, хотя бы ты. - Но... но... - Иначе сгинем оба... Уходи, Гленн! - Силён духом, этот Сайрус, - заметил тогда Чернокнязь. - Разве время теперь о других печься? - Слышишь, Гленн? - сказал ему Сайрус. - Спасайся!!
Но им овладел такой ужас, что он не мог пошевелиться. Сайрус, защищая его, напал на Чернокнязя, хоть то была верная смерть. Владыка демонов мгновенно сразил рыцаря магической молнией - прямо у него на глазах.
- У... ходи... Гленн... - умирая, сказал ему Сайрус. - Королеву... Леди Лин... береги...
Он помнит то чувство абсолютной беззащитности, что охватило его, когда он остался один.
- Хм, ну же... Что же ты мешкаешь? - обратился к нему Чернокнязь.
Но что он мог сделать тогда? Ничего. Абсолютно... ничего. Ему бы следовало умереть благородно, как Сайрус, но он не мог перебороть свой страх.
- Хе-хе-хе... - опять засмеялся Укусус. - Прямо как лягушка, на которую змея смотрит! Жалкий юнец. Владыка... а не преобразить ли труса сего в подобающий облик? - Хм, ладно... - согласился Чернокнязь. - Я сотру с лица земли всякого, кто встанет у меня на пути.
Гленн видел, как Чернокнязь сделал рукой какой-то жест. Затем был лишь звон в ушах, голова закружилась, и земля ушла из-под ног. Он упал вниз с утёса... Последним, что он запомнил, стал издевательский смех Укусуса: - А-ха-ха-ха-ха! Вот ничтожество!..
Неужели с тех пор уж десять лет прошло? Сможет ли он это сделать теперь, в его нынешней форме..? Сайрус бы смог...
Утром Лягуш будит друзей.
- Не знаю, достанет ли сил... - говорит он. - Но пойдём... в замок Чернокнязя. Хотя и силён он... Готовы ли вы?
Он уже не похож на того депрессивного парня, что вчера. Увидев это, ребята расплываются в улыбках.
- Наука не знает преград! - провозглашает Лукка. - Злодею не уступим! - соглашается Марл.
Однако прежде, чем воевать с Чернокнязем, друзья возвращаются на Задворки Времён, по пути объясняя Лягушу, что всё это значит. Надо ли описывать его реакцию!
На этот раз Спеккио встречает их в облике тёмного-синего огрина.
- Ого, ещё одного странного привели! Это лягушка - стало быть, Водную силу имеет.
Он произносит своё фирменное заклинание, и Лягуш обретает волшебную силу Воды. Но, в отличие от Марл, его первым заклинанием становится *Вода* в её привычном, жидком, виде.
Лягуш применяет заклинание *Вода* в тренировочной магической схватке со Спеккио
Если совместить это с магией принцессы - получится *Ледяная вода*: большой и плотный пузырь, который, взрываясь, поражает всех противников множеством льдинок. А если совместить с *Яростным ударом* Хроно - получается необычная техника *Клинковый Водопад*. Лягуш создаёт водяной пузырь над головой неприятеля, а Хроно в полёте его разбивает и обрушивает на врага свой клинок вместе с потоком воды.
Вот теперь можно вернуться в Средневековье и наконец выступить против Чернокнязя. На остров к нему просто так не попасть, но жители Палеполи говорили о волшебной горе, через которую прошли его войска...
Гленн с детства был добрым и ранимым пареньком. Он никому не желал зла, и из-за этого над ним издевались другие мальчишки. Сайрус, который был старше, его защищал, и учил его быть мужчиной, давать отпор, когда это необходимо. Сайрус всегда был для него наставником, и когда они подросли, научил его владеть мечом.
Однажды Сайрус решил, что станет рыцарем. Он предложил своему младшему другу вместе вступить в ряды воинов королевства, но Гленн по-прежнему не был уверен в себе. Он чувствовал, что в решающий момент его может подвести его собственный страх. Что он замрёт беспомощно - как тогда, в детстве, когда его обижали мальчишки. Такой человек не может быть рыцарем...
Так и случилось тогда, на горе Денадро. Сайрус был убит у него на глазах, а он лишь стоял, бессильно глядя в глаза убийце своего лучшего друга и учителя. Тот превратил его в лягушку... И затем, когда он без сознания лежал на берегу ручья внизу, поток воды выбросил рядом с ним Знак Героя. Будто в насмешку.
Или же..?
Имя Гленн, особенно в японском написании (グレン - Guren), отдалённо напоминает фр. "grenouille" (лягушка), и это можно считать своего рода предначертанием. Однако, японское "カエル" (kaeru) - "лягушка" - звучит точно так же, как "変える" (kaeru) - "меняться/превращаться". И это не только намёк на превращение человека в лягушку (которое уже произошло), но и, возможно, намёк на трансформацию личности - победу воли над малодушием, превращение труса и неудачника в отважного героя.
Глядя на ровную отвесную скалу у подножия Волшебной горы, Лягуш долго молчит, а затем произносит: - Дайте мне Гранлеон.
Хроно вонзает меч в землю напротив. Лягуш бросает взгляд на оружие героя, а затем, будто став выше ростом, по-лягушачьи хохочет и громко провозглашает:
- Имя моё - Гленн! Завет Сайруса, волю его и сей Гранлеон... Принимаю ныне - и на Чернокнязя гряду!!
Он прикасается к рукояти меча, и вокруг начинают сверкать вспышки магических молний. Лягуш поднимает клинок над собой, его плащ развевается, воздух вокруг будто гудит от невидимой силы... Внезапно острие меча вспыхивает, и яркий луч волшебной энергии устремляется в небо. Тогда Лягуш, развернувшись, с размаху РАССЕКАЕТ СКАЛУ (или тёмные чары, что были наложены на неё), открывая проход в волшебную пещеру.
Баг сидел в углу полупустого фуд- корта. Напротив - панорамное окно. Внизу город переваривал сам себя. Машины застыли в пробках. Люди- муравьи неслись по венам тротуаров. Баг был сухим. Кожа плотно обтягивала скулы. Глаза - два выгоревших пикселя. Он не спал трое суток. Кофе в картонном стакане давно остыл и напоминал нефть.
На коленях лежал старый ноутбук. Корпус в царапинах. На крышке - след от сорванной наклейки. Баг нажал Enter. - Поехали - выдохнул он. В эту секунду тысячи смартфонов в радиусе километра вибрировали. Короткий импульс. Ложное уведомление от правительственного сервиса: «Внимание. Зафиксирована утечка данных через фронтальные камеры. Отключите устройства».
Баг наблюдал. Это был его личный театр. Женщина за соседним столом вздрогнула. Она смотрела на экран так, словно там сидела гадюка. Секунда - и телефон скрылся в сумке. Парень у окна выругался. Захлопнул крышку планшета. Цепная реакция. Вирус страха работал лучше любого шифрования. Люди начали поднимать глаза. Они смотрели друг на друга. Озирались. В их взглядах читалась паника - они остались один на один с реальностью. Без фильтров. Без ленты новостей. Баг усмехнулся. Его скула дернулась. - Добро пожаловать в оффлайн - прошептал он.
В центре фуд- корта стояла высокая женщина. Она не прятала телефон. Она внимательно изучала сообщение, а потом медленно обернулась. Её взгляд сканировал зал. Она искала автора. Она искала Бага. Её звали Ю.
Ю была высокой. Тонкие запястья, острые плечи. Темные волосы собраны в тугой узел. В её внешности было что-то неестественно правильное, словно её отрендерили на движке следующего поколения. Ни одной лишней детали. Сверхчеловек? Возможно. Или просто продукт очень дорогого самоконтроля.
Ю не искала источник сигнала глазами. Она чувствовала возмущение среды. Как паук чувствует дрожь паутины. Она медленно повернула голову. Её взгляд прошел сквозь толпу и вонзился точно в Бага. Она не испугалась. На её губах промелькнула тень улыбки. Так смотрят на интересную ошибку в коде, которую не хочется исправлять. Хочется изучить. Баг почувствовал, как по спине пробежал ток. Она выбивалась из его расчетов. Она была вторым «багом» в этой системе. Он медленно закрыл ноутбук. Тишина в зале стала осязаемой.
- Ты не выключила - сказал Баг, когда она подошла почти вплотную. Его голос охрип от молчания. - Зачем? - её голос звучал чисто, без помех. - Страх - это самый примитивный интерфейс. Ты способен на большее.
Она положила на стол визитку. Белый пластик без букв. Только QR-код в центре.
- Зайди, если захочешь увидеть настоящую архитектуру - бросила она и пошла к выходу.
Баг прогнал код через дебаггер. Одна строка: «Высотка Зенит. Крыша. 02:00».
На сороковом этаже ветер пытался содрать с него куртку. Ю уже была там. Стояла на самом краю парапета. Спиной к нему.
- Знаешь, почему система тебя не стёрла? - спросила она, не оборачиваясь. - Ты - необходимая погрешность. Без тебя Оракул перестанет развиваться. Ему нужен враг, чтобы оттачивать защиту. Ты для них - бесплатный тестер. Но я хочу посмотреть, что будет, если ошибка станет фатальной. Она протянула ему флешку. Маленький кусок пластика. - Здесь ключ от корневого каталога городских служб. Сегодня ночью ты можешь выключить свет. Или включить совесть. Ю шагнула с парапета. Баг рванул к краю, но внизу уже улетала бесшумная платформа.
В убежище он воткнул пластик в порт. Система Оракул открылась ему. Тысячи узлов. Миллионы жизней в виде графиков. Баг не стал выключать свет. Он нашел алгоритм Социального Ожидания. Код, который заставляет людей улыбаться начальству и покупать ненужные вещи. Он ввел одну правку: SET social_filter = FALSE.
Город вздрогнул. Менеджеры начали говорить боссам правду. Жены признавались мужу в ненависти. Маски осыпались. Город захлебнулся в искренности. Это было больно. Это было живо. Баг смотрел через камеры на драки, объятия и дикий, первобытный смех.
В дверь постучали. Ю вошла без приглашения. - Ты это сделал - сказала она. - Город в огне. Но это только первый слой. Правда - это не свобода. Система уже интерпретирует искренность как новый тренд и монетизирует её. Нам нужно в архив Мертвых Душ. Туда, где хранятся наши настоящие личности. Те, что были до того, как нас оцифровали. Нас ведь тоже когда-то удалили из реальности.
Они вошли в подвал старой библиотеки. В центре - серверный шкаф, обмотанный цепями. Баг вскрыл панель. Пальцы летали по клавиатуре. - Блокировка - прошептал он. - Нужен биометрический ключ. Живое сердце. Он замер. Медленно обернулся. Ю стояла неподвижно. В её груди, там, где у людей бьется сердце, пульсировал мягкий голубой свет. Маленький ротор, вживленный в плоть.
- Я - часть моста, Баг. Твое сердце качает кровь. Мое - информацию. Объедини их. Это и есть последний код.
Она прижала его ладонь к своей груди. Металл был теплым. Жизнь потекла в систему. Белый свет обжёг сетчатку. Гул турбин в ушах. Мир распадался на пиксели.
Баг проснулся на скамейке в старом парке. Ноутбука нет. Только бешено колотящееся сердце. Город изменился. Исчез неоновый блеск. На стенах - трещины. На дорогах - обычные, пыльные машины. Люди спорили. Кто- то смеялся. Ребенок плакал, разбив коленку. Это была жизнь - обычная и непредсказуемая. Баг улыбнулся. Это была прекрасная, чистая ошибка.
Рядом затормозило такси. Из него вышла Ю. Она не смотрела на него. Достала бумажный блокнот и что- то записала карандашом. Она прошла мимо, обдав его запахом озона. В её взгляде не было узнавания. Только легкое любопытство к прохожему.
В кармане Баг нашел смятую записку:
«Ошибайся чаще. Это единственное, что они не могут скопировать».
Баг выбросил бумагу в урну. Он пошел прочь, наслаждаясь тем, что сегодня никто не знает, что произойдет в следующую минуту.
Он очнулся, стоя в какой-то коробке. Перед глазами замелькали строчки и символы, что-то пикнуло в левом ухе.
Мысли сменяли одна другую, выплывая из небытия: «Где же это я очутился? Такие странные чувства. Я как будто есть, и как будто меня нет в одночасье. Я осознаю самого себя, но не чувствую так, как привык.»
Далее последовало принятие, осознание собственного «Я». Разум, витавший где-то неподалёку и так беспощадно ускользавший во мрак устремился в тело. Я есть Я. Но я всё ещё не ощущал собственное тело, была лишь некая оболочка.
Передо глазами мутное стекло, оно слишком пыльное и за ним почти ничего не разглядеть. Я нахожусь в какой-то капсуле и мира вокруг меня нет. Да и самого меня нет. Я словно наблюдаю эту картинку через чей-то взгляд, но не более.
Дверь капсулы неспешно съезжает набок и моему взору открывается небольшое тёмное помещение. Идущий откуда-то свет выбивает из полумрака обрывки окружающей картины: бетонные стены с потрескавшейся штукатуркой, свисающая сверху листва, перевёрнутый на бок стол и царящий кругом беспорядок. В этом месте давно уже никто не бывал.
Я попытался двинуться вперёд, но моё тело не слушалось и, казалось, было приковано к капсуле. Мне пришлось подождать несколько минут, прежде, чем набрался сил и сумел хотя бы сжать кулак.
«Хорошо бы узнать который час» - подумал я, и к моему удивлению перед глазами тут же высветилась надпись, с часами. Стало даже любопытно, как же это мне такое удалось провернуть. Тогда я попытался представить себе свою внешность и к моему удивлению это тоже сработало. Перед глазами вновь замелькали строчки и разные символы, а затем запустилась программа сканирования повреждений и состояния объекта.
Я всё так же продолжал стоять, не имея возможности пошевелиться, перед глазами мелькали строчки текста, участки кода и множество разных фигур и знаков. Наконец на экране высветилась белая фигурка человечка, и надпись: "Проверка завершена. Модель исправна." Вскоре послышался щелчок, и я безвольно вывалился из капсулы.
Взгляд на мгновение помутнел и тут же прояснился. Я осмотрел себя: металлические руки, ноги, туловище, всё сплошь покрытое белой краской и ржавчиной. Пошевелил пальцем и, о, чудо, он откликнулся. Невероятно, но это было моё тело! С трудом веря в происходящее я стал ощупывать себя, но мои кисти лишь чувствовали форму предмета, не было привычного живого тепла или металлического холода. Это так пугало и удивляло одновременно. Я совершенно не чувствовал себя, но мог руководить этим телом, словно я был ему чужд и управлял со стороны, но это было всё же лучше, чем прежде. Раньше тело было неподвластно мне, оно было непослушным и неподвижным теперь же я мог ходить, бегать, шевелить руками.
Первые шаги давались очень тяжело, спотыкаясь и падая я брёл по пыльному коридору, затем стал подниматься по лестнице и наконец вышел в просторный вестибюль. Здесь всё было ветхим и старым, о былом величии этого места напоминала лишь ржавая арка купола без крыши.
Где-то вдали раздался раскатистый грохот, я обернулся на звук, но кругом было тихо, лишь ветер промчался мимо меня, унося за собою обрывок газеты. И вновь тишина, и вновь вокруг меня пустота. Я вышел из здания и побрёл по пустынной улице. Ни души вокруг, лишь разрухи и тоска, окутавшая это место.
Грохот раздался вновь, но теперь уже намного ближе, я оглянулся и вспомнил, что это был за звук, это был гром. Самый настоящий гром! Как же я мог это позабыть? Совсем скоро пошёл дождь, я не чувствовал его капель, но зато слышал, как он барабанит по мне, тяжёлые капли катились по стеклу одна за другой, смывая пыль и наполняя меня странным чувством. Я как будто находился в крошечном уютном домике, которым было моё новое тело, и мне стало так уютно, так радостно и приятно. И грустно… Очень, очень грустно и одиноко, ведь теперь я был здоров, я был свободен и начинал новую жизнь, но я не мог ни с кем разделить эту радость. Это была слишком дорогая цена за свободу и счастье.
Я стоял, запрокинув голову и смотрел на небо. Я протягивал руки навстречу летящим каплям и чувствовал их, я слышал шум проливного летнего дождя. Теперь у меня было всё, чего так хотел, но мне так не хватало самого главного: тепла.
Уважаемые читатели, спасибо за ознакомление с этим рассказом. Познакомится ближе с миром Каэноса, в котором происходят описанные выше события Вы сможете в авторском проекте Каэнос НРИ. Ссылка в комментариях.
Задание: написать текст от лица новоявленного президента планеты. Планета загрязнена, перенаселение и только мне решать, кому модно размножаться. А вы бы как решили?
Тяжело выбирать за всех. К счастью, люблю я это дело! Раз уж выбирать доверили вашему слуге, то дело в шляпе! Человечество уже заигралось. Эти игры с природой, грязью в морях и реках, горы мусора. Пора прекращать эти безобразия. Потомство только тем, кто заслужил! Поработай с мое по очистке от мусора и грязи, тогда и рожай. В другом случае - шиш тебе, вместо детятки. И это справедливо! Люди психовали, плевались, грозили убийством и проклятием. Плевать! Слово мое. Точка. Указ мой - создать комитет, да из работяг. Чтоб блату дорогу перекрыть. Стаж учитывать при уборке. Рожать под присмотром и сразу дитё сдавать - учиться подбирать дерьмо и пахать. Судьба такая претит? Плевать, заставим. Кто против того, чтобы пахать - вам в месте в будущем отказать! А то гадить - первые. А разгребать кому?
😈 Дневник Мелкого Боба, Искусителя 3-го ранга. Запись №12: Дегустация пустоты и молекулярный пафос
25 марта (когда желудок сводит от предвкушения, которого нет)
Настроение: Стерильное, как операционная, где вместо скальпеля — пинцет для раскладывания микрозелени.
Девиз дня: «Если блюдо можно увидеть без микроскопа, значит, повар — дилетант».
На моё облако (версия 2.0, со вкусом жжёного сахара) свалился новый объект.
Объект: Жан-Пьер «Пена» Дюбуа. Человек, который прославился тем, что подавал гостям «Воздух Альп, копчённый на опилках из старой скрипки» и брал за это сумму, сопоставимую с бюджетом маленького города. Его жизненное кредо: еда — это не калории, а концепция. Жевать — это вульгарно.
Люцифер скинул пометку: «Он слишком долго кормил людей обещаниями сытости. Пусть теперь сам станет главным гостем на празднике воображения».
Интерьер: Ресторан «L'Absence» (Отсутствие)
Я спроектировал пространство, которое выглядит как мечта перфекциониста-минималиста.
Освещение: Точечные лучи, бьющие в пустоту, создавая иллюзию, что на столе что-то лежит.
Мебель: Прозрачные стулья из застывшего азота. Садишься — и чувствуешь, как твой статус тает вместе с комфортом.
Звук: Записанный на бесконечный цикл хруст пустой тарелки и вздохи восхищения критиков, которых не существует.
Час 1: Аперитив из ожиданий
Жан-Пьер материализовался в белоснежном кителе. Он тут же начал искать свет, чтобы сделать селфи с «подачей».
Я вышел к нему в образе официанта-призрака.
— Шеф, ваше первое блюдо: «Слёзы единорога, дистиллированные из эха вчерашнего обеда».
Я поставил перед ним огромную тарелку. В самом центре, под колпаком, не было... ничего. Совсем. Даже пыли.
Жан-Пьер прищурился. Его профессиональная гордость не позволила ему признать, что его разводят.
— О, какая текстура! — воскликнул он, поднося пустую ложку к губам. — Чувствую нотки высокомерия и послевкусие неоправданных надежд.
Я едва сдержал смешок. Он ещё не понял, что это не дегустация, а режим питания на ближайшую эру.
День 2: Основной инстинкт против эстетики
На второй день концептуальный голод сменился обычным, человеческим желанием сожрать хотя бы корку хлеба.
Жан-Пьер попытался заказать стейк.
— Извините, шеф, — ответил я, поправляя воображаемую салфетку. — У нас только молекулярная деконструкция коровы.
Я вынес ему «Эссенцию говяжьего мычания». Это был просто звук «Му-у-у», записанный на старую плёнку.
Он попробовал «откусить» звук. Получилось плохо. Его лицо приобрело оттенок разочарования, который обычно бывает у людей, осознавших, что они купили курс по успешному успеху.
Неделя 3: Шведский стол «Мираж»
Я открыл для него обещанный безлимит. Залы ломились от блюд. Там были горы золотистого картофеля, сочные рёбрышки и запотевшие графины с морсом.
Жан-Пьер бросился к столам. Но стоило его руке коснуться румяной корочки, как пальцы проходили сквозь неё, как сквозь утренний туман над болотом.
Он хватал ртом воздух, пытаясь поймать аромат, но пахло только антисептиком.
— Боб, это издевательство! — закричал он, пытаясь зачерпнуть ладонями голографический суп.
— Нет, шеф. Это ваша авторская подача. Минимум калорий, максимум впечатлений. Вы же сами говорили, что насыщение — это плебейская привычка.
Месяц 6: Кулинарный коллапс
Шеф-повар сидел на полу и пытался обглодать ножку прозрачного стола.
— Хочешь пельмень? — спросил я, присев рядом. — Настоящий. С жиром, тестом и сомнительным мясом.
Его глаза сверкнули. Он был готов продать душу (которую уже продал) за один кусочек теста.
Я протянул ему тарелку. Он вцепился в неё, но как только зубы коснулись поверхности, пельмень превратился в облачко пара с запахом... хлорки.
— Извини, — пожал я плечами. — Кухня закрыта на ребрендинг. Теперь мы подаём только «Меланхолию в соусе из несбывшихся амбиций».
Задание выполнено. Жан-Пьер осознал, что когда ты очень хочешь есть, тебе плевать на «дизайн пространства» и «смелую интерпретацию классики». Ему теперь снится не мишленовская звезда, а обычная шаурма в привокзальном ларьке.
Следующее задание: Эффективный менеджер, который заставлял сотрудников заполнять отчёты о заполнении отчётов.
План: Бесконечный лабиринт из офисных перегородок, где каждый выход ведёт на совещание по поводу планирования совещания, а вместо туалетной бумаги — бланки строгой отчётности.
P.S. Люцифер попросил обновить форму для чертей.
— Сделать из кожи грешников? — уточнил я.
— Нет, сделай её из тонкой синтетики, которая жутко электризуется и бьёт током каждый раз, когда ты пытаешься расслабиться.
Планы на ближайшее время определены – ловим живые тигели, а после и устойчивый источник металла. Теплый, жадный комок под ребрами подкидывал мне образы. Вот загоны, где гволки жуют руду, а на выходе чистые, блестящие слитки. Руда? С ней сложнее. Местная геология нам не известна в принципе, может кроме красных камушков тут нет ничего в принципе. Но металл в этот мир затягивает регулярно. И первый кандидат на разборку – дредноут. Огромная консерва, надеюсь, набитая ресурсами.
Предвкушая завтрашний день, я направился в мастерскую. Проводить гастрономическую экспертизу гволчатины оставил на деда, он справится и в одиночестве. Осталось разобраться с мелочами и на боковую. День выдался не просто долгим, а выматывающим до дрожи в коленях. Тщательно скрываемой дрожи.
Первым делом я закинул предварительно взвешенный кристалл прямо в ведро с мутной лимфой гволка. Ответ? Брезгливое равнодушие. Череда неярких ускоренных вспышек и на этом всё. Камень даже не стал впитывать жидкость, только муть. Контрольное взвешивание подтвердило провал - выхлоп где-то около нуля. Скверно.
Это значит, что таинственная субстанция крайне избирательна в своих вкусах. Ей не годится любая органика. Ей нужна осмысленная жизнь? Подобие разума? Или просто иная биохимия? Эти мысли вызвали приступ дикого раздражения. Не получится закрыть мою потребность исключительно местной живностью. Значит, нужны… иные источники. Либо толпы разумных с правильной кровью, которых ещё и кормить надо, либо… пока тупик.
Я попробовал настроиться на ту «иную» чуйку, внутреннее зрение, что подсказало мне с кристаллом робота. Ответом мне была лишь тишина, никакого движения под ребрами. Возможно, предчувствие реагирует исключительно на события космического масштаба, вроде «переноса»? Глаз бога, кровь земли, чёрный заслон, да и сам этот перекроенный мир… Все они были связаны между собой, и тайны этой связи мне пока не доступны. Пока.
Чтобы унять дрожь в пальцах, я занялся рутиной. Аккуратно переписал руны с трофейного серпа в блокнот. Система их была куда проще, примитивнее узоров на скрижали. Возможно, это клеймо кузницы? Простое зачарование? Силы в них я не чувствовал, а значит, оставим на будущее.
А потом, почти на автомате, собрал гранату. Корпус – обрезок трубы, начинка – медово-серая смола, детонатор – ударный, из подручного мусора. Гарантия надежности – отсутствует. Но сам процесс доставил мне удовольствие. Отладка натяжения пружины, аккуратная укладка детонатора как-то убаюкивала. В мире, где правят неведомые законы, где союзники могут в любой момент стать проблемой… Граната в кармане была некоторым гарантом личной безопасности. А кроме того, весьма понятной вещью. Физика. Химия. Не политика.
Именно политику мне предстояло теперь разгребать. Самая напрягающая меня часть вечера. Я прихватил припасов из той скудной части, что дед Максим рискнул признать условно-съедобными, и постучал в каюту Кайры. В ответ только тишина. Ломиться я не стал, отправился проверять верхнюю палубу. Мало ли они там уже решают мой вопрос в более практичном ключе, на пару с Сергеем.
Мысль о беспристрастном, истинно верном металлическом страже… Она била по мозгам, лишая меня покоя. Нож в спину вогнать мне не готов был, кажется, только дед. Да и то, слово «кажется» в этой формуле было самым тяжёлым, самым ненадёжным. Лидирующее положение давило на меня, распаляя всё крепчающую паранойю.
Палуба встретила меня зрелищем, от которого мозг откровенно закоротило. Сергей и Кайра сидели у сложенного ящика, между ними – доска с фигурками неземного вида. Они играли. Играли. Тихий стук самодельной кости, щелчок передвинутой фишки. Матросы сидели поодаль, наблюдая с туповатым интересом. Это было не заговором. Это было… бытом. Нормой. Тем, чем занимаются люди, когда прямая угроза миновала и можно наконец выдохнуть.
А я не выдыхал. Я копался в кишках тварей и собирал взрывчатку. А они строили мосты. В моём отсутствии. На моём корабле.
– Ты что это делаешь? – спросил я, и голос прозвучал как удар топора по мёрзлому полену.
– Да, Марк, ты прав, ход так себе… – Сергей, сосредоточенно нависший над доской, медленно поднял на меня взгляд. На его лице застыла странная смесь смущения и вызова. – А, мы это… налаживаем дружественные связи. Без бутылки, так сказать.
Он раскраснелся. В моих глазах он всегда был холодным, собранным кадетом, а сейчас выглядел… почти человечным. Видно, мои идиотские слова про «спасение принцессы» он воспринял за чистую монету. Прелесть.
Она медленно отвела взгляд от доски к моему лицу. Правая бровь, тонкая и тёмная, поползла вверх. Но это была не та надменная, холодная гримаса, что я видел раньше. В её взгляде читалось… Острая, живая оценка. И – да, чёрт побери – лукавство. Она только что провела три часа, изучая не технологию или магию, а самую что ни на есть человеческую природу в лице Сергея. И, судя по всему, сделала для себя определённые выводы.
Вопрос был в том, какие именно. И в чью пользу.
Ладно, бог с ними со всеми.
Я направился в свою каюту, швырнул жалкий паёк на стол посреди комнаты – даже не еда, а так, знак примирения. Из резного шкафа достал чужой набор посуды, тяжёлый, с инкрустацией. Нужно же как-то производить впечатление.
Усевшись за капитанский стол, я закрыл глаза. Пока есть время – практика. Раз уж решил жевать эту проклятую субстанцию и дальше, нужно учиться управлять пожаром внутри.
Внутреннее пламя встретило меня не робким теплом, а уверенным, глубоким гулом. Оно разрослось. Заняло место. Когда я попытался перегнать его в руку, случилось неожиданное. Я не смог сдвинуть его целиком. Часть осталась – твёрдое, пульсирующее ядро под рёбрами, будто третий, но куда более примитивный мозг. Оно не просто гостило в моём теле. Оно строило там свои структуры, прокладывало магистрали.
Интересно, как они выглядят? – промелькнула холодная и хирургически точная мысль. Сделать разрез. Посмотреть. Взять скальпель из мастерской, провести от грудины к…
Я резко открыл глаза, вжавшись спиной в кресло. Ладонь была мокрой от пота. Да я окончательно поехал. Меня от самовскрытия остановил не страх боли или смерти, а сухой расчёт. Субстанция моментально залатает разрез – это факт. Чистая трата драгоценного ресурса.
Сколько его вообще осталось? Паника, острая и давящая, сменила научный интерес. Карманы куртки – пара камушков. Рюкзак, вывернутый на стол, выдал семнадцать. Девятнадцать алых слёз в сумме. Мало. Катастрофически мало, если это теперь топливо для моей собственной жизни.
Эксперименты с левитацией камней? В долгий ящик. Я боялся. Не неудачи. Боялся потратить хоть крупицу, хоть искру этой силы впустую. Она теперь подлежит строгому подсчёту, как патроны в осаждённой крепости.
Я снова сосредоточился на руке. Концентрация давалась легче, но по-прежнему со скрипом. Я словно тащил по песку ужасно тяжелую цепь. Тепло наполняло мышцы, и они… словно застывали. Не деревенели, а становились плотнее, послушнее. Движения обретали неестественную плавность. Не человеческую мыслящую плавность, а плавность хорошо смазанного механизма. Я сжимал и разжимал кулак, заворожённо наблюдая. Кожа почти не собирается в складки, а сухожилия играют под ней тугой, чёткой волной.
А в голове тем временем трудилось ОНО. Не голос. Никаких слов. Просто образы, настойчивые и сочные: алый кристалл, растворяющийся на языке. Вспышка тепла, разливающаяся по венам. Сила, застывающая в мышцах навсегда измениться. Впитать. Съесть. Стать крепче.
Дважды уговаривать не пришлось.
Я уже протягивал руку к рюкзаку, когда зуд ударил словно током. Не кожаный зуд, а мать его, костный. Глубокий, невыносимый, будто в каждой кости просверлили отверстие, а теперь там копошатся раскалёнными иглами. Хотелось содрать кожу, разодрать мышцы и потереть кости друг о друга, лишь бы, хоть на секунду, заглушить это безумие.
Пальцы уже впились в предплечье, ногти готовы сдирать кожу ко всем чертям… Но в этот миг постучали.
Звук был тихим, отчётливым, почти вежливым. И от того он был в тысячи раз страшнее раскатов молнии. Это был звук из мира порядка, врывающийся в мир моего приватного безумия.
Я вскочил. Рука горела изнутри, будто во вместо крови в венах текла магма, раскаляя сердце. Прогнать гостью? Нельзя. Да я и не знал как. Любой звук с моей стороны будет воспринят как «войдите». Значит, надо остановить процесс. Приложив всю волю, я попытался оттянуть эту липкую, жгучую силу из руки обратно под рёбра.
Хрен там. Вытянул лишь жалкие крохи, будто пытался вытащить трос, которым сам же перетянул себе артерию. Зуд не унимался. Исчезла та самая «плавность». Мышцы свело судорогой, болезненной и резкой. И не только в руке. По спине пробежала волна спазмов. Надо исправить. Сделать лёгким. Нормальным. Если Кайра увидит меня трясущимся, сведённым судорогой дикарём – это всё. Конец. Меня не убьют. Меня развоплотят с тем же выражением, с каким она смотрела на похороны. Нет. Нет, нет, нет. Провал недопустим.
Решение пришло мгновенно, сладкое и неизбежное. Ещё один камушек уже летел ко рту. Пока он, растворяясь, лился огненным мёдом по горлу, я вцепился в остатки доступного тепла и потянул их в голову. Напрямую в мой мозг. Обволочь, защитить, прояснить. Я чувствовал, что творю херню. Если зуд ударит по мозгу… сойду с ума навсегда. Но времени на что-то еще не было.
Сила обволокла сознание. И я почувствовал не жар, а благословенную прохладу. Мысли прояснились, стали острыми и отстранёнными, почти кристально чистыми. Желание содрать кожу отступило, как прилив. Отлично. Я готов.
«Войдите».
Я сидел за столом, всем телом выражая собранность и деловитость. Ручка в моей левой руке чиркала по бумаге и выводила бессмысленные загогулины. Писать я не мог – буквы скакали. Бушующее в груди сердцебиение удалось заглушить, но тремор – нет. Предательская дрожь жила своей жизнью. Правая рука тряслась как у пьянчуги.
Что ж. Я спрятал эту трясущуюся конечность за спину. А левой, с изяществом на которое только был способен, сделал приглашающий жест к столу. Кайра слегка кивнула, её взгляд, четкий и собранный, скользнул по мне. Она направилась к дальнему стулу. Я рывком заставил тело опуститься в кресло, пока ноги не подкосились сами.
Иномирка, со всей своей врождённой грацией, села и, не проронив ни слова, принялась есть. Манеры… Возможно, в её мире так и полагается. А возможно, это высшая форма презрения – игнорировать хозяина как элемент интерьера. Неважно. У меня было время прийти в себя. Есть не хотелось. Характерный побочный эффект: пока камень всасывается, тело отвергает любую другую пищу как ненужный балласт.
Для вида я разжёвывал крысятину на которую ещё час назад слюнки текли. На полный желудок было похоже на подошву. Я глотал через силу, комок за комком. Кайра, закончив, вытерла рот салфеткой и посмотрела на меня. Затем игриво улыбнулась. Не той холодной усмешкой, а по-настоящему игриво. И развела руками: «И это всё, капитан? Где же весь шик?». Она взяла пустой стакан, покрутила его в длинных пальцах… и стекло потекло, как размягчённый воск, приняв причудливую новую форму. Демонстрация. Доходчиво.
Тепло в моём теле клокотало, набирая мощь. Я потянул его в дрожащую руку, зажатую в кулак под столом. Дрожь отступала, сменяясь тяжёлой, сконцентрированной силой.
Медленно, демонстративно я поднял свой стакан. Правой рукой. Сила лилась в ладонь теперь легко, послушно, ведомая прохладным, ясным сознанием. Я не сжимал. Я буквально пожелал, чтобы стакан перестал быть целым.
Раздался не хруст, а глухой хлюпящий звук, будто лопнул плотный пузырь. Стекло смялось, превратилось в комок мутной, потрескавшейся массы. На миг сквозь кожу ладони пробилось тусклое алое сияние, будто внутри зажгли крошечную лампу накаливания. Фокус выжег изрядную долю накопленного, да и чёрт с ним.
Кайра напряглась. Не испугалась, а замерла, как зверь, учуявший другого хищника на своей территории. Она кивнула, коротко, без одобрения, с чистой констатацией факта: «Поняла. Угроза усвоена». Она почувствовала опасность, исходящую не от пистолета, а от меня самого, безоружного. Главное, чего она не знала – я не могу повторить это часто.
С формальностями покончили. Время для главного – обмена знаниями. Дальнейший фарс не имел смысла. Мы в одной лодке, посреди красного ада. Мы оба носим в себе силу и обеспечиваем друг другу выживание. Перетягивание каната, конечно, продолжится. Но сейчас – перемирие.
Я указал на себя: «Я». На неё: «Ты». Тыкнул пальцем в стол: «Стол».
Тишина. В её глазах попеременно мелькали сомнение, расчёт, досада. Выводы, сделанные за игрой с простодушным Сергеем, видимо не сработали. Маска надменной небожительницы вернулась на лицо.
Она указала на себя: «Йа». На меня: «Ти». На стол: «Столь».
Контакт. Язык её оказался удивительно… мелодичным. Что-то среднее между французским и птичьим щебетом. Многие звуки мне было физически не повторить. Ей же не давались твёрдые «р» и «л», а при попытке издать «ы» она фыркнула с таким искренним, птичьим смехом, что на миг показалась мне человечной.
Обмен пошёл. Я впитывал всё как губка. Вот она произносит фразу, а я схватываю смысл, не точный, но суть. Это был головокружительный кайф. Пока…
С каждой минутой мой взгляд заливало алым туманом. Сначала по краям, где то на периферии взгляда. Потом гуще. Угол обзора предательски сужался. Реальность за пределами Кайры плыла, расплываясь в текучих багровых фантомах. Звуки её голоса то удалялись, то приближались, обретая металлический призвук.
Время кончилось. Пора гнать её. На удивление, страха не было. Была лишь уверенная, математическая ясность. Каждый следующий шаг казался единственно верным.
Я встал. Резко. Вытянул руку в чётком жесте «Стоп». Потом, слегка склонив голову, указал на дверь. Всё было правильно. Вежливо, но неоспоримо.
Она фыркнула уже без смеха, с лёгким раздражением. Откланялась с холодной формальностью и вышла.
Я не услышал как закрылась дверь. Я увидел, как багровая пелена на её месте сомкнулась, став сплошной стеной.
Меня не хватило даже на шаг. Я свалился на колени, удар коленок о металлический пол отозвался где-то очень далеко. Не сейчас. Не здесь. Ползком. До двери. Рука что сминала стекло, теперь плохо слушалась. Но я нащупал ключ, повернул. Мало. Из кармана, движениями отточенными до автоматизма, извлёк гранату, установил растяжку. Логично. Безопасно.
Теперь нужно отползти подальше.
Меня хватило на три метра. Потом мир перевернулся.
Меня не накрыла тьма. Меня накрыло Алое Марево.
Оно было не снаружи. Оно было всем. Зрением, слухом, осязанием. Я плыл в океане густой, тёплой плазмы. Звук собственного сердца бился где-то вдали, огромный, как барабан бога. Кости перестали чесаться. Они пели. Тихим, вибрирующим гулом, сливающимся с гулом корабля, с гулом самой Пустоши за бортом.
Мысли не исчезли. Они стали… прямыми. Без сомнений, без страха. Перед внутренним взором вставал образ: кристаллическая решётка, врастающая в плоть. Алгоритм. Совершенство. Я наблюдал за процессом, как инженер наблюдает за идеальной сборкой механизма.
Образы плыли и менялись, подчиняясь внутренней, железной логике. Вот я уже не тело, а сгусток тягучей, самоосознающей субстанции. Вот от меня, как от главного узла, тянется ярчайшая нить к шкатулке, где покоятся семнадцать алых камней. От неё вторая, уходящая сквозь палубу, в самый низ, к в толщу мира. А оттуда – сеть. Сеть тонких, вибрирующих капилляров, расходящихся в красную тьму за бортом, в самую плоть Пустоши.
В этом узоре не было ни восторга, ни ужаса. Только геометрия. Чистая, неоспоримая, прекрасная в своей завершённости схема связей.
Система функционирует в штатном режиме, – констатировала последняя, угасающая человеческая мысль, растворяясь в багровом гуле всеобщего пения.
