Отошел не в тихий полунощный час, не в таинственном молчании заснувшей природы, не в благоговейном ожидании загадочной смены времен, а под грохот пушек, треск пулеметов, взрывов шрапнелей и лязга орудий.
Уже второй год над миром пылает пожарище, которое с каждым днем ширится и растет в объеме. Ежедневно гибнут десятки тысяч людей, ежечасно разрушаются труды человеческих поколений. В пылающем кошмаре гибнут ценности культуры, во имя которых только и живет светлый образ человека. Сплошной ужас крови и железа орошает землю и погружает ее во мрак. И невольно, в тот мистический момент, когда стрелка покажет приход неизвестного и таинственного Нового Года, хочется заглянуть, что год грядущий нам готовит?
И этот вопрос задаст всякий и не только лично для себя, для своего эгоистического „я“, но и в отношении своей родины. „Что и кто мы? Какое значение в мире будет иметь Россия!“ Вопросы трепетные, волнующие. Но и разум и логика твердо и убедительно говорят, что никакие временные события, никакие осложнения не смогут повернуть Россию с пути, какой начертан ей исторической судьбой.
В победе Россия не сомневается и твердо верит в нее, но победа эта не та, которая начертана на знамени наших врагов. Русская цель войны — победа, но победа на благо всего человечества.
Подобно тому, как после пожаров в девственных лесах подготавливается плодотворная почва для новых созданий, так и через войну будет подготовлена канва, на которой будет писаться новая история.
Кончится война и жизнь, взволнованная до самого дна, войдет понемногу в свое обычное русло.
Отстроят вновь Лувенский Собор, воздвигнут лувенскую библиотеку, заровняют и засеют поля, взрытые шрапнелью, траншеями, залечат раны в человеческих душах, но никогда эгоизм так высоко не будет поднимать голову, как теперь это имеет место в лице наших врагов.
И на рубеже двух годов хочется сказать:
— Не падайте духом. Победа близка и напрягайте все свои силы, отдайте все для этой победы.
И она придет. Порукой в этом величие России, мощь нашего народа.
И так, с Богом за работу для созидания победы.
Газета «Тульская молва», изд. год X, № 2440 от 19 декабря 1915 г. (1 января 1916 г. по ст. стилю)
* Цитата адаптирована к современной русской орфографии.
Как киевский ас служил Российской империи? 135 лет назад родился Евграф Крутень
135 лет назад в «матери городов Русских» родился человек, без которого история русской авиации была бы неполной. Речь о Евграфе Крутене, российском асе, летчике-истребителе.
Судьба его во многом символична: киевлянин по рождению, офицер российской армии по призванию. Изначально он хотел стать артиллеристом, но знакомство с легендарным Нестеровым изменило его путь. И в итоге именно Евграф стал одним из первопроходцев боевого использования самолетов – до Крутеня их предпочитали использовать для разведки.
В 1914 году Евграф Николаевич оканчивает Гатчинскую военную авиационную школу и почти сразу же отправляется на фронт, где быстро проявляет себя как исключительно расчетливый пилот. Выполняя разведывательные и бомбовые задания, Крутень рано пришёл к выводу о необходимости специализированных истребительных подразделений и в 1916 году возглавил один из первых таких отрядов в русской армии.
Командуя истребителями на самолётах «Ньюпор», он лично участвовал в боях, одержал ряд подтверждённых побед и приобрёл репутацию опаснейшего противника на Восточном фронте. Важной частью его карьеры стала командировка во Францию, где Крутень воевал в составе союзной эскадрильи, изучал опыт других стран Антанты и был награждён французским Боевым крестом. Вернувшись в Россию, он возглавил боевую авиагруппу Юго-Западного фронта, сочетая командную работу с активными вылетами.
Но самое главное – Крутень был не только практиком, но и теоретиком. Он разработал десятки ранее невиданных приёмов воздушного боя, впервые предложил парные вылеты, как способ получить превосходство даже над более мощными вражескими машинами, оставил после себя работы, ставшие настольными для любого пилота.
И конечно же, гибель его летом 1917 года во время посадки без горючего стала тяжелым ударом для отечественной авиации, лишившейся одного из самых опытных и системно мыслящих командиров.
Источник данных для материала:
Смыслов О. С. Защитники русского неба. От Нестерова до Гагарина. – Издательство Вече, 2015.
Пастухов А. С. Боевой опыт и судьба Евграфа Николаевича Крутеня как пример становления русской школы авиации в годы первой мировой войны //ВОЙНА В СУДЬБАХ ЛЮДЕЙ. – 2015.
В этот день 1917г крейсера-минзаги Бруммер и Бремзе в одну калитку разобрали и эсминцы Стронгбоу (лейтенант-коммандер Брук) и Мэри Роуз (лейтенант-коммандер Фокс), и охраняемый ими конвой, шедший в Англию из Норвегии: ".....К семи часам утра конвой находился примерно в 65-70 милях к востоку от Леруика. "Стронгбоу" продолжал держаться слева от хвоста конвоя, а "Мэри Роуз" шел на расстоянии 6-8 миль от головного судна. Было новолуние, дул юго-западный ветер и на море присутствовала сильная зыбь. Вахтенные "Бруммера" первыми, в 6.58 в направлении на 60° обнаружили "Стронгбоу", вслед за которым заметили около десятка транспортов, идущих двумя линиями приблизительно на юго-запад. По бокам от "торговцев" держались два траулера. В отдалении перед головой колонны в тумане виднелся еще один эсминец. В свою очередь на "Стронгбоу", противника, быстро приближающегося сходящимся курсом с левого борта, увидели только через несколько минут. Вот тут и сыграло свою роль сходство германских кораблей с британскими крейсерами типа "Аретьюза". Англичане три раза прожектором запрашивали опознавательные сигналы, которые тут же в ответ повторялись сигнальщиками "Бруммера", пока вахтенный офицер лейтенант Джеймс не понял, что его дурачат. Он приказал вызвать на мостик отдыхавшего Брука. Командир, оценив ситуацию, приказал сыграть боевую тревогу, но было уже поздно. В 7.06 "Бруммер" открыл огонь с дистанции 2800м, добившись попадания уже вторым залпом, перебившим трубу главного паропровода и уничтожившим радиостанцию. "Стронгбоу" начал терять ход, среди экипажа было много раненых (в их числе и командир) и убитых. Оба крейсера еще в течение десяти минут обстреливали обреченный эсминец, на котором наблюдались большие клубы дыма и пара в средней части корпуса. Леонарди (командир "Бруммера"-прим.) приказал Вестеркампу (командир "Бремзе") , добить "Стронгбоу", а сам занялся транспортами, которые находились на расстоянии от 600 до 2400 метров от крейсера. В этот момент по "Бруммеру" открыл огонь траулер "Элис". Английские снаряды падали с недолетом в 50-100 метров, давая разрывы желто-зеленого цвета, из-за чего немцы посчитали их с газовой начинкой. Большинство из конвоируемых судов остановились и стали спускать шлюпки (нейтралы), другие вместе с траулером "П.Фэннон" повернули и стали уходить на восток. "Бруммер" вначале обстрелял большой пароход в ближней колонне, который, как было указано в КТВ крейсера "был вооружен и определенно произвел выстрел в ответ". После этого фрегаттен-капитан отдал приказ вести огонь, в том числе и из 88-мм зенитных орудий, по всем транспортам без исключения. В этот момент, заметив, что еще одно судно пытается сбежать (датский "Стелла"), Леонарди приказал догнать его, а разгром конвоя поручил Вестеркампу." (с) В.Галыня, Крейсера "Бруммер" и "Бремзе", Морская Кампания, 03/2010. На фото повреждения Бруммера от единственного попавшего снаряда с Мэри Роуз.
"Стронгбоу" затонул около 7.30 в точке с координатами 60°06`с.ш.; 1°06`в.д. Уцелевшие британские моряки, включая тяжело раненого в ногу Брука, перебрались на спасательный плот." (с) В.Галыня, Крейсера "Бруммер" и "Бремзе", Морская Кампания, 03/2010.
Мэри Роуз, услышав канонаду, помчался к конвою, решив что ее причиной стала подлодка. Как и в случае "Стронгбоу", Фокс слишком поздно понял что перед ним немецкие крейсера, и не успел дать радиограмму с просьбой о помощи: "....В 7.35 крейсер начал стрельбу приблизительно с 8000м, определенную его артиллерийским офицером "на глаз". Дело в том, что, сближаясь с полным ходом с "Мэри Роуз", "Бруммер" в свежую погоду принимал носом большие массы воды. Командирскую рубку захлестывало волнами, и носовой дальномер не мог использоваться. В то же время кормовой, из-за сильной вибрации, вызванной работой турбин на полную мощность, вышел из строя. Вдобавок, еще во время обстрела "Стронгбоу", метровый дальномер, стоявший на правом крыле мостика, сбросило на палубу от сотрясения, вызванным стрельбой 150-мм установки №2. "Мэри Роуз" начал отвечать через пять минут. Леонарди отметил в своем рапорте, что, несмотря на сильное волнение, с самого начала стрельба противника оказалась очень частой и весьма прицельной-уже несколько первых залпов дали накрытие, а затем "Бруммер" получил единственное попадание 102-мм снарядом. Британский "гостинец" угодил чуть ниже стыка палубы полубака и правого борта в районе 116-го шпангоута, нанеся при этом незначительные повреждения. Он прошел сквозь главную палубу и разорвался в кубрике. Переборка и дверь в переборке, а также главная и нижние палубы были пробиты осколками, которые также вызвали взрыв кислородных баллонов дыхательных масок, из-за чего несколько рундуков оказались разрушены или значительно повреждены. В кубрике начался пожар, который удалось легко и быстро потушить. Никто из команды не пострадал. Противники первоначально сближались, но затем эсминец начал маневрировать, чтобы, как предположили немцы, привести в действие торпедные аппараты. Сражение продолжилось на переменных курсах и скоростях, обусловленных необходимостью "Бруммера" уклоняться от возможных торпедных атак. Из-за того, что крейсер принимал очень много воды полубаком, орудие №1 практически не действовало. Вдобавок, из-за плохой погоды палуба корабля стала скользкой, и это очень затрудняло действия артиллерийских расчетов. До поры до времени "Мэри Роуз" удавалось оставаться невредимым, но затем, когда он совершал очередной поворот, с дистанции около 1800м получил попадание 150-мм снарядом в котельное отделение. Эсминец начал терять скорость и окутался паром. Следующий снаряд, очевидно, попал в топливную цистерну, так как на британском корабле начался сильный пожар, характеризовавшийся высоким красным остроконечным пламенем и сильным черным чадом. После этого "Бруммер" засыпал "Мэри Роуз" градом снарядов, а затем, подойдя на дистанцию 400 метров, в упор дал по нему два полных залпа, превратив неподвижный эсминец в груду обломков. В целом, немцы насчитали 15 попаданий 150-мм снарядов. В 8.03 командир приказал оставить гибнущий корабль. Через две минуты крейсер прекратил стрельбу. Всего из 88 человек команды эсминца спаслись только десять во главе с суб-лейтенантом Фримэном, которые сумели добраться на спасательном плоту до норвежского побережья в районе Бергена. Чарльза Л. Фокса в последний раз видели живым, плавающим в ледяной воде, незадолго до того, как "Мэри Роуз" скрылся под волнами." (с) В.Галыня, Крейсера "Бруммер" и "Бремзе", Морская Кампания, 03/2010.
10 мая 1917 года наблюдатели российской подводной лодки «Волк», следовавшей на предписанную позицию, видели также идущую надводным ходом подлодку «Барс». Больше ее никто не видел. До февраля 1993, когда шведский минный тральщик обнаружил ее лежащей на дне на глубине более 100 м.
Лодки этого класса, конструкции И.Г. Бубнова, имели предел погружения 90 метров. Лодка «Барс» - первенец серии и первая в мире имела дизель-электрическую силовую установку. Исследование утонувшей лодки показало, что она не имеет никаких внешних повреждений. Долгие годы победу над лодкой приписывали немецкому миноносцу, командир которого об этом отрапортовал. Но место, указанное в немецких документах, находится далеко от того, где лежит лодка. Да и от насильственного потопления остались бы следы. Видимо, что-то случилось с механизмами при погружении, что и привело к катастрофе.
Лодка «Волк» того же класса. Указывается, что ее строил Борис Михайлович Малинин, руководивший после революции строительствами новых подлодок. Однако, к 1913 году, когда «Волк» была заложена на верфи, Малинину было всего 23 года, и он еще был студентом. Думаю, его участие в строительстве подлодок того времени нынче завышено.
Лодка «Волк», под командой графа И.К. Мессера, действовала довольно успешно, неся дежурство на коммуникациях противника. Желанной добычей подводников были транспортные суда, перевозившие стратегические грузы из Швеции в Германию. Вот как описывают действие флотских законов периода Первой мировой: заметив судно, лодка должна была всплыть, потребовать остановки судна. И определить его национальную принадлежность. После этого принималось решение об атаке с целью затопления. Но! О принятом решении сообщалось на обреченное судно. Команде предлагалось его покинуть. Только после этого оно уничтожалось. В тот день, когда случилась встреча с подлодкой «Барс», подлодке «Волк» удалось потопить сразу три германских транспорта: Gela, Kolga и Вianka. И это была не первая её добыча. Но этот боевой поход стал для лодки последним - потребовался ремонт двигателей.
Лодка «Волк», под другими именами и с другими командирами, прослужила во флоте до 1935 года. В настоящее время на службе находится атомная подводная лодка с тем же именем.
Б.М. Малинин, работая главным конструктором подводных лодок на Балтийском заводе, создал новые классы подводных кораблей. Первенец его творчества назывался «Декабрист». В том числе и знаменитые «Щуки» тоже его работа. В 1944 году ему была присвоена степень доктора технических наук без защиты диссертации. В последние годы жизни преподавал судостроение в Ленинградском судостроительном институте.
Господа, товарищи, камрады, я ищу перевод вот этой книги: William E. Burrows "Richthofen: a True History of the Red Baron". Точнее, мне хотелось бы выяснить, существует ли вообще перевод. Не посылайте меня в гугл, я только что оттуда. Но либо я не умею искать, либо никто эту книгу не переводил.
Если перевода действительно нет, полагаю, я бы могла заняться этим делом. Я подумала: раз мне интересно её читать - то, может, станет интересно и кому-то ещё. В таком случае я не отказалась бы от помощи пары человек, разбирающихся в темах авиации и Первой мировой и желающих принять участие в редактуре, если таковые окажутся здесь.
Эвакуация защитников крепости проходила по плану. Русский гарнизон вывез все, что смог забрать, и даже помог организовать отъезд мирных жителей. Уцелевшие укрепления и оставшиеся запасы были взорваны. Как писали тогда газеты, «Осовец умер, но не сдался!». После того как последний защитник покинул разрушенные древние стены, крепость несколько дней пустовала, немцы еще три дня не решались в нее зайти.
Когда отгремела Первая мировая, крепость оказалась на территории независимой Польши. Начиная с 1920-х годов новые хозяева занялись восстановлением древней твердыни. Поляки заново строили казармы, чинили стены и разбирали завалы, оставшиеся от взрывов – немецких и русских, сделанных перед уходом наших войск. Легенда гласит, что в 1924-м году при расчистке одного из фортов солдаты наткнулись на хорошо сохранившийся подземный туннель.
Солдаты решили обследовать открывшийся ход своими силами, но, пройдя совсем немного, услышали из темноты окрик на русском языке: «Стой! Кто идет?». Разумеется, после такого происшествия «исследователи» в панике выбрались на свет и рассказали своему офицеру, что в туннеле засело привидение. Тот, конечно, устроил подчиненным взбучку за выдумки, но в подземелье все-таки спустился. На том же самом месте он тоже услышал окрик русского часового и услышал лязг затвора винтовки. К счастью, польский офицер говорил по-русски, поэтому он смог убедить неведомого защитника туннеля не стрелять. На резонный вопрос, кто он такой и что здесь делает, человек из подземелья ответил:
- Я часовой, поставлен сюда охранять склад.
Когда ошеломленный офицер спросил, знает ли русский солдат, сколько времени он здесь просидел, тот ответил:
- Да, знаю. Я заступил на пост девять лет назад, в августе тысяча девятьсот пятнадцатого года.
Больше всего поразило польских солдат то, что человек, запертый под землей так долго, не бросился к своим спасителям, а добросовестно выполнял приказ, давно уже ставший бессмысленным. Продолжая подчиняться воинскому уставу несуществующей страны, русский часовой не соглашался покинуть свой пост и отвечал на все уговоры, что снять его может лишь разводящий или «государь император». Источник: https://kulturologia.ru/blogs/130321/49277/
Тут я некоторое время назад выложил на Кошку свой небольшой текст пропса-призрака Монса. И там в комментариях был запрос о том, чтобы я лучше про английских лучников, пришедших на помощь Чеширском полку, написал, чем про собакенов всяких. Ну, что ж, там попросили — тут пишу.
Иллюстрация на развороте выпуска The Illustrated London News от 29 ноября 1915 г. Призрачные лучники
Так что сегодня у нас снова городская легенда про всякое разное. На сей раз про Ангелов Монса — да, лучники проапгрейдились до ангелов, такое бывает.
Напоминаю, что сама битва состоялась в августе 14го года и была частью более крупного Пограничного сражения в Арденнах, Лотарингии, Эльзасе и Бельгии, где немецкие войска смогли нанести ряд чувствительных поражений войскам Антанты. В простом бельгийском городке Монсе же британский экспедиционный корпус Джона Френча ожесточённо отбивался от вдвое превосходящих сил Александра фон Клюка.
Как говорится, светало.
В тот день немцы обрушили все свои немыслимые триста тысяч солдат на разрозненные британские бастионы, и одно из укреплений — какое-то, но чертовски важное, оказалось в максимально бедственном положении. И автор очерка — британский писатель Артур Мейчен — сам пишет о том, что если бы этот бастион пал, то союзников ждала бы катастрофа, аналогичная Седану в 1870 года. Но пока что британские солдаты и офицеры мужественно держались в безнадёжном бою под превосходящими силами неприятеля. И вот их осталось из прежней тысячи всего пятьсот, а перед ними куда глаза глядят расстилалась немецкая пехота, колонна за колонной, серая масса людей — десять тысяч злобных тевтонов.
Англичане, что характерно, не побежали — видимо, справедливо осознавая, что не добегут. Но они продолжили честно выполнять свой долг — стрелять в сторону врага. И тут один из бойцов, настолько рьяно начал это делать, что его сослуживцу пришлось ударить того по голове, потому что королевская амуниция стоит денег и не следует тратить ее впустую, пробивая новые дыры в мертвых немцах. Но этот же рьяный солдат и стал тем, кто запустил явление чуда — для начала он вспомнил, как несколько раз бывал в сомнительном вегетарианском ресторане в Лондоне, где пару раз покупал своеобразные котлеты, сделанные из чечевицы и орехов, которые притворялись бифштексами. И вот на тарелках в этом ресторане была нарисована фигура Святого Георгия с девизом "Adsit Anglis Sanctus Geogius" — "Святой Георгий поможет Англичанам".
И этот наш солдат, как оказалось, среди всяческих бесполезных на поле боя вещей знал ещё и латынь, а посему зачем-то в разгар стрельбы взял да и произнёс этот девиз...
В общем предлагаю немцам винить во всём вегетарианцев...
Вольная интерпретация легенды
Рёв сражения в ушах говорящего стих, тело пронзило током, а затем он услышал громкий голос и крик, намного сильнее, чем раскаты немецкой артиллерии: "Array, array, array!" И этому голосу вторили тысячи других:
— St. George! St. George! — Ha! messire: ha! sweet Saint, grant us good deliverance! — St. George for merry England! — Harow! Harow! Monseigneur St. George, succour us! — Ha! St. George! Ha! St. George! a long bow and a strong bow! — Heaven's Knight, aid us!
И перед английскими окопами возник длинный ряд силуэтов, окружённых сиянием. Силуэты были подобны средневековым лучникам. И с диким криком они пустили вперёд облака стрел, со свистом рассекавших воздух в направлении неприятеля.
Ну, а дальше, как вы понимаете, всё сложилось крайне трагично для немцев — те падали буквально тысячами, сражённые мощью Святого Георгия, пришедшего на помощь Англии в час нужды. Немцы дрогнули и побежали, не выдержав мощь английских ангельских стрел.
И как пишет в конце тот же Артур Мейчен, не случилось нового Седана — позиция была спасена. А немецкий Генеральный Штаб решил, что англичане применили доселе невиданные снаряды с ядовитым газом, потому что на мёртвых телах немецких солдат никаких ран по итогу обнаружено не было, но на самом деле это было чудесное явление Святого Георгия, приведшего азенкурских лучников на помощь Британии.
Красивая история. Не более чем. Естественно, всё это выдумка. Автора, после публикации его текста, попросили дать правдивый ответ — действительно ли описываемые события имели место? И он честно ответил, что всё придумал. Но это не остановило общественность!
Знаете, в этой истории, на мой взгляд, самое великолепное то, что автор честно признаётся, что он всё это выдумал, но ему не верят — обманывает нас, честных людей! Всё это было взаправду!
Дошло до того, что Мейчену пришлось отбиваться от приходских священников, требовавших напечатать этот его рассказ с первоисточникам, потому что они свято были убеждены в полной его достоверности.
Но ладно верующие — сюжет пошёл в народ и полезли, как грибы после дождя, подражатели.
Собственно Артур Мейчен
На следующий год после первой публикации текста, то есть в 1915м, в журнале со звучным названием Spiritualist появляется заметка о паранормальных явлениях, которые случались с англичанами на полях сражений и помогали победить немецкое наступление. Видимо, её авторы настолько не верили в силу британского оружия, что нужно было включать помощь сверхъестественных сил. Хотя опять же, время было соответствующим, это было модно. Но сама по себе эта заметка была первой в череде построения легенды об Ангелах Монса.
Реагируя на это хтоническое мракобесие Мейчен выпускает сборник рассказов, в который включает и текст про лучников из Монса, и предисловие, в котором, как бы это выразиться, несколько удивляется тем, зачем люди, в том числе церковные, занимаются распространением подобных мистификаций. Книга стала бестселлером и породила ещё больше текстов о реальности появления лучников, ангелов, светящихся облаков на поле сражения под бельгийским городком Монс. Эти люди туда даже Жанну д'Арк запихали, хотя, пожалуй, англичане были бы последними людьми, кому бы Орлеанская Дева стала бы помогать. Говорят, что самого автора оригинального текста вообще пытались обвинить в антибританской пропаганде за то, что он пытался выступать против этой легенды — и в это я даже охотно поверю. Экзальтированные личности способны на всякое, как говорится.
Ну, а сама легенда вросла в культурный англосаксонский код. Время от времени её вспоминают. Как вон в Википедии пишут — в начале текущего столетия The Sunday Times писала, что нашла ажно фотографии и кинохронику, подтверждающую реальность явления ангелов! И это всё несмотря на то, что автор оригинального рассказа всю дорогу честно рассказывал, что всё это придумал! Но какое, в сущности, людям дело до чьего-то мнения, если они хотят во что-то слепо верить, да ведь?
После третьего (финального) раздела Польши в 1795 году в состав Российской империи вошло местечко Осовице на реке Бобры. Очень важное. Поскольку, продвигаясь от границы с Восточной Пруссией на Белосток, его невозможно было обойти – к северу и югу от него раскинулась труднопроходимая болотисто-озёрная местность.
Возведение полевых укреплений началось здесь в том же году, а по планам русского Генерального штаба от 1873 года должна была появиться настоящая крепость. И если вы при слове «крепость» вдруг представили себе классический замок на скале (а внутри короли, принцессы, рыцари, драконы))), то садитесь – два. В четверти.
Крепость конца XIX века – уже далеко не этакий гордый Минас Итиль с зубчатыми стенами и высокими башнями, а разветвленная система инженерных сооружений. Причем, не только фортификационных.
Современная крепость - это не отдельное здание, а целый укрепленный район с разнесенными фортами, защищенными складами, казармами и мастерскими, артиллерийскими батареями с продуманной системой огня и пехотным прикрытием в траншеях с колючей проволокой и пулеметами.
Проектные работы начал инженер-генерал Эдуард Иванович Тотлебен, однако в 1877 году из-за войны с Турцией их пришлось свернуть. И в 1882 году проектирование продолжил другой талантливый российский военный инженер – Ростислав Владимирович Крассовский. Под его руководством были построены Центральный форт (№1) и два дополнительных (№2 и №3).
Форт №4 или «Новый форт» уже в 1890-х строил выпускник Николаевской инженерной академии Нестор Алоизиевич Буйницкий. Тогда же кирпичные объекты первых трех фортов были дополнительно армированы бетоном.
В 1912-1914 годах к северо-востоку от форта № 1 был построен первый в России артиллерийский ДОТ с броневой башней французской фирмы «Шнейдер-Крезо» под орудие калибра 152 мм.
Вокруг него за время осады насчитали свыше двух тысяч воронок от снарядов калибра 150 - 305 мм, в том числе «два в броневой купол, никаких повреждений в конструкции башни не было обнаружено».
Кроме этого орудия (также известного как Броневая батарея на Скобелевой горе), артиллерийский кулак крепости состоял примерно из двухсот артсистем калибра от 57 до 203 мм. Шесть батарей располагались в бетонных укреплениях, остальные – в земляных с блиндажами (при интенсивных обстрелах орудия оттуда приходилось эвакуировать на запасные позиции).
Первый штурм в 20-х числах сентября 1914 года (40 пехотных батальонов 8-й германской армии) был отбит огнём русской артиллерии и фланговыми контратаками. Он показал уязвимость полевых позиций, прикрывающих форт №2. Было принято решение создать новые, отодвинув их на 8-10 км от крепости. Но не успели.
Также был заменен комендант. На место генерал-лейтенанта Карла-Августа Шульмана в январе 1915 года назначается начальник Осовецкой крепостной артиллерии генерал-майор Николай Александрович Бржозовский.
Не выговоришь «брж» с первого раза - поставлю под ружье!
Бои за первую линию передовых позиций возобновились 3 февраля 1915 года, и уже к 9 февраля наша пехота была отведена ко второй линии. Что позволило немцам вновь приступить к обстрелу фортов крупнокалиберными осадными орудиями. В том числе 305-мм мортирами «Шкода» и 420-мм «Dicke Bertha» (буквальный перевод – «Толстая Берта», общепринятый – «Большая Берта», якобы в честь внучки Альфреда Круппа, на тот момент возглавляющей созданный дедом концерн).
Берта реально большая
В тяжелых артиллерийских дуэлях второй половины февраля – начала марта 1915 года, которые привели к многочисленным пожарам в крепости, русским артиллеристам удалось ответным огнем повредить две «Шкоды» и одну «Берту» (по другим данным – две бодипозитивных Берты, «расположенных вблизи железнодорожного полустанка Подлесок»).
И это довольно серьезный урон. К Великой войне Второй рейх подошел с пятью «Большими Бертами» на лафете полустационарного типа «Гамма» (на фото). В ходе ПМВ было дополнительно выпущено еще пять «Берт» типа «Гамма» и 10 мобильных «тип М» на колесном лафете.
Для полноты картины можно добавить, что ресурс таких мощных орудий составлял около двух тысяч выстрелов, каждый из которых обходился кайзеровской казне в 1500 марок. А для перевозки мортиры (например, в тыл на ремонт) необходимо было задействовать 10 железнодорожных вагонов.
Осадная мортира M-Gerät (Dicke Bertha)
Немцы обиделись и отвели осадные орудия за пределы досягаемости русских дальнобойных 152-мм морских орудий системы Гюстава Канэ. А потом и вовсе убрали: «В середине марта... по размерам воронок можно было определить, что ни 42-см, ни 30,5-см артиллерии в блокадном корпусе уже нет».
Несмотря на неопытность половины личного состава (из 26 батальонов пехоты только 11 были первоочередными, 7 второочередными и 8 батальонов – слабо подготовленных ополченцев, которые «не представляли серьезной силы для обороны крепости»), боевой дух гарнизона оставался на высоте. По приказу коменданта крепости духовой оркестр ежедневно по вечерам играл на территории центрального форта.
Кроме того, еще 17 февраля он просил командующего левофланговой армией не наносить деблокирующий удар: «...артиллерия и гарнизон вполне сохранили обороноспособность, прекрасное настроение духа... несмотря на все попытки неприятеля, нами удерживается Сосненская передовая позиция, осмеливаюсь почтительнейше просить Ваше Высокопревосходительство Командующего армией не приносить лишних жертв для ускоренного освобождения крепости от осаждающего неприятеля».
Для сравнения, самая мощная на западе России Брест-Литовская крепость, имевшая с учетом второго кольца укреплений до 45 км в окружности, была оставлена без боя в ночь на 13 августа 1915 года в ходе общего отступления Русской армии.
Вот такая у нее карма, видимо.
В боях против XIX моторизованного корпуса вермахта с 14 по 17 сентября 1939 года малочисленный польский гарнизон (три пехотных и инженерный батальоны, несколько артиллерийских батарей, два бронепоезда и полтора десятка лёгких французских танков «Рено FT-17», всего до 2500 человек) также не смог в полной мере использовать фортификационные возможности крепости. Потеряв около 40% живой силы и все танки, поляки ушли через Буг сначала в Тереспольское укрепление и оттуда – в Тересполь.
Вновь созданная после ПМВ Польша считалась проектом Франции. Со всеми вытекающими.
Неожиданность атаки 22 июня 1941 года (конкретных распоряжений штаб округа не давал, кроме как «всем быть наготове», приказ вывести из казарм 42-ю стрелковую дивизию ее начальник штаба получил только в 3:45, однако артиллерийский обстрел Бреста начался уже через полчаса) в свою очередь привела к тому, что советский гарнизон из множества разнородных частей общей численностью до 9 тысяч человек не успел занять полевые укрепления. И в итоге был зажат в четырёх очагах обороны.
Немецкая 4-я армия докладывала: «Пограничные укрепления в основном не заняты». 2-я танковая группа (она же Panzergruppe Guderian) продвигается к северу и югу от Бреста, преодолевая различные водные преграды.
24 июня 45-я пехотная дивизия немцев овладела Волынским и Тереспольским укреплением, 26 июня зачистила Цитадель, 29 июня – Восточный форт Кобринского укрепления. Организованная оборона на этом закончилась. В плен попало около 7 тысяч человек, включая членов семей военнослужащих.
Построенная на месте польской крепости Модлин на реке Висла в 1834 году Новогеоргиевская крепость (1096 крепостных и 108 полевых орудий, 86 тысяч человек гарнизона, из них 2100 офицеров и 23 генерала) капитулировала, потеряв 3 тысячи убитыми и 7 тысяч ранеными (менее 12% гарнизона). Ее комендант генерал от кавалерии Николай Павлович Бобырь 6 августа 1915 года перебежал к противнику и оттуда приказал сдаться.
На следующий день бесславный, но гуманный приказ был выполнен. Личный состав так спешил попасть в казавшийся безопасным плен, что большое число орудий досталось врагу слабо повреждёнными или не повреждёнными совсем.
Одной из причин низкого боевого духа в крепости называют изъятие из гарнизона кадровых офицеров и унтер-офицеров. И замену пехотного наполнения частями, сформированными на базе ополчения, где большинство ротных командиров являлось прапорщиками (звание военного времени для гражданских специалистов без военного опыта). Но и большинство «старой гвардии», сложившейся под началом Бобыря также характеризовали как «бюрократов, равнодушных к солдату и к войне».
Крепость первого класса Ковно (девять основных фортов, 55 тысяч человек) простояла чуть дольше. С 7 по 17 августа немцы выпустили по ней 853 тысячи снарядов из 1360 пушек.
64-летний генерал от кавалерии Владимир Николаевич Григорьев бежал в тыл, пока его бойцы еще пытались держаться вокруг I, II, III и VI фортов. И был арестован военной комендатурой 10-й армии.
Наши потери составили 25 тысяч человек (из них 7-8 тысяч убитыми) и 405 крепостных орудий. Противник потерял около 10 тысяч человек убитыми и ранеными. Festung Kowna стала базой кайзеровских войск.
Струсивший старик ("Vado a bordo, cazzo!") по приговору Двинского военно-окружного суда должен был следующие 15 лет провести на каторжных работах, однако 1 мая 1918 года был освобождён по амнистии вместе с бывшим военным министром Сухомлиновым.
Но вернемся в Осовец.
В связи с затишьем, в конце марта гарнизон удачно оброняющейся крепости был сокращен до 15 батальонов пехоты. На их плечи лег огромный объем работ, выполненных в апреле - июле для усовершенствования наших укреплений. Поэтому «передовые позиции к началу августа были оборудованы во много раз лучше, чем во время бомбардировки».
К началу широкомасштабного наступления Второго Рейха в июле 1915 года «человек и дирижабль» Пауль фон Гинденбург приготовил для защитников крепости очень неприятный сюрприз. Даже смертельный.
Поставить точку в героическом сопротивлении русской крепости должна была 11-я дивизия ландвера.
Landwehr – немецкие второочередные войсковые формирования территориального комплектования. В мирное время участники батальонов ландвера периодически проходят военную подготовку и несколько недель в году тратят на манёвры с регулярной армией. В 1914 году в Германии было сформировано 96 полков ландвера.
Средняя численность резервной пехотной дивизии составляла около 17 тысяч человек, что немного меньше, чем в кадровой (18 тысяч по штату).
С конца июля немцы развернули на фронте в два километра около тридцати газобалонных батарей со смесью хлора и брома. Суммарно несколько тысяч баллонов. И, дождавшись попутного ветра, в четыре часа утра 6 августа открыли локальный портал в ад.
С учётом расширения облака, область поражения составила 8 км в ширину, более 12 км в глубину и 12 метров по высоте. Одновременно германская артиллерия начала обстрел крепости из трёх десятков тяжелых осадных орудий, в том числе используя снаряды с хлорпикрином.
Всего с нашей стороны было отравлено газами более полутора тысяч человек (безвозвратные потери – до шестисот, санитарные – свыше девятисот человек), включая 18 мирных жителей, находившихся в двенадцати километрах от немецких позиций.
Вслед за комбинированной газово-артиллерийской атакой начали наступление части немецкого 5-го полка и 41-го резервного батальона на севере, 18-й полк и 147-й резервный батальон по центру и 76-й полк на юге с задачей выйти в тыл всей Бялогрондско-Сосненской позиции.
75-й ландверный полк и два резервных батальона составляли эшелон развития успеха.
Всего 11 расчетных батальонов в первой линии.
С нашей стороны передовую позицию удерживали девять рот пехоты: пять армейских и четыре – ополченческих. То есть, чуть больше двух расчетных батальонов (русский пехотный батальон к началу ПМВ состоял из четырех рот).
На севере позиции у Бялогронды удерживали 1-я рота 226-го пехотного Землянского полка и две роты ополченцев.
Землянский полк был сформирован в ходе частичной мобилизации (начата в России 28 июля 1914 года в ответ на объявление Австро-Венгрией войны Сербии) на основе кадра, выделенного 10-м пехотным Новоингерманландским полком. Комплектовался ратниками из Землянского, Нижнедевицкого и Воронежского уездов Воронежской губернии.
По центру – 9 и 10-я роты Землянского полка и одна рота ополчения.
На юге, в так называемом Центральном или Опорном редуте – 12-я рота. И одна рота ополчения в резерве у дома лесника.
Левый фланг в районе н.п. Сосня, занимала 11-я рота 226 полка.
Против отравляющих газов предпринимались все известные на тот момент меры – перед окопами наши жгли паклю и солому, наносили на брустверы известковый раствор, делали респираторные маски из подручных материалов.
Однако помогало слабо. 9-я, 10-я и 11-я роты Землянского полка вышли из строя полностью, от 12-й роты осталось в строю около 40 человек с одним пулемётом, на Бялогрондской позиции — около 60 человек при двух пулемётах.
В резервной роте ополчения потери достигали 50%, оставшаяся половина была деморализована (и позже отказалась идти в атаку).
Тем не менее, лёгкой прогулки у ландвера не предвидится. Наши неожиданно открывают ружейно-пулеметный огонь (в том числе из ручных пулеметов системы Мадсена).
В наше время это бы назвали ручным пулеметом
Не знаю, как. Не спрашивайте.
С химическим ожогом легких, с почерневшими от хлора глазами, с лицами, замотанными ссаными тряпками (в буквальном смысле слова – так лучше фильтруется), в приступах удушающего кашля с кровохарканьем, русские мужики, тем не менее, ведут беглый огонь в сторону наступающего противника.
На севере нашим удается удержать Бялогронды. Три передовые роты 5-го ландверного полка не смогли под огнем проделать проходы в проволочных сетях и отступили после незначительного продвижения. А «наступление 41-го резервного батальона было остановлено появлением разведчиков 225-го полка из Осовца».
На юге сразу утеряна обезлюдевшая Сосня, остатки 12-й роты еще держатся в Центральном редуте, но уже в полуохвате.
По одной из версий 76-й ландверный полк догнал собственные газы и потерял много людей. По другой – испугался газового облака и дальше не пошел, «отбивая больше шаг на месте, чем продвигаясь вперед».
А вот в центре всё плохо.
18-й полк ландвера, «подавляя одиночное сопротивление», преодолевает первую линию проволочных заграждений и занимает передовую позицию, известную как «двор Леонова». Начинает преодолевать вторую линию.
Тем временем его лидирующие группы стремительно продвигаются дальше вдоль железной дороги и Рудского канала, достигнув грунтовой дороги на Бялогронды, проходящей через единственный мост.
Еще немного и наша оборона будет разрезана на две части, как по учебнику. Затем оставшиеся очаги сопротивления блокируются и уничтожаются.
Ветеран русско-турецкой войны, Китайского похода и русско-японской войны генерал-майор Бржозовский, понимая, что «пропущение времени смерти невозвратной подобно», принимает решение «ударить в штыки всем, чем можно».
Для контратаки выделяются потерявшие около половины личного состава от газовой атаки 8-я и 13-я роты, а также находившаяся в укрытии и поэтому чуть менее пострадавшая 14-я. Вероятно, это тот самый передовой батальон, который в 3 часа ночи ушел в Заречный форт для отдыха.
Одновременно он приказывает «организовать артиллерийский огонь». И открою вам секрет Полишинеля: подавляющее большинство снарядов полевой артиллерии в начале Первой мировой войны были шрапнельными, а открыто расположенная живая сила очень не любит средства поражения с суббоеприпасами и стремится максимально быстро оказаться подальше от мест их боевого применения.
Дадим слово участнику тех событий.
По воспоминаниям сапёрного штабс-капитана Сергея Александровича Хмелькова:
«Батареи крепостной артиллерии, несмотря на большие потери в людях отравленными, открыли стрельбу, и скоро огонь девяти тяжелых и двух легких батарей замедлил наступление 18-го ландверного полка и отрезал общий резерв (75-й ландверный полк) от позиции.
Начальник 2-го отдела обороны выслал с Заречной позиции для контратаки 8, 13 и 14-ю роты 226-го Землянского полка. 13 и 8-я роты, потеряв до 50 % отравленными, развернулись по обе стороны железной дороги и начали наступление; 13-я рота, встретив части 18-го ландверного полка, с криком «ура» бросилась в штыки... много немцев погибло на проволочных сетях перед второй линией окопов от огня крепостной артиллерии.
Сосредоточенный огонь крепостной артиллерии по окопам первой линии (двор Леонова) был настолько силён, что немцы не приняли атаки и спешно отступили».
К сожалению, в каноническую версию событий попала только 13-я рота. Видимо, за «красивый» номер.
В ставшую легендарной штыковую атаку ее ведет подпоручик Корпуса военных топографов Владимир Карпович Котлинский.
Безусый паренек, всего две недели назад перешагнувший двадцатилетний рубеж, он был классическим «офицером военного времени». В 1913 году выдержал экзамены в Военно-топографическое училище, год отучился, но в сентябре 1914 года вместо продолжения занятий досрочно получил чин подпоручика с прикомандированием к 226-му пехотному полку.
По воспоминаниям современников, «этот человек, кажется, совершенно не знал, что такое чувство страха или даже чувство самосохранения» (газета «Псковская жизнь», 1915 год). Не могу сформулировать так, чтобы это не выглядело цинизмом или сарказмом, но этот парень оказался в нужное время в том самом месте, для которого подходил лучше всего.
Из наградного листа к Ордену Святого Георгия 4-й степени (посмертно):
«...воодушевив нижних чинов своей роты, быстро ринулся с ней вперёд, штыковым ударом выбил немцев из занятых ими окопов и, при поддержке частных поддержек, постепенно выбивая противника из окопов, восстановил первоначальное положение. В конце этой атаки подпоручик Котлинский был смертельно ранен».
Роту возглавляет «вызвавшийся охотником» (то есть – добровольно участвующий в атаке) командир второй сапёрной роты подпоручик Владислав Максимилианович Стржеминский, «который завершил и окончил столь славно начатое подпоручиком Котлинским дело», очистив от противника участки Сосненской позиции. За что был награжден присвоением Георгиевского оружия.
Тем временем 8-я и 14-я роты, действуя южнее ж/д на более широком фронте, деблокировали Центральный редут и при помощи 12-й роты отбросили противника на исходные позиции.
И снова дадим слово очевидцу:
«Я не могу описать озлобления и бешенства, с которым шли наши солдаты на отравителей-германцев... Измученные, отравленные, они бежали с единственной целью – раздавить германцев. Отсталых не было, торопить не приходилось никого. Здесь не было отдельных героев, роты шли как один человек, одушевлённые только одной целью, одной мыслью: погибнуть, но отомстить подлым отравителям... Германцы не выдержали бешеного натиска наших солдат и в панике бросились бежать. Они даже не успели унести или испортить находившиеся в их руках наши пулемёты».
К 8 часам утра все прорывы немцев были ликвидированы. В 11 часов прекратился артиллерийский огонь с их стороны.
Повторной атаки немцы не предпринимают, несмотря на более чем благоприятную для них обстановку: «…проходы в сетях были открыты, противоштурмовое вооружение на 50% уничтожено, на позиции находились три слабых утомленных роты, резервов на Заречной позиции не было».
Что позволяет с высокой степенью вероятности предположить «истощение германских полков» в ходе неудачного для них штурма, «на который немцы возлагали столько надежд».
После героической 190-дневной обороны, сковавшей противника на фронте шириной пятьдесят километров, 22 августа 1915 года дальнейшее удержание Осовца было признано нецелесообразным.
В связи с общим отступлением войск Северо-Западного фронта крепость была оставлена по приказу вышестоящего командования, вооружение вывезено, а укрепления взорваны.
226-й Землянский полк отошел к Гродно. При его обороне землянцы также проявили массовый героизм и даже выдержали вторую газовую атаку.
Впервые словосочетание «атака мертвецов» для описания контратаки 13-й роты употребляет С. А. Хмельков, на тот момент профессор кафедры сухопутной фортификации и укреплённых районов Военно-инженерной академии, в своей книге «Борьба за Осовец» (Государственное Военное Издательство Наркомата Обороны Союза ССР, Москва, 1939 год).
Следующие семьдесят лет о ней особо не вспоминают. Внимание современников приковано к героям боев на Халхин-Голе и в Финляндии, затем начинается Великая Отечественная война.
Новый всплеск интереса к «забытому подвигу» защитников Осовецкой крепости датирован 1 августа 2009 года – в честь 95-летней годовщины вступления Российской Империи в Первую Мировую войну.
Поскольку уже есть Интернет, легенда о том, как 60 полумёртвых человек обратили в бегство 7000, расходится по соцсетям, словно пожар по тайге.
6 августа 2015 года в Пскове проводятся памятные мероприятия, посвященные столетию подвига псковича Владимира Котлинского. На набережной реки Великой открывается «Памятник землякам-солдатам Первой мировой войны», в основе которого якобы лежит образ командира 13-й роты подпоручика Котлинского. Хотя, по моему скромному мнению - не похож…
Как ни прискорбно, но командиры 8-й, 12-й и 14-й рот подобных почестей не удостоились. Готов поспорить, что вы никогда не слышали их фамилий.
Я, кстати, тоже. Поскольку не нашел их ни в книге Хмелькова, ни в более поздних исследованиях (например, статья в журнале «История: факты и символы» № 1 за 2018 год).
Вероятно потому, что «не погиб красиво – не герой»?
Подпишись на сообщество Катехизис Катарсиса, чтобы не пропустить новые интересные посты авторов Cat.Cat! Также читайте нас на других ресурсах: Телеграм↩ – новости, заметки и розыгрыши книг. ВК↩ –наша Родина.
