Северный олень (лат. Rangifer tarandus) — единственный представитель семейства оленевых, у которого рога есть как у самцов, так и у самок. Эти животные обитают в арктических и субарктических регионах Северного полушария.

Шерсть северного оленя очень густая, с полыми защитными волосками, которые обеспечивают отличную теплоизоляцию.

Еще больше интересных видео в моем канале В дикой природе

Север прибыл в Керженский заповедник из Архангельской области в 2019 году. Сначала у этого оленя не росли рога, потом вырос только один.

Со временем природа наверстала упущенное, и теперь голову самца-молодца украшает шикарная «корона».

Фото, видео: С.Г. Суров. Источник

Видео: С.Г. Суров. Материалы получены с помощью фотоловушки, переданной Керженскому заповеднику благотворительным фондом «Возрождение природы».

Нижегородская область. Источник

– Мужики! У кого-то на профиле запасные штаны есть?

– На кой леший тебе штаны? – удивлённо и очень корректно поинтересовался Марс (всё же при разговорах по рации было принято говорить прилично, а то мало ли кто нас слушает).

– Да не мне! – чуть ли не плача сообщил Игорь. – Рабочий у меня на работу в одних кальсонах приехал! Как мне его сейчас на профиль выпускать-то?

Примерно через полчаса, когда народ наконец-то перестал ржать и смог спокойно говорить, Игореву работнику пообещали выдать рабочие штаны одного из трактористов. Хоть и драные да замасленные, но это всяко лучше, чем зимой по тундре в кальсонах бегать.

Вечером все трактористы отправились на базу чтобы заправить своих железных коней солярой, да заодно и помыться в бане. Ну «баня» - это я красиво высказался. Никакой бани на базе не было, а был гостевой балок, в котором при отсутствии гостей можно было нагреть воды на печке и более-менее комфортно помыться. Я же оставался на профиле в гордом одиночестве, поскольку в станции нужно было поддерживать постоянное тепло. Попросту говоря, следить за печкой. На станции Игоря вызвался дежурить мой рабочий Женя – он частенько заменял его по вечерам. Так что в этот вечер я впервые остался один на один с тундрой.

Раз уж я остался один, то решил тоже устроить себе банный день – вдвоём в нашем балке и разворачивались-то с трудом, а одному и помыться спокойно можно.

Раскочегарив печку и натопив два ведра воды я смыл с себя недельную грязь и усталость, после чего, распаренный и разомлевший, уселся на крылечке с большой кружкой крепкого чая. Февральский вечер был на удивление тёплым и тихим, светило закатное солнце и воздух был настолько пронзительно-чистым, насколько может быть чистым воздух вдали от городов и больших заводов. Вдали, практически на самом горизонте, я видел скопление мелких чёрных точек: нашу полевую базу. До неё от балка было не меньше десятка километров, но при этом я мог, присмотревшись, различить даже отдельные вагончики. Неподалёку от балка торчал пупырь, очень странный то ли курган, то ли путеводный знак, сложенный на вершине пологого холма. Что это такое и откуда взялось не знали ни местные оленеводы, ни даже всезнающий топограф Володя Власков. Ещё одна неразгаданная загадка тундры.

В обычной жизни всегда что-то да отвлекает: трактор гудит, Иван матерится, просчитавшись с ячейками сети, да ещё и ужин надо приготовить, да рабочий журнал заполнить – не до созерцания, в общем. А в тот момент, когда я остался с тундрой один на один, то вдруг совершенно неожиданно ощутил всю её бесконечность и бескрайность, первобытную мощь. Ни ветра, ни звука и только одна тундра на всём белом свете: огромная, холодная, первобытная.

А на закате вся тундра оказалась усеяна тёмными точками движущихся оленей, бредущих куда-то по своим оленьим делам. Схватив фотоаппарат и накинув телогрейку, я решил подойти к ним поближе. Да куда там! Олени старательно избегали встречи и лишь одна любопытная парочка рискнула подойти поближе, позволив сделать мне пару снимков.

Утром с базы вернулся Иван на заправленном под самую пробочку тракторе. А ещё через час ржущий Андрей привёз на вездеходе очень грустного Женю.

– Что случилось? – поинтересовался я у вездеходчика.

– А пусть Женька сам расскажет! – ответил Андрей и поехал обратно на базу.

Выглядел Женя очень хмуро и болезненно, но на все мои расспросы о том, что с ним произошло, только махнул рукой и ничего не ответил. Разговорить его удалось только к вечеру, когда уставший за день рабочий смог спокойно рассказать о своих ночных приключениях.

***

Началась эта история незадолго до пурги, когда на базу заехали охотники на снегоходах. Тех самых знаменитых советских «Буранах», которые использовались в тундре вместо машин и мотоциклов и имелись у каждого уважающего себя охотника. Переночевав на базе и оставив парочку зайцев, охотники поехали дальше, а Женя, выйдя вечером за водой случайно наткнулся на освежёванную тушку какого-то зверька, «Наверное охотники обронили», - подумал мой работяга и подобрал потерянного охотниками зайца (как он тогда решил), хотя на самом деле это была выброшенная ими тушка песца.

Решив, что зайчик совсем маленький и на всех не хватит, Женя заныкал его на складе до лучших времён, которые наступили сразу после пурги, когда Игорь попросил его подежурить ночь на генераторной станции, пока он съездит на базу, чтобы помыться.

И вот в тот самый момент, когда я бегал снимать оленей, Женя приготовил на Игоревой станции рагу из песца. Но то ли он поторопился с мясом, то ли песец оказался не особо свежим, только через час после приёма пищи Евгений страстно захотел выйти освежиться и полить фикус. Через пару таких прогулок ему пришло в голову, что если бегать в одних трусах, то снимать каждый раз штаны будет необязательно, что значительно облегчит весь процесс. Женя оставил штаны в балке и выскочил на улицу в очень оригинальном наряде: в трусах, валенках и телогрейке на голое тело. И только захлопнув дверь балка он неожиданно понял, что ручка от двери осталась лежать в кармане брюк. Отвалилась она довольно давно, но у Игоря никак не доходили руки прикрутить её обратно. Так и таскал эту ручку в кармане, а при отъезде передал Жене.

Балки наши были армейскими, с плотно закрывающимися дверями, устойчивыми не только к пинкам, но и к ударной волне ядерного взрыва. В чём Женя довольно быстро убедился, отбив ногу, пытаясь открыть дверь. Одно было хорошо: от переживаний Женин желудок совершенно излечился, правда, радовало это мало. Всё же холод на улице стоял довольно серьёзный. «Не так обидно было замёрзнуть, - рассказывал нам с Иваном Евгений, - как то, что найдут меня, замёрзшего, как придурка какого: в трусах и телогрейке!» От осознания подобного конфуза, Женя начал бегать вокруг балка в поисках спасения, не забывая выполнять простейшие физические упражнения, чтобы не задубеть раньше времени. Нарезая круги он, на своё счастье, обнаружил отвёртку, заткнутую за обшивку балка. Действуя ей, Женя вскрыл окно в балок и сумел, наконец-то, забраться внутрь.

Дверь он починил в ту же ночь той же самой отвёрткой, а ещё дал зарок больше не прятать найденные тушки, а делиться ими, потому что жадность – это очень плохо, а уж если и бегать, то всем вместе. Это и безопаснее и веселее!

P.S. Ну вот, ещё одна глава написана. Приятного чтения!

А от вас я жду комментарии, критику и вопросы - всегда с вами приятно общаться!