servl

на Пикабу
поставил 17 плюсов и 0 минусов
проголосовал за 0 редактирований
2327 рейтинг 140 подписчиков 45 комментариев 25 постов 1 в горячем
-7

Крольчонок

Здравствуйте, у вас остался серо-голубой крольчонок, что на третьем фото? Цена тажа? - получил я сообщение на Вацап.

Этого крольчонка я продал уже примерно год назад и потому ответил: Этого нет, я продал. Есть белый, вишнёво-коричневый, чёрный и серый. Цена тажа, 300 рублей.

- А можете прислать фото крольчат?

- Могу, скоро пришлю.

Я сделал несколько фотографий своих декоративных крольчат и послал по Вацапу потенциальной покупательнице. Ею был выбран вишнёво-коричневый крольчонок. По её просьбе я уточнил пол крольчонка, оказался "мальчик". Устроило всё и покупательница попросила сделать доставку. Договорились доставлю в восемь вечера за 200 рублей, опять устроило всё.

В 20.00 был около её дома. Встретили меня мама лет примерно сорок пять - баба ягодка опять, серьёзная, но приветливая женщина и дочка - милая, улыбчивая девушка лет около двадцати: сразу видно, что не какая нибудь оторва, а послушная "мамина дочка".

Пообщались о ведении карликового кролиководства, от души посмеялись над их представлениями о нём.

На улице в этот вечер весны было тихо, свежо, но тепло, очень классно. Только-только начинали распускаться почки, а в воздухе витал неповторимый запах весны, запах новой рождающейся жизни. Интересно было общаться в этот вечер нашей маленькой такой компании. Мама с дочкой забрасывали меня вопросами о кролиководстве, а я с удовольствием содержательно и увлекательно рассказывал им о нюансах этого дела, чувствуя себя в этой женской компании по настоящему нужным и востребованным.

От крольчонка они обе были в восторге. Маленький пушистый комочек вишнёво-коричнево цвета в полном комплекте с игрушечно-милыми лапками, ушками, носиком и изумрудно-коричневыми глазами. После такого с их стороны нескрываемого восторга, даже как-то жалко стало отдавать его за небольшие по сути деньги - 300 рублей плюс 200 рублей доставка. Жалко! Особенно когда они сказали, что клетку присмотрели для него за две с половиной тысячи рублей. Эх, жалко. Ну ладно.

Декоративных крольчат я разводил не только ради денег, а больше даже для своего какого-то удовольствия. Для души что-ли?! Мне нравилось возиться с ними, видеть рождённых в пуху слепых крольчат, наблюдать как они растут, начинают озорно прыгать и скакать туда-сюда по своей клетке. Забавно было видеть как разбегаются глаза, озаряются счастьем лица потенциальных покупателей, когда они рассматривали декоративных крольчат из нескольких разных клеток на выбор. Восторг людей, а в особенности детей, от крольчат был всегда настоящим и с лихвой окупал все мои связанные с этим трудо-затраты. Среди декоративных крольчат попадались нередко совершенно потрясающие по внешнему виду экземпляры и, иногда купив у меня несколько таких крольчат, зоомагазины потом продавали их у себя в три, а то и в пять раз дороже.

Мы ещё немного с ними друг другу по улыбались, обговорили вроде бы всё, но и расходиться совсем не хотелось, как-то увлекательно до этого общались.

- Ну вот вроде бы и всё рассказал. Удачи вам с крольчонком, да и во всём удачи, - начал я с ними прощаться.

- Спасибо за консультацию, пока вроде бы всё понятно. Можно если что, вам ещё позвонить и спросить, если вдруг что непонятно? - поинтересовалась мама.

- Да, конечно, звоните, буду рад, если смогу чем-то помочь.

Помолчали.

Расставаться никому из нас не хотелось, общаться было приятно, но и просто молча стоять было не очень удобно. С этой повисшей в воздухе между нами симпатией и затянувшейся паузой надо было что-то делать и лучшим выходом, по-моему, было расстаться. Да, жаль. До этого так от души смеялись, над их наивными вопросами типа: "А нельзя ли крольчонка приучить ходить на лоток?" Или: "А можно ли его научить выполнять команды?"

- Конечно нельзя, это ж не пёс и не кот. Где он будет по комнате бегать, там и будут падать с него какашки, хотя когда он будет у себя в клетке, то по нужде, скорее всего, будет ходить в один какой-нибудь один угол, но это просто рефлекс.

Да, от души посмеялись.

От их какого-то необычно большого ко мне и к крольчонку внимания, я чувствовал, что обоим им не хватает мужского внимания.

Думаю они не могли ни сами себе признаться ни в чём "таком", ни, конечно, поделиться об "этом" друг с другом. Всё-таки мать и дочь хоть и ближайшие родственники, но не закадычные подруги. В их неполной семье не хватало мужчин и как бы не мил был крольчонок, он не мог этого мужского внимания им заменить. Крольчонок только мог не много перебить аппетит того, что им на самом деле хотелось. Всему виной, был вероятно образ жизни их и слишком нравственное воспитание. Может поэтому и выбрали крольчонка-самца, и по очереди, как влюблённые, с восторгом его целовали (лучше бы так, к примеру, целовали меня, кролики ведь едят кал). Эх, повезло крольчонку, хотя он того не понимал. Ему бы бегать, прыгать, скакать, а все эти ласки ... Да ну их на фиг!

Казалось мне видел я насквозь и маму и дочь, и понимал обоих, но может всё это было не так и мне всё это просто казалось, но думал о маме и дочке я так:

О маме: сумбурный брак, развод, одна воспитывает дочь, бывало нелегко очень, все мужики козлы, забота о дочке заменит всё, на этом точка!

И всё? И точка?

А природу разве обманешь?

Бежишь куда-то всё время, бежишь, не успеваешь, а глаза ночью закроешь, обнимешь подушку и вон он, уж рядом - дьявол: то к груди мускулистой прижмёт, губы, лицо страстно целует, то руки его уже между ног и бёдра он гладит и лезет туда, где и так уж мокры трусы. Хватит, стоп! Куда это меня опять занесло? Не надо этого, отстань, отойди дьявол! Нельзя мне этого никогда. Дочь у меня! Руки прочь от меня чёрт рогатый волосато-хвостатый.

Бывало часто , что манило её куда-то, тянуло, душу рвало, но от дочки любимой ни шагу, вся жизнь для неё. Так и жила для дочки, за нее всё время боялась. Только мысль шальная у неё промелькнет, только в сторону шаг куда-то, только чуть-чуть отвлекись и всё! Унесёт, утянет в тёмную бездну дочку её чёрт рогатый волосато-хвостатый. Нет, мысли греховные прочь, ни шагу налево, в голове только дочь! Опыт жизненный есть! Ей самой когда-то всю жизнь поломал такой же подлец: бывший муж-тунеядец, безответственный пьяница, дочки её отец.

Нет, мысли ненужные прочь! За дочкой надо смотреть, надо помочь ей найти толкового парня. Наивная она у меня, как и я когда-то была, сама ведь не распознает гада.

Ну а что же дочка? Да пока ещё вообще почти что ничто: наивная простота и всё время смотрит на маму. В голове похоже чистота, пустота и только детский восторг от крольчонка. Мысль о мужчине? Да вообще пока никак не видна! Была наверно уже когда-то, но сейчас не видна. Как семечко посаженное в землю, есть конечно, но непонятно где, вообще пока не найти, не ощутимое даже для неё самой, не то чтобы для меня, например, или мамы. Сама об этих мыслях своих она вероятно мало что знала. Вроде где-то, что-то, наверное, должно взойти, но пока ничего не понятно.

Вот такая в этот вечер у меня подобралась приятная компания, с которой расставаться мне лично совсем не хотелось, но и молчать дальше становилось немного неловко.

- Ну всё, до свидания, - снова начал прощаться я.

До свидания, - ответили мама и дочь, - до свиданья.

***

Разглядывая фото симпатичного лица дочки через пару дней в Вацапе и набравшись немного смелости для такого рискованного шага я послал ей по Вацапу сообщение.

- Клетку купили? Крольчонок прижился? Ведёт себя хорошо?

Через время прилетел ответ: "Да, клетку купили, всё хорошо, только он что-то плохо ест корм, что мы в зоомагазине купили. Он не мог заболеть?"

- Я могу привезти проверенный корм, если хотите?

- Мы купим у вас "проверенный" корм, только мамы нет, она на работе, а у меня самой только мелочь. Сколько корм стоит?

- Я вам корм подарю. Приеду сейчас с кормом?

- Хорошо, приезжайте.

Девушка при встрече похоже была мне рада. Пандемия, кружился Ковид 19. Все скучали на карантине, а злой и опасный вирус всё больше распространялся.

Улыбка освещала и украшала лицо девушки-дочки, когда она в домашнем халате открыла мне дверь квартиры.

- Вот корм.

- Проходите. Будете смотреть клетку и Вашего в ней крольчонка?

- Хорошо, посмотрю, только свои крольчата мне уже надоели. Вашего посмотрю! - сказал я в шутку.

- Тогда разувайтесь и проходите смотреть нашего, - поддержала девушка мою шутку, и, оставив меня разуваться в коридоре, прошла в комнату.

Чуть позже, разувшись, я зашёл в комнату и от того, что увидел в комнате - обалдел.

Девушка, вероятно не думая не о чём таком и о том впечатлении, которое могла произвести на меня, стояла в очень соблазнительной позе. Нет, всё вроде бы было понятно, но факт оставался фактом. Девушка стояла на четвереньках перед кроличьей клеткой, чуть прогнувшись, грудью своей касаясь пола и с увлечением рассматривала крольчонка. Такой знаете ли вид у неё был сзади, сладкий!

Всё в клетке у крольчонка было устроено хорошо: кормушки для корма и сена, ниппельная поилка и главный герой рассказа - потрясно-красивый и милый вишнёво-коричневый декоративный крольчонок. Тут вроде бы всё понятно, но стоящая задом ко мне на четвереньках девушка - это был нонсенс, совершенно невероятный.

Я ещё раз окинул клетку с крольчонком профессиональным взглядом кроликовода и, не найдя в содержании декоративного крольчонка никаких недостатков, опять уставился на девушку и начал её разглядывать, тем более что из-за того, в какой позе она передо мной тут стояла, все её женские прелести были видны классно.

Девушка вероятно вообще не подозревала ни о чем таком и о том впечатлении, что производила на меня.

На расстоянии вытянутой руки передо мной были голые, ну может чуть полнее от моего надуманного идеала девичьи ноги, которые бесшабашно начинались в домашних тапочках, продолжались немного напряжёнными икрами, коленками стоящими на полу и расширяясь поднимались в высь, заканчиваясь очень эротично где-то в округлой попе, небрежно прикрытой домашним халатом. Дальше шёл спины интересный прогиб и полная грудь оттягивающая халат до самого пола. Всё в этой девушке в позе такой простой было прекрасно. Дотронуться до неё? А будет что? А если шум поднимет? Эх, была не была, я внезапно решился, пусть потом хоть прибьёт! Да, прибьёт-не прибьёт, но будет ведь очень стыдно, обидно, если на фиг "пошлёт". Блин, делать-то что? Или не делать вообще ничего, просто смотреть и всё это видеть? Эх, была не была. Я коснулся её.

Как бы вздрогнув, она чуть напряглась, замерла, как будто засомневалась, но ничего не сказала, не всполошилась, не оттолкнула меня. Через миг показалось мне, что её отпустило как-то, а напряжение спало. Воспользовавшись заминкой, я вновь коснулся её, просунув осторожно свою ладонь в небольшую щель между девичьих бёдер, а через мгновение, не встретив сопротивления от неё, мог касаться её уж везде. Ну ни фига себе! Классно! Потрясно! Она чувственно начала отвечать на ласки. Всё зарябило в газах у меня, голова кружилась, всё куда-то неслось само. И хоп, я вошел в неё мягко, легко. Ну и кто сказал, что не бывает чудес на свете? А это что? Я точно знаю теперь: чудеса бывают! Боже, как внутри её хорошо! Да, дела. Привёз называется людям корм, уважил. А мама если узнает её? Будет совсем неудобно. Но боже, как внутри её хорошо! Да и она уже не дитя, похоже на то, что я у неё не первый. Как всё же она хороша, "крышу" у меня от того что вошёл в неё совершенно снесло, в жизни моей такое не часто бывало. Правильно всё же, что я корм ей привез. Да, сегодня мне совсем повезло, получилось всё классно, к тому же не кончил в неё, когда время пришло. Да, очень всё хорошо. Вот что значит попасть в нужное месте в нужный момент. Из минусов было только то, что не почувствовал я, что смогла она кончить. Так ведь может больше и не позвать к себе. Жаль. Обмякнув после этого полоумного секса и на полу развалившись решил спросить: "На меня не в обиде?"

- Нет, не в обиде. Сама виновата. Хотя ты учудил. Зачем меня начал трогать?

- Видела бы ты себя глазами мужчин, не задавала бы таких наивных вопросов. При маме твоей смотреть на тебя было не очень удобно, зато сегодня, да сзади, смотри-не хочу. Никто не осудит. Ты так классно стояла! От твоего вида чуть не по выскочили у меня глаза. С ума можно было сойти, поэтому и не сдержался.

Ухмыльнулась в ответ.

У тебя уже был кто? Давно? - спросил я её опять.

Невесело улыбнувшись, посерьёзнела, задумалась чуть-чуть и через пару минут разговорилась:

- Было у меня всего один раз, два года назад. Пошли с подругой покупаться на речку, позагорать. До этого на речке была только с мамой. Привязался какой-то дрыщ прыщавый, смешил до слёз. Прям в речке потом и чпокнул, в воде, на глазах у всех, а мне - ничего, только больно было чуть чуть, немного смешно, стыдно было что чпокнул в воде и ещё: речной воды хлебнуть не хотелось. Так вот и было всё.

- Как при всех?

- Да при всех. Кто что увидит в мутной воде!? Думали наверное все, что мы просто игрались. Даже подруга не поняла ничего, спросила только потом, когда шли назад: "Будешь встречаться с этим дрыщем? Он прикольный. Лапал в воде за жопу меня. Я ему за это дала леща".

- Сушёную рыбу дала?

- Да нет, сушёную рыбу, что с собой принесла доела сама. Ему дала подзатыльник.

- Смешно. А я то дура, просто дала. Ну да хрен с ним, рада была тогда тому, что в меня он не кончил. Сперма его между нами так и плыла. Наверно опытный был дрыщ в этом деле. Мать бы убила б меня, если что. Его телефон тогда на всякий случай взяла. Сказала, что позвоню. Не звонила ему никогда. Поняла: не мой вариант, просто глупость это была, несчастный какой-то случай.

Мама не знает вообще ничего, считает меня не целованной девкой. Стыдно мне. С этого раза не была за два года ни с кем, никогда, но перед мамой всё-равно стыдно, как будто её предала. Она уже пару раз знакомила меня с сыновьями своих подруг и невинностью моей перед ними хвалилась. Знала бы всё как есть, лишнего б не говорила. Я поэтому и не встречаюсь ни с кем из сыновей её подруг, чтобы всё не открылось. Один из них прям прилип ко мне, классный малый, прикольный, смотрел на меня не так как все, с каким-то детским испугом, как будто принцессу нашёл. Ну да бог с ним. Пару раз на форде своём подвозил в институт, звал по гостям куда-то, смутилась я, ни куда не пошла. А что мне делать? Сказать что ему? Что повредилась морковкой? Или что мама не знает о жизни моей ничего? А может для него это важно, чтобы невинной у него невеста была? Может для него это важно? В общем я отшила его. Не встречаюсь ни с ним, ни с кем-то другим. Да, лучше бы мама молчала! Поэтому с института домой и дома сижу: то уроки учу, то телек смотрю, то в Тик токе или в Ютубе. Да и мама чуть что, сразу звонит: ты где? как у дочки моей дела? все хорошо с учебой? Вот поэтому никуда не хожу и живу тихонечко с мамой. Отца видела всего пару раз, где-то всегда бухает, с мамой они давно развелись, его я совсем не знаю. Мне и самой-то встречаться с кем-то ещё тоже пока не очень хотелось. Только подумаю что-то об этом, о том и о сём, а с другой стороны, а что скажет мама? что ей сказать? объяснять то ей что? Нет. Не хочу ничего никому объяснять. Да думаю время, ещё пока моё не пришло. Хотя знаешь? ... Сегодня нашла ответ на странный вопрос: почему иногда не могу подолгу заснуть, по кровати крючусь и верчусь. Сейчас вот мне прямо очень вздремнуть захотелось. Вот бы на ночь такое, как сейчас, ни от кого не таясь и после уж спать не вертясь. Наверное мне всё же нужен муж. Так хочется иногда, ложась спать, между ног что-то присунуть и одеяло моё - это конечно не то, что нужно. Да ... (пауза небольшая) Мужчина мне нужен, такой вот как ты. Но ты ведь женатый? Вон ведь кольцо у тебя на правой руке, мне не ври.

- Да, женатый.

- Жалко, но ведь зато никому ничего скажешь, что было у нас сейчас? Правда?

- Да, правда. Никогда ничего никому не скажу. Сам то я тоже сейчас согрешил, потому как женатый. Сразу скажу, что женой дорожу. И кстати, ... грех опять совершу, если ты вдруг поманишь.

Оттолкнула меня шутя.

- Вон ты снова какой - плохой. Я и не думала не о чем таком, когда ты сегодня пришел, мысль такую не допускала даже. Думала только о том, что с крольчонком. Не могла сначала взять в толк, что вообще происходит, как будто всё не со мной. Первый раз, когда ты дотронулся до меня, то промелькнула мысль, что случайно, что вообще не может такого быть, вроде ты парень очень серьёзный. Подумала: показалось наверное мне, или коснулся как-то случайно и в голову ничего другого мне не пришло, но всё-равно в тело как-то сразу дало и когда второй раз касался, то уже вообще не могла понять ничего, в какой-то ступор вошла, в глазах потемнело всё, голова отключилась, но было всё же очень приятно. Ты во всём виноват! Зачем стал меня трогать?

- Зачем? Зачем? Не знаю зачем! А знаешь как было страшно первый раз коснуться тебя? Аж дышать не мог и руки тряслись у меня, вот как страшно! Ты ещё когда-нибудь "чай попить" позовёшь меня? Для меня это важно.

- Ничего тебе сейчас не скажу. Ты ведь женатый, мне не нужен такой как ты. Что будет, если вдруг я привыкну? Да и спать я сейчас хочу, а ты голову мне забиваешь. Сам мне никогда не звони, смс не пиши. Не хочу, если вдруг мама узнает. Если что захочу, то сама тебе позвоню. Ладно?

- Ладно. Ты звони если что, только не ночью и не по-пьяне.

- Издеваешься что ли? Я вообще спиртное не пью. Хорошо позвоню. Может быть днём когда-то, а теперь уходи, я спать лягу.

- Как звать то тебя?

- Не скажу. Может потом когда-то.

- Я буду ждать.

- Ладно, давай уж, вали.

- До свиданья?

- Пока!  Уходи!

Показать полностью
5

Мэр

Посвящается Переверзевой Виктории Сергеевне, 19 лет, город Курск, круглая сирота, полтора года трепыхающаяся в очереди на внеочередное жильё и ударным темпам замены бордюров.


Мэр города сидел в своём кабинете в мрачной задумчивости. Молоденькая улыбчивая секретарша с каким-то высшим образованием и длинными красивыми ногами, несколько раз уже заходившая по различным поводам в его кабинет и немного расстроенная его невниманием, сегодня не радовала его глаз. Какая-то чёрная тягучая туча нависла над мэром, делала всё вокруг серым и мрачным, раздражала его и не давала покоя. Всему виной был интернет.

Пытаясь идти в ногу со временем, мэр стал выкладывать в социальные сети видеоролики со своим участием. В последнем ролике мэр рассказал о том, как он ездил в столицу, встречался с министрами и "выбил" для города приличные бюджетные средства. Смысл ролика был в том, что он, как мэр, просит деньги не хуже, а вероятнее лучше, чем мэры других городов, а министры его уважают, хотя за что конкретно уважают министры, в ролике не раскрывалось.

На самом деле "уважение" у министров не зависело не от красивых глаз, которые безусловно были у мэра, ни от внушающего уважение его бархатистого голоса. Министров этой внешней шелухой протаранить было нельзя, тертые были они калачи. На шелуху легко вёлся обычно женский электорат, в особенности доверчивые пенсионерки.

Даже если бы у мэра было три глаза, или четыре ноги, или была бы растяжка ног как у Волочковой, - это всё-равно не повлияло бы на уважение среди хмурых и жадных министров и на количество выделяемых городу денежных средств. Основным критерием получения бюджетных денег из центра была величина отката.

Когда-то за присланные из центра в город бюджетные деньги надо было перечислить обратно в центр по чёрной бухгалтерии в различные благотворительные фонды пять процентов. Прекрасное было время, всем и на всё хватало! Личные сбережения у тёщи и тестя мэра в западных банках прилично росли, радовали жену, немного пугали тещу, всё было как-то хорошо тогда и спокойно. Сейчас всё изменилось и ухудшилось в два раза. "Верхи" то ли готовились бежать с корабля, то ли копили деньги для решения вопроса, чтобы ещё остаться у власти, но перечислять назад в центр надо было по серой бухгалтерии уже десять процентов. Все эти теневые деньги шли на нужды вождя, на нужды его близких людей, лебедей, и на иные, вообще странные нужды. Вкладывался вождь деньгами зачем-то даже в президентские выборы США. Были наверное планы, пропихнуть в тамошние президенты своего какого-нибудь усача и таким образом и чинуш США подмять под себя. Глобальными у вождя были планы!

На покупке для сирот с детдома квартир или на повышении зарплат учителям и врачам города такие откаты вверх нельзя было сделать, вот и приходилось перекладывать бордюры с места на место и перетаскивать их с одной улицы на другую. Самое выгодное и прибыльное занятие, особенно если подрядчик в этом деле надёжный и свой, а рабочие у него нигде неучтенные и безмолвные, плохо говорящие по-русски приезжие эмигранты, привыкшие уже к такой странной, но прилично оплачиваемой работе. Вот тут уже хорошо всем оставалось: и вверх, и вниз, и себе, и друзьям, и семье, и даже его молоденькой секретарше.

Комментарии сотрудников мэрии под последним видеороликом были слащавыми, неискренними и откровенно тупыми. Часть комментариев ещё были какие-то бестолковые просьбы бестолковых людей, на которые по возможности нейтрально, ни ДА ни НЕТ или: "Спасибо большое за информацию, надо будет взвесить все ЗА и ПРОТИВ и позже принять решение," - отвечала его молоденькая смышленая секретарша. Некоторые из комментариев ставили, однако, её в тупик и даже мэра напрягали.

Заглянув вчера в эти комменты, под своим последним видеороликом, мэр к своему ужасу увидел среди них абсолютно разумный и поэтому очень опасный комментарий. Хотел даже звякнуть прокурору или начальнику УВД, чтобы посоветовали, как прижать "гада", но поразмыслив, решил попридержать коней и сдержаться: "Надо не накалять, а обещать, давать надежду и успокаивать," - вспомнил установку Вождя.

В комменте какой-то гад (вот не живётся людям спокойно - вечно суют нос не в свои дела) указывал, что выковыривание бордюров с одной улице, упаковка их затем в плёнку и установка упакованных ранее в пленку бордюров потом на другой улице, является абсолютно бесполезным и ненужным делом, а также плохо прикрытым хищением денежных средств. Фактом недопустимым в том числе и потому, что очередь на обеспечение положенным жильём выпускаемых из детдомов сирот в городе за последнее время неумолимо растёт. Сироты эти, в ожидании положенного им жилья, живут непонятно где, а по сути на каких-то блатхатах.

Мэр знал, что данный комментатор видеоролика "об успехах мэра" был от части прав. Было, конечно, одно маленькое уточнение: сироту обеспечивали койкоместом в общежитии на время ожидания очереди на жильё, но мэр знал, что эти общежития были в духовно-нравственном плане на уровне тех же блатхат или даже наркопритонов, поэтому уточнять коммент не стал и от дискуссии по этому вопросу, деликатно проявив здравый смысл, уклонился.

Своих детей мэр никогда не поселил бы в такое низко-нравственное учреждение, как общежитие с койкоместами для сирот, и с учёбы из страны загнивающего Запада никогда бы для такого эксперимента не сорвал, хотя и бытует версия, что самый богатый жизненный опыт даёт именно агрессивная окружающая среда: "через терни к звёздам"; или "прошёл огонь, воду и медные трубы"; или "за одного битого двух не битых дают" и т.д.. Но свои дети, мэру казались ещё не готовыми к терням, особенными, беззащитными, родными и не хотелось их выпускать из под своего родительского крыла и престижной европейской школы к звёздам через терни.

Мэр знал, что основная масса детей в детдомах была из неблагополучных семей и гены родителей оказывали неотвратимое, неумолимое и пагубное влияние на обстановку в этих общежитиях. В общем проблема в этом вопросе была, и для его соответствия нагретому попой тёплому месту, очень серьёзная.

В бумагах и отчётах по вопросу обеспечения сирот жильём была, однако, почти полная идиллия, за что с верху ему была уважуха.

"Идиллию" создавала его Зам по этим вопросам - женщина суровая, опытная и требовательная. Без неё он бы точно пропал. Зам не один раз меняла изначально виноватых во всех ЧП в этих общежитиях комендантов. Это давало надежду на скорый порядок в них и даже на иллюзию счастливой жизни проживающих в них сирот.

Через обученных сотрудников своего управления и сама лично Зам профессионально, стойко и мужественно сдерживала волну возмущения недовольных и крикливых сирот, поверивших не с того ни с сего в свою исключительность, после прочтения пары заумных законов и книжек. Использовала Зам для сдерживания волны возмущения сирот различные, только одной ей известные и проверенные временем, бюрократические уловки и трюки: то собирание различных справок, то написание и переписывание различных заявлений, то регистрация этих заявлений в других управлениях и отделах, то уточнение чего-то с кем-то, то потом исправление уточнённого. В общем, у его заместительнице по этому вопросу был огромный опыт бесконечного затягивания выдачи сиротам квартир на абсолютно законных и морально приемлемых основаниях, к тому же и на прилично большие сроки, что приносило пользу и выгоду городскому бюджету, а следовательно лично мэру.

Заместительница чувствовала себя как рыба в воде среди этих бестолковых по сути детей-сирот, востребованной в этих замысловатых вопросах и потому очень ценной и незаменимой. На пенсию по старости, как опытная космонавтка Валентина, поэтому не спешила. Мастерски умела, не обеспечивая сирот положенным жильём, создавать видимость своей огромной в этом направлении сложной работы, за которую получала в мэрии достойную по всем меркам зарплату.

Работа Зама казалась нужной и необходимой всем, поэтому все: и мэр, и сироты и, конечно, подчинённые сотрудники её, каждый зная точно за что, сильно её уважали. Сироты обычно даже терялись от такого неожиданного внимания к ним по-отечески заботливого начальства, смущались, винили во всех неудачах исключительно только себя.

На приёмах в управлении Зама сироты всё больше молчали, боясь спугнуть мерцающую впереди удачу, иногда чуть мычали, и проникались в конце концов чувством того, что именно они из-за своей то ли тупости, то ли глупости, то ли недостаточного профессионализма в деле получения положенного им жилья, были сами во всём виноваты. "Именно из-за их косых косяков положенное им жильё так долго не выдавали," - вот основная мысль, появлявшаяся в голове у крикливых сирот после общения с Замом. Мысль эта выбивала у них землю из под ног и мешала шуметь в управление, требуя положенного жилья. Это была несомненная заслуга Зама, в этом заключалось её ювелирное и неповторимое мастерство профессионала. Да ...(мэр задумчиво). Без профессионалов своего дела сейчас никуда!

Одним из таких фокусов её подчиненных и самой Зама было следующее: выдать список необходимых справок и документов, через время принять собранные справки и устно пояснить, что всё вроде бы в порядке, надо ждать и сирота, почти на днях, получит квартиру. Время спустя, когда сирота уже начинал ёрзать, проявлять беспокойство, сомнения и настойчиво требовать положенную ему квартиру, на личном приёме, и лучше уже у другого сотрудника управления, "вдруг выяснить", что для решения квартирного вопроса не хватает какой-то справки или межведомственного согласования. Совать в нос "наглому" сироте уже совершенно иной, напечатанный на бумаге с печатью, список документов, где чёрным по белому указана "необходимая" справка. Вот оказывается в чём загадка!

В устных же спорах с "обнаглевшим" сиротой Зам или её обученные подчинённые поднаторели и всегда побеждали. Одиноко стоящий меж них сирота обычно не мог справиться с их замысловатой дискуссией и не солоно нахлебавшись уходил из лабиринтов управления, чувствуя обычно свою полную никчёмность в этих спорах и безпросветную подавленность. Под победоносные взгляды Её, и сотрудников Её управления от своего малодушие иногда даже плакал. Да, мастерство не пропьёшь!

Разрядить обстановку с обеспечением сирот жильём, не предоставляя положенного им жилья - это умение и опыт своего Зама мэр очень ценил. Без неё уж точно б пропал от волны возмущённых сирот. Ценил эти навыки Зама и его предшественник и предшественник предшественника мэра. Куда без профессионалов?!

Но несмотря на весь опыт своей заместительнице, мэр всё-таки, увидев вчера этот сверлящий всё на сквозь комментарий о бордюрах и сиротах к своему ролику, отчетливо понимал, что обстановка с обеспечением сирот жильём неумолимо накаляется и может обернуться для его тёплого и насиженного места самым плачевным образом. Инстинкт самосохранения подсказывал: надо было в этом вопросе что-то срочно решать или делать. Лучше всего было бы, конечно, выделить немного городских бюджетных средств, что бы купить хотя бы одну квартиру для обеспечения сирот жильём и этим хоть чуть-чуть разрядить обстановку. Но так жалко было, ставших уже почти своими, почти родными, бюджетных денег! Тяжёлый вздох вырвался из мэрской груди, но ничего не поделаешь, он всё-таки мэр, "начальник" и дальше должен все свои вопросы ответственно обдумывать сам, как бы это не было ему тяжко.

В идеале, конечно, квартир для детей-сирот купить лучше две или три, и пусть их там потом на всех сирот с шумом и гамом у Зама в управлении делят. Он знал, отдадут или беременной сироте или той, которая уже родила и подальше смогла спрятать, если они были, хорошие с кем-то гражданско-брачные отношения. Такая сирота обычно, ходила одиноко в Управление с ребёнком на руках для жалости, и как артистка в управлении ныла, что мол в общежитии её хулиганы достали и поэтому она с дитём живёт на вокзале. Быстрее всего, конечно же, врёт, но кто разберёт, кто когда из них врёт, а кто говорит правду. Черти! Кто-то может, конечно, из них и сигануть из окна, оставив после себя записку, что так мол и так, не дали жилья. Нужно потом будет дёргаться и заминать это вонючее дело у прокурора, а если будет с этим вопросом подстава? Да ..., такие вот хреновенькие могут случиться дела и все старые заслуги его и хорошие откаты на верх всем министрам не всегда здесь помогут. Надеяться надо всегда на себя, на свой жизненный опыт.

Тем сиротам, кто по слухам мог ещё какое-то время потерпеть в чьей-то новой семье или с гражданским каким-то мужем-женой квартиру никогда не давали. Сироты поэтому без жилья официально замуж вообще почти не выходили и не женились, так как была среди них железная примета, что в этом случае могут остаться совсем без жилья, хотя и среди них иногда бывала проруха. То ли глупость простая, то ли страсть шальная, то ли любовь молодая, сметающая всё на своём на пути. Заключали иногда как положено официальные браки, на квартирно-бумажную волокиту с высоты своих чувств, плевали. Побольше бы таких, все бы так. Ну так что ж решить?

Хорошо бы, конечно, всех 117 сирот стоящих в очереди разом обеспечить положенным жильём, но где же взять столько денег? Об этом не могло быть и речи! "Мне нужен рывок и прорыв и на раскачку времени нет," - вспомнил он слова вождя и от себя к ним добавил: "... потому что страна давно уже в полной жопе. Успеть бы вовремя свалить за бугор, на виллу свою, где из окна часто слышен шум морского прибоя, к деньгам что у тёщи, к любимой жене".

Да, портили мэрскую жизнь опасные комментарии под его видеороликом и возвращали от шума морского прибоя к сиротским проблемам и обеспечению их жильём. Как бы комментарии не разрослись как снежный ком и не разрушили всю эту немного замысловатую, но одновременно талантливо-простую систему откатов.

Под одним из таких "плохих комментариев" стояло 13 лайков. Много! Опасно! Беда была рядом и поэтому мэр, размышляя об этом, о том и о сём, был очень хмурым сегодня, сейчас он грустил. Да, беда была рядом.

Так сколько же выделить денег на покупку квартир?

Мэр, ломая голову над этим своим вопросом, невольно вспомнил Марко Симомян, возглавляющую новостной канал "Наша ржака". Знающие люди, с которыми общался мэр на совещаниях в столице поговаривали, что она даёт наверх до 15 % откатов, поэтому и идут ей обильной рекой бюджетные деньги, в разы больше, чем дают на целый город ему. Да, жучиха, но ей ведь легко, офисы новостного канала по всему миру, списывай какие угодно деньги, не страшно. Никто не проверит, да и пытаться не будут, подруга вождя, все знают. И никаких тебе сирот бездомных, и ни каких бабулек с просьбами обеспечить их бесплатными лекарствами и оградить от безумных платежек ЖКХ, и никакой угрозы суда за почти все городские дела, и никакой посадки на зону ... Да везёт Симомян, даже фильм за бюджетные деньги успела снять. Убыточный естественно для бюджета, но очень выгодный для себя. С "верху" ей поэтому всегда была уважуха.

Ладно хватит ныть, завидовать и хандрить, каждый сам кузнец своего счастья. Надо волю свою собрать в кулак, не хандрить, не стонать и самому свои проблемы решать, многим ведь намного хуже! И откуда взялся этот Ютуб, инстаграм, интернет? Чёрт бы их всех позабрал!

За один какой-нибудь пост в инстаграм, за мелкую, несущественную ерунду, за своё неосторожное слово, за предсмертную записку какой-нибудь глупой бабы, можно с кресла мэра слететь на зону, а друзья только плюнут, забудут и пройдут стороною. Да, хреново.

Вождь ведь всегда так прямо и говорит на всех совещаниях в столице: Не можете деньги освоить - не просите.

Деньги, деньги. Какой-то всеобщий и засосавший всех дьявол. Как в древности были счастливы люди, что жили без них! Деньги! Они для всех всегда соблазнительны и милы, но одновременно смертельно опасны. Мэр, это незаметное для обычных людей, коварство денег знал хорошо. Очень и очень ..., смертельно опасны!

Как Иуда когда-то продал душу свою и Иисуса за тридцать сребреников, а позже носился с этими деньгами, пытаясь их вернуть и тем самым облегчить душу, так и мэр всё прикидывал сколько городских бюджетных денег и куда потратить. Цель у мэра была, чтобы всё у него было хорошо, легко и успешно и естественно без ЧП. Итак, на сколько квартир решиться? Одна? Две? Может три? Выделение денег на квартиры для сирот рушили мэру все его планы по ремонту купленной на имя тёщи гостиницы в одной из стран НАТО, почти рядом с престижной школой его детей.

Плюнув в конце концов на очевидную собственную выгоду, и как гусь непроизвольно от этой мысли крякнув, решил всё-таки выделить максимально возможные сейчас сиротам три квартиры. Зам его будет очень рада, вздохнёт душою, глядя в светящиеся и восторженные лица трёх попавших в "царство небесное" сирот, которые долго ещё не смогут понять до конца откуда взялось столько счастья. Вознаграждена будет "старая карга" ("старая карга" вырвалось беззлобно, с любовью) за безупречную службу на общее благо, не вечно же ей с этими сиротами воевать, пусть отдохнёт от бумажной войны своей хоть немного "старуха" (это снова беззлобно, с любовью про Зама). А жена, дети, ремонт гостиницы тёщиной в стране НАТО и молоденькая секретарша ...? (мэр немного "спустился на грешную землю"). Ну что ж, пусть сейчас они подождут, не всё ж время им жировать, а коту сметану давать. Подождут! Спокойствие моё мне намного дороже. Кое на чём надо будет, конечно, сэкономить, но зато спать по ночам будет спокойней.

Ну всё, решено! Не хочу рисковать, надоело! Пусть будет ТРИ для обеспечения сирот квартиры!

Такое непростое для себя решение мэр принял в том числе и потому, что в центре вождь и его министры-миллионеры не слишком церемонились с такими как он. Мало того, что мэр должен был быть вождю и друзьям его полностью предан, но он ещё обязан был ювелирно решать все вопросы в городе, не допуская ЧП и возмущения городского народа.

"Не можешь - уходи! На твоё место придут другие, которые смогут," - был простой, как гвоздь в заднице, лозунг вождя. А если взялся за что, и не смог - не обессудь. Возможно будет не просто отставка, но следствие, суд, СИЗО и зона. Это чтобы другим подчинённым Вождя неповадно было и чтобы боялись, уважали и могли предугадать волю вождя и даже без указаний нужное дело сделать. Малейшее движение не в ту сторону, неосторожное слово и даже взгляд могли сорвать с любой чиновничьей высоты в бездонную пропасть. Примеров таких было много. Пропали с горизонта давно даже те, кто когда-то был много выше мэра и с вождем были рядом. Всему виной - детство вождя: ударить в драке противника своего лучше первым.

Нет безгрешных ни одного, - проповедовал Иисус. Знал об этом и вождь и поэтому все у него были прижаты к его могучему, тронутому грибком, ногтю. Ни вздохнуть, ни пёрнуть! Все у вождя всегда и во всём поэтому были ЗА, не только вождя, но и любых, даже самых смелых и рискованных его планов. Критики не наблюдалось никакой, никогда, но всё-равно для порядка и более ровного дыхания толпы, вождь иногда выхватывал из безмолвной толпы своих подчиненных одного зазевавшегося бюрократа и кидал его в глухую беспросветную пропасть. Так и жили, а не нравиться - уходи с высоких постов в бизнес простой и понятный. Работай "в бизнесе" охранником за еду, сварщиком, грузчиком или дорожным рабочим. На твоё тёплое место придут другие.

Вспомнив про "вольный" бизнес, мэр ещё больше убедился в правильности своего решения выделить сиротам три квартиры вместо одной или двух. Настроение у него из-за этой определенности улучшилось и он почувствовал приятные и манящие запахи свежесваренного кофе и дорогих французских духов его секретарши. Чёрная тягучая туча над его головой понемногу развеялась, настроение улучшилось, а жизнь вновь заиграла яркими красками.

Как будто почувствовав добрую перемену в его настроениях, с игривой улыбкой вновь заглянула в кабинет секретарша, ставшая вдруг снова милой, манящей и притягивающей к себе внимание мэрзких глаз.

"Чай, кофе, потанцуем?" - панибратски пошутила она.

"Дверь на ключ закрой, иди ко мне и трусы снимай," - с напускной суровостью ответил на её игривость мэр, в вопросе обеспечения сирот жильем, наконец, полностью определившись.

Показать полностью
-6

Мишура

Семьдесят пять лет назад 

Всем миром мы Германию освободили

От карлика кровавого и его пустых идей,

Что мол сплотиться немцам против мира надо.


С тех пор-то западные немцы по людски-то и зажили...

А мы всё существуем, не живём.


А стоит ли так сильно заниматься

Затратной для бюджета мишурой, из-за того, что

Немцы нас давным давно уж победили

И как известно всем, практически во всём.


По уровню развития страны, науки, медицины,

По уровню и пенсий, и зарплат.

Конечно, далеко им до добычи газа

И других лежащих под землей у нас богатств.


Им далеко до тех зарплат, до тех откатов,

Что власть имущие у нас там делят на верху

И до порядка далеко такого,

Когда судья шальная, за плакат на шее,

У нас сажает несогласных с властью к тем кто убил Немцова,

Уж очень как-то быстро и легко.


И власть и деньги, всё у нас в одной деревне на Рублевке

И на деревню ту давно уж пашет вся страна,

Им захотелось вновь не покидать бюджетную кормушку

И с этим не согласна вся страна.


Кабаевой Алине, Валентине Терешковой

И всем другим "успешным", тем кто с ними близко,

Поправка обнуленья президентства

Поэтому так сильно и нужна.

5

Риэлтор

В нашем областном городе сейчас максимальная зарплата, на которую можно реально устроиться в текущем 2020 году, около двадцати пяти тысяч и это для женщин - продавец на улице, для мужчин - дорожный рабочий. Недавно прочитал в городской газете, что средняя зарплата больше сорока тысяч! Чушь полная! Основная масса моих знакомых ни продавцами на улице, ни дорожными рабочими не работают, поэтому получают меньше двадцати пяти тысяч, но зато работают не на улице, а в помещении и в тепле, потому как здоровье всё же дороже.

Это такое моё вступление к тому, что лет восемь назад я тоже был в безуспешном поиске работы и хотелось работать в тепле, а не на улице: каменщиком, бетонщиком, арматурщиком или каким-нибудь дорожным рабочим.

Побегав несколько дней по самым различным и заманчиво-сказочным и откровенно неподходящим объявлениям, самый большой интерес у меня вызвала профессия, или специальность, или работа, не знаю как точно назвать, а быстрее всего всё же образ жизни такой, как риэлтор.

В нескольких риэлторских агентствах, куда я обращался в поисках работы мне рисовали чудесные от этой работы перспективы. Взвесив все за и против, я решил попробовать в таком агентстве риэлтором поработать.

Работая до этого большую часть сознательной жизни в командно-административном рабочем режиме, режим свободной конкуренции, умение то ли выпросить, то ли выудить, то ли выкружить деньги с клиента было для меня полностью чуждым по духу.

Я откровенно завидовал другим риэлторам, у которых получалось заключать очень выгодные агентские договора с растерянными от навалившихся неизвестно откуда и вдруг взявшихся в их жизни жилищных проблем людьми-клиентами или наоборот свалившихся с неба у них внезапно перспектив улучшить свои жилищные условия. Какие в этот момент у всех участников этой комедии были выжидательно-многозначительные и серьёзные лица, лица людей со всех сторон с умным видом ждущих везде какой-то скрытый подвох. Клиенты обычно, не понимая толком вообще ничего, боялись потерять недвижимость или деньги, у риэлторов была цель заключить выгодный для агентства агентский договор. И как все они, чтобы друг друга ненароком не обидеть, мозги тихонечко друг другу в связи с этим выносили. Можно было всё это снимать на видео и с комментариями слать в передачу Сам себе режиссёр.

По сути, чтобы опутывать людей пустой мишурой, видимостью огромной, специфичной, требующей больших способностей, навыков и знаний работой, для этого нужен был природный дар и парудневный опыт. С помощью серьёзных выражениях на лицах, скрывающих обычно полную внутреннюю интеллектуальную пустоту, заключаемых агентских договоров и сопутствующих им таинственных манипуляций и движений выуживать крупные суммы со своих потерянных клиентов. У меня, хоть я и крутил туда-сюда в поисках опыта головой в агентстве, это как-то совсем не получалось. В общем дела у меня в риэлторском агентстве не шли и я почти принял решение бросить это непонятно-туманное дело и из агентства уйти. Решил для себя уйти, хоть и в более трудоемкий, но менее хитрый и туманный сельскохозяйственный бизнес.

Сидя в своём агентстве, и занятый этими мрачными мыслями, я обратил внимание на новую посетительницу нашего агенства, которая отличалась от всех вокруг своим сильно заметным измученным и потерянным видом. Женщине было около тридцати лет, обычной внешности, обычного вида. Чисто и скромно одетая и, как я потом узнал, немного обременённая мужем и двумя маленькими детьми.

Я заметил, что она подошла к одному столу, потом к другому риэлтору, но не находила ни у кого понимания и желания помочь её проблеме. В ответ на её обращения все только отрицательно качали головой и судя по эмоциям на лицах отвечали этой женщине НЕТ!

Я заинтересовался и женщиной и её проблемой и, проявив галантность и любознательность, решил узнать в чём дело и по возможности постараться помочь.

Её история и проблема состояла в том, что после смерти матери им с братом в наследство досталась однокомнатная квартира в равных долях по одной второй доли. Сейчас эта женщина с мужем и двумя детьми жила в съёмном жилье, а брат с сожительницей прекрасно жил в их общей однокомнатной квартире. Этой женщине также ещё приходилось оплачивать и коммунальные платежи за свою половину этой квартиры. Брата её всё в этой ситуации полностью устраивало и он ни на какой размен или на продажу совместной квартиры был не согласен. Женщине все агенты отвечали, что для продажи квартиры через агенство надо согласие всех собственников, а продажами долей квартиры из-за слишком больших связанных с этим делом проблем никто из агентства не заниматься не будет.

Меня история этой женщины как-то сильно задела. На лицо была полнейшая в этом деле несправедливость. Беспомощность этой женщины меня вдохновила на то чтобы постараться ей помочь, и я под насмешливые взгляды своих риэторов-коллег решился взяться за её не простое дело.

Муж у неё, я понял, был робкого десятка и толку в решении этого жилищного вопроса от него быть не могло.

Договорились вечером с ней сходить в эту общую их с братом квартиру и я начал составлять свой хитроумный и коварный для её брата план.

Я решил, что раз брат живет в квартире с сожительницей, то и меня она представит как своего сожителя или нового мужа. Пояснит брату, что с мужем поругалась сильно и она уже с ним не живёт, а будет пока в их общей квартире жить со мной. Дети их пока будут жить с бывшим мужем.

Я предполагал, что это может сдвинуть дело с разъездом из квартиры с мёртвой точки и её брата с подвигнуть на разумный в этом направлении шаг.

Часов около семи вечера мы встретились с ней, и в соответствии с планом моим, определились что кому из нас говорить. План конечно был через чур уж решительный, но другого никакого плана в голову мне в этот день не приходило.

В армии есть поговорка: Гладко было на бумаге, но забыли про овраги.

Когда мы с этой женщиной, а звали её Валя, подошли к двери их общей с братом квартиры, я знаком показал чтобы она не спешила звонить, как-будто мне надо было ещё кое-что обдумать и взвесить. На самом деле я хотел успокоиться, потому что меня стало от волнения как-то сильно трясти. Какая-то внутренняя дрожь совсем не кстати начала бить вдруг всё моё тело. Валя то ли увидела мою нерешительность, то ли у неё при подходе к двери этой квартиры всегда было такое настроение, но она как-то очень тоскливо взглянула мне прямо в глаза. Я расценил это как разочарование с её стороны во мне и заставил себя вспомнить в связи с этим еще одну пословицу: Двум смертям не бывать, а одной не миновать. Собрался с духом, положился на волю божью, а может на волю случая или судьбу, вспомнил про чудовищную несправедливость в этом деле в отношении Вали, тот факт, что я стоял за правду и дал команду: "Ну что Валя? Звони!"

Дверь нам открыла молодая поддатая женщина и, увидев нас куда-то вглубь квартиры прокричала: "Мишь сестра твоя опять пришла".

В квартире было грязно, и о том чтобы в коридоре разуться мыслей у нас с Валей не возникло, поэтому мы с ней обутые, как нам кивком головы показала эта поддатая, прямиком прошли на кухню.

Миша оказался подвыпившим, молодым, крепким с виду и наглым парнем. Он сидел за столом, на такой же как и всё здесь вокруг, грязной кухне, а перед ним в сковороде было что-то жаренное типа лука с картошкой и початая бутылка водки.

"Чего пришла," - каким-то неприятно-мерзким и насквозь хамским голосом начал разговор полупьяный Миша. Он, увидев сестру, да ещё с каким-то чужим мужиком, собрал в своей захмелевший голове разбросанные по всяким закаулкам мысли в кучу и был почти уверен и понимал, что разговор вероятнее всего опять пойдет о размене квартиры и из-за этого ему на этот разговор было полностью плевать. Он серьёзно не относился к тому, что надо разъехаться из квартиры, а был целиком уверен, что сестре в конце концов надоест платить за свою часть квартиры и она отдаст ему эту свою часть. Но по прикалываться над сестрой и посмеяться над ней и над новым каким-то клоуном был в сущности совсем не против.

"Я с мужем разошлась и жить сюда пришла вот с этим своим новым мужем," - сказала Валя реплику из нашего с ней хитроумного плана.

Миша, видно собираясь с мыслями, ничего не отвечал. Две женщины и я смотрели на него с неподдельным интересом.

"Ты, если хочешь живи. Ему, - он указал на меня, - здесь делать нечего".

"Но ты ведь здесь живешь не один и я буду здесь жить не одна!" - держалась Валя нашего с ней плана.

"Я сказал нет, значит нет!" - стал выходить из себя Миша.

Я почувствовал, что пришла пора мне тоже вставить пару убедительных, для нашей с Валей позиции, слов и сказал: "Я ни куда не уйду. Можешь подать на моё выселение в суд".

И тут же сразу пошла непонятная суета и движуха.

Обе находящиеся в комнате женщины истерично закричали, когда Миша схватил со стола острый по виду кухонный нож, двинулся на меня и в туже секунду ударил ножом в живот.

Очень знаете ли неприятное ощущение, когда кто-то в пьяном угаре бьёт острым кухонным ножом вам в живот. Какие-то совсем необычные и никогда не испытанные до ныне впечатления и не сказать что ужасные, какой-то происходит сразу внутри тела взрыв, наверное резкий выброс адреналина. На этот раз меня от трагедии спас природный инстинкт. Сам того не осознавая, я моментально убрал живот из под удара. Не успокоившись, и не достигнув нужной цели, пьяный Миша сделал ещё пару шагов в мою сторону и снова нанёс сильный размашистый удар ножом, целясь в живот. На этот раз ощущения у меня были почти те же, но уже как-то по привычней и я уже более осознано увильнул от ножа.

Миша немного под застыл в недоумение. Вероятно он уже морально настроился на результат своего преступления и это потребовало у него, несмотря на все его опьянение, значительных душевных сил. Всё-таки принять решение ударить кого-то ножом в живот, наверное требовало даже от пьяного человека какого-то сильного морального напряжения. Вообще трудно было с уверенностью сказать, что происходило в его голове, но внезапно он как бы запнулся и остановился, вероятно не зная что всё-таки дальше делать.

Я, пользуясь мгновеньем затишья, и быстро сориентировавшись взял на всякий случай в руки стоящий рядом с собою стул.

Мишина подруга, пользуясь затишьем, подскочила к "потерявшемуся" Мишке и забрала из его рук кухонный нож. Валя в этот момент была то ли в ступоре, то ли в шоке.

Удачное и молниеносное реагирование на эту поганую жизненную ситуацию как-то вдруг развеселило и вдохновило меня, а может быть играло роль какое-то количество выброшенного в кровь адреналина. Со счастливым видом я поставил стул, который держал руками и сел на него. Меня зацепил непонятный азарт и хотелось "продолжения банкета". Как бы провоцируя Мишу я сказал: "Так и будем виснуть или будем до скончания дней как кошки с собаками здесь жить, может нам всем не ругаться, а лучше всё же разъехаться?"

Никто мне ничего не ответил, думая наверное, что я из-за стресса чуть двинулся умом и нёс околесицу. А я находясь в каком-то по-прежнему приподнятом настроении продолжил: "Давайте лучше чай пить, познакомимся, посидим, поговорим, а драться если что, после знакомства и после чая начнём. Утро вечера мудренее."

Мишина подруга с вопросом во взгляде на него взглянула. Он развернулся, прошёл и сел на свое место за столом и полупьяным взглядом уставился куда-то в стоящую перед ним сковородку и обращаясь вероятно к сковородке произнёс: "Ну хрен с ним. Галя, ставь чайник."

"Только у нас к чаю кроме хлеба с булкой ничего нет," - начала оправдываться и пытаться разрядить всё ещё напряжённую обстановку Галя.

"Это ничего, я пойду сейчас к чаю небольшой тортик куплю," - сказал я и глянул на Валю. Валя стояла какая-то отрешённая, но страха остаться одной с полупьяной этой парочкой не показала. Я всё равно боялся её здесь оставить и попросил: "Валя составьте мне пожалуйста компанию, а то я в тортах совсем не разбираюсь".

Валя обреченно вздохнула, села на стоящий рядом с ней в кухне стул и, качнув отрицательно головой, от похода со мной в магазин за тортом отказалась: "Мне всё равно торт. Берите любой."

Минут через десять я вернулся в квартиру с тортом. Полная тишина, все молчали. Ничего без меня не произошло и не изменилось. Галя, обратив внимание на торт, взглядом показала, что качество торта - класс и засуетилась.

Она, как-то немного даже протрезвев, убрала грязную посуду со стола и тряпкой протерла кухонный стол, поставила чашки, налила в них кипятка, торжественно поставила в центр стола купленный мною торт, заварочный чайник и немного замялась. Потом вздохнув и внутренне решившись на что-то важное, достала откуда-то злополучный кухонный нож, сполоснула его, протерла и, порезав на ровные куски торт, куда-то вновь то ли спрятала, то ли подальше нож отложила.

Началось молчаливое и задумчивое чаепитие. Мне казалось или так на самом деле было, но из всех присутствующих за этим столом у меня было самое лучшее и весёлое из всех здесь присутствующих настроение. Сильная беда миновала меня, напряженности и нервоза не было, опасности я не ощущал, а чувствовал себя невероятным счастливчиком и от этого у меня была радость внутри себя и потрясающе хорошее настроение. Хотя показывать и радость и настроение я считал здесь и сейчас неуместным и делал вид, что просто получаю удовольствие от чая и торта. Я еле сдерживался в своих эмоциях и чувствовал, что в любой момент от подступающего смеха, как когда-то в детстве, мог прыснуть изо рта и чаем и тортом на всех присутствующих здесь за этим столом. Немного протрезвевшая Галя одна замечала это моё еле сдерживаемое безрассудно-весёлое настроение и боялась, чтобы я не забрызгал едой и её, и брата с сестрой, а глазами мне посылала знаки, что такое моё настроение в такой неподходящий и жизненно-сложный для Вали и Миши момент, как минимум, бессовестно и не тактично.

"Ну и что я смогу себе за свою половину квартиры купить?" - задал Миша вопрос, судя по направлению его взгляда, купленному мною торту.

Вопрос Миши заставил меня думать о деле, а не о своем невероятном в этот вечер удаче и везение.

От этого вопроса смешинка из меня улетела и я начал прикидывать сколько можно взять за квартиру денег, немного успокоился и уже не боялся ни чаем ни тортом от смеха ни на кого из своего рта прыснуть и через пару мгновений с умным видом произнес: "Давайте просто чая попьем и не будем сегодня поднимать эту больную тему. Надо сперва чая спокойно попить, эту квартиру продать, а уж потом решать, что кому из вас себе из жилья покупать. Давайте лучше завтра спокойно и на трезвую голову обсудим это дело".

На завтра существенно ничего не изменилось. Брат с сестрой решили квартиру продать, а деньги поровну разделить. Решили, что я буду в связи с этим их риэлтор и буду их квартиру продавать.

Это была моя первая квартира, которую я в агентстве продавал. Оформил как положено с братом и сестрой агентский договор, в котором указал обычные для всех тогда два процента от стоимости квартиры за услуги агенства, а после продажи этой квартиры в агентстве получил от этой суммы половину, то есть один процент от стоимости квартиры.

Вот такая история, которая дала мне небольшой риэлторский опыт и подтвердила имевшуюся уже тогда у меня уверенности, что поступать надо по совести и тогда будет всё как бог даст, так что если совесть чиста, то и не стоит ни о чём волноваться.

Показать полностью
-1

Обнулись

Ну не такая Терешкова уж и дура,

Хоть взгляд довольно странный у неё.

Всю жизнь свою любила партноменклатуру,

Но стала изменять компартии с ЕДРО.


Как оказалось Валю попросили,

Чтоб Путин рулевым остался навсегда.

Такими мудрыми простых людей словами

Она была до глубины души потрясена.


Проспав с этим всю ночь, продумав это утром,

К обеду Валя не смогла уже держаться

И в Думе всенародно рассказала

Простых людей заветные слова.


Незаменимый чуть от этих слов смутился,

Неужто пенсионный возраст подзабыт?

Но справился с тревогой ради службы,

И вот уж снова говорит как замполит:


Конечно трудно было в эти годы,

Конечно много сил его ушло,

Но он и дальше рад стараться для народа,

Если Панфилова вдруг выберет его.


Как всё удачно и для всех сложилось:

Простых людей услышаны слова

И Валя счастлива - старалась для народа,

Хотя и с выгодой конечно для себя.

-12

Поправка в Конституцию

В Конституцию внеси хоть чёрта, будет это всё равно без толку.

"Костя Котов невиновен и всегда стоял за правду!" - вот какая мне нужна поправка,

а не с барского стола подачка - хлеба белого кусок.

2295

Необыкновенный артефакт

У меня есть дача, но лишних денег нет, поэтому я и строил её сам и теперь отделываю сам.

Насмотревшись видео в интернете недавно начал штукатурить стены самым дешевым штукатурным раствором: песок, цемент и вода. Дело оказалось увлекательным. Было интересно наблюдать, как происходило превращение кирпичной стены в ровную оштукатуренную стену. Работа была для меня очень необычной, делалась мною впервые и может быть поэтому сильно увлекла, так что я не заметил, как на улице начало темнеть. Лампочки в доме были ещё не развешаны как положено, а переноску принести и установить на рабочем месте было лень и поэтому последние полведра штукатурки я накидывал на стену почти в сумерках.

Каково же было моё удивление, когда я зачерпнув из ведра мастерком очередную порцию раствора, увидел в ведре непонятного свойства голубые огоньки.

Кровь бросилась мне в голову и я инстинктивно отодвинулся от ведра на безопасное, как мне показалось, расстояние. Ну ни фига себе!

Я ведь всегда знал, что не всё так просто и явно в этом мире, что есть в этом мире необъяснимые вещи и вот реальное этому доказательство. Пусть теперь кто-нибудь мне попробует объяснить, что чудес на свете не бывает. Настоящее чудо, а это было именно чудо и происходило, не с каким-то болтуном и лгуном, а со мной и я мог всё видеть собственными глазами. Если бы услышал это от кого-то другого, то никогда бы словам не поверил.

Откуда могли появиться эти завораживающие голубые огоньки? То что они были и это не была какая-то зрительная иллюзия я теперь полностью был уверен. Вокруг как-то сразу всё ещё больше потемнело и в этой темноте голубые огоньки в ведре с раствором были видны всё более четко.

Я примерно понимал, что ни в цементе, ни тем более в воде не могло быть ничего, что распространяло бы эти синие огоньки. Я был уверен, что это что-то попало в раствор вместе с песком, машину которого я купил специально для оштукатуривания стен. Наверное, это был какой-то древний артефакт или что-то инопланетное. Каким-то шестым чувством я понимал, что мне в жизни вдруг как-то сразу неслыханно повезло. Волею случая я нашёл настоящее чудо! Не могли же эти голубые огоньки сделать мне что-то плохое? Я ведь не в чём перед ними не был виноват, а наоборот благодаря мне они и появились из песчаной бездны на поверхность и могут теперь так сказочно и красиво светить.

Любопытство понемногу начало брать верх над страхами и я аккуратно дотронулся мастерком до синих огоньков. Ничего странного и страшного не произошло. Голубые огоньки пошевелились от того, что я до них дотронулся и опять замерли, а под мастерком в момент касания я почувствовал твердую поверхность. Похоже предмет испускавший синие огоньки был тверд.

Выждав немного, я продолжил исследовать мастерком находящийся в ведре предмет, который испускал, в уже почти совсем тёмную комнату, синие огоньки. Аккуратно ощупывая мастерком со всех сторон этот необычный предмет я определил, что он небольшой и его можно постараться мастерком достать из ведра, чтобы разглядеть уже получше. Я как-то понимал, что несмотря на всю сверхъестественность происходящего, никакой опасности предмет быстрее всего не представляет и похоже является неодушевленным.

Набравшись смелости для этого довольно смелого и, как мне казалось, рискованного поступка, я поддел этот светящийся предмет мастерком и вынул из ведра. В следующее мгновение, поднеся предмет ближе к своему лицу, я узнал в нём заляпанный штукатурным раствором свой сотовый телефон, находившийся незадолго до этого неординарного случая в моём нагрудном кармане.

-10

Изменённый конец рассказа Красноармеец Андрей

Возвращаясь с самоволки к своим, разведчик Андрей, сбитый с толку новыми мыслями о семье, потерял пресущую ему всегда осторожность и сам попал к немцам в плен. Они разглядели в нём опытного "разведчика-пластуна" и, жестко допросив, выбили ему при этом пару зубов и сломали ударом приклада в лицо нижнюю челюсть.

Ничего путного не добившись от Андрея и развеселившись тем, как он со сломанной челюстью шепеляво и смешно говорил о какой-то своей трехлетней дочке, силой поставили его на колени, чтобы удобнее было стрельнуть в затылок. В этот последний для Андрея миг у него, размазывая грязь по щекам, предательски заблестели слёзы ...

Тело Андрея, уже без всяких душевных сомнений и путанных мыслей, оттащили вглубь немецких окопов и бросили на тела немецких солдат, в очередную братско-солдатскую могилу.

Душу Андрея на том свете первыми встретили новые друзья: улыбчивый немец-студент и рассудительный немец. И если пообвыкся там уже молодой и улыбчивый немец и встретил Андрея со своей добродушной улыбкой, то рассудительный немец был всё ещё немного с грустинкой, и потому пристал к Андрею с безответным вопросом: "Скажи Андрейка зачем ты всё же убил-то меня? Ведь я же тебе тогда показал всё рукою, что трое деток с войны ждут меня, ждёт мама меня, отец и жена!"

-3

Продолжение рассказа Красноармеец Андрей

В разведке Андрею нравилось почти всё: и ротный нравился, и товарищи его, и какой-то более свободный чем в пехоте дух, и игра с немцами в жизнь и смерть на нейтральной полосе, и сама нейтральная полоса нравилась и считалась уже прям как какое-то своё родное рабочее место. По ночам Андрей с товарищами разведчиками ползали по этой нейтральной полосе. Чем больше была группа, тем больше у неё было шансов быть обнаруженной, например, при вспышке осветительной ракеты, а чем меньше была группа, тем меньше шансов было выжить на нейтральной полосе при встрече с немецкой разведгруппой. Схватки по ночам на нейтральной полосе были похожи на какие-то бессмысленные фокусы. Только вроде как кто-то в ночи тихонько ползет, а уже рот у него чей-то рукой зажат, а сердце продырявил нож. И тихо все вокруг и слышно только иногда чьи-то в окопах шум, смех, спор и болтовня. Ну а нейтральная всегда тиха, безмолвна полоса хоть умер кто на ней в ночи, хоть жив ещё пока. Дрались с встречающейся иногда немецкой разведкой на нейтральной полосе всегда руками, ножами и главное тихо, чтобы не беспокоить в окопах не немцев, не наших, так как раздумывать никто из них ночью не будет, а будут палить по разведке со всего что есть у кого, кто с просонья, кто со страха или от скуки по всему что заметят на нейтральной полосе и разбираться и задумываться о чём-то ни в наших окопах, ни в немецких никто не будет.

Не было у Андрея поэтому скуки, когда он был с заданием пленить немца и ползал по нейтральной полосе или в ближайших немецких окопах. Из плохого в разведке было то, что в немецком дозоре обычно было два немецких солдата, а в "языки" всегда брался один. Второго нужно было тут же быстро и бесшумно убить, что требовало от человека неоднозначных и сильных душевных качеств. Да, вроде всё понятно: немец-враг. Кто-то убивая, за кого-то мстил, кто-то сам по себе был немного жесток иль садист, кто-то гнал от себя вообще всякие мысли. У всех в голове всё это осмысливалось и складывалось по разному, потому как и люди в разведке все были разные.

Когда ротный после борцовского поединка подозвал к себе для разговора Андрея, он кроме всего прочего об этом прямо спросил: "Сможешь немца в сердце ножом убить? Если да, то пошлю тебя сегодня за языком, в разведку к немцам".

Андрей согласился пройти этой ночью такое бесовское испытание, а для себя, хоть руки у него от сомнений немного тряслись, решил, что всё исполнит и сделает, чтобы попасть в разведку, и что какая в принципе разница, каким способом убивать немцев.

В вылазку ротный отправил Андрея уже с известными ему здоровяком Петром и его другом, одесситом Мойшей. Мойша хоть и был чернявый, да кучерявый, но национальности своей, как и родителей своих, достоверно не знал, но евреем и тем более каким-то "жидом" себя не считал, хотя вероятность того, что он был всё же еврей им тоже в глубине души полностью не исключалась. Кто знает, что в ком из нас в ночной тиши когда-то и какой национальностью было намешано. По документам из Одесского детдома был он Колей, а позывной свой "Мойша" и подколы, что "выпил всю воду из крана" получил за то, что из разведки умудрился притащить плитку шоколада и, судя по дальнейшему развитию событий, делиться ею с товарищами не собирался. Был в этом товарищами уличен, пристыжен и за это свое крысятничество получил прозвище Мойша. На самом деле шоколадку Николай есть сам вовсе и не собирался, в чём и пытался безуспешно убедить своих товарищей, которые в тот момент с гоготом и шутками делили на всех отобранную у него за крысятничество шоколадку. Судя по его оправданиям шоколадку он хотел сохранить на потом, но дальше путался и ничего толком не мог пояснить, а просто краснел и потел на радость зубоскалам из своего воинского подразделения.

Дело было в том, что по его планам этой шоколадкой он хотел угостить милую, кругленькую, сисястую и улыбчивую медсестру Риту из медсамбата, но заявить об этом открыто Николай не мог, потому как стеснялся. Вот и краснел и злился на то, что и планы его рухнули и что от души смеялись товарищи над его путаницей в оправданьях. Так и осталось для всех на всегда неведомо, почему вроде свой в доску, рубаха-парень, а пытался, краснея как не целованная девица, замылить шоколад от товарищей, неся какую-то чушь в своё оправдание.

***

В этой первой разведке Андрея, он с Петром и Мойшей, поползав на нейтральной полосе вблизи немецких окопов, уже почти под утро обнаружили дозор: два задремавших немецких солдата.

Одессит Мойша знаком показал Андрею, что он должен остановиться, а они с Петром двинулись потихоньку ползком к немецкому дозору. Через пару секунд впереди себя Андрей услышал еле различимую для слуха возню и двинувшись ползком вперед очутился в наполненной людьми воронке от разрыва снаряда. Оба разведчика в своих железных объятиях держали, закрыв им рукою рты, двух ошарашенных и удивленных немцев, и взглядом оба указывали на более молодого из них, которого удерживал Мойша. Андрей не раздумывая, вытащив из сапога штык-нож ударил этого молодого немца в грудь, от центра чуть левее, в то место где находилось сердце. Лицо немца из ошарашенного стало удивленно-испуганным, а глаза широко открылись. Через мгновенье немец обмяк и дух из него вышел. По лицу другого немца было видно, что он был ошарашен, но животного страха у него уже не было. Немец понимал, что убивать его не будут, а служба в немецкой армии для него закончилась и он теперь уже пленный. Андрей чувствовал себя как-то очень не в своей тарелке, руки тряслись, а на правой руке была липкая кровь убитого им только что немца. На лицах же его товарищей особых каких-то эмоций заметно не было. Они деловито и по хозяйски выполняли свою обычную работу, как рабочие, например, на стройке. Пётр засунул пленному немцу какую-то тряпку типа чьей-то старой портянки в рот, другой такой же не внушающей уважения тряпкой завязывал кляп так, чтобы немец при желании смог только мычать. Мойша же всё это время держал свой штык-нож около шеи немца готовый в любой момент прикончить и этого немца.

Пётр "перевязав" немца достал из сапога нож и концом ножа дотронулся немцу до груди в области сердца и кивком головы вверх как бы спросил: "Все ли понятно немцу?" Немец в ответ закивал, что ему всё понятно и у русских не будет с ним никаких проблем.

Оглядевшись вокруг первым из воронки в сторону наших окопов двинулся Мойша, Пётр подтолкнул к движению немца и, кивнув Андрею, чтобы тот чуть задержался, сам пополз вслед за немцем. Последним из группы полз к нашим окопам Андрей.

Ротный, встретив группу разведки с пленным немцем, по лицам солдат и следам крови на руках Андрея, не задавая вопросов понял, что Андрей с проверкой справился и Андрею в знак одобрения просто кивнул. Так и сбылась мечта Андрея по переводу в полковую разведку.

***

Ко времени, когда Андрей сидя в окопе планировал свою самоволку к семье, у него уже был солидный развед опыт. Было много вылазок к немцам, много "языков" было у него на счету и были в роте два самых близких друга: огромный, сильный, но тихий Пётр и шустрый и подвижный баламут Мойша. Этой ночью было решено с одобрения двух близких друзей Андрею осуществить свою мечту и повидать семью.

С вечера, осуществив всю необходимую для этого дела подготовку, и, дополнительно прихватив на всякий случай несколько банок тушенки, друзья двинулись ползком в сторону немецких окопов. Найдя подходящее место для схрона: воронку от взрыва снаряда, примерно на середине нейтральной полосы, они ещё раз всё обсудили, попрощались на всякий случай, в нескольких словах искренне признались друг другу в тёплых дружеских чувствах, пожелали друг другу удачи и "не поминания лихом" и Андрей направился в сторону немецких окопов уже дальше один.

Конечно, это была очень рисковая затея, но Андрея несла вперед какая-то неведомая сила. Он превратился в воздух, в слух, стал невесомым и невидимым, и найдя беззвучное и тихое место среди немецких окопов прямо таки просочился через них. Ему очень хотелось удачи сегодня, ему так хотелось к любимым, к родным.

Примерно через час ползанья по земле Андей понял, что основную опасность он миновал и теперь может уже идти, а не ползать. Насколько он разбирался в картах ему надо было двигаться правее, а не прямо от линии фронта. Местность была вокруг не знакомая, да и видимость ночью была не очень, но он надеялся на удачу, которая ему улыбалась и в предрассветных сумерках он уже подходил к родному селу, а чуть позже к родному дому.

Увиденное им, однако его не обрадовало, и, спустив с радужных облаков, сурово бобахнуло на грешную родную землю. Около его родного дома стоял немецкий легковой автомобиль, а на крыльце дремал с автоматом наперевес часовой. Какая-то неожиданная, непутевая и не по плану получалась встреча.

Поразмыслив Андрей решил наведаться к Акулине. Акулина жила по соседству, в небольшом покосившемся доме. Растворившись около своего дома, через время Андрей также тихо возник на пороге дома Акулины и прислушался. Из дома доносилось только еле слышное сонное дыхание женщины, вероятнее всего Акулины. Андрей чуть приоткрыв входную дверь, просунул нож между дверью и косяком и открыл крючок, на который была заперта дверь. Ничто внутри не изменилось и не пошевелилось. Светлело. Оказавшись внутри Андрей уже мог разглядеть спящую и ничего не подозревающую Акулину и ребенка, девочку мирно спящую рядом с ней.

"Акулина. Акулина. Не пугайся, это я Андрей"

Акулина сонно открыла глаза, но тут же взгляд ее изменился и на лице появились испуг и изумление.

"Андрей? Ты? Откуда? Наши в селе?"

"Нет. Тихо. Один я, в разведке, семью пришел навестить," - ввел Акулину в реальность Андрей.

"Увидеть? Ну вот гляди - это дочка твоя!" - поразила Андрея своей прямотой Акулина.

Наполовину скрывая лицо одеялом, не мигающим взглядом на Андрея с подозрением глядела дочка.

Разговор между Акулиной и Андреем разбудил девочку и она уже пару секунд как с испугом и с подозрением смотрела на отца, на лице которого проносилась масса различных эмоций, когда он разговаривал с Акулиной и эти эмоции пугали девочку. Новость, что девочка лежащая на кровати Акулины его дочь до глубины души поразила Андрея и он, переведя взгляд со своей собеседницы на ребенка, смолк. Перед ним был ангел во всех смыслах этого слова. Вернее даже не ангел, а ангелочек. После всей этой войны, льющейся по рукам липкой человеческой крови, пота, вони, гниющих на земле трупов, смертей, после всех этих убийств, которые совершал по ночам Андрей, после всего этого бесовского веселье, всё вдруг разом вокруг остановилось и замерло, а на него с подозрением смотрел ангелочек. Дышать ему стало сразу как-то тяжело, а по щекам предательски покатились слезы. Немая эта сцена длилась несколько минут. Девочка, не издав не звука, и, переведя несколько раз взгляд с Акулины на Андрея, смутившись, спряталась под одеяло уже совсем с головой. Андрей тяжело вздохнув, наконец-то смог перевести дух.

"Боится тебя," - нарушила молчание Акулина.

"Да", - обращаясь в сторону спинки железной кровати, на которой лежала девочка, произнес Андрей.

Немного успокоившись он продолжил разговор: "Мария как, все хорошо, жива?"

"Жива, но не всё так просто, не осуждай её Андрей! Помни, её никто не о чём не спрашивал и вина её только в том, что ради дочки, ради тебя сразу в петле не задохнулась," - ошарашила Акулина ещё не пришедшего в себя от встречи с дочкой Андрея.

"Когда в селе появлялись немцы все девки, да молодые бабы прятались кто куда. На виду оставались деды, да древние старухи, да Парашка-дурочка, которую немец какой если хотел, то прям на улице, при всех или в доме в каком и имел. Немцы лазили по деревне, всегда спрашивали одно и тоже: куры - яйца, а если находили где молодых баб или девок, то тут же и насильничали их. Марии твоей долго везло и под раздачу она долго не попадала. А несколько месяцев назад в село в очередной раз пришли немцы, но не шальные - проходящие, а постоянные. Все девки и молодые бабы попрятались кто куда. Мария твоя в вашем с ней доме в погреб сховалась и надо же так случиться, что ихний главный в этом доме стал жить. Ну сколько она с дитем в подвале могла сидеть? Вышла! Вот так всё и случилось. Этот немчура, конечно, не такой как другие-звери, этот культурный весь из себя такой, другие все перед ним на задних ногах бегают, но тоже ведь живой человек, мужик. Мария тогда сразу в петлю полезть захотела ..."

Трудно было разобраться сейчас в чувствах Андрея. Сидя на чем-то, и, глядя в пустоту, Андрей был этой новостью полностью оглушен. Он как будто умер и дальше Акулину уже плохо слышал. К удивлению у него не было каких-то сильных чувств: ни ревности, ни ненависти, ни злости. Описать его состояние в тот миг можно было одним словом: умер. Услышанное как бы унесло его из жизни, из реальности на тот какой-то свет.

Его сладкая, улыбчивая, желанная красавица Мария стала для него теперь каким-то чужим и непонятным человеком. Акулина ещё говорила что-то, но Андрей её уже почти не понимал и плохо слышал. До него как из тумана понемногу доходило, что сейчас Мария уже привыкла жить с другим мужчиной, "культурным" немцем. В начале этих отношений ей хотелось лезть в петлю, но сейчас она свыклась с происходящим и насколько понял Андрей приходила к Акулине проведать дочку в обычном, а иногда, если немец угощал продуктами, даже в хорошем настроении. Ждали, что Мария придет к Акулине проведать дочку и сегодня.

Андрею не хотелось видеть Марию и поэтому он обратился к Акулине: "Где бы мне вздремнуть? В сарае можно? Не говори Марии, что я тут был, мне переварить всё это надо и обдумать."

Акулина кивнула в знак согласия и, прихватив что-то из своего домашнего трепья, повела сбитого с толку и потерянного Андрея в сарай, думая про себя, что встреча эта супругам, как ни крути, сейчас действительно обоим была не нужна.

Усталость и потрясения лишили Андрея сил, поэтому найдя удобное место в сарае, и устроившись в нем поудобней он провалился в забытьё. Снилась Андрею Мария, которая то соблазняла его своей девичьей и манящей красотой, то вдруг превращалась в пугающую его кошмарную ведьму.

Очнулся Андрей от того, что кто-то вошел в сарай и звал его. Это была Акулина.

"Ты не голодный здесь Андрей? Поесть принести?" - поинтересовалась Акулина.

Андрею есть хотелось, но он, зная о недостатке у всех в это военное время еды, сперва поинтересовался: "А как у вас тут с едой?"

"Картошка, зерно для каши, помидоры, лук, огурцы, абрикосы, яблоки, другие фрукты - это всё есть. Муки если намелим, то хлебушек печём. Грех жаловаться, с голоду не пухнем. Но мясо, молоко, яйца - про это уже забыли все. Всё, что наши когда-то не взяли, то всё немцы потом подчистили и унесли. Немец тот что у вас в доме сейчас иногда угощает. То сахар даст, то шоколад, то тушёнки," - ввела Акулина Андрея в курс их здешней жизни.

"Понял. Тогда неси что есть и возьми вам вот это," - Андрей протянул Акулине две банки тушёнки.

Акулина ушла, унеся с собой консервы и через время принесла несколько сваренных и ещё горячих картошек "в мундире", почищенную луковицу, несколько помидор, укропа с петрушкой и соли.

"Приходила?" - поинтересовался Андрей у Акулины.

"Да. Уже ушла, сегодня больше не придёт. Ты как поешь - приходи, побудешь с дитём," - сказала Акулина и вышла, а Андрей остался один. Съев всё чем угостила его Акулина, Андрей, приоткрыл дверь сарая и оглядевшись, проскользнул из сарая в дом.

Дочка, увидев Андрея, насторожилась и взглядом спросила у Акулины: "Всё ли в порядке?" Не увидев страха на лице Акулины, девочка успокоилась и уже с интересом рассматривала Андрея.

"Это вот дед Мороз пришёл," - поспешила объяснить всё ребёнку Акулина: "Зимой он с подарками ходит, а летом ходит, чтобы узнать кому на Новый год из подарков что нужно".

Андрей улыбнулся шутке Акулины, которая представила Андрея дедом Морозом на всякий случай, чтобы девочка ненароком не выдала кому-нибудь и даже Марии то, что видела отца.

Андрей любовался дочкой. Она была красива, подвижна и похожа на него не только внешне, но и по сути своей и своеобразным открытым характером. Девочка играла с чем-то на полу и иногда поглядывала на Андрея. Все мужчины, которые были у них в селе, ну кроме одного старого деда вызывали страх у Акулины и этот страх всегда невольно передавался ребёнку. Это был первый незнакомый дядька, которого не боялась Акулина и чувство безмятежности передавалось и девочке. Через время она всё ближе и ближе с интересом подходила к Андрею, а осмелев дотронулась до его ноги, проверяя наверное его на действительность или на прочность. Что это за непохожий на всех известных ей людей, какой-то совсем не старый дед по имени Мороз? "Дед Мороз" оказался обычным на ощупь. Не горячим, ни холодным и не исчез и не рассыпался на глазах и был почти такой же на ощупь как мама и Акулина и ещё этот дед Мороз её любил. Девочка чувствовала это и по тому как он смотрел на неё и по тому как ей улыбался. Ей нравилось такое к ней отношение Мороза и она, чувствуя его негласное одобрение, стала более уверенно себя вести и даже немного выбражать, чтобы привлечь к себе ещё больше внимания этого доброго незнакомого дядьки Мороза. Она ходила по дому, артистично разговаривала со своими вещами, которые были для неё как друзья или куклы, уверенно объясняла им что-то, уговаривала их вести себя хорошо, переносила их с места на место, широко размахивала руками, когда это требовалось для воспитания игрушек и всё время поглядывала на Андрея. Андрей был в эти минуты по настоящему счастлив. Ему хотелось вот так вечно наблюдать как двигается и сама с собой разговаривает и занимается своими детскими делами и заботами его дочь. Настоящий, живой, родной, плоть от плоти его человечек, навсегда его "и только смерть может разлучить нас".

Одновременно с этим, в разговоре между Андреем и Акулиной они поделились друг с другом новостями. Акулина рассказывала Андрею, как жили они в селе без мужчин, как мимо проходящие немцы грабили их, как насильничали баб или девок. Андрей поделился своими новостями про то как служил, как в разведку попал, рассказал Акулине, что было ему известно об их однополчанах-земляках, кто жив ещё, а кто уж нет, и о том, что как стемнеет уйдёт в свою часть. Договорились, что Марии Акулина про него вообще ничего не скажет. Андрей если жив будет, то сам решит, что Марии скажет. А дед Мороз в гостях был или колобок какой, Мария без Акулины всё-равно не поймет.

Как стемнело Андрей попрощался с Акулиной и дочкой, поблагодарил Акулину за то, что она смотрит за дочкой, попросил и дальше также заботиться и ушёл.

Возвращаясь к своим, Андрей, сбитый с толку новыми мыслями о семье, потерял пресущую ему осторожность и сам попался в плен к немцам. Они разглядели в нем опытного "пластуна" и, опасаясь как бы он от них "не ушел", и, поспрашивав у него для порядка что нужно, но толком ничего не добившись, поставили его на колени, чтобы им было удобнее стрельнуть ему в затылок.

Тело Андрея, уже без всяких душевных сомнений и путанных мыслей, оттащили вглубь немецких окопов и бросили на тела немецких солдат, в очередную братско-солдатскую могилу.

Душу Андрея на том свете первыми встретили новые друзья: улыбчивый немец - студент и рассудительный немец. И если пообвыкся там уже молодой и улыбчивый немец и встретил Андрея со своей добродушной улыбкой, то рассудительный немец был всё ещё немного с грустинкой, и потому пристал к Андрею с безответным вопросом: "Скажи Андрейка зачем ты всё же убил-то меня? Ведь я же тогда тебе показал всё рукою, что трое деток с войны ждёт меня, ждёт мама меня, отец и жена!"

Показать полностью
-7

Красноармеец Андрей

Красноармеец Андрей служил в полковой разведроте и сейчас, сидя в окопе, взвешивал все за и против своего преступного и бесшабашного плана. Дело было в том, что полк его находился в тридцати километрах от родного села Андрея, села находящегося к тому же ещё и в тылу у немцев. В этом селе жила его молодая красавица жена и трехлетняя их с женою дочь, которых он уже за два с половиной года войны ни разу не видел и два года вообще никаких вестей от них, находящихся в оккупации, не получал. Андрей чем-то необъяснимым чувствовал, что жена и дочь его были ещё несомненно живы, хотя в этом был и не совсем уверен, поэтому-то окончательно и бесповоротно решил для себя тайком от начальства их проведать, чего-бы это приключение ему не стоило. Думать о чём-то кроме этого, красноармеец Андрей уже попросту был не в силах.

Замысел его был дерзок и одновременно прост. Выспавшись обычно днём, Андрей по ночам с несколькими разведчиками-товарищами ползали в окопы к немцам, чтобы завладеть "языком" - пленным немцем. Мероприятие это было рискованным, заканчивалось по разному, но давало разведчикам относительную свободу действий в недосягаемости от начальства, поэтому-то о разведчиках много всяких занимательных историй на слуху гуляло, с перемешанными в них вымыслами и правдивыми фактами. По плану всегда предполагалось, что ночью надо было сползать в окопы к немцам и обратно и притащить с собой пленного немца, но на деле чего только не случалось. Бывало, что просто подрывались на минах, а бывало что немцы, обнаружив группу разведки на нейтральной полосе путали разведчикам все их продуманные планы и, выпуская одну за другой осветительные ракеты, как охотники за дичью, уничтожали всю их разведгруппу. Бывало держали их и место где они были всю ночь, а иногда и несколько суток, под постоянным снайперским прицелом и минометным обстрелом и тогда уж и не возвращался больше никто, а бывало, что после двух, трех, а иногда и пяти и более дней такой отсидки в какой-нибудь яме на нейтральной полосе, когда немцы уже теряли всякий интерес к ним, и к этому месту, то разведчики, улучив удачный момент из разведки возвращались, и иногда даже с пленным немцем. "Языков" брали в основном из дозоров, в которых они находились, как и наши, обычно по двое в каких-нибудь ямах, окопах или воронках от снарядов в удалении ста-двухсот метров от передней линии своих окопов. Ночью разобрать что-либо было сложно и разведчики бывало, проползав на нейтральной полосе, и, не найдя дозоров, иногда пытались разжиться "языком" в ближайших немецких окопах, что было, конечно, очень рискованно, но тем не менее, если везло, то заканчивалось удачно. В общем скучать в разведке было некогда и иногда было даже по настоящему весело.

Не нравилась только Андрею обязанность и необходимость убивать всех попадавшихся им в разведке немцев, которых они не брали в плен. Это были хоть и враги, хоть и немцы, но ведь живые люди, со своими судьбами, страхами и эмоциями, и видно было, что умирать да и вообще воевать и даже быть на этой войне никому из них не хотелось. Пожилые, молодые, среднего возраста, а иногда совсем ещё юнцы, которые в подавляющем большинстве своем попали на эту войну помимо их воли. Сидеть немытыми в окопах, когда сверху летит за воротник то земля, а то осколки снарядов ... Любителей таких приключений есть на свете не много, если вообще на свете есть такие чудаки.

Андрею неизвестно было отношение к войне среди немецких солдат в её начале, так как служа в пехоте видел немцев издалека и в основном в прицел своей винтовки, но сейчас, когда он воевал в разведке и видел немцев очень близко, видел лица, все их мельчайшие эмоции на этих лицах, то понимал, что все они тут по нужде. И искренним было их: "Гитлер капут!" - если судьба давала шанс это крикнуть.

Фанатики-дурачки "великой Германии" тоже были, но попадались очень редко и вызывали только шутки и смех. Над душевнобольными смеяться было грешно, а над этими дурачками-фанатиками искренне всегда смеялись. Среди немецких солдат фанатики Андрею никогда не встречались. С фанатизмом попадались обычно какие-нибудь невысокого звания и дебильного вида их невысокого ранга командиры. Забавно было наблюдать, как попав в плен, после пары увесистых оплеух с них пропадала спесь, мировоззрение понемногу менялось и они спускались со своих великогерманских небес на пыльную украинскую землю. Но даже таких откровенных глупцов Андрею все-равно убивать не хотелось. А сколько было убито им обычных, нормальных с виду людей, а по национальности немцев?!

Больше всего ему запомнился молодой, интеллигентного вида улыбчивый парень лет около двадцати, похоже какой-то студент. Для "студента" было появление из неоткуда русских солдат в их дозоре невероятным каким-то приключением. Миг и рты у обоих немецких солдат крепко зажаты. Товарищ молодого немца был раза в два его старше и испуган, а паренька глаза доверчиво улыбались и только, когда Андрей штык-ножом пробил ему грудь, попав прямо в сердце, на лице паренька в миг появилось разочарование и застыло удивление.

После было ещё много убитых Андреем немцев. Были и наивные сельские пареньки, и упёртый пролетариат, и степенные отцы семейства. Хорошо помнил Андрей и ещё одного степенного и неторопливого немца, который только и успел показать Андрею пальцами цифру три и не оставалось сомненья, что у зазевавшегося в дозоре немецкого солдата детей в семье было три.

Всегда почти в разведке предстояло делать выбор: кого из двух дозорных немцев брать в плен, а кого колоть ножом в сердце. Брать старались тех кто постарше и по опытней, а молодых или с виду бестолковых тут же надо было по тихому убивать, а выбор, верный или не верный, надо было всегда делать быстро. У всех почти убитых на лице всегда было удивление, как будто не верилось им, что нож и впрямь уже в сердце у них, и жить оставалось считанные мгновенья. С таким же выражением удивления на лицах гибли в дозорах от рук немецкой разведки и наши зазевавшиеся солдаты. Андрею и самому не верилось в то, что он это с настоящими и живыми людьми делал. Если бы кто-то перед войной ему сказал, что придёт время такое и он почти спокойно ножом будет убивать не свинью - человека, Андрей никогда бы этому не поверил. Убийство людей для него всегда было не только уголовным преступлением и страшным грехом, но и недопустимым и не соответствующим его душе, характеру и мировоззрению мерзким делом. То, что он убивал живых людей, как скотину никак не помещалось в его голове, как будто вся эта гадость происходила с другим каким-то мерзким человеком, а не с ним.

Не чувствовал он себя везунчиком и счастливчиком и по сравнению с убитыми и погибшими на войне нашими и немцами. Убийство людей стало для него хотя и почти обычным делом, но оправдания своим убийствам Андрей не находил. Бывали у него иногда наивные мысли сильно ранить немца или сильным ударом оглушить, но всё это могло поставить под угрозу не только его жизнь, но, и это для Андрея было важней, жизнь его друзей и товарищей. Никакого реального и разумного выхода из этого мракобесия и безумия Андрей для своей души не видел и не находил, и чувствовал себя в плену невыносимых обстоятельств.

Были у них и в роте, конечно, и недалекого ума глупцы, которым забавно и смешно было это выражение удивления в глазах умирающих немцев, но они в роте были как нездоровое исключение и под осуждающими взглядами товарищей сдерживали свои безбожные эмоции. Все те, кого ценил и уважал в роте Андрей убивали все-таки с тяжелым сердцем и без восторга ножом кололи немцам в сердце.

Снились часто кошмары, от которых просыпался в холодном поту. Приснился как-то тот степенный немец. Во сне Андрей его колет в сердце, а он с удивлением Андрею говорит: "Ты что ж це робышь? У меня ведь деток три!" Другой раз приснился молодой и улыбчивый немец-студент. Андрей его колет в сердце, а он глядя Андрею в лицо по доброму смеется и нет ни страха в нём предсмертного, ни удивления.

Как жить, о чем молиться, что у бога просить? Что-то надо непонятое понять или просто переступить через эту всю мерзость и поскорее забыть? Другие что об этом всём думают, как это всё сложено у них в голове? О чём молчат, что думают товарищи, чего в душе своей хотят? Иль умерло в душе у них уж всё?

Последнее время от этих мыслей немного отвлекала навязчивая и сумасбродная идея проведать семью.

План состоял в том, что в разведку Андрей пойдет со своими лучшими друзьями. Ночью на нейтральной полосе он с ними разделится. Товарищи его останутся на нейтральной полосе, а он проберётся через немецкие окопы в немецкий тыл и за остаток ночи дойдёт до родного села. Днём побудет дома и следующей ночью, перед рассветом вернётся.

Товарищи его, Пётр и Мойша будут ждать его на нейтральной полосе. Если Андрей в установленный срок не выйдет к нашим, то за него скажут, что столкнулись на нейтральной полосе с немецкой разведгруппой и он, прикрывая отход нашей группы, остался где-то на нейтральной полосе, и что пока ничего о его судьбе никому из вернувшихся неизвестно.

Если бы что-то пошло не так и о замысле, например по доносу, узнало полковое начальство, то за самоволку Андрея вряд-ли бы, как положено было тогда по закону военного времени, расстреляли. Его ротный скорее всего, смог бы Андрея отстоять и замять это дело у начальства, но и проблемы у ротного могли бы быть очень большие: "Не углядел! Дезертиров расплодил! Дисциплину разложил!"

Андрею ротного очень не хотелось подводить и это вместе с огромным риском было на одной чаше весов, а на другой чаше весов весов было манящее своей сказочностью, невероятностью и непредсказуемостью свидание с семьёй: женой и дочкой.

Замысел Андрея был дерзким, но как ни крути, имел все шансы на удачное завершение, а в товарищах своих Андрей был полностью уверен, да и они были этим замыслом не на шутку заинтригованы и взволнованы и им тоже было искренне интересно: удастся ли у Андрея его безумный план и вся ли жива семья товарища их Андрея?

***

Андрей был из потомственных "прохиндеев" крестьян, и в глубине души гордился этим. Из рассказов и баек старых людей он знал многое о своих непотопляемых предках, о тех людях, крестьянах, которые при любой власти и в любой жизненной ситуации, не только сами могли всегда найти выход и выжить, и за себя постоять, но могли еще тянуть на своих крепких и могучих крестьянских плечах какое-то разумное количество своих родных и близких. Про таких как они, как Андрей, говорят: и в воде не тонет, и в огне не горит.

От крестьянской тяжёлой и изнурительной работы, от каши пшеничной, коровьего молока, яиц, мяса и солёного сала Андрей был силен как бык. Был он ещё по необходимости как лиса хитер, безжалостен был, забивая скотину, настойчив, решителен был. Обладал хваткой, смекалкой и умом - гибким и восприимчивым ко всему разумному, и в том числе к новому. До революции такие шустрые мужички по ночам крали для себя помещичий лес, браконьерничали, а в случае нужды иногда и разбойничали в этом же или соседском лесу, могли стырить и раздербанить между собой помещичью или чью-то ещё беспечно оставленную без присмотра скотину, да и много других преступлений совершали, всегда имея при этом для себя оправдание, что крали они по нужде.

Одно из самых гуманных наказаний за такие темные делишки была жестокая публичная порка кнутом, однако даже более существенные наказания: острог, каторга и кандалы не останавливали таких шустрых мужичков, когда гонимые нуждой и заботой о семье они шли на различные имущественные преступления. Однако, необоснованная жестокость к людям, а тем более убийства были чужды им, вызывая справедливое негодование и отвращение.

Когда помещики, их близкие, и их халуи сбежали, в деревню ненадолго пришла долгожданная свобода, достаток, раздолье, веселье и пьянка, в общем вольная воля. Помещичью скотину и урожай с полей быстро и по-братски поделили по принципу кто успел, тот и съел. Поля помещичьи сеяли и убирали примерно по такому же принципу, провожая друг друга суровыми взглядами, крепко сжимая в мускулистых руках отточенные на всякий такой случай вилы, но слабых не обижали, а бедным и нищим помогали и подавали. Охотились, ловили рыбу, заготавливали сено, брёвна и лес в волю, с запасом, так как кому моглось и хотелось. Всего было с начала революции у крестьян в избытке и почти всем на селе было сытно, радостно, беззаботно и легко.

Позднее, с приходом в село Советской власти, "закона и порядка" - свобода, радость и веселье как-то сразу пошли в селе на убыль, сменяясь на "революционную необходимость". Когда в село пришла продразверстка, а по сути грабеж селян и зачисление самых трудолюбивых, зажиточных или шустрых при разделе помещичьего добра крестьян в кулаки, настроения в сёлах и деревнях изменились, а Советскую власть стали уже рассматривать на селе как вражескую, а наиболее рьяных представителей этой власти, за то зло что они творили, иногда по тихому убивать.

Его родители, очень на Андрея во всём похожие, проявляя преступную несознательность, прятали от продразверстки своё зерно. Было это тогда законом категорически запрещено и каралось по усмотрению новой власти расстрелом и ссылкой. Советская власть, так и не найдя спрятанное ими зерно, все-равно записала родителей Андрея, за имевшихся у них тогда двух лошадей и отсутствие в глазах большой любви к новой власти, в кулаки, и, не глядя на пятерых малолетних детей, сослала их всех гуртом в степи-солончаки около Херсона. Больше половины сосланных в эти степи бедолаг в тот же год проклиная новую власть, её "закон и порядок" умерло от голода и болезней. Умирали в основном дети оставшиеся одни после смерти родителей, старики и больные.

Испытывая в пути мыслимые и немыслимый трудности и заботы, и добравшись до определенных для ссыльных мест люди, и среди них родители Андрея, в первую очередь стали рыть колодцы, чтобы добраться до воды. Грунт в тех местах был песчаным и рыхлым, поэтому часто обваливался и насмерть погребал под собою этих крестьян: копачей-добровольцев. Солоноватая вода появлялась обычно на сорокаметровой глубине. На месте такого нового поселения-выселения и было теперь родное село красноармейца Андрея. Андрей от выживших поселенцев знал, что мать его умерла от голода, отдавая последние имеющиеся у неё крохи еды своим, тоже впоследствии умершим от голода, детям. Отца Андрея намертво и бессердечно засыпало землёй при копании колодца. Андрей каким-то самому ему неизвестным чудом выжил из всей его многодетной крестьянской семьи один. Но как выжил, как потерял родных и близких, какое чудо его спасло, совсем почти ничего не помнил. Помнил он, как с такими же истощёнными детьми где-то что-то из съестного просил или подбирал, где-то крал, где-то пытался заработать. Несколько раз его на краже ловили и беспощадно били. Бывало что как и других беспризорников вылавливали и держали в каком-то хмуром и сером детском доме, где были жестокие правила, отвратительная еда и хмурые воспитатели. Андрей при малейшей возможности всегда с таких детдомов убегал и, бродя по Херсону, да и по всему белому свету, возвращался всегда, как к родному, в то место, где на месте ссылки "кулачных" крестьян появилось его родное село-поселение, с похороненными безымянно здесь же где-то всеми его близкими и родными.

Помнил Андрей уже более позднее время. Голод тридцать третьего года помнил, когда он семнадцатилетним пареньком, чтобы не умереть с голоду и выжить, ел с товарищами поджаренное на костре, обычно уже задетое неприятным душком, сладковатое человеческое мясо. Тридцать девятый год помнил уже совсем хорошо, когда в первый раз заприметил стройную и улыбчивую, самую красивую из сельских девушек свою первую любовь и будущую жену Марию. Умеют же иногда девушки на парней мельком так с лукавой улыбкой взглянуть, что время останавливалось вдруг и все замирало внутри. Голова кружилась у Андрея и становилась как бы хмельной, когда Мария с улыбкой вдруг обращала свой взгляд на него. Сороковой год - год самых сильных переживаний и изменений в его жизни, и год его свадьбы с Марией очень ясно помнил. Он шустрый, бесшабашный, здоровый и крепкий парень, почти бандит и точно сельский хулиган почувствовал взаимность чувств Марии и заслал сватов в её семью. Не просто было всё со сватовством, но после жарких споров, чуть было не до драки, когда её упрямство выйти замуж за него в семейных спорах победило и согласие семьи быть вместе им было всё ж дано.

Незабываема была их первая супружеская ночь, когда она его ещё стеснялась и просила этой ночью не спешить. Той первой брачной ночью, как в прочем и потом позднее, у них всё было по ночам легко всё как-то, мягко и красиво, и у обоих всегда от этой близости и друг от друга приятно начинала кружиться голова. А как Мария испытующе смотрела на Андрея, когда сказала, что беременна, а у него от такого моря счастья перехватило вдруг дыханье и сильно закружилась голова. Да, было много хорошего в жизни Андрея, что вспоминалось ему в окопе, когда от слипшегося пота и грязи чесалось у него всё его тело.

***

Несмотря на все беды и несчастья, которые Советская власть наслала в детстве на Андрея, злобы у него на неё не было и поэтому когда в сорок первом напали немцы и началась война, Андрей вместе со всеми сельскими мужиками, не задумываясь, отправился на фронт.

В начале войны попал он, как и все с их села, в пехоту. В пехоте была страшная и неотвратимая обязанность и в дождь, и в снег, и в жару, и под артиллерийским разрывающим землю и людскую плоть обстрелом быть в окопах. Иногда там трястись от холода, от болезненного озноба или от ужаса. Иногда в окопах приходилось получать увечья, контузии и ранения. Иногда кому-то отрывало ногу или руку, кто-то умирал в этих окопах быстро, кто-то умирал в муках.

По команде командиров "В атаку, вперед, марш", по замыслу дьявола и для его развлечения, начиналось самое страшное и нормальному человеческому уму непостижимое. С криком "Ура" надо было вставать во весь рост и полагаясь на волю случая быстро шагать или бежать в сторону вражеских окопов. Андрей служа в пехоте в атаку много раз ходил, и во время этих атак его всегда охватывал почти неконтролируемый животный ужас. Андрею, как и другим бедолагам, надо было бежать навстречу летящим со стороны врага смертельно разящим пулям, между разлетающихся вокруг раскаленных осколков снарядов и из последних душевных сил сдерживать ужас внутри себя, не давая ему выйти наружу. Снаружи этот ужас обычно всегда вместе с бойцом уничтожали командиры: или сразу на поле боя или после боя расстреливали уже показательно и для острастки других перед строем.

По всюду был и сводил с ума пулемётный беспощадный и сумасшедший огонь, разрывы мин и снарядов, куски и кусочки раскалённого до красна металла с бешеной скоростью летящие и бессмысленно и бессистемно поражающие всё живое и живых людей вокруг. С характерным шипящим звуком эти разъярённые куски металла без разбору впивались в землю, в тела, в живую плоть, принося с собой кому страдания и ранения, а кому геройскую смерть. А как дико и истошно кричали иногда люди, пока у них были на это силы, когда им отрывало ноги или руки. Кто был попроще, да по нежнее иногда просто от всего этого дьявольского веселья сходили с ума. Бог по настоящему страдал от всего этого на своём небе, а дьявол в преисподней до умопомрачения смеялся.

Не обошло стороной это мракобесие и красноармейца Андрея, когда идя во весь рост в очередную атаку под градом осколков и пуль, он вдруг почувствовал резкий и сильный удар откуда-то сбоку в бедро. Его развернуло на месте, сбило с ног, а всё его тело пронзила резкая боль и невыносимое жжение в раненном бедре. Одновременно вдруг, как когда-то в детстве, запахло неприятно сладким поджаренным на костре человеческим мясом. Мгла окутала его и на время спасла от дикой нестерпимой боли в бедре и сладковатого запаха поджаренного осколком снаряда собственного тела.

Приходить в себя он стал от того, что кто-то во все места, а больше всего в бедро за что-то безжалостно бил его. В бедре уже и так было что-то инородное и причиняющее нестерпимую боль, так кто-то ещё и жестоко по нему лупил. "Вот черт, очень больно. Зачем же бьют так сильно в бедро? И ведь вообще непонятно за что", - мысли проносились в голове, то у приходящего в себя, то у теряющего сознание от нестерпимой боли Андрея.

На самом деле Андрея никто не бил, а наоборот товарищи пытались вытащить его с нейтральной полосы к нашим окопам, потому что атака, в которой был ранен в бедро Андрей, успешной не была, а захлебнулась от сильного огня из немецких позиций, а красноармейцы отползали к себе в окопы, забирая раненных и жетоны убитых.

***

В госпитале за два месяца у Андрея было время всё должным образом обдумать и взвесить. Для себя он твердо решил стать разведчиком, так как считал, что в разведке больше шансов выжить. В разведке, как ему казалось, он мог рассчитывать на собственные смекалку, ловкость и силу, а не на всякий там, какой выпадет, случай и у него было больше шансов выжить на этой войне и вернуться к родным и к семье.

Андрей просто не мог вот так взять и погибнуть, и не вернуться к своей ставшей давно уже очень родной и любимой жене и ничего ещё не понимающей, но уже сильно любимой им маленькой дочке.

Выписавшись из госпиталя и вернувшись в родную часть Андрей, проявив необходимые для такого дела настойчивость и смелость обратился напрямую к командиру полковой разведроты с просьбой взять его в эту особую роту. Просьба эта была смелой и дерзкой, потому что в разведке были всегда крепкие, шустрые и наглые ребята, с каким-то особенным и заковыристым чувством юмора. Разведчики эти, вольно или невольно, всегда ставили себя на голову выше красноармейцев пехоты, примерно на уровень их пехотных командиров и это в основном сходило им с рук. Безусловный идол для бойцов полковой разведки был их ротный командир. Командир разведроты был вообще какой-то сущий дьявол, который на раз два мог легко и быстро открутить от тела любую башку. Это в полку не только все знали, но и каким-то шестым чувством чувствовали. Причем все понимали, что если бы такой необычный случай случился на самом деле, то во всем была бы виновата именно эта скрученная башка, а не "дьявол" - разведроты командир. Авторитет этого ротного в полку был неоспоримым и находился на головокружительной высоте, поэтому напрямую обратиться к нему было для Андрея довольно рискованным делом, но бездумно рисковать жизнью и снова ходить в атаку тоже совсем не хотелось.

Ротного удивило и позабавило обращение к нему красноармейца Андрея, а бойцы разведчики бывшие тут же и, узнав в чём дело, сразу начали зубоскалить. Андрей однако, проявив природную душевную твердость, с плохо скрываемой злобой на усмешки над ним, предложил испытать его, а уж потом "Всем тут зубоскалить". Пусть кто-нибудь с разведчиков прямо здесь и сейчас побьёт или поборет его. "Ну есть смельчаки?"

Зубоскалие среди разведки как-то сразу пошло на убыль, понемногу заменяясь каким-то тоже злобным желанием не менее гонористых, чем Андрей, разведчиков проучить этого самоуверенного выскочку из "дремучей" пехоты. Ротный же, с усмешкой наблюдал за происходящим, за той реакцией, которая разом всколыхнула его бойцов вызовом Андрея и уже начал получать удовольствие от происходящего перед ним представления. Обводя оценивающим и лукавым взглядом своих разведчиков, и, беря, как обычно в особых случаях, на себя всю инициативу, озвучил правила: "Драться никто здесь при мне не будет. Не доросли ещё. Только борьба и без всяких там бабских штучек, беречь друг другу пах и глаза! Ну кто хочет научить жизни этого молодца?"

"Каша" заваренная Андреем завладела вниманием всех зрителей этой случайной сцены, а почти все находящиеся рядом разведчики были молоды, горячи, самоуверенны, заносчивы и безрассудны и как один изъявили желание "научить жизни" этого выскочку-наглеца. Кто искренне, кто за компанию, а кто из-за какого-то ещё иного и необъяснимого чувства, но все выказали желание побороть этого пехотинца Андрея. Ротный на время даже находился в несвойственном для него небольшом замешательстве от такого количества своих разведчиков-добровольцев, и не мог принять решение кого выставить ему в противники, а поразмыслив немного, предложил Андрею самому сделать выбор противника.

Веселье и шум у разведчиков привлекли к себе внимание зрителей из других полковых подразделений и вскоре около семидесяти или более пар глаз наблюдало за развитием этих необычайных событий. Андрей был "на сцене" в тот миг главный герой и артист.

Природная находчивость и смекалка позволили Андрею сделать довольно необычный, удививший и заинтриговавший всех, а по сути правильный выбор. Он выбрал себе в противники самого на вид крепкого, здорового и непобедимого из всех разведчиков бойца, который в этом деле добровольцем-то по сути и не был, а просто за компанию поддержал всеобщие азарт, суматоху и веселье. Возиться в окопной пыли с этим крепким на вид и упертым крестьянским пареньком и потеть здоровяку совсем не хотелось. Побаивался он ещё и того, что мог нечаянно что-нибудь сломать пареньку и этим невольно организовать ЧП в полку, но и отказаться от этой ненужной ему борьбы здоровяк-разведчик уже не мог и поэтому немного злился сам на себя за то, что втянул себя в это ненужное и бестолковое развлеченье.

Андрей выбрал здоровяка, потому что во-первых, не так стыдно было бы ему проиграть, а во-вторых, всегда был шанс выиграть, а в-третьих, хотел показать пусть не столько физическую силу и ловкость свою, но и ещё мужской свой упёртый характер.

Ротный был не менее всех других удивлен выбором паренька, начал проникаться к нему симпатией и уже только за этот его смелый такой и рискованный выбор решил для себя всё-таки взять к себе в разведроту этого развеселившего всех упрямого и крепкого с виду паренька, а ныне бойца и без пяти минут разведчика Андрея.

Выбор Андрея, хоть и оказался во многих отношениях удачным, но сам Андрей не понимал, что всё-таки с этим здоровяком дальше делать. Андрей понимал, что если здоровяк схватит его за что-то, например за одежду, то шансов вырваться будет мало. Здоровяк по имени Пётр тоже нацелился на то, чтобы сразу поймать за что-нибудь Андрея. Пётр понимал, что ухватив Андрея, сможет подтянуть его к себе, а схватив уже и второй рукой удержит уже точно паренька в своих железных объятиях, несмотря на все его потом в этих объятиях трепыханья.

Соперники с недоверием друг к другу на лицах начали понемногу сходиться, а зрители притихли в ожидании предстоящего представления. Почти все и даже те, что переживали за Андрея и сочувствовали ему, мысленно победу отдавали Петру. Каково же было всеобщее удивление, когда Андрей в один какой-то неуловимый миг оказался между ног у своего соперника и тот вдруг чуть приподнявшись грохнулся спиной на землю, а Андрей, выхватив из сапога заточенную железную ложку, приставил её к шее Петра и что было мочи, чтоб его наверное даже испугались немцы, как сумасшедший заорал: "Лежи смирно падла, а то замочу".

Почти все кто это видел были в шоке, а Пётр от такой неожиданности только немного приоткрыл рот и со всей силы выпучил глаза, выказав во всем своем суровом лице полнейшее удивление. В тоже почти мгновенье, друг Петра черноволосый кучерявый одессит по кличке Мойша, сам того не понимая, что он делает и делая всё на полном автоматизме в момент оказался около Андрея и ухватив одной рукой его за шею, другой рукой схватил за руку с ложкой и моментально сбил его с Петра, в момент прижав Андрея к земле, чем ещё больше поразил видевших всё это зрелище красноармейцев. Андрею же на миг показалось, что несмотря на всю его удачу и везение Пётр, каким-то образом, вопреки всякому здравому смыслу и нарушая все правила борьбы, вдруг раздвоился и победил его и от этого Андрей оказался в том же ступоре, что и Пётр в предыдущее мгновенье, и Мойше не сопротивлялся. Только один из всех зрителей - ротный был от всего этого не в шоке, а еле сдерживая смех скомандовал: "Всё хватит! Мойша молодец! Пусти пехоту!" - и тут же всеобщий вздох облегчения.

"Всем разойтись по своим подразделеньям, а ты иди сюда боец. Как фамилия, с какого подразделения? Хоть и свезло тебе сегодня очень, но сам ты тоже молодец!" - начал давать указания ротный, восстанавливая воинскую дисциплину.

"Иванов Андрей Архипович с такого-то подразделения," - представился ротному Андрей и чуть позднее перешёл уже и по бумагам с пехоты в свое новое разведывательное подразделенье.

Показать полностью
Отличная работа, все прочитано!