Наше мышление целиком и полностью определяется нашим повседневным опытом и необходимостью действовать в окружающем нас обыденном мире. Поэтому, когда мы сталкиваемся с вопросами, выходящими далеко за пределы нашего повседневного опыта, наше мышление начинает давать сбои и приводит нас к неправильным ответам. Людям с трудом даются такие далекие от бытовых представлений о реальности области науки как теория вероятности, теория относительности и квантовая механика. А та картина мира, которую рисуют эти теории, кажется нам глубоко контринтуитивной и противоречащей здравому смыслу. Одно из таких ложных представлений о реальности я как раз и хочу разобрать в этом посте - вопрос о существовании таких субстанций как пространство, время, материя и сознание.
Субстанция и пустота
Всю историю философии одним из основных её направлений была онтология - дисциплина, пытающаяся ответить на вопрос "Что существует?" и на метавопрос "Что такое существовать?". Классическая онтология с древних времён понимала свою задачу как поиск субстанции - чего-то, что, по определению французского философа Рене Декарта, не нуждается в чём-то другом, чтобы существовать. Материалисты, вроде Левкиппа и Демокрита, считали субстанцией атомы - неделимые частицы материи, объективные идеалисты, вроде Пифагора и Платона, считали субстанцией вечные идеи вроде математических равенств и геометрических фигур, субъективные идеалисты вроде Шанкары, Бёркли и Фихте, считали субстанцией сознание. Важно понимать, что все эти воззрения основаны на метафизических утверждениях. А что такое метафизика?
Метафизика находится за пределами физики. Физика - это то, что описывает языком математики наблюдаемые в окружающем мире отношения между объектами, метафизика же - это философские утверждения о природе этих объектов. Физика - это территория знания, метафизика - это территория веры. На территории знания работает научный метод - мы можем поставить эксперимент и проверить, что отношения между объектами и описывающие их законы действительно таковы, какими их предполагают наши теории. Но не существует даже теоретической возможности поставить эксперимент, который бы доказал или опроверг фундаментальность сознания или материи - а значит, согласно принципу фальсифицируемости, определённому философом науки Карлом Поппером в качестве критерия научности, любые метафизические утверждения выходят за пределы возможностей научного метода.
Любые этические системы основаны на метафизических провозглашениях высших ценностей. Поэтому никакая этическая система, как это заметил шотландский философ Дэвид Юм, не может быть выведена из физики - "как оно должно быть" не выводимо из "как оно есть". Права человека не выводятся из уравнений квантовой механики. Если кто-то утверждает, что, например, согласно научным исследованиям какое-то действие снижает детскую смертность, а значит это действие хорошее, то он в своих рассуждениях неявно опирается на подразумеваемое метафизическое утверждение "детские жизни ценны". Более подробно я разбирал этику в своём эссе "Как Фёдор Михайлович Достоевский и Фридрих Ницше повлияли на мировоззрение Дарта Вейдера".
Количество возможных метафизических аксиоматик бесконечно велико, и из каждой такой аксиоматики выводится своя картина мира подобно тому, как в математике из каждой аксиоматики выводится своя уникальная система. Например, в человеческом обществе существует огромное количество различных этических систем, опирающихся на различные метафизические утверждения, которые часто в определённых точках вступают друг с другом в противоречие и приводят к ожесточённым спорам - примером тому может служить вопрос допустимости абортов. Утверждения о субстанциональности, то есть независимом существовании, материи, сознания или абстрактных идей тоже порождают свои картины мира - материализм, объективный и субъективный идеализм и многие другие. Все они неверны? Или какая-то из них верна?
Ответ на эти вопрос предложил буддийский философ Нагарджуна, и этот ответ - радикальный отказ от метафизики. В своём магнум опусе "Коренные строфы о срединности" Нагарджуна доказывает противоречивость всех метафизических систем и отрицает субстанциональность каких-то ни было объектов. Выведенное им учение о пустотности может считаться одной из первых апофатических критических теорий - он предложил критику и деконструкцию других теорий без выдвижения каких-либо конструктивных утверждений. В учении о пустотности Нагарджуна не опровергает существование вещей: он не говорит, что материи, пространства, времени, идеи круга или красного цвета не существует - он утверждает, что все эти вещи существуют, но не обладают самобытиём, субстанциональностью, независимым от чего-то другого существованием. В своём трактате Нагарджуна доказывает утверждение своего духовного наставника Будды о взаимозависимости всех вещей.
Используемый Нагарджуной философский метод прасанги - это не выдвижение собственной доктрины, а доведение чужой позиции до логического обрушения. Это напоминает популярный в западной философии приём reductio ad absurdum - доведение до абсурда. Буддизм часто обвиняют в нигилизме - утверждении того, что ничто по-настоящему не существует и ничто не истинно. Но на самом деле, буддизм столь же далёк от нигилизма, как и от этернализма - утверждения о существовании какой-либо вечной субстанции. Нагарджуна не утверждает существование вещей, но и не отрицает его - даже само название его трактата "Коренные строфы о срединности" говорит о том, что его метод - придерживаться указанного Буддой срединного пути между крайностями. Созданное Нагарджуной учение о срединном пути, называемое мадхьямикой, проводит разделение между двумя уровнями истины: на уровне относительной, конвенциональной истины вещи существуют, но на уровне абсолютной, предельной истины вещи не обладают самобытиём. Когда вы едите суп, ложка есть, когда вы задумываетесь о её бытии, ложки нет.
По легенде, Нагарджуна пришёл к просветлению и своему учению о пустотности во сне. Ему приснилась ступа - буддийское ритуальное строение для хранения праха Будды или свитков с сутрами. Разрушив её, он обнаружил внутри точно такую же ступу поменьше. Он разрушил и её, но внутри обнаружил только ещё одну такую же ступу. Нагарджуна разрушал эти ступы‑матрёшки одну за другой, пытаясь найти, что лежит в их основе, но в один момент осознал, что ступы бесконечно вложены друг в друга и тут же пробудился. Монах понял, что никакого содержания у вещей нет, нет никакой субстанции, из которых всё состоит, всё, что есть — это лишь взаимозависимое возникновение одних вещей относительно других.
Давайте посмотрим, как Награджуна критикует субстанциональность и раскрывает взаимозависимость различных объектов - идей, материи, сознания, пространства, времени и других.
Идеи
Древнегреческий философ Платон оставил нам, своим потомкам, учение о вечных идеях. Его занимал вопрос о том, где и в каком виде существуют математические истины - такие, как, например, число Пи. Какой бы народ в мире не пришёл к созданию геометрии, длина окружности их круга будет всегда относиться к его диаметру как Пи к одному. Даже если мы вступим в контакт с инопланетянами из другой галактики, число Пи у них будет таким же, как и у нас, а дважды два будет равно четырём, а следовательно математика независима от пространства. Кроме того, число Пи было таким же, как и сейчас, миллион лет назад и будет таким же через миллион лет после нашей смерти, а значит, математика независима и от времени. Платон демонстрировал независимость идей от человека на примере пяти правильных многогранников, в честь него позже названных платоновыми телами: существует всего пять правильных многогранников и древние греки строго доказали, что шестого быть не может, а следовательно математика - не есть продукт деятельности человека и даже богов, ведь создать шестой невозможно логически. Следовательно, эти вечные и независимые идеи существуют сами по себе в некоем особенном "пространстве", которое Платон называл миром идей.
Материальный мир Платон считал блёклой тенью мира идей. В рассказанном им мифе о пещере люди представлены в виде узников, прикованных к стене пещеры - за их спинами светит огонь, откидывающий на стену пещеры тени проносимых мимо него предметов. Узники принимают эти тени на стене за реальность, хотя на самом деле реальны лишь откидывающие тени предметы. Этой метафорой Платон хотел показать, что материальные предметы - это иллюзорные тени единственно реальных идей. Так, например, материальное колесо - это тень идеального круга.
Кроме математических истин в мире идей содержатся так называемые универсалии - абстракции, объединяющие предметы в единую категорию. Предположим, у вас дома живёт три кошки разных пород и цветов - одна рыжая, другая чёрная, третья белая. Что позволяет смести их всех под одну гребёнку, подвести под одну абстрактную категорию "кошка"? Эта трудноопределимый набор признаков, который делают кошку кошкой и отличает её от собаки - некая "кошкость". Эта самая кошкость и есть универсалия. С древних времён философы спорят реальны ли универсалии или реальны только отдельные кошки, а универсалии - лишь объект в нашем мышлении. Этот вопрос я подробно разбирал в эссе "Nomina nuda tenemus: открываем ли мы математические законы или просто придумываем их?".
На этот вопрос существует несколько разных ответов. Сам Платон считал идею кошкости реальной. Его ученик Аристотель считал, что идеальные формы могут проявляться лишь воплощаясь в материи - грубо говоря, идея кошки, кошкость, существует лишь воплощённая в конкретных материальных кошках. Фома Аквинский утверждал, что идеи и формы существуют в трёх видах: в абстрактном виде в мире идей, в воплощённом в материи виде в материальном мире, в виде мыслей в нашем мышлении - абстрактные идеи воплощаются в материи, а мы смотря на материальные предметы познаём эти абстрактные идеи в нашем мышлении. Вопрос о соотношении идей и материи выразился в знаменитом парадоксе корабля Тесея:
Согласно легенде, дошедшей до нас благодаря Плутарху, корабль, на котором мифологический герой Тесей вернулся с Крита после победы над Минотавром, использовался афинянами для ежегодного паломничества на остров Делос. Перед каждым плаванием корабль чинили, заменяя часть прогнивших досок на новые. Спустя какое-то время все старые доски корабля были заменены на новые. Среди философов разгорелся спор: тот же этот корабль, на котором плавал Тесей, или уже другой - новый?
Согласно Платону, корабль - всё тот же, потому что стоящая за ним идея всё та же. Согласно наивному материализму, корабль уже другой, так как вся материя в нём сменилась на другую.
У этого парадокса есть продолжение:
А что, если бы старые доски сохранили и сколотили бы из них второй корабль? Какой из этих двух кораблей был бы настоящим и почему?
А недавно один из зрителей моего выступления в рамках проекта Унивёрс предложил ещё один мысленный эксперимент - обратный парадокс корабля Тесея:
Если корабль не чинили, и все доски в нём остались теми же самыми, что и были, но теперь на нём не совершают паломничество на остров Делос, а используют в качестве магазина по продаже мороженного, тот же это корабль или нет?
По Платону, если идея корабля сменилась, то корабль мороженщика - это уже не оригинальный корабль Тесея.
Философ Джордж Бёркли рассуждает о том, что не все идеи воплощены в материальной реальности - идеи могут быть собраны из других идей. Например, взяв идею лошади из наблюдения за лошадьми и идею рога из наблюдения за рогатым скотом, человек объединил две эти идеи в идею единорога, которая не имеет материального воплощения, но, по идее, при успехах генной инженерии, иметь его может.
Давайте разберём утверждение о субстанциональности идей, которое в философии известно как реализм. Согласно реализму, идеи существуют сами по себе независимо от материи и служат прообразом материальных вещей, предстоят им, или же наоборот абстрагируются из вещей наблюдением за ними. Например, идея круга существует независимо от всех круглых вещей, но воплощается в них и может быть извлечена из наблюдения за множеством круглых предметов. По сути, согласно реализму, материальные предметы - это просто материя, принявшая форму определённой идеи. Если это так, то между идеей и материей как между двумя независимыми субстанциями должна быть некая связь - что-то, что их связывает вместе. Реальна ли в онтологическом смысле сама эта связь?
Если реальна, то есть сама по себе является субстанцией, то значит нужна связь второго порядка между самой идеей, связью между идеей и её материальным воплощением и самим этим материальным воплощением. Тут мы уходим в бесконечный регресс. Если же эта связь нереальна, то тогда идея никак не связана с материальной вещью, в которой она воплощена. Может быть идея и материя - это одна и та же субстанция?
Но если идея тождественна своему материальному воплощению, то значит универсальных идей не может существовать - если каждая кошка воплощает абстрактную идею кошкости, то этих кошкостей существует столько же, сколько и кошек и они вообще не связаны между собой. Если же одна и та же универсальная идея тождественна сразу множеству материальных воплощений, то получается, что идея пространственна, что противоречит внепространственности идей по определению Платона - два плюс два в любой точке мира равно четырём. Может быть, в каждой кошке есть доля идеи кошкости? Но тогда получается, что идея делима и при изменении одной из кошек изменяется сама, а, согласно Платону, идеи вечны и неизменны во времени - в любой момент истории два плюс два равно четырём. Может быть, идеи просто не существуют вообще? Но как тогда объяснить, что два плюс два всегда и везде получается равным четырём?
Получается, что любые воззрения на природу платоновских идей как независимых сущностей логически несостоятельны. Мы не утверждаем, что идей не существуют вообще - конечно, они существуют. Но идеи не обладают собственной независимой природой, не существуют как независимая субстанция. Идеи - это просто обозначения отдельных узлов в сети взаимоотношений. Эту идею хорошо описывает буддийская Гандавьюха сутра:
Мир подобен сети Индры из драгоценных камней, охватывающая собой весь мир. При этом каждый из каменьев отражал все остальные камни и сам также отражался в них: все в одном, одно во всем, все во всем, одно в одном.
Мы стоим посреди этого лабиринта отражений и смотрим вокруг себя. Видим ли мы отражения? Конечно, видим. Есть ли то, что отражается? Нет. Но, может, идей как субстанции не существует, но существует независимо только материя?
Материя
Немецкий физик Макс Планк писал:
Как человек, посвятивший всю свою жизнь самой ясной науке и изучению материи, в результате своих исследований об атомах я могу сказать вам следующее: материи как таковой не существует. Всякая материя возникает и существует только благодаря силе, которая приводит частицу атома в вибрацию и удерживает вместе эту мельчайшую солнечную систему атома. Мы должны предположить, что за этой силой существует сознательный Разум. Этот Разум - матрица всей материи.
Почему Планк считал, что материи не существует, а она - лишь продукт ума?
Давайте разберёмся на простом примере. Представления о субстанциональности материи опираются на мереологический нигилизм - философскую позицию, согласно которой объекты, состоящие из частей, не существуют, а существуют лишь базовые кирпичики, из которых эти объекты собираются. Наши человеческие тела состоят из биологических клеток, клетки состоят из молекул, молекулы из атомов, атомы из элементарных частиц. Согласно мереологическому нигилизму, тела, клетки, молекулы и атомы не существуют - это просто абстракции над совокупностью процессов взаимодействия элементарных частиц. Но можем ли мы сказать, что элементарные частицы и правда обладают независимым существованием?
Нет. Дело в том, что чем глубже мы спускаемся вниз по иерархии уровней материи, тем всё более и более абстрактными становятся объекты каждого следующего уровня. Элементарные частицы, согласно квантовой механике - это не шарики из учебников физики для седьмого класса, а волны амплитуды вероятности, которые при взаимодействии друг с другом на мгновение проявляют себя как частица. Вне этого краткого мгновения у них нет ни точного положения в пространстве, ни точного импульса, их движение подчиняется волновому уравнению Шрёдингера, в котором присутствует такой губительный для наших представлений о "твёрдой" материальности член как мнимая единица, равная корню из минус одного.
По сути, элементарные частицы представляют собой математические абстракции, описывающие какие-то узлы взаимоотношений между объектами в нашем мире, о которых мы можем только сказать, в каких именно взаимоотношениях они участвуют и с какими численными коэффициентами. Можно ли тогда сказать, что никакой материи не существует вовсе? Конечно же нет. Просто материя - это не субстанция, а имя для некоторых узлов в сети взаимоотношений. Одно из отражений в лабиринте зеркал.
Сознание и квалиа
Сознание - это одна из величайших загадок Вселенной. Почему мы чувствуем и ощущаем? Почему у происходящего в мире есть эта неописуемая субъективная сторона опыта? Почему мы видим это недоступное никому другому "внутреннее кино"?
Сознание представляет собой поток элементов субъективного опыта - квалиа. Нагарджуна и другие индийские философы того времени вместо "квалиа" обычно используют схожий буддийский термин "дхарма". Квалиа - это элементарная частица субъективного опыта. Красный цвет, звук хлопка, запах розы, вкус шоколада, тактильное ощущение шероховатости деревянной поверхности, чувство радости, ощущение боли - это всё квалиа.
Квалиа не сводимы к физике. Физика описывает количественный аспект мира - отношения объектов друг с другом, квалиа же описывает качественный аспект мира - как оно ощущается. Само слово "квалиа" переводится с латыни как "качества". Учёный может всю жизнь изучать летучих мышей, может ответить на любой физический вопрос об устройстве их эхолокации, но никогда не сможет познать, каково это быть летучей мышью, каково ощущать эхолокацию. Это самое "каково" и есть сознание.
Как объяснить слепому от рождения человеку, что такое красный цвет? Красный цвет не сведёшь к физике. Мы можем видеть цвета во сне, а значит цвета нет ни в свете определённой длины волны, ни в строении глаза. Да и найти цвет в активации нейронных цепочек в определённых областях головного мозга нельзя. Да, все эти вещи связаны и как-то коррелируют с нашим впечатлением - если выколоть себя глаза, то красных яблок нигде кроме как в воображении больше не увидишь, но красный цвет несводим ни к физическому описанию света, ни к биологическому строению глаза, ни к строению мозга. Качественное не сводится к количественному.
При этом утверждение о существовании сознания - это метафизическое утверждение. Мы не можем никаким научным методом доказать даже самому себе, что у другого человека или животного есть сознание, хотя факт наличия сознания у нас самих для нас самоочевиден. Мы не можем посмотреть на мир глазами другого человека. Эту проблему знаменитый немецкий математик и философ Готфрид Лейбниц окрестил «проблемой других умов». И даже если мы начнём пытаться объяснить своё собственное сознание, то в определённый момент наткнёмся на разрыв в объяснении между физическим и квалиа. Таким образом, утверждения "сознание существует" и "сознание не существует" - метафизические, недоказуемые и неопровержимые.
С вопросом существования сознания тесно связан вопрос существования внешнего по отношению к сознанию мира. Немецкий философ Иммануил Кант писал, что всё, что мы знаем о мире, мы получаем через феноменальный опыт, то есть с помощью квалиа, а то, какие вещи ноуменально, какие они сами по себе, нам знать не дано. Вода определённого цвета, определённого вкуса и мокрая только в сознании, а что за ноуменальный объект стоит за этим феноменальным опытом мы не знаем. Мы можем построить физическую модель воды, которая будет давать точные предсказания, но эта модель - не есть реальность. Карта - это не изображённая на ней территория.
Может быть никакого внешнего мира нет, и всё, как считают солипсисты, происходит лишь в нашем единственном сознании. Или, может быть, злые учёные засунули наш мозг в банку и подключили к нему электропровода, и вся реальность, что мы видим вокруг - это лишь компьютерная симуляция. Существование внешнего объективного мира за пределами сознания - это тоже метафизическое утверждение, никак не доказуемое и никак не опровергаемое.
Одной из основных проблем в философии сознания считается проблема духа и тела - вопрос о взаимоотношении сознания и материи. Если сознание несводимо к физическому описанию, то есть к тому, что можно считать материей, то появляется вопрос его взаимодействии с материей. На этот вопрос есть несколько философских ответов.
Дуализм утверждает, что и сознание, и материя субстанциональны и влияют друг на друга. Слабой точкой этой позиции служит вопрос о том, как именно одно влияет на другое. Как может желание в сознании привести к движению материальной руки? Как удар по материальной руке может привести к боли в сознании. Между сознанием и материей, если они субстанциональны, должна была бы быть какая-то связь, но если эта связь есть, то она должна быть тоже субстанциональна и быть связана и с тем и с другим. Тут, как и в случае с идеями и материей, мы приходим к бесконечному регрессу. Если же эта связь не субстанциональна, то тогда сознание и материя никак не связаны друг с другом, а следовательно не могут друг на друга влиять.
Кроме того, против дуализма говорит причинная замкнутость нашего тела и мозга - мы можем проследить всю цепочку причин и следствий для каждого процесса в нашем теле - активация нерва на коже, идущий по нервам в головной мозг сигнал, активация нейронов, прохождение цепочки принимающих решение нейронов в мозгу, активация идущего по нервам электрического сигнала к руке, сокращение мышц руки, поднятие руки. Никакого сознания в этом процессе нет. Все причины происходящего в материальном мире находятся внутри этого материального мира.
Эпифеноменализм чем-то похож на дуализм - он тоже утверждает, что и сознание, и материя субстанциональны. Его отличает от дуализма то, что, согласно эпифеноменализму, только материя влияет на сознание, а сознание просто отражает материальные процессы. Внутренне кино проигрывается только для субъективного наблюдателя, но это кино никак не влияет на материальную реальность. Но тогда непонятно как мы вообще можем произнести слова о сознании своим материальным ртом, если сознание не влияет на материю - ведь рот говорит только то, что ему скажет мозг, а мозг, как мы уже сказали, причинно замкнут внутри материального мира - причинно-следственный импульс для произношения слов "у меня есть чувство красного" приходит из материального мира.
Физикализм утверждает, что существует только физическое, а сознание сводимо к физическому. Это одна из самых слабых позиций, так как показать, как именно сознание может быть сведено к физическому, физикалисты не могут. Более того, всё, что мы знаем о физике, мы узнали через квалиа - то есть квалиа в некотором смысле первичны, а наши представления о физическом вторичны. Есть более интересная версия физикализма - иллюзионизм, который утверждает, что есть только физическое, а на самом деле сознания нет, а нам только кажется, что оно есть - эта иллюзия, по их мнению, создаётся рефлексией, когда процессы в мозге пытаются получить доступ к своим собственным частям. Против иллюзионизма не нужна даже особая критика - опровержение в виде существования цветов стоит у нас прямо перед глазами. Как может быть иллюзией то, что я вижу красный цвет? Само видение красного уже есть факт - что в данном случае вообще может значить слово иллюзия?
Панпсихизм полностью противоположен физикализму - он утверждает, что существует только сознание, а вся материя - это отношения одних квалиа к другим. Ведь если физика описывает количественные отношения, но не говорит, что именно относится к чему, то это фундаментальное что-то, что вступает в отношения должно быть не количественным, а качественным. А единственное качественное, что мы знаем - это квалиа. Панпсихизм - самая логичная из философиских позиций о природе сознания, но и у него есть свои проблемы. Если квалиа присущи всему сущему, начиная от элементарных частиц, то значит сложный сознательный опыт человека состоит из более простых переживаний. Но тогда встаёт проблема комбинации - почему я чувствую себя целиком, а моя коленка не чувствует себя целым? Или коленка тоже чувствует? Как тогда складывается этот опыт и почему в организме есть куча бессознательно происходящих процессов - например, дыхание, пищеварение, и так далее?
Более интересная форма панпсихизма - космопсихизм - утверждает, что есть единое вселенское сознание, и оно не собирается из элементарных кусочков, а наоборот раскалывается на эти кусочки. То есть если панпсихизм идёт снизу вверх, то космопсихизм сверху вниз - от единого сознания к конкретным сознаниям. Я писал о космопсихизме в эссе "Метафизика, космопсихизм и перводвигатель: есть ли сознание у камней?". У этой философии тоже есть свои проблемы: если сознание едино, то как возможна множественность опыта? Почему вы не чувствуете мою боль? Почему переживания не сливаются вместе? Если есть какие-то локальные границы, отделяющие одни сознания от других, то это сознание уже не едино.
Все философские позиции о природе сознания имеют свои интересные моменты, но все они, если мы считаем сознание чем-то субстанциональным, в конце концов приходят к абсурду и самопротиворечию. Поэтому сознание не может быть независимой субстанцией. Это легко продемонстрировать даже на примере квалиа цвета - красный цвет не может существовать независимо сам по себе, потому что он, как минимум, требует наличия двухмерной поверхности, чтобы существовать - без окрашенной поверхности нельзя увидеть цвет.
Квалиа в буддийской философии не приписывают независимого существования - это просто постоянно возникающие и тут же исчезающие элементы потока субъективного опыта. Религиовед Иван Негреев сравнивает этот поток опыта с пикселями на экране - когда мы смотрим фильм мы верим в него, переживаем за главных героев, но весь фильм - это просто поток сменяющих цвета пикселей. Пиксели меняют цвет быстрее, чем на них можно обратить внимание. Существует ли фильм, идущий на экране? Да, конечно, мы же его смотрим. Но обладает ли этот фильм независимым существованием? Нет, он иллюзорен в том смысле, что образован сменой цвета пикселей. То же самое и с реальностью вокруг нас, только в отличие от пикселей на экране дхармы-квалиа ещё быстрее - они не существуют даже мгновения. Когда мы обращаем на них внимание, они уже в прошлом. Существует ли окружающий наш мир? Да, существует. Обладает ли он независимым существованием? Нет.
Можно ли сказать, что внешний по отношению к нашему сознанию объективный мир существует? Нельзя этого отрицать, но невозможно этого и с уверенностью утверждать. Если внешнего мира ноуменальных вещей нет, то откуда тогда поступают нам их феноменальные проявления - формы, цвета, запахи? Если он есть, то какая связь между ноуменами и феноменами? Если эта связь реальна, то мы как всегда скатываемся в бесконечный регресс. А если эта связь нереальна, то ноумены, кантовские вещи в себе, никак не связаны с феноменами, но тогда откуда мы можем знать об их существовании?
В любом случае, если мы привязываемся умом к возможности независимого существования сознания или материи, ноуменов и феноменов, объективного и субъективного миров, то мы приходим к самопротиворечивым философским теориям. Единственный вариант - отвязать ум от всех теорий и принять, что все эти оппозиции - суть разные аспекты одного и того же графа реальности. Субъект и объект возникают взаимозависимо, ноумены и феномены возникают взаимозависимо, сознание и материя возникают взаимозависимо. Нет сознания без материи и материи без сознания. Нет объектов без субъекта и субъекта без объектов. Нет феноменов без ноуменов и нет ноуменов без феноменов. Эта неразделимые аспекты одного и того же мира.
Пространство
Несмотря на появление в начале XX века теории относительности Эйнштейна, в массовом сознании людей пространство до сих пор представляется по-ньютоновски - этакой сценой, внутри которой существуют физические объекты. Теория относительности опровергает подобную картину - согласно Эйнштейну, разделение реальности на пространство и время зависит от наблюдателя.
Представьте себе наблюдателя в абсолютно пустом мире, в котором нет ничего кроме этого самого субъекта-наблюдателя. Сможет ли этот наблюдатель утверждать существование в таком мире пространства? Нет. А теперь представьте себе наблюдателя в мире, где существует всего один точечный объект. В таком мире наблюдатель сможет сказать, что пространство существует, но он не сможет измерить никаких расстояний, так как кроме одного объекта, который мы можем взять за точку отсчёта, у него ничего нет. А теперь представьте себе наблюдателя в мире, где существуют два точечных несовпадающих друг с другом объекта. В таком мире наблюдатель сможет утверждать существование одномерного пространства, так как можно провести через две точки прямую и, взяв одну из них за точку отсчёта, задать точку второго объекта на этой линии за единицу.
Связь между пространством и объектами в нём здесь точно такая же как между идеями и материей - пространство определяется находящимися в нём объектами, а сами эти объекты могут быть восприняты лишь внутри пространства. Одно без другого существовать не может. Если мы попытаемся утвердить независимое существование пространства, то придём в тупик - у пустого пространства без объектов нет никаких свойств, даже измерений, а утверждать независимое существование чего-то у чего нет свойств - бессмыслица. Таким образом, пространство - это тоже не субстанция.
Продолжение во второй части.
