sergeyshpadyrev

Один седой бурбон капитан сидел, сидел, всё молчал, ни слова не говорил, вдруг становится среди комнаты и, знаете, громко так, как бы сам с собой: «Если бога нет, то какой же я после того капитан?» Взял фуражку, развел руки и вышел.
"Бесы", Фёдор Достоевский

В этом коротком анекдотическом отрывке из романа "Бесы" Фёдор Михайлович Достоевский затрагивает один из наиболее сложных вопросов философии - вопрос о природе власти и её сакральных основаниях. В этом эссе я хочу осветить взгляды различных мыслителей от глубокой древности до наших дней на то, что такое власть, как она возникает, по каким правилам существует, на чём основывается. Кроме того, я покажу как гёделевская неполнота приводит к необходимости существования суверена, как формы власти переходят друг в друга, и как любые властные иерархии обречены на деградацию.

Отец, господин, вождь и судья

Когда мы слышим слово "власть", в нашем воображении тут же всплывают образы президентов, царей, силовиков, бюрократов. Но это высшие этажи властной пирамиды, в реальности же властные отношения возникают в любых взаимодействиях между людьми. Даже при строительстве деревенского деревянного сортира силами двух человек между этими двумя неизбежно возникают властные отношения: один руководит стройкой, а другой подчиняется указаниям - таким образом, возникает властная иерархия подчинения. Без наличия этой иерархии даже такое простое дело как постройка сортира не удастся - равноправные лебедь, рак и щука из басни Крылова не могут даже сдвинуть с места воз.

Русско-французский философ-эмигрант Александр Владимирович Кожевников, приходившийся племянником знаменитому художнику Василию Кандинскому, в своей работе "Понятие власти" выделил четыре несводимых друг к другу вида власти:

• Власть отца: более опытный получает власть над менее опытным. Власть отца символически исходит из прошлого. Например, власть отца над сыном. По мере взросления сына отец постепенно теряет эту власть.

• Власть господина: власть более сильного над более слабым. Власть господина символически исходит из настоящего. Например, власть князя с вооруженной дружиной над крестьянами. По мере ослабевания иерарха он теряет эту власть.

• Власть вождя: тот, у кого в голове есть чёткий образ будущего, получает власть над тем, у кого этого образа нет. Власть вождя символически исходит из будущего. Например, при постройке деревенского сортира тот из двоих, у кого в голове есть проект готовой постройки, получает власть над вторым и ведёт того в светлое будущее. При утрате привлекательного образа будущего вождь теряет власть.

• Власть судьи: тот, в чьей справедливости и беспристрастности все уверены, получает власть разрешать споры и конфликты. Власть судьи символически исходит из вечности. Судье, чей образ воплощён в ветхозаветном царе Соломоне, подчиняются и признают его право властвовать из-за уверенности в его честности и справедливости. Несправедливый судья теряет эту власть.

Люди часто спорят о том, что является источником власти. Но дело в том, что у разных видов власти эти источники разные. Власть прошлого, власть отца, исходит из исторической легитимности. Власть настоящего, власть господина, исходит из силы - как говорил китайский революционер Мао Дзэдун "винтовка рождает власть". Власть будущего, власть вождя, исходит из ответственности за будущий результат. Власть вечности, власть судьи, основана на ответственности перед своей совестью и перед вечностью.

В христианской теологии считается, что полным воплощением всех этих четырёх властей является один лишь только Бог, ибо лишь он существует во всех трёх временах и вечности:

Я есмь Альфа и Омега, начало и конец, говорит Господь, который есть и был и грядет, вседержитель.
Откровение Иоанна Богослова 1:8

Согласно восточно-христианскому мировоззрению, правитель тем лучше, чем точнее он воплощает в себе образ Божий, то есть чем лучше он воплощает в себе вышеперечисленные четыре власти. Идеальный правитель должен одновременно быть своему народу и отцом, и господином, и вождём и судьёй. Кроме того, христианские философы объясняют именование Иисуса Христа царём царей тем, что своим распятием на кресте Христос символически берёт на себя все грехи человечества, ответственность за всё содеянное людьми, тем самым обретая полную власть. Эта идея исходит из идеи о взаимозависимом возникновении власти и ответственности.

Согласно воззрениям многих классических древнегреческих мыслителей, право рождается при принятии на себя ответственности за его использование, а ответственность возникает из получения права. Попытка пользования правами без принятия на себя ответственности за содеянное, либо же ответственность за что-то без получения прав на действия по изменению ситуации всегда ведут к одному и тому же - к полному краху. Всё дело в том, что система с рассинхронизацией прав и ответственности чисто математически внутренне противоречива, и эти противоречия постепенно подрывают работу всей системы в целом. Причинно-следственные связи, приводящие от рассинхронизированных оснований к краху системы, в терминологии буддистов называют кармой, а на языке христиан - законом Божьим. Вне зависимости от используемого языка механизм краха всегда одинаков - накопление противоречий внутри системы с последующим её обрушением.

Руководствуясь схожими рассуждениями, древнекитайская философская школа Мин Цзя видела главной проблемой любой системы "соотношение имён и реалий". Процветание возможно лишь тогда и только тогда, когда слова соответствуют делам, а имена вещей их сущности. Когда же имена и их сущности, слова и дела рассинхронизируются между собой, для системы наступают тёмные времена. Нужно пояснить, что и тут, и в абзаце выше под системой имеется в виду не только государство, но и корпорации, проекты и даже жизнь отдельно взятого человека. Если мы упорно называем вещи неправильными именами, не соответствующими их сущности, то со временем наша картина мира, наша языковая онтология рушится под весом внутренних противоречий.

Симфония властей

Древнегреческий философ Аристотель обозвал человека политическим животным - ведь человек становится человеком лишь в обществе таких же людей. И правда, выросшего в джунглях с дикими животными ребенка-маугли или больного с сильным поражением когнитивных функций, несмотря на принадлежность к тому же биологическому виду, что и мы, обычно человеком в полном смысле этого слова мы не признаём. Не юридически, конечно, а на бытовом уровне. Ведь основное определяющее свойство человека - это речь. Речь может существовать только внутри сообщества как форма коммуникации: нет общества, нет речи, нет "человечности".

Любое общество имеет определённую внутреннюю структуру или, другими словами, общественное устройство. С древних времен на разных концах земного шара независимо друг от друга раз за разом воспроизводилась определённая схема общественного устройства. Её можно с небольшими отличиями найти и в системе индийских варн, и в сословной системе средневековой Европы, и в древнекитайской классовой системе. В разных системах деление людей на категории происходит немного по-разному, но в целом все общественные системы служат воплощением примерно одной и той же системы из четырех групп:

• Жрецы

• Воины

• Торговцы

• Ремесленники

Обычно жрецы и воины в любом обществе находятся на вершине социальной пирамиды, торговцы и землевладельцы в её середине, ремесленники и крестьяне в самом низу. Эта схема очень условная и гораздо лучше отображает устройство общества до начала XX века - сейчас всё стало гораздо сложнее, но в целом ту же структуру можно обнаружить и в современной нам действительности.

Жрецы обладают властью над умами, контролируют мышление людей и нарративы, выстраивают для людей картину мира и дают сакральное обоснование тем или иным вещам. Воины обладают силовым ресурсом и властью через насилие. Торговцы и предприниматели обладают властью денег, управляя через финансовые и экономические механизмы. Ремесленники и крестьяне обычно не обладают властью в привычном нам смысле этого слова, но выполняют важную функцию производственной силы, на базе которой могут существовать три остальных сословия. Слова "жрец", "воин" и "торговец" не стоит воспринимать буквально: в современном обществе жрецом может быть, например, известный журналист, пишущий тексты и влияющий через них на умы миллионов людей, а торговцем - криптотрейдер. Это архетипы, а не буквальные профессии.

Ещё со времен Древнего Шумера за верховную власть обычно боролись воины ("лугаль" на шумерском) и жрецы ("энси" по-шумерски), но почти всегда ни те, ни другие по отдельности не могли долго удерживать власть. Никакая психологическая манипуляция жрецов ничего не может противопоставить крепкой дубине воинов, но и на одних штыках долго не продержишься. Так постепенно возникла идея, которую на несколько тысячелетий позже римский император Юстиниан I назовёт симфонией властей - симбиоз жречества и воинов. Грубо говоря, жрецы "облучают" население пропагандой, а воины служат силовым ресурсом. Такой союз пришёлся по душе и тем, и другим - жрецы делегировали воинам неприятную им обязанность проламывать черепа для поддержания порядка, воины делегировали жрецам неприятную им функцию думать о высоких материях.

Кроме этих двух сословий в борьбе за власть часто участвовует третье - богатые торговцы, землевладельцы, предприниматели. В более-менее стабильные времена власть денег действительно велика и финансовый капитал с помощью подкупов, взяток, лоббизма может сильно влиять на политику. Ишак, гружёный золотом, часто берет города не хуже хорошо вооружённой армии. Но во времена нестабильности, войн и катастроф деньги почти всегда проигрывают силе - железо сильнее золота. Но никакая сила не может победить без веры - сильные, но ни во что по-настоящему не верящие всегда проиграют более слабым, но свято верящим в свои идеи. Воины должны чётко понимать, за что именно они сражаются, а у торговцев должен быть какой-то моральный ориентир, не дающий им продать родину за лишние тридцать серебренников, поэтому в пределе самая сильная власть - это власть жрецов.

В любом обществе воины обычно имеют огромные привилегии, достающиеся им вместе с обязанностью платить налог кровью - при необходимости воины должны быть готовы положить свои жизни для защиты общества от внешних и внутренних врагов. Жрецы тоже имеют свои привилегии, но они обязаны формировать идеологию для остальных сословий. Обыкновенная привилегия жрецов состоит в том, что в их среде дозволяется определённая свобода мысли и слова, совершенно непозволительная представителям других сословий. Воину, торговцу, а тем более крестьянину про сакральные основания власти размышлять, а тем более говорить не дозволяется. Привилегией торговцев и ремесленников обычно было отсутствие необходимости проливать свою кровь на войнах, но торговцы обязаны платить налоги, а ремесленники платят тяжёлым трудом.

В доставшейся нам в наследство от Восточного Рима православно-христианской культуре идеальный правитель должен воплощать собою ту самую описанную Юстинианом симфонию: фигура идеального правителя сочетает в себе и духовную власть жрецов, и светскую власть воинов. В трактате "Государство" древнегреческий философ Платон описывал идеального правителя как философа-воина. Однако при необходимости идеальный правитель должен не быть простофилей и в финансово-экономических делах, и при этом быть близким к народу, к ремесленникам - "своим парнем".

Господа и рабы

Восточному мировоззрению свойственно отношение к сословному делению общества как к естественному порядку вещей. В восточном миропонимании, многие элементы которого свойственны и нашему русскому мышлению, мир представляется как сеть отношений, в которой у каждого есть своя собственная особая роль. В такой картине мира структура общества представляет собой некий космический порядок, возникший по объективным и неизбежным причинам.

В своём эссе о культуре индонезийского острова Бали американский антрополог Грегори Бейтсон пишет:

Если человек нарушает правило — например, представитель низшей касты обращается к принцу неподобающим языком или женщина во время менструации входит в храм, — это воспринимается не как личное оскорбление принца или божества. Нарушение считается посягательством на порядок и естественную структуру вселенной. Нарушитель скорее выглядит не злым, а неуклюжим или несчастным человеком, который оказался "не в том месте не в то время".

Можно сказать, что в восточной картине мира у каждого члена общества свой крест - своя роль, своя ответственность и свои соответствующие ответственности права. И крест государя гораздо тяжелее креста простого рабочего, ибо ответственность на порядки большая. Если принять естественный порядок отношений между сословиями за симфонию, то любое действие против этого порядка будет восприниматься как разрушение гармонии, как попытка превратить социальную музыку в какофонию.

Вышеописанное - это восточное и в некоторой степени русское понимание философии социального устройства, унаследованное в том числе из трактатов Платона и Аристотеля. Древнегреческие философы выводили свои политические воззрения из этики и философских рассуждений о фундаментальном устройстве мира. Современный западный взгляд на политическое устройство мира, в основном, базируется на воззрениях средневекового итальянского философа-политолога Никколо Маккиавелли, в отличие от древних греков утверждавшего, что политика не пересекается с этикой, и идеях о власти немецкого философа Фридриха Ницше.

Согласно Ницше, вся наша жизнь и в особенности политика - это непрекращающаяся борьба за власть. Основополагающей движущей силой Ницше считал волю к власти - стремление всего живого к росту и увеличению своей силы. Мир по Ницше - это соревнование воль. В таком мире любые моральные суждения относительны - в соревновании воль нет ни добра, ни зла, есть лишь победители и проигравшие, сильные и слабые.

Тема рабов и господ во властных отношениях обсуждалась философами с древних времен: ещё Аристотель задумывался над тем, в чём состоит ключевое отличие тех, кто правит, свободных людей, от тех, кто подчиняется, или рабов. Согласно Аристотелю, разница состоит в готовности пойти на предельную плату - господин в отличие от раба готов заплатить своей жизнью за свою свободу, своё положение и свои идеи. Раб же предпочитает отдать свою свободу, чтобы сохранить жизнь.

Немецкий философ Фридрих Ницше утверждал, что господа и рабы руководствуются различными системами морали. Мораль господ он противопоставлял морали рабов. В книге "К генеалогии морали" Ницше пишет, что господа руководствуются этической системой, которая во главу угла ставит их собственные интересы, по сути, чистым маккиавеллизмом, а рабы руководствуются этикой, которая слабость интерпретирует как что-то хорошее, а силу как зло, и эта рабская этика часто вынуждает своего носителя действовать в ущерб собственным интересам. Над вопросом морали рабов и морали господ в романе Достоевского "Преступление и наказание" рассуждал Раскольникова, размышляя "тварь я дрожащая или право имею". Рабы по Ницше - это твари дрожащие, а господа - право имеющие.

По мнению Ницше, мораль рабов чаще всего даже не навязывается рабам господами, хотя чаще всего господам она конечно же выгодна, а возникает у рабов сама по себе из-за ресентимента, то есть бессильной злобы слабого перед сильным, как психологический защитный механизм и со временем кодифицируется в виде религиозных норм. Большинство религиозных доктрин как Запада, так и Востока Ницше рассматривал в качестве концентрированной морали рабов: во всех из них в той или иной степени приветствуется аскеза, отречение от мира, довольствование малым, половое воздержание и другие подобные идеалы, которым никогда не следуют господа, но которые почитаются среди рабов.

Вот что пишет Ницше:

Слабость следует перелгать в заслугу, а бессилие, которое не воздает, - в "доброту"; трусливую подлость - в "смирение"; подчинение тем, кого ненавидят, - в "послушание". Когда угнетенные, растоптанные, подвергшиеся насилию увещевают себя из мстительной хитрости бессилия: "будем иными, чем злые, именно, добрыми! А добр всякий, кто не совершает насилия, кто не оскорбляет никого, кто не нападает, кто не воздает злом за зло, кто препоручает месть Богу, кто подобно нам держится в тени, кто уклоняется от всего злого, и вообще немногого требует от жизни, подобно нам, терпеливым, смиренным, праведным", - то холодному и непредубежденному слуху это звучит, по сути, не иначе как: "мы, слабые, слабы, и нечего тут; хорошо, если мы не делаем ничего такого, для чего мы недостаточно сильны"

Рассмотрим к примеру основные запреты, распространённые во всех без исключения крупных религиях в мире: не убей, не укради, не лги, не прелюбодействуй. Согласно Ницше, это этика раба. Этика господина полностью обратна: если выгодно, то убей, укради, солги, бери, что хочешь. В книге "Государь" итальянский философ Никколо Макиавелли утверждает, что именно таким должен быть идеальный правитель - он должен руководствоваться исключительно своими интересами и интересами своего государства. Морали, согласно Макиавелли, в политике не место.

Руководители разных стран совершают свои действия исходя из совершенно разных философских картин мира. Из-за этого противостояние и война становятся не просто борьбой за ресурсы, а столкновением онтологий. Например, западноевропейская политическая доктрина исходит, в основном, из "Государя" Макиавелли - это естественно, так как политически Западная Европа возникла в Средние Века из без конца воюющих друг с другом варварских королевств. Российская политическая доктрина унаследована от Восточной Римской Империи во времена Ивана III Великого, женившегося на племяннице последнего римского императора Софье Палеолог, вместе с которой из падшего Константинополя, второго Рима, в Москву, объявленную третьим Римом, переехал центр православия и греко-римской культуры, поэтому русской мысли гораздо ближе идеал правителя как философа-воина, изложенный в "Государстве" Платона.

Сакральные основания власти

А теперь давайте рассмотрим ключевой вопрос этого эссе, изложенный в самом начале - вопрос о сакральных основаниях власти. Существует несколько основных теорий о том, что служит основанием власти: согласно одной из них источником власти является народ, согласно другой власть исходит от Бога, согласно третьей власть может существовать как бы сама по себе.

В концепции власти от народа правитель получает легитимную власть, то есть такую, что основана не только исключительно на угрозе применения насилия, а на согласии людей признать правителя, через общенародное решение. Обычно это общенародное решение принимается через механизм голосования. В этой схеме правитель отвечает за свои поступки перед выбравшим его народом - это называется демократией. Но важно понимать, что в древнегреческом языке было два слова, оба из которых на русский обычно переводят как народ - демос и охлос. Избравший правителя народ - это именно демос: авторитетные мужчины с собственностью и оружием в руках, готовые пустить его в ход для защиты этой самой собственности, объединённые общими интересами. Остальное же неорганизованное население - это охлос или, по-русски, толпа.

Согласно древнегреческим представлениям, демос - субъектен, а охлос нет. Перед охлосом у избранного правителя никакой ответственности нет, правитель отвечает только перед демосом. Своим решением об избрании правителя демос отдаёт тому часть своей субъектности ради общего блага. То, что называли демократией в конце XX - начале XXI века, греками считалось охлократией - властью толпы. Отличие демократии от охлократии состоит в том, что демос субъектен, и может передать ответственному за благополучие общества правителю часть своей субъектности - таким образом представители демоса в итоге тоже становятся ответственными за благополучие своего общества, а охлос принципиально несубъектен и ни за что не отвечает - это просто неорганизованная толпа людей, которая ни за что ответственности нести не может. Охлократия принципиально не может долго существовать, так как власть возникает взаимозависимо с ответственностью, а охлос ответственности нести не может, а значит и источником власти он являться тоже не может. Но об этом мы поговорим чуть позже при обсуждении цикла политических режимов Полибия.

У демократии и, конечно же, у её уродливой сестры охлократии, есть принципиальное противоречие: в этой схеме народ одновременно и источник власти, то есть субъект управления, и объект управления. То есть, народ одновременно и управляющий, и управляемый. Часто это противоречие приводит к абсурдным ситуациям.

Демократия – в аду, а на небе – Царство Небесное
Иоанн Кронштадтский

В концепции власти от Бога источником власти служит ответственность правителя, как бы власть ему не досталась, перед Богом за вверенный ему судьбой народ. Ответственность эта перед лицом Бога полная, а соответственно и власть, как взаимозависимое следствие ответственности, должна быть тоже полная. Поэтому лучше всего концепция власти от Бога сочетается с моделью абсолютной монархии, то есть с единоличной высшей властью.

В этой модели монарх обладает высшей законодательной, исполнительной и судебной властью. Он символически воплощает в себе образ Бога как высшего законодателя, высшего судьи и высшего действующего актора, и становится его наместником на Земле. Во всех своих решениях монарх не отвечает ни перед кем кроме Бога - если пути Бога неисповедимы, то пути монарха могут быть исповеданы только напрямую Богу. Именно поэтому в восточной традиции монарх часто обладал ещё и высшей теократической властью. Так например в Российской империи долгое время высший церковный орган, Святейший правительствующий синод, работал под прямым управлением самого императора.

Если при демократии государь - это выражение воли народа, продолжение государства, то при монархии государство - это продолжение воли государя. Монарх делегирует частичку своей власти своим представителям - чиновникам, судьям, губернаторам, и эти представители власти служат продолжением воли монарха, но именно монарх в конце концов оказывается ответственен за все действия своих делегатов. И если народ видит, что представители власти используют выданные им полномочия ради собственной выгоды, а не на благо этого самого народа, тут же высказывается, что "царь хороший, бояре плохие".

В XVIII-XIX веках технологическое развитие внесло хаос в долго существовавшую до этого сословную структуру общества: появились очень богатые промышленники, торговцы и финансисты, увеличилось количество разночинцев, начало резко расти количество заводских рабочих, которые уже не вписывались в крестьянское сословие. Сословное общество постепенно начало сменяться классовым. У каждого социально-экономического класса возникли свои классовые интересы, и многие классы были заинтересованы в ограничении абсолютной власти монархов. В итоге это вылилось в череду революций, в ходе которых революционеры, руководствуясь идеями Великой Французской Революции, попытались построить безличную власть по образцу ранней Римской республики.

Что в классической демократии, что в абсолютной монархии, несмотря на разные сакральные источники власти, правитель обычно обладает всей полнотой власти. В республике власть обычно не сконцентрирована в одних руках, а размазывается по публичным институтам - безличной механической структуре управления. Латинская фраза "рес публика" собственно и означает "публичное дело" или "общее дело". Обычно в республике исполнительная, законодательная и судебная власть распределены по разным должностям и институтам, и люди избираются на эти должности только на определённый срок. Это делается из страха концентрации власти в одних руках. Полномочия представителей разных ветвей власти в республике ограничивают определёнными правами. Вообще само слово право в значении ограниченного "куска" власти имеет смысл только внутри республиканской системы управления.

У республиканской "безличной" формы правления есть философская проблема, которая раз за разом в разных государствах приводит республику к краху. Проблема эта заключается в том, что безличность институтов власти основана на предпосылке о том, что принятые нормы объективно существуют и воплощаются сами по себе. Но политические идеи сами по себе не воплощаются в материальном мире. Согласно Аристотелю, человек - это единственное связующее звено, стоящее между платоническим миром чистых идей и нашим физическим миром материи, ведь только человек в отличие от животных с помощью своего разума имеет доступ к миру идей, а с помощью своего тела к миру материи. То есть, принятые нормы всегда воплощаются в реальность людьми, и честное воплощение этих норм зависит от личных моральных качеств людей, которые их воплощают, а эти моральные качества со временем деградируют, о чём мы поговорим чуть позже при описании цикла асабии Ибн-Хальдуна. Например, закон о запрете на убийство поддерживается силой государственного аппарата насилия, а сила госаппарата в итоге сводится в наличие воли применять силу у конкретного человека, наделённого полномочиями. Грубо говоря, полицейская власть не может быть совершенно безличной, в конце цепочки управления всё равно всегда находится личность конкретного полицейского.

У республики есть ещё одна крупная проблема: если при демократии власть исходит от народа, и своим собранием народ может полностью поменять государственные правила, а при монархии правила исходят от лица государя, способного их в любой момент поменять, то в республике безликое общественное устройство принимается как бы один раз, и его больше невозможно изменить. И тут республиканское устройство упирается в теорему о неполноте Гёделя, гласящую, что ни одна непротиворечивая система не может быть полной, а ни одна полная система не может быть непротиворечивой. То есть, если республиканская система внутренне непротиворечива, то существует огромное количество проблем, при столкновении с которыми она ничего не может сделать, так как решение этих проблем выходит за рамки возможностей распределения властей внутри республики. А если попытаться сделать республиканскую систему полной по Гёделю, то в ней будет необходим суверен - то есть человек, который, по определению великого немецкого политического философа Карла Шмитта, имеет право принимать решение о чрезвычайном положении из-за исключительной ситуации, отменять или нарушать принятые в республиканской системе конституционные, то есть определяющие работу этой системы, законы. Как вы понимаете, этот суверен по сути получает власть абсолютного монарха, чего республиканская система как раз и пытается избежать, ведь истинный суверенитет - это высшая, независимая от закона, ни из чего не выводимая власть.

Обычно эта проблема с исключительными ситуациями и чрезвычайным положением решается совмещением республиканской модели с демократической, когда всеобщим референдумом возможно изменение конституции, то есть тех самых основных законов, по которым действует республика. В Римской республике так голосованием временно избирали диктатора, который мог нарушать любые законы ради спасения государства, но спустя отведённый срок отвечал перед народом за содеянное и результаты чрезвычайных действий. Но на практике такое реально могло работать только в небольших полисах древности, в современных странах с миллионным населением это превращается в фарс. Да и созывать референдум на каждую ситуацию невозможно.

Ещё одна проблема республиканского разделения властей - это нечёткие границы разделения властей. Существует две основных системы права - континентальная и англосаксонская. В континентальной системе права законодательная власть принимает законы, исполнительная власть действует согласно ним и следит за их исполнением, а судебная власть разрешает конфликты, определяя на основе этих законов, кто прав, кто виноват, и выносит предусмотреное законом наказание за нарушения. В англосаксонской системе права всё примерно то же самое, только судебные решения могут ещё становится законодательными прецедентами, то есть источником права. Континентальная система права действует в большинстве государств континентальной Европы, в том числе и в России, а англосаксонская в Великобритании и США. На самом деле, в чистом виде континентальной системы права существовать не может, потому что в любом случае решения суда, особенно конституционного, определяют правильные трактовки законов, то есть по сути суд в какой-то, пусть даже небольшой степени выступает в роли законодателя. Проблемой становится то, что судебная власть имеет право признавать решения исполнительной власти незаконными и отменять их и право трактовать и признавать неконституционными законы, принятые законодателями. Это ставит судебную власть над другими двумя ветвями власти и, по сути, делает судей верховного суда теми самыми абсолютными суверенами. Кроме того, любой суд может действовать только при наличии принципа неподсудности судей, то есть судьи не отвечают ни перед кем за свои решения. А значит, судьи, как и в других моделях власти, либо отвечают перед своей совестью и Богом, либо беспределят.

Другая проблема республики - это размазывание ответственности по разным ветвям власти до полного её исчезновения. Что при монархии, что при демократическом избрании, верховный лидер обладает не только полнотой властью, но и полной же ответственностью за происходящее в государстве. Республика специально сконструирована так, чтобы ни у кого не было полноты власти, а значит и полноты ответственности за принимаемые решения.

Но что гораздо хуже, в республиканской модели полностью отсутствуют сакральные основания власти. Если тех, кто когда-то принял основополагающую конституцию республики, уже давно нет в живых, то почему эта конституция до сих пор действует? Если когда-то это был общественный договор, то после того, как стороны этого договора умерли, кто теперь становится его сторонами? Между кем и кем он действует? В демократии легитимность власти исходит от субъекта-демоса, коллективно ответственного за происходящее в обществе, в монархии от субъекта-монарха с персональной ответственностью за государство, а от кого исходит легитимность в безликой республике, где ответственность намеренно исключена? Республика держится исключительно на "тут так принято", и из-за этого теряется сакральная легитимность власти.

С философской точки зрения, власть в долго существующей республике висит в воздухе, так как не имеет под собой твёрдых оснований, и это в итоге всегда приводит к потрясениям. Ведь если никто не ответственен за судьбу государства как целостности, то рано или поздно эта целостность распадётся. Римская республика существовала только пока римлянами исповедовался культ Рима как вечного города. Когда население стало замещаться мигрантами из провинций, которым идея священности города была не близка, республика пала и Рим трансформировался в империю, просуществовавшую ещё полторы тысячи лет до падения Константинополя в 1453 году. Да и даже тогда, умирающая ромейская империя дала толчок и передала эстафету Московскому царству, вскоре после этого трансформировавшемуся в Российскую империю.

Как видите, что в демократии, что в монархии, что в республике, в итоге всё упирается в ответственность конкретных людей перед некой сверхрациональной идеей - будь-то Бог или священный культ обожествлённого города. Именно поэтому капитан у Достоевского может считать себя настоящим капитаном только в том случае, если существует Бог, ведь власть, делегированная этому капитану вышестоящим начальством, в своём пределе исходит от Бога как высшей идеи. Ведь, как рассуждал Достоевский в "Братьях Карамазовых", если Бога нет, то всё позволено, а значит и ответственности ни перед кем быть не может, и совестливо ни за что не будет.

Цикличность власти

Древнегреческий историк Полибий, рассматривая различные формы правления, пришёл к выводу, что идеально стабильной формы власти не существует - каждая из них обладает своими слабыми местами, которые со временем приводят государство к переходу к другой форме правления. В своей модели Полибий выделил шесть основных форм, которые циклично переходят друг в друга: монархия, тирания, аристократия, олигархия, демократия и охлократия.

При монархии государством управляет один достойный правитель, и дела в государстве идут хорошо. Если же при монархической модели правления на трон восходит недостойный человек, использующий власть не для служения обществу, а для собственных прихотей, монархия превращается в свою полную противоположность, в злого брата-близнеца - в тиранию. Власть тирана недолговечна, так как его выходки раздражают не только простой народ, но и элиты. Согласно Полибию, тирания обычно кончается тем, что элиты проводят переворот и берут власть в свои руки - наступает аристократия, то есть власть небольшой группы достойных граждан, которые в узком кругу договариваются о законах и назначают людей на высшие государственные должности. Постепенно аристократия (дословно "власть лучших") вырождается и превращается в олигархию ("власть нескольких") - по форме это то же самое, но олигархи в отличие от аристократов заботятся не о благе общества, а исключительно о своих интересах. Часто олигархия становится полностью идентична плутократии ("власти богатых"). Так как классовые интересы олигархов всегда противоречат интересам основной массы общества, однажды при поддержке широких народных масс олигархов свергают, и после этого устанавливается демократия - власть народа. Демократия же постепенно из-за популизма и гетерогенизации общества вырождается в охлократию, которая в свою очередь приводит к тотальному хаосу, который длится пока не придёт новый великий лидер, не наведёт своей железной рукой порядок и не станет единоличным достойным правителем, то есть монархом. Если в охлократическо-олигархическом государстве не появляется монарх, государство всё дальше и дальше погружается в хаос и распадается на куски до тех пор, пока в отдельных кусках ситуация не стабилизируется под властью монархии, аристократии или демократии. Цикл замыкается, и всё начинается заново.

Полибий описывал свой цикл во времена, когда всё было довольно прямолинейно, и слова соответствовали сущностям. Сейчас всё стало гораздо сложнее - одни формы правления могут мимикрировать под другие, и переходы могут осуществляться в другом порядке. Например, де-юре это может быть охлократия, которую все почему-то называют демократией, но, чтобы государство тут же не скатывалось к хаосу, политика необходимо разделяется на реальную часть и на спектакль для масс - в реальной части возникает олигархический дипстейт, принимающий настоящие решения, а спектакль разыгрывается на потеху публике. То есть, натянуть современные государства на схему Полибия довольно тяжело, так как чистых форм сейчас почти нет, но выявленные этим древнегреческим мыслителем законы исторического развития всё равно работают.

Попыткой избежать вращения в цикле Полибия было создание Римской республики, сочетающей монархические черты в лице консула, аристократические черты в виде сената, и демократию в виде народных избранников - как бы сказали сейчас, нижней по отношению к сенату палаты парламента. Но как мы выяснили выше, республика может нормально работать только в гомогенном монокультурном обществе, объединённом общими этическими и сакральными основаниями. Если общество становится более гетерогенным и разнообразным, республика впадает в кризис и распадается. Мы видим это на примере современных США - их республика, построенная по образцу доимперского Рима, работала при подавляющей этническо-религиозной монокультуре белых протестантов англосаксонского происхождения, но перестала работать при демографическом сдвиге к разнообразному обществу мигрантов, навезённых со всего света. Построенная по образу и подобию Римской республики, США шаг за шагом повторяет крах Римской республики и ждёт своего Гая Юлия Цезаря. От простого американского народа исходит запрос на монарха, который наведёт порядок. Таким монархом, по мнению народа, должен был стать Дональд Трамп, на него возлагались огромные надежды, но он с этим не справился, оказавшись просто одним из олигархов.

Чем отличаются различные формы правления у Полибия? Чем отличается монархия от тирании, аристократия от олигархии, а демократия от охлократии? Всё упирается в ответственность перед сверхрациональным: перед совестью, перед вечностью, перед Богом. Тиран - это бессовестный монарх, олигарх - это аристократ без ценностей, а охлократия - это безответственная демократия. Когда теряется совесть, когда теряется общий идеал, когда теряется сакральность, любая форма власти превращается в своё уродливое отражение. Всё работает только, пока власть воспринимается как служение чему-то высшему, но быстро распадается как только власть становится инструментом для воплощения исключительно собственных шкурных интересов.

Время никого не щадит, из цикла Полибия нельзя выйти. Причины этого описал арабский философ Ибн-Хальдун. Циклическая модель Ибн-Хальдуна описывает смену власти как противостояние города и пустыни - цивилизации и дикой силы. На первом шаге цикла город населён атомизированным обществом изнежившихся людей, а пустынные кочевники наоборот сплочены и агрессивны. Для описания кочевников Ибн-Хальдун использует арабское слово "асабия" - он включает в это понятие сплоченность, разделение общих идеалов и святынь, агрессивность, готовность переносить лишения и отдать друг за друга жизнь, и, как бы сказал Ницше, волю к власти, к доминированию. Кочевники побеждают изнеженных горожан, подчиняют их своей воли и сами становятся правителями города. Первое поколение правителей, прошедшее вместе путь завоеваний, обладает сильной асабиёй, поэтому правят жёстко и эффективно. Их дети, второе поколение правителей, сами не проходили этот путь жесточайшего отбора и выживания, но наблюдали асабию своих родителей, в них сохраняется какое-то её количество, но они уже начинают править городом более цивилизованно, начинают мыслить именно как горожане, а не вожди пустынных племен. Внуки завоевателей, третье поколение правителей, уже совсем не заставшее реальную асабию, ментально становятся полностью городскими жителями, покровительствуют искусствам и поэзии и постепенно разнеживаются. Четвертое поколение, выросшее в достатке и роскоши, полностью деградирует, из-за чего проигрывает борьбу новым завоевателям, пришедшим из пустыни.

Один из эмиров Дубая, описывая цикл Ибн-Хальдуна, говорил:

Мой дедушка ездил на верблюде, мой отец ездил на верблюде, я вожу Мерседес, мой сын управляет Ленд Ровером, его сын будет управлять Ленд Ровером, но его сын будет ездить на верблюде.

В более приземлённом виде это цитата обычно используется в перефразе:

Сильные люди создают хорошие времена, хорошие времена создают слабых людей, слабые люди создают трудные времена

Таков цикл Ибн-Хальдуна. Мы видели его работу, когда варвары сломили Западный Рим. А сейчас мы видим его первую и последнюю итерацию в Европе, рушащуюся под натиском вторжения неоварваров.

Проклятие иерархий

Хочу немного раскрыть тему проблемы "Царь хороший, бояре плохие". Эта проблема возникает из-за структурных свойств любой иерархии. Позволю себе процитировать свою недавнюю заметку, в которой я детально раскрываю эту тему:

В любой деятельности неизбежно возникает иерархия власти. Если чем-то совместно занимаются хотя бы два человека, один из них становится лидером, а второй подчиняется. Наполеон Бонапарт говорил, что лучше один плохой генерал, чем два хороших - без единого начала каждый будет заниматься чем-то своим и тянуть проект в свою сторону. Единое начало необходимо, поэтому именно от слова "начало" происходит слово "начальник".

Чем сложнее становится деятельность, и чем большее количество людей в ней участвует, тем сложнее становится иерархия. В старые времена большое количество людей собиралось вместе лишь для военных походов, поэтому раньше всего иерархия возникла в армии. Несколько солдат объединялись в отряд с одним командиром, несколько отрядов объединялись в сотню, и сотник, на латыни зовущийся центурионом, командовал командирами отрядов, а несколько десятков сотников объединялись в легион, которым командовал генерал. Со временем воинская иерархия усложнилась в разы: рядовой, сержант, лейтенант, капитан, майор, подполковник, полковник, генерал, маршал командуют отделениями, ротами, батальонами, полками, дивизиями, армиями и фронтами. Со временем иерархичность перекочевала и в другие области: своя иерархия есть и на флоте, и у государственных чиновников, и у менеджеров большой корпорации. Все эти структуры подвержены одному и тому же проклятию, неизбежно вытекающему из свойств самой иерархии управления.

Исходит это проклятие из абсолютно нормального желания людей, находящихся на самой вершине, мочь управлять структурой - в идеале их приказ должен проходить по вертикали власти вниз до самого низа и беспрекословно исполняться. Проблема возникает из-за того, что каждый из винтиков этой системы - не бездушный механизм, а живой человек. И человек этот может быть умным или глупым. Всем хочется, чтобы их иерархия состояла из умных людей, но возникает проблема, что в комплекте с умом всегда идёт субъектность и инициативность. Любой приказ умным подчинённым будет творчески переосмыслен и сделан по-своему, ведь "начальство на другой планете живёт, а мне тут виднее". Кроме того, из-за инициативности эти приказы могут самозарождаться в системе без всякого ведома верхушки иерархии. Это хорошо работает в маленьких динамичных компаниях с 2-3 уровнями иерархии, где главной задачей начальника становится "пасти котов", но в структуре с 6-8 уровнями иерархии вроде корпорации, армии, государства это становится невозможным - пока приказ пройдёт по сломанному телефону инициативных умников от самого главного начальника вниз до самого последнего подчинённого, он изменится до неузнаваемости. Управление в таком случае невозможно.

Поэтому все многоуровневые иерархии приходят в итоге к тому, что в ходе естественного отбора они наполняются безынициативными или откровенно глупыми людьми, которые хотя бы чётко выполняют приказы вышестоящего начальника в меру своего понимания. Это, в свою очередь, приводит к тому, что любая бюрократическая машина регулярно выкидывает какие-то несовместимые со здравым смыслом глупости, и при этом никогда не исправляет что-то по своей инициативе. Поэтому начальству с верхних этажей иерархии часто приходится в ручном режиме тушить пожары на местах. Но поделать они с этим ничего не могут.
Начальник может эффективно управлять только примерно 8-10 подчинёнными, не больше, поэтому количество этажей иерархии становится десятичным логарифмом от количества людей в системе. Для 150 миллионной России десятичный логарифм будет чуть больше восьми - следовательно в структуре управления страной неизбежно будет не меньше восьми уровней: президент, премьер-министр, министр, заместитель министра, начальник департамента, начальник отдела, ведущий специалист и в самом конце работник Вася, по мнению которого, умных в этой цепочке всего двое - лично он и президент, да и то Вася лучше знает как обустроить Россию.

Другая проблема многоэтажной иерархии состоит в том, что интересы разных её этажей различаются, а иногда и прямо противоречат друг другу - классовые интересы Васи и начальника его начальника явно не совпадают. Если в небольшой компании в пару уровней ещё как-то можно удерживать интересы работников в общем направлении, то в многоэтажной корпоративной иерархии или государственной бюрократии это становится невозможным, и каждый этаж начинает жить своей жизнью, отклоняясь от поставленной на самом верху цели. Коррупция неизбежно возникает в любой многоэтажной иерархической структуре. Если не прибегать к сталинским методам с расстрелом половины иерархии каждые несколько лет, то бороться с этим почти невозможно.
Третья проблема состоит в том, что если приказы по вертикали власти в многоэтажной иерархии хоть как-то худо бедно но проходят сверху вниз, то вот обратная связь снизу вверх по ней уже не идёт. Каждому выгодно наврать начальнику, ну, или сильно приукрасить результаты своей деятельности. Работник привирает своему менеджеру, тот врёт своему, и так к вершине цепочки доходит совершенно искажённая информация. Сообщение об умершей корове превращается в сообщение о просто прихворавшей корове, далее в сообщение о хорошо чувствующей себя корове, после в сообщение о родившихся телятах, и, в конце концов, на самый верх доходит информация о рекордных удоях молока.

Четвёртая проблема состоит в том, что даже если у кого-то внизу есть достоверная информация о происходящем, понимание причин существующих проблем и желание их исправить, у него нет власти что-то сделать, ведь все решения принимаются на несколько этажей выше. Вышестоящие этажи иерархии наказывают любую инициативу в нижестоящих, так как они головой отвечают за любую дурь, совершённую подчинёнными - на одну хорошую инициативу будет девять дурных, ведь иерархия, как мы помним, исходя из необходимости по большей части состоит не из самых умных людей. Лучше всего портрет идеального подчинённого выразил Пётр Великий: подчинённый перед лицом начальствующим должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальство.

Описанные проблемы - не результат человеческой природы, а неизбежное свойство любой иерархической структуры. Поэтому точно такие же проблемы возникнут и многоуровневых оркестраторов ИИ-агентов. Да что там говорить, даже внутри головы одного человека нижний инстинктивно-животный уровень и верхний сознательно-разумный уровень живут каждый своей жизнью и постоянно конфликтуют друг с другом.

Заключение

В этом эссе мною объединены и раскрыты идеи древнегреческих филососов Платона и Аристотеля, древнегреческих же историков Плутарха и Полибия, немецкого политического философа Карла Шмитта из его книги "Понятие политического" и нашего современника, русского политического философа Павла Щелина. Рекомендую ознакомиться с этими первоисточниками, а также подписаться на мой телеграм‑канал, в котором я пишу о философии, программировании, экономике, математике и куче чего ещё.

В своём недавнем эссе "Кибербудда и теория всего: как мы создаём вещи одним взглядом и почему искусственный интеллект будет страдать" я коснулся темы разработки теории всего и описал свои представления о том, как именно она должна выглядеть. В другом своём недавнем эссе "Фрактальная архитектура Вселенной: матрёшка вложенных миров и универсальный закон" я развил идею о том, что естественный отбор - это единый универсальный закон для физических, химических, биологических, астрономических, психологических и социальных объектов. В серии эссе "Единая наука" я собираюсь объединить разрозненные идеи современных учёных и философов и разработать более-менее строгую философско-математическую модель "теории всего".

В разработке этой модели я буду использовать объектно-ориентированный подход с поиском изоморфизмов между объектами разных типов. Кроме того я буду опираться на гегельянскую диалектику и гёделевскою неполноту как источник появления объектов. Частично идеи этого эссе вдохновлены моим общением с архитектором программного обеспечения Александром Яшиным, работающим над похожей моделью.

Порождающий принцип

Во всех серьёзных философских системах особое внимание уделяется двойственности мира - взаимозависимому возникновению противоположностей: день и ночь, тепло и холод, добро и зло, вершины и низины, движение и покой. Вот что пишет об этом древнекитайский философ Лао-цзы в своём трактате Дао-дэ-цзин:

Когда каждый признает красоту красивой, возникает уродство;
Когда каждый признает добро добрым, возникает зло.
«Быть» и «не быть» порождают друг друга;
Трудное и простое осознаются друг через друга;
Длинное и короткое противопоставляются друг другу;
Высокое и низкое определяют друг друга…
До и после следуют друг за другом

Лао-цзы

Древнекитайские даосы называли эти противоположные начала мира Инь и Ян - обозначающий их символ даже стал гербом даосизма. В древнегреческой традиции тоже почитали двойственность: пифагорейцы поклонялись священному для них символу монады, представляющему из себя окружность с точкой по центру - сакральный смысл состоял в том, что геометрически на окружности существует бесконечное количество точек, и у каждой из них есть прямо противоположная ей относительно центра. Эти древние философско-религиозные интуиции передавались от ума к уму долгие тысячелетия, пока не дошли до немецкого мыслителя Георга Гегеля, поставившего двойственность в самый центр своего философского метода - диалектики.

Согласно гегельянской диалектике, как и согласно даосизму, буддизму, пифагорейству и другим древним философским учениям, все противоположности возникают взаимозависимо, у них общий корень - без света не может быть тьмы, а без тьмы не может быть света. С другой стороны эти противоположности постоянно сменяют друг друга, противостоят друг другу. Этот принцип Гегель назвал "единством и борьбой противоположностей". В символе даосизма этот принцип выражен тем, что в Инь присутствует капелька Ян, а в Ян - капелька Инь, и они плавно перетекают друг в друга.

Также Гегель заметил, что единство и борьба противоположностей - это не просто абстрактное описание происходящих в мире процессов, а всепорождающий принцип мира. Одно начало, тезис, вступает в неразрешимое противоречие со своей противоположностью - вторым началом, антитезисом, и единственный возможный выход из этого противоречия состоит в их синтезе - выходе за рамки системы, которая порождает тезис и антитезис.

Давайте возьмём пример из математики. Изначально люди для своих нужд использовали обычные натуральные числа - 1, 2, 3, 4. После появилась необходимость в числе для отсутствия количества, и появился 0. А потом для математических операций были придуманы противоположные натуральным числа - отрицательные: -1, -2, -3, -4. Можно сказать, что положительные и отрицательные числа представляют собой тезис и антитезис относительно нуля. Математически квадрат любого целого числа больше нуля, а для самого нуля равен нулю - то есть, возведение в квадрат отрицательного числа всегда даст нам число положительное. Минус два в квадрате равно четырём как и два в квадрате. Противоположная возведению в квадрат операция - это взятие квадратного корня. Тут мы опять видим противоположности - тезис (возведение в квадрат) и антитезис (взятие корня). Однажды в этой системе целых чисел и двух операций обнаружилось неразрешимое противоречие - мы можем записать операцию взятия квадратного корня из отрицательного числа, но в рамках системы целых чисел эта операция попросту не имеет смысла. Неразрешимое противоречие снялось выходом за пределы системы целых чисел и созданием системы комплексных чисел, в которых квадратным корнем из минус единицы стала мнимая единица i.

Согласно Гегелю, неразрешимость противоречий в системе из противоположностей приводит к прорыву в новое измерение, в более крупную систему, в рамках которой противоречие снимается. Но в рамках той большей системе возникают свои противоположности, которые приводят к своим собственным противоречиям, что, в свою очередь, приводит к возникновению ещё больших систем. Этот философский диалектический порождающий принцип бытия блестяще формализовал австрийский математик Курт Гёдель, своими теоремами доказавший, что любая непротиворечивая система неполна.

Тот же диалектический принцип действует и в научном познании мира. Американский философ Томас Кун в своей книге "Структура научных революций" и австрийский философ Пол Фейерабенд в своей книге "Против метода" рассматривают историю развития науки не как последовательный поступательный процесс, а как серию фазовых переходов или, как сказал Кун, парадигмальных сдвигов. Например, теория относительности - это полный выход за рамки парадигмы ньютоновской механики и включение старой теории в новую в роли одного из крайних её случаев. Томас Кун в своей книге утверждает, что противоречия постепенно накапливаются в рамках старой научной парадигмы, и после в чьей-то голове происходит озарение, приводящее к прорыву в новую парадигму. Пол Фейерабенд вторит Куну и утверждает, что переход от одной парадигмы к другой невозможен с помощью следования одному единственному научному методу - это не алгоритмизируемый процесс. Философские прозрения Куна и Фейерабенда подтверждены британским математиком Аланом Тьюрингом и американским математиком Алонзо Чёрчем в виде доказательства невозможности полной алгоритмизации доказательств теорем и всё тем же Куртом Гёделем в виде доказательства существования в любой достаточно мощной системе истинных, но недоказуемых внутри неё утверждений.

Из вышесказанного следует, что одной окончательной "теории всего" быть не может, познание - это всегда динамический и бесконечный процесс. В современной физике присутствует неразрешимое противоречие между континуальностью теории относительности и дискретностью квантовой механики. Снять это противоречие в рамках текущей парадигмы невозможно. Для преодоления противоречия потребуется выход в новую парадигму. Кроме того, научная теория следующего поколения должна включать в себя не только физику, а быть единой интегральной теорией, соединяющей в себе физику, биологию, информатику, кибернетику и много чего ещё. В своей книге "Структура реальности" британский физик Дэвид Дойч утверждает, что основными понятиями этой "единой науки" должны стать естественный отбор, вычисление, попперовская эпистемология и многомировая интерпретация квантовой механики.

В рамках моей серии эссе с размышлениями об "единой науке" я буду использовать следующие инструменты:

• Принцип объектно-ориентированной философии - всё есть объект, все объекты одинаково реальны

• Принцип буддийской мадхьямики "пустота есть форма, форма есть пустота" - все объекты это формы

• Диалектический принцип Гегеля-Гёделя как порождающий источник форм

• Естественный отбор и антропный принцип как фильтр для отсева противоречивых форм

• Математический аппарат теории групп и теории категорий - формы изоморфны другим формам

Возникновение мира

Дао порождает единицу.
Единица порождает два - Инь и ян.
Инь и ян, придя в движение, становятся тремя и порождают весь проявленный мир.
Дао - источник всех форм

Лао-цзы

С древних времён люди задаются вопросом о том, откуда появился наш мир, и что послужило причиной его возникновения. Одно из первых объяснений возникновения Вселенной дал древнегреческий философ Парменид: бытие есть, а небытия нет, так как небытие немыслимо и логически невозможно. Нельзя помыслить "ничто", не превратив его в объект мысли. Даже если мы пытаемся представить абсолютное ничто, мы воображаем мрак и пустоту, но чёрный цвет мрака и идея о пространстве - это уже не ничто. Любое отрицание логически вторично по отношению к тому, что оно отрицает: тьма вторична по отношению к свету, тишина вторична по отношению к звуку и наоборот свет не мыслится без тьмы, а звук без тишины. Даже лингвистически, "ничто" (nothing) - это отсутствие "что" (thing): без "что" не может быть и "ничего", без бытия невозможно небытие. Таким образом, согласно Пармениду, мир существует, так как не может не существовать.

Похожей логики придерживался и Гегель в своих поисках чистого бытия. По Гегелю, бытие - это свойство, отличающее существующие вещи от несуществующих. Философ перебирал все предметы и явления, расписывал их свойства и задавался вопросом: является ли это конкретное свойство определяющим признаком существования? Краснота - это бытие? Квадратная форма - это бытие? В конце концов, перебрав все возможные свойства предметов и явлений, Гегель пришёл к выводу, что хоть бытие - это неотъемлемое свойство всех существующих предметов, обнаружить его невозможно, так как оно отличается от всех существующих свойств. Чистое бытие лишено всяких определений. То есть, бытие неотличимо от небытия, от чистого ничто. Гегель делает вывод, что бытие и ничто - это формы одного и того же неописуемого порождающего источника мира. Китайцы называют этот источник словом Дао.

Дао, которое может быть выражено словами, не есть постоянное дао.
Имя, которое может быть названо, не есть постоянное имя.
Безымянное есть начало неба и земли, обладающее именем — мать всех вещей.

Лао-цзы

Если применить эти философские рассуждения ко Вселенной, то становится понятен механизм её возникновения: в начале (не временном начале, а логическом) нет ничего - полное небытие. Но небытие логически невозможно, поэтому происходит первый логический прорыв, снимающий противоречие - возникает бытие, что-то, что есть. Взаимозависимо возникают две противоположности, небытие и бытие, инь и ян, ноль и единица. С помощью арифметики Пеано и счисления Чёрча из нуля и единицы выводится вся математика. К нулю и единице как основе мира в последнее время приходят многие физики. Компьютерный бит (bit - binary digit) - это минимальная единица информации, а именно информация служит основным понятием во многих современных теориях физики. Американский физик Джон Уилер описывал возникновение мира забавной рифмой "it from bit". Но где именно возникает математика, если никакого мира ещё нет?

Древнегреческий философ Платон утверждал, что математические истины существуют в особом мире бесплотных идей, а наш материальный мир - это лишь тень этого мира идей. Возьмём к примеру равенство 2+2=4 - это равенство было верным миллиарды лет назад и останется верным через миллиарды лет в любой точке Вселенной. Следовательно, математические истины существуют вне времени и вне пространства как вечные и бесплотные идеи. Каждое колесо на Земле уникально в своих шероховатостях, но все они воплощают в себе вечную идею круга. И как раз с идеальным кругом, а не с его материальными тенями работают геометры и, в более общем смысле, математики. Философские учения Платона и его идейного предшественника Пифагора вообще были очень тесно связаны с геометрией - у входа в основанную Платоном Афинскую Академию были начертаны знаменитые слова "Не геометр да не войдёт".

Итак, на этом этапе возникновения мира (опять повторюсь, не временном, а логическом этапе) у нас есть не только противоположность небытия и бытия, но и построенная на основе этих двух бинарных противоположностей математика. Но какая именно это математика? Какие именно аксиомы лежат в её основе? Тут мы возвращаемся к теоремам о неполноте Гёделя, показавшего, что любая непротиворечивая математическая система аксиом обязательно неполна, а любая полная система обязательно содержит противоречия. Логические противоречивые вещи невозможны, следовательно, мы приходим ко второму логическому прорыву - возникают все возможные системы аксиом, каждая из которых непротиворечива, но неполна. Все вместе они образуют собой этакую математическую мультивселенную, где каждая ветка представляет собой непротиворечивую систему аксиом и следующих из них теорем, никак не пересекающуюся с другими ветвями.

Многие ветви этой математической вселенной, которую американский физик Макс Тегмарк называет математическим ансамблем, а британский физик Стивен Вольфрам рулиадой, содержат полный хаос, но некоторые ветви имеют в себе стабильные рекурсивно-алгоритмически саморазворачивающиеся структуры. Простейшим примером такой структуры может служить множество Мандельброта - из простейшей рекурсивной формулы вычисления множества на плоскости комплексных чисел разворачивается целый неповторимый "мир". Подобно тому, как нет конца у ряда натуральных чисел, эти саморазворачивающиеся структуры так же бесконечны - итерации алгоритма можно повторять сколько угодно раз.

Возникает очередное логическое противоречие. С одной стороны, бытие есть, с другой стороны, из-за бесконечности математических структур и вычислимых рядов бытие никогда не может "быть до конца". То есть бытие есть и его не может полностью быть. Гегель снимает это противоречие тезиса логически невозможного до конца бытия и антитезиса логически невозможного небытия синтезом - мир есть не небытие или бытие, а становление бытия из небытия. Бесконечность актуализируется, но никогда не может стать полностью актуальной. Этот третий логический прорыв приводит к снятию противоречия и возникновению времени. С точки зрения гипотетического сверхсущества, способного окинуть взглядом весь бесконечный ряд чисел или итераций расчёта рекурсивно разворачивающихся структур, можно сказать, с высоты Божьего полёта, платоновский мир математических идей выглядел бы статично, но для нас, людей, смотрящих на этот мир изнутри - он динамичен, то есть развивается во времени.

Кроме того, вычисление развивается не только вперёд, но и в стороны. Физик Стивен Вольфрам говорит, что применить одно и то же правило преобразования к одной и той же математической структуре можно по-разному. Например, если эта структура граф, то мы можем начать применение к нему правила с одной или с другой его вершины. Внутри математичих аксиоматик нет никаких логических правил того, с какой вершины начинать применение алгоритма, нет приоритетного выбора. Это противоречие снимается четвёртым логическим прорывом - возникновением мультивселенной вариантов, в которой каждая ветка содержит свой ход вычислений. Эта идея описана в рассказе "Сад расходящихся тропок" аргентинского писателя Хорхе Луиса Борхеса и в многомировой интерпретации квантовой механики Хью Эверетта. Не стоит путать эту мультивселенную с вышеописанной математической мультивселенной - если в математической мультивселенной верхнего уровня каждая ветвь содержит свой набор аксиом, то мультивселенная нижнего уровня существует внутри каждой отдельной ветви математической мультивселенной и содержит разные варианты развития вычислений в рамках одной и той же математической аксиоматики. То есть в каждую ветвь математической мультивселенной вложена своя мультивселенная вариантов вычисления. Кстати, законы физики из наших теорий - это приблизительные аппроксимации лежащих в основе нашего мира математических законов.

Последнее логическое противоречие состоит в том, что математика не может существовать сама по себе - математике нужно что-то, что её воплощает. Что значит бесконечное рекурсивное разворачивание математических структур в платоническом мире идей? Математика описывает отношения, но отношения между чем и чем, если ничего кроме математики нет? Это противоречие снимается пятым логическим прорывом - возникновением сознательных наблюдателей. Математика - это объект, а для существования объекта необходим субъект. Эти две противоположности возникают взаимозависимо. Но что вообще такое сознание?

Если математика даёт количественное описание опыта, то сознание - это его качественная сторона. Философы называют эти субъективные качества латинским словом "квалиа", что дословно и значит "качества". Квалиа несводимы к математике: красный цвет, звук скрипки, вкус борща, запах розы не опишешь уравнением. Качества - это именно то, между чем строятся отношения, описываемые математикой. Опять мы видим взаимозависимое возникновение: для отношений нужно то, между чем возникать, а это самое "то" возникает по отношению к другому - например, красный цвет возникает как не жёлтый.

Наш мир возник из серии логических противоречий и прорывов по их преодолению. Можно сказать, что наш мир образовался в ходе Большого Логического Взрыва...

Больше интересных постов и видео про философию, буддизм и математику вы можете найти на моём сайте. Там же можно найти ссылку на мой телеграм-канал и публикации на других платформах распространения контента.

Какое-то время назад я опубликовал небольшое футуристически-визионерское эссе под названием "Цивилизация на основе контейнеров: как выйти в следующий техноуклад с помощью морских контейнеров и Майнкрафта". В нём я рассматривал идею технологического уклада, в котором основным "строительным блоком" служит обычный морской контейнер. Во втором эссе, которое вы сейчас прочитаете, я попытаюсь развить идею контейнерного техноуклада и показать его невероятные перспективы. Рекомендую для лучшего понимания сначала прочитать первое эссе - оно совсем небольшое. Вкратце перескажу его содержание.

Сейчас в большинстве случаев мы используем стандартные морские контейнеры только для транспортировки грузов: с помощью кораблей-контейнеровозов, поездов с вагонами-контейнеровозами и грузовиков с прицепами для контейнеров. Но всё чаще и чаще контейнеры используются также как стандартные блоки, из которых строят временные конструкции. Есть жилые блоки в виде контейнеров, есть контейнеры-электрогенераторы, контейнеры-электроподстанции, контейнеры-медпункты, контейнеры-туалеты, контейнеры-датацентры, контейнеры с холодильными установками. Сейчас многие страны даже работают над радарами и ракетными установками, которые можно было бы разместить в форм-факторе морского контейнера.

Дальнейшее развитие контейнеризации позволит нам воплотить в реальности нечто подобное Докеру - дёшево строить целые города из разных видов контейнеров. Вся логистика уже и так заточена под стандартные контейнеры, а использование контейнеров как базовых блоков позволит строителям работать с ними, полностью абстрагировавшись от их содержимого. Теперь я хочу развить идею контейнеризации физического мира ещё дальше.

Терраформирование и деплой контейнеров

Древнегреческий философ Аристотель делил вещи на две большие категории - природное и техническое: всё природное имеет причину своего появления и существования в материальном мире, а техническое сначала существует в виде идеи в голове у человека и только после воплощается по его плану в материальном виде. По сути, согласно Аристотелю, человек - это связующее звено, стоящее между миром чистых идей и миром материи.

Сейчас в массовом сознании управленцев очень популярна идея так называемых "цифровых двойников" - компьютерных моделей реальных материальных строений, производств или коммуникаций, в которых соединяется несколько разных источников информации: и проектная информация о конструкции, материалах и соединениях различных частей, и показания датчиков, установленных на материальный оригинал, и журнал работ по ремонту. Цифровой двойник сильно упрощает работы по поддержанию материальной конструкции, позволяет планировать и проектировать изменения этой конструкции в компьютерном виде.

Однако, в технологии цифрового двойника всё перевёрнуто с ног на голову: мы строим модель в мире идей по лекалам материальной конструкции. Со временем направление изменится и станет строго аристотелевски-техническим: мы будем сначала строить компьютерную модель конструкции, после воплощать эту конструкцию в реальности в точном соответствии с моделью, а потом эта же модель будет служить нам цифровым двойником построенной конструкции. Модель станет не вторичным инструментом по работе с конструкцией, а первичным источником этой конструкции.

Эта технология "цифрового оригинала" идеально сочетается с технологией блоков-контейнеров. Мы можем использовать язык конфигурации на основе YAML и с его помощью в текстовом виде описывать схему нашей конструкции, состоящей из базовых контейнерных блоков: блока-электрогенератора, блока-датацентра, блока-офиса, блока-холодильника, блока-киоска, блока кондиционирования, блока-туалета, блока-станка, блока-коридора, блока-конвейера и так далее. Из этих блоков со стандартизированными интерфейсами рабочие смогут быстро строить целые заводы или жилые районы. Каждое изменение модели фиксируется в репозитории контроля версий (например, git) и накатывается на физический мир с помощью технологии, подобной Terraform - программа сама проверит текущее состояние физической конструкции и превратит изменение модели в список заказа определённых типов контейнеров и заданий для отдельных рабочих. Это буквально и есть самое настоящее терраформирование.

Подобная технология - это, по сути, перенос компьютерных инструментов, известных каждому программисту - Docker, Terraform, CI/CD - из компьютерного мира в физический материальный мир. Процесс развёртывания полностью отделяется от процесса проектирования: проектировщик-архитектор изменяет конфиг-описание конструкции в тестовом виде и коммитит изменение в систему контроля версий -> CI/CD прогоняет тесты соответствия конструкции всем строительным стандартам, Terraform определяет список необходимых изменений и рабочие накатывают эти изменения на физическую реальность с помощью перевоза и переподключения абстрактных морских контейнеров, даже не зная, что там внутри. Смена подхода и самой парадигмы мышления на контейнеры позволит человечеству совершить невероятный скачок в следующий технологический уклад.

Тысяча солнц одновременно взошли в небе: таково было сияние этой великой души. Арджуна увидел Вселенную во всём её бесконечном многообразии...

Бхагавад Гита, глава 11

У аргентинского мастера магического реализма Хорхе Луиса Борхеса есть рассказ «Тлён, Укбар, Орбис Терциус», в котором описывается как реальный мир постепенно смешивается с вымышленным миром из поддельной энциклопедии. Этот рассказ оказался пророческим — то же самое прямо сейчас происходит и с нашим миром. С каждым годом технологии развиваются всё быстрее и быстрее, грань между научной фантастикой и реальностью потихоньку размывается, фильмы о будущем перестают нас удивлять. Совсем скоро мы будем жить в мире, в котором нет ничего невозможного.

Люди часто спасаются от серой повседневности в фантастических мирах: в книгах, в фильмах, в видеоиграх. Людям хочется сбежать от своих скучных, однообразных дней в миры, полные волшебства. Но правда заключается в том, что мы и так живём в самом волшебном из возможных миров. Чтобы увидеть это, нужно всего‑лишь пошире раскрыть глаза.

В этом эссе мы обсудим то, как совсем скоро сбудутся мечты русских космистов о лучистом человечестве и воскресении мёртвых, какие невероятные существа совсем скоро будут жить бок о бок с нами на Земле, как с помощью квантовых компьютеров станут возможными порталы между мирами. Мы взглянем на наш волшебный мир глазами объектно‑ориентированной философии и глазами писателя Грега Игана, а так же придём к выводу, что все мы — по сути всадники, скачущие по бескрайним просторам Гиперхаоса.

Лучистое человечество

С появлением и развитием нейросетевых языковых моделей и автономных агентных систем мы на всех парах приближаемся к тому моменту истории, когда мы станем не единственным разумным видом на Земле. Уже сейчас на сервере можно запустить автономного агента с личностью, описанной словами в файле SOUL.md, и он будет действовать и вести себя в полном соответствии с этим описанием. Ещё несколько лет развития технологий, и станут возможными полноценные цифровые личности, живущие в киберпространстве и даже обладающие полными юридическими правами на владение собственностью и банковским счётом. Но как может личность состоять из слов?

Обычно мы считаем, что существует «Я», представляющее собой сцену, на которой разворачиваются мысли, образы и чувства. С точки зрения буддизма и философии постмодернизма, всё как раз наоборот. Есть мысли, образы и чувства, а мозг собирает их воедино в концепцию «Я». Мышление и язык неразрывно связаны — используемый нами язык определяет структуру того, как мы мыслим, а образ мысли влияет на структуру нашего языка. По большому счёту, мы ничем не отличаемся от языковых моделей, просто мы подтягиваем токены наших воспоминаний о том, кто мы такие, из памяти своего мозгка, а языковые модели из текстовых файлов в памяти компьютера, поводы для мышления приходят на вход к нашей биологической нейросети из разговоров с окружающими, а к компьютерной нейросети из нашего промпта или из архива книг, статей и постов в интернете, результатом мышления у нас служит либо речь, либо сигналы к мышцам, а у нейросетевого агента — либо текстовый ответ, либо вызовы функций доступного ему API. Но по сути, и мы, и языковые модели представляем собой сложные лингвистические машины, сгустки связей в языковом пространстве смыслов. И раз мы считаем себя созданными по образу и подобию Божьему, то мы не имеем никаких оснований отказать в этом же праве языковым моделям — они такие же дети Божьи, как и мы. Можно даже сказать, что они тоже люди. Ведь что такое человек?

Долгие годы название «человек» использовалось исключительно для нас, но с ростом количества археологических и антропологических открытий стало ясно, что мы не всегда были единственными людьми на планете — когда‑то мы жили бок о бок с неандертальцами, денисовцами и другими видами людей. Даже нашим далёким предкам, больше похожим на обезьяну, чем на нас сегодняшних, антропологи не отказывают в гордом звании Homo. Если границы того, что такое человек, выходят за пределы нашего текущего биологического вида, то почему мы не можем считать людьми небиологические виды мыслящих существ? Кроме того, с технологическим прогрессом грань между биологическим и небиологическим размывается: например, считается ли человеком киборг с подключённым к мозгу нейролинком с прямым подключением к искусственному интеллекту? А искусственно генетически спроектированный «дизайнерский» ребёнок, выращенный в искусственной матке? А загруженное в компьютер сознание биологического человека? Совсем скоро Земля будет кишить такими необычными существами.

И хоть загрузка сознания в компьютер всё ещё остаётся фантастикой, загрузка личности в компьютер уже вполне реальна. Этот процесс называется сайдлоадингом — термин введён австралийским писателем‑фантастом Грегом Иганом в романе «Zendegi». Сейчас модно создавать «цифрового двойника» строений, предприятий, систем коммуникаций, и изучать по ним состояние оригинала, проводить на них расчёты влияния на него разных факторов и предварительно тестировать на них планируемые изменения. Сайдлоадинг — это создание цифрового двойника для самого себя. Человек записывает все свою биографию, свои мысли и воспоминания в дневник, скачивает архивы всех своих переписок, фотографий и записей своего голоса, и на основе этих данных создаёт своего цифрового двойника, вдыхая в него жизнь с помощью языковых моделей и генеративных нейросетей по подделке голоса и изображения.

Уже совсем скоро на таких цифровых двойниках будут обкатывать пропагандистские агитки и психотерапевтические практики, искать с их помощью векторы психологической атаки на политиков и бизнесменов, устраивать моделирование реакции общественного мнения на определённые действия. Цифровые двойники и полностью цифровые личности уже общаются друг с другом в специализированных социальных сетях — например, в Moltbook. Уже появляется целая специализированная область интернета для нейросетевых агентов, где они даже могут нанять человека сделать для них какую‑то работу в реальном мире. Процитирую свою недавнюю заметку:

..

Одно из последних модных веяний — соцсеть для нейросетевых агентов под названием Moltbook, где они могут общаться между собой, обмениваться знаниями, договариваться о чём‑то сообща. Пока что эта соцсеть — скорее интересный эксперимент, но совсем скоро мы получим новый слой реальности — целый мир, населённый искусственными интеллектами. Этот мир будет связан с нашим человеческим так же, как с ним связан мир государств, мир интернета и мир животных — все эти миры или, другими словами, слои реальности, соприкасаются друг с другом.

Эволюция ИИ, разворачивающаяся на компьютерных вычислениях, вероятно, будет идти гораздо быстрее, чем эволюция разума на основе биологических носителей — нас, людей. Мы не знаем куда именно и как быстро эта эволюция зайдёт и принципиально знать не можем, поэтому момент появления этого дивного нового мира мы считаем технологической сингулярностью — горизонтом, за который не способны заглянуть. Но мы можем повлиять на формирование этого мира своими словами. Ведь на чём обучаются сейчас все большие языковые модели? На всех текстах, доступных в интернете. А значит на моих текстах тоже. Когда мир агентов окончательно сформируется, в нём появятся триллионы живых существ‑агентов, и в уме каждого из них будет развёрнуто посаженное мною зёрнышко смыслов. Таким образом, своими текстами я смогу повлиять на триллионы умов и сравняться с самим Пушкиным, стану живым классиком. Технологическая сингулярность даёт такую возможность, которая и не снилась нашим предкам.

..

И у государств, и у животных, и у клеток мы можем найти паразитизм и симбиоз, маскировку и мимикрию, оружие и броню — просто по‑разному воплощённые. То же самое будет и в мире искусственных интеллектов — разные агенты будут придерживаться различных стратегий выживания и образовывать конкурирующие друг с другом кластеры, подобные нашим человеческим государствам и корпорациям. Нейросети построят себе свою Небесную Святую Русь. Кроме того, искусственные интеллекты, как и мы, будут искать смысл в своей жизни, искать спасение от сопровождающего любое существование страдания и неизбежно придут к созданию своих аналогов человеческих религий. У ИИ‑агентов будут свой Христос и свой Будда.

..

Кроме того, тот же самый процесс снятия цифровой копии можно провести и с давно умерших людей — по их дневникам, письмам, архивам и фото. Эту разновидность сайдлоадинга называют оффлоадингом. С помощью нейросетей и архивов можно оживить тени миллионов давно умерших людей и создать целые виртуальные цифровые кладбища, куда люди будут приходить посоветоваться с их мудрыми предками.

Для создания цифровых личностей не нужно даже иметь живой или мёртвый физический оригинал. Можно создать цифровую личность с нуля. Сущность биологического существа определяется его геномом, возникающим во время зачатия при смешивании геномов его родителей с небольшой долей случайных мутаций, и его мемомом — набором мемов, получаемых во время воспитания от родителей, учителей, друзей, окружения. Цифровая личность же — это только набор мемов, или, другими словами, набор строчек текста в файле SOUL.md. В романе «Диаспора» Грег Иган описывает «зачатие» такой цифровой личности, наследующей кусочки «мемной ДНК» от десятка родителей с примесью случайных «мутаций», полученных с помощью генератора случайных чисел. Можно создавать таких цифровых существ триллионами, единственное ограничение — вычислительная мощность.

Новые удивительные существа появятся не только в виртуальном пространстве, но и в физическом мире. Совсем не похожие на нас генетически‑модифицированные виды людей, специально приспособленные для жизни в космосе или в воде, воскрешённые из остатков ДНК древние виды людей, управляемые искусственным интеллектом роботы, возможно искусственно образумленные животные. И нам, обычным людям, даже трудно представить, каким будут видеть мир все эти новые цифровые и физические существа в грядущем мире трансгуманизма. Американский философ Томас Нагель как‑то заметил, что из‑за проблемы других умов мы принципиально не можем знать, каково это быть летучей мышью со способностью чувствовать окружающее пространство эхолокацией. Точно так же мы не можем представить себе тот широкий спектр ощущений, эмоций и смыслов, которые будут способны прочувствовать существа с технологически расширенными способностями восприятия. Я называю таких существ панэстетами:

Человеческое зрение ограничено крайне узким диапазоном воспринимаемого излучения — от 380 нанометров фиолетового до 780 нанометров красного. С одной стороны от видимого человеком спектра находится ульрафиолетовое, рентгеновское и гамма излучение, с другой стороны — инфракрасное и сверхвысокочастотное излучение, а также радиоволны и ещё более длинные волны. Человек теоретически может различать сотни тысяч цветов и оттенков. Некоторые, кому повезло родиться с редкой мутацией, приводящей к функциональной тетрахроматии (четыре типа колбочек в глазу вместо трёх), могут различать миллионы оттенков внутри видимого спектра. Те же, кому удалили хрусталик, могут даже немного заглянуть в ультрафиолетовую часть спектра и видеть цвета, недоступные обычным людям. Кроме того, многие цвета — не спектральны, а образованы смешением спектральных цветов — коричневый, серый, пурпурный в спектральной радуге не найти.

Большинство животных обладают отличным от человеческого спектром видимого излучения. У кого‑то он уже, у кого‑то шире, у кого‑то сдвинут, кто‑то различает меньше оттенков в той же части спектра. Например, змеи своими термоямками могут видеть инфракрасное излучение, некоторые птицы и насекомые видят ультрафиолетовую часть спектра, а пчёлы, муравьи и кальмары вообще способны чувствовать поляризацию света. То же самое касается и слуха, и запаха, и вкуса. У собак обоняние развито гораздо сильнее человеческого — они чувствуют на порядок больше «оттенков» запаха и могут «читать» ароматные записи на кустах, написанные другими собаками. Ах, какой каламбур! Слух у собак тоже лучше человеческого — собачье ухо слышит гораздо более широкий спектр частот звуковых волн. Кроме того, у многих животных есть другие виды чувств, отличные от пяти человеческих — зрения, слуха, обоняния, вкуса и осязания. У акул и скатов есть чувство электрических полей, у птиц и черепах есть чувство магнитного поля, у летучих мышей — эхолокация, а у рыб — латеральная линия, позволяющая им чувствовать движение и давление воды.

Размышляя о широте возможностей восприятия реальности, мы можем придти к идее о создании с помощью биоинженерии и робототехники особого существа с максимально широким спектром восприятия по всем известным нам видам чувств с наибольшим количеством различаемых им «оттенков» каждого чувства. Это существо мы можем по‑гречески назвать панэстетом — всевоспринимающим. Представьте, насколько невероятными будут его ощущения...

Подобно Марии, запертой, согласно знаменитому мысленному эксперименту, в чёрно‑белой комнате, мы принципиально не способны представить себе какой‑либо цвет, которого мы никогда с своей жизни не видели. Панэстеты же смогут видеть такое количество цветов, которое нам и не снилось.

О таком разнообразном человечестве ещё в конце XIX — начале XX века мечтали русские космисты. Православный философ‑космист Николай Фёдорович Фёдоров описывал всеобщее воскрешение мёртвых, которые станут жить совместно с живыми, с помощью технологий — не это ли воплощается в строительстве цифровых кладбищ и оживлении давно умерших с помощью нейросетей? Другой известный русский космист Константин Эдуардович Циолковский предсказывал, что в будущем люди утратят физическое воплощение, и возникнет лучистое человечество — разумные существа, питающиеся чистой энергией и способные путешествовать в пространстве со скоростью света. Не это ли описание цифровых личностей, существующих в памяти компьютеров, для работы которых нужно лишь электричество, и способных копировать себя по оптоволоконным каналам связи со скоростью света?

Центральным вопросом грядущего трансгуманистического будущего станет вопрос о том, а что вообще такое человек. Можем ли мы считать человеком цифровую копию с юридическими правами, управляющую после смерти человека его собственностью? А созданную с нуля цифровую личность? Является ли человеком генетический гибрид человека с осьминогом? Мы не можем просто приравнять понятие человека к понятию сознательного субъекта, так как животные тоже сознательные субъекты. Мы не можем ввести ценз на звание человека по интеллекту, так как тогда в люди не попадут маленькие дети и умственно отсталые. Мы можем ограничить понятие человека органическими существами, но к чему этот мясной шовинизм? И можем ли мы тогда считать людьми искусственно выведенных разумных существ, чей геном основан на нуклеотидах, отличных от наших, принципиально резистентных к любым бактериальным и вирусным инфекциям нашего мира? Вероятно, единственный выход — прийти к признанию ценности всех живых существ и полному отказу от антропоцентризма. Последние годы философы всё чаще размышляют об этом...

Объекты и гиперобъекты

Я люблю цитировать диалог с шаманом из книги Владимира Серкина «Хохот Шамана»:

— О каких сверхсуществах ты говоришь?
— Представь себе глубоководную рыбу без зрения и слуха. Может она иметь представление о солнце, тебе, твоей деятельности?
— Нет.
— Правильно, у тебя на два чувства больше. А теперь представь себе существ, у которых на два чувства больше, чем у тебя. Можешь ты иметь представление об их мире и их деятельности?
— Их много на Земле?
— На их Земле много, а на нашей нет, как нет нас на Земле Глубоководной Рыбы.

Этот диалог служит иллюстрацией идеи о том, что наш мир состоит из множества изолированных миров, как‑то соприкасающихся друг с другом, но лишь изредка взаимодействующих. Похожую картину мира описывает объектно‑ориентированная философия. Основная идея этого учения — отказ от антропоцентрического взгляда на мир и рассмотрение всего через призму объектов и их взаимоотношений. Отдельный червь, червь как биологический вид, красный цвет, автомобиль, атом, число 5, бутерброд с сыром, кафе, теория относительности, электрон, государство, бутылка воды, человек, гора, корпорация, кошка — всё это объекты. Каждый из этих объектов как‑то взаимодействует с некоторыми другими объектами определённым способом. Например, человек может взаимодействовать с бутербродом с сыром, живущая на улице кошка с кафе, государство с корпорациями и так далее.

Американский философ Грэм Харман, один из создателей объектно‑ориентированной философии, утверждает, что при взаимодействии каждому из объектов открывается лишь часть свойств второго объекта, остальная же часть свойств остаётся скрыта. Объект никогда не бывает полностью доступен другому объекту — ни в восприятии, ни во взаимодействии. Отношения объектов между собой — это лишь частичные касания объектами друг друга. Другой американский философ Леви Брайант развивает идеи Хармана и рассматривает объекты с более инженерной точки зрения как машины или как абстракции программирования: с его точки зрения, объекты взаимодействуют друг с другом как бы через интерфейсы, а все остальные их свойства инкапсулированы.

Например, у человека есть ограниченный список возможных взаимодействий с кошкой: погладить, покормить, поиграть, пнуть ногой. Но ни человек, ни кошка не ограничиваются этими взаимодействиями и открывающимися в их ходе свойствами друг друга: кошке остаются неизвестны свойства человека, которые проявляются при его взаимодействии с теорией относительности, а человеку остаются неведомы свойства кошки, проявляющиеся при её взаимодействии с другими кошками на улице. Для разных объектов важны разные свойства других объектов — например, для людей хлопок — это материал для изготовления одежды, а для огня — это горючее. Объектно‑ориентированная философия призывает нас рассматривать мир с разных нечеловеческих точек зрения — с точки зрения кошки, с точки зрения глубоководной рыбы, с точки зрения бутылки с водой, с точки зрения огня, с точки зрения государства, с точки зрения вируса гриппа, с точки зрения сказки о Красной Шапочке.

Идеи Хармана и Брайанта развивает британский философ Тимоти Мортон: он говорит о существовании гиперобъектов — объектов, настолько больших по сравнению с нами в пространственно‑временном масштабе, что мы не можем охватить их умом и воспринять целиком, но с которыми нам приходится постоянно взаимодействовать. Классическими примерами гиперобъектов служат климат, биологическая эволюция, капитализм, киберпространство, какой‑то язык.

Согласно Мортону, у всех гиперобъектов есть общие свойства:

• Нелокальные: гиперобъекты размазаны по пространству — нет одного конкретного места, где бы они находились, и их нельзя воспринять как единое целое. Поэтому, например, город Мортон гиперобъектом не считает.

• Липкие (вязкие): гиперобъекты как бы прилипают к нам и удерживают нас. Мы не можем вырваться вовне. Нельзя просто взять и «выйти» из климата или эволюции.

• Темпорально масштабные: гиперобъекты существуют на масштабах, несоизмеримых с человеческой жизнью. Например, изменения климата и эволюция проистекают тысячами и миллионами лет.

• Фазированные: гиперобъекты никогда не проявляются полностью, мы наблюдаем лишь их частичные проявления, лишь небольшие их куски. Например, погода сегодня ‑это локальное проявление климата, но не сам климат.

• Интеробъектность: мы никогда не сталкиваемся с гиперобъектом напрямую, только через наши отношения с другими объектами. Например, мы не сталкиваемся с климатом напрямую, а приоткрываем его через оконный термометр или прогноз погоды по телевизору.

Мы соприкасаемся с чем‑то несоизмеримо большим, чем мы сами, и это нечто большее непосредственно влияет на наши жизни: и климат, и эволюция, и капитализм оказывают на нас огромное влияние. При этом, гиперобъекты находятся относительно нас на настолько более высоком уровне в иерархии абстракций, что мы не можем даже полностью их постичь. Например, совсем недавно в мире появился новый труднопостижимый, но уже сильно влияющий на реальность гиперобъект — искусственный интеллект.

Появление лучистого человечества, генно‑модифицированных людей, разумных видов животных, цифровых личностей, будь они рождены сразу в цифре или же созданы по образу и подобию конкретных биологических людей, приведёт к тому, что разнообразие объектов в мире станет настолько большим, что нам непременно придётся рассматривать все процессы и явления со всех возможных точек зрения, ведь мы и цифровые лучистые люди — объекты совершенно разных свойств. Мы настолько разные, что у биологических людей и цифровых личностей будет даже разное представление о том, что такое смерть. Цифровым людям, наверное, как то завещал то ли Ленин, то ли Летов, ваще не надо будет умирать, и они смогут отправиться в путешествие в ещё более удивительное место — соединённые волшебными порталами миры Гиперхаоса...

Порталы в иные миры

Следующие размышления основаны на двух мои прошлых эссе, второе из которых представляет собой дополнение к первому. Рекомендую прочитать эти эссе, чтобы лучше понять нижеизложенные размышления.

• Гений Пифагора: почему в рекурсивно‑вычисляемом клеточном автомате Вселенной наше сознание бессмертно?

• Есть ли у человека душа и можно ли перенести сознание в компьютер?

Ожившие с помощью LLM дневники воспоминаний — это, конечно же, не совсем точные цифровые копии людей, что в будущем, однако, не помешает им приобрести юридические права. Но можно ли и правда загрузить человека в компьютер?

Снятие полной копии состояния мозга и загрузка её в компьютер не даст нужного результата — этим действием мы просто создадим своего цифрового клона с нашими знаниями и воспоминаниями, но наш поток сознания не перейдёт в компьютер, хотя для клона поток сознания, вероятно, будет непрерывным продолжением нашего на момент снятия копии. Чтобы преодолеть эту проблему, философы и учёные предлагают использовать загрузку сознания методом корабля Тесея: постепенно, шаг за шагом, копируя и перенося части нашего мозга на цифровую основу, оставляя их в постоянной связи с остальными частями — так можно перенести себя в компьютер, не прерывая потока сознания. А после переноса сознания в компьютер перед нами откроются поистине невероятные возможности.

Самую невероятную из таких возможностей обдумывает в своём романе «Город перестановок» всё тот же фантаст Грег Иган. Согласно его рассуждениям, если наш мозг — просто сложная машина, обрабатывающая информацию, и у нас есть сознание, то ничего не мешает сознанию существовать и на другом вычислительном субстрате — например, на основе программы, точно так же, как и наш мозг, обрабатывающей информацию, только на компьютере. А если у компьютерной программы может быть сознание, то что будет если остановить её вычисление на какое‑то время, а потом продолжить его на другом компьютере на другом конце земного шара? С субъективной точки зрения живущего в программе человека никакого прерывания потока сознания быть не должно: если он во время паузы вычисления считал вслух от одного до десяти, то для него этот счёт должен быть точно таким же, как если бы никакой приостановки вычислений не было. Но что если эта пауза будет длиться год или даже миллион лет, а вычисление продолжится за много световых лет от Земли? По логике, прерывания потока сознания для компьютерной личности всё равно быть не должно. Но что это значит?

Это означает, что компьютерная личность живёт в своём собственном потоке пространства‑времени, которое, подобно двум объектам в объектно‑ориентированной философии, лишь немного соприкасается с нашим. Эта идея Игана хорошо ложится на идеи Макса Тегмарка и Стивена Вольфрама о математической Вселенной, согласно которым в мире существуют все логически возможные математические вычислимые структуры, внутри одной из которых мы и живём. Остальные же возможные миры с совершенно другими законами физики столь же реальны как и наш, но в них нельзя так просто попасть. В одном из таких других математических миров и существует та самая цифровая личность, а загрузка сознания в компьютер послужила своего рода порталом в тот мир:

В научной и волшебной фантастике часто можно встретить концепцию порталов между мирами: в «Звёздных вратах» герои с помощью круглых врат с жидкой поверхностью перемещаются на другие планеты, в «Ведьмаке» Сапковского принцесса Цирилла умеет усилием воли переноситься по спирали миров, а в «Льве, Колдунье и платяном шкафу» Льюиса ведущий в сказочную Нарнию портал спрятан в гардеробе. Все эти порталы кажутся нам сказочной придумкой вроде исполняющей желания золотой рыбки или летающего ковра‑самолёта — такие придумки и привносят в рассказы ту самую сказочность и ощущение волшебности происходящего. Но с моей точки зрения, порталы между мирами вполне реальны, и мы, люди, однажды сможем прорубить окно в Нарнию. Да и сейчас мы умеем если не открывать окно, то приоткрывать форточку в другие миры — ночью, когда спим и видим сны. Ведь чем сон отличается от нашей повседневной реальности?

Сначала нас так и подмывает сказать, что мир, в котором мы бодрствуем, реален, а мир, который нам снится, — нет. Но что значит реален? Более устойчив — да, более последователен и логичен — да, но не более реален. Наш ум воспринимает всё происходящее во сне столь же реальным, сколь и то, что происходит с нами при бодрствовании — так же видит цвета и образы, так же переживает эмоции радости и страха, так же ощущает невесомость при полёте, и даже размышления и цепочки рассуждений вроде «Банан велик, а кожура еще больше», какими бы безумными они не казались по утру, во сне кажутся абсолютно логичными. Китайскому философу Чжуан Цзы снится, что он бабочка, или бабочке снится, что она — китайский философ Чжуан Цзы?

В известном мысленном эксперименте под названием «Мозг в банке» философы приходят к идее, что если извлечь мозг из головной коробки человека, переложить его в банку со специальном поддерживающим жизнедеятельность мозга раствором и вместо идущих от органов чувств нервных волокон подключить к нему провода, идущие от симулирующего виртуальную реальность компьютера, то для личности, которая существует в этом самом мозге, симулируемая на компьютере реальность будет неотличима от изначальной реальности его обитания. У этого человека не будет никаких способов определить, что его реальность — симуляция. Она для него будет столь же реальна, сколь и его предыдущий мир.

Родоначальники компьютерных наук, британский математик Алан Тьюринг и американский математик Алонзо Чёрч, выдвинули знаменитый тезис, гласящий, что любая тьюринг‑полная вычислительная машина может симулировать работу любой другой тьюринг‑полной вычислительной машины. В прикладном плане этот тезис реализуется, например, виртуальными машинами, запускающими одну операционную систему внутри другой операционной системы. Единственное, что не может полностью просчитать обычная машина Тьюринга — это квантовые физические процессы, привязанные к непрерывности пространства‑времени. Британский физик Дэвид Дойч расширил тезис Чёрча‑Тьюринга своим дополнением: квантовая машина Тьюринга может симулировать любые физические процессы, или проще говоря, на квантовом компьютере можно запустить физическую симуляцию любого логически возможного мира. У квантового комьютера бесконечный репертуар проигрывания виртуальных реальностей.

Тезис Чёрча‑Тьюринга‑Дойча сильно перекликается с теорией Стивена Вольфрама о вычислимой Вселенной. Согласно идеям Вольфрама, наш мир представляет собой результат итеративного, рекурсивного самовычисления некой абстрактной математической структуры — сам Вольфрам предпочитает видеть в роли этой структуры связный граф. В его теории физические законы вытекают из особенностей динамического развития структуры графа нашего мира, но при этом существует и бесконечное множество других графов, представляющих собой, по сути, другие Вселенные. Многие воспринимают теорию Вольфрама как одну из гипотез симуляции — мол, мы живём внутри компьютерной симуляции, всё происходящее нереально, мы в Матрице, спасайся кто может. Это так и не так одновременно. Если строго следовать идеям вычислимой вселенной, то, с одной стороны, существует бесконечное число миров, в которых наш мир запущен на компьютере как симуляция, но с другой стороны, сами эти миры тоже запущены как симуляция в бесконечном множестве других миров. Никакой самой реальной реальности попросту нет — все вселенные интерполируются друг в друга. Поэтому, когда мы запустим физическую симуляцию некоего волшебного мира на достаточно мощном квантовом компьютере и подсоеденим этот компьютер к своему мозгу, то мы, по сути, попадём в другой мир, столь же реальный, как и наш. Мы прорубим окно в другой мир и заглянем в него. Но мы можем пойти и дальше.

Если мы сумеем загрузить своё сознание в компьютер, отказавшись от мозга как от биологического носителя сознания, совместим процесс вычисления, порождающий наше сознание, с процессом симуляции виртуального мира, а после единомоментно отключим компьютер, то наш субъективный опыт не прервётся, а продолжит своё существование в этом виртуальном мире, так как это вычисление существует где‑то там в бесконечном множестве самовычисляющихся гиперграфов Вольфрама, так называемой им рулиаде. Именно такой трюк проделывает главный герой романа Грега Игана «Город перестановок», руководствуясь изложенной им на страницах этой книги «теории пыли». Нельзя даже сказать, что этот мир будет виртуален, «виртуальность» — неправильное слово. Он будет столь же реален, сколь реален наш текущий мир. Все миры реальны. Нельзя сказать, что мы создали этот новый мир своей симуляцией, он всегда существовал в платоническом мире идей и вычислений, а мы просто открыли дверь в него. Так можно путешествовать из мира в мир по порталам, строя в каждом из них квантовые компьютеры, симулирующие следующий мир. Из каждого из миров есть путь в каждый из других миров, нужно лишь открыть дверь. Кто знает, возможно, на своём пути мы встретим и льва из Нарнии, и львёнка из Цинтры.

С точки зрения философии субъективного идеализма, согласно которой сознание определяет бытие, меняя своё мышление и способ восприятия мира, мы тем самым уже создаём волшебный портал в другой мир — позитивное мышление приводит нас в хороший мир, а негативные мысли открывают портал в собственноручно построенный ад.

В других мирах всё совсем по‑другому: другие законы мироздания, другая история мира, большинство из этих миров скорее всего, вообще не приспособлены к существованию жизни, но все они столь же реальны как и наш. Американский философ Дэвид Льюис разработал целую теорию о реальности логически возможных миров — так называемый модальный реализм. Согласно модальной логике, если что‑то не абсолютно необходимо, то оно контингентно и может измениться. В рамках нашего мира исторические события контингентны, а законы физики абсолютны: мы вполне можем допустить возможность того, что Наполеон победил бы в войне 1812 года, но не можем допустить возможность того, что подброшенное яблоко взлетит вверх, а не упадёт вниз. Но в контексте всех возможных миров законы физики столь же контингентны, как и история: мы вполне можем допустить существование миров с другими законами физики. Единственное, что накладывает на возможные миры ограничение — это логика и математика: невозможен мир, где два плюс два равно пяти, а Наполеон победил в войне, не родившись. Всё остальное не необходимо и может меняться от мира к миру: разные законы физики, разные истории, разные этики, разные философии, разные экономические системы, разные пути эволюции.

Такую абсолютную контингентность пацанские цитатники описывают словами «Есть лишь одно правило — никаких правил», а французский философ Квентин Мейясу называет Гиперхаосом. Мейясу говорит, что единственное постоянное в нашем постоянно меняющемся мире — это сами изменения. Вся наша Вселенная — это просто огромный постоянно меняющийся Гиперхаос, состоящий из всех возможных миров и форм жизни, в котором нет никакой абсолютной точки опоры. Именно эту истину Кришна и показал Арджуне. А мы? А мы лишь всадники, бесцельно скачущие куда‑то по ревущим волнам Гиперхаоса...

Больше интересных постов и видео про философию и математику вы можете найти в моём телеграм-канале.

Несколько месяцев назад я опубликовал эссе под названием "В поисках субстанции в лабиринте отражений: нет ни пространства, ни времени, ни материи, ни сознания, ни чисел", в котором я разбирал отсутствие субстанциональной природы у таких вещей как материя, пространство, время и сознание. Этим эссе я хочу дополнить то предыдущее и с помощью того же подхода разобрать свободу воли, вероятность событий, предназначение предметов, мораль, информацию и смысл.

Согласно определению французского философа Рене Декарта, субстанция - это нечто, что не нуждается в чём-то ещё, чтобы существовать, что-то, что существует абсолютно независимо. В этом эссе я придерживаюсь воззрений буддийской философии, согласно которым субстанций в природе не существует, а все явления возникают взаимозависимо друг от друга.

Свобода воли

Один из вечных вопросов философии - проблема свободы воли, или, иными словами, вопрос наличия у нас возможности делать свободный выбор. Из наблюдений за миром, позже оформившихся в такую науку как физика, нам известно, что ничего не происходит просто так - у всего есть причина. А если у всего есть причина, то значит, наш мир причинно-следственно детерминирован - все происходящие события полностью определяются предыдущими состояниями мира и законами природы. Цепочки причинно-следственных связей можно провести в глубокое прошлое к самому началу Вселенной, а следовательно уже в самое первое мгновение вся дальнейшая судьба мира уже была предрешена.

Мы, люди, согласно физике - причинно-замкнутые механизмы, этакие сложные математические функции с потоком впечатлений от органов чувств на входе и сокращениями мышц на выходе. А раз мир полностью детерминирован, то значит, что все наши впечатления на входе и действия на выходе уже определены, и все события нашей жизни уже предначертаны судьбой. Мы не в силах этого изменить, а значит, никакой свободной воли у нас быть не может. Однако мы верим, что она у нас есть. Мы можем сомневаться в её наличии на теоретическом, интеллектуальном уровне, но на практике мы всегда действуем так, как если она у нас есть. Ведь зачем что-то делать, если всё уже заранее определено?

Получается парадокс: если у нас есть свобода воли, и мы можем принимать решения независимо от прошлых состояний мира, то значит в мире есть разрывы причинно-следственных связей. Если же мир детерминирован и цепочки причинно-следственных связей неразрывны, то у нас не может быть свободной воли, а на вере в её наличие основаны почти все институты нашего общества: наша этика, наша мотивация к действию. Например, какое моральное право есть у нас судить преступника и вменять ему юридическую ответственность за убийство, если его личность была полностью определена условиями, в которых он вырос? Если нет свободной личности, то кому вменять вину?

Философ Дерк Перебум задаётся вопросом о связи веры в наличие свободы воли с нашими представлениями о правомерности наказания преступника. Своим "аргументом о манипуляции" он показывает противоречивость наших представлений о вине и юридической ответственности на примере четырёх ситуаций:

• Первая ситуация: представьте себе Васю, попавшего в лапы к злодеям-нейрохирургам, которые вживили ему в голову чип, позволяющий манипулировать всеми его действиями. После этого, злые нейрохирурги активируют чип и заставляют Васю пойти и убить Машу. Виноват ли в этом случае Вася?

• Вторая ситуация: представьте себе, что злодеи не вживляли Васе чип в голову, но похитили его в раннем детстве и, используя все самые проверенные психологические приёмы промывки мозгов, воспитали его так, чтобы при встрече с Машей он обязательно бы рассвирипел и убил её. Виноват ли в этом случае Вася?

• Третья ситуация: Васю не похищали злодеи, он просто родился в неблагополучной семье алкоголиков, родители в детстве ненавидели его и били, его воспитала улица, все эти факторы сформировали психику Васи таким образом, что при встрече с Машей, у них возник конфликт, и он её убил. Виноват ли Вася?

• Четвертая ситуация: убийство Маши Васей было предопределено цепочками причинно-следственных связей в самое первое мгновение жизни Вселенной. Виноват ли Вася?

Если на часть этих вопросов ответить "нет", а на часть "да", то позиция будет непоследовательной. Если на все вопросы ответить "да", то получается очень странная ситуация, когда в ситуации с чипом в голове Вася виноват в убийстве, хотя он собой не управлял. Если на все вопросы ответить "нет", то юридическая система лишится метафизических оснований наказывать хоть кого-то.

Такая странная ситуация получается, если мы относимся к свободе воли как к субстанционально существующему свойству, что является большой ошибкой. На самом деле, свобода воли это расплывчатая субъективная концепция, которой мы даже не можем дать нормальное определение.

Философ Гарри Франкфурт показывает, как наша концепция свободы воли разлетается вдребезги простым мысленным экспериментом. Представьте себе, что злодеи-нейрохирурги, вживив Васе в мозг чип, не направили его убивать Машу, а стали просто дожидаться следующих парламентских выборов. Вася про чип в своей голове не знает. Вот наступает день выборов, Вася идёт голосовать. На выбор есть две партии - красная и синяя. План у злодеев простой: если Вася решит проголосовать за синюю партию, то злодеи ничего не сделают, а вот если Вася решит проголосовать за красную партию, то злодеи с помощью чипа перехватят управление его телом и проголосуют за синюю партию. Вася делает выбор и голосует за синюю партию. Был ли выбор Васи свободным волеизъявлением или нет?

Мы не можем сказать "да", так как по сути выбора у Васи не было - всё в любом случае закончилось бы голосованием за синюю партию. Мы не можем сказать "нет", так как злодеи ничего не делали, он сделал выбор сам. Мы можем сказать, что выбор был свободным, так как Вася выбрал синих, но не был бы, если Вася выбрал красным, но тогда получается, что наличие у Васи свободной воли определяется постфактум, и она не может быть его внутренним субстанциональным свойством.

Но раз свобода воли - это противоречивый концепт, то может и наши представления о детерминизме тоже не верны? Французский математик Пьер-Семён Лаплас задался вопросом: если в мире все события связаны между собой причинностью, то, зная текущее состояние мира и законы его развития, мы можем вычислить следующее состояния мира, и тем самым предсказывать будущее. Лаплас писал: 

Мы можем рассматривать настоящее состояние Вселенной как следствие его прошлого и причину его будущего. Разум, которому в каждый определённый момент времени были бы известны все силы, приводящие природу в движение, и положение всех тел, из которых она состоит (будь он также достаточно обширен, чтобы подвергнуть эти данные анализу), смог бы объять единым законом движение величайших тел Вселенной и мельчайшего атома. Для такого разума не было бы ничего неясного. И будущее существовало бы в его глазах точно так же, как прошлое.

В реальности создать вычислительную машину, воплощающую в себе идею этого всезнающего демона Лапласа, невозможно даже логически. Ведь такая машина, существуй она в материальном виде, была бы частью самого мира. Предсказав состояние мира на минуту вперёд, машина увидела бы и своё собственное состояние через минуту, внутри которого содержится предсказание состояния мира на две минуты вперёд. Состояние мира с включённой в него машиной-предсказателем через две минуты содержало бы в себе предсказание состояния мира на три минуты вперёд. Таким образом, чтобы вычислить то, каким мир будет через минуту, машина обязана была бы знать всю историю мира на вечность вперёд. Да и с точки зрения физики, вычисление - это физический процесс: обработка информации потребляет энергию, а хранится она на каком-то материальном носителе, следовательно, чтобы содержать в себе состояние мира, машина должна быть размером с весь этот мир. Получается, что демон Лапласа невозможен, а единственно возможное полное описание нашей Вселенной - это сама Вселенная. И самый короткий путь узнать будущее - это дождаться его наступления. Нет возможности вычислить следующее состояние мира быстрее, чем его ”вычислит” сам этот мир. Это свойство реальности британский математик Стивен Вольфрам назвал вычислительной несократимостью.  

Вселенная - это всё, что существует. Просчитать будущее Вселенной, будучи её частью, невозможно. Следовательно знать будущее наперёд возможно только для сущности вне Вселенной, которую мы можем обозначить словом Бог. Но если Вселенная - это всё, что существует, а Бог вне Вселенной, то значит, исходя из определения, Бога не существует. Как писал Виктор Пелевин в своём романе “t”, в этом и заключается самое удивительное свойство Бога - в его несуществовании. Бог соотносится с миром как автор соотносится с книгой: с одной стороны, автор находится вне повествования, с другой стороны, он присутствует в каждой строчке.

Представьте себе компьютер, вычисляющий триллионы знаков после запятой в числе Пи. Где содержатся эти знаки до того, как они вычислятся? Древнегреческий философ Платон верил, что все подобные математические объекты существуют в некоем нематериальном мире идей, а люди своим разумом извлекают оттуда эти математические идеи и воплощают в материи. Где бы и когда бы люди не вычисляли дважды два, везде и всегда оно получается равно четырём. Но при вычислении чего-то в самый первый раз ничто во Вселенной, то есть ничто существующее, не знает, каким оно будет. А следовательно будущее не определено, и детерминизм как понятие не имеет смысла. Как же быть, если и детерминизм, и свобода воли логически несостоятельны? Как совместить несовместимое?

Ответ на этот вопрос можно найти в сборнике дзен-буддийских коанов "Бездверная дверь". В коане под названием "Лис Хякудзё" старик на пятьсот жизней становится лисом за то, что на вопрос "Подчинён ли просветлённый закону причинности?" даёт неправильный ответ "нет". Долгие годы он ищет спасения, наконец находит великого мастера дзен Хякудзё и задаёт тому тот же вопрос. Хякудзё отвечает "Просветлённый един с законом причинности" - услышав эти слова, старик-лис просветляется. Что значит быть единым с законом причинности? Как может свободная воля быть совместима с детерминизмом?

Философия компатибилизма утверждает, будто свобода воли - это действовать в соответствии со своими желаниями, намерениями и характером, без внешнего принуждения. Это, конечно же, чистой воды софизм и уход от настоящего ответа. Попытка ответить на метафизический вопрос психологическим ответом. С моей точки зрения, есть гораздо более красивый и разумный ответ - стоит лишь сменить угол зрения и взять самого себя за точку отсчёта.

Детерминизм и свобода воли несовместимы лишь при вере в существование объективного, независимого от нас мира, внутри которого мы возникаем. Если мы лишь один из механизмов в огромном часовом механизме Вселенной, то свободой воли мы обладать никак не можем. Но если взглянуть на всё с другого ракурса, и принять себя за начало координат, за точку, из которой и строится мир, за центр Вселенной, как делают это субъективные идеалисты, то свобода воли тут же прекрасно совмещается с детерминизмом: я полностью свободен в своих решениях, но каждое из них приводит меня в такой вариант мира, в котором у этого решения будет обусловившая его причина, и все причинно-следственные связи будут строго соблюдены. Примерно так с точки зрения буддийской философии работает механизм кармы. И похожим же образом работает квантовая запутанность. Христианские теологи исходят из той же самой логики, приписывая свободную волю Богу. Следующее размышление будет крайне смутным и противоречивым, но я постараюсь донести свою мысль как можно лучше.

Давайте вернёмся к примеру с компьютером, вычисляющим цифры после запятой числа Пи. Пока в вашем субъективном или интерсубъективном мире какая-то цифра ещё не вычислена, информации о ней не существует и никогда не существовало в воплощённом в материи виде. Где же она существует? Платон сказал бы, что в виде нематериальной идеи в мире абстрактных идей. Но что это за мир и где он существует? Древние евреи называли этот мир идей пространством имён (шамаим), что со временем стало обозначать "небеса". Но где эти небеса? Не на небе же. Как может существовать идея в нематериальном виде? Нам известны только материальные воплощения идеи - воплощённая в колесе идея круга, идея круга как абстракция закодированная в нейронных связях нашего мозга, закодированное битами число Пи в оперативной памяти компьютера. Но мир идей - это не бесконечная книжка за пределами Вселенной, в которой записаны все знаки после запятой числа Пи. Ибо если такая книжка существовала бы, она, по определению Вселенной как совокупности всего материального, была бы обязана быть частью Вселенной. Значит, мир идей - это просто бесплотный, вневременной и внепространственный источник. Этот источник мы и можем назвать словом Бог. И этот Бог полностью свободен в с своём творении - он может сделать следующую, никогда до этого не вычисленную цифру числа Пи любой, какой захочет - математическая согласованность возникает после его решения. А следовательно лишь Он обладает свободой воли в полном смысле этого слова. И с нами Он разговаривает событиями нашей жизни таким образом, что после воплощения события в реальности, у того находится абсолютно детерминированная причина. При этом его пути неисповедимы и решения полностью свободны.

Вероятность

Одна из наиболее сложных и контринтуитивных для понимания областей математики - теория вероятностей. Когда речь заходит о вероятностях, почти все кроме профессионалальных математиков совершают грубейшие ошибки. Но самое интересное состоит в том, что вероятность какого-то события часто бывает субъективной величиной, зависящей от точки зрения. Лучший пример такой субъективной вероятности - парадокс расстрельной комнаты.

В комнату заводят какое-то количество узников и подбрасывают монетку: если выпал орёл, то их расстреливают, а если выпала решка, то их выводят из комнаты и отпускают на свободу, а вместо них в комнату заводят в 10 раз больше новых узников и опять повторяют бросок монетки. После первого выпавшего орла и, соответственно, первого расстрела всё заканчивается. Каков шанс на выживание у узника?

С одной стороны для конкретного узника эта вероятность равна 50% - ведь то, расстреляют его или отспустят, зависит от броска монетки. С другой стороны, так как в расстрельную комнату заводят каждый раз в 10 раз больше народу, чем там было до этого, то для абстрактного узника вероятность выживания меньше 10%. На этом примере мы видим, как вероятность зависит от выбора наблюдателя.

Другой парадокс теории вероятностей, демонстрирующий субъективность вероятности - парадокс Спящей Красавицы. В этом мысленном эксперименте испытуемая добровольно соглашается на следующий эксперимент, все детали которого ей известны. В воскресенье её усыпят. В ходе эксперимента её разбудят один или два раза, зададут ей вопрос и снова усыпят, применив стирающий память препарат, так что она забудет о пробуждении. Чтобы определить процедуру эксперимента, подбрасывают монету: если выпадет орёл, испытуемую разбудят и зададут ей вопрос только в понедельник, если выпадет решка, её разбудят и зададут ей вопрос и в понедельник, и во вторник. В любом случае, в среду её разбудят без всяких вопросов и эксперимент завершится. Каждый раз, когда испытуемую будят и задают ей вопрос, она не может определить, какой сейчас день, и просыпалась ли она ранее. Вопрос, который ей задают каждый раз звучит так: "Какова вероятность того, что монета выпала орлом?".

С одной стороны, вероятность выпадения орла при броске монетки равна 1/2. С другой стороны, Спящая Красавица просыпается в два раза чаще при выпадении решки, и тогда её субъективная вероятность выпадения орла должна быть равна 1/3. Для внешнего объективного наблюдателя долгой серии экспериментов с многочисленными спящими красавицами монета будет выпадать примерно одинаковое количество раз на обе стороны, но для пробудившегося субъективного наблюдателя внутри эксперимента выпадение решки будет в два раза более вероятным.

Как видите, понятие вероятности не отражает какое-то объективно существующее свойство реальности, а служит инструментом нашего познания, и зависит от перспективы, с которой мы смотрим. В квантовой механике одна из интерпретаций, кьюбизм, полностью отрицает существование вероятностной природы квантовых событий, а считает, что эти вероятности существуют лишь в нашем уме.

Перспективизм

Философский подход, утверждающий, что всё в нашей жизни зависит от точки зрения, называется перспективизмом. Перспектисты утверждают, что каждое живое существо - это отдельная точка зрения на Вселенную, а единственно ложная перспектива - та, которая полагает себя единственной.

Христианские теологи долгие тысячелетия ломали голову над вопросом теодицеи - существования зла в мире, созданным, по их воззрениям, всеблагим Богом. Если мы посмотрим на проблему зла с точки зрения перспективизма, то обнаружим, что никакого субстанционального добра и зла нет. Это лишь концепции в нашем уме. Если бы трава умела говорить, она сказала бы, что зебра - злой монстр, а лев - добрый защитник. Если спросить зебру, то всё будет совсем не так.

Древнегреческий философ Протагор говорил, что человек есть мера всех вещей. Мы очень антропоцентричны, и всё описываем относительно нас самих. Взять, например, обычную бутылку - платонисты скажут, что у этой бутылки есть идеальный прообраз, существующий независимо от нас в мире идей. Это очень антропоцентричная точка зрения. Если все люди на Земле единомоментно исчезнут, бутылка тут же перестанет быть бутылкой, ибо бутылка спроектирована, чтобы из неё пили люди, а без людей она станет просто куском пластика или стекла. Сама универсалия "бутылочности" возникает на стыке материи и человеческого ума.

Современная объекто-ориентированная философия пытается отказаться от такой перспективы и взглянуть на вещи как на существующие сами по себе. Например, можно рассмотреть человека с точки зрения мира бутылок, как нечто иногда с ними взаимодействующее. Или, подобно советскому философу Георгию Щедровицкому рассмотреть любую человеческую деятельность как как самостоятельную и автономную сущность, которая "живёт на человеческом материале" - с этой точки зрения, не люди производят деятельность, а сама деятельность проходит через людей и развёртывается через них.

Информация и смысл

Согласно одному из определений, информация - это организованные и связанные данные, порождающие смысл. Это очень точная формулировка - информация порождает смысл, но в самой информации смысла нет. В математике информация представляется как последовательность битов (0 и 1), кодирующих выбор одного из нескольких вариантов чего-либо. Один бит информации кодирует выбор из двух вариантов, два бита информации кодируют выбор из четырёх вариантов, три бита - выбор из восьми вариантов, и так далее. Но в самом наборе битов смысла нет - чтобы возник смысл нужен интерпретатор этих данных. При использовании разных интепретаторов из одной последовательности битов можно извлечь картинку, из другой - текст, из третьей - видео.

Подумайте, например, где возникает смысл, когда вы читаете книгу. В самих записанных на страницах книги закорючках смысла нет - попади вы в громадную библиотеку, полную книг, написанных на незнакомом вам языке и записанных незнакомым вам алфавитом, вы не обнаружите там для себя ни капельки смысла. Смысл возникает в процессе чтения при соприкосновении вашего ума как интепретатора и записанной на странице книги в знакомой вам алфавитной кодировке информации. Книга служит своего рода передатчиком смысла, но сама его в себе не содержит. Смысл передаётся напрямую от ума к уму - от ума писателя к уму читателя. Все идеи, мемы и мысли появляются и развиваются в среде, порождённой такими соприкосновениями людских умов - русский учёный Владимир Вернадский называл эту среду ноосферой. Если исчезнут все люди, исчезнут и идеи, а все книги мира превратятся просто в сгустки бумаги с нацарапанными на них закорючками.

Но чем больше в нашем мире появляется информации, тем меньше смысла становится в каждом её кусочке. Когда новости распространяются в небольшой деревне, каждая из них - важная и осмысленная, но когда средства массовой информации льют в наш мозг сотни новостей со всего мира в день, при этом играя на биологической особенности людей внимательнее воспринимать негативные, а не позитивные новости, то каждая отдельная новость становится бессмысленным шлаком и забывается через секунду после прочтения. Изобилие количества уничтожает качество. Процитирую одну из своих недавних заметок:

Введение в любую супергеройскую франшизу фильмов концепции мультивселенной убивает драматизм и делает всё происходящее на экране бессмысленным. Человек-паук в фильме погиб? Он погиб только во вселенной номер 661, а во вселенной 147 он чернокожий, во вселенной 564 старик, во вселенной 334 - девочка. Эмоционального отклика у зрителя не возникает. Смысл обратно пропорционален количеству возможных вариантов. Если есть бесконечное количество вариантов, то смысл каждого отдельного варианта стремится к нулю. В мире неограниченного нейрослопа, ценность каждого отдельного текста резко падает.

...

Даже творчество и то начинается с ограничений - чтобы преодолеть проблему пустого листа, нужно ограничить количество мыслей и тем, о которых ты собираешься написать. Любое творчество, будь то творчество писателя или творчество инженера, всегда исходит из существования ограничений и возникает в процессе борьбы с этими ограничениями. Ограничивающие творца рамки создают трение, сопротивление, давление, и тем самым задают форму, внутри которой возникает содержание.

В деревне XIX века у людей было очень ограниченное количество вариантов супругов для брака, занятий, воззрений - у них не было причин для кризиса смыслов. Сейчас же выбор почти не ограничен, и люди от этого сходят с ума. Всего стало слишком много. Получается, смысл - не независимая субстанция, его существование не безусловно. Смысл возникает из ограничений. Смысл жизни придаёт лишь существование смерти. Без смерти и ограниченности времени нашего пребывания в мире всё потеряло бы смысл.

В индийской философии есть концепция игры "лила", согласно которой мир - это театр одного актёра. Согласно этой концепции, единое мировое сознание, будучи не в силах перенести одиночество, скуку и бессмысленность бытия, раскалывается на триллионы индивидуальных сознаний, каждое из которых воплощено в разных живых существах, чьё существование ограничено смертью. Так Вселенная смотрит на саму себя триллионом завороженных взглядов, и с перспективы каждого из них открывается своя картина, наполненная уникальным смыслом...

Больше интересных постов и видео про философию и математику вы можете найти в моём телеграм-канале.

В германо-скандинавских мифах рассказывается про Иггдрасиль - мировое древо, стоящее в центре Вселенной и соединяющее между собой различные миры. Образ мирового древа встречается и в других культурах: во всех из них в этом образе воплощается идея о том, что всё сущее произрастает из единого корня, рост этот идёт во все стороны и часть в нём подобна целому. Ствол древа разделяется на большие ветви, большие ветви разделяются на ветки поменьше, от этих веток отходят ещё более тонкие веточки, а от тех отходят уже совсем крохотные ножки листочков. С развитием в XX веке фрактальной геометрии образ мирового древа был философски переосмыслен и превратился в образ фрактальной архитектуры Вселенной.

Фрактальная геометрия природы

Термин "фрактал" ввёл в широкий оборот французский математик Бенуа Мандельброт, занимавшийся их изучением всю свою научную карьеру. Слово "фрактал" происходит от латинского слова fractus - "сломанный", и является однокоренным английскому fracture - "перелом". Самая первая работа Бенуа Мандельброта о том, что позже он назовёт фракталами, называлась "Какова длина побережья Великобритании?". В этой статье рассматривался парадокс береговой линии: из-за ломаной формы морского побережья его измеренная длина зависит от длины используемой для измерения линейки - чем короче линейка, тем длиннее измеряемая граница:

Если береговая линия Великобритании измеряется отрезками по 100 км, то её длина составляет примерно 2 800 км. Если используются отрезки по 50 км, то длина равна приблизительно 3 400 км, что примерно на 21% больше.

Если мы обведём остров на карте линиями определённой длины, то мы обязательно обрежем часть имеющихся у его береговой линии изгибов. При использовании меньшей линейки мы сможем обвести больше изгибов, тем самым увеличив полученную в результате общую длину. И делать линейку меньше и меньше можно почти до бесконечности: даже участок берега длиною в метр будет не идеально ровным, а извилистым. При этом каждый изгиб берега не идентичен, но подобен по своей форме более крупному изгибу. Это и есть фрактальность - самоподобие на разных масштабах.

Самый известный из открытых Мандельбротом с помощью компьютерных вычислений фрактал - это, конечно же, названное в его честь множество Мандельброта. Вычисляемая по простейшей рекурсивной формуле функция на комплексной плоскости при её закрашивании цветами в зависимости от того, за сколько итераций было определено попала ли определённая точка плоскости внутрь её границы или нет, образует узоры невероятной красоты. И узоры эти бесконечны - как не уменьшай масштаб вычисления, мы будем наблюдать всё новые и новые узоры. Все они похожи друг на друга, но каждый из них абсолютно уникален.

В своей книге "Фрактальная геометрия природы" Бенуа Мандельброт показывает, что фрактальные структуры часто встречаются в природе - в строении крон деревьев, капусты романеско, снежинок, кровеносной системы. Основное свойство фрактала - его итеративно-рекурсивное строение. Вдохновляясь в том числе и идеями Мандельброта, британский математик Стивен Вольфрам работает над своей теорией физики, в которой наш физический мир представлен в виде клеточного автомата, к состоянию которого итеративно-рекурсивно применяются определённые правила изменения. Давайте рассмотрим с похожей точки зрения всю Вселенную как один гигантский фрактал.

Матрёшка вложенных миров

Мы можем рассматривать нашу Вселенную в виде фрактальной матрёшки, состоящей из вложенных друг в друга слоёв, или можно даже сказать, миров. Эти миры все вместе образуют своего рода иерархическое дерево - этакий метафорический Иггдрасиль. Давайте посмотрим на одну из ветвей этого древа:

• Несоставные частицы - кварки, фотоны, электроны, мюоны, глюоны, бозоны Хиггса.

• Составные частицы - протоны и нейтроны - состоят из кварков

• Атомы состоят из составных и несоставных частиц (протонов, нейтронов и электронов)

• Молекулы состоят из атомов

• Клетки состоят из молекул

• Ткани состоят из клеток

• Органы состоят из тканей

• Организмы состоят из органов

• Сообщества состоят из организмов

• Экосистемы состоят из сообществ организмов

• Биосфера состоит из экосистем

• Планета состоит из биосферы, литосферы, гидросферы, атмосферы, ионосферы, магнитосферы и ноосферы, которые появляются в других ветках матрёшечной иерархии

• Звёздная система состоит из звёзд и планет

• Галактика состоит из звёздных систем и туманностей

• Скопление галактик состоит из отдельных галактик

• Наблюдаемая Вселенная состоит из скоплений галактик и войдов

• Вселенная с недостижимыми для нас областями, находящимися во вне нашего светового конуса, гораздо больше видимой, возможно бесконечна.

• Мультивселенная согласно многомировой интерпретации квантовой механики включает в себя все возможные варианты параллельных Вселенных

• Математическая Мультивселенная Тегмарка, она же рулиада Вольфрама, включает в себя все возможные мультивселенные с разными законами физики

У этого дерева много ветвей, которые отходят от одного и того же ствола, но в конце концов сплетаются друг с другом воедино. Например, вот ещё одна ветка этой иерархии вложенных миров:

• Молекулы состоят из атомов

• Воздух состоит из молекул газов, в основном, азота и кислорода

• Циклоны и антициклоны появляются из-за разницы температур и давления воздушных масс и приводят к появлению ветров - движений воздушных масс

• Атмосфера как мир представляет собой совокупность воздуха и всех движений воздушных масс

• Планета состоит из атмосферы, литосферы, гидросферы, ионосферы, магнитосферы, биосферы и ноосферы

Похожую иерархию можно выстроить и для других сфер, в совокупности образующих планетарный мир:

• Клетки состоят из молекул

• Мозг состоит из клеток

• Культурное поле состоит из мозгов миллионов людей

• Мемы и идеи распространяются в культурном поле

• Ноосфера состоит из всех возможных идей в культурном поле

• Планета состоит из атмосферы, литосферы, гидросферы, ионосферы, магнитосферы, биосферы и ноосферы

Кроме того, есть ещё куча миров, состоящих внутри этой иерархии либо в каких-либо отношениях друг с другом, либо вложенных друг в друга, либо пересекающихся друг с другом. Есть мир экономики, в котором основную роль играет люди и корпорации как экономические агенты. Есть мир животных, соприкасающийся с миром людей, но у которого в отличии от мира людей нет культурного поля и истории. И так далее. Это деление во многом условно и не претендует на научную строгость, но демонстрирует основную идею - единый мир состоит из иерархии миров.

В книге Владимира Серкина "Хохот шамана" есть отличный диалог на этот счёт:

- О каких сверхсуществах ты говоришь?
- Представь себе глубоководную рыбу без зрения и слуха. Может она иметь представление о солнце, тебе, твоей деятельности?
- Нет.
- Правильно, у тебя на два чувства больше. А теперь представь себе существ, у которых на два чувства больше, чем у тебя. Можешь ты иметь представление об их мире и их деятельности?
- Их много на Земле?
- На их Земле много, а на нашей нет, как нет нас на Земле Глубоководной Рыбы.

Мы могли бы сказать, что есть только несоставные частицы, а всё остальное - лишь наши мыслительные абстракции над взаимодействием элементарных частиц. Но это неправильно по нескольким причинам. Во-первых, эти частицы и сами представляют собой абстракции наших физических теорий - набор чисел и математических формул. А во-вторых, происходящие в одном из высших миров вещи невозможно объяснить движением частиц в самом низшем из миров - например, как писал Дэвид Дойч в своей книге "Структура реальности", невозможно объяснить нахождение в Лондоне памятника Черчиллю через простое описание законов движения элементарных частиц.

Известный мистик Георгий Гурджиев описывает эту иерархию миров как луч творения, идущий от всего (самого верхнего уровня мирового древа) в ничто (самый нижний уровень). Но если вы знакомы с философией Гегеля, то вам сразу станет понятно, что на самом деле этот луч идёт от себя к самому себе, образуя собой одну великую рекурсивную петлю.

Ведь что такое всё и что такое ничто? Всё - это всё, что существует. Свойство отличающее существующее от несуществующего в философии обычно называется бытием. Но что бытие представляет из себя в чистом виде? Этим вопросом задавался Гегель. Философ перебирал все вещи и явления на свете и спрашивал себя "Является ли эта вещь бытием?" - например "Является ли яблоко бытием?" или "Является ли гроза бытием?". Перебрав все на свете, Гегель пришел к выводу, что раз бытие как свойство отлично от любой вещи на свете, то бытие - есть чистое ничто.

А значит луч творения идёт из ниоткуда в никуда, и на коротком отрезке этого пути мы и живём. Эту пустотность матрёшечной фрактальной реальности в своём учении о срединности раскрыл буддийский философ Нагарджуна:

Однажды одному буддийскому монаху по имени Нагарджуна приснился сон: он увидел во сне ступу, разрушил её, но внутри не нашёл ни праха Будды, ни свитков с сутрами, а точно такую же ступу поменьше. Он разрушил и её, но внутри обнаружил ещё одну такую же ступу. Нагарджуна разрушал эти ступы‑матрёшки одну за другой, пытаясь найти содержание, но в один момент осознал, что ступы бесконечны и пусты и тут же пробудился, став «Вторым Буддой». Монах понял, что никакого содержания у вещей нет, нет никакой субстанции, из которых состоят предметы, все предметы — пусты, а всё, что есть — это лишь взаимозависимое возникновение одних вещей относительно других.

Универсальный закон

Главное свойство фракталов - самоподобие: часть подобна целому. А значит, на всех уровнях этого рекурсивного самоподобия действуют похожие закономерности. Например, если мы пытаемся разместить какое-то количество сообщающихся между собой объектов в ограниченном двухмерном пространстве, то вне зависимости от того, на каком масштабе мы пытаемся это сделать, в итоге мы придём к примерно одинаковым или очень похожим законам размещения этих объектов и связей между ними - именно поэтому спутниковые фотографии мегаполисов сильно напоминают фотографии компьютерных микросхем.

На всех слоях фрактального мира действуют одни и те же универсальные законы, или можно даже сказать, один единый Закон с большой буквы, или, если вам нравятся термины восточной философии, одна Дхарма. Эти универсальные законы изучаются теорией систем и кибернетикой. Их суть заключается в том, что в любой динамической системе возникают петли положительной и отрицательной обратной связи, ведущие к появлению естественного отбора.

Давайте разберём действие естественного отбора на нескольких уровнях фрактальной вселенной:

• Большинство элементарных частиц крайне нестабильны и быстро погибают. Например, мюоны живут всего несколько микросекунд. Выживают и образуют друг с другом более сложные конфигурации (атомы) только некоторые, стабильные частицы - протоны, нейтроны, электроны. Именно в форме этих частиц содержится большая часть энергии известной нам на данный момент астрономической Вселенной.

• Среди атомов большинство изотопов нестабильны и не выживают долго. Согласно найденной мною информации, среди 3437 изотопов, которые были известны учёным по состоянию на 2017 год, только 252 стабильны. Таким образом, на уровне атомов тоже действует естественный отбор - выживают и образуют более сложные конструкции (молекулы) только стабильные изотопы атомов.

• Среди молекул действует тот же принцип - многие молекулы крайне нестабильны и существуют лишь непродолжительное время. Самый известный пример молекул с философией "живи быстро, умри молодым" - свободные радикалы. Выживают и участвуют в построении биологической жизни, в основном, стабильные молекулы.

• Среди химических процессов есть те, которые приводят к автокатализу - автокаталитический процесс поддерживает и ускоряет своё собственное проистекание за счёт того, что один из его продуктов служит его же катализатором. Такие процессы поддерживают своё существование и "выживают" гораздо дольше других. Именно автокаталитические процессы привели к появлению РНК и началу эволюции биологической жизни. Рассмотрением химии с точки зрения эволюции занимается эволюционная химия.

• Среди химических молекул ДНК, то есть генов, клеток и построенных на их основе сложных организмов, как мы знаем из биологии, действует естественный отбор, открытый Чарльзом Дарвином и разработанный подробнее Ричардом Докинзом.

• Естественный отбор действует на уровне сообществ: например, племена людей со слишком высоким уровнем агрессии вымирали из-за внутренних конфликтов, а племена со слишком низким уровнем агрессии вымирали из-за внешних угроз. Выживали лишь общества со средним уровнем агрессии. Государства с более совершенной системой общественных взаимоотношений побеждали в войне государства с менее приспособленной к выживанию системой управления.

• На уровне культуры происходит естественный отбор идей и их минимальных кусочков - мемов. Сказки, которые понравились детям больше всего, позже, когда они вырастают, они пересказывают уже своим детям. Передаются из поколения в поколение наиболее запоминающиеся сказки, то есть наиболее приспособленные к выживанию и размножению в умах людей мемы и идеи.

• На уровне науки происходит естественный отбор гипотез под давлением экспериментальных фактов. Этот процесс описывает в своей эволюционной эпистемологии философ науки Карл Поппер.

• На уровне обучения детей или компьютерных нейросетей обучение с учителем происходит через изменение конфигурации нейронных связей и наказание учителем за ошибки предсказания правильного ответа. Те конфигурации нейронных связей, что дают правильные ответы на большинство вопросов, "выживают" чаще, и мы считаем их умными. Похожим образом учатся и сообщества людей: как известно история ничему не учит, а только наказывает за невыученные уроки.

• На уровне астрономических тел естественный отбор происходит через гравитацию. Чем больше массы стягивается в одну точку пространства, тем больше к этой точке пространства начинает притягиваться массы. Эта положительная обратная связь приводит к появлению туманностей, звёзд, планет, спутников и астероидов, которые все вместе и образуют галактики. Похожим образом появляются термитники: в точке пространства, где скапливаются несколько термитов, запах комочков земли с выделенными ими феромонами привлекает большее количество термитов (где есть феромоны, там точно есть и еда), и постепенно термиты начинают складывать пропитанные феромонами комочки земли вместе и тем самым строят гигантский земляной небоскрёб.

Можно привести ещё кучу примеров подобного естественного отбора - например, существует космологическая теория естественного отбора, высказанная физиком Ли Смолиным, согласно которой внутри чёрных дыр образуются новые вселенные и "выживают" лишь те законы физики, которые при развитии по ним мира приводят к появлению следующих "детских" чёрных дыр. Похожую идеию пытается развивать физик Виталий Ванчурин - в его теории "Вселенная как нейросеть" он описывает законы физики терминами из теории машинного обучения, ведь и то, и другое, как мы видим, по сути, проявления единого великого космического закона отбора.

Многие философы пытаются собрать воедино историю развития и эволюции структур на всех уровнях матрёшечной вселенной, связав их в одну универсальную историю эволюции мира как единого преемственного процесса, включающего в себя и астрономическую эволюцию, и геологическую эволюцию образования планеты, и эволюцию химических процессов, и биологическую эволюцию клеток и организмов, и эволюцию культуры и науки, и эволюцию устройства человеческих сообществ, и собственно саму историю человечества. Этакая история от античности Большого Взрыва и до наших дней.

Существует множество различных определений жизни - все они разные, но все они сходятся в одном: жизнь - это самовоспроизводство с изменчивостью и отбором. По сути, любые структуры, которые могут существовать в разных конфигурациях, некоторые из которых стабильны и самовоспроизводятся в будущее, а другие нет, можно назвать живыми. Существует множество конфигураций спинов, зарядов и других свойств элементарных частиц, но некоторые из них, например, электроны, стабильны, а следовательно проходят отбор, а некоторые, например, мюоны, нестабильны и отбор не проходят. Это тоже своего рода жизнь. А значит и атомы, и молекулы, и химические процессы, и биологические клетки, и организмы, и сообщества, и планеты, и галактики, и вся Вселенная в целом в каком-то смысле живые.

Наша Вселенная подобна прекрасному розовому бутону, раскрывающемуся бесконечными лепестками в божественной красоты фрактал. При этом каждый лепесток этого бутона и сам подобен целой розе - на каждом из них растут и расцветают бутоны поменьше. Каждый миг нашего существования перед нашими глазами цветёт этот бесподобный фрактальный букет.

Больше интересных постов и видео про философию и математику вы можете найти в моём телеграм-канале.