Idwart66

У нас в театре оперы и балета был один знаменитый коллега. В те 90-е годы в стране был такой бардак и платили так мало, что мы, музыканты, перед выходом в яму вообще не переодевались, а работали в своей одежде, типа - «а все равно нас в яме не видно, да и теплее».
Но данный товарищ демонстративно переодевался в театральный смокинг, каждый раз приговаривая - «я что, подписался протирать свои штаны? Нет, пусть государство платит!».
Сама мысль о том, что он протирает свои собственные штаны на государственной работе терзала его сознание.
Так же он постоянно пропихивал идею о том, что раз уж ему приходится покупать проездной на автобус за свои кровные, то надо использовать его так, чтобы государство все равно осталось в пролете. С этой целью он не ехал на одном автобусе от начала маршрута и до конца, как все нормальные люди, а выходил на каждой остановке и садился в следующий автобус. Чтобы, как он говорил - «использовать проездной на все 1000 процентов».
Вообще наш театр славился такими персонажами.
Второй всегда ходил со своей закуской - маринованной капустой в полиэтиленовом пакете.. Он всегда норовил выпить на шару, поэтому его никогда не звали с собой, но он был настоящий театрал.
Он ждал, когда все выпьют, подобреют, и тут он появлялся,как бы невзначай , со словами «капусточки, ребята, закусить?» и доставал из-за пазухи свой пакетик.. Капуста выглядела так ужасно, что никто, кроме него ее не ел, но, махнув рукой, наливали и ему..
Этот же товарищ проездной никогда не покупал.
У него было удостоверение красного цвета, которое он мельком показывал контролерам. И прокатывало.
У нас в театре много было разных колоритных персонажей..
Легендарные были люди..😊
счас таких уж нет..
Капитализма они не пережили.. вымерли как класс..

Как-то в 1997 примерно году решили мы с другом с утра внезапно полететь вечером из Красноярска в Норильск по бизнесу. Летал туда Ан-24 - маленький винтовой самолет, с двумя винтами .
В кассе нам скучно сказали, что «билетов нет. Остались только 2 места в бизнес классе.»
Мы с недоверием переспросили - «на Ан-24 что, бизнес класс есть?».
Получив утвердительный ответ, опасливо поинтересовались о цене на бизнес. Выяснилось, что разница между бизнесом и экономом чисто символическая. Повеселев, мы взяли два оставшихся билета и побежали в аэропорт.
При входе в самолет, изнутри весьма похожий на автобус, поинтересовались у стюардессы - а где тут бизнес - класс? Упитанная стюардесса преклонного возраста вяло привела нас на самый первый ряд, сразу за кабиной пилотов.
Мы в недоумении переспросили - «верно ли, что это и есть бизнес класс?»
В ответ стюардесса задернула тонкую, вылинявшую занавеску на провисшей веревочке, отделяющую наш бизнес класс от остального салона.
На наш недоуменный вопрос - «чем сей бизнес класс отличается от остальных пассажирских мест?» она скучно ответила - «Здесь наливают сколько хочешь».
Ну и заверте…
Сам полет и приземление помню смутно. Помню только, что было 7 марта, мы вышли из теплого самолета, а вокруг ночь и мороз -35. Это после теплого Красноярска, где было всего около нуля..
Эх, девяностые …

Эдвард Радзинский о Ширвиндте
Из книги Эдварда Радзинского "Мой театральный роман"

«Впервые я увидел его в Театральном училище имени Щукина (или попросту в «Щуке»), где вместе с ним училась моя первая жена. Узнав о моем возрасте (я придумал жениться в 10-м классе), он тотчас посоветовал ей подарить мне на свадьбу пионерский галстук.
Увидел я его в спектакле Театрального училища. Играли «Даму с камелиями». Он вышел на сцену… Был неправдоподобно красив. Естественно, играл Армана… Появилась и она — трагическая Маргарита Готье, «дама с камелиями». Дама старательно закашляла, намекая на свою смертельную болезнь. Ширвиндт посмотрел на нее взглядом удава. И спросил печально:
— Ну что, все кашляешь, да?
Зал зашелся от смеха, на этом спектакль, пожалуй, и закончился.В моей пьесе у него была реплика, которую он сделал бесконечной.
По роли это была несложная присказка: «Вот такие помидоры…» Он разбросал эту присказку по всему тексту. Но перед каждым повтором он задумывался, смотрел в зал гипнотическим взглядом и после этого философского раздумья заменял «помидоры» на что-то вроде: «Вот такие огурцы…» И зал почему-то начинал смеяться. Перед каждой новой присказкой его раздумье в поисках нового фрукта-овоща увеличивалось… Тут были корнишоны, финики, гранаты… Он был изыскан. Теперь он еще не открывал рта, а зал уже хохотал… И когда, уже уходя со сцены, он вдруг оборачивался и произносил: «Вот такие…» и останавливался в самом долгом, томительном раздумье, по залу прокатывались уже какие-то безумные смешки. Но он все держал томительную паузу раздумья. И наконец как-то совсем элегически договаривал: «… патиссоны». Зал заходился в истерическом смехе.
Он был артист!»