Vadim1977

Vadim1977

на Пикабу
8474 рейтинг 583 подписчика 356 комментариев 93 поста 58 в "горячем"

Для моих 582 подписчиков-2

Данный рассказ выкладывается по просьбе одного из завсегдатаев сайта Пикабу.


"Про Иванова, Швеца и прикладную бесологию 2" Ванечка. Часть четвёртая.



Отключив связь, инспектор посмотрел на стоящего рядом Ваньку и поделился с ним новостью:


- К нам девушка едет. Красивая. Так что веди себя хорошо и руками за там не лапай. И за здесь тоже, - после некоторых раздумий, добавил он.


Немой удивлённо захлопал глазами, а потом подал голос:


- Ууыыы…


- Ишь ты, - поразился парень. – Заговорил, когда про женщин вспомнили. Ну точно - не безнадёжен. Пошли.


И странная парочка отправилась ждать подходящий автобус. Спешить было решительно некуда.


Добравшись до центра города и без особых проблем найдя упомянутый Эллой кинотеатр, Иванов не придумал ничего лучше, чем пойти на вечерний сеанс, дабы скоротать время. Не забыл и про чудика. Купил ему большое ведро попкорна и бутылку сладкой газировки, чему убогий был очень рад.


Показывали хит сегодняшнего киносезона - американскую фантастическую ленту «Вершители», в которой куча самого разного народа, подкреплённого чудо-техникой и малопонятными, с точки зрения банальной физики, сверхспособностями, сражалась со здоровенным дядькой. Лысым, с квадратной челюстью и в мегакрутой перчатке с камешками. Хрень, короче. Но бухала и взрывалась компьютерная графика, изображая на экране вселенскую битву, знатно, не отнять.


Инспектору кино не понравилось – слишком шаблонными оказались герои, постоянно пытавшиеся говорить плоским юмором, слишком плоский сюжет. Не фильм, а реклама современных технологий.


Ваньке – не понятно. Он с упоением лопал жареную кукурузу из ведра, прихлёбывая из бутылки, и на экран смотрел изредка, с улыбкой.


Наконец сеанс закончился, в зале загорелся свет и пришлось возвращаться в фойе. Парень глянул на экран смартфона, поставленного из воспитанности в беззвучный режим. Пропущенных звонков нет. Чтобы не болтаться без толку, пришлось брать билеты на ужастик по Кингу, в котором, согласно анонса, непонятный злой клоун из сточной канализации (при этом чистый до неприличия), пакостил подросшим деткам из первой части и прочим мирным американским гражданам.


Немому досталось ещё одно ведро (поменьше) с кинохарчем и ещё одна бутылка с газировкой. «И куда в него лезет?» - невольно подумалось Серёге. Однако приблудыш не подкачал, взялся за новую порцию с неослабевающим рвением, лишь только начался фильм.


Посмотреть ужастик удалось только до половины. В кармане завибрировала звонилка, на экране высветился номер ведьмы.


- Пошли, - шепнул Иванов спокойно жующему Ваньке и, пригибаясь, чтобы не мешать другим посетителям наслаждаться откровенно затянутым шедевром Голливуда, направился к выходу. Немой не отставал. Тоже крался, прижав ведро и напиток к груди.


Девушка ждала на улице. В свете фонарей и огнях кинотеатра она смотрелась эффектно. Неброский, умелый макияж. Узкие, в облипочку, брюки; тёмная, приталенная, курточка; яркая, выгодно обтягивающая грудь футболка; на ногах лёгкие, на небольшом каблучке, туфельки. На сгибе локтя сумочка. Заметив инспектора, Элла несколько раз, словно в танце, обернулась кругом, а затем с усмешкой поинтересовалась:


- Что, хороша?


Парень смутился.


- Слов нет.


- А ты ещё встречаться не хотел, - ехидно продолжила показывать коготки девушка. – Женатиком прикидывался. Фу на тебя! – и притворно надула губки, погрозив пальчиком.


- Да ладно… - промямлил Иванов. У ведьмы получилось достигнуть желаемого эффекта – кровь ударила в лицо и немного ниже. – Не хотел тебе выходные портить.


Вместо ответа Элла подбежала к мирно лопающему Ваньке и, заглядывая ему в бородатое лицо, спросила:


- Это он и есть? Тот бомжик, что за тобой увязался?


- Ага. Он. Я его Ванькой зову. Такое вот дополнение с попкорном к романтическому вечеру.


Немой улыбнулся, чем сразил колдунью наповал.


- Какой ты… какой ты… добрый, - пролепетала она, пристально всматриваясь в его глаза. – Какой же он Ванька? Он – Ванечка… Так и хочется обнять, приголубить…


И в подтверждение своих слов нежно прикоснулась руками к заросшему бородой лицу. Убогий не возражал, только жевать перестал.


Инспектор, с интересом наблюдавший за происходящим, уточнил:


- Почему ты так решила?


Ведьма не сразу, с некоторым трудом оторвала взгляд от немого и, подумав, ответила:


- Чувствую. Есть в нём что-то особенное… о чём не соврёшь. Светлое, чистое… Никогда с таким не сталкивалась. Необычно. Знаешь, это примерно, как котёнка на помойке подобрать. Крохотного совсем. И вот засунешь его под курточку, и прямо кожей слышишь, как маленькое сердечко бьётся: «Тук-тук… тук-тук…» Нет, не то, похоже… Не могу точно описать! Но уже за одну эту встречу я тебе благодарна, Серёжа. За то, что его показал, - вполне серьёзно закончила она.


Отвечать инспектор не стал, лишь припомнил слова армянина из забегаловки. Тот говорил похоже, только не так ярко. И именно в этот момент он окончательно укрепился в своей решимости не бросать Ваньку на произвол судьбы, а предъявить его Фролу Карповичу, разобраться с этой светлой аурой и пристроить немого в приличное место, где его никто никогда не обидит.


Часы показали начало двенадцатого ночи. Пора было определяться с дальнейшими действиями. Осень хоть в свои полные права ещё не вступила, периодически пуская остатки летнего тепла в свою вотчину, однако по вечерам уже ощущалась сырая прохлада, заставляющая запахивать полы пиджака и искать уголок потеплее.


Покрутив головой, Иванов обнаружил неподалёку работающее кафе и предложил:


- Пойдём, кофе выпьем. Чего мёрзнуть?


Элла не возражала, и троица прошла в интимную полутьму заведения. Расположившись за столиком в глубине зала, заказали бутерброды и напитки по вкусу. Девушка – латте, Сергей – большую кружку крепкого чаю, немому взяли компот с пирожными.


Лилась приятная музыка, бесшумно скользили официанты, обстановка располагала к задушевной беседе. Вот только парень всего этого не замечал, усиленно размышляя о дороге домой. Очень ему хотелось вернуться, залезть в душ и смыть с себя перипетии последней, беспокойной недели, а после махнуть грамм пятьдесят, не больше, коньяку и завалиться спать. А Ваньку… Ванька… камень преткновения в таких простых и понятных планах… Откладывается дом. Сначала с немым разобраться следует.


- Так что ты там про богадельню, где у тебя концы имеются, рассказывала? – начал он «светский» разговор.


Ведьма вздохнула.


- Какой ты толстокожий, инспектор, - грустно констатировала она. – С тобой рядом сидит симпатичная девушка, играет музыка, уютно… Ты меня сейчас, по логике вещей, должен за коленки хватать или на танец пригласить. Нельзя так, про работу и дела круглосуточно думать. Нет в тебе романтики.


- Нет, - грустно согласился Серёга. – Такой вот я, приземлённый.


Элла улыбнулась.


- Зато по-своему честный. И не воспринимай это как комплимент! За ту ложь, про гулящих женщин, я тебя пока не простила!


Иванов чуть склонил голову, изо всех сил изображая раскаяние.


- Не верю! – развеселилась ведьма. – Повторю: не умеешь ты женщин обманывать, переигрываешь! Ладно, ладно... Засчитаю попытку. Предлагаю так: сейчас ищем, где голову преклонить, а с утра – в монастырь поедем. Я, если честно, устала с дороги. Давно в такую даль не ездила. Скучно живу, - пожаловалась она, подперев ладонью подбородок и рассматривая только что принесённые бутерброды. – Никуда меня не зовут, не выгуливают в вечерних платьях…


Парень не поверил, но промолчал. А колдунья продолжила, незаметно перейдя на деловой лад.


- Тут неподалёку гостиница есть. Можно двухкомнатный номер взять, недорого. Его, - кивок в сторону немого, - в одной комнате, а мы – в другой. Должна же я хоть какую-то компенсацию за вечер пятницы поиметь? Или ты против?


Глаза девушки в упор смотрели на Иванова. Оценивающе, пристально.


Хоть инспектору и не слишком понравилась перспектива очередную ночь чужие подушки головой протирать, однако идея спать не в одиночестве сама по себе выглядела в высшей степени заманчиво, уверенно перевешивая дискомфорт от неродной постели. Более того! Даже мысль о нахождении чудика в соседней комнате вот нисколько не напрягала. А если будет ломиться – можно и дверь закрыть. На замочек.


- Я – за, - объявил инспектор и схватил кусок хлеба с колбасой, пересыпанный зеленью, с блюда. – Только в аптеку нужно забежать, к чаю прикупить положенное.


- Непременно. И с хорошим запасом. Я лично настроена на долгое чаепитие, - сверкнула белозубой улыбкой Элла. – Машину у кинотеатра оставим, тут рядом.


… Через час они были в номере. Объевшийся Ванька сразу уснул в первой комнатке на весьма приличной софе, только перед сном ещё раз потребовал показать ему Печать, а Сергей и колдунья прошли дальше, в спальню, к широкой, массивной кровати.


Чаепитие затянулось надолго, инспектор аж пропотел несколько раз от усердия. И лишь под утро они завалились спать, усталые и довольные.


О событиях, случившихся в том злополучном овраге, не вспомнили ни разу. Элла – потому что у девушки хватало ума не лезть с расспросами и не терзать парня извечным женским любопытством, рискуя получить не самую приятную отповедь. Инспектор – попросту не хотел будоражить ненужной болтовнёй пережитое и обсуждать рабочие моменты с посторонними к ним людьми.


***

Проснулись поздно, свежие и отдохнувшие. Иванов встал сразу, а ведьма решила немного понежиться в уютной кровати, посматривая оттуда на парня хитрым, весёлым взглядом.


- Я жду, - торжественно заявила она, мило морща носик.


- Чего?


- Кофе. В постель, как и положено приличной принцессе.


Инспектор осмотрелся. Обнаружив на тумбочке чайник, а внутри неё несколько стиков дешёвого, растворимого кофе, он быстро соорудил две чашки напитка, одну из них протянув девушке.


- Фи-и… - протянула Элла. – Какая бурда…


Сергей усмехнулся.


- Ну извини! Кофей заморский молотый, собранный исключительно двухголовыми девственницами, слуги-подлецы вылакали по пьяному делу из зависти к пойлу господскому. Как вернёмся из стран чужедальних, велю их всех на конюшне перепороть в назидание… Пей, не вредничай. Другого всё равно нет. Думай, что ты принцесса в изгнании. Служанки разбежались по гусарам, кучера запили, карета превратилась в тыкву. Тогда вкуснее будет.


Вместо ответа ведьма рассмеялась и медленно, величаво, старательно имитируя королевские манеры, приняла чашку, в которой плескалось коричневое не пойми что с привкусом кофе.


В дверь постучались. Робко, несмело. Иванов скорчил недовольную гримасу.


- Ну вот, услышал, что мы проснулись. Какого… ему ещё нужно? Утро, люди отдыхают…


- Может, есть хочет? – осторожно допустила Элла.


- Вряд ли, - убеждённо парировал Сергей. – Он вчера столько сожрал, что я изумился. Дня на три, как минимум, должно хватить. Два больших ведра попкорна, пирожные, бутерброды, в столовой подкрепились неплохо, чебуреки… Нет! Голодным Ванька быть не должен!


Стук повторился. Инспектор пошёл открывать дверь настырному немому, а ведьма, убрав чашку на прикроватную тумбочку, почти до самых глаз завернулась в одеяло.


- Чего? – не слишком дружелюбно спросил парень у возбуждённого, без устали переминающегося с ноги на ногу, приблудыша.


Тот призывно замахал руками, указывая на дверь, а затем, схватив Иванова за правую ладонь, привычно потыкал в неё пальцем и замычал.


- Ничего не понимаю, - честно признался Серёга. – Идти? Куда?


Убогий подбежал к окну и уставился на улицу. Пришлось следовать за ним.


- Уыы… - заявил чудик, указав рукой вдаль. Туда, где виднелись купола местной церкви.


- А, - инспектору сразу вспомнился рассказ лысого с базы. – В честь субботы на службу пойти хочешь?


Ванька улыбнулся.


- Давай сегодня пропустим, - задушевно предложил парень. – Нам ехать далеко, время терять неохота. К тому же, Элла говорит, что тебя и так в монастырь определим. Там каждый день молятся. Тебе понравится.


Немой, впервые за время их знакомства, нахмурился. Отошёл в сторону, уставился в стену.


- Не переживай, - подключилась уже успевшая одеться ведьма. – Там хорошо. А если не по душе придётся – обратно привезём.


Приблудыш повздыхал, а затем уселся на край софы и стал ждать, пока окончатся сборы в дорогу, изображая полную покорность судьбе.


Через полчаса, сдав номер горничной, подошли к машине. Ведьма приехала на свежем, бюджетном «Renault» белого цвета с весьма просторным салоном.


- Я с ведьмовства не живу, - зачем-то сочла нужным пояснить Элла, хотя Иванов её ни о чём таком не спрашивал. – Опыта маловато. Со временем надеюсь подучиться, подрасти в профессиональном плане и стать знахаркой. Бесплодие хочу лечить тем, от кого доктора отказались. Думаю, получится. Там и деньги другие, и на работу каждое утро спешить не нужно, и машина, - девушка похлопала по крылу своего автомобиля, - посолидней.


- Да ладно, у меня вообще машины нет и ничего, живой – слегка обалдев от таких откровений, ответил инспектор. – И на работе я чуть ли не круглосуточно…


Колдунья, внимательно выслушав парня, согласно кивнула головой и сочла нужным обозначить своё мнение.


- Ты – мужчина, для тебя это нормально, даже жизненно необходимо. Иначе сопьёшься от ненужности. Хотя и мы, принцессы, не лучше. Тоже от безделья такое вытворяем – ни на один глобус не натянешь, - глубокомысленно, без единой нотки юмора, закончила она, а после добавила. – Поехали, зябко что-то...


Завтракать не стали, решили перекусить где-нибудь по дороге. Сергей сел рядом с убогим, боясь, чтобы тот не отмочил чего не надо, хоть девушка и убеждала его расположиться спереди, рядом с ней, подкрепляя своё пожелание истинно женской аргументацией: «Он хороший. Я знаю». В недолгом споре победили опыт и здравый смысл бывшего опера.


Ещё через полчаса, миновав полупустые субботние проспекты, выбрались на трассу.


Ехали спокойно, болтая ни о чём. Ванька, вёл себя адекватно, в носу не ковырялся и ручки на двери не отдирал. Лишь с интересом посматривал в окно, изредка мыча чему-то своему.


Примерно на середине пути в родной город въехали в старый, патриархальный городок с двухэтажными, купеческими домиками традиционной постройки начала прошлого века, чинно стоящими на обочинах по обе стороны дороги. И попали в тянучку. Буквально через каждые двести метров высились почти постоянно горящие красным светофоры, которые, судя по всему, никто не потрудился отрегулировать.


Машин, на удивление, скопилось изрядно. Пришлось тащиться в общем потоке со скоростью неспешного пешехода, что дико бесило ведьму. Девушка поминутно шипела и невнятно ругалась неизвестно на кого, изо всех сил вглядываясь вдаль и надеясь увидеть конец этой скучной пробки.


Так, постепенно, добрались до центра. И тут Ванька неожиданно замычал, начал стучать ладонями по стеклу, да так сильно, будто разбить хотел. Иванов не растерялся, сразу принялся его успокаивать, хватать за руки, злиться.


- Ну чего?! Чего ты расходился?! – рычал парень на убогого. – Выйти хочешь?!


Перепуганная колдунья, нервно оглядываясь на разбушевавшегося чудика, приняла вправо и припарковалась в удачно расположенном дорожном кармане. Щёлкнула блокировка дверей, инспектор выбрался из салона на тротуар. За ним пулей вылетел Ванька и сразу, со всей мочи, побежал прямо через проезжую часть, петляя по заячьи между машинами и напрочь игнорируя сигналы клаксонов, подкреплённые забористой руганью водителей.


Провожая взглядом «побегушника», Иванов наконец-то увидел, что так заинтересовало немого. Церковь. Старая, из тёмного кирпича, небольшая, прямо напротив них, через дорогу. С чистеньким двориком, замощённым разноцветной тротуарной плиткой, с ёлочками на аккуратных клумбах. Да и само здание выглядело ухоженным и каким-то… домашним, тёплым. С первого взгляда на творение неведомых зодчих невольно возникала ассоциация с любимой, ласковой бабушкой, выглядывающей в окошко расшалившихся на улице внучат.


Перед входом, на ступеньках, расположились пара нищенок, клянчащих подаяние и при этом беззаботно болтающих друг с дружкой. Других людей видно не было.


Ванька, словно ракета, промчался мимо побирушек и влетел в открытые двери храма. Невольно снова вспомнился тот лысый «прихожанин», убеждённо рассказывавший, будто немой внутрь не заходит. Врал, получается, собака пакостная.


К парню подошла Элла и обескураженно спросила:


- Что это с ним?


- Понятия не имею, - честно признался Иванов, а после пошёл к ближайшему светофору, моля про себя все небесные силы, чтобы чудик успокоился и это была его единственная и последняя выходка.


Девушка не отставала, даже ухитрилась взять инспектора под локоть. Так и шли, словно молодожёны. Когда добрались до храма, ведьма внезапно удивила: внутрь не пошла, осталась снаружи.


- Платка с собой нет, - пояснила она. – Не думай, я в церквях бывала, крещёная даже. Иди, я тебя тут подожду.


Инспектор пожал плечами и поднявшись по ступенькам, вошёл в двери.


Внутри народу оказалось немного, но оно и понятно – служба уже окончена.


Немой обнаружился тут же, искать не пришлось. Он стоял с закрытыми глазами прямо посередине церкви, раскинув руки в сторону, словно статуя Христа в Рио-де-Жанейро, а со всех сторон на него смотрели канонические, суровые лики святых, и был запредельно счастлив. На Ванькином лице застыла искренняя, блаженная улыбка, густо замешанная на радости и внутреннем покое, а аура сияла, словно подключённая к электричеству.


Серёга даже опешил. Первоначальный план вытащить за шиворот строптивого чудика и затолкать обратно в машину полетел псу под хвост. Ну нельзя трогать человека, когда ему так хорошо. Грех это. Пусть постоит, понаслаждается. Не вечно же ему в такой позе торчать? Руки затекут. Потому, купив у сухонькой бабульки в церковной лавке пару свечек и поставив их где положено, Иванов тихо покинул храм, внутренне настраиваясь на ожидание и попутно прикидывая, где поесть. Аппетит он нагулял уже будь здоров!


Спустившись с крыльца, вышел за ограду, спокойно закурил. Подошла Элла.


- А где твой подопечный?


- Там остался. Молится, - выпуская струйку дыма, коротко ответил Иванов. – Решил не мешать. Не думаю, что надолго. Пойдём лучше столовую поищем или магазин какой. Есть хочется.


- Не заблудится?


- Нет. Он, может, и слегка тронутый, но не полный идиот. Машину знает, да и мы ненадолго. Хотя, может ты и права… Далеко отходить на всякий случай не будем.


Ведьма с расспросами лезть не стала, полностью удовлетворившись объяснением парня, и согласно кивнула головой.


- Пошли. И кофе заварной найти попробуем. Я, знаешь, ещё та кофеманка. С утра пока пару чашечек не выпью – словно варёная хожу.


Магазинчик обнаружился практически рядом, за перекрёстком. Подождав, пока местная говорливая старушка выберет горсть конфет и пожалуется дородной, неулыбчивой продавщице на жизнь, приобрели пару разогретых в микроволновке пирожков с картошкой и по стаканчику так любимого Эллой напитка, а после неспешно пошли обратно, решив позавтракать на улице.


Паперть с этого места была видна как на ладони.


Подкрепившись, инспектор пришёл в благодушное настроение и даже настроился сказать девушке что-нибудь приятное, с удовольствием рассматривая её прелестные бугорки под футболкой, как вдруг парня жёстко сдёрнул с небес на землю встревоженный, напряжённый голос ведьмы:


- Там что-то происходит…


Серёга сразу перевёл взгляд с груди Эллы на церковь и обомлел: в патрульную машину, подъехавшую почти к ступенькам храма, двое дюжих полицейских трамбовали Ваньку, ловко заломав ему руки за спину. Рядом стояли, слегка ошалело глядя на происходящее действо: молодой, курчавобородый мужчина в спецодежде священника, старушенция, распоряжавшаяся свечками, да пара невзрачных, рабочего вида дядек, лет по пятидесяти каждому. Остальной народ толпился на ступеньках, близко, впрочем, не приближаясь.


Служитель церкви, к тому же, что-то горячо, усердно втолковывал правоохранителям, по-мальчишески, несолидно переминаясь с ноги на ногу. Сам разговор, из-за расстояния и шума дороги, расслышать не удалось, но хватило и увиденного, чтобы понять: чудик крупно вляпался.


- Ах ты ж ё… - вырвалось у Иванова.


Первым порывом у Сергея было догнать, разрулить, запугать Печатью; порешать вопрос деньгами, наконец - однако ничего из этого он сделать не успел. Приблудыш скрючился в отделении для задержанных, по-простому именуемом «обезьянником», хлопнула дверца с решёткой на маленьком окошке, попрыгали в салон люди в форме и патрульный автомобиль, весьма резво, поехал прямо по тротуару, мимо почти замершего автомобильного потока, увозя странного немого с каждой секундой всё дальше и дальше.


- Мы в ответе за тех, кого приручили? – грустно и ни к месту процитировала Экзюпери ведьма. – Жалко глупенького… Что теперь делать?


Вместо ответа инспектор от бессилия зарычал. Глухо, яростно, утробно - чем сильно переполошил Эллу. Она, немедля ни секунды, повисла у него на шее, крепко обняв и сбивчиво нашёптывая на ухо всякие успокаивающие слова; принялась даже гладить по голове.


Помогло. Иванов кое-как успокоился, усилием воли загнав ярость в глубину подсознания и освобождая мозг для дела, а после благодарно приобнял девушку за талию и поцеловал её.


- И что теперь делать? – растерянно, с глазами, полными неподдельных, искренних слёз, спросила ведьмочка, прильнув к мужской груди.


Внутренне сгруппировавшись, как перед доброй дракой, Серёга зло сощурился вслед полицейскому автомобилю и нервно, безапелляционно ответил, словно плюнул:


- Как что? Ваньку выручать!

Показать полностью

Для моих 582 подписчиков

Данный рассказ выкладывается по просьбе одного из завсегдатаев сайта Пикабу.


"Про Иванова, Швеца и прикладную бесологию 2" Ванечка. Часть третья.


Увы, озарение не снизошло. Машины по-прежнему рычали моторами, коптили небо выхлопными газами, понемногу двигались вперёд, к заветному перекрёстку, позволяющему вырвавшимся, из неприятной тянучки на главную дорогу, счастливчикам вдавить педаль газа в пол и унестись отсюда прочь с видом победителя, каждой клеточкой измученного ожиданием организма, ощущая зависть оставшихся в пробке неудачников и упиваясь этим сладким чувством.


Докурив, инспектор тоскливо посмотрел, надеясь неизвестно на что, в сторону недавно покинутого такси. К сожалению, чуда не случилось. Словно в насмешку, машина как раз вырулила на магистраль и бодро понеслась вдаль, ускоряясь с каждой секундой.


Сплюнув от досады себе под ноги, Иванов с грустью перевёл взгляд на немого, мирно стоящего рядом и, по обыкновению, счастливо улыбающегося. Вот у кого всё в порядке. Сыт, жив – и хорошо!


Закурил. Затем посмотрел на часы – близился вечер.


- Тебя как зовут? – беззлобно, устало, без всякой надежды на ответ поинтересовался парень. – Меня, - он ткнул для очевидности себя пальцем в грудь, - Сергей.


И тут случилось странное. Чудик аккуратно взял своей рукой выставленный палец и приложил его к правой ладони инспектора. Ничего не произошло. Такой результат немого не устроил, и он снова, теперь уже с силой, стал раз за разом повторять это нехитрое действие.


Обалдело смотрящий на происходящую пантомиму Иванов, наконец, не выдержал и заявил, изо всех сил надеясь, что инвалид его поймёт:


- Там нет ничего, - а потом, на всякий случай, повторил по слогам. – Ни-че-го!


Немой явно не поверил, выразив неудовольствие целой гаммой невнятных звуков, но палец отпустил. А после, уже своим мизинцем, неожиданно ловко провёл круг по инспекторской ладони, в котором с жаром принялся выводить невидимые закорючки. От этих манипуляций парню стало щекотно, однако он стоически терпел, с интересом ожидая результатов.


Убогий, ни на что не отвлекаясь, продолжал увлечённо рисовать свои малопонятные каляки-маляки. Торопливо, взбудоражено, мелко тряся головой от усердия. И только тогда до пребывавшего в расстроенных чувствах Серёги дошло – бедолага Печать копирует со всеми её финтифлюшками малопонятными. Похоже, активировать требует.


Но как он узнал?! Как смог увидеть?! Да ещё и повторить вшитые в метку письмена пытается! Её ведь просто так обычному человеку не заметить, если инспектор сам не продемонстрирует.


Сергей напряг память, профессионально прокрутив в голове все моменты общения с чудиком: от встречи за ангаром до текущего момента. Да нет, убогому он ничего не показывал однозначно.


Непонятно…


Тогда чего он хочет? Ещё хороших впечатлений? Ну уж нет! Только такой извращённой наркомании, замешанной на небесной отметке, не хватало. На всякий случай инспектор уточнил:


- Тебе руку на голову положить нужно?


Немой отрицательно и вполне осознанно закачал головой. Парень обрадовался.


- Ага, не идиот, значит. Это хорошо, - рассуждал вслух он. – Значит, можно договориться… Вот и попробуем… Что тебе от меня нужно?! – громко, внятно спросил Сергей.


Странный человек снова возбуждённо замычал, продолжая пальцевую эквилибристику с правой ладонью. При этом он переминался на месте, словно готовился пуститься в пляс или очень хотел в кустики, или... А если?..


Повернувшись спиной к дороге, Иванов украдкой активировал Печать. На долю секунды, просто посмотреть на реакцию навязавшегося на его шею немого. Тот расцвёл, озарив мир своей доброй улыбкой.


«Стоп! – подумал инспектор, решительно вырвав свою руку у немого и отойдя подальше от проезжей части. – Получается, он её видит, хотя и не должен. Что это значит? Без понятия… но разобраться нужно».


Убогий шёл следом как приклеенный, только что за полу пиджака не цеплялся.


Убедившись в относительном одиночестве и отсутствии прохожих поблизости, парень снова, стараясь сделать это как можно незаметнее, зажёг служебную метку и начал тщательно всматриваться в непонятного дворника с оптовой базы.


Сначала Сергей не понял, что не так. Вроде бы обычный бомжик, только чистенький и не вонючий, однако что-то беспокоило, словно он проглядел, проротозейничал нечто, лежащее на самом видном месте.


Не добившись никакого результата, изменил подход к делу: попробовал вглядываться, пытаясь фиксировать внимание не на общей картинке, а на её частях. Волосы, глаза, нос, борода, туловище. Как ни старался - опять ничего. Человек как человек.


Разозлившись на самого себя, парень отступил на пару шагов назад и решил сфокусироваться на поиске каких-нибудь эманаций или других проявлений сверхъестественного. Нет, проверку на одержимость чудик прошёл давно, но мало ли… И вот тут повезло! Буквально на пределе сил увидел: немой имел ауру! Светлую, тонкую, почти неразличимую на первый взгляд.


Эта новость ошеломила. Иванов никогда о таком не слышал. Не поверив своим глазам, зажмурился, затем несколько раз моргнул, словно прогоняя наваждение. Даже Печать к собственной голове приложил.


Да нет, всё точно! Действительно аура и действительно светлая! Святой? Дикость какая… не бомжуют у нас святые на оптовых базах. Тогда кто? Почему?!


А он, зараза, лишь улыбается… Нет бы представиться по всей форме: мол так и так, такой-то имярек, являюсь тем то, сам оттуда… Ничего не скажешь, повезло так повезло.


Все эти мысли промелькнули в Серёгиной голове молнией. Необходимо было срочно посоветоваться с более опытными коллегами. Попробовал призвать Антона. Без ответа… Быстренько извлёк смартфон, активировал в который раз за сегодня штатную метку и набрал Фрола Карповича. Тот тоже не отозвался. Вот непруха! Придётся ждать…


Чтобы не стоять с глупым видом на тротуаре, Иванов предложил немому, по-прежнему с интересом смотрящему на его ладонь, самый простой способ убить время:


- Пошли поедим. Обещал же я тебя подкормить. Вон, и забегаловка как раз имеется.


У перекрёстка действительно расположился небольшой павильон с крайне опасным в наши дни названием: «Чебуречная». Инспектор, широко шагая, уверенно направился туда. Чудик не отставал.


Заведение работало. Толкнув дверь, сразу зазвеневшую дешёвеньким колокольчиком, вошли в пропахшее сложным набором восточных специй помещение со стоячими столиками и прилавком в углу, за которым вольготно расположился нестарый, толстый армянин в расстёгнутой почти до пупа рубахе.


- Нам перекусить чего, диетического, - Иванов на всякий случай исключил из местного меню чебуреки и прочие разновидности жареного с мясом теста. Очень он боялся за свой желудок.


Продавца такое заявление явно обидело. Недобро вспыхнули горячие горские глаза от несправедливо, по его мнению, полученной обиды; плечи сурово расправились, рубашка жалобно затрещала.


- Зачем так говоришь?! У меня всё свежее!


Конфликт в планы Серёги сейчас не входил. В другое время он не преминул бы напомнить про несмешной пазл «Собери кошку» и ввернуть несколько бородатых шуточек на аналогичную тематику. Но не сегодня. Потому инспектор просто бросил:


- Язва у меня. Нельзя.


Такое объяснение вполне устроило излишне вспыльчивого продавца и он, снова приняв расслабленную позу, предложил:


- Тогда пюре с котлеткой кушай. Хорошая котлетка. Всем можно. Отвечаю!


- Хорошо. Дайте две порции. И два чая.


Армянин скрылся за перегородку, отделявшую кухню от общего зала, а через пару-тройку минут вернулся с заказом.


«Свежее, не из микроволновки» - принюхавшись, удивился парень и с удовольствием приняв тарелки, поспешил к одному из столиков. Расставив еду, он приготовился было наброситься на аппетитно выглядевшее блюдо и уже хищно замахнулся вилкой, как вдруг его отвлёк голос продавца:


- Э-э, а чай?!


Пришлось вернуться. Напиток тоже не подкачал. Ароматный, явно не из пакетика, с мощным травяным запахом, в котором легко угадывались чабрец и мята. Медленно, стараясь не разлить почти до краёв наполненные чашки, Иванов вернулся к облюбованному столику и только тогда вспомнил по немого, нерешительно топтавшегося в дверях.


- Иди, ешь, - позвал он убогого, указывая рукой на тарелку.


- Ты его кормишь? – вмешался продавец. – Это дурачок местный. Я знаю. Не злой.


Инспектору не понравилась такая бесцеремонность и он счёл нужным осадить любопытного:


- Да. Кормлю. За свои деньги. Что не так?


Вместо ответа армянин вышел из-за прилавка и сам подвёл так и не сдвинувшегося с места чудика к столу. А после сходил на кухню и принёс три огромных, сочных чебурека, которые поставил перед странным посетителем.


- Денег не нужно, - решительно пресёк он Серёгину попытку возмутиться несогласованным увеличением заказа. – Он хороший человек. Я иногда ношу ему… редко, когда остаётся на кухне. Он не отказывается. Улыбается. Понимаешь, - тон мужчины стал доверительным, - правильно улыбается. Рядом с ним легче становится, теплее.


- Знаю, - не представляя, какой от него ждут ответ, на всякий случай согласился инспектор.


- Хорошо, что знаешь, - очень серьёзно заявил продавец, пристально глядя в глаза Иванова. – Не обижай его. Плохо это.


Посчитав свой человеколюбивый долг выполненным, армянин дружески похлопал по плечу робеющего подметальщика, а после вернулся за прилавок и уткнулся в смартфон.


- Кушай, - придвинув тарелку к спутнику, снова предложил Иванов.


На этот раз чудик излишне скромничать не стал, взял вилку и начал тщательно, почти беззвучно пережёвывая, поглощать пищу. При этом он по-прежнему ни на секунду не сводил глаз с ладони, где расположилась Печать.


Поначалу взгляд неприятно коробил, однако Сергей быстро привык и перестал обращать внимание на такие мелочи, с удовольствием отдавая должное великолепному образчику местной кухни.


Насытившись, приступили к чаю. Немой с чебуреками, а инспектор просто так. Напиток оказался прекрасен не только на запах, но и на вкус, потому пили медленно, смакуя.


Придя после трапезы в благодушное настроение, Сергей снова набрал боярина.


- Да! – ответил тот. – Иванов, не до тебя сейчас. Если ничего срочного – то завтра после обеда набери. И Швеца не дёргай. Занят он, - и отключился, не прощаясь.


Вот тебе и раз… Даже слова сказать не дал.


Возле выхода из павильона, слева от двери, обнаружился старенький терминал для оплаты всеразличных бытовых услуг. Пополнив счёт и наконец-то получив пару вожделенных гигабайтов такого нужного современному человеку интернет-трафика, инспектор открыл расписание автобусов. Нет, парень его не забыл – накрепко выучил, пока в кассу стоял сдавать билеты, но мало ли... А вдруг? Нет. Снова чуда не произошло. Придётся ночлег искать. Брать такси – с учётом расстояния более двухсот километров в одну сторону – слишком разорительно. Искать попутку с этим странным субъектом – верх глупости. Он хоть вроде и не сумасшедший, но кто его знает? Отчебучит чего в дороге – что тогда делать?


Бросать этого непонятного бомжика Сергей уже не собирался. Светлая аура – она, как ни крути, не каждый день встречается, и данный вопрос необходимо прояснить. Вдруг это обеспамятевший ангел в розыске? – парень когда-то видел фильм с аналогичным сюжетом. Или книжку читал… Точно вспомнить не удалось, да и не верил в он в такие совпадения. Тут что-то более приземлённое, реалистичное…


Опыт подсказывал: самым разумным в данной ситуации будет дождаться, пока начальство освободится от трудов праведных и соизволит обратить на собственного подчинённого своё высочайшее внимание. Как-то так…


Решив на этом и остановиться в своих размышлениях, Иванов, расплатившись за еду, направился к выходу. Немой по собачьи затрусил следом.


- Не обижай, - догнал в спину голос продавца. – Он хороший человек.


Ничего не ответив, Серёга вышел на улицу и крепко задумался: «Интересно, с какой радости этот армянин так распереживался? В чём причина? Вот все на болезного как на мусор под ногами смотрят, а пузатый прямо чуть из рубашки не выпрыгивает?».


Вопросы требовали ответов, потому инспектор решил не мудрствовать, а пойти и спросить об этом напрямую. Велев спутнику дожидаться его у входа, вернулся в «чебуречную».


Представитель гордого армянского народа ожидаемо обнаружился на своём месте – за прилавком.


- Скажи, уважаемый, - начал Иванов. – Почему ты за того… человека так переживаешь? Он тебе кто?


Продавец не ответил, лишь недобро сощурил глаза, пристально всматриваясь в посетителя.


- Этот чудик за мной сам увязался с базы. Ни в какую не отстаёт. Ходит следом, как хвостик, - поспешил добавить инспектор, чтобы разрядить обстановку и прояснить свой интерес. – Он за дверью. Ждёт.


Лицо армянина просветлело. Он немного подумал и ответил:


- У меня дочка есть. Маленькая. Как-то со мной на работе была, на улице играла, упала больно. Плакала. А он мимо шёл, рукой по голове погладил – и она засмеялась!


Последние слова продавец выделил особо.


- Ну, с детьми такое случается, - осторожно поддержал разговор парень, ничего особо не поняв. – Падают, коленки сбивают. На то они и дети.


Собеседник от возмущения даже ладонями по прилавку хлопнул.


- Не так говоришь! Не знаешь, а говоришь! Моя девочка слабенькая здоровьем, родилась такая… Головка почти всегда болит. Таблетки кушала, много таблеток. К врачам ездила. Даже в Германию возил! Не помогли врачи. А он – помог! Не болит у неё головка теперь, понимаешь? Смеяться стала! В цирк с нами ездит, на рисование пошла! Я обследование делал – доктора только руками разводят! Без них выздоровела! Не вся, но уже легче! Потому я и уважаю этого человека. Добрый он, ребёнку помог. Нельзя такое забывать.


- Нельзя, - подавленно согласился инспектор, слушая искренний, эмоциональный рассказ армянина. Поди ж ты! Простенькая забегаловка у дороги, а какие страсти разыгрываются! Да и путает папаша: наложением рук сегодня только шарлатаны лечат. Скорее всего, простое совпадение – у ребёнка здоровье на лад пошло после долгого лечения, а тут немой подвернулся... Вот и уверовал в сказку измученный отец.


Между тем мужчина продолжал:


- Ты говоришь, он сам за тобой ходит?


- Да.


- В первый раз о таком слышу. Он к людям редко подходит. Злые они – люди. Обижают его, наверное. Я тут давно работаю – всех знаю. Но чтобы этот человек пошёл за кем-то – впервые слышу, - повторил продавец для пущего эффекта, важно воздев вверх мясистый указательный палец.


- Мне от этого не легче, - протянул Иванов. – Понять бы, что ему нужно.


- Не знаю, - честно признался армянин. – Зато другое знаю - за плохим он не пойдёт. Раз ходит – значит надо. Не гони его.


«Ага, и в баню вместе, и одна постель на двоих» - зло подумал Серёга, а вслух сказал:


- Ты хоть знаешь, как его зовут?


- Нет, - огорчённо ответил собеседник. – Этого тоже не знаю. Здесь его обычно Дуриком называют, только он не откликается. И правильно! Я бы тоже не отозвался. Обидная кличка.


Поняв, что больше ничего ценного узнать не удастся, инспектор попрощался и вышел на улицу. Убогий ожидаемо никуда не делся – стоял у двери, смотрел на проезжающие машины и привычно улыбался.


Вопросов после этой беседы только добавилось.


- Ну, что? – обратился Сергей к немому. – Получается, ты у нас ещё и чудотворец? Не ожидал, не ожидал... Как звать тебя станем? Не свистом же к тебе обращаться?


Чудик, естественно, не ответил. Лишь улыбнулся в ответ.


- Будешь Ваней, - решил Иванов. – Нужно же тебя как-то называть!


Увязавшийся не возражал. Ваня так Ваня – ему, похоже, было плевать на такие условности, как имена и фамилии.


Определившись хоть в чём-то, парень заметно повеселел и бодро зашагал к автобусной остановке.


В кармане завибрировал смартфон. «Да кто там ещё?!» - чертыхнулся инспектор и достал аппарат из кармана. Номер оказался незнаком.


- Алло. Слушаю, - громко, стараясь перекричать шум дороги, рыкнул Сергей.


- Привет! Куда пропал? – жизнерадостно зазвучал из динамика женский голос. – Нехорошо так с девушкой поступать.


- С кем я говорю? – сходу перебил Иванов, тщетно силясь вспомнить, кто это так фамильярно с ним разговаривает.


- Ну вот… - расстроилась звонившая. – Элла это. Храбро тобой спасённая совсем-совсем недавно. И теперь я, как приличная принцесса, трепетно жду, когда ты мне предложишь руку и сердце. И полцарства, конечно. Как видишь, не дождалась, сама позвонила. Такие вот принцы пошли… необязательные.


- А номер откуда?


- Баба Фая дала. И вообще, Сергей, ты почему такой невежливый? Или секс – не повод для знакомства?


Инспектор опешил. Вот умеют же женщины насаждать чувство вины! Вроде и не сделал ничего – а неудобно. Как будто наобещал с три короба и не выполнил.


- Да нет… - попробовал он выйти из сложившейся ситуации с честью. - Я в командировке. Да и занят был в последнее время выше крыши. А телефончик твой я не выкинул, на тумбочке дома забыл (тут парень немного лукавил. Сергей помнил, что тот самый клочок бумаги с цифрами и буквой «Э» он действительно оставил в указанном месте. Но вот лежит ли он там до сих пор - сомневался. С хозяйственной Машки станется смахнуть непонятную бумажку в мусорку).


- Понятно, - судя по голосу, Элла явно расстроилась. – А я решила вечер пятницы тебе посвятить… Скучно, знаешь ли… Ты с напарником?


- Нет. Он по своей программе.


- Плохо…


- Почему? – удивился Иванов.


- Потому что могли бы сейчас вдвоём приятое свидание организовать. С продолжением, - особо акцентировала этот нюанс девушка. – А на работу немножечко забить.


Предложение звучало настолько заманчиво, что инспектор в сердцах даже ногой топнул от недовольства.


- Элла, не дразни! У меня тут и без тебя интима выше крыши! Правда, извращённого…


- Это как? – захохотала ведьма.


- Это… это… - и Серёга неожиданно для самого себя решил вкратце поделиться историей с приблудившимся к нему немым, умолчав при этом про ауру и свои размышления. Просто так, чтобы перевести разговор в иное русло.


Девушка слушала внимательно, не перебивая. Когда рассказ закончился, она томно протянула:


- Ой, как интересно… Слушай, а у тебя всегда такая жизнь, с приключениями? Наверное, и погони с перестрелками случаются?


По её тону нельзя было понять – издевается она или говорит то, что думает. Потому инспектор ответил обтекаемо.


- У меня жизнь как выпуск вечерних новостей – постоянно что-то происходит и, как правило, ничего хорошего. Но с перестрелками и пулями над головой – перебор. Такого нет. Так, иногда помашемся с кем-нибудь. Моя работа больше похожа на детский сад, в котором воду отключили и туалетную бумагу не завезли. Все на горшках, пахнет, аж глаза режет, а мыть нечем. Вот и петляем, как ошпаренные, среди дерьма под вопли недовольных.


- Фигасе, сравнение… Корявенько, но в точку, - раздалось ошарашенно из динамика. – Мы с тобой почти коллеги. Никогда бы не подумала... Я менеджером по продажам работаю, в говноконторке одной. И ты сейчас в точности описал мой рабочий день с идиотами-клиентами и тупым начальством с их бизнес-тренингами. Ладно, с этим разобрались. А что ты собираешься дальше делать? Убежишь от мужичка? Я бы убежала… Не люблю, когда кто-то следом таскается. Бр-р-р…


Инспектор задумался. До этого момента ему и в голову не приходило, как он станет избавляться от немого после того, как с непонятной аурой разберётся. Ну не ходить же с ним вечно! Хотя убогого, похоже, этот вариант вполне устраивает. Вон, стоит, улыбается проезжающим машинам.


- Не знаю, - честно ответил он ведьме. – Пока не решил. Сегодня пусть со мной побудет, раз ему так хочется, а завтра я на автобус и ту-ту домой.


- Так ты без машины? Повезло же мне с принцем, даже собственного коня у него нет… Совсем мужик обмельчал, правду мама говорила. На перекладных мир спасать ездят… А давай я тебя украду? – заговорщицки проворковала Элла. – Ты где?


Серёга ответил. Ведьма, нимало не смутившись, довольно объявила:


- Тьфу… тут ехать-то… В центре кинотеатр есть, знаешь?


- Примерно.


- Найдёшь. Рядом с главной площадью. Жди меня там. Теперь моя очередь тебя выручать! Я выезжаю!


- Эй-эй-эй! – завопил Иванов. – Я завтра поеду, как запланировал. У меня тут ещё дела есть!


В самом деле, не бросать же убогого с интересной аурой ради взбалмошной колдуньи? Здесь ситуация посерьёзней обнимашек всяких.


Но девушка непреклонно, сурово заявила:


- Какие дела на ночь глядя? Врёшь ты мне. Я сейчас обижусь. Скажи честно, по бабам собрался?


Мысленно возблагодарив Эллу за предоставленную отмазку, Серёга подтвердил:


- Есть такое дело, - и от себя добавил для усугубления. – Да и женат я.


В смартфоне вздохнули.


- Не умеешь ты, Серёженька, девочкам лапшу на уши вешать. Какой из тебя женатик? И даже не в отсутствии кольца дело – его и спрятать легко, как вы, мужики, и поступаете сплошь и рядом. Мне же без бинокля видно - ты хоть с виду и ухоженный, однако дикий, неукрощённый, неволи бытовой не нюхавший. Мы, женщины, всегда такое чувствуем. Да и на гульки ты не пойдёшь, - убеждённо продолжала гвоздить своей железной логикой, замешанной на женском чутье, колдунья. – Ни один мужчина не скажет о таком той, с кем у него хоть что-то было. Врать станет, изворачиваться… И работы у тебя завтра никакой нет, иначе сразу бы послал, а не разговоры разговаривал. Тут что-то другое… Из-за своего найдёныша переживаешь? Или не хочешь видеть меня?


«Опять на вину вывернула» - пронеслось в инспекторской голове. Однако второй раз на эту уловку он не повёлся, сам перешёл в наступление:


- Элла, скажи, а что тебе нужно? Ты с таким усердием навязываешься, что даже странно, - не выбирая слов, выпалил Иванов. – Только не юли, будь любезна!


Ведьма ответила не сразу.


- Когда твой номер набирала – просто скучно было. А теперь я печёнкой чувствую – с тобой рядом приключение будет. Знаешь, - проникновенно добавила она, - хочется эмоций, драйва, ярких впечатлений, а не вот это вот всё. Работа – дом, дом – работа… Надоело! В общем – я хочу к тебе и обещаю не путаться под ногами! Думай, что хочешь, только не гони, пожалуйста…


Серёга опешил. Ему ещё никогда не доводилось слышать сразу столько откровенных, понятных слов от девушки. Обычно симпатичные создания противоположного пола на свиданиях обожали завуалированные намёки, полунамёки, одним им понятные игры в невнятную угадайку; любили, чтобы парень помучился, помариновался в неизвестности и недосказанности. А тут словно у начальника розыска на оперативке – всё ясно и понятно. Только без мата.


Пока он так рассуждал, Элла торопливо продолжила:


- И вообще, у меня идея есть! Давай твоего приблудыша отвезём в приют при монастыре! Отличное место, у меня там родственник в монахах, не откажет. Мы, когда к нему с тёткой в гости ездили – видели таких. Калеки всякие, слепые… С ними хорошо обращаются! В сад выводят, учат овощи выращивать… Ну, как тебе?!


Иванов снова задумался. Предложение ведьмы показалось ему интересным и многообещающим. Действительно, не обратно же на базу возвращать убогого, за объедки вкалывать? А так хоть под присмотром будет, если Элла не обманывает. Да и богадельню ту проверить не велик труд, с его-то возможностями… Антона, в крайнем случае, можно попросить вывернуть хоть весь монастырь наизнанку – не откажет. И вообще, назад, к метле, Ваньку всегда привезти успеется.


Короче, как ни крути, а идея пристроить приблудыша в тепло и сытость – просто шикарная!


А с другой стороны, Элла - девушка всё-таки. Приедет – и сразу начнёт подстраивать мир под себя, согласно своей женской природы. Или, чего хуже, болтать станет без умолку, требуя постоянного внимания к своей персоне.


- Обещаю не надоедать! – словно прочитав мысли инспектора, торжественно пообещала звонившая. – Хочешь, поклянусь?!


Такой экспрессивный монолог требовал ответа и парень, всё ещё внутренне колеблясь, ответил:


- Раскусила. Не женат я. И действительно не знаю, что мы с тобой будем делать. Тут чудик этот…


- Не извиняйся, - перебила его ведьма. – Я понимаю. Звонит почти незнакомая особа и в открытую напрашивается провести с тобой время. Выкручиваешься, как можешь. Это даже хорошо. Ей-ей, хорошо. Знаешь, не люблю я таких, на всё согласных и мечтающих об одном - меня на спину завалить. Брезгую ими… Вот такая вот придурь у скучающей принцессы, - она рассмеялась. – Сама к тебе в койку прыгнуть уже успела, а по-прежнему девочку-ромашку из себя корчу.


Иванову тоже стало смешно, и он согласно заявил, махнув на всё рукой:


- А давай! Приезжай! Через сколько будешь? Как я понял, машина у тебя есть?


- Конечно. В наше время без транспорта никак. Думаю, на дорогу уйдёт часов пять, может меньше. Встречаемся в центре у кинотеатра?


- Да. Можно и там.


Продолжение в следующем посте
Показать полностью
14

Для моих 576 подписчиков - 2

Данный рассказ выкладывается по просьбе одного из завсегдатаев сайта Пикабу.


"Про Иванова, Швеца и прикладную бесологию 2" Ванечка. Часть вторая.


Не доехав до ворот метров сто, наглухо увязли в пробке среди скопившихся во множестве длинномеров, грузовичков, легковушек. Простояв без движения минут десять, Иванов плюнул на всё, рассчитался с недовольным такой задержкой в рабочем графике водителем и пешком отправился к месту назначения.


Причина затора обнаружилась сразу при въезде на складскую территорию. Здоровенная фура непонятным образом зацепила створку открытых ворот, вывернула её с мясом и об один из прутьев конструкции порвала покрышку. Сразу стало ясно – это надолго. Разъярённые простоем водители сигналили с обоих сторон, кроя матом всех на свете и, в частности, неумелого фуровода. Последний грустно ходил возле машины, вяло переругиваясь с набежавшими представителями администрации базы.


Протиснувшись в небольшую щель в перекрытом проезде, инспектор немного поглазел на происходящие разборки, а затем уверенно направился к уже знакомому складу-холодильнику. Дорогу он помнил, потому заблудиться не боялся.


Не повезло. Возле нужной рампы стояла полицейская дежурка, а вот труповозки не было. Видимо, или едет ещё, или застряла там, на дороге. Парню захотелось выматериться. Отъезд домой отодвигался на неопределённый срок. Ну не идти же сейчас, в самом деле, к грустно скучающим людям в форме, с идиотской просьбой: «А можно я тут всё осмотрю на предмет возможного прорыва бесов из Ада? Селфи с покойными делать не буду, некрофилией не балуюсь».


Оставалось лишь ждать, когда вся эта тягомотина рассосётся. Как попасть внутрь после окончания всех формальностей – Сергей придумал сразу. Нужно просто подойти к представителю администрации, прикинувшись арендатором, и попросить показать свободные холодильники. Сто процентов – не откажут, и про трагические события «забудут» упомянуть. В крайнем случае «вскользь» обозначат. Деньги всегда деньги, даже если кто-то только что умер.

Чтобы не слишком привлекать внимание и не мозолить глаза полиции, инспектор завернул за угол, где сразу обнаружил местную курилку – заплёванную беседку с лавочкой, исписанной всякой малообразованной чушью типа: «Веня - лох» или «Метёлкин – сосун», ну и неумелыми рисунками мужских и женских гениталий – куда ж без них в приличной рабочей атмосфере.

Найдя относительно чистый участок, Иванов сел так, чтобы видеть проезд к нужному складу и закурил, приготовившись ждать да поглядывать на медленно сменяющие друг друга цифры часов на дисплее своей звонилки.


И ведь как на грех, лимит на интернет весь исчерпан, а пополнить забыл. Так бы хоть новости почитал…


Время тянулось медленно…


- Уыыы… уы…… - жалобно замычали откуда-то сбоку. Из-за ангара, примыкающего к забору.

Скучающий инспектор даже головой тряхнул – не привиделось ли? Больно звуки странные. Однако через десяток секунд мычание повторилось, а потом кто-то гаденько захихикал.

Иванов вслушался, хмыкнул, а затем равнодушно пожал плечами. Ни шума драки, ни криков о помощи – значит, не его дело. Мало ли, кто как в рабочее время развлекается?


- Ууыы!.. – неизвестный мычащий повысил голос, и звучала эта абракадабра на редкость недовольно.


- Ага! Ага! Ну, попробуй! – сразу же раздалось в ответ.


«Да что там такое происходит?» - подумал донельзя заинтригованный сотрудник ДУД и пошёл прояснить ситуацию, благо недалеко.


В узком, шириною не более метра, пространстве между забором и стеной ангара стояли двое. Один, крайне бомжеватого вида, спиной к Серёге, другой, подальше, лицом к нему. На первого он даже не обратил внимания, целиком сконцентрировавшись на втором. Плюгавый, испитый мужичонка лет сорока, одетый в изгвазданную спецовку и рваные туфли, держал за горлышко худого, явно бродячего щенка, высоко подняв его над землёй. Собачёнок уже еле хрипел, безвольной, обмякшей тушкой повиснув в воздухе и вывалив язык набок. Глазёнки у бедолаги начали закатываться.


Живодёр поначалу даже не заметил появления нового человека. Он был очень занят. С усердием, достойным лучшего применения, и капелькой сопли на кончике худого, нечистого носа, этот придурок потрясал полумёртвым цуциком перед своим оппонентом, счастливо при этом улыбаясь.


Стоящий спиной вытянул руки вперёд и пытался подойти, чтобы, по всей видимости, отобрать жертву, однако второй при малейшем движении в его сторону сразу же начинал сжимать тоненькое собачье горлышко и злорадно хихикать. Явно издевался, гнида.


А ещё он имел ауру. Слабенькую, но без всяких двусмысленностей пояснявшую знающему человеку – перед ним вселившийся в представителя местного отребья бес.


- Ах ты сволочь! – само собой вырвалось у Иванова и он, молнией метнувшись мимо мычащего бомжика, наотмашь приложил Печатью по лбу распоясавшегося ублюдка. Тело одержимого мгновенно обмякло, привалилось к забору и стало неуклюже сползать на землю. Рука живодёра разжалась, и щенок почти упал, однако человек, стоявший ранее спиной к инспектору, успел подскочить и прямо в воздухе поймать безвольное тельце.


- Ыыы… - успокаивающе (и никак иначе) забормотал неизвестный, нежно поглаживая собачёнка по шёрстке.


Сергей на всякий случай оглядел и его. Худой, рост средний, возраст, навскидку, около сорока лет. Из одежды - старые, обмахрившиеся внизу брюки, выцветшая рубашка, заношенная донельзя китайская яркая курточка. Обут в лаптеобразные от истоптанности кроссовки. Толи бомж, то ли бич…


Однако, всмотревшись в лицо, инспектор сразу поменял своё мнение. С заросшей реденькой бородёнкой, худой, тонкогубой физиономии на него смотрели удивительно чистые, сходу западающие в душу, добрые и одновременно наивные глаза. Вот словно солнышко в них поселилось, маленькое да лучистое. И как-то сразу отступили на второй план и старая одежда незнакомца, и неухоженная поросль на щеках с подбородком, и давно нестриженые лохмы волос, свободно доходящие до плеч.


- Уыы… - ласково протянул этот странный человек, а потом бережно поставил пришедшего в себя, к счастью, щенка на землю. Тот, неверно ковыляя и беспрестанно отряхивая маленькую головку, сразу же исчез в неприметной дыре у основания забора. - Уыы… - уже к Иванову. И тоже миролюбиво, радостно, с наметившейся в складках запущенных усов улыбкой.


Не найдя ничего лучше, инспектор улыбнулся в ответ.


- Да, всё нормально. Пусть мелкий живёт, - сказал он, чтобы хоть что-то сказать; обогнул странного немого и поспешил вернуться на свой пост, ждать труповозку.


Но не тут то было! Когда Сергей поравнялся с этим чудиком, тот неожиданно схватил его за правую руку и, возбуждённо мыча, стал тыкать пальцем в ладонь. Как раз туда, где

располагалась служебная Печать.


- Не понял, - удивился парень. – Тебе чего? Денег?


- Уыыы… - просительно, даже немного заискивающе, продолжил издавать свои непонятные звуки человек, вцепившись в Серёгину руку.


«Немой. Да ещё и сумасшедший - пришла вполне очевидная мысль. - И что с ним делать? А попробую я, как Антон учил, сконцентрироваться и представить…».


Воровато оглянувшись, инспектор вырвался, активировал Печать и приложил её к голове навязчивого инвалида, втайне надеясь, что всё получится и накладок не будет.


Результат себя ждать не заставил. Собачий спаситель, сразу блаженно закрыл глаза и заулыбался. Мягко, трогательно, как ребёнок во сне.


Иванов, решаясь на этот эксперимент, изо всех представлял свой последний вечер на Мальдивах, когда он с друзьями в грустной и трогательной обстановке смотрел на заходящее Солнце, стараясь впитать в себя до последней крупинки, до последнего всплеска тёплой волны тот чудный отпуск. Именно этим, необычайно трогательным, воспоминанием инспектор посчитал нужным поделиться с местным умалишённым, надеясь при этом убить сразу двух зайцев: посмотреть, как это работает и успокоить убогого, чтобы отстал.


Да и просто, без всякой задней мысли, у парня возникло спонтанное желание сделать бедолаге хорошо. Ну что он видел за свою жизнь? Да ничего! Пинки да затрещины за то, что не такой? Общество у нас жесткое… Раз на базе отирается, наверняка выполняя простейшую работу в обмен на объедки из местной столовой, то вряд ли имеет богатую родню, способную оплатить специальный санаторий для таких вот пациентов, как на загнивающем Западе делают. Откуда тут взяться нормальной жизни?


Левая, свободная рука инспектора сама собой неудобно залезла в правый карман и схватила несколько смятых купюр, вытащив их наружу.


Сумасшедший по прежнему улыбался, не открывая глаз. Ему было хорошо.


- Ну всё, будет, - наконец-то решился оторвать уже порядком вспотевшую ладонь от чужого лба Серёга и потушил Печать. – Вот, - торопливо он сунул подарок в карман курточки немого. - Смотри, не потеряй. Там деньги.


Ответная реакция очень удивила инспектора. Сумасшедший, ни мыча ни буквы, извлёк купюры обратно и протянул их дарителю, при этом отрицательно качая головой.


- Ну, как знаешь, - расстроенно, с явной обидой в голосе протянул парень, забрал назад свой подарок и пошёл, не оборачиваясь, на облюбованный наблюдательный пост.


Насиженное место оказалось не занято, и снова потянулись скучные минуты ожидания.


Кто-то сел рядом. Сергей кинул косой взгляд и с удивлением заметил того самого немого. Он сидел на другом конце лавки, благонравно сложив руки на коленях и улыбаясь чему-то своему.

«Да и шут с ним» - подумал Иванов и уткнулся в смартфон, насилуя себя единственной однообразной игрой, вшитой в устройство производителем.


Наконец базу огласили звуки моторов, покрикивания грузчиков, воцарилась деловая суета. По всей видимости, разборки между неудачливым водителем и администрацией закончились, колесо удалось поменять, и злополучная фура смогла выехать, освободив проезд.


Вскоре прибыла и труповозка, а через пятнадцать минут все причастные к законному оформлению человечества на тот свет с облегчением разъехались. Иванов бодро встал и лёгкой, пружинящей походкой отдохнувшего организма поспешил перехватить местного сотрудника, отвечающего за соблюдение порядка и своевременное получение оплаты с арендаторов. По всем правилам такой обязан неподалёку крутиться и присутствовать при осмотре места происшествия.


Повезло. Нужный мужчина, довольно молодой, в мятом сером костюме и не по возрасту рано облысевшей головой, как раз запирал склад.


- Ф-фух… Еле нашёл, - правдоподобно изобразил радость инспектор. – По всей базе за вами гоняюсь.


- А в чём дело? – удивился человек.


- Да мне сказали, что с вами можно пообщаться по поводу складского помещения.


Мужчина явно расслабился. Судя по всему, он принадлежал к категории тех, что «только что были, но куда-то вышли» и постоянное перемещение по вверенной территории, как и встречи в самых странных местах, для него норма жизни.


- Странно, мне из офиса никто не звонил, - якобы расстроенно протянул сотрудник. В знак подтверждения он даже продемонстрировал Иванову зачем-то свой телефон, не включая, впрочем, дисплей. – У нас тут… кхм… определённые события случились.


- Да я видел, - беспечно отмахнулся Серёга, лучась оптимизмом. – Менты и перевозка. Сгорел, что ли, кто-то в битве за прибавочную стоимость?


Такой настрой потенциального клиента приободрил сотрудника администрации. Немалую часть его зарплаты составляли бонусы от выполнения плана по аренде.


- В некотором роде да. Так для каких целей подбираете помещение? – переключился в деловое русло лысенький. – Под какую группу товаров?


Ответ был продуман загодя.


- Замороженные мясо и рыба. Холодильники, короче, нужны. Три или четыре камеры квадратов по двадцать – тридцать каждая. У вас что-то подходящее под мои нужды есть?


Искорки удивления промелькнули в глазах у мужчины, однако виду он не подал. Иванов и сам знал, что звучит его легенда в данном случае на редкость бредово, но другого способа попасть в склад он не видел. А что этот, в пиджаке, ему не верит – плевать. Главное - дело сделать.


- Есть. Этот склад, только… отсюда двух покойников недавно вывезли. Какой-то сумасшедший древний дед через подставного паренька договор заключил и труп девушки хранил в холодильнике. А потом сам умер, прямо здесь, в коридоре. От старости! Никакого криминала! Вот… - неумело натянул печаль на физиономию лысенький. – Если это вас не устроит, ещё есть вариант, но там субаренда. Большой холодильник на триста квадратов. Оплата, правда, чуть дороже – кладовщик наш, приём-выдача ТМЦ исключительно через накладные. Остальные подходящие камеры, к сожалению, заняты.


- Если вы из-за жмуриков переживаете – мне пофиг, - жизнерадостно улыбнулся инспектор. – Дезинфекцию сделаем – делов-то! Но давайте сначала посмотрим, - и добавил доверительно. – Мне тянуть некогда, бизнес расширяю. Клиенты копытом стучат, объёмы требуют.


Местный представитель понятливо и равнодушно кивнул головой, а затем занялся замком на уже знакомой двери, честно предупредив:


- Убрать ещё не успели, так что извините.


Оказавшись внутри, человек заученно забубнил: «Вот, смотрите, камеры с соблюдением всех требований…», однако Иванов на него уже не обращал никакого внимания, лишь головой согласно качал иногда. Он вслушивался в себя, выискивая знакомые, неприятные ощущения. Как тогда, в овраге.


Нет. Ничего. Похоже, это место не успело пропитаться отголосками чёрной волшбы. Ну и хорошо. Можно домой ехать. Глядишь, ещё и не слишком поздно получиться вернуться к любимому дивану и Машиным пирожкам.


Дослушав, откровенно скучая, болтовню лысого, Сергей первым вышел на улицу. Представитель поспешил за ним.


- Ну так как?


- Интересно, не скрою, - слегка важничая, ответил парень. – Цена за всё удовольствие какая?

Представитель арендодателя назвал. Сумма получалась вполне себе. И это без электричества и прочих сопутствующих мелочей. Инспектор сделал вид, что размышляет над предложением.

- Знаете, я подумаю… Помещение почти идеально подходит под мои нужды, так что смысла смотреть ваш большой склад я не вижу. Можно визитку?


Мужчина протянул картонный прямоугольник и традиционно заявил:


- Только недолго думайте. У нас очередь. Просто вам, как первому…


- Да понятно, - отмахнулся Сергей и чуть не выругался от неожиданности. Перед ним стоял тот самый немой, по-прежнему блаженно улыбаясь.


- Тебе чего? – в сердцах бросил он странному чудику.


Вместо того ответил мужчина.


- Вы его не пугайтесь. Это дурачок местный. Он у нас на базе проезды подметает, а мы его за это подкармливаем и в сарае жить позволяем. Жалеем убогонького…


Иванов снова внимательно осмотрел защитника щенков и, наконец, нашёл нестыковки, до сей поры невнятно крутившиеся в его голове.


- Чистый он слишком для живущего в сарае. Не воняет, насекомые по нему строем не ходят.

Лысый от такого заявления округлил глаза, даже провёл рукой по своей «причёске» в знак новизны услышанного.


- А ведь и верно, я всяких бомжей насмотрелся. Чудной он. Может, у него родня есть и он их навещает? А они ему банный день устраивают?


Инспектор неопределённо пожал плечами, вежливо обогнул странного немого и пошёл к выходу с базы, втайне надеясь быстро словить попутку и попытаться успеть на последний автобус домой. Представитель администрации топал рядом, негромко рассуждая сам с собой:


- Не понимаю, как так? Интересно… Действительно, чистый! Знаете, - счёл нужным он поделиться своими размышлениями теперь уже открыто, - этот дурачок, в некотором роде, местная достопримечательность. Водку не пьёт, хотя грузчики его регулярно, ради смеху, напоить пытаются. Не курит. Тихий, смирный, незаметный… Зато по субботам и воскресеньям у церкви околачивается!


- У церкви? – переспросил Серёга.


- Да! Я, понимаете ли, человек верующий, прихожанин, к службе хожу с семьёй, потому и знаю. Но вот что удивительно: внутрь храма немой не заходит. Во всяком случае, на моей памяти такого не случалось ни разу. Или около болтается, или у притвора станет и на людей смотрит, а некоторым пальцем даже грозит. Ещё пение церковное слушать очень любит и колокола. И лыбится, вот как сейчас. После уходит. Знаете, я только вот сейчас задумался - а чего это он внутрь не идёт?! – разгорячился лысый. – Все идут, а он – нет?! У нас тут хороший храм, новый; батюшка уважаемый! Тем более другого, поблизости, в нашем районе нет! Не понимаю! А ну пшёл!!! – внезапно заорал куда-то за спину говорящий. – Пшёл вон, дебил! Побью!!!


Инспектор чуть не подпрыгнул от вопля своего сопровождающего. Обернулся – и всё понял. За ними, метрах в десяти позади, топал немой.


На крик калека не отреагировал, просто остановился.


- Странно, - продолжил нормальным голосом представитель базы. – Впервые такое. Раньше он ни за кем так не увязывался. Надо будет меры принимать. Есть для таких специальные больницы с соответствующими уколами…


Иванову снова стало жаль убогого, который, по сути, ничего плохого не сделал. Ну пошёл следом или в том же направлении, ну и что? Орать на него, безответного, из-за такой мелочи?

Сергея накрыла холодная, жгучая ярость. «Вот ведь, чмо лысое! На ровном месте слона из мухи создаёт, говнарь этакий!» - думалось ему.


- Скажите, а почему вы его по имени не зовёте, словно собаку шелудивую? – довольно хамским тоном поинтересовался парень. - Он ведь тоже человек! Да и глотку драть, как по мне, лишнее.

Лысый смутился, заблеял:


- Я, знаете ли, с детства не люблю, когда следом кто-то ходит… Тем более дурачок, у которого и имени нет. Мы спрашивали – мычит в ответ, Герасим недоделанный… К тому же кто знает, что у него в голове? Вдруг сейчас булыжник схватит и сзади набросится?! Его в дурдом сдать надо, от людей изолировать…


Инспектор не удержался, и с хамского перешёл на язвительно-сюсюкающий:


- Ага, сколько времени не бросался, и вдруг нападёт? Тогда как вы тут раньше ходили? Не беспокоило? Или детские комплексы ещё не вышли? Бабушка в детстве без сладкого оставляла или мамка за передёргиванием словила и линейкой по пипирке настучала? Бедненький… А может, до жути хочется почувствовать себя хоть кем-то в этой жизни? Чуть выше таракана забраться в пищевой цепочке? На больном тренируетесь?! Если так боитесь бедолагу, зачем тогда здесь держите? Ставки дворников в свой карман списывать?


Дальше слушать мужчина не стал. Его лицо, вместе с лысиной, на глазах покраснело от негодования, рот исказился в некрасивой гримасе:


- Что вы себе позволяете?! Да как вы… - он даже говорил с трудом, так его распирало. – Как вы… Не звоните нам! Для вас помещений нет! – презрительно выплюнул «прихожанин» напоследок и, как ему казалось, гордо удалился вглубь территории, задрав нос чуть ли не до неба.

Инспектор проводил взглядом лысого, презрительно скривил губы в брезгливой усмешке и пошёл дальше, благо до выхода оставалось совсем недалеко. Ох и надоело ему здесь!

Немой поплёлся следом.


Уже у самого выхода Иванов обернулся к чудику и дружелюбно сообщил:


- Давай прощаться. Мне ехать надо. А лысого не бойся – он трус, каких ещё поискать надо. Покричит и успокоится, - и, подумав, добавил. – Может тебе денег всё же дать?


Местный подметальщик не ответил, лишь улыбнулся.


«А зубы у него белые и все на месте, аж блестят – непроизвольно, слегка завистливо, отметил про себя парень. – Мне бы такие».


***


Такси удалось поймать сразу, с первого взмаха руки. Наскоро договорившись о цене, Сергей с удовольствием расположился на заднем сидении и принялся, полузакрыв глаза, слушать включенную в салоне музыку. Водитель попался с весьма приличным вкусом, а потому из динамиков негромко лился старый классический рок, передаваемый местной радиостанцией. Ползли медленно, насколько позволяла откровенно тесная, проложенная ещё по советским стандартам ширины, двухполосная дорога из промзоны, традиционно загруженная грузовым, неповоротливым транспортом.


- А это что за клоун? – отвлёк инспектора голос водителя от прослушивания великолепнейшей акустической версии одной из песен Дэвида Гилмора.


- Где? – лениво уточнил он.


- Да сзади, бежит как на пожар, прямо спотыкается.


Иванов обернулся и ахнул от удивления. За ними, смешно выбрасывая вперёд ноги и нелепо размахивая руками, бежал тот самый немой. Рот его периодически открывался, однако слышно ничего не было – в салоне по-прежнему играла музыка. Парень скривился. Он уже дал себе зарок после истории с призрачным псом Монголом никогда не заговаривать с бездомными животными, но вот про сумасшедших (или кто он там) как-то не подумал. Ну и что теперь делать?

Не придя ни к какому выводу, Сергей, чувствуя внутри непонятный дискомфорт, заставил себя смотреть вперёд. Пусть чудик бегает, если лавры Форреста Гампа покоя не дают. Именно на него чем-то неуловимо походил тот странный подметальщик с базы, только рубашка не в клеточку и кепки нет.


Скоро автомобиль пополз совсем с черепашьей скоростью. Иванов знал причину такой медлительности ещё по вчерашнему визиту – впереди выезд со второстепенной дороги на главную, а светофор там по необъяснимой причине не работает.


Затылок словно сверлил чужой взгляд. Не выдержав, инспектор обернулся. Немой по прежнему продолжал бежать. Целеустремлённо, решительно, с каждой секундой приближаясь к такси.

На душе стало совсем скверно. «Вот почему так – рассуждал парень. – Я его не знаю, ничего не должен, а стыдно, словно без штанов на выпускном стою».


Отвести глаза от бегуна на этот раз удалось лишь огромным усилием воли.


Проползли ещё метров двести, и водитель неожиданно объявил:


- Добегался, сердешный…


Повернувшись в третий раз, инспектор понял, о чём вещал таксист. Метрах в тридцати позади, почти догнав, дурик зачем-то выбежал на дорогу и, по всей видимости, ухитрился зацепить довольно внушительный внедорожник. Или наоборот – внедорожник каким-то образом задел подметальщика. Сразу и не поймёшь.


Беглый визуальный осмотр показал: увязавшийся бегун спокойно стоит на своих ногах, крови вроде бы нет. «Ну и хорошо, что цел» - невольно вырвалось у инспектора.

В настоящий момент начинались разборки с хозяином автомобиля – крепким, звероподобным детиной, вылезающим из машины с самым недружелюбным видом.

А немой ему улыбался, никак не реагируя на возможную угрозу.

Такси совсем остановилось, ожидая своей очереди на выезд.


Мысленно плюнув на всё, Сергей сунул водителю купюру и, кляня себя последними словами, буркнул:


- Высади здесь. Приехали.


Водитель, ничему не удивляясь, принял чуть вправо, и инспектор вышел на улицу.

Страсти у внедорожника накалялись. Детина орал благим матом на убогого, но до рукоприкладства дело пока не дошло. Пришлось поспешить, перейдя с шага на лёгкий бег.

Приблизившись к месту столкновения, Иванов приготовился решительно встать на защиту калеки, однако этого, на удивление, не потребовалось. Хозяин внедорожника, прооравшись, немного успокоился и теперь пытался добиться хоть какого-то внятного ответа от незадачливого спринтера.


- Не ори. Больной он, - сходу вмешался инспектор и сразу уточнил, снимая с себя возможную ответственность. – Это дурачок с оптовой базы. Его тут все знают. Ты целый? – уже к немому.

Тот радостно замычал.


- А я-то думаю, - растерянно произнёс детина, - чего он не убегает, не матерится, ментами не пугает? Ты цел? – повторил он Серёгин вопрос, словно чудик мог ему ответить со второй попытки.


Мычание… Не злое, спокойное.


Установилась неловкая пауза. Все понимали, что нужно расходиться, но никто не решался сказать об этом первым, боясь оказаться «оставившим место ДТП».

Первым заговорил детина.


- Я, это, еду, а он прямо перед капотом выскочил, еле затормозить успел. У меня и видеорегистратор имеется. Хочешь, покажу?


Иванов, лихорадочно соображая, как поскорее выпутаться из последствий своего глупого, Д'Артаньянского поступка, ответил:


- Не надо. Он жаловаться точно не пойдёт. Я – без претензий, если что. Тачка цела?


- Да. Я же говорю – успел затормозить. Он только по капоту слегка рукой хлопнул.


- Ну и всё, - облегчённо объявил парень, готовясь смыться куда подальше. – Разбегаемся.


Однако детина удивил:


- Слышь, друг! Возьми деньги, - на свет из карманов его куртки появились несколько крупных купюр. – Накорми его. Шмоток там купи всяких… У меня друг таким стал после армейки. Вместе выросли, вместе призвались… А потом по башке табуретом в драке дали – и тоже, только мычать теперь и может. В глаза ему смотреть стыдно. Дрались бок о бок, только я целый, а он…


- Не нужно, - вежливо отказался Серёга. – Деньги есть.


Они пожали друг другу руки, искренне удивляясь тому, что всё так человечно закончилось и не все на свете люди дерьмо и сволочи. Внедорожник поехал дальше, пофыркивая выхлопом в общем потоке, а инспектор за рукав оттащил убогого на обочину, закурил и задумался: «Ну и что, собственно, дальше?»



Продолжение следует...

Показать полностью
13

Для моих 576 подписчиков

Данный рассказ выкладывается по просьбе одного из завсегдатаев сайта Пикабу.


"Про Иванова, Швеца и прикладную бесологию 2"  Ванечка. Часть первая.


Областной автовокзал оказался традиционно многолюдным, весьма тесным и взбалмошным. Небольшие группы простенько одетых мужчин, возвращающихся с заработков в родные деревни, постоянно куда-то спешили, отрывисто, громко уточняя друг у друга номер нужной платформы и попутно выглядывая свободные места в тесном зале ожидания; студенты с поголовно заткнутыми гарнитурой ушами уверенно, приподняв рюкзаки над головой, шествовали к своим автобусам, решительно игнорируя объявления диктора; старушки суетились, старики с высоты своего жизненного опыта бесстрастно взирали на эту суету; мамы цепко держали вертлявых и недовольных детишек; а кто-то традиционно тупил, став прямо посреди людского потока и соображая, где он вообще находится, при этом рассеяно выискивая глазами табло с расписанием рейсов, по закону подлости висящее у него за спиной.


Из постоянно распахивающихся сквозняком дверей тянуло пирожками на прогорклом масле; негромко играла уныло-модная музыка в местной забегаловке, где булькала водка на розлив да периодически стучали о плохо помытую столешницу торопливо опрокидываемые рюмки.

Наблюдая за всем этим дурдомом в ожидании своего рейса, инспекторы уютно расположились у стены и мирно беседовали. Сергей предлагал приятелю не тащиться двести с лишним километров вместе с ним, а воспользоваться перемещением и сразу отправляться обратно. Антон возражал. Ему очень хотелось проехаться на автобусе, заняв место непременно у окошка. Спор был вялотекущий, просто чтобы скоротать время (два билета уже лежали в кармане Иванова). Утренние события, связанные со смертью Ростислава и его возлюбленной супруги, ещё окончательно не отпустили парней, изматывая своим дурным послевкусием.


- Слышь, а где автобусы на Чижовку стоят? – внезапно обратился к Антону проходивший мимо помятый мужичонка неопределённого возраста, обвешанный сумками и пакетами по самую маковку, при этом довольно грубо дёрнув материального в данный момент призрака за рукав пиджака.


- Без понятия. Мы сами не местные, - равнодушно бросил инспектор, слегка раздосадованный такими манерами незнакомца. – В здании есть справочная, туда обратись.


- Тю ё…, а чё тогда мозги морочишь?! – неожиданно зло огрызнулся этот неприятный гражданин, обдав Швеца запахом дешёвых папирос и вчерашнего перегара. – Интеллигент хренов. Понацепят очков и ходят важные, рабочему человеку и не подойди.


Отведя душу на, казалось бы, безобидном Антоне, мужичок уже собрался было убираться восвояси с гордо поднятой головой и чувством неоспоримого превосходства над «образованными», как вдруг жёсткие, словно железо, пальцы ухватили его за воротник.


- Ты сейчас кому предъявлять посмел, опарыш? – ласковый, сочащийся мёдом голос потёк ему в уши. – Ну?!


«Рабочего человека» неожиданно тряхнуло, отчего примерно половина его багажа попадала на грязный вокзальный пол, прямо под ноги снующим туда-сюда пассажирам. Он вскинулся, взмахнул рукой, на одном из пальцев которой мелькнула выцветшая татуировка «дорога через малолетку», попытался ткнуть обидчика в лицо. Не вышло. Паршивый интеллигентишка неожиданно лихо, с немалой сноровкой, завернул ударную конечность за спину, а потом пребольно стукнул в затылок, отчего рухнула вторая половина переносимого груза и в голове сразу загудело, как с утра после свекольного самогона.


- Ты, пыль лагерная, на кого пасть открываешь?! – теперь уже рыкнули ему в ухо. – Я тебя спрашиваю?!


Мужичок понял – ошибся. И даже понял – почему. Накатили воспоминания полулихой, угарной молодости, в которой ему как-то довелось, по чистому недоразумению, свести знакомство со специалистами из районного уголовного розыска, отправившими проворовавшегося по мелочи пацана на малолетку. Именно тогда будущему интеллигентоборцу разок заехали таким же отработанным шлепком пониже затылка, когда он права качать вздумал. Для памяти. Теперь вот пригодилось.


Искателю Чижовки сразу, до ломоты в зубах, захотелось сгладить ситуацию, разойтись миром, к тому же от боли в заломленной руке нестерпимо тянуло выть.


- Я… это, не хотел, клянусь! Гражданин начальник, отпустите, не признал. Бес попутал…

Снова ощутимый тычок в затылок. Обстановка в голове незадачливого воителя с «образованными» усугубилась, в глазах потемнело, ему жутко захотелось блевать.


- Что происходит? – сбоку вынырнули двое полицейских.


- Да ничего особенного, - ответил инспектор, нехотя отпуская скулящего «рабочего человека». – Гражданин берега попутал, пришлось нужный курс разъяснять.


Служители закона профессионально оценили ситуацию, бегло осмотрели собирающего своё барахло мужичка, сразу зафиксировав взгляды на пальцах его рук.


- Ага, - почти торжественно произнёс один из людей в форме. – Сиделец, значит. А документики имеются?


Ответом правоохранителю стало шебуршание в пакетах, а потом донельзя замызганный, засаленный паспорт, протянутый мужичком. Полицейский брезгливо, кривя от отвращения лицо, взял документ, кончиками пальцев открыл, бегло пролистал.


- Почему прописки нет? И что в нашей области делаешь? – начал гвоздить он стандартным набором вопросов присмиревшего незнакомца, успевшего к этому времени в сотый раз проклясть себя за свой длинный и невоздержанный язык.


- Так… я… это… - замямлил «рабочий человек», даже слегка присев от такого напора. – К корешу еду. В Чижовку. Он подтвердит, - палец указал на Швеца. – Я ещё у него дорогу спрашивал.

Полицейские посмотрели на Антона, однако тот равнодушно пожал плечами, а после уточнил:


- Документы предъявить?


И было в его лице что-то такое, насквозь знакомое, что служители закона только рукой махнули, при этом уточнив:


- Да не надо… Вы из командировки домой?


- Угу.


- Гражданин лишнее исполняет? Или обокрасть хотел?


Отрицательный кивок.


- Нет, просто борзый не по масти. Никакого уважения к окружающим.


- Ясно. Разберёмся. И это… тут ничего не покупайте. Вон, за углом, там пирожковая нормальная, не отравят. Только кофе не берите – помои, - один из патрульных счёл необходимым поделиться знанием вокзальных тонкостей с незнакомым коллегой (и как сразу не признали? С их то опытом! Наверное, чудаковатый внешний вид с толку сбил) – А ну пройдём! - это уже мужичку.


Решивший ни к месту повыделываться дурак с кряхтением, постоянно всё роняя, под грозными взглядами полицейских кое-как собрал свой многочисленный груз, и патрульные вместе с задержанным растворились в шумной толпе.


Антон проводил их взглядом человека, достойно выполнившего свою работу.


- Ты бы хоть стрижку свою осовременил. Такие зачёсы теперь почти никто и не носит. Оригинальничаешь… - наконец соизволил заговорить Сергей, до этого с интересом наблюдавший за конфликтом приятеля с мужичком. - Тот дебил реально прав – слишком прилично ты, Тоха, смотришься; прямо вот ходячий вызов всякой гопоте и прочим недоразвитым идиотам. Не знал бы тебя – подумал, что вижу ботаника-заучку в пятом поколении.


Швец щегольски пригладил пиджак, смахнул с плеча несуществующую пылинку и тщательно, будто впервые, сам себя осмотрел. Результат произвёл на него очень благоприятное впечатление.


- Знаешь, Серёга, когда я ещё живым был – к нам в РОВД лектор от горкома приезжал и полтора часа трындел, без бумажки, о «тлетворном влиянии буржуазной культуры и низкопоклонстве перед заграницей». Личный состав, даже тех, кто с дежурства, в актовом зале собрали, начальство по форме пришло… Дядя, как сейчас помню, соловьём разливался, ручкой размахивал, через слово коммунизм, «подвиг отцов» и «светлые идеи марксизма» поминал. Это как раз при очередном обострении борьбы с хиппующей молодёжью происходило.


- В смысле? - удивился Иванов.


- В прямом. Долбодятлы-дружинники всяких волосатых парней на улицах и в парках, где молодёжь собирается, отлавливали и насильно стригли. Скрутят втроём бедолагу и ножницами чик-чик по голове. Им за такую храбрость на работе лишний отгул полагался… Не любила наша коммунистическая партия длинноволосых и брюки-клёш почему-то. А ведь те ребята, по большому счёту, ничего не сделали. Ну ходили патлатые, на гитарах битлов всяких бренчали да портвейн пили – и всё! Зато, если судить по сводкам, от них вреда почти не было. Не безобидные, конечно, но против рабочего класса – куда им! Волосатики в день зарплаты на заводе не перепивались до чёртиков, не били жён, не устраивали поножовщин. Да они лишний раз на глаза милиции старались не попадаться! А их гоняли, понимаешь?! Словно собак шелудивых! В стенгазетах карикатурами позорили, показательные товарищеские суды устраивали… А ещё, как раз перед той памятной лекцией, обнесли дачу одного высокопоставленного комсомольца. Сам я туда не выезжал, но список похищенного видел. Техника сплошь немецкая да японская, тряпки чешские и венгерские, обувь английская. И вот сижу я с умной мордой, мне с трибуны хлыщ-краснобай нудно вещает о том, что нестриженые ребята – вселенское зло, которое нужно выжигать калёным железом, а у меня тот протокол перед глазами стоит, в подробностях и в голове диссонанс: музыка и волосы – ужас ужасный, а полный дом иностранного шмотья, насквозь дефицитного – хорошо. Абсолютная ахинея получается.


От такой грустной истории Иванову захотелось курить. Он зачем-то рассеянно повертел головой, однако выходить из здания вокзала поленился. И, просто чтобы не молчать, спросил приятеля:


- И что?


Швец вздрогнул. Видимо, воспоминания оказались слишком живыми.


- Да ничего. Это я к тому рассказал, что судить о людях по одежде, если она, конечно, в рамках приличия, как и по цвету волос или музыкальным пристрастиям – скотство. Тем более у самих судей всегда полные шкафы собственных скелетов. Вот мне нравится так – интеллигентно, в костюмчике, с начищенными туфлями ходить. Кому от этого плохо?! Или опять, подстраиваться под новоявленных дружинников, чтобы быть как все? – он грустно вздохнул. – Дело ведь не в шмотках, а в свободе выбора… Да и Розе, чего скрывать, я таким больше нравлюсь. У нас всё, - Антон задумчиво покачал головой, - не просто, но не без чувств. Потому её мнение для меня гораздо важнее пожеланий всяких скотов немытых. Для всех мил не будешь. К тому же и по морде огрести – особый повод никогда не нужен, сам знаешь. Не в тот переулок неудачно свернул – и пожалуйста! Хоть в костюме, хоть в джинсах, хоть шортах весёленькой расцветки – результат один: местные архаровцы физиономию отрихтуют и имущество на память отожмут.


Сергею стало неприятно и немного стыдно за свои необдуманные слова о внешнем виде Антона. Приятель кругом прав, да и смотрелся он в своём, полузабытом современной модой, стиле очень… импозантно. Во всяком случае, все женщины на нём гораздо дольше задерживали свои любопытные, оценивающие взгляды. Потому Иванов поспешил извиниться:


- Ты меня неправильно понял. Я не к тому… - инспектор с грустью осознал, что запутался и не может подобрать правильных слов.


- Нормально, - Швец оценил попытку товарища. – Понимаю, как лучше хотел, - и рассмеялся. – Я – покойник, а убитых не убить. Так что пусть попробуют меня отметелить…


Улыбнулся простенькой шутке и Сергей. Обоим сразу стало легче.


В кармане запиликал, трясясь от вибрации, смартфон. Иванов извлёк аппарат и удивлённо присвистнул. На дисплее, над прыгающим кружочком с изображением телефонной трубки, крупными буквами высветилось:


«Руководство»


Не говоря ни слова, он развернул экран так, чтобы товарищ видел, кто звонит. На призрака это не произвело ровным счётом никакого впечатления. Он лишь скептически хмыкнул и бросил:

- Отвечай. Чего тянуть?


Мазнув пальцем по дисплею, Сергей приложил аппарат к уху и осторожно произнёс:


- Алло…


Сразу раздался раскатистый рык Фрола Карповича:


- Иванов! Ты что, уснул?! Вы где?


- На вокзале. Автобус ждём, домой ехать собрались. Намеченный план мероприятий выполнен в полном объёме.


- Понятно. Значит так! Швецу велю переместиться самостоятельно, немедля! В город икону чудотворную привезли, людям на радость, потому пусть покрутится там, понаблюдает в качестве охраны. Мало ли… а ты пока задержись. Билет сдай да сразу поезжай к тому глупцу, что своей жизнью за воскрешение супруги заплатил. Место осмотришь со всем тщанием, в каждый угол нос сунь. Чёрное колдовство случилось, как-никак. Если обнаружишь чего – доложи. Уведомим кого надобно да блокиратор поставим. Не хватало ещё новую точку для бесовского прорыва проморгать, сраму потом не оберёмся... После свободен, можешь домой отправляться.

Сергей расстроился. Ну вот не хотелось ему опять тащиться в ту промзону, на трупы пялиться. Да и как он в склад войдёт? Покойный Ростислав двери, помнится, изнутри закрывал. Не прилюдно же взламывать?


О всех этих соображениях инспектор честно доложил начальству.

Боярин не смутился и сообщил, что полиция уже там. «Анонимный звонок был» - коротко и ёмко развеял он опасения подчинённого, затем посоветовал в случае чего «думать головой, а не гузном», а после отключился.


Рассказав товарищу о новых вводных и уточнив, что в какой именно храм прибыла икона – неизвестно, инспектор подытожил:


- Разбегаемся. Ты нужную церковь сам найдёшь, или перезвонить и спросить?


- Не стоит, - серьёзно ответил Швец. – Сдаётся мне, Карпович очередные учения на соображалку проводит. Найду. Тут просто – перемещусь к нашему городскому собору и спрошу у бабок тамошних. Они всегда и всё знают.


- Лады, решили, - согласился Сергей и протянул руку Антону. – Давай, до встречи.


- До встречи, - принял рукопожатие призрак. – Если что – маякни.


И исчез. А Иванов поплёлся к кассам, сдавать билеты и уточнять расписание автобусов на сегодня, изо всех сил надеясь не застрять в командировке ещё на одну ночь.


***


Инспектор решил на транспорте не экономить, заказал такси. Пока ехал, уныло пялясь на городские пейзажи и рекламные вывески, смартфон снова зазвонил. Номер оказался неизвестен, во всяком случае в контактах не значился.


Ничему не удивляясь, ответил, и в трубке сразу раздался знакомый голос, профессионально выделяющий слово «Вы».


- Алло, Сергей? Здравствуйте. Как Ваши дела?


- Здравствуйте, - проявил ответную вежливость Иванов. – Всё в порядке. Слушаю вас, Андрей Андреевич.


- В порядке – это хорошо, - уверенно заявил адвокат и сходу поинтересовался. – С Вами отсутствовала связь, и я отправил Вам письмо по электронке. Хотелось бы узнать Ваше мнение по указанным в тексте пунктам.


Парень растерялся. Письма он не видел, потому что очень давно не проверял свою почту. Подумав, честно признался:


- Я за границей был, там роуминг дорогой. Отключал связь. А сообщения не читал. Не до компьютера в последнее время, дел полно…


Если Андрей Андреевич и расстроился от такого ответа, то виду не показал, бодро продолжив:


- Хорошо. Коротко введу в курс дела. Вопрос по Вашему уголовному преследованию закрыт полностью, я проверил всесторонне. Так что более, думаю, Вас не побеспокоят по этому поводу.

Это во-первых…


- А во-вторых? - подтолкнул Иванов.


- А во-вторых, тут у меня аккуратно интересовались, откуда у Вас такие знакомые и нельзя ли, - адвокат замялся, - побыстрее исполнить рекомендации некой персоны, отдыхавшей на Вашей турбазе. Боятся люди, - как-то очень по-человечески закончил он. – С таким не шутят.


От этих намёков в голове у парня образовалась чехарда. Он никак не мог понять, о чём идёт речь и что старается донести до него адвокат. Но не признаваться же в этом!

И тут Серёгу озарило! Вспомнил! Рыбак, главный мотоциклист страны, потный генерал, турбаза… Захотелось расхохотаться. Инспектор еле сдержался, уточнив:


- Это про землю, что ли?


С той стороны облегчённо вздохнули.


- Да. Та встреча… имела несколько судьбоносные для нашего края, да и для Вас, последствия. Кому надо – о ней узнали, выводы сделали, намёки поняли. И, поскольку я в недавнем прошлом представлял Ваши интересы, именно ко мне обратились за некоторыми разъяснениями. В частности – по уже озвученным мною вопросам. Что скажете?


Сергей задумался теперь уже всерьёз, готовясь фильтровать и взвешивать каждое слово.


- Знаете, - медленно начал он, - откуда у меня такие знакомые – никого не касается. А если чьё-то любопытство пересилит здравый смысл – сообщите мне, пожалуйста, данные этого человека. Я передам их тем, кто имеет полное, законное право копаться в личных отношениях между людьми, со всеми вытекающими...


Услышав такую обтекаемую отповедь, Андрей Андреевич надолго замолчал, переваривая услышанное. Сергей даже на дисплей взглянул – не прервалась ли связь. Нет, всё нормально.


- Я. Вас. Понял, - чеканя каждое слово, наконец-то ответил адвокат. – Правильное решение. Спроси Вы у меня совета – лучше рекомендации дать бы не смог.


Иванов лишь улыбнулся и решил сменить тему.


- А вот теперь предлагаю перейти к рекомендациям, - весёлым голосом обозначил дальнейшее направление беседы парень. – По поводу земли – что посоветуете? Я в этих делах дуб дубом. И ещё, - поспешил он озвучить внезапно пришедшую в голову мысль, - мне хотелось бы как-то продлить наше сотрудничество. Жизнь длинная, всякое случается.


- Вы имеете ввиду представление Ваших интересов в любых структурах и их всестороннее юридическое сопровождение?


- Именно так, - подтвердил Серёга, втайне завидуя такой гладкости слога у собеседника. Профессионал – не отнять.


Адвокат несколько замялся, быстро прокручивая в голове варианты, а также всесторонне взвешивая и оценивая поступившее предложение. Ответ дал через десяток секунд, не затягивая.

- Сергей, это относительно дорого. Не безумно, конечно, но моя команда ВСЕГДА (он подчеркнул это слово голосом) готова отстаивать интересы клиента в любых обстоятельствах и деньги получает не за красивые дипломы.


- Я понимаю. Знаете, - Иванов старался быть предельно искренним, - я не собираюсь судиться со всем миром. Я просто хочу некоторой законной защиты и помощи в вопросах, где откровенно не силён. Вот как с землёй…


Андрей Андреевич опытно оценил психологическое состояние клиента и поспешил его успокоить:


- Всегда с радостью. Готов на себя взять оформление и прочие бюрократические нюансы. Хотя, думаю, в свете последних событий, их возникнуть не должно. Там, - неожиданно по-хулигански хихикнул он, - ждут не дождутся, когда Вы к ним зайдёте. Больше скажу! Думаю, и документы прямо на дом привезут! Только границы прирезаемого участка согласовать нужно, без этого никак. Потому работы по моей линии здесь почти не предвидится, так, по мелочи…


Инспектор, слушая вычурные речи адвоката, до сих пор немного колебался. Нет, он быстро сообразил, что шутка по поводу расширения территории турбазы дошла в нужные уши и была воспринята без дураков. Дело заключалось в другом. Сергей попросту не понимал – зачем ему все эти бумажки, госструктуры с их кабинетами и очередями, ухоженные рыла чиновников, неудобные вопросы с подковырками? Ради куска ненужного никому леса на задворках области? И что с ним делать? Спортзалы клепать? Для кого? Там отдыхающих немного, им всего хватает и так. Для местных бабок с дедами из тех, кто в город не уехал? Ага, пока из ближайшей жилой деревушки дотопаешь – семь потов сойдёт, никаких тренировок не надо. Сразу можно на областные соревнования по спортивной ходьбе выставлять.


А с другой стороны, что называется, «давила жаба». Инстинкт подсказывал: «Следующего раза не будет. Бери, пока дают!».


И следом автоматически выскакивал вопрос: «А сколько брать, чтобы и не мало, и не много, и с аппетитом не переборщить? Всё хорошо в меру, даже при дармовщине». Эту истину Сергей усвоил накрепко за свою не слишком длинную жизнь.


Так ничего и не решив, он честно спросил об этом у Андрея Андреевича:


- Подскажите, а сколько дают в сотках? Или сколько брать можно? Не знаете?


- Как не знать – знаю, - разъяснил адвокат. – В Вашем случае хоть всё до дороги.


- А это много? – осторожно поинтересовался инспектор.


- Более чем, - уверенно сообщил собеседник. – Но Вам – дают.


Н-да… невнятные размеры.


- Хорошо. Давайте по-другому попробуем, - решил перекинуть часть своих раздумий на Андрея Андреевича Иванов. – Мне бы хотелось узнать, какую можно получить территорию, не наглея и не ущемляя ничьи интересы?


Адвокат ответил удивлённо:


- Правду наш общий знакомый говорил – Вы умный молодой человек. В корень зрите и не хотите ни с кем впоследствии иметь неприятности. Мудро. Давайте так: если Ваше предложение по поводу юридического сопровождения ещё в силе – я проведу необходимые консультации и о результатах сообщу Вам в кратчайшие сроки. Тогда, основываясь на полученной информации и решим, чего и сколько. Не думаю, что в ближайшей перспективе район Вашей турбазы в сфере чьих-то интересов, однако с другой стороны – в нашей стране бесхозного ничего нет. Просто иногда владельцы в тени, не сразу разглядишь…


Инспектор, не задумываясь, согласился с Андреем Андреевичем, а после, с огромным облегчением, попрощался. Убрав смартфон в карман, тыльной стороной ладони вытер пот со лба – совсем взмок от внутреннего напряжения, пока с адвокатом общался. Глянул в окно - такси уже подъезжало к пресловутой базе.


Продолжение в следующем посте
Показать полностью
26

Для моих 577 подписчиков

Не новый год, но всё же...


… Вот она – вершина мироздания! Всеразрушающий был счастлив – он достиг её, несмотря ни на что! И пусть бока исколоты ветвями бытия, а исполненные мудрости глаза постоянно жмурятся, принимая на себя удары реальности – ништо… Главное – он смог! Он – победил в этой извечной борьбе начал Творцов и Хаоса.

Натужно, балансируя на остатках воли, Всеразрушающий отправил в тартарары свой первый Мир. Круглый, радужно переливающийся атмосферными пятнами, полный внутреннего света. Но недостаточно красивый для этой Вселенной.

Тяжело, чуть подпрыгивая в вязкой смеси пространства и времени, изо всех сил цепляясь за ненужную жизнь, Мир рухнул в бездну. За ним ещё один. И ещё… где-то внизу негромко треснуло.

Всеразрушающий позволил себе лёгкую улыбку. Вот она – гармония! Именно ради этих мгновений он рисковал всем, полз, замирая от ужаса и моля Великое Ничто об удаче. Повезло…

Треск… снова…

Кто бы знал, какое это счастье, переделывать сущее во имя Красоты. Нет, Всеразрушающий не был маньяком, убивающим ради убийства. Он был Творцом с истинным пониманием Смысла и Цели. Пусть так, через гибель никому ненужных, аляповатых сфер, в которых возможно… именно возможно, могла зародиться жизнь. А может и не могла.

Главное – для Демиургов теперь есть работа! Прикрепить в освободившиеся места новые Миры, лучше и гармоничней прежних! Именно в этом Всеразрушающий и видел смысл своего существования – в улучшении истинного положения вещей!

***

Вспыхнул свет, ослепляя нежные, привыкшие к космической темноте, глаза и Демиург женским, неожиданно брезгливым голосом, заверещал:

- Коля! Этот шерстяной урод, который Мурзик, всё-таки залез на ёлку и теперь игрушки сбрасывает! Сделай что-нибудь!

40

Зюзя. Книга вторая. Глава 12 Часть 2

Внимание!!! 18+


График выхода - одна глава в неделю Всего 12 глав. Ссылка на первую часть:


https://author.today/work/30964


Короче, эти уроды где-то кровь нашли и ей дорожку прочертили от мёртвой земли почти до нашего лагеря. Крысюки и припожаловали. Под утро. Не знаю, сколько их тут было. Лавина прямо. Я чудом в машине спасся, а вот мои парни… при мне сожрали. Пробовал из своего РПК стрелять – да куда там! Только окно приоткрываю, а они прямо волной бросаются и визжат… пока до внедорожника бежал, метра четыре всего – эти твари успели мне вены на запястьях перегрызть и под коленом. Опытные, сразу почти обездвижили, и кровь фонтаном пошла. Не был бы таким крепким – не добежал бы. А так в салоне закрылся, тех, что меня жрали, передушил. И наблюдал…


Знаешь, за сколько твари сжирают крупного мужчину?


- Нет. Не знаю.


- Час от силы. А знаешь, почему от них сбежать нельзя? Ведь кажется – мелкие уродцы шерстяные, ногой наступишь – в лепёшку раздавишь.


- Нет, - снова ответил я.


Михалычу стало совсем плохо. Он уже не сидел, а полулежал, завалившись на бок.


- Дезориентация. Когда тебя со всех сторон начинают жрать – поверь, мозг отключается. Начинаешь бездумно, на брезгливых инстинктах, пытаться их сбросить вместо того, чтобы как можно быстрее убежать. Ведь ничего сложного в спасении, по сути, нет – ломанулся в сторону, как лось во время гона, отодрал этих паскудников от лица – и всё, дальше делай ноги спокойно, остальные по ходу сами отвалятся. Только это я сейчас такой умный, а тогда... Так вот пацаны и погибли… А эти двое, которые охотнички, лишь к обеду заявились. Думали, хана нам… одного сразу, в голову, уложил, а со вторым пообщался…


- А чего не уехал? У тебя же явная кровопотеря, к доктору нужно! Машина вроде как целая…


Михалыч горько усмехнулся.


- Вроде как… Ключей у меня нет, они у Молчуна были, а без них не заводится, сволочь… Не знаю, где они, я искал, пока мог. Это тебе не «Лада» какая, тут буржуи хитро сделали… Пробовал проводки замыкать, какие выдернуть удалось – не вышло. Так что теперь если ключи и найдёшь – не уедешь без электрика, - грустный, почти издевательский смешок. - Да и обессилел я, пока крысюки тут крутились. Порвали они меня сильно, особенно под коленкой. В горячке сразу не заметил, а потом… сам понимаешь… У тебя выпить нет? – сменил он тему.


- Нет. Не держу.


- Жаль… Захотелось что-то крепенького… Ладно, давай заканчивать, скоро отключусь… Ты ведь меня к людям не отвезешь? Да ладно, не отвечай – сам бы не отвёз…


Мужчина ещё больше завалился на бок и мне открылась глубокая, рваная рана под коленом. Из неё до сих пор понемногу сочилась кровь, не смотря на наложенный жгут и перевязку. Теперь верю. С такой дыркой кровь как из брандспойта хлестать станет. А у него ещё и руки перебинтованы. Да, досталось ему. Вот только сочувствия или жалости и на грамм, на крупиночку не было. Поделом!


- Потом крысюки снова приходили, ночью, тех двоих дожрали… Тогда и понял – не дойти мне никуда. Решил тебя выглядывать. Люк открыл, на крышу влез и стал ждать. Всё думал, хоть напоследок с тобой поквитаться. Не смог… пулемёт выронил, а поднять – кишка тонка оказалась. Как сюда дошёл – вообще не пойму. Вот как-то так… хреновая исповедь вышла… собирался тебя завалить, а подыхаю сам. Пристрелишь, чтобы не мучился?


Я всмотрелся в его лицо. Нет, по-прежнему кроме ненависти – ничего.


- Да пошёл ты… Сколько людей из-за тебя погибло. Своим ходом подыхай… - и, развернувшись, решительно направился на юг. Домой.


- И-и-и-и-!!! – взорвалось в голове, парализуя сознание. Ноги подкосились, тело стало заваливаться набок, и лишь зрение зацепило чёрную, крупную молнию, метнувшуюся к Михалычу.


Р-р-рвак! – что хрустнуло. Хрип, бульканье…


Теперь уже окончательно мёртвое тело предводителя дёргалось в последних конвульсиях, но пробрало меня не это. Из его здоровенной, шарообразной лапищи как-то даже беззащитно выглядывал ствол пистолета…


… Я всегда любил читать и совершенно точно знал: во всех книгах рано или поздно происходила Великая Битва главного героя с главным злодеем. По-разному описывали талантливые и не очень писатели этот апогей противостояния: вот двое непримиримых врагов стоят на залитом кровью свои товарищей полю, и весь мир для них уместился на кончике клинка; или армады звёздных линкоров беззвучно сходятся в вакууме космоса в лобовые атаки, мельтешат перехватчики самых необычных форм и у всех, выхватываемых из этой мясорубки, пилотов и десантников, до ужаса героические и одухотворённые лица.


Никогда не верил в реалистичность таких сцен. По законам жанра у плохих всегда превосходство в оружии, живой силе, подлости ума, а у хороших лишь вера в самих себя и те идеалы, за которые они сражаются. Были бы они изначально в одной весовой категории со злодеями – и книжки бы не случилось. Скоротечное «пиф-паф из тяжёлого вооружения» или «лавины латной конницы всесокрушающе неслись по нежному, покрытому невысокой, по-весеннему ярко-зелёной травой, полю» - и зло повержено, все пляшут и смеются, размахивая пообтрепавшимися в боях флагами.


Только это в литературе. В жизни всё происходит, как правило, с точностью до наоборот. Герои быстро сгорают под холодным расчётом и вполне приличным калибром антагонистов. Именно так и должно было случиться со мной. Не случись предрассветной резни, Михалыч и его прихвостни попросту расстреляли бы меня в чистом поле как глупого зайца, а буйную мою голову в целлофановом пакете отвезли к себе в посёлок и повесили на кол в назидание и как гарантию того, что от них никто не уйдёт. Ну и собственный авторитет укрепили бы, конечно.


Как не рассуждай, однако то, что произошло – просто везение. Дикое, почти сказочное везение. По-хорошему, надо свечку в церкви поставить, да только я атеист и лицемерить, бестолковым шёпотом выясняя у храмовых старушек «где за здравие ставить, а где за упокой», не стану. Да и церковь со священником ещё найти нужно.


Выдохнул. Получается, на этом безымянном поле и случилась моя первая великая битва, в которой я не сделал ни единого выстрела. Последняя ли? Не знаю. Дорога не окончена, кто знает, что ждёт впереди?


Вот только пережитый ужас не отпускал. Зубы продолжали мелко лязгать, холодный, липкий пот полностью покрыл тело, руки тряслись. Нет во мне героизма, совсем нет. Даже на малюсенькую крупиночку.


Взгляд зацепился за Зюзю. Она, как и я, впала в ступор от произошедшего. Так и стояла, напряжённая, с расширенными от ужаса глазами. В зубах до сих пор сжат кусок гортани, морда перепачкана красным.


- Ты как?


Доберман не отреагировала. Понятно, шок. Медленно, осторожно подошёл к ней, опустился на одно колено, обнял, прижав к себе. Лежащий практически вплотную труп предводителя мародёров не вызвал абсолютно никаких эмоций. Ни радости, ни горя, ничего – словно это не человек, а колода ненужная. Только кровью тут всё загадил, сволочь… если измажусь – опять внеплановую стирку устраивать.


Я долго, с нежностью, гладил ушастую, бормоча ей в ухо всякие добрые слова. Даже сказку рассказывать пытался. Не реагировала, лишь мышцы немного расслабила.


Пришлось действовать по-другому. Взял увесистую добердевочку на руки и, кряхтя от натуги, понёс её как можно дальше от этого места. Зюзя не сопротивлялась, но и ошмётки Михалыча из пасти не выпускала.


Пройти смог всего метров под двести, не больше, однако этого вполне хватило. Когда решил передохнуть, опустив ношу на землю, разумная неожиданной пружиной вывернулась из моих рук, выплюнула свою мерзкую ношу и уставилась на неё так, словно впервые видела.


- Ты как? – повторил я свой вопрос.


На меня непонимающе посмотрели два антрацитовых глаза.


- Я. В первый раз. Убила. Разумного, - почти по складам, очень чётко раздалось в моей голове. – Это… это страшно.


- Да, Зюзя, это страшно. Не потому, что кровь, боль и всё такое… а потому, что теперь его нет. Просто нет. Осталось лишь тело, которое или сожрут, или оно сгниёт. Этот человек не оставил тебе выбора. Но всё равно неприятно в душе, словно нагадил там кто-то. Правда? – она согласно кивнула. Ушастая давно уже освоила некоторые человеческие жесты. - Вот именно поэтому я не люблю убивать. Хотя приходится… И, спасибо тебе…


Наверное, нужно было не замолкать. Говорить, говорить, говорить… не давая спутнице оставаться наедине со своими мыслями. Попытаться в потоке слов утопить происшедшее, отвлечь, переключить внимание на ничего не значащие, второстепенные моменты; всячески помогать справиться с осознанием убийства.


Но делать ничего из этого я не стал. Пустое. Она сама должна справиться, сама себя выковать. Первый убитый – это навсегда, его ни в каком словоблудии не спрятать. Может, даже сниться поначалу будет, хотя это вряд ли. Зюзя – особа психически крайне устойчивая, к истеричности и излишней впечатлительности не склонная. Единственное, на что меня хватило – это криво улыбнуться и сказать:


- Пойдём. Нечего нам здесь больше делать. Набегут ещё...


… Через реку Ворсклу перебрались легко, в стороне от мостов и изъезженных дорог. Из-за жары она сильно обмелела, потому даже Зюзя легко преодолела преграду вплавь. Выбравшись на берег, я счастливо улыбнулся и подмигнул доберману.


- Теперь почти по прямой пойдём. Немного осталось.


- Я рада. Дорога должна когда-нибудь закончиться. И я увижу твой дом. Пойдём!


Шли быстро, не забывая, впрочем, об осторожности. Меня словно кто-то подталкивал в спину, увлекая вперёд. Я не сопротивлялся этому чувству, отдаваясь ему полностью и радостно посматривая вперёд. «Скоро! Скоро! Скоро!» - пел внутренний голос, коварно норовя вырваться наружу и вслух поделиться радостью с окружающим миром.


Незаметно наступил вечер, пришла пора думать о ночлеге. Скрипя сердце, замедлился и приступил к поиску подходящего места. Ушастая крутилась неподалёку.


- Витя! Тут не надо спать. Люди близко. Там дом, - разумная показала подзабытую картинку - обычное придорожное кафе на окраине посёлка. Возле заведения припаркованы несколько легковых машин, одна из них с обшарпанным прицепом; пара ручных тележек; у входа несколько мужчин. Курят и смеются. Ворота настежь, ограда – так себе, перемахнуть не проблема.


- А пойдём, ближе посмотрим, - неожиданно для самого себя предложил я. – Может, еды какой купим.


Последний аргумент всегда очень убедительно действовал на разумную. Оно и понятно – целый день носиться по полям и лесам не каждый сдюжит. Энергия нужна, много энергии. Пару раз пытался прикинуть – сколько за день пробегает подруга, однако не смог. Слишком невероятные цифры получались, даже для рождённого бегать добермана. Выносливая она у меня.


- Да.


Через полчаса ходу, со всеми окружными манёврами, перед моим глазом предстала кафешка. Вывеску в сумерках прочесть не смог, но в том, что это именно общепит – сомневаться не пришлось. Слышались пьяные голоса, шум, гам, вкусно пахло жареным мясом. Там явно что-то праздновали. С завидной регулярностью доносилось: «А теперь выпьем…».


Рот наполнился слюной, Зюзя тоже нервно прядала ушами. Кусты, в которых мы укрылись, только злили. Хотелось туда. К очагу, к людям, к домашней еде.


Прождав полчаса, я убедился, что тут опасность невелика. Гуляли вполне мирные люди – без стрельбы в воздух, непристойных криков и прочих непотребств. Но всё одно, нужно подождать, пока все как следуют перепьются и только тогда попробовать войти внутрь. Электричества у них нет, а в полутьме рассмотреть мою рожу крайне проблематично. Глядишь, чем и разживусь. Нет, к хозяину, понятное дело, не сунусь, а вот у бухих со столов чего стянуть – легко! Меня этому хорошо за моё недолгое, но традиционно голодное, студенчество научили приятели. Подходишь в ресторане к наиболее бухим, улыбчиво здороваешься и пока они соображают – кто ты такой, подсаживаешься и по-быстрому перекусываешь, изображая радостную встречу. Потом валишь. Главное – постоянно болтать нужно, не давая им сконцентрироваться, и хотя бы пару из пьяненьких по имени запомнить. Проверено неоднократно – работает.


То, что за мою голову награду больше платить некому – пока никто не знает. Так что побережёмся. Ещё подождём, пусть с гарантией нажрутся.


Внезапно пьяные выкрики превратились в гневные, недовольные. Входная дверь распахнулась, ударившись с грохотом о стену, и на улицу спиной вперёд вылетел человек. За ним высыпало несколько мужчин, нетвёрдо стоящих на ногах.


- Да ты базар фильтруй, ишак… - зло крикнул один из них и пнул упавшего. – Ты на кого пасть открываешь…


- Да видал я тебя… - заплетающимся языком, глотая буквы, ответил выброшенный, а дальше пошла полная нецензурщина.


Драки не случилось. Стоящие лишь зло плюнули в сторону матерящегося и скрылись в кафе.


Ну вот, не срослось… К ним теперь соваться – лишнее. На взводе люди, могут и послать.


Между тем человек с трудом поднялся и, пошатываясь, немыслимо петляя неверными ногами, медленно побрёл прочь, продолжая бормотать ругательства. Я скрипнул зубами от досады. Из-за этого деятеля весь мой план разжиться вкусненьким отправился коту под хвост.


- Пошли, Зюзя. Не судьба…


Но только я это произнёс, как заурчал двигатель и от кафе, повиливая, отъехала старенькая «Нива» белого цвета. Мы затаились. Машина неуверенно проехала мимо, пованивая выхлопными газами, и скрылась в том же направлении, куда направлялись и мы.


Проводив её взглядом; дождавшись, пока вдалеке затихнет шум двигателя, вышли на дорогу.


- Да и чёрт с ними! Переживём как-нибудь, правда?


- Да… - настроение у ушастой явно упало. Ничего, главное – после Михалыча отошла, успокоилась…


В расстроенных чувствах пошли прочь, прямо по дороге. Ночью это практически не опасно. Темно, путники не шляются. А если что – Зюзя предупредит.


… На съехавшую в кусты «Ниву» наткнулись километра через четыре. Затаившись, сначала долго всматривались, выискивая подвохи. Потом осмелели, подошли, тщательно осматривая и ощупывая дорогу перед собой. Взрыва хоть и не слышали, но мало ли... Опыт есть.


Мощный храп, доносившийся из салона, расставил всё по своим местам. Водитель, будучи в сильном подпитии, элементарно заснул за рулём. Эту теорию подтверждал и мощнейший самогонный выхлоп, заставивший запотеть все окна, включая приоткрытое.


Вытащил бесчувственное тело, уложил на травку в сторонке, морщась от запахов. Затем бегло осмотрел машину. Старенькая, карбюраторная модель, довольно запущенная, с рыжиками по кузову и гнилыми порогами.


Инстинктивно сел за руль, подвигал ключом. Надо же, завелась! Вспыхнули фары, зажглась приборная панель. Топливный датчик лежал на боку – или бензина нет, или не работает. Жаль… А почему жаль?! Ни чуточки!


- Зюзя! Прыгай! – и открыл ей дверь.


Разумная ловко запрыгнула, устроившись на переднем сидении и боязливо осматриваясь.


- Нет, моя хорошая, снаряд дважды в одну воронку не попадает! Сейчас поедем! – и зачем-то обратился к спящему, хоть он меня и не слышал. – Не спи за рулём! Пьяный водитель – преступник! Потому транспортное средство я у тебя реквизирую! Спокойной ночи!


Знаю, что воровать не хорошо. Да только… хотя кому я вру? Сам себе? Краду я машинку, именно краду – и чёрт с ним! Сколько можно пехом шлёпать по необъятным просторам?! Тем более второй раз шанс выпадает…


Сдал немного назад, выезжая на дорогу и целеустремлённо двинул вперёд, под потрескивание дешёвого пластика обшивки. Домой. Сколько проеду – столько проеду. От подарков судьбы не отказываются!


В кои веки нам улыбнулась удача. Никто не встретился, ничего с нами не случилось. Просто ехали по ночной дороге, объезжая ямы и наслаждаясь ночным ветром, врывавшимся в открытые окна. Я был вне себя от счастья! Казалось, что я смотрю на себя со стороны и только и могу удивляться ловкому, везучему Вите. И машину нашёл, и ведёт лихо, и песенку тихонько мурлычет. Молодец какой!


Топливо закончилось лишь под утро, когда до родного посёлка оставалось километров пятнадцать. Места насквозь знакомые, с завязанным глазом дойду, не ошибусь.


Откатив «Ниву» в кусты, даже не попытался её замаскировать. Бросил. Заберут – и чёрт с ней! «Бусик» куплю! Ноги жгло, хотелось бежать, тело трясло от нетерпения.


Не помню, как преодолел последние километры. Кажется, бежал… Когда показались первые крыши, нечеловеческим усилием воли заставил себя остановиться и обратился к разумной.


- Зюзя… подожди меня тут, пожалуйста… Я сразу вернусь, как только… как… я…


- Иди, и скорее возвращайся.


И я опять побежал.



Эпилог


Я бежал, не разбирая дороги, словно мне опять десять лет и организм ещё не знаком ни с возрастной одышкой, ни с взрослой солидностью. Только скорость, ветер и я. Улица, переулок, опять улица… Захлестнули воспоминания детства. Вот ива, на которой так было интересно сидеть, взобравшись повыше, с друзьями, и рассказывать друг другу наивные, но от того не менее страшные, детские истории про Чёрную руку или приходящих с кладбища упырей. Как она выросла…


Промелькнул сарай дяди Саши, доброго и улыбчивого мужика. На него было удобно перелазить с забора и рвать сладкие, на диво большие яблоки из его сада. А дядя Саша гонял нас палкой, но без злобы, для порядка.


«Ой, и попадёт же мне от мамы за одноглазость мою и грязную одежду» - невольно выскочила забавная мысль. Мелочи, мелочи всё это. Главное – я дошёл!


Людей на улице практически не было, но оно и понятно – сентябрь, все в огородах, последнее выкапывают и собирают. Запасы на зиму готовят. А мне так даже лучше. Совершенно не хотелось останавливаться и отвечать случайно встреченным старым знакомым на неизбежные вопросы. Потом пообщаюсь, вечером. Всех обойду, со всеми поболтаю.


Посёлок, конечно, сильно преобразился: декоративные заборчики превратились в высоченные заборы; нет радующих глаз цветников; не носится пыльная, загорелая детвора со своим неизменным гамом и визгом. Серое всё, словно моя родина не рада мне. Умом я понимал, что многое изменилось в сознании людей и далеко не в лучшую сторону. Нет теперь никому дела до внешней красоты, и не стоит на них обижаться. Но мозг упорно сравнивал сегодняшние реалии с тем цветущим и уютным местечком, откуда я уходил десять лет назад на Московский поезд.


Показалась выцветшая, зелёная крыша. Сердце словно окатило тёплой, нежной волной счастья и безмятежности – мой дом. Я наддал, не замечая бьющего по позвоночнику вещмешка и тяжести оружия. Сто метров… пятьдесят… Десять…


А кого звать? Чьё имя прокричать, чтобы остальных не обидеть? Позову папу – мама обидится, позову маму – отец, хоть и поймёт, но глянет с укоризной. Сестру кликнуть?..


Так ничего и не решив, я затарабанил руками по воротам.


- Это Витька! Я вернулся!!! Открывайте!


Ждал недолго. Глухая калитка распахнулась и в ней возник неизвестный мне мужчина с Сайгой в руках. За его спиной виднелись любопытные лица двух ребятишек, на крыльце стояла женщина. И сразу стало всё понятно…


***

Мы сидели с ушастой подругой в тени вербы на берегу старого, наполовину поросшего осотом пруда. Ничего не делали, просто смотрели на воду, осмысливая каждый своё.


Мужчина, встретивший меня на пороге родного дома, оказался беженцем по имени Пётр аж из самого Смоленска, осевшим тут в пустующем доме; женившийся на хорошей женщине и изо всех сил стремящийся к нормальной жизни. Когда удалось отбиться от его сердобольной супруги, норовившей усадить меня за стол и накормить, он показал мне холмик на очень сильно разросшемся кладбище, виновато пряча глаза. Ему было передо мной неудобно, и мой визит явно вносил неприятности в его размеренную, спокойную жизнь.


- Ты не думай, я когда впервые в дом зашёл, они уже того… усопшие были. Мужчина в спальне, а женщина с девочкой, в детской… Мор… Похоронил, как сумел, тогда холодно было, на одну могилу сил только и хватило… и стал хозяйствовать… Кто же знал…Извини, что крест не поставил…


Я его понимал. Жил столько лет, семью создал – а тут раз, и наследник вернулся. Сложно ему со мной…


- Теперь это твой дом, Петя. Не переживай, без претензий… спасибо, что похоронил моих по-человечески. Без обид, оставь меня, хочу один побыть.


Он всё понял и тихо ушёл, а я присел на землю и долго, горько плакал. Вся моя эпопея оказалась ненужной. Сколько позади истоптанных километров, трупов, горя – и всё зря. Впустую.


Да, есть Зюзя, ставшая членом моей семьи. Да, если бы не моё упёртое продвижение на юг – мы бы никогда не встретились и кто знает, дошёл ли бы я вообще. Но легче не становилось.


Побродив по округе, нашёл здоровенный камень, установил его рядом с холмиком, ещё посидел. Почему не крест? Не знаю. Камень более вечный, что ли… Ведь главное – память, живущая во мне. Остальное вторично.


Только когда стало темнеть, я нашёл в себе силы покинуть погост. Неожиданно, откуда-то сбоку, возник Пётр и смущённо протянул мне мешок и свёрток.


- Тут это… еды супруга тебе собрала и альбом ваш, семейный. Я его не выкинул, хранил… Тебе если надо, ну, дом там присмотришь себе – ещё есть пустые… Так я тебе помогу во всём, не сомневайся. Я же понимаю…


- Спасибо. И за еду, и за альбом. А помощи не нужно – я не останусь здесь.


- И куда пойдёшь?


- Не знаю… Мир большой. Здесь мне делать больше нечего. Вот, возьми, мне не надо - я протянул ему комок спутавшегося золота. – Дом поправь, детей вырасти, и за могилкой присмотри, пожалуйста…


Он ничего не ответил, лишь кивнул.


… На том и расстались. Обошёл по полям посёлок, нашёл Зюзю. Вместе с ней пришёл сюда, к пруду. Полученный семейный альбом, почти не листая, выбросил в воду, оставив лишь одно фото. Я на нём вместе с мамой, папой и трёхгодовалой сестричкой. И мы все смеёмся.


Доберман неожиданно встала, обошла меня по кругу, не отрывая глаз и словно оценивая.


- Что теперь? Мы столько шли – неужели зря?


Страшный вопрос. Нет у меня на него ответа. И пояснений нет.


- Я не знаю. Сама видишь, нет у меня теперь дома. Другие люди там живут.


- Но у меня есть. Помнишь, там, где ты в первый раз сказку рассказывал? – я кивнул. - Теперь это и твой дом. Есть, куда возвращаться! И есть те, кому ты нужен!


***

Выпал первый снег. Сильные холода ещё не наступили, но ночевать уже приходилось, обустраивая полноценную лёжку из найденных матрацев, одеял, иногда ковров. В общем, из чего находили в ненаселённых пунктах. Скоро совсем грустно станет. Но не нам. Я уже присмотрел в соседней деревеньке домик. Вполне приличный, всего одно стекло только вставить надо. Так что перезимуем достойно, а по весне дальше двинем. Должен же хоть кто-то разобраться с записями учёных? Вдруг там найдутся ответы на те вопросы, о которых люди сегодня только гадать могут? К примеру – зачем внеземным существам всё это нужно было? Зачем столько смертей? Что мы им сделали? Ну и женюсь, может быть… если найду подходящую женщину. Но это потом. Пока о зиме думать буду.


Для Зюзи удалось раздобыть собачий комбинезончик, и ей было не так уж и холодно. У доберманов от природы короткая шерсть и совсем нет подшёрстка – теплолюбивые они очень.


Показались печные трубы, остатки заборов, маленькие штабели кирпича.


- Почти пришли, - весело сообщила мне подруга. – Давай тихо подойдём и сюрприз сделаем. Я специально дорогу так выбирала, чтобы не встретится раньше времени ни с кем.


Её дурашливое настроение передалось и мне.


- Согласен. Предлагаю вдобавок и напугать немножко.


Когда вошли на территорию бывшей деревни и почти подошли к цели, из дыры в земле, неподалёку от обгорелых останков баньки, неожиданно раздалось знакомое: «Тяв!», что-то лёгкое, быстрое и ушастое закружилось вокруг, пытаясь лизнуть мне лицо в бесконечных прыжках; а потом кто-то, мудрый и донельзя знакомый, удивлённо спросил:


- Виктор, ты?! Вот все обрадуются! Рося! Найди Калача с Пряником. И Мурку позовите. Скажи – пусть сказки слушать идут!



Конец второй книги.


Уважаемые читатели! Если есть какие-либо вопросы - задавайте. С удовольствием отвечу.


Показать полностью
31

Зюзя. Книга вторая. Глава 12 Часть 1

Внимание!!! 18+


График выхода - одна глава в неделю Всего 12 глав. Ссылка на первую часть:


https://author.today/work/30964



- Та-а-ак… - развёрнутая на земле карта норовила загнуться под порывами ветерка и подрагивала, не давая сосредоточиться. Пришлось придавить края руками. – Мы –тут… А нам – сюда… Зюзя! Помоги, пожалуйста. Придержи лапами вот этот край, а то и так ни черта не видно…


Разумная, до этого с интересом наблюдавшая моей борьбой с дешёвенькой, истрепавшейся от времени бумагой, охотно приблизилась и аккуратно наступила на требуемое место. Стало чуть полегче.


- Ага! Спасибо. Значит мы вот, - указательным пальцем освободившейся руки я уверенно ткнул в точку на листе. Город – вот, юго –западнее… А река ещё южнее. Переберёмся – и прямой путь домой. Менее двухсот километров останется. Это понятно?


- Понятно.


- Теперь посмотрим подробнее, - я всмотрелся в потускневшие названия сёл и посёлков. – До города примерно километров тридцать, значит обходить его с запада смысла нет. Слишком большой и ненужный круг получается. Наша сторона – восточная. А это что?


Прямо на намеченном мною маршруте красовался неровный круг, диаметром километров десять в масштабе, сделанный обычным карандашом. Он находился как раз на углу складки, потускнел и потому сразу не бросился в глаз. Интересно, что там такое, раз особо выделить не поленились? И у Николая уже не спросишь, а жаль. Поискал сноску – нет, никаких пояснений или пометок. Видимо, все местные в курсе, а кто нет – сам дурак. Что же, такое бывает.


Не придя ни к какому выводу, решил просто в те места не соваться, от греха подальше. Обойду по краю. Не стал бы зря дядька на карте что ни попадя рисовать. Больше никаких странных значков не нашлось, как не искал.


Удовлетворившись результатом и значительно повеселев, отправились дальше, на юг.


Леса, поля, луга, заросшие дороги севера с каждым пройденным мною километром сменялись на пашни, накатанные грунтовки, сёла с петушиным криком и дымом очагов.


Возрождается мир, возрождается! Как нас не геноцидили, а мы, люди, выживаем! Видели трактор, деловито тарахтевший откуда-то куда-то; посмотрели на грузовик, уверенно пылящий под жарким солнцем с полным кузовом людей. Они пели песни и смеялись. И так мне хорошо от этого стало, словами не передать! Я – среди нормальных, не окрысившихся при первом шорохе стволами ружей, себе подобных. Не без исключений, конечно, однако и выискивать в каждом зло – путь тупиковый. Так и жить некогда будет, в страхе да в агрессии.


На привале слопали внезапно пойманного разумной фазана. Случайно вышло. Он прямо у ушастой из-под лап порскнул. Она его и ухватила на взлёте. Сейчас, сытая и довольная, развалилась в теньке, гордясь собой.


- Витя! Расскажи, какими были мы до разума, - завела ушастая непринуждённую беседу. Её в последнее время вообще начали интересовать самые разные вещи: почему едет машина; зачем людям большие дома; как добывали еду без ружей и прочее, прочее, прочее…


Я старался честно отвечать на все вопросы по мере своих знаний, а если не мог дать внятного объяснения – то так об этом и говорил. Мне казалось глупым играть во всезнайку, да и лицемерно по отношению к доверчивой подруге.


- Кто именно? Собаки, волки, кабаны или кто-то другой? – удобно привалившись спиной к дереву, сыто вступил в беседу я.


- Собаки. Начни с них.


- Других у нас, собственно, и не было. Не держали родители. А собаки - да такие же как и сейчас, только попроще. Разные. Добрые, злые, дикие, хитрые, простые. Точно не скажу – тут бы Дима лучше объяснил, но думаю, что ничего в них не изменилось. Кто жил хорошим – хорошим и остался. А кто ненавидел всех – ещё больше обозлился. Но ты же понимаешь, что это очень условно. Судьба часто меняет нашу жизнь. Вот как Колю…


- Я понимаю. А в твоём доме жила собака? Я часто видела их домики во дворах. В некоторых до сих пор остался запах и непонятное железо. На меня его тоже одевали, чтобы я не напала и не убежала. - ржавая, вмурованная в бетонный пол, цепь.


- Да. У папы жили собаки. Овчарки. Но никогда они не знали цепей. В вольере обитали, - тут пришлось сразу разъяснить. – В домике с железными прутьями. Мы дружили.


- Зачем? Зачем вы их запирали? Они делали плохое?


Ну и тему ты выбрала…


- Нет. Они никогда не нападали на меня и мою семью. Наоборот – всячески нас защищали и охраняли. Однако очень не любили чужих, постоянно напасть норовили. Потому, когда к нам приходили друзья или родственники, то родители отправляли их в вольер. Для безопасности людей. Они даже оттуда лаяли. Совсем маленький был – пугался.


Зюзя раздумывала недолго.


- Правильно. Я в Месте видела таких… злых. На них никто не нападает, они сами ищут сражения с другими разумными. Глупые. Думают, что так сильнее станут и те, кто может родить детей, пойдут с ними. Глупые, - повторила она ещё раз, - не понимают, что сражаться надо с врагами, а не с разумными.


Конечно, вот так сразу древнейший инстинкт битвы за самку, не вытравить. Уж на что мы, люди, кичимся своим интеллектом, а и то…


- У нас так же. Дураков везде хватает.


- Да. Хорошие слова.


…Через два дня мы приблизились к помеченному на карте карандашом району.


Обходили издали, тревожно посматривая вправо. Наконец, показались остатки первых строений. Даже издалека стало понятно - здесь шла война. Достал подзорную трубу, всмотрелся внимательнее.


В мирное время тут явно располагался обычный посёлок. Одноэтажные домики, сараи, гаражи. И по всему этому явно мелким гребнем прошлась артиллерия – ни одного уцелевшего строения. Разруха, как в фильмах про Сталинград.


Зюзя занервничала, напряглась - однако внятно объяснить причины такого поведения не смогла. На все мои расспросы отвечала односложно:


- Плохо пахнет.


Странный аргумент, особенно для того, кто в запахах не силён. Но и в паникёрстве разумную обвинить сложно.


Я насторожился ещё больше, ожидая любой, даже самой невероятной пакости.


Не выдержав, ушастая отправилась на разведку. Её неизвестность томила, похоже, сильнее, чем меня. Вернулась через час. Дёрганая, злая.


- Плохой запах там сильнее. Больше.


- Да что за запах? Объясни толком!


- Мне он не знаком. Так пахнут живые, которых я никогда не видела.


- Люди?! – мозг услужливо подсунул картинку полуразложившегося зомби, бредущего в нашу сторону с вытянутыми руками. А что? В наши дни и не такое может случиться. Вон, рядом собака говорящая идёт – и ничего, не удивляюсь.


- Нет. Не люди. Я не знаю, кто. Давай отойдём дальше, - внезапно предложила ушастая красавица. – Опасно. Я чувствую.


- Конечно, - и начал забирать левее, на восток, ускорив шаг. Лишняя верста нам не в тягость, шкура дороже.


Когда отошли километра на три, Зюзя внезапно сделала стойку, усиленно внюхиваясь в лёгкий летний ветерок.


- Пахнет кровью.


Я мысленно взвыл. Неужели опять? Неужели снова придётся влезать невесть во что?


- Давай обойдём. Ни к чему нам это…


- Да. Запаха больше нет. И пахнет не живыми.


- Тем более нам туда не надо.


Снова двинули на юг. Быстро, не сговариваясь, стараясь как можно скорее миновать это странное место с ароматами несвежей крови. И тут, разрезая воздух, прозвучал далёкий, басовитый окрик:


- Кривой! Криво-о-о-ой!


Инстинктивно упал в траву, приготовившись к стрельбе. Крик доносился из небольшой рощицы, метрах в трёхстах. Завертел головой, выискивая источник. Подползла подруга.


- Кто кричит? Ты видишь? – первый делом спросил я у разумной.


- Нет.


- Криво-о-ой!!! – неизвестный снова звал позвал меня. Да, именно меня. И я, кажется, знаю, кто это, только вот верю в это с трудом.


- Человек там, - рощица, в сторону которой я как раз и смотрел.


- Да понятно, ты лучше посмотри, где тут другие попрятались, а я пока поболтаю, внимание отвлеку. Всё одно спалились…


Разумная поползла в сторону, ничего не отвечая. К чему болтать? Она умная, сама всё понимает. Между тем на краю рощи начали происходить странные дела. Из деревьев вышел человек. Большой, сильный даже на первый взгляд, и весь в крови. Он медленно, подволакивая правую ногу, шёл в мою сторону. Падал, вставал и снова упрямо, презрев собственную слабость, делал шаг за шагом, не переставая кричать:


- Кривой! Я тебя видел! Выходи! Не бойся! Я только поговорить хочу! – последние слова мужчина уже выплёвывал на остатках сил.


Михалыч… Нашёл, гнида…


Навёл «мурку», прицелился. Осталось лишь дождаться добермана. Мало ли, кто там ещё прячется. Глупо вот так, сразу, раскрывать позицию. Да где её носит?!


Хозяин посёлка мародёров по-прежнему шёл ко мне, рыча по медвежьи, упрямо склонив бритую голову. Падал и вставал, оглашая округу бранью на собственное бессилие. Что ему нужно? И где оружие?


Когда между нами оставалось метров сто, смог разглядеть его в подробностях. Неожиданно бледное, исхудавшее лицо с внезапно острыми, болезненными чертами; тёмная поросль небритости; исцарапанный весь. Словно котики постарались. Много котиков, злых, кусучих и смелых.


- Кривой! Я без оружия… И я видел тебя… Не играй в детство, тут кроме нас двоих больше никого нет. Разве что тварь твоя…


Сбоку зашуршала трава.


- Плохой человек один. Другие, - потухший костёр на фоне звероподобного, камуфлированного внедорожника с лифтованной подвеской; обглоданные почти добела кости, рваная одежда, всюду кровь. И запах, странный, опасный, резкий… - Я ещё посмотрю. – и разумная снова растворилась в высокой траве.


Михалыч упал и больше не поднялся, лишь надрывно, шумно дышал.


- Кривой! Не хочешь говорить… Умный… Я тебе слово даю, что тут никого нет. Мне немного осталось, так что не бойся… Хочу в лицо тебе напоследок глянуть. Понять, стоило ли оно того…


- Что стоило? – невольно брякнул я и, проклиная свой длинный язык, спешно перекатился в сторону, меняя позицию.


- Отозвался… Тебе привет, кстати. Из Фоминска.


- Откуда?!


- Из Фоминска. Город такой, ты там отметился… Интересная у тебя жизнь! Издалека ведь топаешь, как мне рассказали, аж из-под самой Вологды. По нынешним временам ты круче Конюхова! Путешественничек…


Трава заколыхалась. Ползёт, значит…


Снова вернулась Зюзя. Теперь не прячась, просто подбежала со спины.


- У человека я не увидела оружия. Он слабый, не может ходить. Убьёшь?


- Не знаю…


- Тогда давай уйдём. Человек не догонит. Пусть один останется.


Не смотря на всю разумность в словах добермана, меня не отпускало любопытство. Откуда Михалыч узнал про Фоминск? Как связался, да ещё в такой короткий срок? Напал – не вариант. Там его вместе со всей бандой по стенке размажут, легче лёгкого. В гости ездил? Вряд ли. Машиниста у них нет, а если и нашли, то не до праздных поездок им сейчас. Тогда как?..


- Не ломай голову, Кривой! – словно прочитав мои мысли, крикнул мой бывший хозяин. – Ответ прост. Армейские радиостанции. Старые, ламповые, в УКВ диапазоне. Они легко ремонтируются, там ведь современной электроники нет… Так связь и поддерживаем. Давно уже… От Краснодара до Тулы общаемся, хоть и редко… Вот во время последнего сеанса связи я и спросил про мужика с собакой! Оказалось – знают тебя! Сказали – живучий ты, чёрт!.. И сразу отвечу – они в той истории, где тебя подстрелили, не при делах. Разозлились даже! Мы их вроде как буферной зоны лишили…


Радиостанции… как же я не догадался! И ведь за весь мой путь я о них даже не слышал! Скрывают местные царьки правду от людей, скрывают… Да оно и понятно. Узнай северяне, что на юге жизнь возрождается, с тракторами и электричеством – сразу побросают насиженные фортики. К цивилизации отправятся. Кем тогда управлять? Ублюдки…


Мне вспомнились испуганные, злые глаза из-за частоколов, ощерившиеся во все стороны стволами караваны купцов, холодные зимы с постоянным недоеданием и сказками про тёплые края, которые матери рассказывают сгрудившимся на печи полуголодным детям.


А оно вон значит, как…


- Спасибо! – зло крикнул я в ответ. – Именно привета мне не хватало больше всего!


- Пожалуйста! – заперхал в ответ он. – Всегда рад! Я встаю…


Кое-как, озлобленно чертыхаясь, Михалыч смог утвердиться на ногах. Поднял руки, затем повернулся спиной, давая себя рассмотреть со всех сторон. Глянуть было на что. Широкая, свободная рубаха зияла огромным количеством кровавых прорех, оба запястья неумело перебинтованы побуревшими тряпками, правая нога перетянута ремнём повыше колена.


- Что? Красавец? – отрешённо спросил этот когда-то сильный и мощный человек. – Думаешь, наверное, что случилось?

- Думаю, - не стал скрывать я.


- Мне так долго не устоять. Хочешь, возьми на мушку и подходи. Обещаю ответить на все твои вопросы.


- Зачем мне это? И тебе зачем?


- Страшно, - это слово прозвучало искренне, без надрыва или пафоса. – Я сдохну скоро. Крови много потерял. Не хочется вот так, в одиночку… А ты здесь единственный, кто хоть какую-то компанию может составить, пусть и на время… И для затравки могу рассказать, как я тут очутился.


Первым желанием, неосознанно возникшим в голове, было послать его куда подальше и, воспользовавшись советом Зюзи, свалить. Подыхает? Отлично! Не буду мешать. Но вот информацией о радиостанциях он меня огорошил, к чему скрывать. И ведь наверняка это не самое интересное…


Я вскочил, не сводя ружьё с мужчины.


- Садись. Руки на виду. Чего именно ты от меня хочешь?


- Компании. Исповеди. Выговориться.


Когда-то мощное, тренированное тело почти рухнуло на траву, ладони упёрлись в землю.


- Говори.


- Спасибо… Хотя я бы пристрелил на твоём месте… Обыскивать будешь?


Наверное, надо, вот только опасно. Даже в таком состоянии он меня в бараний рог сможет скрутить, если захочет. За его спиной, метрах в трёх, возникла Зюзя. Тихо улеглась, не сводя глаз с затылка Михалыча.


- Нет. Успею выстрелить.


- Как хочешь, - равнодушно пожал мужчина плечами. - У тебя вода есть? В горле пересохло. Второй день тут сижу…


Бросил фляжку. В воде отказывать – последнее дело.


- Ух, хорошо, - закончив пить, выдохнул он. – Ладно, приступим к исповеди – самая точная формулировка происходящего. Счастливчик ты, Кривой. Баловень судьбы, не иначе… Мы ведь здесь тебя ждали.


Наверное, удивление очень явно проступило на моём лице. Мужчина расхохотался. Весело, шумно, словно мастерски рассказанному анекдоту.


- Тебя, тебя… Как в Белгороде поняли, кто моего тестюшку на тот свет спровадил, так сразу трусить всех местных стали, а с утра рванули по основным дорогам в погоню. На торжище, где ты свою блохастую спёр, в час с хвостиком разминулись всего. Тогда и охотников наняли, и с местного радиоузла награду за твою голову на всякий случай назначили. Да и барыги, у которых ты всех тварей поотпускал, тоже впряглись финансово. Потому тебя и гоняли как кота помойного. Слушай, - с любопытством задал он вопрос, - а как ты следопытов угробил? Матёрые мужики, бывалые. Куда их судьба только не заносила… а пошли за тобой – и ни слуху, ни духу…


- Заплатил кое-кому. Золотом, - лаконично соврал я. Почему соврал? – так ведь не я исповедуюсь.


Михалыч понятливо покивал.


- Что-то такое и предполагал. Не знаю, где ты рыжьё надыбал, но верю. По-другому просто бы не выкрутился… Я ведь зачем за тобой погнался? Не ради Василича – он дрянь-человек был. Сам его терпеть не мог. Исключительно из-за жены и паровоза мирился с его выходками… Из-за статуса. Понимаешь, нельзя мне тебя отпускать – свои не поймут. Авторитет пошатнётся, шептаться за спиной начнут… Потому и сидел, ждал, когда объявление о награде сработает. Я не поскупился – заплатил, чтобы в каждом селе объявление написали и вывесили. С подробным твоим описанием. Видел?


- Нет.


- Жаль, - расстроился мужчина. – Старался. Хорошо получилось. Ты там как живой… Ладно, не будем о грустном. В общем, помнишь девочку Анечку?


Я сглотнул, напрягшись. Предводитель мародёров с интересом смотрел на мою реакцию.


- Вижу, помнишь… И мамашу её ёб… ненормальную, - поправился он. –И мужика этого, с серьгой и усами. Да не переживай, не сдал он тебя! Проще всё. Когда девочку с той дурой на постой определили, так мелкая всем уши прожужжала про «дядю с собацькой». Умные люди и маякнули. Вознаграждение ведь не малое. Когда этот… припёрся – мы уже на месте были. Поговорили по душам. Без пыток и прочих непотребностей, почти вежливо – он и рассказал. Да и как не рассказать, когда к голове внучки двенадцатый калибр приставлен? Я его понимаю вполне, сам бы не молчал. Так что не злись на человека.


- Он хоть живой? – мне стало жаль Колю, угодившего в эту круговерть по моей вине.


- Да. Помяли лишь слегка, в воспитательных целях. Сейчас, наверное, уже дома сидит. Радуется, что всё закончилось. И с остальными порядок. На кой они нам? Потом проведали хутор с алкашами, где ты отметился. Там тоже поспрашивали… Скажи, ты зачем впутался в чужие разборки? Правильный сильно, да?


Сам бы знал ещё, зачем… А объяснять, какие мысли меня тогда обуревали – не хочу. Потому бросил:


- Да. Правильный. Мама с папой так воспитали.


Ждал, что Михалыч рассмеётся, однако он вместо этого вполне серьёзно согласился с полученным ответом:


- Может, оно и правильно. Я своих детей тоже так воспитывал – не спускать никому и ничего. Хорошему учил – помогать слабым, защищать справедливость… Не поверишь! Они у меня мухи в жизни не обидели… Так вот, в полях мы тебя ловить не стали, а быстренько в городе наняли новую команду следопытов и рванули сюда.


- Почему сюда? – перебил я.


- А куда? – удивился он. – Ты движешься на юг. В город тебе нельзя, обходить с запада – глупо. Потому дорога одна – по восточной стороне. И здесь как раз самое узкое место, чтобы тебя перехватить.


- Но почему? – продолжил допытываться я.


Предводитель вздохнул. За время нашей болтовни его лицо посерело, ещё больше осунувшись.


- У тебя карта есть?


- Да.


- Так чего ты глупости спрашиваешь? Сам вдоль мёртвой земли идёшь…


- Чего? Какой земли?


- Мёртвой, - Михалыч заметил моё недоумение. - Понятно, не знаешь… Тут недалеко полигон мусорный был, ещё в те времена. Здоровый очень. Когда бойня началась – его крысюки оккупировали и оттуда на всех нападали. Дело дошло до того, что остатки армии из тяжёлой артиллерии специально те места обработали. В труху, включая прилегающие сёла. Вот только твари выжили… Потому и называются те края мёртвая земля, на всех картах кружком обводят. Люди туда не суются.


Вот оно что… Теперь понятен смысл метки, про которую спросить забыл…


- Так что здесь самое узкое место, где тебя перехватить можно. Нет, оставался, конечно, вариант, что ты серьёзную петлю накинешь. Только маловероятно очень, потому тут и стали. Нас трое было: я, Молчун и ещё один, ты его не знаешь. Да охотников двое.


- А чего так мало? Упустить ведь легче лёгкого могли.


- Могли, - согласно кивнул он. – Потом бы догнали, по следам. И не льсти себе – не ушёл бы. Так вот, стали лагерем, приготовились... Вечером наёмники на посты в поле отправились, чтобы тебя, значит, не пропустить, а мы здесь остались. Под утро всё и началось, - он закрыл глаза, словно заново переживая свой рассказ.


- Что началось?


- Эти двое нас грохнуть захотели. Награду за твою голову мы ведь с собой взяли – цифра солидная, манящая. Они думали, что с собой возить станем, как лохи последние. А мы её в городе у верного человека оставили, от греха и, естественно, о том особо не распространялись. Так вот… Только эти идиоты ведь ничего не знали, жадность глаза закрыла. Потому и дерзнули, да ловко так! Сам бы никогда не додумался! Они в открытую на нас переть с оружием испугались, хитрее поступили. Я одного допросить успел, пока он не подох, потому и знаю, как так случилось.

Показать полностью
36

Для моих 538 подписчиков. Часть 5

Следующие три дня прошли в сплошной суете. Честно разделив полученный список ведьм почти пополам, инспектора сумели побеседовать с каждой, включая ученицу Яги. Элла, к большой радости Иванова, досталась Швецу. Ну не горел он желанием с ней общаться, опасаясь неудобных ситуаций.

Вся эта беготня не дала ничего. Нет, парням пришлось выслушать много слов, прочувствовать массу эмоций, узнать о подозрении всех на свете из-за зависти к ним, красивым. Но по сути ничего. Объективных мыслей ни у кого из женщин не оказалось, как и фото или видеосъёмки с мероприятия. Да и не рвались они вспоминать прошедшие события. Ни к чему им это, правду сказала Яга.

От первоначального плана мероприятий оставались стриптизёры и терминал. К сожалению, Светлана до сих пор не отзвонилась, потому парни решили сконцентрироваться на исполнителях экзотических танцев.

Ближе к вечеру, насилу отбившись от прослышавшей о планах приятелей и норовящей увязаться за ними любопытной Машки, направились в самый модный городской клуб. Пришли заранее, до начала выступлений, чтобы пообщаться в спокойной обстановке и не отвлекать людей от работы.

Здоровенный охранник на входе, увидев Печать, удивлённо хмыкнул, однако опытно ничего не сказал, лишь рукой махнул «проходите, мол». По полутёмным, необычно тихим помещениям клуба долго блуждать не пришлось. Первая же девочка-официантка, попавшаяся на пути, уверенно указала на неприметную дверь возле сцены.

- Вам туда. Вторая дверь налево, - и убежала дальше по своим делам.

Охранника на входе в гримёрные и прочие подсобные помещения не оказалось. Рано ещё, что ему здесь делать, потому инспектора без всяких проблем зашли «за кулисы» заведения.

Сразу за дверью открылся унылый, простецкий коридор, заставленный всяким барахлом: коробками, непонятными железяками явно гимнастического назначения, пластиковыми бутылями из-под воды. Имелась и пара ростовых зеркал, в которых весьма выгодно отразились вошедшие. Антон даже покрутился немного, с удовольствием рассматривая свой интеллигентный вид и пригладив костюм.

- Красавчики, - удовлетворённо сказал он и постучал нужную дверь.

- Да! – отозвались оттуда, - Входите, не заперто!

В крохотной комнатке, обклеенной афишами, рекламками, с горой непонятный костюмов в углу, готовились к вечернему выступлению двое невысоких парней. Оба с рельефной мускулатурой, мощные, сильные, и в тоже время гибкие и грациозные, словно львы. Работники шоу-бизнеса были заняты крайне важным делом – развалившись в креслах у небольших гримёрных столиков, заставленных разными профессиональными баночками и непонятными скляночками, пили чай.

- Добрый день, - начал Сергей, готовясь продемонстрировать Печать. – Мы из…

- Да понятно, - махнул рукой один из сидящих. – Мы родные органы уже без документов отличаем. Проходите, спрашивайте.

- А что, часто проведывают? – вклинился Швец. – С чего бы? Мы, к примеру, впервые сталкиваемся с представителями вашей профессии.

Стриптизёры, как по команде, улыбнулись. Их явно забавляло незнание Антона.

- Я Игорь, он – Димка, - произнёс всё тот же танцор, жестов представив и коллегу.

- Сергей. Антон, - не стали секретничать и инспектора. – Так откуда такие познания?

- Это же клуб! – авторитетно заявил Дмитрий. – Увеселительное заведение для тех, у кого есть деньги. А где веселье – там и наркота. А где наркота – там и органы пасутся.

- В каком смысле? – последняя фраза не понравилась Иванову. Его хоть и выперли на гражданку, однако отстоять честь мундира он считал своей святой обязанностью.

- В разных, - поняв двусмысленность сказанного утверждения, вмешался Игорь. – По-всякому бывает.

Дальше эту тему присутствующие мудро решили не развивать. Не став затягивать возникшую неловкую паузу, Швец решил не ходить вокруг да около, пытаясь сомнительными методами разведбеседы выяснить интересующий вопрос, а заявил в лоб:

- Нам нужно найти вашего коллегу. Работает в костюме этого…

- Дарта Вейдера, - подсказал Иванов.

- Ага, его самого… Несколько дней назад выступал перед тётками в пансионате за городом. Маску не снимал. Имеет тёмный внедорожник. Можете помочь?

Танцоры задумались. Игорь даже закусил губу от раздумий. Затем выдали:

- Видео или фото есть?

- Нет, к сожалению. Только словесный портрет: на вас в раздетом виде похож очень, - развёл руками Антон.

Танцоры переглянулись, а потом почти в унисон ответили:

- Нет. Не сможем.

- Почему?

- Потому что не знаем, - добавил Дмитрий. – Не отказываемся помочь, а именно не знаем.

- Уточните, - бросил раздражённый таким ответом Серёга.

- Да легко, - охотно парировал Игорь. – Раз человек нашей профессии скрывает лицо – значит есть причины. Может, это у него любительская подработка, а днём он в офисе штаны протирает, карьеру строя – такое часто случается. Может, он в каком-нибудь другом клубе работает по контракту, а тут решил залевачить. Тогда ему лицо попросту светить нельзя. Лицо, как правило, бренд заведения, этот момент особо прописывается. Может, ваш разыскиваемый вообще из другого города. Здесь учился – по вечерам танцами подрабатывал. Институт закончил – вернулся в родной Зажопинск к родителям, а рекламку свою в интернете сохранил. Корпоративы часто хорошие деньги приносят, иногда как за два месяца на заводе за вечер заколбасить можно. Я как раз из таких. Сейчас на пятом курсе, а потом домой. Здесь вот на квартиру зарабатываю, чтобы с родителями не жить. Могу продолжить причины перечислять, если хотите…

- Ну а рожу студенту зачем прятать? – не унимались инспектора, изо всех сил надеясь вытянуть хоть что-то из этой беседы.

- Чтобы на знакомых не нарваться, которые потом мамке с папкой настучат, - серьёзно ответил Дмитрий. – Были случаи. Даже у нас, в клубе. Приходила года два назад родня одного паренька, скандал до небес закатила, прилюдно. До сих пор вспоминать стыдно. Бедолага тут всего неделю перед этим отработал и потом больше не появлялся, хотя талант имел – не отнять. Все почему-то думают, что мы – проститутки.

- А на самом деле, как?

- Каждый сам за себя отвечает в этом вопросе, - равнодушно пожал плечами танцор. – Мы с Игорёхой – не балуемся. За других не знаем. Свечку не держали, сплетен не собирали.

Было видно, что этот вопрос ему задают не впервые и стриптизёр давно забил на таких любопытствующих и их мнение. Спросили – ответил, а дальше каждый пусть думает в меру своей испорченности.

- То есть вариантов, откуда может быть наш танцор, масса, - подытожил Сергей. – Я правильно понял?

- В общем да.

- А машина? Может, подскажете что?

- И тут мимо, - прихлёбывая чай, ответил Игорь. – Знакомых на похожей тачке у нас нет. Да и машина вполне может быть арендованная. Я, к примеру, часто так делаю, если за городом работа выпадает. Живу в центре, ездить мне особо некуда, потому напрокат брать проще…

Дмитрий неожиданно ловко, почти незаметно пнул коллегу ногой. Тот отмахнулся.

- Димон, ты думаешь, парни не догадываются, что мы тут не на одну зарплату с чаевыми живём? Да они это к вечеру знать будут, если захотят. Так зачем темнить? То мероприятие не мы работали, а наши взаимоотношения с клубом им до лампочки. Да и если попрут отсюда – не обижусь. Уже своя клиентура имеется. Может и не так часто выступать придётся, но с голоду точно не подохну. Как и ты, впрочем.

- Это да, - согласился второй танцор.

Дослушав перепалку, Швец на всякий случай спросил:

- Может, посоветуете что?

Стриптизёры снова задумались, после Дмитрий ответил:

- Да нет, ничего такого… Стандартное всё. Покатайтесь по клубам, поговорите с парнями. По объявлениям попробуйте пробить, среди одиночек – только это вы и без нас знаете. А больше ничего на ум и не приходит.

Игорь согласно закивал головой.

Простившись, инспектора вышли на улицу.

- Ну что, начнём объезжать все клубешники? – уныло уточнил Иванов.

- Вариантов нет. И по объявлениям, будь они не ладны, работать придётся… - тоже нерадостно ответил Швец. – Да что же за непруха такая! Казалось бы – несчастные прыщи раскрыть не можем!

В это время запиликал смартфон Сергея.

- Тихо! Знакомая звонит – поднял он руку, призывая приятеля к тишине, а затем ответил. – Алло…

- Здравствуй Серёжа, - голос Светланы Васильевны звучал нейтрально. – Не смогла я толком тебе помочь. Номерок, который ты мне дал – для объявлений.

- Это как?

- Ну как люди себе отдельные карточки заводят – не знаешь? Дают объявление по интернету, а чтобы всякие дебилы не наяривали круглосуточно – берут отдельную симку, вставляют в старый телефон и включают по мере надобности. Так и здесь. Да и не активен номерок. За последние год принял буквально несколько звонков, я номера тебе позже скину. И на два номера позвонил.

- А раньше?

- Молчал. В смысле не пользовались им. Так, иногда по мелочи деньги бросали из терминалов, чтобы не отключили за неуплату. Это в течение трёх лет с половиной, более ранние данные не сохранились. Хотя сам номер оформлен десять лет назад.

- Так это же хорошо! – обрадовался инспектор. – Значит есть паспортные данные!

- Хотелось бы, - кисло протянула Светлана. – Проверила я этот момент. Данная серия участвовала в акциях по бесплатной раздаче в торговых центрах, а там сам знаешь, девочки – студентки на подработке ради плана от балды паспортные данные рисовали, чтобы норму выполнить. Тот, что ты дал, к примеру, оформлен на Сергеева Сергея Сергеевича, 01.01.1900 года рождения, улица Дуракова 1. Кто их в те дни проверял, дурёх этих?.. Как сейчас помню – главный офис тогда вал по покрытию требовал, несмотря ни на что. С конкурентами бодались. А теперь вот, расхлёбываем…

- Да...

- И это ещё не всё, Серёженька. Готовься, добивать буду.

- Валяй… - обречённо вздохнул парень.

- Первый входящий в этом году, как и в том, были приняты на территории Казахстана.

- Где? – не веря своим ушам, переспросил Иванов.

- В Казахстане, точнее не скажу. В роуминге. Получается, твой клиент в определённый день включил телефон, поговорил с кем надо и приехал к нам. Даже боюсь спрашивать, зачем.

- Фигасе… Ну хоть что-то хорошее есть?

- В городе он сделал пять звонков из разных мест, потому биллинг толком тебе ничего не даст. Зато есть адрес терминала, где он счёт пополнял шесть дней назад. Я его тебе тоже сброшу вместе с примерным временем проведения оплаты. Сам понимаешь, деньгам ещё дойти к нам нужно. Но там не долго, не переживай. До получаса максимум транзакция занимает. Так вот, это - магазин. Съезди на удачу, может, камеры твоего злодея записали. С терминала по-быстрому посмотреть вряд ли получится – хозяева в столице сидят и пока запрос к ним дойдёт – рак на горе свистнет. Больше, извини, помочь нечем.

- И за это спасибо, - искренне поблагодарил инспектор. – Буду должен.

- Да ничего ты не должен, - неожиданно рассмеялась Светлана Васильевна. – В гости заезжай, чаю попьём. И с тебя история об этом деле, если она не секретная. Я ведь женщина страсть какая любопытная. Расскажешь?

- Конечно. Только потом, когда найдём жулика.

Нажав кнопку отбоя, Иванов подробно пересказал беседу приятелю, присовокупив в конце:

- Предлагаю сейчас в магазин ехать. Там записи с камер долго не хранят. Мудотрясов, - тут он сплюнул. – Вот же привязалась терминология!.. В общем, ими потом займёмся.

Снова пиликнул смартфон, приняв сообщение от Светланы. Просмотрев полученные цифры, Сергей не удивился. Там значились лишь номера Хабалкина и Ирины Павловны (все предоставленные Ягой контакты Иванов тщательно записал и носил с собой. Вот и пригодились). Оставался терминал…

Магазин с «пополняшкой» расположился в одном из жилых кварталов города и относился к торговым точкам «шаговой доступности», а попросту занимал одну из переделанных квартир на первом этаже жилой высотки. Вход по ступенькам с улицы, узкие проходы между стеллажами, кассир на выходе да дремлющий охранник в зале. Ничего необычного. Инспекторам довольно легко удалось убедить администратора показать им записи с камер наблюдения.

И снова неудача… В означенное время дешёвенькая камера зафиксировала, как к терминалу, расположенному у самого входа, подошёл крепкий мужчина в тёмных брюках, толстовке с накинутым на голову капюшоном, и в медицинской маске. Повозившись у «пополняшки» минуты три, он покинул помещение.

Уличная камера тоже толком не помогла. Так как дело происходило около половины одиннадцатого ночи, она лишь показала быстро удаляющийся в неизвестность силуэт. И на этом всё.

Инспекторам хотелось выть от досады. Плюнув на всё, отправились к Серёге домой, успокоиться и посовещаться.


Поздним вечером, традиционно сидя на кухне, подводили итоги. Оба инспектора были откровенно злы на самих себя.

- Дела наши – швах! – задумчиво размешивая в кружке чай, начал Антон. – Куда не ткнись – пусто. И кто бы мог подумать – такие сложности из-за простых прыщей! Идеи есть?

Сергей ответил не сразу.

- Толком нет. Дальше, по уму, надо всех на прослушку ставить и «ноги» к каждому приставлять. Ну и связи отрабатывать. Только как? Постоянно Печатью размахивать – соответствующие органы разозлим, потом отмазываться устанешь. Они таких самозванцев ох как любят. Стандартных даже для полиции оперативно-технических возможностей, кроме самих себя, мы не имеем. Тут хитрее надо… или отказываться, делая вид, что всё хорошо и нас не касается.

- Похоже, придётся, - печально заметил Швец. – Своей мёртвой печёнкой чувствую – муторное это дело, не отцепимся – попьёт оно у нас кровушки. Но обидно то как! – он от избытка чувств ударил ладонью по столу, заставив вздрогнуть мирно спящую на подоконнике Мурку. – Как щеглов зелёных уделали!

Маша, по-свойски введённая в курс дела и до сей поры помалкивавшая, неожиданно подняла руку, словно отличница - первоклассница.

- Мальчики, а можно я скажу?

Ответом ей стали два задумчиво-печальных взгляда инспекторов.

- Вы бы с Фролом Карповичем посоветовались. Он умный, опытный. Может, и подскажет чего.

Антон рассмеялся.

- Машуля, и что мы ему скажем? Застряли в расследовании женских прыщей? Ты сама понимаешь, как это звучит? Да и чем он поможет? Разве что взбучку за нерадивость и глупость устроит. У него это быстро…

Его прервал Иванов с крайне задумчивым лицом.

- Погоди, она дело говорит. Может нам шеф помочь, если захочет.

- Как?

- Помнишь, когда мы за Бездушной гонялись, он упоминал, что есть возможность запрос в Ад отправить, чтобы душу покойной Яги опросили. Она же раньше с этим плясуном дела имела – может, знает чего. Должна знать! Давай попробуем! Ну не побьёт же он нас, в конце концов, если идея ему не понравится! А рассказать о случившемся стоит. Слишком сложно всё для такой мелочи, как испорченная мазюка для рожи. Если хочешь – я говорить стану.

Теперь задумался Швец. Думал долго, обстоятельно, взвешивая все «за» и «против». Ему не слишком хотелось лишний раз светиться перед начальством, но и отступать было стыдно. Наконец он решился.

- Давай. И докладывать вместе станем. Ты в одежде сегодня спать ложись, не дело перед начальством в труселях красоваться. А я за встречу договорюсь. Глядишь, и срастётся.

Так и поступили.


…Фрол Карпович хохотал. Зычно, искренне, захлёбываясь от восторга. Его борода тряслась, напоминая собой тот самый пресловутый электровеник, а из глаз катились слёзы веселья. Ладони хлопали по рабочему столу, выбивая непонятный, но задорный ритм.

- С прыщами, ох-хох-хо, боретесь, говоришь? У баб рожи - ой, не могу, хох-хо-о… перекривило? А вы, значит, лиходея ловите, дабы неповадно было? Хо-хо…

Боярин забавлялся долго. Затем, отсмеявшись, неожиданно резко сказал:

- Правильно сделали, что пришли. Слишком хитро удумано для мелкой пакости, слишком хитро… Да и зубы показать следует. Садитесь, - кивок головой в сторону лавки у стены, - и рассказывайте снова, ничего не упуская.

Инспекторы послушно, снова, в подробностях, пересказали абсолютно все события с того злополучного вечера. Начальник не перебивал, лишь изредка неодобрительно хмурил брови или напротив, удовлетворённо похмыкивал. Когда парни закончили своё повествование, Фрол Карпович, немного подумав, произнёс:

- Одобряю. Верно сделали, что ввязались, а не на поводу у баб пошли. Ещё чего не хватало – злодейства неуважительные прятать! Вижу – старались, а не бока отлёживали. Потому поступим так... Снаружи подождите! – привычно командным голосом бросил он. – Не уходить! После позову.

Ждали парни под дверью около часа. Наконец раздалось:

- Швец! Иванов! Зайдите!

В кабинете им улыбался донельзя довольный начальник.

- Идите! – непонятно заявил он, вальяжно махнув рукой.

Приятели переглянулись. И в этот момент, прямо посреди кабинета, материализовалась дверь. Обычная, офисная, без каких-либо опознавательных знаков в виде цифр или табличек. Антон с Сергеем перевели удивлённые взгляды на начальство, ожидая разъяснений. Никто и не подумал сдвинуться с места. Боярин оценил настороженность сотрудников, улыбнувшись краешком рта.

- Сейчас пройдёте в особое помещение, к вам выйдут. Попросите помощи – допросить покойную Ягу. Если потребуют что-то взамен – смотрите по ситуации. Не задерживаю, - дал понять Фрол Карпович, что разговор окончен и сделал вид, будто уткнулся в бумаги, в избытке разложенные на рабочем столе. Даже перо взял из чернильницы.

Приятели не сдвинулись. Оба понимали, что начальство сейчас им помогает, однако ходить в неизвестные двери, да ещё без подробного инструктажа, в Чистилище может оказаться опасным. Кто знает, сколько здесь секретов спрятано от любопытных?

А ещё не покидало ощущение, что вся эта недосказанность – обычная проверка на «вшивость». Простенькая, рассчитанная на бездумное подчинение. Как у ведьм. Именно так и оказалось.

Хитро блеснув глазами из-под кустистых бровей, боярин отложил писчие принадлежности и довольно буркнул:

- Хоть чему-то научились, не без умишка… Ладно, слушайте! Эта дверь – для служебного пользования. Ведёт в небольшую комнатку, откуда другая похожая дверь ведёт в Ад. Там, на нейтральной территории, и встретитесь с таким же, как вы, оболтусом. С ним и договаривайтесь, коль сумеете. Вернётесь так же, как и войдёте. Вопросы?

- Есть! – сразу ответил Антон. – Я так понимаю, беседа не слишком официальная. Почему?

- Ох… Да потому что ежели по правильному запрос делать – никто не знает, когда ответа ждать. Про Бездушную помните?

Ответом ему стали два синхронных кивка.

- Так вот, - продолжил начальник. – По ней только два дня тому грамоту прислали. Тоже месяц ждать хотите?

- Нет.

- Вот и налаживайте связи с такими, как и сами, благо возможность пока есть вас познакомить. А не сопли с бумажками жуйте! Да кабы не Александрос со своими правилами, давно бы ответ за тут бабёнку получили! – горько усмехнувшись, закончил Фрол Карпович. – Всё, идите! Потом расскажете, как и чего. Да! – спохватился он, что-то наскоро набросав на листочке. – Возьмите. Тут все сведенья о покойнице. Когда померла, фамилия с отчеством, адрес. Передадите, кому следует. Теперь точно всё.

Поняв, что разговор окончен и очередная проверка на профпригодность пройдена, Швец взял записку, решительно распахнул дверь и шагнул в открывшийся проём. Иванов поспешил за ним.

Обстановка, открывшаяся взору инспекторов, оказалась простецкой, без изысков. Крашеные белым стены с потолком, каменный пол, из мебели - круглый стол, несколько стульев, окон традиционно для этих мест нет.

Свет давала обычная люстра, с хрустальными висюльками, которые сразу же захотелось потрогать пальцами и сделать по ним ногтем «Бздынььь…». Инспектора еле сдержались от такого явного мальчишества.

В противоположной от входа стене расположилась точно такая же дверь, как и та, через которую только что прошли приятели.

Пройдя к столу, Швец бесцеремонно уселся на него, извлёк сигареты, поискал глазами пепельницу. Не найдя, покопался в собственным карманах, добыл оттуда какую-то бумажку, скрутил кулёчек и закурил, пуская кольца в потолок.

- Ты же мне говорил, что здесь курить нельзя? – с ехидцей в голосе поинтересовался причинами такого самоуправства Серёга.

- Нельзя, - подтвердил Антон, выпуская очередное колечко. – Только именно здесь можно. Мы между Адом и Чистилищем, нейтральная зона, так сказать. Соответственно, я почти ничего не нарушаю.

- Верно! – подтвердил слова инспектора неизвестный, довольно грубый голос, раздавшийся сбоку. Парни как по команде повернулись в сторону говорившего.

Третьим в комнате оказался вошедший из принадлежащей Аду двери мужчина лет тридцати на вид, одетый в пёструю гавайскую рубаху, легкомысленные шорты и пляжные тапочки. Ни рогов, ни хвоста он не имел, да и серой не подванивал. Русые волосы, курносый нос с мелкими веснушками, чуть больше, чем обычно, оттопыренные уши да васильковые глаза. Фигура незнакомца оказалась тоже без признаков сверхъестественного – сухощавый, ростом с Антона. Руки-ноги типовые, симметричные, ни больше и не меньше. Туловище обычное. Иванов на всякий случай даже пальцы у вошедшего пересчитал – двадцать.

Одним словом, к инспекторам присоединился совершенно обычный молодой человек, которого проще простого встретить летом в любом курортном городе.

- Марек, - весело представился неизвестный, протянув руку.

- Серёга. Антон, - по очереди представились парни, скрепив знакомство рукопожатием.

Гость по-хозяйски взял один из стульев, развернул его сиденьем к себе и уселся, положив руки на спинку.

- Меня начальство к вам направило. Сказали – дело есть. Говорите, - сразу взял он быка за рога.

Сергей подивился такой прыти, однако спросил другое.

- А ты вообще кто?

На такую бесцеремонность Марек совершенно не обиделся. Напротив, открыто улыбнулся, продемонстрировав великолепно белые зубы без каких-либо демонических клыков.

- Узнаю коллег. Никто никогда ничему не верит. Сам такой, - а затем очень буднично произнёс. – Я – инспектор отдела по предотвращению прорывов в ваш мир. Проще говоря, мешаем нашим дуракам к вам перебираться на ПМЖ.

- Что-то не очень получается, - бросил Антон. – Куда не плюнь – или демон, или бес.

- Верю, - охотно согласился представитель адских силовых структур. – Только и вы сердце не слишком на этом поприще рвёте. Я сводки успел посмотреть – за последний месяц от вас вообще никого не было. Разве что Бездушная. Но тут я снимаю шляпу, - Марек изобразил шутливый полупоклон, не вставая, впрочем, со своего стула. – Красиво вы её. Наслышан.

Обе стороны почувствовали, что словесные пикировки сейчас ни к чему и потому непринуждённо сменили тему.

- Нас тоже руководство направило. Налаживать неформальные взаимоотношения. Чтобы, в случае нужды…

- Да понятно, - перебил гость из Ада. – Мне тоже самое прогундели. Опрошу я вашу Ягу, можете даже данные не давать. Она сейчас на слуху из-за сеструхи, так что знаю, где и кого искать. К завтрашнему дню, думаю, успею. Вкратце в курс дела меня уже ввели – узнать всё про стриптизёра и способ связи с ним. Особые пожелания есть? Ну, из тех, о которых начальству не докладывают?

Инспектора призадумались.

- Да нет, ничего такого…- выразил общее мнение Иванов. – Только про плясуна этого узнать, не больше. Взамен что?

Марек улыбнулся ещё шире. Такая понятливость коллег нравилась ему всё больше и больше. Вместо ответа он полез в карман и извлёк оттуда два белых шарика, больше всего походивших на шарики для пинг-понга.

- Вот, - протянул он их в сторону Серёги. – Магические блокираторы. Надо их в определённых местах чпокнуть. Адреса я дам.

- Зачем?

- Заблокировать наиболее вероятные точки возможных прорывов с вашей стороны. Инфа прошла – две группы отморозков собрались на Землю ноги делать, вот и страхуюсь помаленьку. Работает просто – ногой раздави, а дальше охранные заклинания сами всё сделают. Автоматически, так сказать. Если сомневаетесь – шефу покажите, он одобрит.

Антон, немного отодвинув приятеля, с опаской взял предложенные шарики, просветил их Печатью и, не обнаружив ничего опасного, спрятал в карман.

- Договорились, сделаем. Адреса давай.

Из рук в руки перекочевала небольшая, свёрнутая в несколько раз бумажка.

- Только там это, - немного замялся Марек. – Может лёгкая путаница выйти. Карты у меня не самой первой свежести, мог и напутать чего. Но не сильно, - поправился он. – Вы почувствуете, как на месте окажетесь. Если не найдёте - начальству обратно блокираторы отдайте, пожалуйста. Подоотчётная вещь.

- Почувствуем что? – на всякий случай уточнил Иванов.

- Неприятно станет, гадко, - не стал скрывать гость из Ада. – Там в одной точке холерный барак был, а в другом людей много постреляли в девятнадцатом веке, по-вашему. Мы такие события особо примечаем, как повышенные зоны риска.

- Лады. По месту определимся, - согласился Швец, а потом настырно переспросил. – Так всё-таки, ты кто? Демон?

Ответом ему стал задорный, громкий смех.

- Нет, какой из меня демон! – веселился Марек. – Я – полукровка! Папашка – тот да, а я – переводняк. У меня мама – обычная женщина. Родитель в командировке в вашем мире был, по ходу меня заделал, от скуки. Потом домой свалил, а я остался. Как подрос – через наше село наполеоновские уланы шли, перепились и того… и меня, и маму, и односельчан. Всех, в общем. А здесь уже папка подсуетился, не забыл. Следил, оказывается, за нашими судьбами. В общем, пристроил родитель меня на службу, да и про любовницу свою не забыл. Вот как-то так, если вкратце.

- А кто у нас папа? – неизвестно зачем поинтересовался Серёга, самому себе напомнив персонаж из одного старого фильма.

- Папа? – переспросил коллега. – Папа у нас начальник департамента по контролю над магией. Фигура! Потому и воспользовался влиянием. К себе брать не стал, пересудов испугался, но с местом помог – не отнять. Дальше уж я сам. Карьерничаю помаленьку.

- Понятно… - протянул Антон. – Ладно, давай закругляться, дел полно.

- Да шучу я! – совсем уж развеселился парень. Демон я, демон. Во тьме родившийся и в Аду взращённый. Чистопородный. И выгляжу именно так, как сейчас видите. Хотя если хотите на рога или хвост полюбоваться – могу превратиться. В чёрта. Легко.

Сергей посмотрел на него как на дурака.

- Не нужно, верим. Ну и зачем байку про маму-человека травил?

Тот стушевался.

- Да повеселиться захотелось. Видели бы вы свои рожи…

- Посмеялся? Молодец. Рады за тебя, - вмешался не оценивший розыгрыш Швец. – Будь здоров и не кашляй.

Инспектор подошёл к Мареку и протянул руку. Тот ответил. Когда их ладони сжались, неожиданно ними мелькнула лёгкая вспышка.

- Это чтобы вы меня вызвать могли, или я вас - торопливо пояснил представитель Ада. – А так – завтра в семь встречаемся. И извините за шутку. Глупо получилось. Хотя про папашу – чистая правда. У меня на Земле родня точно есть, погулял он там знатно.

Ту же манипуляцию демон проделал и с Сергеем. Ощутив лёгкий укол, он на прощанье кивнул и пошёл к своей двери. Следом направился Швец.

- Да! – обернулся Швец к уже входящему в свой полуоткрытый дверной проём Мареку. – Ты почему так легко одет? Не май месяц…

Тот пожал плечами.

- Так это у вас зима и лето есть, а у нас всегда жарко.

На том и расстались.

Вышли инспектора, к огромному удивлению Сергея, в знакомом коридоре, неподалёку от очереди ожидающих своей участи душ.

- Как мы обратно попадём? – обеспокоенно уточнил Иванов. – Опять к Карповичу идти?

- Нет, - успокоил его приятель. – Теперь уже не нужно. Он нам проход показал – дальше сами. Работает это так: представь ту комнату как можно точнее, и дверь откроется. Особенности местные, короче, не ломай голову. Дают попользоваться – и ладно, а механизм действия – не нашего ума дело.

- Пусть так. Пошли к шефу.

- Зачем? – удивился Антон.

- Шарики ему покажем. Может, нам аналог ядерной бомбы подсунули, и будем как шахиды вслепую… Странный этот Марек, как по мне. Непонятный.

- Это верно. Ты прав, пошли, - и инспектор сотворил нужную дверь.


Продолжение в комментах. Больше 5 постов в день нельзя. Порядок я пронумерую.

Показать полностью
30

Для моих 538 подписчиков. Часть 4

На улице дела решили не обсуждать, направились в замеченное неподалёку кафе. В тихой, на удивление спокойной для рабочего района обстановке практически пустого заведения заказали по кружечке кофе с коньяком.

Напиток оказался тоже весьма и весьма. С наслаждением пригубив, Антон решил вернуться к делам служебным.

- Что, голяк выходит?

- Ага, - глядя в кружку, словно пытаясь найти в ней ответ на интересующие вопросы, ответил Сергей. – Ловкий гражданин нам попался. Продуманный. И самое обидное, в этот блудняк мы сами вписались! Никто ведь не просил, правды не искал. Да я раньше терпилу, приди он ко мне с такой фигнёй, послал бы куда подальше! А теперь заднюю не дашь, придётся для поддержания чести… Печати до упора копать. Иначе грош нам цена, да и бабы так ославят своими языками – до конца дней на турбазе сидеть придётся, не высовываясь. А если и не ославят – не легче. Они будут знать, мы будем знать, и получится «знают двое – знает и свинья», - закончил знаменитой поговоркой киношного Мюллера Иванов.

Швец, задумчиво слушавший монолог приятеля, с интересом посматривал на полки за спиной бармена. Выбор был так себе, но основные напитки имелись. Подумав, инспектор решил не «мешать» и подозвал официантку.

Та не заставила себя ждать.

- Милая, - душевным, человечным голосом начал Антон. – А принеси-ка нам бутылочку коньячка, нарезочку из фруктов и шоколаду. Чёрного, горького, плитки две.

В ожидании заказа он подпёр подбородок рукой и внимательно уставился на приятеля.

- Не впадай в уныние, которое грех. Ну не получилось нахрапом – случается. Так даже интереснее. Пока не выложились на сто двадцать процентов – говорить о тупиках, как и допускать панические настроения, противопоказано. У нас вариантов масса! Первый: поговорить с каждой ведьмой в отдельности. При всех кто-нибудь могла и промолчать, а один на один ответит. Второе: телефончик проверить, сам говорил. Третье: дождаться результатов экспертизы, которую Яга нам обещала. Четвёртое: попробовать разыскать ту платёжную машинку, договориться и посмотреть видеозаписи с камеры терминала, где этот «Дима» денежку переводил. Пятое: поискать нашего плясуна через коллег по цеху. Сдаётся мне, мирок у них тесный. Все всех знают, или имеют общих знакомых, на крайний случай. И это я тебе сходу идеи выдал, а если напрячься и как следует подумать? Как минимум ещё столько же получится. Потому не переживай, найдём мы этого недоотравителя. Другого боюсь…

- Чего?

- Что Фрол Карпович нас озадачит ни к месту. Будем потом как бешенные Бобики носиться, ничего не успевая. Прав ты пока в одном – если обделаемся, то позору не оберёмся. Репутация в минус уйдёт. Да! – спохватился он. – А зачем ты про ДТП рассказал?

- А что нужно было рассказывать? Правду? Так перепугается ещё. А ДТП – оно вроде как штука мелкая, нестрашная, с каждым случиться может. Всегда прокатывает.

Антон подумал, и согласился.

- При мне обычно про найденные документы байку лепили. Но и так тоже ничего.

В этот момент заказ уютно разместился перед инспекторами. Швец ловко вскрыл бутылку, разлил содержимое по небольшим бокалам и торжественно объявил:

- Предлагаю расслабиться и отдохнуть! Иначе мозги закипят. Я толком не спал, у тебя тоже вон, глаза красные как у кролика. Потому, как старший по сроку службы, приказываю: Вздрогнули!

***

А вечером отзвонилась Яга, разбудив спящего после бессонной ночи и коньяка Иванова. Без предисловий и крайне лаконично сообщила, что проведенный анализ кремов и притирок из подарочных наборов показал: в состав добавлены несколько вполне безобидных трав, способных в определённых пропорциях вызвать аллергическую реакцию в 99% случаев. Не смертельную, легко излечиваемую. Сделать такую подлость мог кто угодно, мало-мальски знакомый с азами травоведения.

Также баба Фая уведомила, что все пострадавшие ведьмы уже излечились и вполне хорошо себя чувствуют. В конце добавила:

- Ребята, забудьте вы эту чепуху. Ну пошутил кто-то, а вы и перья распушили. Мы не в претензии, нам шум ни к чему. Потому предлагаю считать инцидент исчерпанным и больше к этой теме не возвращаться.

Внимательно выслушав и сухо поблагодарив звонящую, Сергей не согласился с мнением старшей колдуньи и вытребовал у бабки полный список всех присутствовавших на Ведьмином Кругу, с телефонами и адресами. Яге явно не понравилась такая прыть инспектора, однако спорить она не посмела, быстро предоставив все данные.

Отключив связь, парень решил не переворачиваться на другой бок, а позвонить, пока ещё не совсем поздно, своей знакомой из телефонной компании, к которой принадлежал номер на визитке стриптизёра.

- Алло, Серёжа? – удивлённо ответил густой женский голос. – Давно не слышала…

Светлана, именно так звали знакомую, не стала тянуть с расспросами, а сразу, выслушав просьбу инспектора, приступила к делу.

- Номер я записала. Посмотрю, кто и что… Тебе горит?

- Нет, точнее не слишком, - подумав самую капельку, ответил Сергей. Ему не хотелось слишком напрягать хорошего человека. И так на чистом энтузиазме помогает. – Дня два-три точно есть.

- Отлично. Тогда я постараюсь подробнее разузнать и перезвоню. Сам как? Слышала, тебя после ранения уволили. Не хочешь к нам, в службу безопасности? Неплохая работа, платят опять же, нормально. Я похлопочу.

Вежливо отказавшись, Иванов закончил беседу, сладко потянулся и прислушался к звукам, доносящимся из-за прикрытой двери в кухню. Негромко работал телевизор, лилась вода, позвякивала посуда. «Машка порядки наводит» - подумалось инспектору и в душе наступило то самое умиротворение, которое может дать только свой дом и своя постель в конце трудного дня.

Счастливо улыбнувшись, он закрыл глаза и приготовился спать дальше, как вдруг в голове, сама собой, вспомнилась история знакомства со Светланой…

… Суточное дежурство проходило весело и с задоринкой. Три квартирные кражи, угон, два грабежа, крайне мутное изнасилование, откровенно воняющее шурыгинщиной (удалось разрулить без заявления), несколько краж из автомобилей. И это в промежуток с восьми утра до трёх часов дня! Самое веселье начнётся позже, после пяти, когда народ с работы пойдёт.

Оперуполномоченный Иванов заполнял случайно образовавшийся «тихий час» текущей писаниной, опытно, почти не задумываясь, подготавливая материалы либо для передачи в следствие, либо на отказной.

В дверь уверенно постучались.

- Войдите!

В кабинет вошла немолодая женщина воистину великанских габаритов. Ростом метра под два, в ширину не менее полутора. При этом одета дама была весьма дорого и со вкусом, что редкость среди тёток такой комплекции. Только грязная. В руках она держала два здоровенных пакета с каким-то тряпьём.

- Здравствуйте, - вежливо поздоровалась дама. – Меня к вам дежурный направил. Заявление написать, - непонятно зачем уточнила она. Как будто к дежурному оперу ходят и по другим поводам.

- Проходите, присаживайтесь, - Иванов рукой указал на стул для посетителей. – Что случилось?

Женщина села, поставила пакеты рядом с собой и, неожиданно зардевшись, ответила.

- Меня полчаса назад пытались изнасиловать и ограбить.

У Серёги отвисла челюсть. Нет, не из-за пошлых мыслей по поводу её размеров, а по поводу самого факта случившегося. В голове опера ураганом пронеслись мысли о взбучке от начальства, если он примет такое заявление и испортит показатели отделу, о долгом и скучном оформлении бумаг с неприятными подробностями, об ушате человеческого горя, готового вылиться на него. Опыт говорил: от такой тёти не отмахнёшься и байками не отделаешься. Да и не хотелось, если честно. Это же не ПТУшница после вписки протрезвевшая, с претензией на деньги. Тут по-честному нужно.

Придвинув к себе чистый лист и ручку, Иванов со вздохом предложил:

- Давайте вы мне пока без бумаги расскажете о происшедшем, чтобы картина случившегося мне максимально чёткой представилась, а протоколы потом. Итак, как мне к вам обращаться?

- Светлана Васильевна Неманежина. Я домой шла, через парк. Сегодня пораньше с работы отпросилась, дети приезжают… И когда проходила у забора, ну, там ещё тропинка есть удобная, чтобы к проспекту выйти, - Серёга кивнул. Он знал это место. Глухое, замусоренное шприцами и пустыми бутылками, но крайне популярное среди любителей сделать путь покороче, а не пойти как все нормальные люди – по аллеям. – Вот, - продолжила она. – И когда шла – на меня детишки набросились скопом. Повалили, сумку из рук вырывают, а один и орёт: «А давайте эту тётку вые…»!

- Я понял, - перебил опер. – Расскажите о детях подробнее. Сколько, возраст, особые приметы, ну и прочее, что вам покажется важным. Упоминайте любую мелочь, даже, на первый взгляд, несущественную.

- Ой, да что там рассказывать… Шестеро их было, лет двенадцати или тринадцати. Они меня как к земле прижали, так курточки поскидывали, штанишки вниз тянут, суетятся, за юбку дёргают, а мне и смешно! «Вот, - думаю, - и дожилась ты, бабка, до изнасилования. Значит, не совсем старуха». Дети, - она с жаром всплеснула руками. – Чисто дети, как внуки мои. Один только гнусный. Длинный, прыщавый, худой, как глист. Ножичком размахивал, запугать хотел. Он у них самый старший, похоже, белобрысенький этот.

- Ну какая вы бабка, Светлана Васильевна, - подольстился опер. – Бабки – они на скамеечке у подъезда сидят, семечки лузгают, если есть чем. А вы на них ни капли не похожи.

Такая неприкрытая лесть пришлась женщине по вкусу. Она засмущалась и даже сделала попытку пригладить на себе помятую одежду. На пол посыпался разнообразный растительный мусор: сухие травинки, земля, пара мелких веточек. Это смутило её ещё больше, однако Иванов такую мелочь уже не замечал, сконцентрировавшись на услышанном.

- Белобрысенький? Худой? В прыщах? – уцепился он за последние слова потерпевшей.

- Да. Вы его знаете?

- Нет, - соврал Сергей.

Он знал этого козлёныша. Виталик Смешко – начинающий преступник, типичный продукт жизнедеятельности доморощенных правозащитников и активистов-любителей.

Жил гадёныш в местном детдоме и в свои неполные четырнадцать лет успел прославиться знатно. Мелкие кражи, грабежи, отжим денег у младшекласников в окрестных школах, АУЕ во всей своей идиотской красе. Теперь вот и попытка изнасилования.

Что с ним делать – не знал никто. Привлечь по закону – нереально. Запугивать карательными органами – да плевать он на них хотел. Спецшкола для трудных подростков – опять мимо.

Виталик имел приличный актёрский талант, чем крайне активно пользовался. В случае очередных неприятностей с органами правопорядка он умело плакал, клялся, устраивал истерики и имитировал эпилептические припадки. Пока неумело, но с каждым разом всё лучше и лучше. А ещё он писал «добрым дяденькам и тётенькам» из различных правозащитных фондов о том, как его все обижают, белого и пушистого. Хорошо писал, много.

Обращения Смешко имели определённый успех среди желающих попиариться в прессе над угнетением «деточки» и в очередной раз облить грязью руководство детдома.

В общем, с ним попросту никто не хотел связываться. Воспитатели и педагоги старались общаться со Виталиком по принципу «не тронь пока не пахнет»; соответствующие службы, призванные законом работать с несовершеннолетними, поступали так же. Все ждали, когда ему стукнет четырнадцать и он наконец-то сядет в нормальную тюрьму, а за что – за Виталиком не заржавеет.

И теперь этот ублюдок, ошалев от безнаказанности, по всей видимости собрал банду таких же малолетних утырков и перешёл на откровенный гоп-стоп с отягчающими. Вышел, так сказать, на новый уровень.

Но ничего этого Иванов рассказывать не стал, лишь обречённо вздохнул.

- Давайте дальше. Что случилось потом?

- Да ничего. Я их с себя стряхнула, ногой топнула, одного даже по жопе успела приложить. Они и разбежались. Куда им, маленьким, против меня. Я в молодости на стройке прорабом работала, научена мужиков гонять.

- А белобрысый?

- Матерился, поганец, прыгал вокруг, пока я его сумкой не навернула. Рот бы ему с мылом вымыть за такие слова.

«Хорошо, что пырнуть ножичком смелости у Виталика не хватило, но это пока. Следующему терпиле может так и не повезти» - подумал опер, а вслух спросил:

- Ясно. Разбежались мелкие. Что дальше было?

- Ничего. К вам пошла. Надо же сообщить.

- Надо, - уныло согласился Серёга. – Давайте заявление писать. Паспорт с собой?

- Зачем? – искренне удивилась Неманежина. – Ничего же толком не случилось. Я цела, сумочка с деньгами на месте, вещи постираю. Да и домой мне надо, к приезду своих готовиться…

В душе у опера зародились невнятные надежды на то, что всё обойдётся и от заявления потерпевшая откажется. Немного подумав, он спросил:

- А пришли зачем? Только сообщить?

- Нет, конечно, - Светлана Васильевна засуетилась. – Курточки принесла, они же без них разбежались, стервецы, - рука женщины указала на два пакета у ног. – Мамки ведь наругают, если домой раздетыми придут. Октябрь как-никак. Вы уж им отдайте, если обратятся…

- Отдадим, - клятвенно заверил Серёга. – И попросим ума в задние ворота всыпать.

- Оно и правильно, - неожиданно согласилась Неманежина. – Раньше ремень – первое дело был! И ничего, и в космос летали, и БАМ построили. А теперь, - она в сердцах махнула мощной рукой, - чадолюбие сплошное. Они и дуреют… Пойду я, - потерпевшая встала, достала из сумочки небольшую визитку и положила на стол. – Если что – звоните.

Выпроводив тётку и вздохнув с облегчением, перетряхнул курточки. В карманах оказался стандартный набор малолетки: спички, зажигалки, дешёвые сигареты, обёртки от конфет, всевозможные бумажки, скорлупа от семечек, немного мелочи. Подумав, вынес барахло на помойку. А вот визитку, самую простую – ФИО и номер телефона, припрятал в карман до поры.

Иванову было стыдно перед этой доброй женщиной. Стыдно за собственное бессилие, за невозможность защитить ту, которая, против сегодняшнего обыкновения, не тыкала камерой смартфона ему в лицо, с воплями требуя «всех найти и расстрелять», не угрожала, не козыряла высокопоставленными знакомыми. Она просто их простила, дураков малолетних. А это стоит много!

Почему Серёга тогда решил это дело так не оставлять – опер и сам не понимал. Просто знал – поступает правильно.

На следующий день, сменившись с дежурства, он позвал пару приятелей из отдела и наскоро обрисовал им ситуацию, а затем предложил немного восстановить справедливость. Виталика знали все, потому особых возражений не последовало.

… Опера поймали малолетнего урода прямо во дворе детдома и, не церемонясь, скрутили в бараний рог. Смешко пытался кричать, плеваться, даже укусить попробовал. Только куда ему, сопляку, против тёртых жизнью сотрудников розыска!

На вопли из здания высыпала половина воспитанников. Подходить мелкие боялись, издали пожирая глазёнками такое невиданное зрелище: «правильного пацана по беспределу ломают». Подтянулись и педагоги.

- Детей уведите, - крайне хамским тоном (с закосом под делового) приказал Иванов. – У нас тут разговор намечается…

- Но позвольте! – попробовал возмутиться незнакомый пузатый мужик в мятом костюме, видимо, один из учителей. – Что происходит?!

К этому моменту приятели опера уже оттащили брыкающегося Виталика за школу.

- Справедливость, - радостно ответил опер и показал зажатый в руке солдатский ремень с бляхой. – Вот, воспитатель родом из СССР. Батин, по наследству достался.

- Вы его будете бить? – почему-то шёпотом спросил пузан.

- Воспитывать. Вы же не справляетесь. И вообще, шли бы вы отсюда. Уроки, наверное, сейчас идут. Вернётся к вам ваш Виталичек, минут через десять. Да! Снимать на камеру не советую. Не надо.

Откровенно злой вид крепкого парня напомнил всем присутствующим о том, что поговорка «моя хата с краю» иногда очень разумна. Да и не было здесь человека, готового бескомпромиссно стать грудью на защиту Смешко. Всех он достал.

- Мы этого так не оставим, - угрожающе брякнул мужчина и первым вернулся в здание. За ним потянулись и остальные.

Ничего не ответив, Серёга поспешил за приятелями. Нашёл он их в глухом, невидном со стороны углу, за хозпостройками. Малолетка стоял на коленях и откровенно трясся от страха – он впервые в своей безмозглой жизни столкнулся с неприкрытой, враждебной силой.

- Ну что, насильник хренов. Сейчас мы тебе курсы благородных манер устроим, - прорычал опер. – Ставьте его на четыре кости и рот тряпкой зажмите!

А дальше была экзекуция. Старый ремень со звёздной бляхой не знал слов пощады и всепрощения, а просто делал своё воспитательное дело в районе филейных частей ублюдка.

Один из коллег, по просьбе Иванова, снимал сеанс наказания на смартфон. Грамотно снимал, без лиц. Только перекошенная от боли и ужаса физиономия Виталика пару раз попала в кадр.

Закончив порку, Серёга веско, утверждающе объявил:

- Слышь, козлина! Если ещё раз ты, гнусь, хоть кого-то обидишь или чего украдёшь – так легко не отделаешься! В бабское платье нарядим, палку полицейскую в очко вставим и сфоткаем для памяти. И пойдёт та фотография за тобой по жизни, как приклеенная. А там потом сам объясняй по понятиям, что тебя по беспределу опустили! Усёк?!

- Да, - проблеял Смешко, заливаясь слезами. Он до сих пор не верил, что с ним, с «правильным», как он считал, пацаном могло такое произойти. И своим звериным чутьём законченного ублюдка понимал – эти дядьки не шутят. Сказали – сделают.

- И «нахалку» тушью оформим – три точки на лбу, чтобы приличные люди от тебя не законтачились! – добавил один из коллег.

Оставив обмочившегося во время порки Виталика запивать обиду слезами, быстро покинули территорию. Как потом стало известно, малолетку, по его просьбе, перевели в другой детдом, в другом городе. Больше о нём Серёга ничего не слышал. Сидит, наверное, понятия на практике изучает…

А через пару дней Иванов позвонил по номеру на визитке, оставленной Неманежиной. Договорились встретиться у неё на работе.

В назначенный час опер прибыл по указанному в разговоре адресу и с удивлением обнаружил, что попал в региональный офис одного очень известного оператора мобильной связи. Молчаливый охранник провёл его на тихий этаж с суперсовременным ремонтом, открыл дверь в один из кабинетов. Там, в глубине, за офигенно дорогим, размером с диван, ореховым столом восседала потерпевшая.

- Здравствуйте, - ласково улыбнулась женщина, - Проходите. Вы в прошлый раз не представились.

- Сергей. Сергей Иванов, - чувствуя непреодолимое желание вытянуться чуть ли не во фрунт, промямлил опер. Ну робел он ещё в высоких кабинетах. – Я к вам по поводу того случая…

- Да вы присаживайтесь, - Светлана Васильевна указала на два кожаных кресла у стены. – Чай, кофе?

- Нет, спасибо. Я, собственно, вот… - и включил видеозапись на смартфоне.

Неманежина досмотрела до конца, не выразив на лице абсолютно ни одной эмоции. Затем сказала:

- Жалко дурачка, но воспитывать нужно.

И больше она к этому вопросу никогда не возвращалась.

Хотевшего было откланяться Серёгу женщина мягко, но властно, остановила, усадила в кресло и напоила чаем. А дальше беседа завязалась сама собой, как с доброй, понимающей тётушкой. О жизни, о работе, о разном. Успели и посмеяться, и даже раскрыть немного душу друг другу. Успели даже перейти на «ты», совершенно не обращая внимания на разницу в возрасте.

Однако образ любезной Светланы Васильевны несколько померк после пары телефонных звонков, в которых она кого-то отчитывала железным голосом фюрера. Властно, напористо, безапелляционно.

- Что, - заметив лёгкое удивление Иванова, усмехнулась она. – Думаешь, какая я разная?

- Нет, конечно, - оперу не хотелось обсуждать такие вещи, потому он немного юлил.

- Да вижу, что интересно, - продолжила Неманежина. – Я тут уже пятнадцать лет работаю, вон, в чины выбилась. Мне по-другому нельзя, работать сотруднички перестанут. Положение, знаешь ли, обязывает, - как-то очень по-женски, словно сожалея о вынужденной жёсткости, закончила она.

- Нормально всё. Пойду я, работы много, - в очередной раз попробовал откланяться Иванов.

- Знаешь, Серёжа, спасибо тебе. Ты на моей памяти первый мент, который просто взял и сделал, что следует. Я, когда в вашу контору шла, прекрасно понимала, что моё заявление вам и не упиралось ни в одно место. Не верила, что найдёте хоть кого-то. Да и дети, опять же… Мои внуков редко привозят, не интересно им со мной. Потому и жалею, тянет меня к детишкам. Они ведь хорошие, просто глупенькие… Ой! Ладно… Не слушай сентиментальную тётку… Ты обращайся, если что. Нет, правда, обращайся! Я ведь знаю, какие сложности у вас с биллингом или распечаткой звонков. Пачками запросы идут.

- Спасибо.

Для территориального опера в те дни нормальный доступ к базе мобильного оператора, без бюрократических проволочек и прочей канцелярщины с очередями - предел мечтаний. И сегодня он пришёлся очень даже к месту.

Закончив предаваться воспоминаниям, Иванов сладко потянулся и уснул. Он точно знал: добро делать приятно и иногда даже полезно.

Показать полностью
31

Для моих 536 подписчиков. Часть 3

…Беседа с администрацией пансионата не дала ровным счётом ничего. Скучная, монументальная тётка с шиньоном на голове, исполняющая обязанности администратора, уныло сообщила, что кроме дежурной на первом этаже и бессменного сторожа у ворот в здании, помимо арендаторов, никого не было. Поварихи и прочий обслуживающий персонал ночевали отдельно, в служебном здании неподалёку, и они не имеют привычки болтаться по ночам где ни попадя.

По недовольному прищуру и лениво сцеживаемым словам стало предельно ясно – своих она не сдаст.

Не внесло конкретики и тщательное обследование номеров, в которых ночевали ведьмы. Под недовольное бурчание бабушки-горничной и уборщицы по совместительству, инспектора дотошно обшарили каждый закоулок, включая мусорные вёдра, однако кроме нескольких резинок для волос да завалившейся за тумбочку дешёвенькой расчёски не нашли ничего.

Оставался сторож.

Мужичок, большой нелюбитель откровенных танцев, спал. Он предавался этому занятию самозабвенно, от чистого сердца, оглашая свою сторожку молодецким храпом и перегаром. Антон даже позавидовал немного здоровому сну трудового человека, всю ночь бдевшего на работе. А то, что расслабился немного (о чём свидетельствовали пустая бутылка из-под водки и недоеденный солёный помидор на столе) – так это дело житейское. С каждым может случиться.

- Алё, гараж! – попытался вырвать сторожа из объятий Морфея Швец. – Дело есть!

В ответ спящий лишь перевернулся на другой бок, исполнив при этом носом особо замысловатую трель.

- Да проснись ты! – не сдавался Антон.

- Может, уши ему потереть? У нас так патрульные делали, когда такое вот тело расшевелить требовалось, - предложил Сергей.

- Угу, и вместо разговора по душам получим кучу матов и обид. Тут деликатно нужно… Дай денежку, которой на пару пузырей хватит!

Иванов порылся в карманах.

- На, держи…

- Да что ты мне её суёшь! – возмутился призрак. – Я ведь её в руки взять не могу, забыл, что ли?!

Приятель виновато потупился.

- Забыл. Извини. Вот, - купюра легла на стол, на с трудом выбранное относительно чистое, не засаленное в жизненных перипетиях, место.

- Теперь по другому попробуем. Мужик! – Антон с силой затряс сторожа за плечо. – Деньги нужны?!

Результат не заставил себя ждать, хоть и несколько отличающийся от ожиданий. Спящий слегка приоткрыл один глаз, попытался сфокусировать взгляд на надоедливом госте, не смог и буркнул:

- Деньги? Давай! – а после опять уснул.

- Вот урод! – полувосхищённо такой самоотдачей любимому делу, полураздосадованно воскликнул инспектор. – Нет, Серёга, ты видел?! Народ совсем распоясался! Даже за достойное финансирование ленится от койки оторваться! И куда страна катится?..

Иванов разобрал смех.

- Ага! Трампа ещё приплети!

Внезапно подал голос сторож.

- Америка не пройдёт! - и уже спокойнее. – Чё там у вас? Орёте над ухом, как оглашенные…

Кряхтя и позёвывая, мужичок кое-как сел, свесив ноги с кровати и хмуро поглядывая на визитёров.

- Чё надо? У меня этот… как его… отгул!

Теперь за дело взялся Серёга. Он взял со стола купюру, помахал ей перед помятой физиономией хранителя врат и чётко, разделяя слова, произнёс:

- Вчера приезжали двое. Нам нужно знать, на какой машине и как выглядели. Если вспомнишь что-то ещё, отблагодарю отдельно.

Внимательно следя за бумажным эквивалентом определённых булькающих благ, сторож неожиданно чётко ответил:

- Маловато будет.

Наконец Антон не выдержал. Он молниеносно активировал Печать, приложил её к голове жадного мужичка и властно рявкнул:

- Говори! А не то закодирую! Даже от пива блевать станешь!

Проснувшийся перепугался, даже залязгал остатками зубов.

- Чё вы… чё вы… - залепетал он. – Я ж спросонок, не поправившись… Сразу бы сказали – из органов, мол, так и так…

Теперь уже обозлился Иванов. Он демонстративно спрятал купюру в нагрудный карман пиджака, зло глянул на сторожа, а после процедил:

- Утомил ты меня, пролетарий. Вопрос повторить или сразу в ухо?

- Не надоть, - отшатнулся мужичок, окончательно придя в себя. – Докладываю: вчера около 22.00 прибыли две машины, одна чёрный жип с этим, здоро-о-овый такой за рулём, а другая поплоше, старенькая, с пареньком. Обе проследовали к главному корпусу, выехали в полночь.

- Опиши здорового, - потребовал Швец.

- Не могу, - виновато развёл руками сторож. – Тёмно было, а он наружу не выходил. Сказал только: «На кирпиратив». К бабам, значится… Я сразу распознал – мудотряс! Каждый божий год одно и тоже… Тьфу! Да и другого не особо разглядел, выпимши был, - смиренно покаялся он. – Тут ещё по телеку «Дом 2» начиналси…

- Ну а марка машины, модель? Особые приметы? – чуть не плача от досады, выпытывал Антон.

- Не помню, - виновато разводил руками сторож, повторяя свою мантру. – Выпимши был…

От досады Швец, не в силах сдержать нахлынувшие эмоции, забегал по комнатке.

- Ну хоть что-то ты запомнил? Хоть что-то?!

- Э-э-э, - только и смог проблеять мужичок.

Иванов задумался. Утомлённый алкоголем мозг местного властителя замков и запоров наверняка должен что-то хранить в своих глубинах. Только как эти знания извлечь?

- Антон! Не дави на него! Скажи, а видеокамеры у вас есть?

- Нету, - чуть не заплакал допрашиваемый. – Только журнал регистрации…

Призрак взвыл, схватившись за голову.

- Где? Где?! Просто покажи, без комментариев! А то мы отсюда никогда не уйдём!

- Дык… Вон… На столе лежит.

Иванов только сейчас заметил небольшую клеёнчатую тетрадь, сиротливо примостившуюся среди всевозможного хлама. Взял, открыл, начал водить пальцем.

На удивление, записи оказались в полном порядке. На разлинеенных по вертикали страницах аккуратно были отмечены дата, время въезда и выезда, госномера побывавшего на территории пансионата автотранспорта. Только в разделе «Марка автомобиля» оказался прокол. Технически безграмотный сторож попросту писал «наша» и «не наша». Видимо, копировать латинские буквы для него оказалось делом слишком сложным. А может, ленился.

Интересующие машины отыскались быстро. В 22.20 два автомобиля, «наш» и «не наш» въехали на территорию, а в 23.50 и 23.55 покинули пансионат. Первым выехал «наш». Номера обоих прилагались. Сфотографировав записи на смартфон, Серёга ещё на всякий случай полистал страницы и, не найдя ничего интересного, бросил:

- Готово! Пойдём!

Озверевший от человеческой глупости Антон рванул к выходу, Иванов последовал за ним, однако был остановлен мужичком, мёртвой хваткой вцепившегося в рукав пиджака.

- Дык… А деньги? – дыша перегаром, с мольбой в красных, лучащихся похмельными страданиями глазах, потребовал тот.

Ответить парень не успел. К сторожу подлетел Швец и с размаху влепил Печать ему в лоб.

- Н-на!

Хранитель врат рухнул на кровать, потеряв сознание и еле дыша.

- Не бойся, - успокоил товарища призрак. – Нормально всё. Поспит хорошо и трезвым походит недельку-другую. Ему только на пользу.

Сергей отмахнулся.

- Да нужен он мне… И так видно, что живой. Ты лучше расскажи, как так получилось. Надо же мне когда-то осваивать это оружие.

- А, вон ты о чём, - растянул губы в улыбке Антон. – Да проще простого. Когда используешь Печать, подумай об эффекте, который она должна произвести. Только формулируй точно, это же не волшебная палочка широкого профиля. Развоплощение, как и удар по мозгам, работает автоматически, тут особо рассуждать не нужно. Да и некогда, как правило. Взять под контроль – сложнее. Печать обязана в постоянном контакте с головой клиента находится и тебе при этом отвлекаться ни на что нельзя. Должно идти постоянное внушение. Чуть в сторону моргнул – и тогда или мозги ему спалишь, или все труды насмарку. В данном случае я сработал тот же самый контроль, только не на постоянной основе, а на внушении. Представь, что я очень-очень захотел сделать этого алкаша трезвенником. Как-то так. Но тренировка нужна, без этого никак.

Иванов скептически ухмыльнулся.

- Ну и где ты тренировался? Мы же в первый твой визит на Землю познакомились.

- На детоубийцах, маньяках и прочих, особо отличившихся грешниках, - нимало не смущаясь ответил инспектор. – Помнишь, я тебе говорил, что определённые категории усопших идут по особому маршруту, а не в общей очереди. Вот их и приспособили для этого дела. Неофициально, конечно, но где-то ведь учиться нужно!

Парень, услышав такое, расстроился.

- А мне где этих утырков искать? На ком практиковаться?

- Не знаю. Придумаем что-нибудь. Пошли отсюда на свежий воздух, этот синяк своим выхлопом здесь даже мух уничтожил. Нечего нам тут делать, провоняем ещё сивухой словно бомжи вокзальные...

***

В город добрались без приключений. По дороге Сергей позвонил знакомому силовику и пробил полученные номера автомобилей. «Наш» оказался обычной старенькой «десяткой», зарегистрированной в одном из спальных районов города на некоего Хабалкина Руслана Геннадьевича, 2001 года рождения. «Не наш» «жип» по базе не значился, а номера принадлежали явно сгнившему в бездне времён Опелю одна тысяча девятьсот лохматого года выпуска. Иванов дотошно расспросил бывшего коллегу и получил уверенный ответ, что номера теперь «кривые» - то есть незаконные. Регистрация числилась вообще в самом глухом углу области, на какого-то ветхого деда.

Антон, внимательно выслушав полученную информацию, глубокомысленно кивнул.

- Думаю, смысла искать хозяина номеров нет. Наверняка или пропил невесть когда, или помер, или сдал машину на металлолом, а тамошние дельцы подсуетились. Это же их хлеб – бэушными запчастями торговать и паспорт при этом не спрашивать. Думаю, наш плясун циферки перед самым пансионатом сменил. Места там тихие, гаишникам делать нечего. Крути – не хочу. Так что пока он отпадает, данных мало… А вот с гражданином Хабалкиным пообщаться определённо стоит. Потому предлагаю не плодить вероятности и ехать к нему в гости, благо только обед.

- Угу… - пока Швец говорил, новоявленный инспектор набрал номер стриптизёра с визитки. Ожидаемо, он оказался отключён. – Глухо. Абонент не абонент… Но проверить стоило!

Приятель согласился.

- Конечно. В нашем деле мелочей не бывает. Хотя если бы сейчас он взял трубку и поздоровался – я бы обалдел первым. Человек меняет номера на машине, изо всех сил морду прячет, ведьмам пакость подкинул, а тут вдруг раз – и здрасьте! Хотя жалко – слов нет, - закончил он. – Но номерок ты тоже пробей, мало ли… Редко кто семи пядей во лбу бывает. Да и вообще не факт, что этого танцора экзотического стиля в тёмную не сыграли. Слишком многое на неё сходится.

- Не найдём – не узнаем. А номерок обязательно пробью. У меня как раз в телефонной компании золотая женщина в знакомых есть. Не хочется лишний раз с бывшими коллегами общаться. Сам знаешь – попросишь на пятак, а расплачиваться потом полноценными рублями станешь.

Призрак развеселился.

- Это да. Менты – они такие. С кого драть три шкуры, как не со своих? Чужие ведь и обидеться могут…

***

Проживал гражданин Хабалкин в классической многоподъездной девятиэтажке середины восьмидесятых годов прошлого века, на шестом этаже.

- Жди тут, - уверенно заявил Антон. – Я невидимкой в квартиру проникну и осмотрюсь. Потом позову.

- Ага, - согласился Иванов. – Я во дворе покручусь.

Призрак исчез, а Серёга уселся на лавочку у соседнего подъезда и стал с интересом рассматривать людей. Это занятие всегда нравилось новоявленному инспектору. Оно здорово помогает коротать время в ожидании чего – либо и довольно сильно развивает наблюдательность. Во время службы государевой научился. Это только в дешёвых киносериалах опер мудро говорит: «Ага!» и мчится ловить очередного злодея. В жизни ожидание, пока не появится нужный поЦиент – огромный кусок работы сыскаря. Надо же как-то скуку скрасить.

Вот мужчина идёт нетрезвой походкой, посматривая на одно ему известное окно где-то в высоте. Судя по простенькой одежде и опрятному внешнему виду, дешёвой сумочке через плечо и мосластым, грубым рукам да красным от недосыпа глазам – с ночной смены идёт, с завода или каких-нибудь мастерских. Принял стаканчик – другой после честно отработанных человеко-часов и теперь размышляет – дома его дражайшая половинка или ушла куда по делам, будет устраивать ему скандал или нет?

А вот девчушка, лет шестнадцати. Рваненькие, по последней моде, джинсы, кеды, обтягивающая футболочка, рюкзачок за спиной. В руках – неизменно огромный смартфон; в ушах – наушники. Походка стремительная, явно куда-то успевает. Именно успевает - пока ещё не опаздывает, но на грани. На личике Сергей остановился особо. Миленькое, с явным перебором косметики, губки чуть надутые, уголки рта опущены в лёгком недовольстве, внимание полностью там, в ВК или Инстаграме. И всё вместе создавало впечатление несмываемой брезгливости на её симпатичной мордашке. Знакомый типаж. Свежесозревшая принцесса никак не может смириться с мыслью, что именно в этот момент за неё не бьются на дуэлях олигархи, а галактики не сошлись в смертельной схватке ради её благосклонного кивка. Ничего, пообтешется, поумнеет.

Мимо медленно, величаво прошествовали две молодые мамочки с колясками. Гордые от осознания собственной значимости, они являлись живым воплощением старого рекламного слогана «И пусть весь мир подождёт». У одной заагукало дитё, и Серёга невольно улыбнулся. Дети – это хорошо, особенно пока маленькие. Это потом из них вырастут космонавты и бандиты, а в коляске все лапочки.

- Сидишь, на девушек любуешься? – голос приятеля оторвал от размышлений. – Ну сиди, сиди, дело хорошее… Наш мальчик на парах в институте, скоро вернётся, - продолжил Антон. – Я квартиру осмотрел – там никого. Коротко – ничего интересного, потому ждём.

Долго скучать не пришлось. Через полчаса к подъезду подъехала старенькая, усталая «десятка», неловко припарковалась и из неё вышел тот самый ночной паренёк, отвечавший за музыкальное сопровождение у разыскиваемого стриптизёра.

- Принимаем. Печать ты показываешь. Действуй, как я учил: при демонстрации максимально чётко представляй, что именно должен увидеть человек, - скомандовал Швец и инспектора, не сговариваясь, взяли парня в «клещи».

- Хабалкин Руслан Геннадьевич? – утвердительно спросил Серёга, продемонстрировав служебную метку.

- Да, - удивлённо ответил паренёк.

Был он при дневном свете совершенно неказист, тощ, с ещё не сошедшими юношескими прыщами на лице и немного косоглаз. Всмотревшись – Иванов понял: контактные линзы у студента, но носит редко, потому и не привык к ним полностью.

- Надо поговорить, - веско продолжил он, ненавязчиво, но жёстко взяв парнишку под локоть. – Пройдёмте. В квартире будет лучше. Ни к чему вам лишние уши любопытных соседок.

- К-конечно, - начал заикаться Руслан. Он с каждой секундой становился всю более испуганным и нервным. – Я не против.

Поднявшись в квартиру, прошли на кухню. Старый психологический приём, нацеленный на располагающее общение. Ведь кухня для человека не просто место приготовления и поглощения пищи, а храм, в котором делятся сокровенным с друзьями; ведут глубокие по смыслу и философской наполненности пьяные беседы об устройстве мира, походя решая макрополитические проблемы; планируют будущее и напиваются с горя. А ещё там есть холодильник, который, как известно, успокаивает своим содержимым не хуже мурчащего кота.

Антон сразу, по-хозяйски, открыл дверцу Большого Белого Брата и загремел крышками, что-то задвигал.

- О! Оладушек! – воскликнул он. – И кефирчик! С утра не ел! Ты не обидишься? - повернулся он к пареньку, грозно посверкивая стёклами своих любимых очков.

- Что?! – вскинулся Руслан, однако рассмотрев зажатые в руках Швеца пакет с молочкой и красивый, явно сделанный мамиными руками, лапоть обжаренного теста. – Нет, конечно, кушайте. Там и варенье есть, вишнёвое.

«Расположение подозреваемого к себе штука, конечно, хорошая, однако перебарщивать не стоит» - подумал Иванов и приступил к беседе, переводя праздную болтовню в деловое русло.

- Вы вчера в пансионате ассистировали некоему стриптизёру. Нас интересует его личность.

- Он в чём-то подозревается? – сразу уточнил Хабалкин.

- Нет, - успокоил его Сергей. – Вчера он стал свидетелем ДТП, в котором виновник смог скрыться с места происшествия, потому нам и хотелось бы пообщаться по этому поводу. К сожалению, сторож, ну, вы поняли… записал только номер вашей машины, а второй поленился. Теперь вот устанавливаем.

Руслан по привычке сощурился, забыв, что очков на нём нет и сразу стал похож на крота. Он потёр переносицу, затем подбородок, а после, собравшись с духом, спросил:

- А разве аварии по вашему профилю? Этим же полиция должна заниматься…

В разговор решил вмешаться Швец, уже расправившийся с оладушком и почти прикончивший кефир.

- Всё правильно, кроме одного. Машина, попавшая в неприятности, принадлежит фельдъегерской службе. Знаете такую?

Хабалкин понятливо закивал.

- Хорошо, - продолжил материальный призрак. – Тогда не нужно объяснять, какие документы в ней перевозили и почему мы отрабатываем это происшествие. Может, скрывшийся – просто дурак за рулём, а может…

- Неудавшаяся попытка иностранных разведок заполучить сверхсекретные сведения! – гробовым голосом закончил Иванов.

После этих слов Руслан побелел, весь сжался, словно его готовились бить неведомые злодеи, и жалостно посмотрел на инспекторов. «Перестарались» - быстро осознали они. Нужно было исправлять ситуацию. За дело взялся Швец, панибратски перейдя на «ты».

- Ну чего ты дёргаешься? Чего ты нас так боишься? Успокойся. Мы знаем, что ты, Руслан, законопослушный гражданин, да и дело выеденного яйца не стоит. Никто никого ни в чём не обвиняет! Простой разговор! Видно, страстей по интернету пересмотрел, бедняга, про «палачей кровавого режима». Наверное, «чёрный воронок» ждёшь, пытки с иголками под ногти и пять лет расстрела через повешение?

Паренёк ничего не ответил, только ещё больше сжался. Пришлось вмешиваться и Серёге.

- Странный ты, Русланчик. Мы же к тебе по-хорошему, сами пришли, а не повесткой вызвали, и на улице по беспределу не хватали. Давай просто поговорим. После нашего ухода делай что хочешь, никто ничего тебе не скажет, если закон не нарушишь или лишнего не ляпнешь. Можешь даже дружкам хвастаться, что тебя конторские катком в бетон укатывали, прессовали не по-детски, а ты правильный пацан и не сдал блатных корешей.

- Й-я не из тех, - наконец-то начал приходить в себя Хабалкин. – Не из этих… В смысле не такой…

Инспектора дружно рассмеялись.

- Ты хоть понимаешь, как двусмысленно звучит это твоё «не из этих»?

Не сразу, но до Руслана тоже дошла вся бестолковость его ответов. Он несмело улыбнулся и закончил:

- Не из блатных. Нет у меня таких друзей. Знаете, а я уж подумал… Про вашу организацию всякое пишут…

- Знаем. Не в лесу живём, доступ к сети имеем.

Паренёк встал, напился прямо из-под крана, затем вернулся на место. Но уже другим: спокойным, сосредоточенным.

- Вы меня извините, - немного невнятно начал он. - Перепугался я сильно. Не каждый день такие, как вы, в гости заходят.

- Нормально, - отмахнулся Швец. – Мы привыкли. Думаешь, сами не понимаем, что наши визиты радости мало приносят? Не переживай, ты ещё молодцом держался, были и послабее граждане.

- Правда?! – аж засветился от такой грубой лести Руслан. Наивному пареньку явно импонировало то, что он далеко не самый последний в списке малодушных.

Ответом ему были уверенные кивки инспекторов.

- Спрашивайте, - по-ученически сложив руки на столе, начал помощник стриптизёра. – Что знаю, расскажу. Вот только знаю я крайне мало.

Швец допил кефир и уже надул пакет, чтобы его молодецки хлопнуть, но сдержался. В последний момент вспомнил про возможность испачкаться. Расстроился, сунул пустую ёмкость в мусорное ведро. Эти, казалось бы, простые и бестолковые действия окончательно помогли создать иллюзию того, что врагов в этой кухне нет.

- Давай ты нам расскажешь про вчерашние танцы с самого начала и во всех подробностях, а мы потом уточняющие вопросы зададим, - предложил Сергей. – И предлагаю не затягивать. Наверняка батя с мамкой твои скоро с работы придут. Нам, конечно, пофиг, но зачем родителей нашими корочками травмировать? Они же потом тебе всю плешь проедят.

Хабалкин даже руками взмахнул в ужасе от такой перспективы.

- Не надо, конечно. Маму кондратий точно хватит, а батя… он у меня суровый, старых понятий.

- Выпорет? – с улыбкой уточнил Иванов.

- Не без того… - серьёзно ответил Руслан. – У меня хобби есть – я «минуса» пишу для рэперов знакомых. Это музыка для текстов, если не знаете. И заодно подрабатываю организацией музыкальных сопровождений разных мероприятий. Клиентов по интернету нахожу, у меня там объявления везде. Пока не очень дела идут, - честно признался он. – Всего три заказа выполнил.

- Ничего, какие твои годы! – успокоил паренька Антон.

- И я так думаю. Короче, три дня назад позвонил мне мужчина и предложил поработать на выезде. Цену назвал адекватную, трек-лист сразу обозначил. Я согласился – деньги ведь нужны, у родителей клянчить стыдно, они у меня люди небогатые. Да и машину заправлять надо, - криво усмехнулся он, - первую свою ласточку. А стипендия в нашем машиностроительном маленькая. Договорились, он задаток кинул…

- Подробнее, - перебил Иванов. – Каким образом?

- Через терминал пополнил, - охотно уточнил Хабалкин. – Я смотрел в онлайн-кабинете. Чаю хотите?

Инспектора переглянулись.

- Нет, спасибо. Давай к делу. Номер телефона, с которого звонил тот мужчина, сохранился? И как он, кстати, представился?

- Димой, - на свет из кармана брюк незадачливого «минусатора», как окрестил его про себя Сергей, появился старенький смартфон с треснувшим дисплеем. Владелец девайса покопался в журнале входящих, удовлетворённо хмыкнул и повернул экран к гостям. – Вот. С этого звонил.

Номер оказался тем же самым, уже имевшемся в наличии.

- Понятно, - не показывая раздражения, констатировал Иванов. – Дальше давай.

- Да особо ничего, - пожал плечами рассказчик. – Свёл треки, взял ноутбук, усилок, остальная аппаратура со слов Димы, имелась у заказчиков; шнуры с переходниками захватил. Знаете, с этими старыми разъёмами совсем беда! У меня на первом заказе был случай…

- Не отвлекайся! – вернул ударившегося в воспоминания Хабалкина к конструктиву Антон. – О профессиональных хитростях потом поговорим, если время будет.

«Минусатор» снова попытался поправить несуществующие очки.

- Да, вы правы… Так вот, встретились мы у самого пансионата, вовремя. Он на чёрном внедорожнике меня ждал сразу за съездом с трассы. Hundai не новый, тёмный. Точнее не рассмотрел – темно было уже.

- А как ты узнал, что это он?

- Фарами Дима мне поморгал, - растерянно протянул Руслан. – Мы когда о встрече договаривались – я ему номера своей тачки дал.

Швец подошёл к окну, достал сигарету, покрутил её в пальцах. Однако курить не стал, а полуобернувшись, уточнил:

- Ты его лицо видел? Или особые приметы автомобиля? Или хоть что-то, что может нам помочь?

- Нет. Цифры я не рассматривал, не додумался как-то. Лица тоже не видел. Когда приехали, он из машины уже в шлеме и плаще вышел, ещё пожаловался, что в здании раздевалки нет и приходится в машине переодеваться.

Сергей побарабанил пальцами по столу.

- Допустим… А потом?

- Потом в зал прошли, где женщины сидели. Я к пульту отправился, Дима в коридоре остался ждать, когда марш заиграет.

Иванов уцепился за эти слова.

- Вас кто-нибудь встречал?

- Нет.

- Этот, так называемый, «Дима» тебя сразу к залу повёл или дорогу у кого-нибудь спрашивал?

- Нет. Сразу.

- Рабочее место тоже он рассказал, где искать?

- Да…

Швец выглядел задумчиво. В разговор не лез, анализировал ответы. И результаты ему не нравились.

- Ну хорошо, а потом что было? – выцарапывал Серёга информацию из мало что понимающего студента.

- Потом выступление закончилось, мы встретились в коридоре, он заплатил мне обещанное, и я домой погнал.

- Шлем этот Дарт Вейдер снимал?

- Нет. Я же его прямо за дверями из зала догнал. Боялся, что кинет на бабки. Как только он вышел, так я за свои кровные и спросил. Рассчитался сразу, из конверта. А потом я быстро уехал, с утра ведь в институт идти, хотелось немного выспаться… Дима за мной двинул. Переодевался, видимо, в салоне.

- А как ты не побоялся ехать вечером за город? Всякое случается. Ты же, как продвинутый пользователь интернета, должен об этом знать.

Хабалкин удивился.

- Так я с батей был! Он на заднем сиденье спал! Вы что думаете, я ничего не понимаю?

- Да понимаешь, понимаешь… - расстроенно ответил Иванов. Ему уже стало понятно, что вся эта беседа – пустышка. Ничего этот Руслан не знает и, похоже, не врёт.

Антон думал так же. А после вздохнул и произнёс:

- Что же, давай прощаться, спасибо за помощь! – и приложил свою Печать к затылку паренька.

Тот обмяк, закрыл глаза и захрапел.

- Ты что, ему память стёр? – удивился Иванов, быстренько переписывая номер телефона Руслана и на всякий случай покопавшись в его смартфоне. Ничего интересного. Адрес терминала, к сожалению, почему-то не отображался; среди СМСок и в прочих мессенджерах тоже пусто.

- Нет, в глубокий сон отправил. На память у нас полномочий нет. Когда студент проснётся, то и сам не поймёт – сон мы или явь. Пошли отсюда!

Снова открылась дверь холодильника и в руке Швеца появился новый оладушек.

- Будешь? Вкусные…

Показать полностью

Побывать в Мексике: как я парился с майянским шаманом в бане и плавал в подземных реках

Побывать в Мексике: как я парился с майянским шаманом в бане и плавал в подземных реках Длиннопост

Большое путешествие Славика продолжается. Он начал с Армении, побывал в Грузии, Турции и Китае. Прямиком из Азии отправился в Европу и, наконец, добрался до Карибов. В Мексике он прогрел свои косточки на белоснежном пляже, очистился в майянской бане и нырнул в холодные подземные реки. Но главное: в конце поста вас ждет новость!


Вдоволь насмотревшись на европейскую архитектуру, я полетел в Мексику — Мекку американцев для отдыха, а-ля наша Турция и Таиланд. Можно было долететь до Мехико и посмотреть столицу. Но я хотел поскорее попасть на белоснежный вулканический пляж Канкуна, поэтому полетел через Францию.


Утро я встретил с опухшим лицо и адским желанием съесть стереотипный буррито. Но нет. В ресторане отеля были фрукты, разномастные яичницы, выпечка, дорогущие сыры, тонна разных мюсли, но никакого буррито. Зато были начос. Я выпил коктейль из бананов, заказал мохито — в Мексике, как по мне, он лучший — загреб порцию начос и вышел посидеть на пляже. Прямо как с картинки: лазурное Карибское море, белоснежный песок, ледяной мохито.


Что почитать:

Сколько денег нужно в Мехико на 5 дней

10 стран, куда можно полететь без визы от Марокко до Азербайджана

Побывать в Мексике: как я парился с майянским шаманом в бане и плавал в подземных реках Длиннопост

Глава 1. Подземные реки, которые могут исцелить (или нет)


На третий день решил проникнуться местной культурой и купил тур к шаману, совмещенный с темаскалем — эдакой духовной баней в шалаше. Брал его у русских эмигрантов, которые организовывают поездки в небольших группах по Мексике.


Нас привезли в джунгли, отправили в прогулку до шаманской деревни верхом на лошадях, а затем повели к подземным сенотам. Целые сети колодцев и подземных рек — частотная история для Карибского региона, где соленая вода вымывает известняк из земли. Эти колодцы-сеноты традиционно почитались в мифологии майя. Где-то, например, в Чичен-Ице в них скидывали сотни людей (сами понимаете — жертвоприношение), а где-то вода считалась исцеляющей бесплодие. Короче, осторожнее выбирайте колодцы и не наступите на кости.

Побывать в Мексике: как я парился с майянским шаманом в бане и плавал в подземных реках Длиннопост

Проплывая по семи соединенным под землей колодцам на глубине 150 метров, я пару раз врезался головой в сталактиты (это такие образования в виде сосулек), видел летучих мышей в пещерах над головой и мелкую рыбешку у поверхности воды. Что она там ест или кто ест ее, я не знал. И желания узнавать, честно говоря, не было.


Глава 2. Ритуальные танцы и духовная баня с майянским шаманом


После бодрящего и фантастического купания нас повели к шаману. Им оказался крутой татуированный парень — смесь викинга без бороды и испанца из девичьих грез. Как он рассказывал, до 16-летия он жил где-то в горах, где его тщательно берегли от цивилизации, учили читать символы и проводить ритуалы.


Нас с другими туристами выстроили в круг. Шаман говорил какие-то слова на майянском, мы повторяли. Шаман делал странные жесты, стоял на одной ноге, крутился вокруг себя, мы — повторяли. Без его грации, надо сказать, как сущие идиоты. Пока что нам было смешно.

Побывать в Мексике: как я парился с майянским шаманом в бане и плавал в подземных реках Длиннопост

После ритуальных танцев мы заползли в небольшую «юрту» из глины и соломы. Это и есть темаскаль. Церемония состоит из двух этапов под молитвы и песнопения. Предполагается, что все должны быть голыми, но мы все как-то разом застеснялись и купальники оставили.


Что почитать:

Вся Латинская Америка в одной статье: 26 стран и 182 причины для путешествия

Поездка в Мексику: что смотреть, где поесть и куда не ходить


Поначалу все это было чертовски странно. Мы что-то повторяли за шаманом, то ложились, то мычали, то кричали. Но в какой-то момент понял смысл этого ритуала. Как в золотом снитче, что Дамблдор оставил Гарри Поттеру: «Я открываюсь под конец». В почти полной темноте, сидя вокруг раскаленных вулканических камней, я словил ощущение открытости и соприкосновения со своим внутренним я. Уж не знаю, может это свежее алоэ так подействовало, может атмосфера, а может и правда шаман не зря жил в горах и учился своему искусству. Но очищение духа и тела произошло. После двух сессий мы, просвещенные, выползли из бани и уселись вокруг шамана.


Прошло около двух часов. В конце ритуала шаман подарил каждому по фенечке — типичной туристической, как во многих странах. Но нам сказали, что это не просто украшение или сувенир, а настоящий защитный талисман, который шаман плетет, нашептывая специальные заклинания. И выбирать такой браслет надо по наитию: какой первым в глаза бросится — твой. Когда шаман завязал на наших запястьях фенечки, нашептывая заклинания, он рассказал, кто мы по майянскому гороскопу. Я вот оказался лесным воробьем. Делайте с этим знанием, что хотите.

Побывать в Мексике: как я парился с майянским шаманом в бане и плавал в подземных реках Длиннопост

Глава 3. Скользкие пирамиды и блаженный пляж


После духовной поездки я пару дней развлекался на пляже: вечеринки, морской воздух, мохито, опять же.


На пятый день в Канкуне поехал смотреть пирамиды. Моей первой была относительно лайтовая и отреставрированная (всего-то в 32 метра) Эк-Балам. Довольный, я взобрался по ступенькам, воображал, что ловлю энергию солнца на вершине, поселфился и почувствовал, как на нос мне падает крупная капля дождя. Типичный тропический ливень застал наверху. Ступени пирамиды от дождя стали адски скользкими, и спускался я на четвереньках, промокший и напрочь лишенный какого-то достоинства. Думал только о том, как бы добраться до земли, а не собрать своими костями все ступени пирамиды.

Побывать в Мексике: как я парился с майянским шаманом в бане и плавал в подземных реках Длиннопост

Свой последний день провел на пляже. Заметил, что из местного песка замки у детей отчего-то не получаются. Зато в этот день море сжалилось, утихомирило волны, и я даже успел почти наступить на большого ската. Он прятался в песке в паре метров от берега, испугался и уплыл, а у меня едва сердце не остановилось. Вышел из моря, улегся на шезлонг и стал провожать уходящее солнце, не прекращая улыбаться.


Мексика — похищает сердце и душу. И деньги — я увез с собой много литров текилы. А куда я их повез, читайте в другой раз.


Если заметили в постах о путешествиях Славика какие-то странные детали или отсылки — это неслучайно. В следующем (финальном) посте мы объявим конкурс, который придумали вместе с ребятами из блога Aviasales. Готовьтесь тренировать внимательность и смекалку. Спойлер: разыгрываем путешествие! И сразу подсказка: для участия в конкурсе придется перечитать все предыдущие посты о приключениях Славика. АрменияГрузияТурцияКитайПольшаГерманияЧехия → Мексика → ???
Показать полностью 5
Отличная работа, все прочитано!