Vadim1977

Vadim1977

пикабушник
8411 рейтинг 576 подписчиков 346 комментариев 90 постов 54 в "горячем"
37

Зюзя. Книга вторая. Глава 12 Часть 2

Внимание!!! 18+


График выхода - одна глава в неделю Всего 12 глав. Ссылка на первую часть:


https://author.today/work/30964


Короче, эти уроды где-то кровь нашли и ей дорожку прочертили от мёртвой земли почти до нашего лагеря. Крысюки и припожаловали. Под утро. Не знаю, сколько их тут было. Лавина прямо. Я чудом в машине спасся, а вот мои парни… при мне сожрали. Пробовал из своего РПК стрелять – да куда там! Только окно приоткрываю, а они прямо волной бросаются и визжат… пока до внедорожника бежал, метра четыре всего – эти твари успели мне вены на запястьях перегрызть и под коленом. Опытные, сразу почти обездвижили, и кровь фонтаном пошла. Не был бы таким крепким – не добежал бы. А так в салоне закрылся, тех, что меня жрали, передушил. И наблюдал…


Знаешь, за сколько твари сжирают крупного мужчину?


- Нет. Не знаю.


- Час от силы. А знаешь, почему от них сбежать нельзя? Ведь кажется – мелкие уродцы шерстяные, ногой наступишь – в лепёшку раздавишь.


- Нет, - снова ответил я.


Михалычу стало совсем плохо. Он уже не сидел, а полулежал, завалившись на бок.


- Дезориентация. Когда тебя со всех сторон начинают жрать – поверь, мозг отключается. Начинаешь бездумно, на брезгливых инстинктах, пытаться их сбросить вместо того, чтобы как можно быстрее убежать. Ведь ничего сложного в спасении, по сути, нет – ломанулся в сторону, как лось во время гона, отодрал этих паскудников от лица – и всё, дальше делай ноги спокойно, остальные по ходу сами отвалятся. Только это я сейчас такой умный, а тогда... Так вот пацаны и погибли… А эти двое, которые охотнички, лишь к обеду заявились. Думали, хана нам… одного сразу, в голову, уложил, а со вторым пообщался…


- А чего не уехал? У тебя же явная кровопотеря, к доктору нужно! Машина вроде как целая…


Михалыч горько усмехнулся.


- Вроде как… Ключей у меня нет, они у Молчуна были, а без них не заводится, сволочь… Не знаю, где они, я искал, пока мог. Это тебе не «Лада» какая, тут буржуи хитро сделали… Пробовал проводки замыкать, какие выдернуть удалось – не вышло. Так что теперь если ключи и найдёшь – не уедешь без электрика, - грустный, почти издевательский смешок. - Да и обессилел я, пока крысюки тут крутились. Порвали они меня сильно, особенно под коленкой. В горячке сразу не заметил, а потом… сам понимаешь… У тебя выпить нет? – сменил он тему.


- Нет. Не держу.


- Жаль… Захотелось что-то крепенького… Ладно, давай заканчивать, скоро отключусь… Ты ведь меня к людям не отвезешь? Да ладно, не отвечай – сам бы не отвёз…


Мужчина ещё больше завалился на бок и мне открылась глубокая, рваная рана под коленом. Из неё до сих пор понемногу сочилась кровь, не смотря на наложенный жгут и перевязку. Теперь верю. С такой дыркой кровь как из брандспойта хлестать станет. А у него ещё и руки перебинтованы. Да, досталось ему. Вот только сочувствия или жалости и на грамм, на крупиночку не было. Поделом!


- Потом крысюки снова приходили, ночью, тех двоих дожрали… Тогда и понял – не дойти мне никуда. Решил тебя выглядывать. Люк открыл, на крышу влез и стал ждать. Всё думал, хоть напоследок с тобой поквитаться. Не смог… пулемёт выронил, а поднять – кишка тонка оказалась. Как сюда дошёл – вообще не пойму. Вот как-то так… хреновая исповедь вышла… собирался тебя завалить, а подыхаю сам. Пристрелишь, чтобы не мучился?


Я всмотрелся в его лицо. Нет, по-прежнему кроме ненависти – ничего.


- Да пошёл ты… Сколько людей из-за тебя погибло. Своим ходом подыхай… - и, развернувшись, решительно направился на юг. Домой.


- И-и-и-и-!!! – взорвалось в голове, парализуя сознание. Ноги подкосились, тело стало заваливаться набок, и лишь зрение зацепило чёрную, крупную молнию, метнувшуюся к Михалычу.


Р-р-рвак! – что хрустнуло. Хрип, бульканье…


Теперь уже окончательно мёртвое тело предводителя дёргалось в последних конвульсиях, но пробрало меня не это. Из его здоровенной, шарообразной лапищи как-то даже беззащитно выглядывал ствол пистолета…


… Я всегда любил читать и совершенно точно знал: во всех книгах рано или поздно происходила Великая Битва главного героя с главным злодеем. По-разному описывали талантливые и не очень писатели этот апогей противостояния: вот двое непримиримых врагов стоят на залитом кровью свои товарищей полю, и весь мир для них уместился на кончике клинка; или армады звёздных линкоров беззвучно сходятся в вакууме космоса в лобовые атаки, мельтешат перехватчики самых необычных форм и у всех, выхватываемых из этой мясорубки, пилотов и десантников, до ужаса героические и одухотворённые лица.


Никогда не верил в реалистичность таких сцен. По законам жанра у плохих всегда превосходство в оружии, живой силе, подлости ума, а у хороших лишь вера в самих себя и те идеалы, за которые они сражаются. Были бы они изначально в одной весовой категории со злодеями – и книжки бы не случилось. Скоротечное «пиф-паф из тяжёлого вооружения» или «лавины латной конницы всесокрушающе неслись по нежному, покрытому невысокой, по-весеннему ярко-зелёной травой, полю» - и зло повержено, все пляшут и смеются, размахивая пообтрепавшимися в боях флагами.


Только это в литературе. В жизни всё происходит, как правило, с точностью до наоборот. Герои быстро сгорают под холодным расчётом и вполне приличным калибром антагонистов. Именно так и должно было случиться со мной. Не случись предрассветной резни, Михалыч и его прихвостни попросту расстреляли бы меня в чистом поле как глупого зайца, а буйную мою голову в целлофановом пакете отвезли к себе в посёлок и повесили на кол в назидание и как гарантию того, что от них никто не уйдёт. Ну и собственный авторитет укрепили бы, конечно.


Как не рассуждай, однако то, что произошло – просто везение. Дикое, почти сказочное везение. По-хорошему, надо свечку в церкви поставить, да только я атеист и лицемерить, бестолковым шёпотом выясняя у храмовых старушек «где за здравие ставить, а где за упокой», не стану. Да и церковь со священником ещё найти нужно.


Выдохнул. Получается, на этом безымянном поле и случилась моя первая великая битва, в которой я не сделал ни единого выстрела. Последняя ли? Не знаю. Дорога не окончена, кто знает, что ждёт впереди?


Вот только пережитый ужас не отпускал. Зубы продолжали мелко лязгать, холодный, липкий пот полностью покрыл тело, руки тряслись. Нет во мне героизма, совсем нет. Даже на малюсенькую крупиночку.


Взгляд зацепился за Зюзю. Она, как и я, впала в ступор от произошедшего. Так и стояла, напряжённая, с расширенными от ужаса глазами. В зубах до сих пор сжат кусок гортани, морда перепачкана красным.


- Ты как?


Доберман не отреагировала. Понятно, шок. Медленно, осторожно подошёл к ней, опустился на одно колено, обнял, прижав к себе. Лежащий практически вплотную труп предводителя мародёров не вызвал абсолютно никаких эмоций. Ни радости, ни горя, ничего – словно это не человек, а колода ненужная. Только кровью тут всё загадил, сволочь… если измажусь – опять внеплановую стирку устраивать.


Я долго, с нежностью, гладил ушастую, бормоча ей в ухо всякие добрые слова. Даже сказку рассказывать пытался. Не реагировала, лишь мышцы немного расслабила.


Пришлось действовать по-другому. Взял увесистую добердевочку на руки и, кряхтя от натуги, понёс её как можно дальше от этого места. Зюзя не сопротивлялась, но и ошмётки Михалыча из пасти не выпускала.


Пройти смог всего метров под двести, не больше, однако этого вполне хватило. Когда решил передохнуть, опустив ношу на землю, разумная неожиданной пружиной вывернулась из моих рук, выплюнула свою мерзкую ношу и уставилась на неё так, словно впервые видела.


- Ты как? – повторил я свой вопрос.


На меня непонимающе посмотрели два антрацитовых глаза.


- Я. В первый раз. Убила. Разумного, - почти по складам, очень чётко раздалось в моей голове. – Это… это страшно.


- Да, Зюзя, это страшно. Не потому, что кровь, боль и всё такое… а потому, что теперь его нет. Просто нет. Осталось лишь тело, которое или сожрут, или оно сгниёт. Этот человек не оставил тебе выбора. Но всё равно неприятно в душе, словно нагадил там кто-то. Правда? – она согласно кивнула. Ушастая давно уже освоила некоторые человеческие жесты. - Вот именно поэтому я не люблю убивать. Хотя приходится… И, спасибо тебе…


Наверное, нужно было не замолкать. Говорить, говорить, говорить… не давая спутнице оставаться наедине со своими мыслями. Попытаться в потоке слов утопить происшедшее, отвлечь, переключить внимание на ничего не значащие, второстепенные моменты; всячески помогать справиться с осознанием убийства.


Но делать ничего из этого я не стал. Пустое. Она сама должна справиться, сама себя выковать. Первый убитый – это навсегда, его ни в каком словоблудии не спрятать. Может, даже сниться поначалу будет, хотя это вряд ли. Зюзя – особа психически крайне устойчивая, к истеричности и излишней впечатлительности не склонная. Единственное, на что меня хватило – это криво улыбнуться и сказать:


- Пойдём. Нечего нам здесь больше делать. Набегут ещё...


… Через реку Ворсклу перебрались легко, в стороне от мостов и изъезженных дорог. Из-за жары она сильно обмелела, потому даже Зюзя легко преодолела преграду вплавь. Выбравшись на берег, я счастливо улыбнулся и подмигнул доберману.


- Теперь почти по прямой пойдём. Немного осталось.


- Я рада. Дорога должна когда-нибудь закончиться. И я увижу твой дом. Пойдём!


Шли быстро, не забывая, впрочем, об осторожности. Меня словно кто-то подталкивал в спину, увлекая вперёд. Я не сопротивлялся этому чувству, отдаваясь ему полностью и радостно посматривая вперёд. «Скоро! Скоро! Скоро!» - пел внутренний голос, коварно норовя вырваться наружу и вслух поделиться радостью с окружающим миром.


Незаметно наступил вечер, пришла пора думать о ночлеге. Скрипя сердце, замедлился и приступил к поиску подходящего места. Ушастая крутилась неподалёку.


- Витя! Тут не надо спать. Люди близко. Там дом, - разумная показала подзабытую картинку - обычное придорожное кафе на окраине посёлка. Возле заведения припаркованы несколько легковых машин, одна из них с обшарпанным прицепом; пара ручных тележек; у входа несколько мужчин. Курят и смеются. Ворота настежь, ограда – так себе, перемахнуть не проблема.


- А пойдём, ближе посмотрим, - неожиданно для самого себя предложил я. – Может, еды какой купим.


Последний аргумент всегда очень убедительно действовал на разумную. Оно и понятно – целый день носиться по полям и лесам не каждый сдюжит. Энергия нужна, много энергии. Пару раз пытался прикинуть – сколько за день пробегает подруга, однако не смог. Слишком невероятные цифры получались, даже для рождённого бегать добермана. Выносливая она у меня.


- Да.


Через полчаса ходу, со всеми окружными манёврами, перед моим глазом предстала кафешка. Вывеску в сумерках прочесть не смог, но в том, что это именно общепит – сомневаться не пришлось. Слышались пьяные голоса, шум, гам, вкусно пахло жареным мясом. Там явно что-то праздновали. С завидной регулярностью доносилось: «А теперь выпьем…».


Рот наполнился слюной, Зюзя тоже нервно прядала ушами. Кусты, в которых мы укрылись, только злили. Хотелось туда. К очагу, к людям, к домашней еде.


Прождав полчаса, я убедился, что тут опасность невелика. Гуляли вполне мирные люди – без стрельбы в воздух, непристойных криков и прочих непотребств. Но всё одно, нужно подождать, пока все как следуют перепьются и только тогда попробовать войти внутрь. Электричества у них нет, а в полутьме рассмотреть мою рожу крайне проблематично. Глядишь, чем и разживусь. Нет, к хозяину, понятное дело, не сунусь, а вот у бухих со столов чего стянуть – легко! Меня этому хорошо за моё недолгое, но традиционно голодное, студенчество научили приятели. Подходишь в ресторане к наиболее бухим, улыбчиво здороваешься и пока они соображают – кто ты такой, подсаживаешься и по-быстрому перекусываешь, изображая радостную встречу. Потом валишь. Главное – постоянно болтать нужно, не давая им сконцентрироваться, и хотя бы пару из пьяненьких по имени запомнить. Проверено неоднократно – работает.


То, что за мою голову награду больше платить некому – пока никто не знает. Так что побережёмся. Ещё подождём, пусть с гарантией нажрутся.


Внезапно пьяные выкрики превратились в гневные, недовольные. Входная дверь распахнулась, ударившись с грохотом о стену, и на улицу спиной вперёд вылетел человек. За ним высыпало несколько мужчин, нетвёрдо стоящих на ногах.


- Да ты базар фильтруй, ишак… - зло крикнул один из них и пнул упавшего. – Ты на кого пасть открываешь…


- Да видал я тебя… - заплетающимся языком, глотая буквы, ответил выброшенный, а дальше пошла полная нецензурщина.


Драки не случилось. Стоящие лишь зло плюнули в сторону матерящегося и скрылись в кафе.


Ну вот, не срослось… К ним теперь соваться – лишнее. На взводе люди, могут и послать.


Между тем человек с трудом поднялся и, пошатываясь, немыслимо петляя неверными ногами, медленно побрёл прочь, продолжая бормотать ругательства. Я скрипнул зубами от досады. Из-за этого деятеля весь мой план разжиться вкусненьким отправился коту под хвост.


- Пошли, Зюзя. Не судьба…


Но только я это произнёс, как заурчал двигатель и от кафе, повиливая, отъехала старенькая «Нива» белого цвета. Мы затаились. Машина неуверенно проехала мимо, пованивая выхлопными газами, и скрылась в том же направлении, куда направлялись и мы.


Проводив её взглядом; дождавшись, пока вдалеке затихнет шум двигателя, вышли на дорогу.


- Да и чёрт с ними! Переживём как-нибудь, правда?


- Да… - настроение у ушастой явно упало. Ничего, главное – после Михалыча отошла, успокоилась…


В расстроенных чувствах пошли прочь, прямо по дороге. Ночью это практически не опасно. Темно, путники не шляются. А если что – Зюзя предупредит.


… На съехавшую в кусты «Ниву» наткнулись километра через четыре. Затаившись, сначала долго всматривались, выискивая подвохи. Потом осмелели, подошли, тщательно осматривая и ощупывая дорогу перед собой. Взрыва хоть и не слышали, но мало ли... Опыт есть.


Мощный храп, доносившийся из салона, расставил всё по своим местам. Водитель, будучи в сильном подпитии, элементарно заснул за рулём. Эту теорию подтверждал и мощнейший самогонный выхлоп, заставивший запотеть все окна, включая приоткрытое.


Вытащил бесчувственное тело, уложил на травку в сторонке, морщась от запахов. Затем бегло осмотрел машину. Старенькая, карбюраторная модель, довольно запущенная, с рыжиками по кузову и гнилыми порогами.


Инстинктивно сел за руль, подвигал ключом. Надо же, завелась! Вспыхнули фары, зажглась приборная панель. Топливный датчик лежал на боку – или бензина нет, или не работает. Жаль… А почему жаль?! Ни чуточки!


- Зюзя! Прыгай! – и открыл ей дверь.


Разумная ловко запрыгнула, устроившись на переднем сидении и боязливо осматриваясь.


- Нет, моя хорошая, снаряд дважды в одну воронку не попадает! Сейчас поедем! – и зачем-то обратился к спящему, хоть он меня и не слышал. – Не спи за рулём! Пьяный водитель – преступник! Потому транспортное средство я у тебя реквизирую! Спокойной ночи!


Знаю, что воровать не хорошо. Да только… хотя кому я вру? Сам себе? Краду я машинку, именно краду – и чёрт с ним! Сколько можно пехом шлёпать по необъятным просторам?! Тем более второй раз шанс выпадает…


Сдал немного назад, выезжая на дорогу и целеустремлённо двинул вперёд, под потрескивание дешёвого пластика обшивки. Домой. Сколько проеду – столько проеду. От подарков судьбы не отказываются!


В кои веки нам улыбнулась удача. Никто не встретился, ничего с нами не случилось. Просто ехали по ночной дороге, объезжая ямы и наслаждаясь ночным ветром, врывавшимся в открытые окна. Я был вне себя от счастья! Казалось, что я смотрю на себя со стороны и только и могу удивляться ловкому, везучему Вите. И машину нашёл, и ведёт лихо, и песенку тихонько мурлычет. Молодец какой!


Топливо закончилось лишь под утро, когда до родного посёлка оставалось километров пятнадцать. Места насквозь знакомые, с завязанным глазом дойду, не ошибусь.


Откатив «Ниву» в кусты, даже не попытался её замаскировать. Бросил. Заберут – и чёрт с ней! «Бусик» куплю! Ноги жгло, хотелось бежать, тело трясло от нетерпения.


Не помню, как преодолел последние километры. Кажется, бежал… Когда показались первые крыши, нечеловеческим усилием воли заставил себя остановиться и обратился к разумной.


- Зюзя… подожди меня тут, пожалуйста… Я сразу вернусь, как только… как… я…


- Иди, и скорее возвращайся.


И я опять побежал.



Эпилог


Я бежал, не разбирая дороги, словно мне опять десять лет и организм ещё не знаком ни с возрастной одышкой, ни с взрослой солидностью. Только скорость, ветер и я. Улица, переулок, опять улица… Захлестнули воспоминания детства. Вот ива, на которой так было интересно сидеть, взобравшись повыше, с друзьями, и рассказывать друг другу наивные, но от того не менее страшные, детские истории про Чёрную руку или приходящих с кладбища упырей. Как она выросла…


Промелькнул сарай дяди Саши, доброго и улыбчивого мужика. На него было удобно перелазить с забора и рвать сладкие, на диво большие яблоки из его сада. А дядя Саша гонял нас палкой, но без злобы, для порядка.


«Ой, и попадёт же мне от мамы за одноглазость мою и грязную одежду» - невольно выскочила забавная мысль. Мелочи, мелочи всё это. Главное – я дошёл!


Людей на улице практически не было, но оно и понятно – сентябрь, все в огородах, последнее выкапывают и собирают. Запасы на зиму готовят. А мне так даже лучше. Совершенно не хотелось останавливаться и отвечать случайно встреченным старым знакомым на неизбежные вопросы. Потом пообщаюсь, вечером. Всех обойду, со всеми поболтаю.


Посёлок, конечно, сильно преобразился: декоративные заборчики превратились в высоченные заборы; нет радующих глаз цветников; не носится пыльная, загорелая детвора со своим неизменным гамом и визгом. Серое всё, словно моя родина не рада мне. Умом я понимал, что многое изменилось в сознании людей и далеко не в лучшую сторону. Нет теперь никому дела до внешней красоты, и не стоит на них обижаться. Но мозг упорно сравнивал сегодняшние реалии с тем цветущим и уютным местечком, откуда я уходил десять лет назад на Московский поезд.


Показалась выцветшая, зелёная крыша. Сердце словно окатило тёплой, нежной волной счастья и безмятежности – мой дом. Я наддал, не замечая бьющего по позвоночнику вещмешка и тяжести оружия. Сто метров… пятьдесят… Десять…


А кого звать? Чьё имя прокричать, чтобы остальных не обидеть? Позову папу – мама обидится, позову маму – отец, хоть и поймёт, но глянет с укоризной. Сестру кликнуть?..


Так ничего и не решив, я затарабанил руками по воротам.


- Это Витька! Я вернулся!!! Открывайте!


Ждал недолго. Глухая калитка распахнулась и в ней возник неизвестный мне мужчина с Сайгой в руках. За его спиной виднелись любопытные лица двух ребятишек, на крыльце стояла женщина. И сразу стало всё понятно…


***

Мы сидели с ушастой подругой в тени вербы на берегу старого, наполовину поросшего осотом пруда. Ничего не делали, просто смотрели на воду, осмысливая каждый своё.


Мужчина, встретивший меня на пороге родного дома, оказался беженцем по имени Пётр аж из самого Смоленска, осевшим тут в пустующем доме; женившийся на хорошей женщине и изо всех сил стремящийся к нормальной жизни. Когда удалось отбиться от его сердобольной супруги, норовившей усадить меня за стол и накормить, он показал мне холмик на очень сильно разросшемся кладбище, виновато пряча глаза. Ему было передо мной неудобно, и мой визит явно вносил неприятности в его размеренную, спокойную жизнь.


- Ты не думай, я когда впервые в дом зашёл, они уже того… усопшие были. Мужчина в спальне, а женщина с девочкой, в детской… Мор… Похоронил, как сумел, тогда холодно было, на одну могилу сил только и хватило… и стал хозяйствовать… Кто же знал…Извини, что крест не поставил…


Я его понимал. Жил столько лет, семью создал – а тут раз, и наследник вернулся. Сложно ему со мной…


- Теперь это твой дом, Петя. Не переживай, без претензий… спасибо, что похоронил моих по-человечески. Без обид, оставь меня, хочу один побыть.


Он всё понял и тихо ушёл, а я присел на землю и долго, горько плакал. Вся моя эпопея оказалась ненужной. Сколько позади истоптанных километров, трупов, горя – и всё зря. Впустую.


Да, есть Зюзя, ставшая членом моей семьи. Да, если бы не моё упёртое продвижение на юг – мы бы никогда не встретились и кто знает, дошёл ли бы я вообще. Но легче не становилось.


Побродив по округе, нашёл здоровенный камень, установил его рядом с холмиком, ещё посидел. Почему не крест? Не знаю. Камень более вечный, что ли… Ведь главное – память, живущая во мне. Остальное вторично.


Только когда стало темнеть, я нашёл в себе силы покинуть погост. Неожиданно, откуда-то сбоку, возник Пётр и смущённо протянул мне мешок и свёрток.


- Тут это… еды супруга тебе собрала и альбом ваш, семейный. Я его не выкинул, хранил… Тебе если надо, ну, дом там присмотришь себе – ещё есть пустые… Так я тебе помогу во всём, не сомневайся. Я же понимаю…


- Спасибо. И за еду, и за альбом. А помощи не нужно – я не останусь здесь.


- И куда пойдёшь?


- Не знаю… Мир большой. Здесь мне делать больше нечего. Вот, возьми, мне не надо - я протянул ему комок спутавшегося золота. – Дом поправь, детей вырасти, и за могилкой присмотри, пожалуйста…


Он ничего не ответил, лишь кивнул.


… На том и расстались. Обошёл по полям посёлок, нашёл Зюзю. Вместе с ней пришёл сюда, к пруду. Полученный семейный альбом, почти не листая, выбросил в воду, оставив лишь одно фото. Я на нём вместе с мамой, папой и трёхгодовалой сестричкой. И мы все смеёмся.


Доберман неожиданно встала, обошла меня по кругу, не отрывая глаз и словно оценивая.


- Что теперь? Мы столько шли – неужели зря?


Страшный вопрос. Нет у меня на него ответа. И пояснений нет.


- Я не знаю. Сама видишь, нет у меня теперь дома. Другие люди там живут.


- Но у меня есть. Помнишь, там, где ты в первый раз сказку рассказывал? – я кивнул. - Теперь это и твой дом. Есть, куда возвращаться! И есть те, кому ты нужен!


***

Выпал первый снег. Сильные холода ещё не наступили, но ночевать уже приходилось, обустраивая полноценную лёжку из найденных матрацев, одеял, иногда ковров. В общем, из чего находили в ненаселённых пунктах. Скоро совсем грустно станет. Но не нам. Я уже присмотрел в соседней деревеньке домик. Вполне приличный, всего одно стекло только вставить надо. Так что перезимуем достойно, а по весне дальше двинем. Должен же хоть кто-то разобраться с записями учёных? Вдруг там найдутся ответы на те вопросы, о которых люди сегодня только гадать могут? К примеру – зачем внеземным существам всё это нужно было? Зачем столько смертей? Что мы им сделали? Ну и женюсь, может быть… если найду подходящую женщину. Но это потом. Пока о зиме думать буду.


Для Зюзи удалось раздобыть собачий комбинезончик, и ей было не так уж и холодно. У доберманов от природы короткая шерсть и совсем нет подшёрстка – теплолюбивые они очень.


Показались печные трубы, остатки заборов, маленькие штабели кирпича.


- Почти пришли, - весело сообщила мне подруга. – Давай тихо подойдём и сюрприз сделаем. Я специально дорогу так выбирала, чтобы не встретится раньше времени ни с кем.


Её дурашливое настроение передалось и мне.


- Согласен. Предлагаю вдобавок и напугать немножко.


Когда вошли на территорию бывшей деревни и почти подошли к цели, из дыры в земле, неподалёку от обгорелых останков баньки, неожиданно раздалось знакомое: «Тяв!», что-то лёгкое, быстрое и ушастое закружилось вокруг, пытаясь лизнуть мне лицо в бесконечных прыжках; а потом кто-то, мудрый и донельзя знакомый, удивлённо спросил:


- Виктор, ты?! Вот все обрадуются! Рося! Найди Калача с Пряником. И Мурку позовите. Скажи – пусть сказки слушать идут!



Конец второй книги.


Уважаемые читатели! Если есть какие-либо вопросы - задавайте. С удовольствием отвечу.


Показать полностью
28

Зюзя. Книга вторая. Глава 12 Часть 1

Внимание!!! 18+


График выхода - одна глава в неделю Всего 12 глав. Ссылка на первую часть:


https://author.today/work/30964



- Та-а-ак… - развёрнутая на земле карта норовила загнуться под порывами ветерка и подрагивала, не давая сосредоточиться. Пришлось придавить края руками. – Мы –тут… А нам – сюда… Зюзя! Помоги, пожалуйста. Придержи лапами вот этот край, а то и так ни черта не видно…


Разумная, до этого с интересом наблюдавшая моей борьбой с дешёвенькой, истрепавшейся от времени бумагой, охотно приблизилась и аккуратно наступила на требуемое место. Стало чуть полегче.


- Ага! Спасибо. Значит мы вот, - указательным пальцем освободившейся руки я уверенно ткнул в точку на листе. Город – вот, юго –западнее… А река ещё южнее. Переберёмся – и прямой путь домой. Менее двухсот километров останется. Это понятно?


- Понятно.


- Теперь посмотрим подробнее, - я всмотрелся в потускневшие названия сёл и посёлков. – До города примерно километров тридцать, значит обходить его с запада смысла нет. Слишком большой и ненужный круг получается. Наша сторона – восточная. А это что?


Прямо на намеченном мною маршруте красовался неровный круг, диаметром километров десять в масштабе, сделанный обычным карандашом. Он находился как раз на углу складки, потускнел и потому сразу не бросился в глаз. Интересно, что там такое, раз особо выделить не поленились? И у Николая уже не спросишь, а жаль. Поискал сноску – нет, никаких пояснений или пометок. Видимо, все местные в курсе, а кто нет – сам дурак. Что же, такое бывает.


Не придя ни к какому выводу, решил просто в те места не соваться, от греха подальше. Обойду по краю. Не стал бы зря дядька на карте что ни попадя рисовать. Больше никаких странных значков не нашлось, как не искал.


Удовлетворившись результатом и значительно повеселев, отправились дальше, на юг.


Леса, поля, луга, заросшие дороги севера с каждым пройденным мною километром сменялись на пашни, накатанные грунтовки, сёла с петушиным криком и дымом очагов.


Возрождается мир, возрождается! Как нас не геноцидили, а мы, люди, выживаем! Видели трактор, деловито тарахтевший откуда-то куда-то; посмотрели на грузовик, уверенно пылящий под жарким солнцем с полным кузовом людей. Они пели песни и смеялись. И так мне хорошо от этого стало, словами не передать! Я – среди нормальных, не окрысившихся при первом шорохе стволами ружей, себе подобных. Не без исключений, конечно, однако и выискивать в каждом зло – путь тупиковый. Так и жить некогда будет, в страхе да в агрессии.


На привале слопали внезапно пойманного разумной фазана. Случайно вышло. Он прямо у ушастой из-под лап порскнул. Она его и ухватила на взлёте. Сейчас, сытая и довольная, развалилась в теньке, гордясь собой.


- Витя! Расскажи, какими были мы до разума, - завела ушастая непринуждённую беседу. Её в последнее время вообще начали интересовать самые разные вещи: почему едет машина; зачем людям большие дома; как добывали еду без ружей и прочее, прочее, прочее…


Я старался честно отвечать на все вопросы по мере своих знаний, а если не мог дать внятного объяснения – то так об этом и говорил. Мне казалось глупым играть во всезнайку, да и лицемерно по отношению к доверчивой подруге.


- Кто именно? Собаки, волки, кабаны или кто-то другой? – удобно привалившись спиной к дереву, сыто вступил в беседу я.


- Собаки. Начни с них.


- Других у нас, собственно, и не было. Не держали родители. А собаки - да такие же как и сейчас, только попроще. Разные. Добрые, злые, дикие, хитрые, простые. Точно не скажу – тут бы Дима лучше объяснил, но думаю, что ничего в них не изменилось. Кто жил хорошим – хорошим и остался. А кто ненавидел всех – ещё больше обозлился. Но ты же понимаешь, что это очень условно. Судьба часто меняет нашу жизнь. Вот как Колю…


- Я понимаю. А в твоём доме жила собака? Я часто видела их домики во дворах. В некоторых до сих пор остался запах и непонятное железо. На меня его тоже одевали, чтобы я не напала и не убежала. - ржавая, вмурованная в бетонный пол, цепь.


- Да. У папы жили собаки. Овчарки. Но никогда они не знали цепей. В вольере обитали, - тут пришлось сразу разъяснить. – В домике с железными прутьями. Мы дружили.


- Зачем? Зачем вы их запирали? Они делали плохое?


Ну и тему ты выбрала…


- Нет. Они никогда не нападали на меня и мою семью. Наоборот – всячески нас защищали и охраняли. Однако очень не любили чужих, постоянно напасть норовили. Потому, когда к нам приходили друзья или родственники, то родители отправляли их в вольер. Для безопасности людей. Они даже оттуда лаяли. Совсем маленький был – пугался.


Зюзя раздумывала недолго.


- Правильно. Я в Месте видела таких… злых. На них никто не нападает, они сами ищут сражения с другими разумными. Глупые. Думают, что так сильнее станут и те, кто может родить детей, пойдут с ними. Глупые, - повторила она ещё раз, - не понимают, что сражаться надо с врагами, а не с разумными.


Конечно, вот так сразу древнейший инстинкт битвы за самку, не вытравить. Уж на что мы, люди, кичимся своим интеллектом, а и то…


- У нас так же. Дураков везде хватает.


- Да. Хорошие слова.


…Через два дня мы приблизились к помеченному на карте карандашом району.


Обходили издали, тревожно посматривая вправо. Наконец, показались остатки первых строений. Даже издалека стало понятно - здесь шла война. Достал подзорную трубу, всмотрелся внимательнее.


В мирное время тут явно располагался обычный посёлок. Одноэтажные домики, сараи, гаражи. И по всему этому явно мелким гребнем прошлась артиллерия – ни одного уцелевшего строения. Разруха, как в фильмах про Сталинград.


Зюзя занервничала, напряглась - однако внятно объяснить причины такого поведения не смогла. На все мои расспросы отвечала односложно:


- Плохо пахнет.


Странный аргумент, особенно для того, кто в запахах не силён. Но и в паникёрстве разумную обвинить сложно.


Я насторожился ещё больше, ожидая любой, даже самой невероятной пакости.


Не выдержав, ушастая отправилась на разведку. Её неизвестность томила, похоже, сильнее, чем меня. Вернулась через час. Дёрганая, злая.


- Плохой запах там сильнее. Больше.


- Да что за запах? Объясни толком!


- Мне он не знаком. Так пахнут живые, которых я никогда не видела.


- Люди?! – мозг услужливо подсунул картинку полуразложившегося зомби, бредущего в нашу сторону с вытянутыми руками. А что? В наши дни и не такое может случиться. Вон, рядом собака говорящая идёт – и ничего, не удивляюсь.


- Нет. Не люди. Я не знаю, кто. Давай отойдём дальше, - внезапно предложила ушастая красавица. – Опасно. Я чувствую.


- Конечно, - и начал забирать левее, на восток, ускорив шаг. Лишняя верста нам не в тягость, шкура дороже.


Когда отошли километра на три, Зюзя внезапно сделала стойку, усиленно внюхиваясь в лёгкий летний ветерок.


- Пахнет кровью.


Я мысленно взвыл. Неужели опять? Неужели снова придётся влезать невесть во что?


- Давай обойдём. Ни к чему нам это…


- Да. Запаха больше нет. И пахнет не живыми.


- Тем более нам туда не надо.


Снова двинули на юг. Быстро, не сговариваясь, стараясь как можно скорее миновать это странное место с ароматами несвежей крови. И тут, разрезая воздух, прозвучал далёкий, басовитый окрик:


- Кривой! Криво-о-о-ой!


Инстинктивно упал в траву, приготовившись к стрельбе. Крик доносился из небольшой рощицы, метрах в трёхстах. Завертел головой, выискивая источник. Подползла подруга.


- Кто кричит? Ты видишь? – первый делом спросил я у разумной.


- Нет.


- Криво-о-ой!!! – неизвестный снова звал позвал меня. Да, именно меня. И я, кажется, знаю, кто это, только вот верю в это с трудом.


- Человек там, - рощица, в сторону которой я как раз и смотрел.


- Да понятно, ты лучше посмотри, где тут другие попрятались, а я пока поболтаю, внимание отвлеку. Всё одно спалились…


Разумная поползла в сторону, ничего не отвечая. К чему болтать? Она умная, сама всё понимает. Между тем на краю рощи начали происходить странные дела. Из деревьев вышел человек. Большой, сильный даже на первый взгляд, и весь в крови. Он медленно, подволакивая правую ногу, шёл в мою сторону. Падал, вставал и снова упрямо, презрев собственную слабость, делал шаг за шагом, не переставая кричать:


- Кривой! Я тебя видел! Выходи! Не бойся! Я только поговорить хочу! – последние слова мужчина уже выплёвывал на остатках сил.


Михалыч… Нашёл, гнида…


Навёл «мурку», прицелился. Осталось лишь дождаться добермана. Мало ли, кто там ещё прячется. Глупо вот так, сразу, раскрывать позицию. Да где её носит?!


Хозяин посёлка мародёров по-прежнему шёл ко мне, рыча по медвежьи, упрямо склонив бритую голову. Падал и вставал, оглашая округу бранью на собственное бессилие. Что ему нужно? И где оружие?


Когда между нами оставалось метров сто, смог разглядеть его в подробностях. Неожиданно бледное, исхудавшее лицо с внезапно острыми, болезненными чертами; тёмная поросль небритости; исцарапанный весь. Словно котики постарались. Много котиков, злых, кусучих и смелых.


- Кривой! Я без оружия… И я видел тебя… Не играй в детство, тут кроме нас двоих больше никого нет. Разве что тварь твоя…


Сбоку зашуршала трава.


- Плохой человек один. Другие, - потухший костёр на фоне звероподобного, камуфлированного внедорожника с лифтованной подвеской; обглоданные почти добела кости, рваная одежда, всюду кровь. И запах, странный, опасный, резкий… - Я ещё посмотрю. – и разумная снова растворилась в высокой траве.


Михалыч упал и больше не поднялся, лишь надрывно, шумно дышал.


- Кривой! Не хочешь говорить… Умный… Я тебе слово даю, что тут никого нет. Мне немного осталось, так что не бойся… Хочу в лицо тебе напоследок глянуть. Понять, стоило ли оно того…


- Что стоило? – невольно брякнул я и, проклиная свой длинный язык, спешно перекатился в сторону, меняя позицию.


- Отозвался… Тебе привет, кстати. Из Фоминска.


- Откуда?!


- Из Фоминска. Город такой, ты там отметился… Интересная у тебя жизнь! Издалека ведь топаешь, как мне рассказали, аж из-под самой Вологды. По нынешним временам ты круче Конюхова! Путешественничек…


Трава заколыхалась. Ползёт, значит…


Снова вернулась Зюзя. Теперь не прячась, просто подбежала со спины.


- У человека я не увидела оружия. Он слабый, не может ходить. Убьёшь?


- Не знаю…


- Тогда давай уйдём. Человек не догонит. Пусть один останется.


Не смотря на всю разумность в словах добермана, меня не отпускало любопытство. Откуда Михалыч узнал про Фоминск? Как связался, да ещё в такой короткий срок? Напал – не вариант. Там его вместе со всей бандой по стенке размажут, легче лёгкого. В гости ездил? Вряд ли. Машиниста у них нет, а если и нашли, то не до праздных поездок им сейчас. Тогда как?..


- Не ломай голову, Кривой! – словно прочитав мои мысли, крикнул мой бывший хозяин. – Ответ прост. Армейские радиостанции. Старые, ламповые, в УКВ диапазоне. Они легко ремонтируются, там ведь современной электроники нет… Так связь и поддерживаем. Давно уже… От Краснодара до Тулы общаемся, хоть и редко… Вот во время последнего сеанса связи я и спросил про мужика с собакой! Оказалось – знают тебя! Сказали – живучий ты, чёрт!.. И сразу отвечу – они в той истории, где тебя подстрелили, не при делах. Разозлились даже! Мы их вроде как буферной зоны лишили…


Радиостанции… как же я не догадался! И ведь за весь мой путь я о них даже не слышал! Скрывают местные царьки правду от людей, скрывают… Да оно и понятно. Узнай северяне, что на юге жизнь возрождается, с тракторами и электричеством – сразу побросают насиженные фортики. К цивилизации отправятся. Кем тогда управлять? Ублюдки…


Мне вспомнились испуганные, злые глаза из-за частоколов, ощерившиеся во все стороны стволами караваны купцов, холодные зимы с постоянным недоеданием и сказками про тёплые края, которые матери рассказывают сгрудившимся на печи полуголодным детям.


А оно вон значит, как…


- Спасибо! – зло крикнул я в ответ. – Именно привета мне не хватало больше всего!


- Пожалуйста! – заперхал в ответ он. – Всегда рад! Я встаю…


Кое-как, озлобленно чертыхаясь, Михалыч смог утвердиться на ногах. Поднял руки, затем повернулся спиной, давая себя рассмотреть со всех сторон. Глянуть было на что. Широкая, свободная рубаха зияла огромным количеством кровавых прорех, оба запястья неумело перебинтованы побуревшими тряпками, правая нога перетянута ремнём повыше колена.


- Что? Красавец? – отрешённо спросил этот когда-то сильный и мощный человек. – Думаешь, наверное, что случилось?

- Думаю, - не стал скрывать я.


- Мне так долго не устоять. Хочешь, возьми на мушку и подходи. Обещаю ответить на все твои вопросы.


- Зачем мне это? И тебе зачем?


- Страшно, - это слово прозвучало искренне, без надрыва или пафоса. – Я сдохну скоро. Крови много потерял. Не хочется вот так, в одиночку… А ты здесь единственный, кто хоть какую-то компанию может составить, пусть и на время… И для затравки могу рассказать, как я тут очутился.


Первым желанием, неосознанно возникшим в голове, было послать его куда подальше и, воспользовавшись советом Зюзи, свалить. Подыхает? Отлично! Не буду мешать. Но вот информацией о радиостанциях он меня огорошил, к чему скрывать. И ведь наверняка это не самое интересное…


Я вскочил, не сводя ружьё с мужчины.


- Садись. Руки на виду. Чего именно ты от меня хочешь?


- Компании. Исповеди. Выговориться.


Когда-то мощное, тренированное тело почти рухнуло на траву, ладони упёрлись в землю.


- Говори.


- Спасибо… Хотя я бы пристрелил на твоём месте… Обыскивать будешь?


Наверное, надо, вот только опасно. Даже в таком состоянии он меня в бараний рог сможет скрутить, если захочет. За его спиной, метрах в трёх, возникла Зюзя. Тихо улеглась, не сводя глаз с затылка Михалыча.


- Нет. Успею выстрелить.


- Как хочешь, - равнодушно пожал мужчина плечами. - У тебя вода есть? В горле пересохло. Второй день тут сижу…


Бросил фляжку. В воде отказывать – последнее дело.


- Ух, хорошо, - закончив пить, выдохнул он. – Ладно, приступим к исповеди – самая точная формулировка происходящего. Счастливчик ты, Кривой. Баловень судьбы, не иначе… Мы ведь здесь тебя ждали.


Наверное, удивление очень явно проступило на моём лице. Мужчина расхохотался. Весело, шумно, словно мастерски рассказанному анекдоту.


- Тебя, тебя… Как в Белгороде поняли, кто моего тестюшку на тот свет спровадил, так сразу трусить всех местных стали, а с утра рванули по основным дорогам в погоню. На торжище, где ты свою блохастую спёр, в час с хвостиком разминулись всего. Тогда и охотников наняли, и с местного радиоузла награду за твою голову на всякий случай назначили. Да и барыги, у которых ты всех тварей поотпускал, тоже впряглись финансово. Потому тебя и гоняли как кота помойного. Слушай, - с любопытством задал он вопрос, - а как ты следопытов угробил? Матёрые мужики, бывалые. Куда их судьба только не заносила… а пошли за тобой – и ни слуху, ни духу…


- Заплатил кое-кому. Золотом, - лаконично соврал я. Почему соврал? – так ведь не я исповедуюсь.


Михалыч понятливо покивал.


- Что-то такое и предполагал. Не знаю, где ты рыжьё надыбал, но верю. По-другому просто бы не выкрутился… Я ведь зачем за тобой погнался? Не ради Василича – он дрянь-человек был. Сам его терпеть не мог. Исключительно из-за жены и паровоза мирился с его выходками… Из-за статуса. Понимаешь, нельзя мне тебя отпускать – свои не поймут. Авторитет пошатнётся, шептаться за спиной начнут… Потому и сидел, ждал, когда объявление о награде сработает. Я не поскупился – заплатил, чтобы в каждом селе объявление написали и вывесили. С подробным твоим описанием. Видел?


- Нет.


- Жаль, - расстроился мужчина. – Старался. Хорошо получилось. Ты там как живой… Ладно, не будем о грустном. В общем, помнишь девочку Анечку?


Я сглотнул, напрягшись. Предводитель мародёров с интересом смотрел на мою реакцию.


- Вижу, помнишь… И мамашу её ёб… ненормальную, - поправился он. –И мужика этого, с серьгой и усами. Да не переживай, не сдал он тебя! Проще всё. Когда девочку с той дурой на постой определили, так мелкая всем уши прожужжала про «дядю с собацькой». Умные люди и маякнули. Вознаграждение ведь не малое. Когда этот… припёрся – мы уже на месте были. Поговорили по душам. Без пыток и прочих непотребностей, почти вежливо – он и рассказал. Да и как не рассказать, когда к голове внучки двенадцатый калибр приставлен? Я его понимаю вполне, сам бы не молчал. Так что не злись на человека.


- Он хоть живой? – мне стало жаль Колю, угодившего в эту круговерть по моей вине.


- Да. Помяли лишь слегка, в воспитательных целях. Сейчас, наверное, уже дома сидит. Радуется, что всё закончилось. И с остальными порядок. На кой они нам? Потом проведали хутор с алкашами, где ты отметился. Там тоже поспрашивали… Скажи, ты зачем впутался в чужие разборки? Правильный сильно, да?


Сам бы знал ещё, зачем… А объяснять, какие мысли меня тогда обуревали – не хочу. Потому бросил:


- Да. Правильный. Мама с папой так воспитали.


Ждал, что Михалыч рассмеётся, однако он вместо этого вполне серьёзно согласился с полученным ответом:


- Может, оно и правильно. Я своих детей тоже так воспитывал – не спускать никому и ничего. Хорошему учил – помогать слабым, защищать справедливость… Не поверишь! Они у меня мухи в жизни не обидели… Так вот, в полях мы тебя ловить не стали, а быстренько в городе наняли новую команду следопытов и рванули сюда.


- Почему сюда? – перебил я.


- А куда? – удивился он. – Ты движешься на юг. В город тебе нельзя, обходить с запада – глупо. Потому дорога одна – по восточной стороне. И здесь как раз самое узкое место, чтобы тебя перехватить.


- Но почему? – продолжил допытываться я.


Предводитель вздохнул. За время нашей болтовни его лицо посерело, ещё больше осунувшись.


- У тебя карта есть?


- Да.


- Так чего ты глупости спрашиваешь? Сам вдоль мёртвой земли идёшь…


- Чего? Какой земли?


- Мёртвой, - Михалыч заметил моё недоумение. - Понятно, не знаешь… Тут недалеко полигон мусорный был, ещё в те времена. Здоровый очень. Когда бойня началась – его крысюки оккупировали и оттуда на всех нападали. Дело дошло до того, что остатки армии из тяжёлой артиллерии специально те места обработали. В труху, включая прилегающие сёла. Вот только твари выжили… Потому и называются те края мёртвая земля, на всех картах кружком обводят. Люди туда не суются.


Вот оно что… Теперь понятен смысл метки, про которую спросить забыл…


- Так что здесь самое узкое место, где тебя перехватить можно. Нет, оставался, конечно, вариант, что ты серьёзную петлю накинешь. Только маловероятно очень, потому тут и стали. Нас трое было: я, Молчун и ещё один, ты его не знаешь. Да охотников двое.


- А чего так мало? Упустить ведь легче лёгкого могли.


- Могли, - согласно кивнул он. – Потом бы догнали, по следам. И не льсти себе – не ушёл бы. Так вот, стали лагерем, приготовились... Вечером наёмники на посты в поле отправились, чтобы тебя, значит, не пропустить, а мы здесь остались. Под утро всё и началось, - он закрыл глаза, словно заново переживая свой рассказ.


- Что началось?


- Эти двое нас грохнуть захотели. Награду за твою голову мы ведь с собой взяли – цифра солидная, манящая. Они думали, что с собой возить станем, как лохи последние. А мы её в городе у верного человека оставили, от греха и, естественно, о том особо не распространялись. Так вот… Только эти идиоты ведь ничего не знали, жадность глаза закрыла. Потому и дерзнули, да ловко так! Сам бы никогда не додумался! Они в открытую на нас переть с оружием испугались, хитрее поступили. Я одного допросить успел, пока он не подох, потому и знаю, как так случилось.

Показать полностью
32

Для моих 538 подписчиков. Часть 5

Следующие три дня прошли в сплошной суете. Честно разделив полученный список ведьм почти пополам, инспектора сумели побеседовать с каждой, включая ученицу Яги. Элла, к большой радости Иванова, досталась Швецу. Ну не горел он желанием с ней общаться, опасаясь неудобных ситуаций.

Вся эта беготня не дала ничего. Нет, парням пришлось выслушать много слов, прочувствовать массу эмоций, узнать о подозрении всех на свете из-за зависти к ним, красивым. Но по сути ничего. Объективных мыслей ни у кого из женщин не оказалось, как и фото или видеосъёмки с мероприятия. Да и не рвались они вспоминать прошедшие события. Ни к чему им это, правду сказала Яга.

От первоначального плана мероприятий оставались стриптизёры и терминал. К сожалению, Светлана до сих пор не отзвонилась, потому парни решили сконцентрироваться на исполнителях экзотических танцев.

Ближе к вечеру, насилу отбившись от прослышавшей о планах приятелей и норовящей увязаться за ними любопытной Машки, направились в самый модный городской клуб. Пришли заранее, до начала выступлений, чтобы пообщаться в спокойной обстановке и не отвлекать людей от работы.

Здоровенный охранник на входе, увидев Печать, удивлённо хмыкнул, однако опытно ничего не сказал, лишь рукой махнул «проходите, мол». По полутёмным, необычно тихим помещениям клуба долго блуждать не пришлось. Первая же девочка-официантка, попавшаяся на пути, уверенно указала на неприметную дверь возле сцены.

- Вам туда. Вторая дверь налево, - и убежала дальше по своим делам.

Охранника на входе в гримёрные и прочие подсобные помещения не оказалось. Рано ещё, что ему здесь делать, потому инспектора без всяких проблем зашли «за кулисы» заведения.

Сразу за дверью открылся унылый, простецкий коридор, заставленный всяким барахлом: коробками, непонятными железяками явно гимнастического назначения, пластиковыми бутылями из-под воды. Имелась и пара ростовых зеркал, в которых весьма выгодно отразились вошедшие. Антон даже покрутился немного, с удовольствием рассматривая свой интеллигентный вид и пригладив костюм.

- Красавчики, - удовлетворённо сказал он и постучал нужную дверь.

- Да! – отозвались оттуда, - Входите, не заперто!

В крохотной комнатке, обклеенной афишами, рекламками, с горой непонятный костюмов в углу, готовились к вечернему выступлению двое невысоких парней. Оба с рельефной мускулатурой, мощные, сильные, и в тоже время гибкие и грациозные, словно львы. Работники шоу-бизнеса были заняты крайне важным делом – развалившись в креслах у небольших гримёрных столиков, заставленных разными профессиональными баночками и непонятными скляночками, пили чай.

- Добрый день, - начал Сергей, готовясь продемонстрировать Печать. – Мы из…

- Да понятно, - махнул рукой один из сидящих. – Мы родные органы уже без документов отличаем. Проходите, спрашивайте.

- А что, часто проведывают? – вклинился Швец. – С чего бы? Мы, к примеру, впервые сталкиваемся с представителями вашей профессии.

Стриптизёры, как по команде, улыбнулись. Их явно забавляло незнание Антона.

- Я Игорь, он – Димка, - произнёс всё тот же танцор, жестов представив и коллегу.

- Сергей. Антон, - не стали секретничать и инспектора. – Так откуда такие познания?

- Это же клуб! – авторитетно заявил Дмитрий. – Увеселительное заведение для тех, у кого есть деньги. А где веселье – там и наркота. А где наркота – там и органы пасутся.

- В каком смысле? – последняя фраза не понравилась Иванову. Его хоть и выперли на гражданку, однако отстоять честь мундира он считал своей святой обязанностью.

- В разных, - поняв двусмысленность сказанного утверждения, вмешался Игорь. – По-всякому бывает.

Дальше эту тему присутствующие мудро решили не развивать. Не став затягивать возникшую неловкую паузу, Швец решил не ходить вокруг да около, пытаясь сомнительными методами разведбеседы выяснить интересующий вопрос, а заявил в лоб:

- Нам нужно найти вашего коллегу. Работает в костюме этого…

- Дарта Вейдера, - подсказал Иванов.

- Ага, его самого… Несколько дней назад выступал перед тётками в пансионате за городом. Маску не снимал. Имеет тёмный внедорожник. Можете помочь?

Танцоры задумались. Игорь даже закусил губу от раздумий. Затем выдали:

- Видео или фото есть?

- Нет, к сожалению. Только словесный портрет: на вас в раздетом виде похож очень, - развёл руками Антон.

Танцоры переглянулись, а потом почти в унисон ответили:

- Нет. Не сможем.

- Почему?

- Потому что не знаем, - добавил Дмитрий. – Не отказываемся помочь, а именно не знаем.

- Уточните, - бросил раздражённый таким ответом Серёга.

- Да легко, - охотно парировал Игорь. – Раз человек нашей профессии скрывает лицо – значит есть причины. Может, это у него любительская подработка, а днём он в офисе штаны протирает, карьеру строя – такое часто случается. Может, он в каком-нибудь другом клубе работает по контракту, а тут решил залевачить. Тогда ему лицо попросту светить нельзя. Лицо, как правило, бренд заведения, этот момент особо прописывается. Может, ваш разыскиваемый вообще из другого города. Здесь учился – по вечерам танцами подрабатывал. Институт закончил – вернулся в родной Зажопинск к родителям, а рекламку свою в интернете сохранил. Корпоративы часто хорошие деньги приносят, иногда как за два месяца на заводе за вечер заколбасить можно. Я как раз из таких. Сейчас на пятом курсе, а потом домой. Здесь вот на квартиру зарабатываю, чтобы с родителями не жить. Могу продолжить причины перечислять, если хотите…

- Ну а рожу студенту зачем прятать? – не унимались инспектора, изо всех сил надеясь вытянуть хоть что-то из этой беседы.

- Чтобы на знакомых не нарваться, которые потом мамке с папкой настучат, - серьёзно ответил Дмитрий. – Были случаи. Даже у нас, в клубе. Приходила года два назад родня одного паренька, скандал до небес закатила, прилюдно. До сих пор вспоминать стыдно. Бедолага тут всего неделю перед этим отработал и потом больше не появлялся, хотя талант имел – не отнять. Все почему-то думают, что мы – проститутки.

- А на самом деле, как?

- Каждый сам за себя отвечает в этом вопросе, - равнодушно пожал плечами танцор. – Мы с Игорёхой – не балуемся. За других не знаем. Свечку не держали, сплетен не собирали.

Было видно, что этот вопрос ему задают не впервые и стриптизёр давно забил на таких любопытствующих и их мнение. Спросили – ответил, а дальше каждый пусть думает в меру своей испорченности.

- То есть вариантов, откуда может быть наш танцор, масса, - подытожил Сергей. – Я правильно понял?

- В общем да.

- А машина? Может, подскажете что?

- И тут мимо, - прихлёбывая чай, ответил Игорь. – Знакомых на похожей тачке у нас нет. Да и машина вполне может быть арендованная. Я, к примеру, часто так делаю, если за городом работа выпадает. Живу в центре, ездить мне особо некуда, потому напрокат брать проще…

Дмитрий неожиданно ловко, почти незаметно пнул коллегу ногой. Тот отмахнулся.

- Димон, ты думаешь, парни не догадываются, что мы тут не на одну зарплату с чаевыми живём? Да они это к вечеру знать будут, если захотят. Так зачем темнить? То мероприятие не мы работали, а наши взаимоотношения с клубом им до лампочки. Да и если попрут отсюда – не обижусь. Уже своя клиентура имеется. Может и не так часто выступать придётся, но с голоду точно не подохну. Как и ты, впрочем.

- Это да, - согласился второй танцор.

Дослушав перепалку, Швец на всякий случай спросил:

- Может, посоветуете что?

Стриптизёры снова задумались, после Дмитрий ответил:

- Да нет, ничего такого… Стандартное всё. Покатайтесь по клубам, поговорите с парнями. По объявлениям попробуйте пробить, среди одиночек – только это вы и без нас знаете. А больше ничего на ум и не приходит.

Игорь согласно закивал головой.

Простившись, инспектора вышли на улицу.

- Ну что, начнём объезжать все клубешники? – уныло уточнил Иванов.

- Вариантов нет. И по объявлениям, будь они не ладны, работать придётся… - тоже нерадостно ответил Швец. – Да что же за непруха такая! Казалось бы – несчастные прыщи раскрыть не можем!

В это время запиликал смартфон Сергея.

- Тихо! Знакомая звонит – поднял он руку, призывая приятеля к тишине, а затем ответил. – Алло…

- Здравствуй Серёжа, - голос Светланы Васильевны звучал нейтрально. – Не смогла я толком тебе помочь. Номерок, который ты мне дал – для объявлений.

- Это как?

- Ну как люди себе отдельные карточки заводят – не знаешь? Дают объявление по интернету, а чтобы всякие дебилы не наяривали круглосуточно – берут отдельную симку, вставляют в старый телефон и включают по мере надобности. Так и здесь. Да и не активен номерок. За последние год принял буквально несколько звонков, я номера тебе позже скину. И на два номера позвонил.

- А раньше?

- Молчал. В смысле не пользовались им. Так, иногда по мелочи деньги бросали из терминалов, чтобы не отключили за неуплату. Это в течение трёх лет с половиной, более ранние данные не сохранились. Хотя сам номер оформлен десять лет назад.

- Так это же хорошо! – обрадовался инспектор. – Значит есть паспортные данные!

- Хотелось бы, - кисло протянула Светлана. – Проверила я этот момент. Данная серия участвовала в акциях по бесплатной раздаче в торговых центрах, а там сам знаешь, девочки – студентки на подработке ради плана от балды паспортные данные рисовали, чтобы норму выполнить. Тот, что ты дал, к примеру, оформлен на Сергеева Сергея Сергеевича, 01.01.1900 года рождения, улица Дуракова 1. Кто их в те дни проверял, дурёх этих?.. Как сейчас помню – главный офис тогда вал по покрытию требовал, несмотря ни на что. С конкурентами бодались. А теперь вот, расхлёбываем…

- Да...

- И это ещё не всё, Серёженька. Готовься, добивать буду.

- Валяй… - обречённо вздохнул парень.

- Первый входящий в этом году, как и в том, были приняты на территории Казахстана.

- Где? – не веря своим ушам, переспросил Иванов.

- В Казахстане, точнее не скажу. В роуминге. Получается, твой клиент в определённый день включил телефон, поговорил с кем надо и приехал к нам. Даже боюсь спрашивать, зачем.

- Фигасе… Ну хоть что-то хорошее есть?

- В городе он сделал пять звонков из разных мест, потому биллинг толком тебе ничего не даст. Зато есть адрес терминала, где он счёт пополнял шесть дней назад. Я его тебе тоже сброшу вместе с примерным временем проведения оплаты. Сам понимаешь, деньгам ещё дойти к нам нужно. Но там не долго, не переживай. До получаса максимум транзакция занимает. Так вот, это - магазин. Съезди на удачу, может, камеры твоего злодея записали. С терминала по-быстрому посмотреть вряд ли получится – хозяева в столице сидят и пока запрос к ним дойдёт – рак на горе свистнет. Больше, извини, помочь нечем.

- И за это спасибо, - искренне поблагодарил инспектор. – Буду должен.

- Да ничего ты не должен, - неожиданно рассмеялась Светлана Васильевна. – В гости заезжай, чаю попьём. И с тебя история об этом деле, если она не секретная. Я ведь женщина страсть какая любопытная. Расскажешь?

- Конечно. Только потом, когда найдём жулика.

Нажав кнопку отбоя, Иванов подробно пересказал беседу приятелю, присовокупив в конце:

- Предлагаю сейчас в магазин ехать. Там записи с камер долго не хранят. Мудотрясов, - тут он сплюнул. – Вот же привязалась терминология!.. В общем, ими потом займёмся.

Снова пиликнул смартфон, приняв сообщение от Светланы. Просмотрев полученные цифры, Сергей не удивился. Там значились лишь номера Хабалкина и Ирины Павловны (все предоставленные Ягой контакты Иванов тщательно записал и носил с собой. Вот и пригодились). Оставался терминал…

Магазин с «пополняшкой» расположился в одном из жилых кварталов города и относился к торговым точкам «шаговой доступности», а попросту занимал одну из переделанных квартир на первом этаже жилой высотки. Вход по ступенькам с улицы, узкие проходы между стеллажами, кассир на выходе да дремлющий охранник в зале. Ничего необычного. Инспекторам довольно легко удалось убедить администратора показать им записи с камер наблюдения.

И снова неудача… В означенное время дешёвенькая камера зафиксировала, как к терминалу, расположенному у самого входа, подошёл крепкий мужчина в тёмных брюках, толстовке с накинутым на голову капюшоном, и в медицинской маске. Повозившись у «пополняшки» минуты три, он покинул помещение.

Уличная камера тоже толком не помогла. Так как дело происходило около половины одиннадцатого ночи, она лишь показала быстро удаляющийся в неизвестность силуэт. И на этом всё.

Инспекторам хотелось выть от досады. Плюнув на всё, отправились к Серёге домой, успокоиться и посовещаться.


Поздним вечером, традиционно сидя на кухне, подводили итоги. Оба инспектора были откровенно злы на самих себя.

- Дела наши – швах! – задумчиво размешивая в кружке чай, начал Антон. – Куда не ткнись – пусто. И кто бы мог подумать – такие сложности из-за простых прыщей! Идеи есть?

Сергей ответил не сразу.

- Толком нет. Дальше, по уму, надо всех на прослушку ставить и «ноги» к каждому приставлять. Ну и связи отрабатывать. Только как? Постоянно Печатью размахивать – соответствующие органы разозлим, потом отмазываться устанешь. Они таких самозванцев ох как любят. Стандартных даже для полиции оперативно-технических возможностей, кроме самих себя, мы не имеем. Тут хитрее надо… или отказываться, делая вид, что всё хорошо и нас не касается.

- Похоже, придётся, - печально заметил Швец. – Своей мёртвой печёнкой чувствую – муторное это дело, не отцепимся – попьёт оно у нас кровушки. Но обидно то как! – он от избытка чувств ударил ладонью по столу, заставив вздрогнуть мирно спящую на подоконнике Мурку. – Как щеглов зелёных уделали!

Маша, по-свойски введённая в курс дела и до сей поры помалкивавшая, неожиданно подняла руку, словно отличница - первоклассница.

- Мальчики, а можно я скажу?

Ответом ей стали два задумчиво-печальных взгляда инспекторов.

- Вы бы с Фролом Карповичем посоветовались. Он умный, опытный. Может, и подскажет чего.

Антон рассмеялся.

- Машуля, и что мы ему скажем? Застряли в расследовании женских прыщей? Ты сама понимаешь, как это звучит? Да и чем он поможет? Разве что взбучку за нерадивость и глупость устроит. У него это быстро…

Его прервал Иванов с крайне задумчивым лицом.

- Погоди, она дело говорит. Может нам шеф помочь, если захочет.

- Как?

- Помнишь, когда мы за Бездушной гонялись, он упоминал, что есть возможность запрос в Ад отправить, чтобы душу покойной Яги опросили. Она же раньше с этим плясуном дела имела – может, знает чего. Должна знать! Давай попробуем! Ну не побьёт же он нас, в конце концов, если идея ему не понравится! А рассказать о случившемся стоит. Слишком сложно всё для такой мелочи, как испорченная мазюка для рожи. Если хочешь – я говорить стану.

Теперь задумался Швец. Думал долго, обстоятельно, взвешивая все «за» и «против». Ему не слишком хотелось лишний раз светиться перед начальством, но и отступать было стыдно. Наконец он решился.

- Давай. И докладывать вместе станем. Ты в одежде сегодня спать ложись, не дело перед начальством в труселях красоваться. А я за встречу договорюсь. Глядишь, и срастётся.

Так и поступили.


…Фрол Карпович хохотал. Зычно, искренне, захлёбываясь от восторга. Его борода тряслась, напоминая собой тот самый пресловутый электровеник, а из глаз катились слёзы веселья. Ладони хлопали по рабочему столу, выбивая непонятный, но задорный ритм.

- С прыщами, ох-хох-хо, боретесь, говоришь? У баб рожи - ой, не могу, хох-хо-о… перекривило? А вы, значит, лиходея ловите, дабы неповадно было? Хо-хо…

Боярин забавлялся долго. Затем, отсмеявшись, неожиданно резко сказал:

- Правильно сделали, что пришли. Слишком хитро удумано для мелкой пакости, слишком хитро… Да и зубы показать следует. Садитесь, - кивок головой в сторону лавки у стены, - и рассказывайте снова, ничего не упуская.

Инспекторы послушно, снова, в подробностях, пересказали абсолютно все события с того злополучного вечера. Начальник не перебивал, лишь изредка неодобрительно хмурил брови или напротив, удовлетворённо похмыкивал. Когда парни закончили своё повествование, Фрол Карпович, немного подумав, произнёс:

- Одобряю. Верно сделали, что ввязались, а не на поводу у баб пошли. Ещё чего не хватало – злодейства неуважительные прятать! Вижу – старались, а не бока отлёживали. Потому поступим так... Снаружи подождите! – привычно командным голосом бросил он. – Не уходить! После позову.

Ждали парни под дверью около часа. Наконец раздалось:

- Швец! Иванов! Зайдите!

В кабинете им улыбался донельзя довольный начальник.

- Идите! – непонятно заявил он, вальяжно махнув рукой.

Приятели переглянулись. И в этот момент, прямо посреди кабинета, материализовалась дверь. Обычная, офисная, без каких-либо опознавательных знаков в виде цифр или табличек. Антон с Сергеем перевели удивлённые взгляды на начальство, ожидая разъяснений. Никто и не подумал сдвинуться с места. Боярин оценил настороженность сотрудников, улыбнувшись краешком рта.

- Сейчас пройдёте в особое помещение, к вам выйдут. Попросите помощи – допросить покойную Ягу. Если потребуют что-то взамен – смотрите по ситуации. Не задерживаю, - дал понять Фрол Карпович, что разговор окончен и сделал вид, будто уткнулся в бумаги, в избытке разложенные на рабочем столе. Даже перо взял из чернильницы.

Приятели не сдвинулись. Оба понимали, что начальство сейчас им помогает, однако ходить в неизвестные двери, да ещё без подробного инструктажа, в Чистилище может оказаться опасным. Кто знает, сколько здесь секретов спрятано от любопытных?

А ещё не покидало ощущение, что вся эта недосказанность – обычная проверка на «вшивость». Простенькая, рассчитанная на бездумное подчинение. Как у ведьм. Именно так и оказалось.

Хитро блеснув глазами из-под кустистых бровей, боярин отложил писчие принадлежности и довольно буркнул:

- Хоть чему-то научились, не без умишка… Ладно, слушайте! Эта дверь – для служебного пользования. Ведёт в небольшую комнатку, откуда другая похожая дверь ведёт в Ад. Там, на нейтральной территории, и встретитесь с таким же, как вы, оболтусом. С ним и договаривайтесь, коль сумеете. Вернётесь так же, как и войдёте. Вопросы?

- Есть! – сразу ответил Антон. – Я так понимаю, беседа не слишком официальная. Почему?

- Ох… Да потому что ежели по правильному запрос делать – никто не знает, когда ответа ждать. Про Бездушную помните?

Ответом ему стали два синхронных кивка.

- Так вот, - продолжил начальник. – По ней только два дня тому грамоту прислали. Тоже месяц ждать хотите?

- Нет.

- Вот и налаживайте связи с такими, как и сами, благо возможность пока есть вас познакомить. А не сопли с бумажками жуйте! Да кабы не Александрос со своими правилами, давно бы ответ за тут бабёнку получили! – горько усмехнувшись, закончил Фрол Карпович. – Всё, идите! Потом расскажете, как и чего. Да! – спохватился он, что-то наскоро набросав на листочке. – Возьмите. Тут все сведенья о покойнице. Когда померла, фамилия с отчеством, адрес. Передадите, кому следует. Теперь точно всё.

Поняв, что разговор окончен и очередная проверка на профпригодность пройдена, Швец взял записку, решительно распахнул дверь и шагнул в открывшийся проём. Иванов поспешил за ним.

Обстановка, открывшаяся взору инспекторов, оказалась простецкой, без изысков. Крашеные белым стены с потолком, каменный пол, из мебели - круглый стол, несколько стульев, окон традиционно для этих мест нет.

Свет давала обычная люстра, с хрустальными висюльками, которые сразу же захотелось потрогать пальцами и сделать по ним ногтем «Бздынььь…». Инспектора еле сдержались от такого явного мальчишества.

В противоположной от входа стене расположилась точно такая же дверь, как и та, через которую только что прошли приятели.

Пройдя к столу, Швец бесцеремонно уселся на него, извлёк сигареты, поискал глазами пепельницу. Не найдя, покопался в собственным карманах, добыл оттуда какую-то бумажку, скрутил кулёчек и закурил, пуская кольца в потолок.

- Ты же мне говорил, что здесь курить нельзя? – с ехидцей в голосе поинтересовался причинами такого самоуправства Серёга.

- Нельзя, - подтвердил Антон, выпуская очередное колечко. – Только именно здесь можно. Мы между Адом и Чистилищем, нейтральная зона, так сказать. Соответственно, я почти ничего не нарушаю.

- Верно! – подтвердил слова инспектора неизвестный, довольно грубый голос, раздавшийся сбоку. Парни как по команде повернулись в сторону говорившего.

Третьим в комнате оказался вошедший из принадлежащей Аду двери мужчина лет тридцати на вид, одетый в пёструю гавайскую рубаху, легкомысленные шорты и пляжные тапочки. Ни рогов, ни хвоста он не имел, да и серой не подванивал. Русые волосы, курносый нос с мелкими веснушками, чуть больше, чем обычно, оттопыренные уши да васильковые глаза. Фигура незнакомца оказалась тоже без признаков сверхъестественного – сухощавый, ростом с Антона. Руки-ноги типовые, симметричные, ни больше и не меньше. Туловище обычное. Иванов на всякий случай даже пальцы у вошедшего пересчитал – двадцать.

Одним словом, к инспекторам присоединился совершенно обычный молодой человек, которого проще простого встретить летом в любом курортном городе.

- Марек, - весело представился неизвестный, протянув руку.

- Серёга. Антон, - по очереди представились парни, скрепив знакомство рукопожатием.

Гость по-хозяйски взял один из стульев, развернул его сиденьем к себе и уселся, положив руки на спинку.

- Меня начальство к вам направило. Сказали – дело есть. Говорите, - сразу взял он быка за рога.

Сергей подивился такой прыти, однако спросил другое.

- А ты вообще кто?

На такую бесцеремонность Марек совершенно не обиделся. Напротив, открыто улыбнулся, продемонстрировав великолепно белые зубы без каких-либо демонических клыков.

- Узнаю коллег. Никто никогда ничему не верит. Сам такой, - а затем очень буднично произнёс. – Я – инспектор отдела по предотвращению прорывов в ваш мир. Проще говоря, мешаем нашим дуракам к вам перебираться на ПМЖ.

- Что-то не очень получается, - бросил Антон. – Куда не плюнь – или демон, или бес.

- Верю, - охотно согласился представитель адских силовых структур. – Только и вы сердце не слишком на этом поприще рвёте. Я сводки успел посмотреть – за последний месяц от вас вообще никого не было. Разве что Бездушная. Но тут я снимаю шляпу, - Марек изобразил шутливый полупоклон, не вставая, впрочем, со своего стула. – Красиво вы её. Наслышан.

Обе стороны почувствовали, что словесные пикировки сейчас ни к чему и потому непринуждённо сменили тему.

- Нас тоже руководство направило. Налаживать неформальные взаимоотношения. Чтобы, в случае нужды…

- Да понятно, - перебил гость из Ада. – Мне тоже самое прогундели. Опрошу я вашу Ягу, можете даже данные не давать. Она сейчас на слуху из-за сеструхи, так что знаю, где и кого искать. К завтрашнему дню, думаю, успею. Вкратце в курс дела меня уже ввели – узнать всё про стриптизёра и способ связи с ним. Особые пожелания есть? Ну, из тех, о которых начальству не докладывают?

Инспектора призадумались.

- Да нет, ничего такого…- выразил общее мнение Иванов. – Только про плясуна этого узнать, не больше. Взамен что?

Марек улыбнулся ещё шире. Такая понятливость коллег нравилась ему всё больше и больше. Вместо ответа он полез в карман и извлёк оттуда два белых шарика, больше всего походивших на шарики для пинг-понга.

- Вот, - протянул он их в сторону Серёги. – Магические блокираторы. Надо их в определённых местах чпокнуть. Адреса я дам.

- Зачем?

- Заблокировать наиболее вероятные точки возможных прорывов с вашей стороны. Инфа прошла – две группы отморозков собрались на Землю ноги делать, вот и страхуюсь помаленьку. Работает просто – ногой раздави, а дальше охранные заклинания сами всё сделают. Автоматически, так сказать. Если сомневаетесь – шефу покажите, он одобрит.

Антон, немного отодвинув приятеля, с опаской взял предложенные шарики, просветил их Печатью и, не обнаружив ничего опасного, спрятал в карман.

- Договорились, сделаем. Адреса давай.

Из рук в руки перекочевала небольшая, свёрнутая в несколько раз бумажка.

- Только там это, - немного замялся Марек. – Может лёгкая путаница выйти. Карты у меня не самой первой свежести, мог и напутать чего. Но не сильно, - поправился он. – Вы почувствуете, как на месте окажетесь. Если не найдёте - начальству обратно блокираторы отдайте, пожалуйста. Подоотчётная вещь.

- Почувствуем что? – на всякий случай уточнил Иванов.

- Неприятно станет, гадко, - не стал скрывать гость из Ада. – Там в одной точке холерный барак был, а в другом людей много постреляли в девятнадцатом веке, по-вашему. Мы такие события особо примечаем, как повышенные зоны риска.

- Лады. По месту определимся, - согласился Швец, а потом настырно переспросил. – Так всё-таки, ты кто? Демон?

Ответом ему стал задорный, громкий смех.

- Нет, какой из меня демон! – веселился Марек. – Я – полукровка! Папашка – тот да, а я – переводняк. У меня мама – обычная женщина. Родитель в командировке в вашем мире был, по ходу меня заделал, от скуки. Потом домой свалил, а я остался. Как подрос – через наше село наполеоновские уланы шли, перепились и того… и меня, и маму, и односельчан. Всех, в общем. А здесь уже папка подсуетился, не забыл. Следил, оказывается, за нашими судьбами. В общем, пристроил родитель меня на службу, да и про любовницу свою не забыл. Вот как-то так, если вкратце.

- А кто у нас папа? – неизвестно зачем поинтересовался Серёга, самому себе напомнив персонаж из одного старого фильма.

- Папа? – переспросил коллега. – Папа у нас начальник департамента по контролю над магией. Фигура! Потому и воспользовался влиянием. К себе брать не стал, пересудов испугался, но с местом помог – не отнять. Дальше уж я сам. Карьерничаю помаленьку.

- Понятно… - протянул Антон. – Ладно, давай закругляться, дел полно.

- Да шучу я! – совсем уж развеселился парень. Демон я, демон. Во тьме родившийся и в Аду взращённый. Чистопородный. И выгляжу именно так, как сейчас видите. Хотя если хотите на рога или хвост полюбоваться – могу превратиться. В чёрта. Легко.

Сергей посмотрел на него как на дурака.

- Не нужно, верим. Ну и зачем байку про маму-человека травил?

Тот стушевался.

- Да повеселиться захотелось. Видели бы вы свои рожи…

- Посмеялся? Молодец. Рады за тебя, - вмешался не оценивший розыгрыш Швец. – Будь здоров и не кашляй.

Инспектор подошёл к Мареку и протянул руку. Тот ответил. Когда их ладони сжались, неожиданно ними мелькнула лёгкая вспышка.

- Это чтобы вы меня вызвать могли, или я вас - торопливо пояснил представитель Ада. – А так – завтра в семь встречаемся. И извините за шутку. Глупо получилось. Хотя про папашу – чистая правда. У меня на Земле родня точно есть, погулял он там знатно.

Ту же манипуляцию демон проделал и с Сергеем. Ощутив лёгкий укол, он на прощанье кивнул и пошёл к своей двери. Следом направился Швец.

- Да! – обернулся Швец к уже входящему в свой полуоткрытый дверной проём Мареку. – Ты почему так легко одет? Не май месяц…

Тот пожал плечами.

- Так это у вас зима и лето есть, а у нас всегда жарко.

На том и расстались.

Вышли инспектора, к огромному удивлению Сергея, в знакомом коридоре, неподалёку от очереди ожидающих своей участи душ.

- Как мы обратно попадём? – обеспокоенно уточнил Иванов. – Опять к Карповичу идти?

- Нет, - успокоил его приятель. – Теперь уже не нужно. Он нам проход показал – дальше сами. Работает это так: представь ту комнату как можно точнее, и дверь откроется. Особенности местные, короче, не ломай голову. Дают попользоваться – и ладно, а механизм действия – не нашего ума дело.

- Пусть так. Пошли к шефу.

- Зачем? – удивился Антон.

- Шарики ему покажем. Может, нам аналог ядерной бомбы подсунули, и будем как шахиды вслепую… Странный этот Марек, как по мне. Непонятный.

- Это верно. Ты прав, пошли, - и инспектор сотворил нужную дверь.


Продолжение в комментах. Больше 5 постов в день нельзя. Порядок я пронумерую.

Показать полностью
26

Для моих 538 подписчиков. Часть 4

На улице дела решили не обсуждать, направились в замеченное неподалёку кафе. В тихой, на удивление спокойной для рабочего района обстановке практически пустого заведения заказали по кружечке кофе с коньяком.

Напиток оказался тоже весьма и весьма. С наслаждением пригубив, Антон решил вернуться к делам служебным.

- Что, голяк выходит?

- Ага, - глядя в кружку, словно пытаясь найти в ней ответ на интересующие вопросы, ответил Сергей. – Ловкий гражданин нам попался. Продуманный. И самое обидное, в этот блудняк мы сами вписались! Никто ведь не просил, правды не искал. Да я раньше терпилу, приди он ко мне с такой фигнёй, послал бы куда подальше! А теперь заднюю не дашь, придётся для поддержания чести… Печати до упора копать. Иначе грош нам цена, да и бабы так ославят своими языками – до конца дней на турбазе сидеть придётся, не высовываясь. А если и не ославят – не легче. Они будут знать, мы будем знать, и получится «знают двое – знает и свинья», - закончил знаменитой поговоркой киношного Мюллера Иванов.

Швец, задумчиво слушавший монолог приятеля, с интересом посматривал на полки за спиной бармена. Выбор был так себе, но основные напитки имелись. Подумав, инспектор решил не «мешать» и подозвал официантку.

Та не заставила себя ждать.

- Милая, - душевным, человечным голосом начал Антон. – А принеси-ка нам бутылочку коньячка, нарезочку из фруктов и шоколаду. Чёрного, горького, плитки две.

В ожидании заказа он подпёр подбородок рукой и внимательно уставился на приятеля.

- Не впадай в уныние, которое грех. Ну не получилось нахрапом – случается. Так даже интереснее. Пока не выложились на сто двадцать процентов – говорить о тупиках, как и допускать панические настроения, противопоказано. У нас вариантов масса! Первый: поговорить с каждой ведьмой в отдельности. При всех кто-нибудь могла и промолчать, а один на один ответит. Второе: телефончик проверить, сам говорил. Третье: дождаться результатов экспертизы, которую Яга нам обещала. Четвёртое: попробовать разыскать ту платёжную машинку, договориться и посмотреть видеозаписи с камеры терминала, где этот «Дима» денежку переводил. Пятое: поискать нашего плясуна через коллег по цеху. Сдаётся мне, мирок у них тесный. Все всех знают, или имеют общих знакомых, на крайний случай. И это я тебе сходу идеи выдал, а если напрячься и как следует подумать? Как минимум ещё столько же получится. Потому не переживай, найдём мы этого недоотравителя. Другого боюсь…

- Чего?

- Что Фрол Карпович нас озадачит ни к месту. Будем потом как бешенные Бобики носиться, ничего не успевая. Прав ты пока в одном – если обделаемся, то позору не оберёмся. Репутация в минус уйдёт. Да! – спохватился он. – А зачем ты про ДТП рассказал?

- А что нужно было рассказывать? Правду? Так перепугается ещё. А ДТП – оно вроде как штука мелкая, нестрашная, с каждым случиться может. Всегда прокатывает.

Антон подумал, и согласился.

- При мне обычно про найденные документы байку лепили. Но и так тоже ничего.

В этот момент заказ уютно разместился перед инспекторами. Швец ловко вскрыл бутылку, разлил содержимое по небольшим бокалам и торжественно объявил:

- Предлагаю расслабиться и отдохнуть! Иначе мозги закипят. Я толком не спал, у тебя тоже вон, глаза красные как у кролика. Потому, как старший по сроку службы, приказываю: Вздрогнули!

***

А вечером отзвонилась Яга, разбудив спящего после бессонной ночи и коньяка Иванова. Без предисловий и крайне лаконично сообщила, что проведенный анализ кремов и притирок из подарочных наборов показал: в состав добавлены несколько вполне безобидных трав, способных в определённых пропорциях вызвать аллергическую реакцию в 99% случаев. Не смертельную, легко излечиваемую. Сделать такую подлость мог кто угодно, мало-мальски знакомый с азами травоведения.

Также баба Фая уведомила, что все пострадавшие ведьмы уже излечились и вполне хорошо себя чувствуют. В конце добавила:

- Ребята, забудьте вы эту чепуху. Ну пошутил кто-то, а вы и перья распушили. Мы не в претензии, нам шум ни к чему. Потому предлагаю считать инцидент исчерпанным и больше к этой теме не возвращаться.

Внимательно выслушав и сухо поблагодарив звонящую, Сергей не согласился с мнением старшей колдуньи и вытребовал у бабки полный список всех присутствовавших на Ведьмином Кругу, с телефонами и адресами. Яге явно не понравилась такая прыть инспектора, однако спорить она не посмела, быстро предоставив все данные.

Отключив связь, парень решил не переворачиваться на другой бок, а позвонить, пока ещё не совсем поздно, своей знакомой из телефонной компании, к которой принадлежал номер на визитке стриптизёра.

- Алло, Серёжа? – удивлённо ответил густой женский голос. – Давно не слышала…

Светлана, именно так звали знакомую, не стала тянуть с расспросами, а сразу, выслушав просьбу инспектора, приступила к делу.

- Номер я записала. Посмотрю, кто и что… Тебе горит?

- Нет, точнее не слишком, - подумав самую капельку, ответил Сергей. Ему не хотелось слишком напрягать хорошего человека. И так на чистом энтузиазме помогает. – Дня два-три точно есть.

- Отлично. Тогда я постараюсь подробнее разузнать и перезвоню. Сам как? Слышала, тебя после ранения уволили. Не хочешь к нам, в службу безопасности? Неплохая работа, платят опять же, нормально. Я похлопочу.

Вежливо отказавшись, Иванов закончил беседу, сладко потянулся и прислушался к звукам, доносящимся из-за прикрытой двери в кухню. Негромко работал телевизор, лилась вода, позвякивала посуда. «Машка порядки наводит» - подумалось инспектору и в душе наступило то самое умиротворение, которое может дать только свой дом и своя постель в конце трудного дня.

Счастливо улыбнувшись, он закрыл глаза и приготовился спать дальше, как вдруг в голове, сама собой, вспомнилась история знакомства со Светланой…

… Суточное дежурство проходило весело и с задоринкой. Три квартирные кражи, угон, два грабежа, крайне мутное изнасилование, откровенно воняющее шурыгинщиной (удалось разрулить без заявления), несколько краж из автомобилей. И это в промежуток с восьми утра до трёх часов дня! Самое веселье начнётся позже, после пяти, когда народ с работы пойдёт.

Оперуполномоченный Иванов заполнял случайно образовавшийся «тихий час» текущей писаниной, опытно, почти не задумываясь, подготавливая материалы либо для передачи в следствие, либо на отказной.

В дверь уверенно постучались.

- Войдите!

В кабинет вошла немолодая женщина воистину великанских габаритов. Ростом метра под два, в ширину не менее полутора. При этом одета дама была весьма дорого и со вкусом, что редкость среди тёток такой комплекции. Только грязная. В руках она держала два здоровенных пакета с каким-то тряпьём.

- Здравствуйте, - вежливо поздоровалась дама. – Меня к вам дежурный направил. Заявление написать, - непонятно зачем уточнила она. Как будто к дежурному оперу ходят и по другим поводам.

- Проходите, присаживайтесь, - Иванов рукой указал на стул для посетителей. – Что случилось?

Женщина села, поставила пакеты рядом с собой и, неожиданно зардевшись, ответила.

- Меня полчаса назад пытались изнасиловать и ограбить.

У Серёги отвисла челюсть. Нет, не из-за пошлых мыслей по поводу её размеров, а по поводу самого факта случившегося. В голове опера ураганом пронеслись мысли о взбучке от начальства, если он примет такое заявление и испортит показатели отделу, о долгом и скучном оформлении бумаг с неприятными подробностями, об ушате человеческого горя, готового вылиться на него. Опыт говорил: от такой тёти не отмахнёшься и байками не отделаешься. Да и не хотелось, если честно. Это же не ПТУшница после вписки протрезвевшая, с претензией на деньги. Тут по-честному нужно.

Придвинув к себе чистый лист и ручку, Иванов со вздохом предложил:

- Давайте вы мне пока без бумаги расскажете о происшедшем, чтобы картина случившегося мне максимально чёткой представилась, а протоколы потом. Итак, как мне к вам обращаться?

- Светлана Васильевна Неманежина. Я домой шла, через парк. Сегодня пораньше с работы отпросилась, дети приезжают… И когда проходила у забора, ну, там ещё тропинка есть удобная, чтобы к проспекту выйти, - Серёга кивнул. Он знал это место. Глухое, замусоренное шприцами и пустыми бутылками, но крайне популярное среди любителей сделать путь покороче, а не пойти как все нормальные люди – по аллеям. – Вот, - продолжила она. – И когда шла – на меня детишки набросились скопом. Повалили, сумку из рук вырывают, а один и орёт: «А давайте эту тётку вые…»!

- Я понял, - перебил опер. – Расскажите о детях подробнее. Сколько, возраст, особые приметы, ну и прочее, что вам покажется важным. Упоминайте любую мелочь, даже, на первый взгляд, несущественную.

- Ой, да что там рассказывать… Шестеро их было, лет двенадцати или тринадцати. Они меня как к земле прижали, так курточки поскидывали, штанишки вниз тянут, суетятся, за юбку дёргают, а мне и смешно! «Вот, - думаю, - и дожилась ты, бабка, до изнасилования. Значит, не совсем старуха». Дети, - она с жаром всплеснула руками. – Чисто дети, как внуки мои. Один только гнусный. Длинный, прыщавый, худой, как глист. Ножичком размахивал, запугать хотел. Он у них самый старший, похоже, белобрысенький этот.

- Ну какая вы бабка, Светлана Васильевна, - подольстился опер. – Бабки – они на скамеечке у подъезда сидят, семечки лузгают, если есть чем. А вы на них ни капли не похожи.

Такая неприкрытая лесть пришлась женщине по вкусу. Она засмущалась и даже сделала попытку пригладить на себе помятую одежду. На пол посыпался разнообразный растительный мусор: сухие травинки, земля, пара мелких веточек. Это смутило её ещё больше, однако Иванов такую мелочь уже не замечал, сконцентрировавшись на услышанном.

- Белобрысенький? Худой? В прыщах? – уцепился он за последние слова потерпевшей.

- Да. Вы его знаете?

- Нет, - соврал Сергей.

Он знал этого козлёныша. Виталик Смешко – начинающий преступник, типичный продукт жизнедеятельности доморощенных правозащитников и активистов-любителей.

Жил гадёныш в местном детдоме и в свои неполные четырнадцать лет успел прославиться знатно. Мелкие кражи, грабежи, отжим денег у младшекласников в окрестных школах, АУЕ во всей своей идиотской красе. Теперь вот и попытка изнасилования.

Что с ним делать – не знал никто. Привлечь по закону – нереально. Запугивать карательными органами – да плевать он на них хотел. Спецшкола для трудных подростков – опять мимо.

Виталик имел приличный актёрский талант, чем крайне активно пользовался. В случае очередных неприятностей с органами правопорядка он умело плакал, клялся, устраивал истерики и имитировал эпилептические припадки. Пока неумело, но с каждым разом всё лучше и лучше. А ещё он писал «добрым дяденькам и тётенькам» из различных правозащитных фондов о том, как его все обижают, белого и пушистого. Хорошо писал, много.

Обращения Смешко имели определённый успех среди желающих попиариться в прессе над угнетением «деточки» и в очередной раз облить грязью руководство детдома.

В общем, с ним попросту никто не хотел связываться. Воспитатели и педагоги старались общаться со Виталиком по принципу «не тронь пока не пахнет»; соответствующие службы, призванные законом работать с несовершеннолетними, поступали так же. Все ждали, когда ему стукнет четырнадцать и он наконец-то сядет в нормальную тюрьму, а за что – за Виталиком не заржавеет.

И теперь этот ублюдок, ошалев от безнаказанности, по всей видимости собрал банду таких же малолетних утырков и перешёл на откровенный гоп-стоп с отягчающими. Вышел, так сказать, на новый уровень.

Но ничего этого Иванов рассказывать не стал, лишь обречённо вздохнул.

- Давайте дальше. Что случилось потом?

- Да ничего. Я их с себя стряхнула, ногой топнула, одного даже по жопе успела приложить. Они и разбежались. Куда им, маленьким, против меня. Я в молодости на стройке прорабом работала, научена мужиков гонять.

- А белобрысый?

- Матерился, поганец, прыгал вокруг, пока я его сумкой не навернула. Рот бы ему с мылом вымыть за такие слова.

«Хорошо, что пырнуть ножичком смелости у Виталика не хватило, но это пока. Следующему терпиле может так и не повезти» - подумал опер, а вслух спросил:

- Ясно. Разбежались мелкие. Что дальше было?

- Ничего. К вам пошла. Надо же сообщить.

- Надо, - уныло согласился Серёга. – Давайте заявление писать. Паспорт с собой?

- Зачем? – искренне удивилась Неманежина. – Ничего же толком не случилось. Я цела, сумочка с деньгами на месте, вещи постираю. Да и домой мне надо, к приезду своих готовиться…

В душе у опера зародились невнятные надежды на то, что всё обойдётся и от заявления потерпевшая откажется. Немного подумав, он спросил:

- А пришли зачем? Только сообщить?

- Нет, конечно, - Светлана Васильевна засуетилась. – Курточки принесла, они же без них разбежались, стервецы, - рука женщины указала на два пакета у ног. – Мамки ведь наругают, если домой раздетыми придут. Октябрь как-никак. Вы уж им отдайте, если обратятся…

- Отдадим, - клятвенно заверил Серёга. – И попросим ума в задние ворота всыпать.

- Оно и правильно, - неожиданно согласилась Неманежина. – Раньше ремень – первое дело был! И ничего, и в космос летали, и БАМ построили. А теперь, - она в сердцах махнула мощной рукой, - чадолюбие сплошное. Они и дуреют… Пойду я, - потерпевшая встала, достала из сумочки небольшую визитку и положила на стол. – Если что – звоните.

Выпроводив тётку и вздохнув с облегчением, перетряхнул курточки. В карманах оказался стандартный набор малолетки: спички, зажигалки, дешёвые сигареты, обёртки от конфет, всевозможные бумажки, скорлупа от семечек, немного мелочи. Подумав, вынес барахло на помойку. А вот визитку, самую простую – ФИО и номер телефона, припрятал в карман до поры.

Иванову было стыдно перед этой доброй женщиной. Стыдно за собственное бессилие, за невозможность защитить ту, которая, против сегодняшнего обыкновения, не тыкала камерой смартфона ему в лицо, с воплями требуя «всех найти и расстрелять», не угрожала, не козыряла высокопоставленными знакомыми. Она просто их простила, дураков малолетних. А это стоит много!

Почему Серёга тогда решил это дело так не оставлять – опер и сам не понимал. Просто знал – поступает правильно.

На следующий день, сменившись с дежурства, он позвал пару приятелей из отдела и наскоро обрисовал им ситуацию, а затем предложил немного восстановить справедливость. Виталика знали все, потому особых возражений не последовало.

… Опера поймали малолетнего урода прямо во дворе детдома и, не церемонясь, скрутили в бараний рог. Смешко пытался кричать, плеваться, даже укусить попробовал. Только куда ему, сопляку, против тёртых жизнью сотрудников розыска!

На вопли из здания высыпала половина воспитанников. Подходить мелкие боялись, издали пожирая глазёнками такое невиданное зрелище: «правильного пацана по беспределу ломают». Подтянулись и педагоги.

- Детей уведите, - крайне хамским тоном (с закосом под делового) приказал Иванов. – У нас тут разговор намечается…

- Но позвольте! – попробовал возмутиться незнакомый пузатый мужик в мятом костюме, видимо, один из учителей. – Что происходит?!

К этому моменту приятели опера уже оттащили брыкающегося Виталика за школу.

- Справедливость, - радостно ответил опер и показал зажатый в руке солдатский ремень с бляхой. – Вот, воспитатель родом из СССР. Батин, по наследству достался.

- Вы его будете бить? – почему-то шёпотом спросил пузан.

- Воспитывать. Вы же не справляетесь. И вообще, шли бы вы отсюда. Уроки, наверное, сейчас идут. Вернётся к вам ваш Виталичек, минут через десять. Да! Снимать на камеру не советую. Не надо.

Откровенно злой вид крепкого парня напомнил всем присутствующим о том, что поговорка «моя хата с краю» иногда очень разумна. Да и не было здесь человека, готового бескомпромиссно стать грудью на защиту Смешко. Всех он достал.

- Мы этого так не оставим, - угрожающе брякнул мужчина и первым вернулся в здание. За ним потянулись и остальные.

Ничего не ответив, Серёга поспешил за приятелями. Нашёл он их в глухом, невидном со стороны углу, за хозпостройками. Малолетка стоял на коленях и откровенно трясся от страха – он впервые в своей безмозглой жизни столкнулся с неприкрытой, враждебной силой.

- Ну что, насильник хренов. Сейчас мы тебе курсы благородных манер устроим, - прорычал опер. – Ставьте его на четыре кости и рот тряпкой зажмите!

А дальше была экзекуция. Старый ремень со звёздной бляхой не знал слов пощады и всепрощения, а просто делал своё воспитательное дело в районе филейных частей ублюдка.

Один из коллег, по просьбе Иванова, снимал сеанс наказания на смартфон. Грамотно снимал, без лиц. Только перекошенная от боли и ужаса физиономия Виталика пару раз попала в кадр.

Закончив порку, Серёга веско, утверждающе объявил:

- Слышь, козлина! Если ещё раз ты, гнусь, хоть кого-то обидишь или чего украдёшь – так легко не отделаешься! В бабское платье нарядим, палку полицейскую в очко вставим и сфоткаем для памяти. И пойдёт та фотография за тобой по жизни, как приклеенная. А там потом сам объясняй по понятиям, что тебя по беспределу опустили! Усёк?!

- Да, - проблеял Смешко, заливаясь слезами. Он до сих пор не верил, что с ним, с «правильным», как он считал, пацаном могло такое произойти. И своим звериным чутьём законченного ублюдка понимал – эти дядьки не шутят. Сказали – сделают.

- И «нахалку» тушью оформим – три точки на лбу, чтобы приличные люди от тебя не законтачились! – добавил один из коллег.

Оставив обмочившегося во время порки Виталика запивать обиду слезами, быстро покинули территорию. Как потом стало известно, малолетку, по его просьбе, перевели в другой детдом, в другом городе. Больше о нём Серёга ничего не слышал. Сидит, наверное, понятия на практике изучает…

А через пару дней Иванов позвонил по номеру на визитке, оставленной Неманежиной. Договорились встретиться у неё на работе.

В назначенный час опер прибыл по указанному в разговоре адресу и с удивлением обнаружил, что попал в региональный офис одного очень известного оператора мобильной связи. Молчаливый охранник провёл его на тихий этаж с суперсовременным ремонтом, открыл дверь в один из кабинетов. Там, в глубине, за офигенно дорогим, размером с диван, ореховым столом восседала потерпевшая.

- Здравствуйте, - ласково улыбнулась женщина, - Проходите. Вы в прошлый раз не представились.

- Сергей. Сергей Иванов, - чувствуя непреодолимое желание вытянуться чуть ли не во фрунт, промямлил опер. Ну робел он ещё в высоких кабинетах. – Я к вам по поводу того случая…

- Да вы присаживайтесь, - Светлана Васильевна указала на два кожаных кресла у стены. – Чай, кофе?

- Нет, спасибо. Я, собственно, вот… - и включил видеозапись на смартфоне.

Неманежина досмотрела до конца, не выразив на лице абсолютно ни одной эмоции. Затем сказала:

- Жалко дурачка, но воспитывать нужно.

И больше она к этому вопросу никогда не возвращалась.

Хотевшего было откланяться Серёгу женщина мягко, но властно, остановила, усадила в кресло и напоила чаем. А дальше беседа завязалась сама собой, как с доброй, понимающей тётушкой. О жизни, о работе, о разном. Успели и посмеяться, и даже раскрыть немного душу друг другу. Успели даже перейти на «ты», совершенно не обращая внимания на разницу в возрасте.

Однако образ любезной Светланы Васильевны несколько померк после пары телефонных звонков, в которых она кого-то отчитывала железным голосом фюрера. Властно, напористо, безапелляционно.

- Что, - заметив лёгкое удивление Иванова, усмехнулась она. – Думаешь, какая я разная?

- Нет, конечно, - оперу не хотелось обсуждать такие вещи, потому он немного юлил.

- Да вижу, что интересно, - продолжила Неманежина. – Я тут уже пятнадцать лет работаю, вон, в чины выбилась. Мне по-другому нельзя, работать сотруднички перестанут. Положение, знаешь ли, обязывает, - как-то очень по-женски, словно сожалея о вынужденной жёсткости, закончила она.

- Нормально всё. Пойду я, работы много, - в очередной раз попробовал откланяться Иванов.

- Знаешь, Серёжа, спасибо тебе. Ты на моей памяти первый мент, который просто взял и сделал, что следует. Я, когда в вашу контору шла, прекрасно понимала, что моё заявление вам и не упиралось ни в одно место. Не верила, что найдёте хоть кого-то. Да и дети, опять же… Мои внуков редко привозят, не интересно им со мной. Потому и жалею, тянет меня к детишкам. Они ведь хорошие, просто глупенькие… Ой! Ладно… Не слушай сентиментальную тётку… Ты обращайся, если что. Нет, правда, обращайся! Я ведь знаю, какие сложности у вас с биллингом или распечаткой звонков. Пачками запросы идут.

- Спасибо.

Для территориального опера в те дни нормальный доступ к базе мобильного оператора, без бюрократических проволочек и прочей канцелярщины с очередями - предел мечтаний. И сегодня он пришёлся очень даже к месту.

Закончив предаваться воспоминаниям, Иванов сладко потянулся и уснул. Он точно знал: добро делать приятно и иногда даже полезно.

Показать полностью
27

Для моих 536 подписчиков. Часть 3

…Беседа с администрацией пансионата не дала ровным счётом ничего. Скучная, монументальная тётка с шиньоном на голове, исполняющая обязанности администратора, уныло сообщила, что кроме дежурной на первом этаже и бессменного сторожа у ворот в здании, помимо арендаторов, никого не было. Поварихи и прочий обслуживающий персонал ночевали отдельно, в служебном здании неподалёку, и они не имеют привычки болтаться по ночам где ни попадя.

По недовольному прищуру и лениво сцеживаемым словам стало предельно ясно – своих она не сдаст.

Не внесло конкретики и тщательное обследование номеров, в которых ночевали ведьмы. Под недовольное бурчание бабушки-горничной и уборщицы по совместительству, инспектора дотошно обшарили каждый закоулок, включая мусорные вёдра, однако кроме нескольких резинок для волос да завалившейся за тумбочку дешёвенькой расчёски не нашли ничего.

Оставался сторож.

Мужичок, большой нелюбитель откровенных танцев, спал. Он предавался этому занятию самозабвенно, от чистого сердца, оглашая свою сторожку молодецким храпом и перегаром. Антон даже позавидовал немного здоровому сну трудового человека, всю ночь бдевшего на работе. А то, что расслабился немного (о чём свидетельствовали пустая бутылка из-под водки и недоеденный солёный помидор на столе) – так это дело житейское. С каждым может случиться.

- Алё, гараж! – попытался вырвать сторожа из объятий Морфея Швец. – Дело есть!

В ответ спящий лишь перевернулся на другой бок, исполнив при этом носом особо замысловатую трель.

- Да проснись ты! – не сдавался Антон.

- Может, уши ему потереть? У нас так патрульные делали, когда такое вот тело расшевелить требовалось, - предложил Сергей.

- Угу, и вместо разговора по душам получим кучу матов и обид. Тут деликатно нужно… Дай денежку, которой на пару пузырей хватит!

Иванов порылся в карманах.

- На, держи…

- Да что ты мне её суёшь! – возмутился призрак. – Я ведь её в руки взять не могу, забыл, что ли?!

Приятель виновато потупился.

- Забыл. Извини. Вот, - купюра легла на стол, на с трудом выбранное относительно чистое, не засаленное в жизненных перипетиях, место.

- Теперь по другому попробуем. Мужик! – Антон с силой затряс сторожа за плечо. – Деньги нужны?!

Результат не заставил себя ждать, хоть и несколько отличающийся от ожиданий. Спящий слегка приоткрыл один глаз, попытался сфокусировать взгляд на надоедливом госте, не смог и буркнул:

- Деньги? Давай! – а после опять уснул.

- Вот урод! – полувосхищённо такой самоотдачей любимому делу, полураздосадованно воскликнул инспектор. – Нет, Серёга, ты видел?! Народ совсем распоясался! Даже за достойное финансирование ленится от койки оторваться! И куда страна катится?..

Иванов разобрал смех.

- Ага! Трампа ещё приплети!

Внезапно подал голос сторож.

- Америка не пройдёт! - и уже спокойнее. – Чё там у вас? Орёте над ухом, как оглашенные…

Кряхтя и позёвывая, мужичок кое-как сел, свесив ноги с кровати и хмуро поглядывая на визитёров.

- Чё надо? У меня этот… как его… отгул!

Теперь за дело взялся Серёга. Он взял со стола купюру, помахал ей перед помятой физиономией хранителя врат и чётко, разделяя слова, произнёс:

- Вчера приезжали двое. Нам нужно знать, на какой машине и как выглядели. Если вспомнишь что-то ещё, отблагодарю отдельно.

Внимательно следя за бумажным эквивалентом определённых булькающих благ, сторож неожиданно чётко ответил:

- Маловато будет.

Наконец Антон не выдержал. Он молниеносно активировал Печать, приложил её к голове жадного мужичка и властно рявкнул:

- Говори! А не то закодирую! Даже от пива блевать станешь!

Проснувшийся перепугался, даже залязгал остатками зубов.

- Чё вы… чё вы… - залепетал он. – Я ж спросонок, не поправившись… Сразу бы сказали – из органов, мол, так и так…

Теперь уже обозлился Иванов. Он демонстративно спрятал купюру в нагрудный карман пиджака, зло глянул на сторожа, а после процедил:

- Утомил ты меня, пролетарий. Вопрос повторить или сразу в ухо?

- Не надоть, - отшатнулся мужичок, окончательно придя в себя. – Докладываю: вчера около 22.00 прибыли две машины, одна чёрный жип с этим, здоро-о-овый такой за рулём, а другая поплоше, старенькая, с пареньком. Обе проследовали к главному корпусу, выехали в полночь.

- Опиши здорового, - потребовал Швец.

- Не могу, - виновато развёл руками сторож. – Тёмно было, а он наружу не выходил. Сказал только: «На кирпиратив». К бабам, значится… Я сразу распознал – мудотряс! Каждый божий год одно и тоже… Тьфу! Да и другого не особо разглядел, выпимши был, - смиренно покаялся он. – Тут ещё по телеку «Дом 2» начиналси…

- Ну а марка машины, модель? Особые приметы? – чуть не плача от досады, выпытывал Антон.

- Не помню, - виновато разводил руками сторож, повторяя свою мантру. – Выпимши был…

От досады Швец, не в силах сдержать нахлынувшие эмоции, забегал по комнатке.

- Ну хоть что-то ты запомнил? Хоть что-то?!

- Э-э-э, - только и смог проблеять мужичок.

Иванов задумался. Утомлённый алкоголем мозг местного властителя замков и запоров наверняка должен что-то хранить в своих глубинах. Только как эти знания извлечь?

- Антон! Не дави на него! Скажи, а видеокамеры у вас есть?

- Нету, - чуть не заплакал допрашиваемый. – Только журнал регистрации…

Призрак взвыл, схватившись за голову.

- Где? Где?! Просто покажи, без комментариев! А то мы отсюда никогда не уйдём!

- Дык… Вон… На столе лежит.

Иванов только сейчас заметил небольшую клеёнчатую тетрадь, сиротливо примостившуюся среди всевозможного хлама. Взял, открыл, начал водить пальцем.

На удивление, записи оказались в полном порядке. На разлинеенных по вертикали страницах аккуратно были отмечены дата, время въезда и выезда, госномера побывавшего на территории пансионата автотранспорта. Только в разделе «Марка автомобиля» оказался прокол. Технически безграмотный сторож попросту писал «наша» и «не наша». Видимо, копировать латинские буквы для него оказалось делом слишком сложным. А может, ленился.

Интересующие машины отыскались быстро. В 22.20 два автомобиля, «наш» и «не наш» въехали на территорию, а в 23.50 и 23.55 покинули пансионат. Первым выехал «наш». Номера обоих прилагались. Сфотографировав записи на смартфон, Серёга ещё на всякий случай полистал страницы и, не найдя ничего интересного, бросил:

- Готово! Пойдём!

Озверевший от человеческой глупости Антон рванул к выходу, Иванов последовал за ним, однако был остановлен мужичком, мёртвой хваткой вцепившегося в рукав пиджака.

- Дык… А деньги? – дыша перегаром, с мольбой в красных, лучащихся похмельными страданиями глазах, потребовал тот.

Ответить парень не успел. К сторожу подлетел Швец и с размаху влепил Печать ему в лоб.

- Н-на!

Хранитель врат рухнул на кровать, потеряв сознание и еле дыша.

- Не бойся, - успокоил товарища призрак. – Нормально всё. Поспит хорошо и трезвым походит недельку-другую. Ему только на пользу.

Сергей отмахнулся.

- Да нужен он мне… И так видно, что живой. Ты лучше расскажи, как так получилось. Надо же мне когда-то осваивать это оружие.

- А, вон ты о чём, - растянул губы в улыбке Антон. – Да проще простого. Когда используешь Печать, подумай об эффекте, который она должна произвести. Только формулируй точно, это же не волшебная палочка широкого профиля. Развоплощение, как и удар по мозгам, работает автоматически, тут особо рассуждать не нужно. Да и некогда, как правило. Взять под контроль – сложнее. Печать обязана в постоянном контакте с головой клиента находится и тебе при этом отвлекаться ни на что нельзя. Должно идти постоянное внушение. Чуть в сторону моргнул – и тогда или мозги ему спалишь, или все труды насмарку. В данном случае я сработал тот же самый контроль, только не на постоянной основе, а на внушении. Представь, что я очень-очень захотел сделать этого алкаша трезвенником. Как-то так. Но тренировка нужна, без этого никак.

Иванов скептически ухмыльнулся.

- Ну и где ты тренировался? Мы же в первый твой визит на Землю познакомились.

- На детоубийцах, маньяках и прочих, особо отличившихся грешниках, - нимало не смущаясь ответил инспектор. – Помнишь, я тебе говорил, что определённые категории усопших идут по особому маршруту, а не в общей очереди. Вот их и приспособили для этого дела. Неофициально, конечно, но где-то ведь учиться нужно!

Парень, услышав такое, расстроился.

- А мне где этих утырков искать? На ком практиковаться?

- Не знаю. Придумаем что-нибудь. Пошли отсюда на свежий воздух, этот синяк своим выхлопом здесь даже мух уничтожил. Нечего нам тут делать, провоняем ещё сивухой словно бомжи вокзальные...

***

В город добрались без приключений. По дороге Сергей позвонил знакомому силовику и пробил полученные номера автомобилей. «Наш» оказался обычной старенькой «десяткой», зарегистрированной в одном из спальных районов города на некоего Хабалкина Руслана Геннадьевича, 2001 года рождения. «Не наш» «жип» по базе не значился, а номера принадлежали явно сгнившему в бездне времён Опелю одна тысяча девятьсот лохматого года выпуска. Иванов дотошно расспросил бывшего коллегу и получил уверенный ответ, что номера теперь «кривые» - то есть незаконные. Регистрация числилась вообще в самом глухом углу области, на какого-то ветхого деда.

Антон, внимательно выслушав полученную информацию, глубокомысленно кивнул.

- Думаю, смысла искать хозяина номеров нет. Наверняка или пропил невесть когда, или помер, или сдал машину на металлолом, а тамошние дельцы подсуетились. Это же их хлеб – бэушными запчастями торговать и паспорт при этом не спрашивать. Думаю, наш плясун циферки перед самым пансионатом сменил. Места там тихие, гаишникам делать нечего. Крути – не хочу. Так что пока он отпадает, данных мало… А вот с гражданином Хабалкиным пообщаться определённо стоит. Потому предлагаю не плодить вероятности и ехать к нему в гости, благо только обед.

- Угу… - пока Швец говорил, новоявленный инспектор набрал номер стриптизёра с визитки. Ожидаемо, он оказался отключён. – Глухо. Абонент не абонент… Но проверить стоило!

Приятель согласился.

- Конечно. В нашем деле мелочей не бывает. Хотя если бы сейчас он взял трубку и поздоровался – я бы обалдел первым. Человек меняет номера на машине, изо всех сил морду прячет, ведьмам пакость подкинул, а тут вдруг раз – и здрасьте! Хотя жалко – слов нет, - закончил он. – Но номерок ты тоже пробей, мало ли… Редко кто семи пядей во лбу бывает. Да и вообще не факт, что этого танцора экзотического стиля в тёмную не сыграли. Слишком многое на неё сходится.

- Не найдём – не узнаем. А номерок обязательно пробью. У меня как раз в телефонной компании золотая женщина в знакомых есть. Не хочется лишний раз с бывшими коллегами общаться. Сам знаешь – попросишь на пятак, а расплачиваться потом полноценными рублями станешь.

Призрак развеселился.

- Это да. Менты – они такие. С кого драть три шкуры, как не со своих? Чужие ведь и обидеться могут…

***

Проживал гражданин Хабалкин в классической многоподъездной девятиэтажке середины восьмидесятых годов прошлого века, на шестом этаже.

- Жди тут, - уверенно заявил Антон. – Я невидимкой в квартиру проникну и осмотрюсь. Потом позову.

- Ага, - согласился Иванов. – Я во дворе покручусь.

Призрак исчез, а Серёга уселся на лавочку у соседнего подъезда и стал с интересом рассматривать людей. Это занятие всегда нравилось новоявленному инспектору. Оно здорово помогает коротать время в ожидании чего – либо и довольно сильно развивает наблюдательность. Во время службы государевой научился. Это только в дешёвых киносериалах опер мудро говорит: «Ага!» и мчится ловить очередного злодея. В жизни ожидание, пока не появится нужный поЦиент – огромный кусок работы сыскаря. Надо же как-то скуку скрасить.

Вот мужчина идёт нетрезвой походкой, посматривая на одно ему известное окно где-то в высоте. Судя по простенькой одежде и опрятному внешнему виду, дешёвой сумочке через плечо и мосластым, грубым рукам да красным от недосыпа глазам – с ночной смены идёт, с завода или каких-нибудь мастерских. Принял стаканчик – другой после честно отработанных человеко-часов и теперь размышляет – дома его дражайшая половинка или ушла куда по делам, будет устраивать ему скандал или нет?

А вот девчушка, лет шестнадцати. Рваненькие, по последней моде, джинсы, кеды, обтягивающая футболочка, рюкзачок за спиной. В руках – неизменно огромный смартфон; в ушах – наушники. Походка стремительная, явно куда-то успевает. Именно успевает - пока ещё не опаздывает, но на грани. На личике Сергей остановился особо. Миленькое, с явным перебором косметики, губки чуть надутые, уголки рта опущены в лёгком недовольстве, внимание полностью там, в ВК или Инстаграме. И всё вместе создавало впечатление несмываемой брезгливости на её симпатичной мордашке. Знакомый типаж. Свежесозревшая принцесса никак не может смириться с мыслью, что именно в этот момент за неё не бьются на дуэлях олигархи, а галактики не сошлись в смертельной схватке ради её благосклонного кивка. Ничего, пообтешется, поумнеет.

Мимо медленно, величаво прошествовали две молодые мамочки с колясками. Гордые от осознания собственной значимости, они являлись живым воплощением старого рекламного слогана «И пусть весь мир подождёт». У одной заагукало дитё, и Серёга невольно улыбнулся. Дети – это хорошо, особенно пока маленькие. Это потом из них вырастут космонавты и бандиты, а в коляске все лапочки.

- Сидишь, на девушек любуешься? – голос приятеля оторвал от размышлений. – Ну сиди, сиди, дело хорошее… Наш мальчик на парах в институте, скоро вернётся, - продолжил Антон. – Я квартиру осмотрел – там никого. Коротко – ничего интересного, потому ждём.

Долго скучать не пришлось. Через полчаса к подъезду подъехала старенькая, усталая «десятка», неловко припарковалась и из неё вышел тот самый ночной паренёк, отвечавший за музыкальное сопровождение у разыскиваемого стриптизёра.

- Принимаем. Печать ты показываешь. Действуй, как я учил: при демонстрации максимально чётко представляй, что именно должен увидеть человек, - скомандовал Швец и инспектора, не сговариваясь, взяли парня в «клещи».

- Хабалкин Руслан Геннадьевич? – утвердительно спросил Серёга, продемонстрировав служебную метку.

- Да, - удивлённо ответил паренёк.

Был он при дневном свете совершенно неказист, тощ, с ещё не сошедшими юношескими прыщами на лице и немного косоглаз. Всмотревшись – Иванов понял: контактные линзы у студента, но носит редко, потому и не привык к ним полностью.

- Надо поговорить, - веско продолжил он, ненавязчиво, но жёстко взяв парнишку под локоть. – Пройдёмте. В квартире будет лучше. Ни к чему вам лишние уши любопытных соседок.

- К-конечно, - начал заикаться Руслан. Он с каждой секундой становился всю более испуганным и нервным. – Я не против.

Поднявшись в квартиру, прошли на кухню. Старый психологический приём, нацеленный на располагающее общение. Ведь кухня для человека не просто место приготовления и поглощения пищи, а храм, в котором делятся сокровенным с друзьями; ведут глубокие по смыслу и философской наполненности пьяные беседы об устройстве мира, походя решая макрополитические проблемы; планируют будущее и напиваются с горя. А ещё там есть холодильник, который, как известно, успокаивает своим содержимым не хуже мурчащего кота.

Антон сразу, по-хозяйски, открыл дверцу Большого Белого Брата и загремел крышками, что-то задвигал.

- О! Оладушек! – воскликнул он. – И кефирчик! С утра не ел! Ты не обидишься? - повернулся он к пареньку, грозно посверкивая стёклами своих любимых очков.

- Что?! – вскинулся Руслан, однако рассмотрев зажатые в руках Швеца пакет с молочкой и красивый, явно сделанный мамиными руками, лапоть обжаренного теста. – Нет, конечно, кушайте. Там и варенье есть, вишнёвое.

«Расположение подозреваемого к себе штука, конечно, хорошая, однако перебарщивать не стоит» - подумал Иванов и приступил к беседе, переводя праздную болтовню в деловое русло.

- Вы вчера в пансионате ассистировали некоему стриптизёру. Нас интересует его личность.

- Он в чём-то подозревается? – сразу уточнил Хабалкин.

- Нет, - успокоил его Сергей. – Вчера он стал свидетелем ДТП, в котором виновник смог скрыться с места происшествия, потому нам и хотелось бы пообщаться по этому поводу. К сожалению, сторож, ну, вы поняли… записал только номер вашей машины, а второй поленился. Теперь вот устанавливаем.

Руслан по привычке сощурился, забыв, что очков на нём нет и сразу стал похож на крота. Он потёр переносицу, затем подбородок, а после, собравшись с духом, спросил:

- А разве аварии по вашему профилю? Этим же полиция должна заниматься…

В разговор решил вмешаться Швец, уже расправившийся с оладушком и почти прикончивший кефир.

- Всё правильно, кроме одного. Машина, попавшая в неприятности, принадлежит фельдъегерской службе. Знаете такую?

Хабалкин понятливо закивал.

- Хорошо, - продолжил материальный призрак. – Тогда не нужно объяснять, какие документы в ней перевозили и почему мы отрабатываем это происшествие. Может, скрывшийся – просто дурак за рулём, а может…

- Неудавшаяся попытка иностранных разведок заполучить сверхсекретные сведения! – гробовым голосом закончил Иванов.

После этих слов Руслан побелел, весь сжался, словно его готовились бить неведомые злодеи, и жалостно посмотрел на инспекторов. «Перестарались» - быстро осознали они. Нужно было исправлять ситуацию. За дело взялся Швец, панибратски перейдя на «ты».

- Ну чего ты дёргаешься? Чего ты нас так боишься? Успокойся. Мы знаем, что ты, Руслан, законопослушный гражданин, да и дело выеденного яйца не стоит. Никто никого ни в чём не обвиняет! Простой разговор! Видно, страстей по интернету пересмотрел, бедняга, про «палачей кровавого режима». Наверное, «чёрный воронок» ждёшь, пытки с иголками под ногти и пять лет расстрела через повешение?

Паренёк ничего не ответил, только ещё больше сжался. Пришлось вмешиваться и Серёге.

- Странный ты, Русланчик. Мы же к тебе по-хорошему, сами пришли, а не повесткой вызвали, и на улице по беспределу не хватали. Давай просто поговорим. После нашего ухода делай что хочешь, никто ничего тебе не скажет, если закон не нарушишь или лишнего не ляпнешь. Можешь даже дружкам хвастаться, что тебя конторские катком в бетон укатывали, прессовали не по-детски, а ты правильный пацан и не сдал блатных корешей.

- Й-я не из тех, - наконец-то начал приходить в себя Хабалкин. – Не из этих… В смысле не такой…

Инспектора дружно рассмеялись.

- Ты хоть понимаешь, как двусмысленно звучит это твоё «не из этих»?

Не сразу, но до Руслана тоже дошла вся бестолковость его ответов. Он несмело улыбнулся и закончил:

- Не из блатных. Нет у меня таких друзей. Знаете, а я уж подумал… Про вашу организацию всякое пишут…

- Знаем. Не в лесу живём, доступ к сети имеем.

Паренёк встал, напился прямо из-под крана, затем вернулся на место. Но уже другим: спокойным, сосредоточенным.

- Вы меня извините, - немного невнятно начал он. - Перепугался я сильно. Не каждый день такие, как вы, в гости заходят.

- Нормально, - отмахнулся Швец. – Мы привыкли. Думаешь, сами не понимаем, что наши визиты радости мало приносят? Не переживай, ты ещё молодцом держался, были и послабее граждане.

- Правда?! – аж засветился от такой грубой лести Руслан. Наивному пареньку явно импонировало то, что он далеко не самый последний в списке малодушных.

Ответом ему были уверенные кивки инспекторов.

- Спрашивайте, - по-ученически сложив руки на столе, начал помощник стриптизёра. – Что знаю, расскажу. Вот только знаю я крайне мало.

Швец допил кефир и уже надул пакет, чтобы его молодецки хлопнуть, но сдержался. В последний момент вспомнил про возможность испачкаться. Расстроился, сунул пустую ёмкость в мусорное ведро. Эти, казалось бы, простые и бестолковые действия окончательно помогли создать иллюзию того, что врагов в этой кухне нет.

- Давай ты нам расскажешь про вчерашние танцы с самого начала и во всех подробностях, а мы потом уточняющие вопросы зададим, - предложил Сергей. – И предлагаю не затягивать. Наверняка батя с мамкой твои скоро с работы придут. Нам, конечно, пофиг, но зачем родителей нашими корочками травмировать? Они же потом тебе всю плешь проедят.

Хабалкин даже руками взмахнул в ужасе от такой перспективы.

- Не надо, конечно. Маму кондратий точно хватит, а батя… он у меня суровый, старых понятий.

- Выпорет? – с улыбкой уточнил Иванов.

- Не без того… - серьёзно ответил Руслан. – У меня хобби есть – я «минуса» пишу для рэперов знакомых. Это музыка для текстов, если не знаете. И заодно подрабатываю организацией музыкальных сопровождений разных мероприятий. Клиентов по интернету нахожу, у меня там объявления везде. Пока не очень дела идут, - честно признался он. – Всего три заказа выполнил.

- Ничего, какие твои годы! – успокоил паренька Антон.

- И я так думаю. Короче, три дня назад позвонил мне мужчина и предложил поработать на выезде. Цену назвал адекватную, трек-лист сразу обозначил. Я согласился – деньги ведь нужны, у родителей клянчить стыдно, они у меня люди небогатые. Да и машину заправлять надо, - криво усмехнулся он, - первую свою ласточку. А стипендия в нашем машиностроительном маленькая. Договорились, он задаток кинул…

- Подробнее, - перебил Иванов. – Каким образом?

- Через терминал пополнил, - охотно уточнил Хабалкин. – Я смотрел в онлайн-кабинете. Чаю хотите?

Инспектора переглянулись.

- Нет, спасибо. Давай к делу. Номер телефона, с которого звонил тот мужчина, сохранился? И как он, кстати, представился?

- Димой, - на свет из кармана брюк незадачливого «минусатора», как окрестил его про себя Сергей, появился старенький смартфон с треснувшим дисплеем. Владелец девайса покопался в журнале входящих, удовлетворённо хмыкнул и повернул экран к гостям. – Вот. С этого звонил.

Номер оказался тем же самым, уже имевшемся в наличии.

- Понятно, - не показывая раздражения, констатировал Иванов. – Дальше давай.

- Да особо ничего, - пожал плечами рассказчик. – Свёл треки, взял ноутбук, усилок, остальная аппаратура со слов Димы, имелась у заказчиков; шнуры с переходниками захватил. Знаете, с этими старыми разъёмами совсем беда! У меня на первом заказе был случай…

- Не отвлекайся! – вернул ударившегося в воспоминания Хабалкина к конструктиву Антон. – О профессиональных хитростях потом поговорим, если время будет.

«Минусатор» снова попытался поправить несуществующие очки.

- Да, вы правы… Так вот, встретились мы у самого пансионата, вовремя. Он на чёрном внедорожнике меня ждал сразу за съездом с трассы. Hundai не новый, тёмный. Точнее не рассмотрел – темно было уже.

- А как ты узнал, что это он?

- Фарами Дима мне поморгал, - растерянно протянул Руслан. – Мы когда о встрече договаривались – я ему номера своей тачки дал.

Швец подошёл к окну, достал сигарету, покрутил её в пальцах. Однако курить не стал, а полуобернувшись, уточнил:

- Ты его лицо видел? Или особые приметы автомобиля? Или хоть что-то, что может нам помочь?

- Нет. Цифры я не рассматривал, не додумался как-то. Лица тоже не видел. Когда приехали, он из машины уже в шлеме и плаще вышел, ещё пожаловался, что в здании раздевалки нет и приходится в машине переодеваться.

Сергей побарабанил пальцами по столу.

- Допустим… А потом?

- Потом в зал прошли, где женщины сидели. Я к пульту отправился, Дима в коридоре остался ждать, когда марш заиграет.

Иванов уцепился за эти слова.

- Вас кто-нибудь встречал?

- Нет.

- Этот, так называемый, «Дима» тебя сразу к залу повёл или дорогу у кого-нибудь спрашивал?

- Нет. Сразу.

- Рабочее место тоже он рассказал, где искать?

- Да…

Швец выглядел задумчиво. В разговор не лез, анализировал ответы. И результаты ему не нравились.

- Ну хорошо, а потом что было? – выцарапывал Серёга информацию из мало что понимающего студента.

- Потом выступление закончилось, мы встретились в коридоре, он заплатил мне обещанное, и я домой погнал.

- Шлем этот Дарт Вейдер снимал?

- Нет. Я же его прямо за дверями из зала догнал. Боялся, что кинет на бабки. Как только он вышел, так я за свои кровные и спросил. Рассчитался сразу, из конверта. А потом я быстро уехал, с утра ведь в институт идти, хотелось немного выспаться… Дима за мной двинул. Переодевался, видимо, в салоне.

- А как ты не побоялся ехать вечером за город? Всякое случается. Ты же, как продвинутый пользователь интернета, должен об этом знать.

Хабалкин удивился.

- Так я с батей был! Он на заднем сиденье спал! Вы что думаете, я ничего не понимаю?

- Да понимаешь, понимаешь… - расстроенно ответил Иванов. Ему уже стало понятно, что вся эта беседа – пустышка. Ничего этот Руслан не знает и, похоже, не врёт.

Антон думал так же. А после вздохнул и произнёс:

- Что же, давай прощаться, спасибо за помощь! – и приложил свою Печать к затылку паренька.

Тот обмяк, закрыл глаза и захрапел.

- Ты что, ему память стёр? – удивился Иванов, быстренько переписывая номер телефона Руслана и на всякий случай покопавшись в его смартфоне. Ничего интересного. Адрес терминала, к сожалению, почему-то не отображался; среди СМСок и в прочих мессенджерах тоже пусто.

- Нет, в глубокий сон отправил. На память у нас полномочий нет. Когда студент проснётся, то и сам не поймёт – сон мы или явь. Пошли отсюда!

Снова открылась дверь холодильника и в руке Швеца появился новый оладушек.

- Будешь? Вкусные…

Показать полностью
28

Для моих 536 подписчиков. Часть 2

- Чего кислый такой? – сначала не понял он. – Продукты вроде нормальные, отравиться не должен…

- Да ну их, - отмахнулся инспектор. – Гадость какая…

Иванов понятливо кивнул.

- Не грусти, Антоха! Мы, мужики в смысле, на женский стриптиз ходим, а тёткам чужие титьки без надобности. Им мужчины интересней.

Лицо Швеца искривилось ещё сильнее.

- Пошли, покурим, - и, не дожидаясь ответа приятеля, рванул на улицу.

Только сделав несколько глубоких, нервных затяжек инспектор слегка успокоился и продолжил прерванный разговор.

- Да был я стриптизе, был. Отвратное зрелище, как по мне.

У Сергея отвисла челюсть от удивления. Он долго вращал глазами, осмысливая услышанное от любвеобильного товарища. Наконец выдавил:

- Поясни.

- Да нечего пояснять! Невидимым я как-то в клуб один проник, из любопытства. Музыка по мозгам лупит, ни мотива, ни слов не разобрать. А на сцене голые девки извиваются. Кто на шесте, как пчёлами покусанная, крутится, кто так отплясывает, потрясая всем, чем мамка наградила. Мракобесие сплошное!

Сергей теперь уже совсем остолбенел, но приятель, совершенно не замечая ошарашенного состояния коллеги, горячо продолжал:

- А потом в одном кабинете, на бордель дореволюционный похожем, наблюдал приватный танец для одного подпитого толстяка. Девка честно по нему ёрзала, тёрлась всякими образами, а глаза у неё пустые-пустые… Как у меня при жизни, когда тёща отчитывала. На работе она.

- Так это и есть работа! – наконец-то смог собраться Иванов. – Она так деньги зарабатывает. А в некоторых клубах можно её и того… за дополнительную плату.

- А я к чему? – взвился призрак. – Проституция сплошная! И легальная! И вообще, я не понимаю, какой смысл на голых девок пялиться? Их надо… ну, ты понял, по согласию только. А смотрелками ограничиваться – извращение полное. Противоестественно для нормального мужчины! Вредно для здоровья! – последние слова он почти прокричал, а потом, снова успокоившись, добавил. – Совсем вы с вашими интернетами сбрендили. Любитесь СМСками, как неживые, а любовь айфонами меряете. Потому и лесбиянство процветает – я по твоему телеку видел. Вон, в Европе парад целый провели. Народу как на Первое Мая припёрлось… И я их понимаю! А куда бабонькам деваться, если вы вместо девичьих постелей, где по логике до седьмого пота вкалывать должны, отлыниваете на танцовщиц голых глазеть?! Извини, дружище, я не так воспитан. Мне одних смотрин мало. Мне или всю программу подавай, с от и до, или даже звать не надо. К полумерам не привык.

Сергей обиделся. Нет, точка зрения умершего в прошлом веке человека ему была вполне понятна, однако своё время в обиду давать – последнее дело.

- А при тебе всё чинно-благородно было? Может, ещё до свадьбы ни-ни и сексменьшинства только в специальной статье УК существовали?!

- Да нет, конечно, - грустно улыбнулся Антон, предаваясь воспоминаниям. – Разврат тот ещё стоял… Но не прилюдно! Никто свои причиндалы не выпячивал… Даже проще было: если пятница или выходные – идёшь на танцы при текстильной фабрике, если будний день – к их общаге с парой пузырьков сладенького заявляешься и всегда тёплое местечко найдётся. Девчонки ведь тоже живые, им любви хочется, да и организм требует… А вот так, в одних трусах скакать перед всеми – такого не было. И не надо про красивое женское тело байки плести! Для этого Эрмитаж с Третьяковкой есть. Иди, любуйся, там всяких хватает. В общем, дерьмо ваш стриптиз. А мужицкий ещё хуже.

- Старый ты ретроград, - вздохнул Иванов. – Забей! Нравится людям – пусть смотрят, тебе не нравится – не смотри! Но в чём-то ты прав…

Швец усмехнулся.

- Я знаю. Пошли по стопарю вмажем. А там посмотрим, как события развиваться станут. Не будет же этот… стрипиздёр в странном шлеме до утра наших ведьмочек развлекать. Да! – спохватился инспектор. – А что ты там высмотрел, когда к музыке ходил?

Приятель неопределённо пожал плечами.

- Да стандартно всё. Молодое дарование со своим ноутбуком – видимо, студент на подработке. Сумка с подарками. Я краем глаза глянул – косметика всякая, судя по виду – дорогая. Ничего не обычного, на всякий случай даже просканировал.

- Тогда нормально. Пошли внутрь. Скоро, по идее, закругляться там должны. Во всяком случае мы до 24.00 на службе, а дальше пусть как хотят. У тебя какие планы?

- Ни каких. Спать лягу. Устал я от этого шума. Утром домой, если ничего не случится.

Швец потянулся, позёвывая.

- Тогда я в город. Прогуляюсь. Похожу, поброжу. Скучно…

Когда инспектора вернулись к своему столику, веселье в зале достигло апогея. Женщины, что называется, пошли в разнос. Они извивались вокруг танцовщика, гладили его, некоторые даже пытались облизать. И только самые пожилые сидели на местах, по-прежнему добродушно посмеиваясь.

Часы в смартфоне показали полночь. Не сговариваясь, Антон щёлкнул водочной пробкой, а Сергей пододвинул сиротливо пустые рюмки. Выпили. Потом ещё. Происходящее стало их забавлять.

Повторили, но аккуратно, без скоростного накидывания. В этот момент музыка из динамичной стала медленной и Дарт Вейдер, так и не снявший своего шлема, начал вручать подарки. Делал он это мастерски, ни на секунду не прекращая танца.

Наконец, выдав последний набор для ремонта красоты, он плавно подхватил с пола свой плащ и исчез из зала. За ним тихонько свалил и паренёк с аппаратурой. Наступила тишина.

- Ну всё, девоньки! – неожиданно зычным голосом обратилась к присутствующим Яга. – Хорошего понемножку. Я искренне рада, что мы все здесь сегодня собрались, отдохнули, повидались. А теперь спать.

Женщины недовольно заворчали, определённо требуя продолжения веселья, однако старшая оказалась бабушкой жёсткой.

- Нет! Нам по договору завтра к десяти часам утра надо освободить помещения, другие заезжают. Семинар какой-то планируется или тренинг роста личности для дураков, потому не разойдёмся сейчас – утром попросту не проснётесь! А мне с администрацией разбираться никакого интереса нет. Кому не терпится продолжить – вызывайте такси и езжайте в город. Хе-хе… Только пока машина сюда приедет – утро наступит. Так что советую подумать. Всем спокойной ночи!

Ослушаться Ягу никто не посмел. Ведьмы угрюмо стали расползаться по номерам.

- Вот и всё, - сказал Антон. – На удивление обыденное мероприятие этот Ведьмин Круг. Не скрою, ждал большего, но и так тоже хорошо. Ладно, разбегаемся каждый по своему плану.

- Давай, - подавив зевок, согласился Иванов. – Утром, часов в семь, разбуди.

И пошёл спать.

Однако заснуть у Сергея не получилось. Только он устроился поудобнее на узенькой коечке, как в дверь постучали. Чертыхаясь про себя, открыл. На пороге стояла довольно симпатичная ведьма его возраста с бутылкой шампанского, двумя бокалами, небольшой коробочкой резинотехнических изделий и шальным взглядом. Парень даже имя её вспомнил: Элла. Она несколько раз за прошедший вечер подкатывала к столику инспекторов с предложением потанцевать, не теряя, впрочем, приличий.

- Я войду? – томным, утверждающим голосом заявила девушка и ловко просочилась в номер.

Иванову оставалось только пожать плечами и закрыть за незваной гостьей дверь. «Может, что-то и есть в этих отношениях модели текстильной фабрики» - подумалось ему.

В пустой номер Швеца тоже кто-то ломился. Долго, даже помогая себе каблучками. Но не срослось…

… Через три часа мокрый, потный и зацелованный везде Сергей, почти мурклыкая от нежданного удовольствия, направился в душ, а когда вышел – то лишь печально вздохнул. Элла спала, умаявшись от алкоголя и бурной ночи. Красиво, по кошачьи растянувшись и разметав свои длинные волосы по подушке. Места на койке рядом не было.

Тихо одевшись, инспектор не придумал ничего лучше, чем пойти на улицу и покурить. Ну не будить же такую хорошую женщину и не прогонять по-хамски из номера! Нужно хоть немного оставаться джентльменом.

Без особой надежды постучался к Антону – тот ожидаемо отсутствовал. Наверное, болтается сейчас по ночным аллеям городского парка, проветривая голову.

Об этой привычке товарища Иванов знал уже довольно давно. Находила на призрака с материальными допопциями иногда депрессия, проявляющаяся в тоске по прошлому, по нереализованным мечтам, по своей семье. Вот и лечился он как умел – одиночеством и прогулками. Обычно помогало. Мёртвые тоже люди, как бы странно это не звучало.

На улице Сергей, поёживаясь от предрассветной прохлады, по привычке осмотрелся, активировав Печать. И очень сильно удивился, обнаружив почти прозрачную сеть из неосязаемого мрака, окружившую здание пансионата. Шум подымать не стал, как и развоплощать находку. Напротив, принялся всесторонне её изучать.

Минут через пятнадцать осмотра до него дошло – это же сигнализация, оберегающая мирный сон собравшихся. Надо же! Не так просты ведьмочки, раз не поленились такую защиту сварганить и поставить!

Ещё через час стоять на свежем воздухе надоело окончательно, и Иванов направился к себе в номер. Зачем – и сам не знал. Эллочку он будить не собирался, просто надо было себя хоть чем-то занять.

Койка оказалась пустой, одежда гостьи отсутствовала.

- Ушла, - с неожиданным облегчением подумал парень. Ему совершенно не хотелось невнятных утренних разговоров с сожалеющей о своей пьяной выходке женщиной. Всегда сожалеют, Иванов точно знал. Ищут оправдание своим поступкам в обвинении других, или, умело вгоняя мужчину в чувство непонятной вины, пытаются таким образом подцепить его на крючок дальнейших отношений. Нет уж, фигушки! Ушла – значит ушла. Он ни при чём, даже кровать свою уступил!

С этими мыслями Серёга и уснул.

Разбудил его дикий визг. Надрывный, полный вселенского ужаса. Иванов ошалело, путаясь в брючинах, натянул штаны и молнией вылетел в коридор. Там было людно. Из номеров повысыпали заспанные, полуодетые участницы вчерашнего мероприятия.

- Что? Где? Кто? – разом защебетали они, переглядываясь друг с дружкой. – А что это с тобой?!

В этот момент из номера напротив, держась обеими руками за лицо, выскочила Ирина Павловна. Она истерично визжала и беспрестанно крутилась, не давая рассмотреть себя.

Наконец показалась и Яга. В стареньком халатике, с неубранными в причёску волосами.

- Чего блажишь?! – грозно вопросила она и, подойдя к обезумевшей женщине, схватила её за руки, с силой убрав их от лица.

Присутствующие ахнули. Щёки, лоб, подбородок и даже шею ведьмы покрывали некрасивые, глубокие прыщи. Из глаз ручьём текли слёзы.

- Ну, чего вылупились, курицы?! Вы, что ли, лучше? – пресекла возможные пересуды баба Фая. – В зеркало на себя посмотрите!

И тут только до Иванова дошло, что ещё как минимум у четверых ведьм лица набухали аналогичными украшениями.

Все рассыпались обратно по комнатам, из некоторых послышались горестные вскрики.

- Чего стоишь? – обратилась Яга к инспектору. – По твоей линии задачка – узнать, кто моих девонек так… осчастливил! – и уже к своим товаркам. – Через десять минут собираемся в столовой. Думать будем…

Серёга активировал Печать, призывая Антона. Тот ждать себя не заставил, материализовавшись почти сразу.

- Что случилось?

- Ведьмам нашим кто-то физии прыщами покрыл без их на то согласия. Как - пока не понятно. Сейчас все внизу собираются – там подробности и выясним.

Швец отнёсся к услышанному серьёзно.

- Женщинам портить красоту – это надо или самоубийцей быть, или отмороженным наглухо. Такое не прощают. Из-под земли достанут и душу вынут, не меньше. Да и нам это как плевок в морду, полное неуважение… Интересно, какая сволочь посмела при нас такие номера исполнять?

Подождав немного, спустились в столовую. Пострадавших, стыдливо прятавших лица, оказалось девять. Каждую осмотрела Яга с ещё одной старухой, каждой вынесли вердикт: «Ничего страшного. Через три дня пройдёт. Притирки на основе полыни с портулаком сделаете, сами знаете какие».

Пока разбирались с пострадавшими, Сергей украдкой взглянул на Эллу, которую прыщавая напасть обошла стороной. Та взгляд заметила и, недовольно фыркнув, отвернулась. Вот и хорошо. Значит, объясняться и куртуазно жонглировать словами, чтобы «якобы» не обидеть, а по факту оставить о себе хорошее впечатление, не уступив в древней женской игре «кто кого сильнее уколет», точно не придётся.

Ведьмочка ведь не дура. Она и сама понимает, что прошедшую ночь лучше оставить в памяти как лёгкое, необременительное приключение. А вот коготки выпустить и проверить кавалера на крепость – это любая женщина сделает всегда и с удовольствием. Просто чтобы убедиться в том, что избранник может дать достойный отпор, а значит со вкусом у неё всё в порядке.


По окончанию осмотра слово взял Антон, опытно ощутив назревающую в воздухе бурю в виде масштабных разборок, поиска виноватых и припоминания всех взаимных обид с незапамятных времён.

- Милые женщины, мы во всём разберёмся. Прежде чем обвинять в случившемся своих подруг давайте поймём, почему такая неприятность случилась не со всеми, а лишь с избранными. Начнём с главного – что пострадавшие употребляли такого, чего не пробовали остальные?

Присутствующие запереглядывались.

- Да, вроде, все одно и то же ели и пили… - начала одна.

- И на подушках ничего такого не было, мы бы почувствовали… - подхватила другая.

- Да и по своей природе сыпь эта быстро появляется, как аллергия. Да это она, по сути, и есть… - подметила третья, особо обезображенная вулканическими прыщами. – Я с утра встала – лицо чистое было. Потом умылась, начала себя в порядок приводить…

- Вот тут поподробнее, - чувствуя верное направление, напрягся Швец. – Чем мазались или мылись?

- Водой, после этим… молочком подарочным кожу протёрла…

- И я… и я… - отозвались все пострадавшие.

Вмешалась Яга.

- Сейчас посмотрим… - на столе появились несколько баночек и тюбиков из тех, которые вчера так щедро раздавал Дарт Вейдер. Старуха открыла, понюхала один из них. – Ничего не ощущаю… хотя тут столько понамешано, не мудрено… Дома посмотрю, скажу точнее. А вы бы в мусорный бак эту пакость определили, девоньки. От греха, - закончила она.

Женщины согласно закивали, заговорили все разом. Каждой хотелось высказать своё мнение, поделиться эмоциями.

- А кто заказывал? – неожиданно прорезался голос Эллы. – Кто отвечал за мероприятие и презенты?

Шум голосов усилился.

- Ты чего разоралась? – взвилась Ирина Павловна. – Я заказывала, по интернету, вместе с танцовщиком этим. Меня обвинить вздумала?! Так посмотри мне в лицо! Сама-то чистенькая… Недаром говорят: больше всего «держи вора» кричит сам воришка!

Сидевшая рядом Елена Николаевна хоть к числу пострадавших и не относилась, однако подругу поддержала с радостью.

- А откуда вообще взялся этот массовик-затейник, и как оплачивали его… услуги? И кто подарки выбирал и согласовывал? – не удержавшись, влез в назревающие разборки Швец.

- Так от предыдущей главной… Раньше она всегда праздник организовывала, мы только последние два года. Вот и телефончик его, - из сумочки возник карандаш, Ирина Павловна немного покопалась в смартфоне и уверенно набросала на салфетке комбинацию цифр. После протянула написанное инспектору. Тот взял и, не глядя, убрал в карман. - Мы этого паренька уже раз в пятый приглашаем, и он не отказывает. То человеком-пауком приедет, то Бэтменом… А оплачивали наличкой, в конверте по факту, постоянно так делали. Да и подарки всегда он сам выбирает. Так проще – ни мне, не Ире гадать не нужно, кому что преподнести, чтобы все потом не перессорились. Нам ведь тоже сюрприз хочется, что мы – не женщины? Какой интерес знать, что ты сама себе подаришь? Говорю же, не в первый раз…

- А лицо его вы видели?

Ведьмы раскрыли рты.

- Нет…

- Ну ничего себе, - выкрикнула из толпы молчавшая ранее тётка. – Зовёте невесть кого, наши жизни опасности подвергаете!..

- Да пошла ты! Сама бы занималась, раз такая умная! А то, ишь, привыкли на готовенькое...

Присутствующие разделились на два лагеря: тех, кто срочно хотел правды и тех, кто подозревал в пакости первых. Дело шло к драке или грандиозному скандалу. Кое-где стали посверкивать вспышки подготавливаемых боевых заклинаний.

Серёга перепугался. Попасть под замес ему очень не хотелось, а уж вляпаться в разборки разъярённых колдуний – ищите дурака! С бесами поспокойнее будет.

- Баста! – громкий, как раскат грома, рык бабы Фаи, совершенно не вяжущийся с её небольшой фигуркой и добреньким личиком, отрезвил всех. – Кто вам сказал, что это сделала одна из наших? Вы ведьмы или семиклассницы сопливые?! Или не знаете, как можно напакостить ночью? Каждая ведь пробовала хоть раз в молодости, чтобы понравившегося парня отбить у другой. Каждая! Так что вы творите?! Где ваши мозги?!

Стало потише, но тут не смог смолчать Иванов.

- На ночь вы ведь охранное заклинание поставили, - уверенно начал он. Яга чуть заметно кивнула, всматриваясь в лицо инспектора. – Я половину ночи, почти до утра на улице торчал, покой ваш охранял (удивлённая вспышка в глазах Эллы, плавно перетекающая в заинтересованный огонёк). Могу сказать даже, в какое окно нити от сети безопасности вели.

- В моё, - спокойно подтвердила главная. – Вот только я спала крепко…

- Ничего, зато я бодрствовал и никого не видел, - закончил Сергей. – Так что не всё так просто…

В столовой установилась тишина. Женщины ждали развития событий. Всем было интересно, что ответит Яга. И она ответила:

- Правда твоя, инспектор. Ставила я защиту, да перебрала вечерком по своей женской слабости, могла и упустить чего… но ведь злодей мог и внутри к тому моменту быть да прятаться! В то, что с улицы никто не проник – верю. Сквозь сон чуяла, как ты табачищем смердишь и вокруг здания топчешься. А кто из присутствующий охранные чары на номер свой наложил?! Никто, - ведьмы смутились. – Ни одна не додумалась. Весело им, веселуньям… Вот и сделала, как умела, за всех. А с первым лучиком всё истаяло – ходи, кто хочешь, пока вы рожи мажете. Дальше думайте теперь сами!

Два противоборствующих лагеря ещё не помирились, но по безмолвной договорённости активные боевые действия перенесли на неопределённый срок. До выяснения, так сказать…

- И что нам делать? – неуверенно спросил кто-то.

- Домой ехать, - спокойно ответила баба Фая. – По сути, ничего страшного не случилось. Так, мелкая шалость. Никто не умер, погуляли хорошо, чего праздник портить? Да и время уже подошло…

- Как ехать? – изумился Антон. – Налицо прямая попытка отравления, надо разобраться…

- Разбирайся, - безмятежно улыбнулась главная. – Кто же против? Только девчюль моих отпусти. Они почти все замужем, половина вообще сюда тайно прибыла. Если к оговоренному сроку дома не объявятся – скандалы в семьях начнутся.

- Но ведь… - не сдавался Швец.

- Содержимое флаконов я сама изучу и отчёт предоставлю. Хочешь, возьми парочку себе и лично покопайся, нам не жалко. Только у меня лучше получится. Талант я к травам имею. Телефончик вот, - на стоящий поблизости стол легла визитка. – К вечеру полный расклад будет, не сомневайся. Всего хорошего!

И Яга быстро пошла к выходу. За ней устремились и остальные. Через минуту парни стояли совсем одни.

- Как думаешь, - озвучил вертящуюся на языке мысль Серёга, - зачем бабка так старается дело замять? Открыто об этом хоть и не попросила, но чую – так и будет.

Антон почесал затылок, совсем как приятель.

- Согласен, попробует… И я даже знаю, почему. Шума не хочет. Если другие ведьмы узнают о случившемся – позора не оберёшься. Заклюют, да и авторитет упадёт ниже плинтуса. Потому правильно бабка Фая делает – глушит на корню всякое инакомыслие. Тут она словно наш Фрол Карпович – авторитарна и бескомпромиссна.

Иванов наскоро обдумал услышанное и не нашёл, к чему придраться. Потому задал следующий вопрос.

- А мы?

- Что – мы? – не понял Швец.

- А мы что – утрёмся? Или проявим инициативу и поищем наглеца?

Призрак улыбнулся.

- А выбор есть? Или мы себя на помойке нашли? Сегодня бабам мазь подпортили, а завтра нам в штаны нагадят! И вообще! Карпович нас пока не слишком напрягает, время есть, вдохновение тоже. Потому предлагаю расценивать случившееся как личное оскорбление всего Департамента Управления Душами. Такое спускать нельзя.

- Нельзя, согласен. Тогда пошли сторожа опросим для начала, по поводу вчерашнего танцора и его свиты. Да и с администрацией этого местечка пообщаться не повредит.

Уже на самом выходе Сергей сунул руку в карман пиджака и выудил оттуда клочок бумажки с номером телефона и почти загадочной буквой «Э» внизу. Парень был готов поклясться, что ещё полчаса назад этой записки у него не было и за это время он даже близко к ночной гостье не подходил.

Ведьмы, одно слово.

Показать полностью
26

Для моих 536 подписчиков. Часть 1

От автора:

Здравствуйте! По определённым причинам я не могу в настоящий момент выкладывать вторую часть сборника "Про Иванова, Швеца и прикладную бесологию" на многоуважаемом Пикабу. Основания как чисто коммерческие, так и слишком длинный язык некоторых "доброхотов", от чистого сердца гадящих мне на других сайтах. Прошу понять и простить. В знак уважения (если не верите, то можете считать это чем угодно - хоть саморекламой, хоть приступом альтруизма) я все же рискну  выложить  первый рассказ . Когда опубликую следующие на этом сайте - попросту не знаю. Потому если мое довольно резкое объявление Вас расстроило или разозлило - пойму.

https://author.today/work/43136


Будет несколько постов подряд - рассказ довольно длинный


Этюд в прыщавых тонах. Часть 1


Всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Закончился и отпуск. Он промелькнул одним ярким днём, в котором причудливо сплелись южное солнце, нежный песок пляжей, море, дайкири и романтические посиделки под луной, оставив после себя яркие, полные непонятной тоски, воспоминания да магнитики на холодильник.

Домой вернулись без Розы. Девушка, пользуясь своим призрачным состоянием, проникла в самолёт гордой Французской Республики и наконец-то отправилась осуществлять свою давнюю, во всех отношениях, мечту – навестить родной Марсель. По её клятвенным заверениям – не навсегда. Месяц, полтора – максимум.

Сцена прощания бывшей «дамы для удовольствий» и Антона в аэропорту получилась трогательной. Присутствовавшая при этом Маша даже всплакнула от избытка чувств. Призраки долго смотрели друг другу в глаза, многозначительно молчали, не находя в себе слов для самого главного – открытого признания в том, что они друг другу не безразличны. И только после расставания Швец горько заметил:

- Никогда не думал, что такое скажу, но я буду скучать.

Больше на эту тему он ничего не говорил, а Сергей и кицунэ с расспросами тактично не лезли. Зачем? И так всё понятно.

Прилетев, Маша приняла квартиру в целости и сохранности у неказистого, невзрачного бородача, нанятого ею для соблюдения порядка, придирчиво сунула нос во все углы и осталась довольной. Особенно долго осматривала подросшую Мурку. Девушка настолько завертела, затискала любимицу, что последняя с диким мявом вырвалась из заботливых рук хозяйки и нашла спасение лишь за диваном.

Чем кицунэ расплатилась с наёмным хранителем – для Иванова осталось загадкой. Скорее всего – ничем. Домовой то был свой, с турбазы. Потому наверняка девушка его просто «нагнула авторитетом» и немножко попугала для острастки.

Наступали суровые будни.

Надо сказать, что за отпуск в парнях многое изменилось. У Антона – внешне, у Сергея – внутренне.

Исполняя очередную прихоть Розы, призрачный инспектор поменял внешность в угоду подруге. Ей всегда нравились интеллигентные мужчины, потому Швец каким-то образом обзавёлся чеховской бородкой; зачёсанной как у молодого Максима Горького, по львиному назад, причёской и мешковатым костюмом в стиле группы «Браво», которая ему так полюбилась с недавних пор. И сразу стал похож на молодого доцента с кафедры сопромата или высшей математики, нацеленного исключительно на науку. Даже очки заимел, с простыми стёклами, чем ещё больше покорил избранницу.

Действительно, теперь Антон был похож на кого угодно, только не на оперативника. И ему это нравилось.

Сергей не отставал. На нём, неожиданно для него самого, серьёзно сказались повышение по службе, и вторая за год смерть. Парень стал солидней, резче, из него словно вылетело юношеское раздолбайство. Теперь это был уже не молоденький оперок, а вполне солидный молодой опер. Походка приобрела важность, а из верхней одежды он теперь предпочитал не легкомысленные футболки или толстовки, а вполне солидные рубашки и спортивные пиджаки. Джинсам и тяжёлым ботинкам новоявленный инспектор изменять отказался категорически – удобно, да и практично. Работать ведь часто приходится по ночам, в закоулках всяких. А там гвоздей на земле разбросано и грязи разной – в мокасинах с белыми парусиновыми штанами не побегаешь.

К тому же у пиджаков оказался один огромный плюс: в карманы, не нарушая внешней гармонии, удобно помещался пресловутый крест, смартфон, бумажник, деньги, сигареты с зажигалкой, нож, мелочь разная, и всё это добро абсолютно не оттягивало карманы и не мешало ходить. Прелесть, а не одежда при его образе жизни.

Не забыл Серёга и про Силу Яги. Первым делом, как вернулся, связался через приятеля с начальством и настойчиво потребовал избавить его тушку от этой напасти. В ответ Карпович долго вздыхал, давил на сознательность, попытался даже затянуть это дело в надежде, что подчинённый всё-таки одумается.

Но Иванов был неумолим. Он просто всеми фибрами души чувствовал - не нужно ему такое счастье. Да и Чехия не особо нужна. В крайнем случае за свой счёт сгоняет, благо зарплата, да и доходы в общем, теперь это удовольствие вполне позволяют.

Обряд по очищению прошёл на следующий после возвращения день. В назначенный час боярин материализовался в квартире с неким господином в чиновничьей форме почтового ведомства Российской Империи. Последний, повздыхав, извлёк банку с непонятным гибридом краски и мази (точь-в-точь как у Бездушной), заставил раздеться, лечь на диван; после минут пять рисовал на груди Иванова непонятные каляки-маляки, беззвучно шевеля при этом губами, а затем, громко прочитав непонятную тарабарщину на неведомом языке, приложил к области Серёгиного сердца маленькую статуэтку слоника и буркнул:

- Всё. Разрешите откланяться.

Абсолютно ничего не почувствовавший инспектор поначалу не поверил:

- Как всё? Вы месяц почти готовились, вроде как ингредиенты ценные переводили – и всё? Так просто? Сеструха Яги покойной этот номер чуть ли не на коленке сляпала, без подготовки! А тут канитель такая…

Чиновник хотел что-то ответить, но его перебил Фрол Карпович.

- Это потому что она родную силу забрать пыталась. Семейную. Которая к ней сама липла. А здесь – сложнее. Мы же не родня… И если надумаешь обратно отыграть – только свистни. Сила, - палец указал на фигурку, - вот. Можем и назад вернуть.

И после такого невнятного разъяснения начальник резко исчез вместе с неизвестным коллегой и слоником, не дожидаясь Серёгиного ответа.

После душа, очистившись от следов ритуала, хозяин квартиры уселся на кухне, закурил и стал думать. «Странно это всё, - пуская дым в окно, рассуждал Иванов, - невнятно. У той тётки такое колдовство на раз-два делалось, а тут подготовка – мама дорогая. И это при возможностях этих ребят! Да тут, наверное, и одной Печати помощнее хватило бы вполне, хотя… Нет. Непонятно. Вот чувствую, что здесь какое-то двойное дно имеется, только не знаю, какое. А может и наоборот, это я свою паранойю радую. Тьфу, совсем запутался!». Поломав ещё голову над этим неразрешимым вопросом, Сергей успокоился и дал себе слово подсобрать информацию о случившемся. Окольными путями, так сказать, для собственного успокоения.

А ночью он опять стоял перед грозными очами руководства, вместе с приятелем. Фрол Карпович, всё ещё недовольный решением Сергея, обновил им Печати (они теперь приобрели ярко-жёлтый, почти оранжевый цвет и новую силу), долго и нудно рассказывал о высоком доверии, трудолюбии, периодически привычно порыкивая на подчинённых. Не забыл боярин и несколько раз акцентировать то, что Иванов первый среди живых за всю историю Департамента, удостоившийся должности инспектора. Отпустил начальник лишь под утро.

Помимо увеличения жалования почти в два раза, были и другие приятные сюрпризы от новой должности. Первая – если в руку с активированной Печатью взять смартфон – то в телефонной книге появлялся дополнительный номер: «Руководство», дававший возможность прямой связи с боярином. Вторая – официальный отпуск. Два раза в год по две недели.

Не обошли плюшками и Антона. Кто-то наверху так впечатлился делом Бездушной, что с могущественного плеча пожаловал ему возможность материальности по желанию, без ограничений, и грузоподъёмность обычного человека. В точные цифры никто не углублялся, потому Швец решил это выяснить опытным путём – гирьками или штангой в спортзале. Да и денег немного отсыпали.

Сначала Антон не понял – зачем ему денежные знаки, если он к ним даже прикоснуться не может? Но потом дошло – так Фрол Карпович проявлял заботу о подчинённом. Завуалированно. Именно боярин предложил передать деньги напарнику, якобы «на хранение», а по факту выплатить свою долю за отдых да немного за курево. Призрачный инспектор остался очень благодарен руководству, хоть виду и не подал.

Иванов тоже всё понял и принял довольно крупную сумму молча, без кокетливых отговорок и прочей пафосной мишуры. Больше к этому вопросу они не возвращались.

Однако была в этой бочке мёда и своя ложка дёгтя: соседняя область со всеми потрохами теперь переходила под начало Иванова и Швеца, открутиться не удалось.

И дни потекли своим чередом… Работы накопилось много, только успевай разгребать. Целыми днями парни носились по городу. Тех упокаивали, этих успокаивали, иным били морду, а с особо хитрыми вели профилактические беседы с использованием идиоматических выражений.

***

- Здорово, Серёга! – Антон весь лучился радостью и счастьем. – Собирайся, едем массовое мероприятие охранять!

- Какое? – энтузиазм товарища Иванова заинтересовал, и он весь превратился в слух.

- Не поверишь! Шабаш ведьм! Который ежегодный! За городом намечено, целый пансионат сняли!

- А мы при чём?

Антон посерьёзнел.

- Ну, во-первых, мы – власть и обязаны бдеть, так сказать… Во-вторых – самим тёткам при органах спокойнее. Если что – мы присутствовали, с них взятки гладки.

- Мне это не нравится, - перебил Иванов. – Звучит как попытка нас в какое-нибудь дерьмо втравить. И почему мероприятие в начале осени? У ведьм вроде как Вальпургиева ночь профессиональный праздник, а она весной, насколько я помню.

- Да нормально всё будет! Я у наших узнавал – обычная практика, когда из Департамента кто-нибудь присутствует. Давно так заведено. В старые времена на таких мероприятиях ведь и до жертвоприношений доходило с прочими непотребствами. Теперь проще, без крайностей... Однако всё одно зовут, по старинке, чтобы лишних поводов не давать… Ну попьют-попляшут женщины, покрасуются одна перед другой, поненавидят очно друг дружку, да и разъедутся по домам. Обычный этот… слово новомодное… Корпоратив! Во! – наконец-то выдернул из памяти нужный термин инспектор. - А по поводу осени – ну вот захотелось им там. В глубокой древности кто-то из колдуний то ли краску для волос с особым оттенком изобрела, то ли особенно удачно с подружками погуляла. Уже и не помнит никто. Одна дата осталась. Да это как футбол охранять – тоже самое, почти… Постояли, посмотрели, под конец по рюмашке – и домой. Ты ускорься, не телись, нам ещё добраться надо. Ух, девок там будет…

- Уже забыл про Розочку? – сварливо влезла в разговор непонятно когда вошедшая в кухню Маша. – Все вы, мужики, одним миром мазаны!

Швец стушевался. Про пронырливую домовую он и забыл. Спасая положение, попробовал отделаться древней мужской мудростью:

- Так что, если я на диете – мне теперь на пирожные и смотреть нельзя?

Не помогло. Кицунэ насупилась и угрожающе упёрла ручки в бока.

- Слышь, диетолог фигов! Это Роза у нас дама с воспитанием, культурная, а я девка деревенская. Мигом патлы тебе повыдергаю за подругу, и Печати вашей не убоюсь! Понял?!

- Да понял я, понял…

- То-то! – торжествующе закончила обличать домовая. – Смотри у меня… - и к Сергею. – В аптеку зайди, купи чего нужно. Там бабёнки разбитные, а как винишка подопьют – страсть прямо! Потому будь бдителен!

- Да я ж по службе, - обалдело промямлил хозяин квартиры. – Так, в сторонке постоять…

- Ты – да. А они?! И вообще! Вы, мужики, при виде голых титек да поп в обтяжку последние мозги теряете!

Последние слова прозвучали несколько странно на фоне традиционно крохотных Машкиных шортиков и обнажающего плоский животик топика. Но на этом моменте парни многоопытно решили внимание не заострять. Наскоро со всем согласившись, и Иванов, и Швец сочли за лучшее покинуть квартиру.

- Эк она тебя строит! – восхитился Антон, оказавшись на улице. – Не хуже старшины в армии!

Серёга пропустил мимо ушей этот укол, заметив:

- Заботится она. Обо мне и о тебе. Чтобы глупостей не наделали, за которые потом будет мучительно стыдно. Пошли на остановку.

***

На месте были через два часа. Хмурый сторож неопределённо-пожилого возраста, в фуфайке на голый торс, обезображенный на груди подсыхающей коростой мелких язв, безразмерных штанах и китайских тапках, в до боли знакомом по городским притонам состоянии вечного подпития, пропустил их на подзапущенную территорию пансионата. Ничего особенного. В глубине аллеи расположилось трёхэтажное здание советской постройки, требующее косметического ремонта и замены окон, пристроенная к нему столовая с большими, плохо вымытыми окнами и мелькающими в них поварихами, парковка с самыми разными автомобилями – богатыми и бедными, ухоженными и не очень, а некоторые даже походили на… на… гхм… находились в далеко не самом лучшем визуальном и техническом состоянии.

- Тудой, - напомнил о себе хранитель врат, указав прокуренным пальцем на здание. – Тама бабы водку жрать изволют… Вы тоже… это… без трусов плясать будете? Под умца-умца, - тут мужичок задёргался в конвульсиях, имитируя страстно-безумный танец под собственный немузыкальный аккомпанемент.

Инспектора офонарели. Глубину негодования за двоих выразил Сергей.

- А в рыло? – и сунул кулак под нос пляшущему.

Сторожа это нисколько не напугало. Наоборот, даже обрадовало.

- Дык вы из нормальных? Славтегосподи… Я думал, как о том годе будет, в окошко видел… Приехал здоровый мужик, снял с себя исподнее прилюдно, да под музычку, а потом мудями перед бабами трясёт, яйцами по собственным ляжкам плямкает, извивается вокруг женщинов этих всяко, трётся, - тут он презрительно сплюнул. – Тьфу! Мерзость! А вот в мои годы…

Дальше его слушать не стали. Чужие мемуары редко бывают интересными. Направились к зданию.

- А вы к кому? – запоздало, в спину удаляющимся приятелям прокричал мужичок, вспомнив о своих прямых обязанностях.

- А мы из полиции нравов, - обернулся, состроив умную рожу, Иванов. – Будем проверять этих… трясущих, если приедут, на предмет размеров предъявляемых органов и соответствия их стандартам ассоциации стриптизёров. Длину, диаметр, уровень биологических загрязнений сверим люминометром, опять же… А если кто не соответствует – конфискуем до выяснения орудие производства! - из кармана в руку лёг нож, а лицо свежеиспечённого инспектора озарила зловещая ухмылка.

- Оно и правильно, - не до конца поняв смысл услышанного, но вычленив главное: «Полиция», залепетал сторож. – Всех их к одному знаменателю надобно, мудотрясов…

- Учтём! – солидно бросил Антон и быстрее зашагал по аллее, подальше от словоохотливого мужичка.

Дойдя до входа, осмотрелись, по привычке просканировав окружающую среду на предмет возможных эманаций. Были. Немного фонили машины (но оно и понятно – ведьмы ездят) да из здания ощущалось лёгкое присутствие Силы.

- Бедненько, - заметил Швец. – Могли бы и получше местечко арендовать.

- Да тут как раз всё ясно. Наверняка не все колдуньи свой дар на службу бизнесу поставили, сам же мне об этом говорил. Потому и выбрали нейтральное местечко, чтобы по деньгам особо накладно не было. Думаю, даже этот пансионат им в копеечку обошёлся. Ладно, пошли внутрь, ознакомимся с программой мероприятий.

- Ага. Интересно, голыми при Луне они скакать будут? Я бы поглядел… - мечтательно озвучил свои мысли Швец.

- Посмотрим. Может, и не стоит это зрелище внимания. Вдруг тут одни каркалыги древние собрались? Как потом такое развидеть?

- Вот умеешь ты мечту обгадить, - вздохнул материальный призрак, распахивая дверь. – Что же ты за человек такой…

Внутри, у самого входа, их уже ждали две миловидные женщины средних лет. Полненькие, с короткими стрижками, в нарядных платьях и туфлях на небольшом каблучке. Прямо не ведьмы, а тётеньки из заводской бухгалтерии на праздновании Нового Года в местном Доме Культуры.

- Здравствуйте! – улыбнулась левая. – Я – Ирина Павловна.

- А я – Елена Николаевна, - подхватила правая. – А вы, как мы понимаем, представители властей небесных.

Сергей с Антоном вежливо улыбнулись в ответ, активировав Печати.

- Да. Это мы и есть.

- Тогда давайте сразу по организационным моментам пробежимся, - сразу приступила к делу левая. – Столик вам уже накрыли, правда, отдельно… Девичник, - словно извинилась она, - сами понимаете…

- Нормально, - не стал оспаривать такой расклад Швец. Главное – покормят.

- И спать – два номера на втором этаже вам отвели. В конце. Ключи вот, - в руке Ирины Павловны блеснули два ключика с бирками.

Сергей аккуратно их принял, сразу передав один приятелю, а второй сунув в карман.

- Теперь по плану мероприятий, - продолжила женщина. – Всё как обычно: в 17.00 застолье, именуемое по старинке Ведьминым Кругом, потом по интересам. После 22.00 культурная программа. Лёгкая, без излишеств. Утром – по домам.

- Угу. Понятно. Кто ответственный? К кому, в случае чего, обращаться? – не забыл уточнить Антон.

Ответила Елена Николаевна.

- К нам. В этом году вся организация праздника на нас. Да вы не волнуйтесь, мальчики! Мы – дамы тихие, мирные, не скандальные. Разборок между подвыпившими девочками не ожидается. Врагов здесь нет.

Иванов позволил себе усомниться:

- Дружный женский коллектив? Или серпентарий?

Ведьмы рассмеялись.

- Первое… Враги сюда не приходят. Зачем? Можно ведь и сдачи получить, да и Яга в стороне не останется. Мы, конечно, индивидуалистки, однако не настолько глупы, чтобы при всех отношения выяснять или пакостить среди своих.

- Почему?

- Потому что мы по своей натуре очень мстительные, это не секрет. И недовольным проще не показываться, чем потом последствия разгребать, - совершенно серьёзно разъяснила Ирина Павловна. – Тем более что в наши дни Ведьмин Круг – это всего лишь старый обычай, и не больше. Хочешь – приходи. Не хочешь – игнорируй. Ладно, вы обустраивайтесь и спускайтесь. Через час начало.

В этот момент в здание вошла старая бабка в сопровождении невзрачной женщины.

- Яга с ученицей! – уважительно шепнула Ирина Павловна и вежливо, даже подобострастно, поздоровалась. Елена Николаевна тоже не осталась в стороне, попытавшись изобразить неумелый книксен. В ответ обе удостоились лишь надменного, холодного кивка.

Между тем старушка, заметив не погасшие Печати на руках инспекторов, ласково, изо всех сил имитируя добрую бабушку из тех, кто всех детишек во дворе всегда угостит пряником и помажет зелёнкой разбитую коленку, заговорила:

- Здравствуйте, здравствуйте… А вы новенькие? Раньше я вас не видела. Меня Яга зовут, в миру баба Фая. Если что- сразу ко мне обращайтесь, - и скрылась в столовой.

Обе женщины облегчённо вздохнули. Было видно – побаиваются они свою старшую. Иванова и Швеца чужое начальство интересовало постольку-постольку, потому они попросту не обратили внимания на происходящее. Ну главная ведьма, ну и что?

Номера оказались так себе, стандартно – типовые, времён позднего СССР: стол, стул, кровать, тумбочка, холодильник «Бирюса», платяной шкаф с провисшими дверцами. Видел один – видел все.

- Люкс, похоже, не предложат, – резюмировал Сергей. – Ну и ладно.

- Да здесь один люкс только, обкомовский, - заметил Швец. – Мы в таком точно пансионате День Розыска отмечали как-то, ещё при жизни. Я и забрёл случайно… Делать там нечего. Всё почти то же самое, только места побольше и панели под дуб по стенам. Словно в кабинете у замминистра спишь. Мне не понравилось. Это тебе не Мальдивы…

Оба грустно вздохнули. Парням сразу захотелось обратно: к воде, коктейлям и пальмам.

В указанное время спустились вниз, в столовую, и заняли столик в уголке. Перед ними расположились бутылка приличной водки, голубцы, нарезки мясная и фруктовая, бутерброды с колбасой.

- Мы на службе, - пафосно заявил Швец, отодвигая спиртное в дальний угол.

Сергей лишь молча пожал плечами. Он, собственно, и не собирался употреблять горячительное.

Осмотрелись.

За несколькими, составленными вместе, столами расположились ведьмы. Разновозрастные, от древних бабок до молодых девушек, но все как одна нарядные и улыбчивые.

Пересчитали: двадцать три представительницы оккультных сил.

Ведьмы совершенно не обращали внимания на инспекторов, поглощённые разговорами, шампанским и тортиками. Регулярно звучали тосты – самые обычные: за встречу и за здоровье; звенело стекло бокалов. Обычные женские посиделки, одним словом. Через время в том углу, где собрались женщины постарше, включая подпившую и явно подобревшую Ягу, даже вполне мелодично затянули «Ой, мороз, мороз!», а те, кто помоложе, отправились плясать под включенную кем-то музыку.

Наблюдать чужой праздник всегда скучно, потому Сергей с Антоном частенько выходили на воздух. Подымить и вообще, сменить обстановку. Время тянулось ужасно медленно; казалось, прошла вечность, пока высыпали звёзды и в свои полные права вступила Луна.

Мероприятие между тем шло полным ходом. Уже несколько довольно миловидных ведьм, подмигивая, кокетничая напропалую и дыша сладковатым амбре из дамских напитков, напрямую выясняли – не желают ли мальчики потанцевать. Мальчики не желали, угрюмо отнекиваясь.

После …надцатого раза прослушанной «Дым сигарет с ментолом» стало совсем туго. Полумрак, теоретически обязанный создать интимную обстановку в столовой, навевал тоску и уныние, а слезливо подпевающие собравшиеся - лёгкую ненависть. На бутылку с водкой инспектора посматривали уже в открытую, соображая, хватит ли им одной, чтобы отрешиться от происходящего.

И тут грянул Имперский Марш из космосаги «Звёздные войны». Парни вздрогнули, а ведьмы наоборот, засвистели и заулюлюкали. Под раскаты бьющей по ушам музыки грозной, могучей поступью вошёл… Дарт Вейдер собственной персоной. В знаменитом шлеме, закутанный в чёрный плащ, но почему-то без светового меча.

Женщины зашумели ещё сильнее, даже самые древние бабки заинтересованно уставились на поклонника Тёмной стороны. Некоторые из присутствующих даже повскакивали с мест.

- Пойду, гляну, кто там с музычкой играется, - заявил Сергей. – До этого просто ноутбук к усилителю с колонками подсоединили и сами бабоньки в плейлисте копошились. Но в последние пять минут к технике никто не подходил.

- Давай, - отмахнулся приятель. Ему было не до службы. Он заворожённо смотрел на разворачивающееся перед ним действо.

Между тем джедай-отступник почти вплотную подошёл к уже визжащим женщинам и под апофеоз фанфар распахнул плащ. Ведьмы ахнули, а Антон яростно плюнул в собственный салат от негодования.

Под плащом оказалось тело здоровенного, накаченного детины в узеньких трусиках с блёстками.

Марш сменился довольно ритмичной танцевальной музыкой.

Последователь императора Палпатина без штанов грациозно, ловко задвигался, умело поигрывая мускулатурой. Плащ упал на пол, а его обладатель начал довольно зажигательно плясать, вовлекая в танец женщин. Те особо не возражали. Через пять минут творилась самая настоящая вакханалия.

Визги, крики, счастливый пьяный смех и мельтешащие тела, а ещё до невозможности перекошенная физиономия Антона – именно такое зрелище предстало перед вернувшимся из угла с аппаратурой Сергеем.

Показать полностью
38

Зюзя. Книга вторая. Глава 11 Часть 2

Внимание!!! 18+


График выхода - одна глава в неделю Всего 12 глав. Ссылка на первую часть:


https://author.today/work/30964



На удивление, человек не брыкался, однако по всему его телу чувствовалось напряжение. Умница, Зюзя! Хорошо за глотку прихватила, аж одеревенел весь. Хитёр! Надеется потом расслабиться и руки через ослабшие путы освободить! Не угадал, сами не первый день замужем...

Я наотмашь ударил его кулаком в живот, в самый низ, чуть повыше паховой области.

Тело хрипнуло, обмякло.

Так, хорошо! Теперь поверхностный обыск. Что тут? Ключи от машины… платок… крошки… а где нож? В наши дни без холодного оружия даже дети не ходят. На поясе – нет; сапог человек не носит – да и вообще, босой он спал. Чёрт, темно… Осмотреться бы тут, но не видно ни шиша. Сбоку, бедром, ощущались какие-то ящики, тряпки, что-то угловатое.

Выдернул у пленника брючный ремень и с силой его завязал на щиколотках. Вторым обрезком верёвки, затянув до хруста, дополнительно зафиксировал колени, к ним для надёжности привязал уже обездвиженные руки.

Ф-фух… Разгорячился то как, вспотел весь, не смотря на прохладную ночь.

Достал портянку, нащупал рот пленника. Извини, мужик – свежих обмоток не завезли, но ноги у меня обычно чистые. Тряпка под нутряное бульканье заполнила весь орган речи Серого.

- Зюзя, я закончил. Можно отпускать.

Клыки разжались, пленник облегчённо засопел, разумная выскочила из фургона.

Стало посветлее, звёзды, выглянувшие из-за туч, помогли. Бегло осмотрелся. Что тут? Матрац, на котором спал этот «торгаш» - пусть лежит, не мешает; ящик с инструментом – не надо, не буду искушать побегом пленника, на улицу, … три канистры. Потряс каждую – полных оказалось только две. Открыл, понюхал – самогон. Жидкая валюта для местных, значит… Оставлю, в дороге пригодится. Ага! Вот и нож. Ну ничего себе! Мачете полноценное! Увесистое, даже на ощупь качество ощущается. Бывший владелец его носил на отдельном ремне, который снимал на ночь. По-своему правильно, конечно – с таким не поспишь, отдавит оно всё на свете, но совсем они тут расслабились… Из машины эту вещь!

Нашлось и оружие Серого – ухоженная, любовно смазанная МЦ 21-12 с нашлёпкой патронташа на прикладе. Тоже на улицу!

Вроде бы больше нет ничего опасного, но это не точно. Всегда остаётся шанс на то, что бывалый человек имеет тайничок с чем-нибудь неприятным, однако тут уж ничего не поделаешь. Или «бусик» обыскивать по-взрослому нужно для душевного спокойствия, или понадеяться на удачу и прочность старой верёвки.

Я выбрал второе.

Выпрыгнул на улицу, обулся, и, уже закрывая двери грузовой части, не смог отказать себе в удовольствии словесно пнуть связанного:

- Сейчас к местным властям поедем. Они там тебя ждут – не дождутся. Про пожар небольшой с повешенными поговорить хотят.

Пленник внезапно задёргался, заизвивался, словно хотел что-то важное сказать. И без слов понятно – просит кляп выдернуть, а потом по ушам ездить начнёт, обещая все блага земные, лишь бы развязал. Не выйдет.

- Терпи! – бросил я и закрыл двери.

Обулся, не забыл и про котелок с кулешом. Еда была ещё горячей, потому быстро перевалил часть в оставленную у костра объёмную миску, чтобы быстрее остыла. Из одной с ушастой поедим, я привычный.

Прошёл к кабине. На удивление, она была не заперта. Сел на водительское место, осмотрелся. Обычный салон грузового микроавтобуса с высоким потолком, двумя местами для пассажиров, удобной ручкой переключения КПП и приятным на ощупь рулём; грузовая часть отделена глухой железной перегородкой. Хорошая машинка. Простая, как молоток. Без всех этих электронных ненужностей, потому и ездит до сих пор.

С полуоборота завёлся двигатель, зажглась подсветка приборов. Стало немного светлее. Топливный датчик счастливо сообщил, что бак на две трети полон.

Пристроил между сидений ружьё, рюкзак кинул на пол.

- Зюзя, запрыгивай! – перегнувшись через салон, открыл изнутри подруге пассажирскую дверь.

И только тогда заметил, что машина не совсем обычная. На двери полностью отсутствовала обшивка, её заменял кустарно наваренный и плохо подогнанный лист металла. Интересно, как петли не провисли? – потом посмотрю. На полу и на другой двери – тоже самое. Похоже, машинку готовили на все случае жизни. Боковые окна тоже в верхней части имеют треугольные стальные накладки, закрывая голову водителя и пассажира от бокового выстрела. От серьёзной пули, конечно, не убережёт, но от охотничьей – вполне. Не панацея от смерти, но эффективно, ничего не скажешь.

В кармашке водительского солнцезащитного козырька нашёлся до половины сточенный карандаш. Отлично, в карман!

Но больше всего порадовал потолок. На нём, в самодельных держателях, покоился АК – 74 и десяток магазинов к нему. Наугад взял один – полный.

В бардачке обнаружилась пара РГДшек.

Серьёзные ребята, подготовленные. И «бусик» не простой. От этого он мне ещё больше понравился, да и привык я к нему…

Между тем разумная уже сидела в салоне и тоже с интересом осматривалась. Снова перегнулся, закрыл дверь.

За спиной застучало. Явно пленник старался. Зачем? Неужели не понимает, что без толку? Да ну его…

- На, лопай, - я поставил миску на сиденье рядом с доберманом. – Только мне оставить не забудь.

Разумная радостно зачавкала.

Машина тронулась и я ощутил прилив концентрированного, всепроникающего счастья. Сколько лет прошло с того момента, как я в последний раз за рулём папкиной железной любимицы сидел – а помнят руки, помнят! Да и ноги правильно на педали жать не забывают!

По поводу Серого план был простой – его полное отсутствие. Ну не придумал я, как безопасно для собственной тушки передать злодея властям. Плевать! Колю найду – он умный, посодействует. А заодно договорюсь, чтобы через местные блокпосты провёл. Заплачу! Почему-то думалось, что дядька не откажет. Главное – транспорт есть! Не чахлый скутер-табуретка, а полноценная немецкая техника. Это с лихвой перекрывало все минусы ситуации.

- Ты как? – выезжая на дорогу из хутора, спросил я у добермана.

- Хорошо. Мягко. Вкусно.

- Тогда вперёд!

Снова застучал пленный. Вот ведь неугомонный человек! Да не разбудишь ты местных, все вповалку дрыхнут. А если и проснутся – то мозги у них насквозь алкогольными парами пропитаны, пока сообразят, что да как… Сам же своим подчинённым об этом говорил.

Машина уверенно набирала ход, тихо урча мотором и унося нас прочь из этого провонявшего людьми поселения.

Включил фары и с юношеским, несвойственным мне азартом решил полихачить, покрасоваться перед самим собой и Зюзей. Вдавил педаль акселератора в пол. «Бусик» мощно, устойчиво и довольно быстро начал набирать ускорение. Я весело посматривал на стрелку спидометра.

Девяносто… сто… сто десять… сто двадцать… Ф-ф-фи-и-иу-у. Ба-бах!!!

Краем глаза зацепился за оранжево-красную вспышку в правом зеркале, затем раздался негромкий, уверенно-глухой звук взрыва.

Микроавтобус тряхнуло, начало заносить в сторону. Еле вытянул, чтобы не перевернуться, однако скорость упала. Руль перестал слушаться, норовя вырваться из рук. В районе заднего моста появился пугающий треск, гул, скрежет. Машина стала ещё непослушней. Задёргалась, задрожала. Пришлось окончательно тормозить.

- Ты цела?! – доберман, перемазанная кулешом, некрасиво раскорячив лапы и упёршись ими в приборную панель, с ужасом смотрела на меня, инстинктивно облизываясь и проглатывая волокнистые комочки еды.

- Да… Что это?

- Не знаю, но дальше мы, похоже, не едем. – открыл дверь, шустро ссыпался на улицу. Зюзя пулей вылетела следом. Первым делом нырнул в остатки придорожной канавы, вслушался. Тихо. Ни стрельбы, ни гневный воплей, ничего. Только ночь и птичьи крики.

Выждав минут пять, подбежал к задней двери и тут, при виде многочисленных повреждений кузова, до меня дошло, что случилось. Мины. Одна, похоже, противопехотная из тех, что помощнее; другая сигнальная. Парой стояли, сбоку от дороги – весь правый борт вместе с задним мостом посекло, почти до Зюзиной двери.

Видимо, «торгаши» на ночь поставили сюрпризы для непрошенных гостей. Осторожные, сволочи… Х-ху-х… Хорошо, что быстро ехали, иначе гарантированный кирдык бы нам пришёл… Повезло, как есть повезло.

И вот тут меня пробила нервная, неконтролируемая дрожь и первобытный, животный страх. Откат накрыл. Осознание случившегося. Но долго паниковать я себе не позволил.

Рывком распахнул грузовую дверь, поморщившись от безжалостно шибанувшей в нос сивушной вони. Сто процентов – канистры продырявило и пойло сейчас по всему полу плещется. Выдохнув и задержав дыхание, схватил пленника за ноги и выволок его на дорогу; заботливо привалил безвольное тело спиной к заднему бамперу. Нда… не повезло. Весь живот и лицо торгаша были покрыты кровью. Сходу, при плохом лунном свете, насчитал не менее трёх ран в теле и одну на лице. Не жилец. Да что же мне так не везёт?! Только удача поманила, только улыбнулась – и на тебе. Хлобысь! Не привыкай к хорошему!

Серый был ещё жив. Суетливо достал кляп из его рта, похлопал по щекам. Вслед за тряпкой вырвалась порция таких знакомых мне по больничке мародёров, хрипов. Главарь приоткрыл глаза.

- Ты умираешь, - как можно спокойнее констатировал я непреложный факт.

- Я… знаю… - ответил связанный, на удивление внятно. – Знаю… Пытался сказать… мина…

Осторожно подошла разумная.

- Зюзя, пожалуйста, немного вернись и посмотри, не идёт ли кто сюда. Только внимательно, смотри под но… лапы. Может, ещё какие «подарки» тут есть.

- Хорошо! – и ушастая растворилась в темноте.

По моим наскоро сделанным прикидкам, гостей стоило ожидать минут через пятнадцать, никак не раньше. А если умные – то только с утра. По-хорошему, помощники Серого сейчас свою пьяную гвардию будить должны и круговую оборону организовывать, и только потом разведку высылать. Но это мои дилетантские рассуждения, а как оно на самом деле будет? Кто знает?

Однако в минимуме времени для беседы я точно не ошибся. Отъехали мы километра на полтора-два, пока дойдут…

- Ты откуда? – не стоило тянуть с допросом. Чем раньше уйдём – тем лучше.

- Оттуда… - окровавленное лицо исказилось в пародии на усмешку. – Не… твоё… дело…

Вот же упорный человек! Одной ногой в могиле – а бравировать пытается.

- Знаешь, я не хочу тебя пытать или издеваться. Давай так: ты отвечаешь на вопросы, а потом я по твоему желанию – или добью, или просто уйду. Ну не пластами же тебя резать!

- Плевать…

Почему-то я ему верил. Серый просто ждал смерти, мои угрозы его совершенно не пугали. И что делать? Ушей лишать, как Коля показывал? Не поможет. К совести взывать? На предсмертное покаяние убедить? Предложить сделку?

Последнее решил попробовать.

- Есть другой вариант. Могу выполнить одно твоё желание в пределах разумного. Гарантий, кроме моего честного слова, нет. Но и у тебя выбор не велик.

Раненый задумался, прикрыв глаза.

- Нет…

На его лицо резко наползла гримаса боли, глаза закатились, прошла судорога по телу. Отходит. Я заторопился. Сбивчиво, стараясь как можно быстрее проговаривать слова, в последний раз попытался воззвать к рассудку.

- На том свете суда не боишься? Взгреют же по полной… Хоть что-то хорошее перед смертью сделай. Даже если ты в героическом молчании подохнешь, я твоего приятеля поймаю. Поверь, он заговорит. Может, не так подробно, как ты, но и этого хватит.

Серый не отвечал. Похоже, проваливался в беспамятство. Я затряс его за плечи, изо всех сил пытаясь привести в себя. Помогло.

- Нет… - выплюнул он мне в лицо и умер.

Жалко… Что теперь в записке писать для Колиных посланцев? Главарь мёртв, машина (тут я вздохнул особенно жалобно) вдребезги. Что в хуторе этом, алкоголическом, творится – не ведомо.

Провал по всем пунктам… Одно хорошо: без Серого и опохмела местные вряд ли с утра злодействовать отравятся. Значит, положительный результат всё же есть – жизни людские спас.

Пока так размышлял – успел достать калаш из креплений и собрать магазины. Часть из них перекочевала в заплечник, часть распределил по карманам. «Мурку» закинул на плечо. Если сейчас набегут мстители, то от неё толку мало.

Покрутил автомат в руках, привыкая; подготовил к стрельбе.

Принюхался. Бензином вроде как не пахло, но мало ли… На всякий случай отошёл метров на двести дальше по дороге и укрылся среди деревьев на обочине.

Зюзя вернулась минуты через три, уверенно найдя меня среди зарослей.

- Люди бегают. Громко говорят. Боятся. Ругаются. С оружием. Сюда никто не идёт.

- Вот чёрт! – выругался я и наскоро обрисовал ситуацию подруге. – Пленник умер. Машина повреждена. Николаю писать нечего.

Ушастая прилегла и задумалась.

- Нужен новый человек, который знает. Поохотимся?

Что-то такое крутилось и в моей голове. Взялся делать – делай хорошо. Плохо и само получится.

- Как ты это себе представляешь? Второй раз нам такое не провернуть. Попросту перестреляют.

- Почему? Те два человека очень хотели уйти. Мы их на дороге найдём. По запаху. Я запомнила, когда за ними шла.

Заманчиво, заманчиво… Но невнятно.

- Звучит, конечно, интересно. Но в какую сторону они пойдут? Можем ведь и не найти.

Спутница с удивлением посмотрела на меня.

- Ты – человек. Ты медленный. Я – быстрее. Я найду где шли люди и мы пойдём как охотники, которые нас искали. Много бегать придётся. Я лягу рядом с домами, - картинка той самой окраины, откуда мы вошли в хутор, - и буду смотреть. Ты смотри тут. Если они пойдут к тебе – ты одного убьёшь, второго поймаешь. Я услышу. Если они пойдут ко мне – я позову.

- А если вправо или влево?

- Вы не любите ходить в траве. Вы любите дороги. Давай попробуем. Мы обещали.

О последнем можно было и не напоминать. Уж на что я приучен за слова отвечать, а гордая и щепетильная Зюзя – тем более.

- Согласен. Ждём до середины дня. Если не получается – встречаемся здесь и думаем дальше. Про осторожность напоминать нужно? – повредничал я напоследок.

- Нет. Я помню.

Доберман, в который раз за эту ночь растворилась в темноте, а я плотно задумался: «Что делать, если эти двое оставшихся «торгашей» проявят сознательность и решат довести задуманное до конца?». Ответ напрашивался только один: устроить маленький локальный конфликт, когда пойдут группой на очередное злодейство. Попросту расстрелять их с приличного расстояния. Далеко не факт, что всех перебью, но планы попорчу однозначно. Благо, и оружие имеется, и патронов в избытке. А потом привычно убежать.

На том и успокоился.


… Первые люди показались поздно, часов в десять утра. Медленно, осторожно к изувеченному «бусику» приближались трое испитых, даже на первый взгляд, мужиков. У каждого в руках по автомату, морды похмельно-испуганные.

Подошли, посмотрели, поцокали языками, без интереса глянули на покойника. Затем один, обернувшись, призывно махнул рукой, а двое остальных стали обшаривать внутренности машины.

Нашли канистры с остатками спиртного, тут же, по очереди, без всякой посуды приложились к живительной влаге. Посвежели, плечи расправились. Снова приложились.

Поправившись, один из мужиков резво бросился в придорожные кусты, припрятать находку. Видимо, не вся самогонка вытекла, кое-что осталась.

Я усмехнулся. Вот же люди! Каждый сам за себя. Приятелям, которые на подходе, поди тоже плохо; маются, бедолаги… А они – в кустах тайники устраивают.

Минут через пять подтянулись и остальные. Помощников Серого я узнал сразу. Они разительно отличались от общего контингента своей трезвостью, подтянутостью, опытными, цепкими глазами. Первым делом тщательно, без брезгливости, осмотрели тело, потом проверили салон. Стали чуть в стороне от лениво позёвывающих алкашей, зашептались.

Из-за расстояния я не мог слышать, о чём переговариваются эти двое, однако вполне догадывался, про что идёт речь. В сомнениях вы, в сомнениях…

Совещались недолго. Небрежным кивком головы подозвали ничем не примечательного мужичка, такого же пропойцу, как и остальные. Тот подошёл вразвалочку, насмешливо поглядывая на злых, собранных помощников. Заговорил громко, так, что даже я услышал.

- И чё делать будем?

Неразборчиво…

- Да эт понятно. И марафет вон, не забрали. Он теперь и так наш!

В подтверждение один из местных помахал зажатой в руке небольшой коробочкой, пропущенной мною при осмотре микроавтобуса.

Снова неразборчиво…

- А ху не хо? – осклабился хуторской, изобразив руками неприличный жест. – С Серым базар был, вот ему и предъявляй. Так что не вижу препятствий для новых сделок, если, конечно, вам будет чем платить.

Стоящая позади похмельная орава заржала, заулюлюкала. Подбодрённый таким поведением собутыльников мужик заговорил ещё наглее.

- Да пошли вы! Куда – сами знаете! Задурно хотите нашими руками жар загрести, а сами чистенькими остаться? Хрен вам! Уговор был. Теперь уговариваться не с кем. Идите себе, пока мы вам…

Последние слова потонули в гоготе. Двое помощников (или подельников) покойного в последний раз что-то ответили, а затем развернулись и, не оборачиваясь, пошли в мою сторону, прочь от «бусика». Хуторяне, плюнув напоследок в сторону уходящих, вовсю предались одному из самых древних способов обогащения вооружённых людей – мародёрству, набросившись на израненный микроавтобус.

Труп Серого так и остался лежать на асфальте, никому не интересный. Лишь немного в сторону оттащили, чтобы не мешал.


Скоро эти двое прошли мимо меня, и я, наконец, смог их рассмотреть. Ничего особенного: сухощавые, лет по сорок каждому, короткостриженые. Без особых примет. Встретишь, и, если не приглядываться – сразу забудешь. Ничего в них геройского или злодейского не просматривалось, в каждом форте таких полно. Стандартные типажи.

Двигались мужчины опытно, налегке. За спиной – худенькие котомочки, автоматы по-походному на груди. Шаг лёгкий, быстрый, дыхание ровное. Но не военные – тех сразу видно; так, нахватавшиеся того-сего по ходу жизни, как и я.


В груди нервно застучало сердце, мысли понеслись вскачь: бежать вдогонку по дороге – глупо; по полю, прикрываясь кустами и деревьями – смешно. Шума от меня будет как от слона в посудной лавке. И что делать? Минут через пятнадцать «торгаши» совсем пропадут из виду, а дальше кто знает, куда их нелёгкая занесёт? И четырёхлапой нет… Понятное дело, пока тут эти пропойцы толкутся, медленно разбирая машину, ей не подойти.

Придётся ждать… Однако ждать – это то, что я очень хорошо умею. Именно с такими мыслями я погрузился в знакомую каждому, кто очень много бодрствует, полудрёму. И не сон, и не явь. Своеобразное пограничное состояние, но отдохнуть, контролируя окружающее пространство, помогает. Да и голова снова о себе напомнила…

…- Витя… - негромкий оклик Зюзи заставил встрепенуться, попутно оглядываясь вокруг. – Витя… Я тут…

- Где? – на всякий случай шёпотом уточнил я.

- Рядом. Я бежала так, чтобы меня не увидели. Долго. Люди ушли?

- Да, – наконец то взгляд зацепился за небольшую черноту метрах в пяти, на границе придорожных кустов. Умница! Не стала подходить, чтобы случайно треснувшей веткой не привлечь к себе внимание. – Они ушли по дороге, а я выйти не могу. Сама видишь.

У «бусика» ещё крутились двое синяков, что-то выковыривая из его железных недр. Остальные отправились обратно.

- Тогда жди, а потом иди по дороге. Я тебя найду. Я помню запах.

Лишь примерно через час двинули в сторону хутора последние мародёры, нагруженные всевозможными железками самого разного назначения. Один даже сиденье водительское тащил. Зачем оно ему? Непонятно…

Пора. Без особых сожалений бросил автомат, магазины с патронами, оставил только гранаты и вышел из укрытия. По привычке осмотрелся; кинул последний, полный сожалений о несбывшейся мечте, взгляд на мёртвый, разграбленный микроавтобус, и зашагал прочь.

Разумная ждала на перекрёстке, блаженно разлёгшись под кроной дерева.

- Я знаю, где их найти. Хитрые. Я ошиблась. Они не пошли по дороге.

- А куда?

- Покажу, - Зюзя, потягиваясь, встала и уверенно направилась через очередное поле.

- У нас вода заканчивается. Увидишь ручей или реку – скажи.

- Хорошо. И ты так и не поел. Это плохо. Тебе надо кушать. Тогда голова меньше болит.

- Почему? – удивился я.

- Потому что голодные болеют больше! – выдала мне народную доберманью мудрость подруга и затрусила вперёд.

Честно скажу, такая забота приятна. Чувствуешь свою… нужность, привязанность. С улыбкой на лице я направился следом.

… А вообще интересное дело не убегать, а догонять. Есть в этом какая-то подзабытая жажда охоты, азарт, лёгкое напряжение схватки. Новое для меня чувство, необычное.

Через пару часов, в самый разгар дневной жары, мы их нагнали. Помощники сделали привал в небольшой роще. По рекомендации многоопытной Зюзи пришлось заложить серьёзный круг и выйти незамеченными намного впереди, по направлению их движения.

Затаились, стали ждать.

Скучать пришлось недолго. Лишь только я устроился поудобнее, как из деревьев вышла знакомая парочка. Вскинул «мурку», прицелился, не особо понимая, как поступать дальше.

С двумя мне не справиться, значит одного придётся убить – это суровая реальность, без сантиментов всяких. Вот только кого? По какому принципу решать, кто менее достоин жизни? Страшно ошибиться, очень страшно. Я не головорез, я вообще убивать не люблю. Даже уродов.

Между тем мужчины приближались. Они выглядели уже не такими напряжёнными, злыми. О чём-то спокойно переговаривались, иногда на их лицах проскальзывали улыбки.

- На златом крыльце сидели: царь, царевич, король, королевич… - не мудрствуя лукаво, спихнул я на детскую считалку выбор первой жертвы. Вышло умирать левому. – Ну и хорошо. Начало положено.

Пропустил их мимо себя, неторопливо прицелился.

Б-бах! Б-бах! Б-бах!

Картечь – штука душевная, мощная. Своё дело в умелых руках знает туго. Первый выстрел угодил намеченному бандиту в спину, бросив его вперёд. Второй в ногу его спутника, как и планировал. Третий – снова в уже почти упавшего на землю левого злодея.

Какой я молодец! Не зря ружейные приёмы при переучивании до одури отрабатывал! Все три выстрела в цель!

Громкая брань с подвыванием лишь подтвердила мои выводы. А теперь ходу! Там два автомата! Сейчас подранок начнёт меня выискивать…

Резво перепрятался в деревьях, ушастая не отставала. Пора начинать переговоры.

- Слышь, мужик! Советую сдаться! Иначе подохнешь! Тут врачей нет!

- Да пошёл ты! – калаш выплюнул длинную очередь. Впрочем, немного не в мою сторону. На всякий случай плотнее вжался на землю.

- Глупо! Мне не нужна твоя смерть! Доставлю местным властям, перевяжу, жить будешь! Я в тебя картечным патроном засадил, потому не дури! Надолго твоего геройства не хватит! Кровью, как порося на бойне, истечёшь! – и откатился в сторону, меняя позицию.

Автомат снова сказал своё слово. И опять мимо. Установилась неприятная тишина.

Щёлкнул одиночный выстрел.

- Мужик! – крикнул я. – Мужи-ик! Ты чего там?!

Да ясно чего – застрелился. Не хотел за свои грехи отвечать. Ему так и так вышка светила, без вариантов. Уйти с развороченной ногой не реально. Вот и решил не тянуть. Жаль, до последнего надеялся на его жажду жизни – на этом весь план и строился. Привязать раненого к дереву и послание накропать с инструкциями, как найти. А записочку в оговоренный тайничок…

Достал гранату, подумав, подбросил на ладони. А если затаился и ждёт? Проверим, чего уж… Как следует примерившись, снял чеку и бросил РГДшку. Удачно получилось, совсем немного до его лежбища не долетела. Бухнуло. И ничего – ни вопля, ни стона.

Только тогда решился подойти. Первый труп лежал на животе багровея солидной дырой в спине и алой бороздой от второго попадания вдоль позвоночника. Второй, тот, с которым я совсем недавно непринуждённо болтал, смотрел в небо мёртвыми, немного наивными глазами. Он действительно приставил автомат к подбородку и покончил с собой. И я понял почему, даже при первом взгляде.

Выстрел, которым я так годился и на который рассчитывал, лёг до крайности неудачно. Заряд прошёл с внутренней стороны бедра, разворотив частично паховую область и перебив артерию. С такими ранами не живут, и помощник Серого это понимал.

Жаль… Захотелось выругаться от досады, самому себе надавать по морде за неуклюжесть! Помощничек, ё… Взялся за то, что не по силам, дурак… Что теперь Коле писать? Что все умерли?!

- Не злись на себя. Ты людей спас, – разумная подошла со спины, неприязненно посматривая на мертвецов. – Так получилось. Я знаю, ты хотел поймать одного живым и выполнить просьбу человека, - усатое лицо дядьки, - Так получилось, - помолчав, повторила она.

Не стал отвечать. Вместо слов приступил к делу. Тщательно проверил все карманы убитых, котомки. Ничего интересно. Ни документов, ни записок, ни иных следов, которые смогли пролить хоть какой-то свет на их личности.

Единственное, что взял себе – фляжки с водой, немного сухарей, кусок вяленого мяса и пару пакетов лапши быстрого приготовления. Вот только есть не хотелось. Во рту царил кисловатый, металлический привкус.

Вернулся в тень, достал рулон бумаги, приспособил вместо парты приклад и принялся писать записку.


«Коля! Живыми взять никого не смог. Главаря звали Серый, его труп я оставил у микроавтобуса возле хутора. Двое его помощников, - далее следовало подробное описание ориентиров, ведущих к этому месту, - тоже погибли. Извини. Ничего ценного или интересного при них не оказалось. Попробуйте перерисовать или сфотографировать (если есть возможность) их лица. Может, поможет в опознании.

Они сегодня планировали напасть на ещё один посёлок, потому вмешался. Надеюсь, поймёшь. Алкашей не трогал, с ними сами разбирайтесь.»


Перечитал текст, внутренне содрогаясь от собственного косноязычия. Дрянь из меня писатель, не моё это. Ладно, как есть – так есть. Переписывать, украшая и прилизывая послание, не хотелось. Суть ясна, а дальше сами пусть думают.

При должном усердии наверняка найдут, откуда эти «торгаши» приехали зло чинить. Машина приметная, никуда не денется, трупы кто-нибудь да опознает. Зацепок более чем достаточно.

А я не хочу глубже влезать. Хватит! Я домой хочу! Без меня обойдётесь! И так сделал больше, чем собирался!

Да, не узнаю страшных тайн о борьбе за власть и лучшую жизнь. Ничего, переживу. На мой век секретов хватит.

- Ну что, пойдём?

- Пойдём. Я не люблю запах смерти.

… Записку я спрятал под одним из столбиков, как и договаривались. Не прямо возле хутора, но ничего – найдут.

Показать полностью
31

Зюзя. Книга вторая. Глава 11 Часть 1

Внимание!!! 18+


График выхода - одна глава в неделю Всего 12 глав. Ссылка на первую часть:


https://author.today/work/30964



Николай ушёл, а мы стояли и смотрели ему вслед, думая каждый о своём. Я – о том, какие странные, нелогичные существа люди; Зюзя – не знаю. В кулаке неудобно потеплело. Поднял руку, раскрыл ладонь – золото, отданное мне дядькой. Нагретое моим телом, мокрое от пота. Запутанное донельзя переплетение цепочек, колечек, серёг. Обычные железяки, вся ценность которых заключается лишь в том, что их на свете мало. Бесполезные, по сути, вещи – так, висюльки с побрякушками. И за них убивают. Глупо.

- Ну что, Зюзя, насмотрелась? – с искренней грустью обратился я к ушастой. – Легче стало?

Не дожидаясь ответа, сунул жёлтый комок в карман брюк и тоже направился прочь из этого места, на ходу обдумывая план дальнейших действий. Разумная, опустив голову и избегая встречаться со мной глазами, шла рядом.

Равнодушно прошли мимо барахла под брезентом, через время вышли на основную дорогу. Солнце по-прежнему нещадно жарило землю, потому дальше решили не идти, а дождаться вечернего холодка.

Расположились в придорожных кустах. Я, от нечего делать, затеял очередную инвентаризацию. Полезное дело, много раз убеждался. И психику успокаивает, и время убивает. Медленно, скрупулёзно перебрал содержимое карманов и рюкзака. Вот старая подзорная труба, вот запас патронов, спички, соль в пластиковой баночке из-под витаминов, иголка с ниткой… А вот еды нет. Те запасы, что я приобрёл у Коли, закончились сегодня утром. Надо или охотиться, или что-то придумывать; не дело ушастой, да и мне, голодать.

Последними из кармана достал драгоценности. Перед тем, как спрятать их поглубже, на самое дно заплечника, долго думал, вертя их в руках.

Машину приобрести, как Николай советовал, конечно, хорошо. И водить я умею, однако негоже домой с пустыми карманами приходить. Уехал, называется, в Москву на заработки… Наверняка ведь за те годы, что меня не было, многое пришло в негодность, многое требует замены. А деньги где брать? Родители, как ни крути, не молодеют; сестра не помощница. Нет, на огороде или на кухне – она, конечно, управляется одной левой; знаю - рукастой и красивой девкой выросла, по-другому и быть не может. От женихов наверняка отбоя нет. А крышу перекрыть или забор поправить? Тут мужик нужен и средства… Потому поберегу цветмет этот ювелирный. Пешочком пойду.

Да и подарки родным лишними не будут. А их надо за что-то покупать. Мысль вручить семье в качестве презента украшения мертвецов мне претила. Есть в этом что-то пошленькое, крысиное, гадкое. Брезгую, одним словом.

Действительно, лучше на эти цацки дом поправим или мотоблок купим – от этого хоть польза, не обидная для покойников, есть. Решено! Так и поступлю!

Затем мои размышления плавно перешли к Зюзе и внезапно, передо мной, встал очень простой по своей сути вопрос: «А куда её девать, когда домой приду?». Раньше я об этом как-то не задумывался, откладывал на потом, но больше прятаться от проблемы не получится. До родного посёлка совсем немного осталось.

Вольер, прятки во дворе от посторонних глаз – не вариант. Это будет тюрьма, своеобразная клетка… Тогда что? Не знаю… Надо будет с отцом поговорить, он у меня мужик башковитый, обязательно присоветует что-нибудь дельное. В крайнем случае поселюсь неподалёку. Тут хоть вроде как и цивилизация, но пустых домов и сёл в избытке. Найдём мы с ушастой своё место в мире людей, не страшно… Найдём.

Придя к таким транзитным выводам, я улыбнулся и посмотрел на Зюзю, лежащую в тени неподалёку с вываленным чуть ли не до земли языком.

- Что, жарко? – просто чтобы что-то сказать, констатировал я очевидный факт.

- Да. Очень, - разумная передёрнула ушами, сгоняя приземлившуюся на них мошку. - Здесь, наверное, зимы нет.

Прежде чем ответить, немного пододвинулся к ней. Так, самую малость. Ласково, но без фамильярности, потрепал добермана по холке.

- Есть тут зима, есть. Просто не такая холодная как та, к которой ты привыкла.

- Это хорошо. Жарко лучше, чем холодно. Зимой хорошо, когда есть дом и огонь в печи. По-другому совсем плохо.

Не найдя что ответить, просто кивнул. Неожиданно подруга положила мне голову на колено.

- Сегодня человек, - сосредоточенное лицо Николая, - мучил и убил другого человека. Я внимательно слушала и смотрела. И думала…

- Ну, и что надумала?

- Ничего. Он делал правильно и неправильно сразу. Издеваться – неправильно; но я понимаю, что по-другому плохой человек бы ничего не рассказал. И то, что он сделал – простить нельзя. Он заслужил Месть. Как понять – где оканчивается «хорошо» и начинается «плохо»?

Тупик. Философский вопрос, на который нужно дать предельно простой и искренний ответ. И промолчать не выйдет, не тот случай.

Собравшись с духом и мысленно пожелав себе не облажаться, я ответил предельно честно, как сам понимал:

- Не знаю. Думаю, что границы как таковой попросту не существует. Каждый должен решать сам для себя, что хорошо и что плохо.

Н-да… Неуклюже вышло. Слишком заумно. И тут мне вспомнилось детское стихотворение Маяковского. Не полностью, всего лишь несколько строф, да и то из середины:

От вороны карапуз убежал, заохав.

Мальчик этот просто трус.

Это очень плохо.

Этот, хоть и сам с вершок,

Спорит с грозной птицей.

Храбрый мальчик, хорошо,

В жизни пригодится.

Его я и процитировал разумной. Может, не совсем к месту, но ей понравилось.

- А что такое «вершок»? – уточнила она.

- «Вершок» - это мера длины, но вот какая – точно не скажу. Маленький, в общем, мальчик. Совсем.

- Тогда это хорошая сказка. И красиво звучит. Нельзя бояться и надо защищать тех, кто слабее. Как умеешь. Я поняла тебя. Поняла, что ты мне сказал и что хотел объяснить. Спасибо.

Разумная снова стала привычной Зюзей, любопытной и целеустремлённой. Я был счастлив.

- Ну что, пойдём? Жара вроде бы спадать начала, – весело позвал я добермана. – Есть у нас пока нечего, но что-то придумаем. А я тебе сказку расскажу. «Подарок для самого слабого» называется.

- Конечно. А сказка интересная?

Я рассмеялся.

- Ну, тут уж сама решай…


… Дорогу к хутору, где разместились недолюдки, нашли практически без проблем. Пленник подробно рассказал, куда идти и где сворачивать, однако даже зная, где поворот со старой дороги местного значения, всё равно ухитрились его прошляпить. Всему виной оказалась буйная растительность, почти полностью закрывавшая ответвление.

На всякий случай спрятавшись в кустах, посмотрел в подзорную трубу. Хутор располагался немного в низине, километрах в четырёх. Видимость из-за листвы, конечно, так себе, но основное рассмотреть удалось: привычные неживые строения, как и везде. Частокол вокруг поселения или традиционные для этих мест защитные заборы отсутствовали.

Вот только всплыла одна проблема, о которой покойный Андрейка забыл упомянуть: дома стояли в поле, просто так, незаметно, к ним не подойти. Вообще. Вокруг стелилась припавшая от жары трава, меняющая причудливыми пятнами свой цвет с зелёного на жёлтый. Только вдоль дороги серебрились тополя.

Да, это не прохладный, лесистый север…


…Дерево, за которым мы укрылись, располагалось не менее чем в километре от ближайшего дома. Долго мы подбирались, медленно. По полю шли, петлёй, кое-как прикрываясь скудной растительностью. Местами вообще полз. На дорогу не совались.

В который раз за сегодня достал подзорную трубу, осмотрелся. Ничего необычного, стандартная заброшка. То, что здесь обитают люди, выдавало всего две вещи: парочка лениво бредущих от одного дома к другому бомжеобразных мужиков да запах дыма от костра, доносящийся сюда с ветром.

Ни огородов, ни птичников. Ничего.

Особо не раздумывая, отошли немного в обратную сторону. Спешить нам некуда, потому скоротать время решили в более безопасном месте, чем здесь. Вечером вернёмся, когда достаточно стемнеет, и зайдём с другой стороны, наветренной.

Одно хорошо – на глаза мне попался дорожный столбик, под которым удобно устроить тайничок с запиской. Вот только чем писать? Этим вопросом я как-то не озаботился. На чём – соображения были. Не зря я с собой рулончик серой, по краям огрубевшей от времени и влаги, бумаги для известных целей за спиной таскаю и стараюсь пополнять запасы по мере необходимости. Очень, знаете ли, грустно приличному путешественнику без пипифакса в кустах.

Ладно, разберусь по ходу жизни. На крайний случай головёшкой начертать попробую. Было бы что расписывать…

Устроились неподалёку от дороги, в кустах, уныло случая бурчанье в собственных пустых животах.

- Предлагаю подобраться с дальней стороны хутора, - решил я вслух разработать план наших действий, а заодно согласовать его с разумной. – Посмотрим, что там и как, затем напишем записку и уйдём. Как нас Коля и просил.

- Хорошо. Я пойду первой, ты за мной. Ты ночью плохо видишь.

Обдумав её слова и так, и этак, кивнул головой.

- Да. Так и поступим. Близко не подходим, ни с кем не сражаемся. Этим другие займутся.

Почему-то мне казалось важным напомнить лишний раз о том, что не нужно геройствовать. Зная прямой и целеустремлённый характер добермана, хотелось, помимо её, убедить ещё и себя в собачьем благоразумии.

Потому добавил:

- Но далеко не расходимся. Опасно это. Мало ли, какие ловушки могут встретиться.

Разумная уже знала о волчьих ямах, растяжках, капканах – я не поленился и на одном из привалов рассказал ей всё, что мне было известно по этой теме. Даже на пальцах показывал принцип работы некоторых охотничьих придумок из прошлого. Подругу это очень впечатлило и явно добавило осторожности.

- Да. Ты умный. Правильно говоришь.

- Заодно там и еду поищем. Должны же эти… что-то кушать? – весело подбодрил ушастую я. – Как закончим – налопаемся до отвала, и ты мне будешь сказки рассказывать…

- Почему?! Я не знаю сказки! Ты знаешь, ты рассказывай. Хочу интересные.

Зюзино удивление, растерянность и отстаивание своего святого права благодарной слушательницы развеселили меня, вызвав улыбку на лице вместе с лёгким хохотом.

Она обидчиво рыкнула. Без злобы, а так, давая понять, что розыгрыш оценила. И дала сдачи.

- До темноты долго, кушать нет. Ты пока голодный, поэтому говори. О чём будет новая сказка?

- Ах ты ж поганка! – деланно разозлился я и попытался схватить разумную за ухо. Не получилось, она ловко увернулась и страшно защёлкала зубами, имитируя грозный укус. – Ой! Боюсь! Боюсь! Мня сейчас слопает свирепый доберман!

- Съем!

Спутница ловким, аккуратным толчком повалила меня на землю, встала мне на грудь передними лапами с видом победительницы и, смешно потрясая ушами, оскалилась и потребовала:

- Сказку! – а в глазах пляшут весёлые бесенята.

Да она играет со мной! Впервые! И сама шутит!

- Сдаюсь, о, прекраснейшая из разумных и четверолапых, на твою милость! А сказка будет, если тебе угодно, про мальчика по имени Нильс и его гусей!

Время до темноты пролетело незаметно…


…К разведке приступили лишь когда солнце скрылось за горизонтом и на небе рассыпались звёзды.

- Ну что, не передумала?

- Нет. Месть должна быть. Даже если не мы убьём, то наша помощь будет важной.

- И то верно. Пошли.

Я встал, подобрал заплечник с оружием, и споро, по большой дуге, начал обходить поселение. Ушастая не отставала, наворачивая традиционные круги и сканируя обстановку.

Через час были на мёртвой окраине, с самой дальней от жилой части стороны. Немного постояли в тишине, глядя на чернеющие в лунном свете кирпичные останки домов и внутренне настраиваясь.

Во мне плескалась какая-то бесшабашная, озорная весёлость и уверенность в собственных силах. Не глупая, юношеская самоуверенность, а именно вера в себя, в Зюзю, в нас. Думаю, потому, что именно сегодня случился тот самый «первый раз» за последние годы, когда я сознательно, обдуманно, без пинков судьбы в морду принял решение во что-то влезть сам, что-то изменить к лучшему. И меня совершенно не пугают возможные последствия; я понимаю, чем рискую. И доберман понимает.

- Начали?

- Да. Пойдём.

И мы пошли. Крадучись, прижимаясь к наиболее плотным сгусткам тьмы.

Почему это место обозвали хутором – я так и не понял. Село – так точнее. Все атрибуты присутствуют. Длинная улица с домами по обе стороны, пустая старенькая церковь, здание сельсовета с выбитыми окнами. И ни заборов, ни деревьев. Одни остовы человеческого жилья без дверей и рам в проёмах.

Хотя последний момент как раз прояснился довольно быстро: аборигены на дрова пустили, ленясь заготавливать их, как нормальные люди, заранее и впрок. Вместо традиционных для сёл вишен, черешен, слив во дворах – сплошные пеньки. Заборы, радуя повсеместным отсутствием, явно тоже своей участи попасть в топку печи не избежали, как и прочие деревянные, ненужные новым хозяевам, изделия: двери, крышки колодцев, всевозможные сараи.

Однако присутствовала в этом и положительная сторона – при таком рельефе легче прятаться и перебегать с места на место. Препятствий меньше. А травы, углов и мусора для укрытий – вокруг водилось в избытке.

Продвигались не спеша, стремясь выйти к жилым домам сбоку, с задней стороны. Что рассчитывали увидеть – и сам не знаю. Уже темно, бухарики спать должны, сны свои алкоголические разглядывать. А что ещё? Да много чего. Мы можем подсчитать количество жилых домов, зарисовать их месторасположение, посмотреть подходы; можем…

- Э-э-э, а ты хде? – пьяный, икающий голос донёсся от дома неподалёку. Зажурчала струя. – Я довго и приятно ссу, я ссу приятно й довго. Палыч! Куда ты запропас…тился!

- Та щас! Одчепись, липучка! Щас приду! – угрюмо ответил невидимый в темноте Палыч. Покряхтел, шумно высморкался. – До ветру нельзя сходить…

Голос по лошадиному, наиграно заржал:

- Дык мы думали – ты там и утоп давно! Заботу, вот проявляем. Ходи скорее, пока всё не сожрали…

- Ага.

Послышалась шаркающая походка, стук закрываемой двери, наступила тишина.

Странно пьют, - подумалось мне. – Ни разгульных или обиженных криков, ни песен, ни ругани, на худой конец. В молчанку они там играют, что ли? Или уже совсем лыка не вяжут, а это самые стойкие?

Неожиданно Зюзя чихнула. Не слишком громко, но я всё одно перепугался.

- Ты чего?

- Плохо пахнет, тяжело дышать.

Запах матёрого, давно не мытого, привокзального туалета действительно царил вокруг, к тому же жара последних дней лишь его усилила. Оставалось лишь посочувствовать разумной. Мне проще, я, видимо, принюхался, а вот ушастой сложнее. У неё же нос в разы чувствительнее моего.

- Откуда хоть пахнет? – уточнил я у разумной.

- Везде. Из домиков, - изображение чего-то чёрного, небольшого.

- Понятно…

Не все тут снайперы и попадают в очко… от того и вонь. Как так можно жить? Даже твари себе такого не позволяют, гигиену блюдут.

Обошли очередной дом. За ним, во дворе, стоял тот самый серый «бусик» - древний и надёжный Volkswagen Transporter Т2 или Т3 (не слишком их различаю) в грузовом варианте, с высокой крышей. Бодренький такой, крепенький, обстоятельный. Машина мне сразу очень понравилась и я, против собственной воли, стал прикидывать, какую пользу в хозяйстве такая расчудесная техника может принести. По всему выходило – не малую! Размечтался до такой степени, что не заметил, как слюна по подбородку потекла.


И так мне захотелось забрать себе этот «бусик» - не передать никакими словами. Я аж губу закусил от жадности.

Ладно, посмотрим…

Неподалёку от так глянувшегося мне транспорта, у костра сидел мужчина и что-то готовил в солидном котелке, подвешенном на рогатине. Отблески огня позволили рассмотреть его лицо: на вид около тридцати пяти лет, короткостриженый, черты смазанные, зацепиться не за что. И спокойный, словно буддийский монах. Трезвый.

Ага! Один торгаш есть! Осталось двое…

Порыв ветра донёс запах варева. Кулеш! Кулеш варит, чтоб ему! В животе снова заурчало, у ушастой тоже. Ну нельзя же так!

Мы понимающе переглянулись. Первый трофей намечен!

Между нами и человеком было, от силы, метров пятнадцать.

Снова хлопок двери, дробный цокот шагов по остаткам бетона у входа в дом. На этот раз соседний. Быстро, стремительно к кашевару подошли ещё двое.

- Скоро? – спросил первый подошедший.

- Да. Уже. Миски давайте. Пожрём – и на боковую.

Застучала ложка раздающего. Мужчины расселись вокруг костерка.

- Да тут и на утро хватит!

- Есть такое. С утра тоже чего-то жевать надо. Не у этих же объедки клянчить.

Раздался невесёлый смех.

- Оно, конечно так… - прозвучал новый голос. Значит, обозначился последний из троицы. – Но валить пора, Серый… Валить. Местные власти как узнают – положат нас здесь наглухо. Мы и так засветились по самое некуда.

- Завтра. Ещё в одно село прогуляемся – и ходу.

- Но…

- Так надо! Захлопни варежку! Задание помнишь? Вот и не п…ди.

Вступил первый.

- Да мы не базлаем, но ссыкотно. Я весь день в кустах в дозоре пролежал. Всё боялся, что кто-нибудь сдуру припрётся. Юрик прав – перекрутим мы удаче яйца, погорим.

… Ой как хорошо! Значит, правильно мы с Зюзей по кустам партизанили… Не заметил, урод…

Серый, он явно был здесь главным, глубоко вздохнул, сплюнул в костёр и ответил сомневающимся:

- Я прекрасно понимаю все риски. Но этих чудиков перед завтрашним мероприятием напоить как следует надо. С похмелья люди сговорчивее. И Дима этот, пропойца горький, перед своей кодлой в красоте выступит. Типа, сегодня нас на бухло развёл, а завтра на опохмел снова разведёт, как лохов. На кураже и сделают, что нужно. Ну а потом обратно двинем, конечно. Делать тут совершенно нечего.

Снова негромкие смешки. Кашевар продолжил:

- Вы что думаете, он не понимает, во что вляпался? Или остальные не догоняют, как их повязали? Вон, сегодня двое уже ноги сделали от страха.

- А если сдадут?

- И сами покаются? Не смеши. Молчать в тряпочку будут, поверь, иначе этим побегушникам в темпе вальса лбы зелёнкой помажут. Сидят сейчас в овраге где-нибудь, трясутся от страха. Те, кто остался – им уже до фонаря всё. Лишь бы бухло и марафет были, а там – сколько проживут, столько и проживут. Им пофиг. Они живые мертвецы – и с этим смирились. Вон, и сейчас в полной тишине бухают, лишь переругиваются иногда. Знаете, почему? Забвение ищут. Даже про шмот собранный забыли. Тот же главарь здешний, когда после акции протрезвел – ручки трусятся, заикается, слёзки капают да по бороде стекаютя, боженьку через слово поминает, кается… А как стакан лечебный я ему накапал – всё! Помирился сам с собой, пришёл в согласие! Так что дело по любому выгорит, понятно?!

- Ага…

Остаток трапезы прошёл в тишине, лишь ложки постукивали о миски. Покончив с едой, по очереди напились из пластиковой бутыли. Закурили.

- Ты, Серый, тут спать будешь?

- Да.

- Зачем? Пошли на тот край, там хоть воняет этим бомжатником поменьше. Здесь же дышать совершенно невозможно. Скоты прямо с крыльца гадить не брезгуют. Фу!

- Точно! – поддержал его второй голос.

- Нет, потерплю. Мало ли какие движения у этих убеждённых фанатиков Delirium tremens начнутся. Может, добавку понадобится выдать, чтобы в её поисках по полям не разбежались. Сами помните, как по пьяни чудили, - приглушённые смешки. - Так что лучше под контролем держать, для надёжности. Да тут осталось то… ночь одна и половина дня завтра.

- Ну, как знаешь…

Не прощаясь, двое помощников Серого отправились по дороге в ту сторону, откуда мы пришли, а главный, распахнув задние двери микроавтобуса, начал готовиться ко сну.

- Зюзя! Сходи, пожалуйста, за этими людьми и посмотри, где они на ночлег станут, - одними губами, почти беззвучно обратился я к доберману. – Потом назад возвращайся, на это же место.

- Да.

Разумная исчезла в темноте.

Между тем человек забрался в грузовой отсек, немного чем-то поскрипел, устраиваясь поудобнее, и затих.

А не взять ли мне его в плен? Вместе с «бусиком»? Транспорт – мне, Серый – властям. Как я понял, на завтра, точнее уже сегодня, у них новый карательный рейд запланирован. Коля может попросту не успеть стражу привести и снова, в непонятных играх за могущество, погибнут мирные люди.

Да и момент как раз очень подходящий. Главарь один, подручные ушли вполне далеко, местные или пьют, или спят.

Связать – и тихонечко, тихонечко…

Вернулась Зюзя. До сих пор не перестаю удивляться её тихим шагам. Вот её нет – а вот она есть.

- Ну как, проследила, где они спать станут?

- Да. В самом далёком доме.

- Тогда предлагаю… - и я с удовольствием поделился с разумной идеей дальнейшего путешествия на микроавтобусе, с пленным в грузовом отделении.

Зюзя одобрила.

На всякий случай просидели в тишине и скрытности ещё, как минимум, час, вслушиваясь в ночь. За это время никто не выходил, не заходил, да вообще не подавал признаков жизни. Из фольксвагена лишь доносилось мерное, спокойное похрапывание.

- Ну что, пошли?

- Да!

- Тогда действуем так: по моему сигналу ты запрыгиваешь на человека и хватаешь его зубами за горло. Крепко, чтобы не вырвался. А я свяжу ему руки и ноги. После уезжаем, - только проговорив вслух свой план, я увидел слабое место в, казалось бы, простеньком замысле. – Зюзя! Ты уверена, что сможешь человека за горло удержать?! Раньше тебе такого не доводилось делать…

- Не бойся. Я умею. Я – доберман! – последнее прозвучало с неприкрытой гордостью за свою породу.

Меня не слишком убедил такой аргумент, но спорить я не стал. Помимо собачьих клыков, у ушастой будет дополнительный козырь: ни один человек на этой планете не останется хладнокровным, если при пробуждении его за горло держит тварь. Психологический эффект аховый получится.

Мой первоначальный замысел предполагал, что я самостоятельно приставляю нож к горлу спящего и красиво, как в кино, обездвиживаю противника. Да только глупость это несусветная! Я – один, чуть отвлекусь – и мне хана. Спящий тоже может не лыком шитым увальнем оказаться. Потому и пришлось задействовать четырёхлапую красавицу.

Снял сапоги, чтобы случайно не наступить на сухую ветку или что другое, шумное. Чтобы не возвращаться за ними потом, зажал голенища в левой руке. В правую лёг засапожник. «Мурку» - за спину. Портянки засунул в карман. Они мне понадобятся, так что пусть будут поближе. По ходу срезал примеченную ранее старую бельевую верёвку, покрутил в руках – расползтись не должна, однако на всякий случай сложил пополам, для надёжности.

Медленно, практически не отрывая стопу от земли, чтобы случайно не пораниться о возможные осколки, железки и прочий всевозможный мусор, подошёл к «бусику». Сложив лишнее у колеса, ласково провёл рукой по его прохладному, железному боку. Нет, точно мой будет! Не отдам! И плевать на посты в дороге, придумаю что-нибудь. Да на нём я до дома с ветерком за полдня доеду!

Зюзя стояла, переминаясь с лапы на лапу от возбуждения, около открытых задних дверей, нервно посматривая то на спящего, то на меня в ожидании сигнала к действию.

Обошлись без слов. Простой взмах рукой, и чёрная тень влетела в микроавтобус.

Хрип… Немного шума, лёгкая возня. Приглушённый рык. Тишина…

Я не отставал и, практически дыша разумной в затылок, запрыгнул следом. Темно… Ладно, не страшно.

Подсмотренным у Николая способом, со всей доступной мне скоростью, уселся на Серого, изо всех сил сжав его ноги своими коленями. Схватил за одну руку, потом за другую. Ловко, как будто всю жизнь этим занимался, накинул петлю, накрепко стягивая. Заодно подал голос, в тайне надеясь, что он звучит достаточно угрожающе:

- Лежать, сука! Без глупостей!


Продолжение в следующем посте
Показать полностью
36

Зюзя. Книга вторая. Глава 10 Часть 2

Внимание!!! 18+


График выхода - одна глава в неделю Всего 12 глав. Ссылка на первую часть:


https://author.today/work/30964


Да, вот такой вот я противоречивый: то глотки режу, то сопли пускаю. Но пусть лучше так, чем делать выбор в пользу чего-то одного.


Перед глазами встали, с мясом, с болью выдернутые из памяти, женщина с детьми, качающиеся на лёгком, пропитанном ароматами цветов и сочной травы, ветерке; пепелище с его неповторимым, приторным запахом; и я, вышвырнув интеллигентскую мягкотелось из головы, решительно рыкнул:


- Согласен. Пошли. Мужика я положу.


Поднялись, прикидывая, как умнее взять тех двоих в клещи. Неожиданно Николай, словно ни к кому не обращаясь, сказал:


- Как же мне это не нравится… Ну вот что мы за существа такие, раз по-людски поступать не можем, а только в книгах про это читаем?.. Пошли, Витя! Взрослый на мне, и не спорь! Ты лучше со своей зверюгой от других неожиданностей подстрахуй и молодого в горячке не угробь.


Я равнодушно пожал плечами. Может так и лучше… В конце концов план именно его, мой номер второй.


Обходили мы тех двоих, как и условились, по широкой дуге, каждый со своей стороны. Не смотря на отсутствие подготовки к совместным действиям, на огневую позицию вышли одновременно, без задержек. Перед нами открылась интересная картина: мужчина и парень, разобрав один из многочисленных небольших завалов, сидели на провонявшей смертью земле, увлечённо что-то рассматривая.


Николай сходу, одним выстрелом, уложил старшего; прицелился во второго. Я тоже навёл «мурку» на младшего и громко, но спокойно приказал:


- Руки вверх. Иначе рядом с ним ляжешь.


Молодой дёрнулся, резко обернулся ко мне с каким-то безумным, перекошенным от ненависти пополам со страхом лицом; увидел дуло ружья, стоящую рядом со мной Зюзю и тихонько, обречённо, завыл.


Пока Николай подходил к нему, я рассматривал лицо этого человека. Узкогубое, тонконосое; глаза бесцветные, неживые, со сжавшимися в иголку зрачками. Одежда, как и у нас – неновая, но в довольно запущенном состоянии, неряшливая.


Парень без движения, сгорбившись, не мог отвести взгляда от медленно приближающегося к нему добермана. Словно кролик на удава смотрит.


Рядом с ним лежал автомат Калашникова. Странное оружие в наши дни, присмотрелся – в довольно приличном состоянии. Интересно, где взял? Возле трупа мужика лежал точно такой же. Что же, возьму на заметку.


- Что, сволочь, страшно? – буднично, без злобы или угроз в голосе начал подошедший вплотную дядька. – Ложись мордой на землю, руки в стороны.


Молодой проигнорировал. Не из бравады или ложной самоотверженности. Из-за шока.


Увесистый пинок в бок привёл его в чувство. Пленник непонимающе дёрнул головой, вскинул с удивлением глаза – словно мы только что не пришли, а материализовались перед ним; затем зацепился взглядом за труп своего спутника, вязко лежащим на земле в луже собственной крови. Я тоже на него посмотрел.


Оказывается, Николай стрелок вполне себе. Точно в сердце попал, и это почти навскидку.


- Лёг, сволочь! – приклад ощутимо ударил парня по спине. Он охнул. – Мордой в землю, руки в стороны! – хлёсткий, отработанный подзатыльник буквально швырнул тело в требуемое положение. – Витя, подойди!


Не отводя ружья от пленника, выполнил просьбу.


- Подержи, - мне в руку ткнулось дядькино ружьё. Дождавшись, пока я заберу его, он сел на спину молодого и сноровисто связал ему за спиной руки его же собственным брючным ремнём.


Потом был тщательный, с беглым прощупыванием швов одежды, обыск; однако ничего такого, что могло бы нам навредить, не было.


- Позорник! – не удержался от презрительной усмешки я. – Даже ножа нет. Совсем вы тут расслабились…


- И не говори, - поддакнул Николай. – Посмотри, над чем это они так чахли?


Ходить никуда не пришлось, как и особо разыскивать. Беглого осмотра хватило, что заметить небольшую тряпичную сумку, краем выглядывающую из-под трупа и стремительно меняющую свой бежевый цвет на кровавый. Подошёл, выдернул, измазав в тёплой, вязкой субстанции пальцы, открыл. Что тут? Тряпки какие-то, футболка, снова сумочка размером с некрупный несессер. Открыл, поворошил пальцем содержимое, и не удивился.


- Тут золото и прочие цацки, Коля. Немного или наоборот, много – не знаю. Навскидку грамм пятьдесят.


У дядьки дрогнули желваки.


- Зубы есть?


Бр-р-р-р! Сразу вспомнились Еленины сокровища. Захотелось швырнуть находку на пол, как словно заскочившего на руку паука. Но делать я этого, разумеется, не стал, а снова покопался в драгоценностях.


- Нет.


- Ф-фух… - Николай свободной от удерживания парня рукой вытер пот со лба. – А то, знаешь, бывают умельцы… Слышал я про таких.


- Знаю. Не будем развивать тему.


Между тем доберман подошла к лежащему и тщательно обнюхала его.


- Он плохой. Он пахнет смертью и, - груды сожжённых человеческих тел там, в одном из дворов. В незахороненном виде.


Интересно, как она разобралась? Как по мне, тут всё печёной человечиной провоняло. Хотя, о чём я… у ушастой нос - произведение искусства, она и не такое может.


Коля не мешал подруге. Напротив, очень внимательно следил за её действиями и, по окончанию, спросил:


- Он из тех, кто напал на местных?


- Р-р-р-р.


- Видишь, мальчик! – дядька переключился на парня. – Наша собачка утверждает, что ты здесь уже гостевал с дружками. И я ей верю, потому что она не ошибается, и потому что, если с ней спорить – она яйки в два счёта откусит.


Проговаривая медленным, уверенным тоном эти слова, он извлёк из кармана складной нож, раскрыл его и, покрутив в руках, словно любуясь отражением солнечных лучей на полированном лезвии, продолжил беседу.


- Прежде чем мы начнём вести конструктивный диалог, я хочу, чтобы ты знал мою жизненную позицию. Нам так проще консенсус найти будет.


Понимаешь, у меня есть жена, дочь и внучка. Они хорошие, добрые люди, и слабые в придачу. Женщины, что возьмёшь… Так вот, я не хочу, чтобы им в жизни повстречалось такое вот говно, как ты и твои дружки. И я сделаю для этого всё, что в моих силах и даже больше. И обязательно добьюсь результата, чего бы мне это не стоило. Ведь желания, те самые, заветные, должны исполняться, иначе зачем тогда всё это? Ты со мной согласен?


Парень в ответ пытался что-то ответить, но Николай с силой вжал его голову в землю. Потому вместо ответа слышалось лишь бульканье.


- Я ещё не закончил говорить. Сыночка, тебе известно, что такое методы форсированного допроса в полевых условиях? Нет? Грустно. А мне известно. Я это в армии проходил, когда срочную в Войсках Дяди Васи тянул. Ещё при Союзе. Нам ознакомительную лекцию читали; в общих чертах, конечно, без тонкостей. А потом на сверхсрочной, во время заварушки одной, и проверить теоретические познания пришлось на живом человеке, пока по пересечённой местности на югах носились... Почти сорок лет назад это было, но память у меня хорошая, не жалуюсь...


В доказательство он даже процитировал:


«…Пленные являются важнейшим источником получения сведений о противнике (особенно офицерский состав). Через них можно установить численность, состав группировки и вооружение противника, нумерацию его частей, характер укреплений, политико-моральное состояние войск и другие сведения, - это… как его… ага! Вот! - Допросы пленных бывают краткие (первичные) и полные. Краткий допрос производится (если позволяет обстановка) командирами РДГ по вопросам, непосредственно их интересующим и необходимым для выполнения поставленной им задачи.»


- Ты извини, - закончив декламацию армейской инструкции, душевно продолжил дядька, - практики давно не было… Но не переживай, сейчас закроем этот пробел. Конечно, непрофессионально получится, на любительском уровне, ну да ничего – тебе хватит.


Пленник в ужасе дёрнулся раз, другой и убедившись, что вырваться не удастся, снова глухо завыл в землю. Похоже, он не до конца осознавал происходящее.


Я напрягся, поняв, что сейчас начнёт происходить.


- Зюзя, пойди, пожалуйста, осмотри дорогу, - не надо ей на это смотреть. Ни к чему.


- Нет, - ответ разумной был категоричен. – Я должна увидеть это, чтобы понять вас. Я должна…


Ушастая сидела неподалёку от лежащего парня и сидящего на нём Николая и жадно, сузив глаза, всматривалась в происходящее. Под кожей у неё заиграли канаты сухих мышц, уши внимательно торчат; пасть, не смотря на жару, сжата. Лишь подрагивающая верхняя губа, периодически обнажающая мощные, белые зубы, портила всю красоту добермана.


- Зюзя! Иди! – впервые я позволил себе повысить голос на спутницу.


- Не-е-ет!!!


Взрыв в мозге был такой силы, что руки непроизвольно сжали голову, выронив оба ружья, словно могли загасить этот эпицентр ада. Ноги покосились, я упал на колени. Начался приступ.


Не знаю, каким чудом удалось не потерять сознание. До подзабытого Ничто было совсем рукой подать. Мир исчез, заполнив своё место болью.


Наверное, я закричал. А может быть и нет, может, это мне всего лишь привиделось. Как же не вовремя! Хотя это всегда так, остальное самообман. Для боли времени у здравомыслящего человека вообще нет. Никогда. Потому её можно лишь принять как незваную гостью и вечно учиться терпеть.


Муки, раздирающие череп изнутри, слегка ослабли и мне кое-как удалось различить озабоченный голос дядьки:


- Что с тобой?!


- Но-о-ор-ма-льно… - с глухим, отнимающим все силы утробно-горловым сипением в голосе, ответил я. – Сей…час пройдёт. Сей…час… сейчас…


- Витя, извини…, я не хотела, - меня обдало теплом и нежностью, как тогда, ночью в беседке. Стало легче, понемногу начало возвращаться зрение. – Прости, я глупая собака… Я сейчас уйду…


Просветление наступило как-то резко. Я стоял на коленях, до боли сжав голову руками. Оружие валялось на земле, Николай по-прежнему сидел на пленном, тревожно глядя в мою сторону. Зюзя стояла рядом, уткнувшись головой в моё плечо.


- Что с тобой? – теперь уже требовательно повторил свой вопрос Коля, вызвав у меня приступ мелкого, хихикающего смеха.


- Это, хи-хи, приступ после ранения, хи-хи… Что-то там с нервами, хи… Не переживай, с умственным здоровьем всё у меня в порядке, хи-хи-хи… Просто, когда ты предложил свою помощь, хи-хи, я раздумывал, будешь ли ты обузой, хи-хи. А обузой вышел я. Глупо получилось, - нервные смешки наконец-то окончились. - Уже всё, я в порядке.


Дядька с большим сомнением посмотрел мне в лицо.


- Да-а, - протянул он. – Досталось же тебе, парень… И часто так?


- Теперь уже нет. Первое время – почти постоянно.


Коля задумчиво покачал головой, пленник попытался в это время дёрнуться, но мощный удар в затылок успокоил его.


- Рожа у тебя сейчас – чисто покойник. Зелёный весь, в слюнях… Сочувствую.


- Спасибо, - буркнул я, недовольный такими сравнениями. Хотя против правды не попрёшь, чего обижаться? – Долго меня корёжило?


- Нет. Как твоя зверюга к тебе подбежала – сразу успокоился. И это, очки подбери, упали…


- Угу… Давай делом заниматься, - и к доберману, – Оставайся. Чёрт с тобой…


«Это что же получается? – буравчиком завертелась в голове, - Зюзя может наносить ментальные удары? Полезное умение… Надо будет разобраться» …


Между тем Николай, устроившись поудобнее, начал допрос.


- Фамилия. Имя. Отчество.


-Позин. Андрей Андреевич, - выплёвывая набившуюся в рот землю, с трудом выдохнул парень.


- Где живёшь?


- На хуторе…


Удар в голову. Звонкий, выверенный. Даже я прочувствовал.


- На каком хуторе? – допрашивающий был само спокойствие.


- Ну… этом… - пленный спиной ощутил повторно заносимую над его головой руку и заверещал. – Я не знаю названия! Погорельцы там изначально жили! Я покажу!!!


- Покажешь. Но потом. Сколько человек, кроме тебя, проживает?


- Шестеро!


Я и понять ничего не успел, когда молниеносный взмах ножа отсёк парню две трети уха, а свободная рука дядьки вдавила в уже влажную от пота, слёз и прочих жидкостей естественного происхождения, голову дико орущего парня.


- Уфр…Я-э-э… А-у-у!..


- Врать не хорошо. За каждую ложь ты будешь лишаться первые три раза мягких частей тела, потом по пальцу. Собачке ведь тоже разнообразие в питании нужно: и хрящик, и косточку погрызть…


Зюзя фыркнула, но возмущаться не стала, зло глядя на извивающегося пленного, ирреально красневшего свежей раной вокруг оголённого ушного отверстия. Хорошо хоть у Коли мозгов хватило обрезок для пущего эффекта разумной не бросать, чтобы слопала. С ушастой станется и разозлиться за такие шутки.


- Двенадцать или тринадцать! Девять мужиков и три бабы… Не надо больше, пожалуйста! Не на-а-до… - заплакал Андрей. – Я всё скажу! Всё!!! Мамой клянусь!


- Не надо клясться, лишнее это. Нам вполне достаточно твоего слова, если оно честное. Ты же больше не будешь дядю обманывать? – ласково, человечно ободрил пленника Николай.


- Нет! Нет. Нет… - судорожно забормотал лежащий, изо всех сил кивая в подтверждение свих слов. Каждый кивок оборачивался ударом лица о землю, но он, похоже, этого не замечал. Кровь из разбитого носа, губ, уха смешалась с почвой, придавая ему грязный, и в тоже время жуткий вид. – Не буду… Спрашивайте, пожалуйста…


- Ну хорошо, - вздохнул допрашивающий. Ему явно, как и мне, было не по себе от этой процедуры. Однако выбор отсутствовал. Приходилось терпеть. – Как далеко отсюда до вашего хутора?


- Километров двенадцать по дороге, не сворачивая. Через лес и поля – не знаю. Не ходил. Там старая тропинка, заросла уже.


- Кто главный? Сколько лет?


- Дядя Дима, хозяин… Лет пятьдесят ему…


- Посты, секреты, наблюдательные пункты, вооружение?


- Нет ничего… Действительно нет… - нож уколол Андрея в шею. – Клянусь! Клянусь, что нету!!! Клянусь!!! Ни наблюдательных постов, ни паролей!


Острое лезвие временно оставило в покое пленного. Он завизжал.


- Это правда! Правда! Оружие у всех одинаковое – калаши! Торгаши привезли!


- Ну, допустим, я тебе верю, - дядька впал в глубокую задумчивость. – Допустим! – выделил он именно это слово. – Тогда расскажи мне, сыночка, зачем вы тут людей поубивали?


Пленный снова стал извиваться, надеясь неизвестно на что; бессильно сучил ногами.


- Я ни при чём… Это не я… Я никого не убивал…


- Обманывает, - услышал я мнение спутницы и полностью с ней согласился. – От него пахнет старой кровью и смертью.


- Он врёт, Коля.


- Я знаю. Что же ты так, сыночка…


Нож снова блеснул на летнем солнышке. На землю упало второе ухо.


- Следующей станет твоя нижняя губа, - сообщил допрашивающий. – Почему же ты тупой такой?!


Андрей снова пытался нам что-то сказать с полным ртом земли. В ожидании, пока проплюётся, мы втроём молча смотрели на этого молодого недолюдка, каждый по-своему… Николай – с отеческой печалью в глазах, я – с брезгливостью, Зюзя… а вот тут сказать сложно. Самое подходящее определение – как аристократка на дерьмо.


- Повторяю вопрос, - дядька почти наклонился к голове пленного, громко и внятно проговаривая каждое слово в окровавленные отверстия. – Зачем вы поубивали тут людей? Если до тебя дошло, о чём тебя спрашивают – скажи: «Да». Если не дошло, я повторю. С ножом совместно. Мне не тяжело. Мягких тканей у тебя ещё много.


По телу лежащего прошла судорога.


- Д-д-да… Я расскажу… Но это не я… - Андрей начал истерично, совсем не напоказ, заливаться слезами, неровно подёргивая заросшим небрежной щетиной кадыком и жмуря глаза…


…Пленный говорил долго, сбивчиво, несвязно. За это время он действительно лишился нижней губы, из-за чего его речь стала весьма шепелявой, и двух пальцев. Против обещания, Коля их отрезать не стал, только сломал. С хрустом, с омерзением, под пробирающий до мозга костей вой парня.


Однако общую картину происшедшего составить удалось.


В одном из ненаселённых пунктов, неподалёку от этого посёлка, постепенно собралась разношёрстая компания из любителей выпить и побездельничать. Верховодил в ней некий дядя Дима, погорелец, озлобленный на весь мир за свои неудачи мужик. Когда становилось совсем плохо – шли работать по соседним поселениям. Копали, убирали, носили – за что получали оговоренную плату. Затем уходили в запой. Как в эту компанию попал пленник – не интересовались. Без надобности нам его биография.


Несколько раз коммуна люмпенов пыталась нахрапом отжать у наиболее богатых соседей самогон и еду, однако получали достойный отпор. До смертоубийства дело хоть и не доходило, но злоба на жирующих на «трудовом человеке» уродов копилась исправно.


Кто знает, как долго бы это продолжалось, но четыре дня назад к дяде Диме приехали какие-то торгаши, явно знакомые предводителю ранее. Подогнали калаши, патроны к ним, много алкоголя, таблетки с наркотой. Последние, по-видимому, глубоко запали в душу пленнику, потому что он даже в полуизуродованном состоянии сладко вспоминал: «Ух и колбасило!!! А я ещё полстакана самогоночки принял – и как молодой Бог…».


Выпив и проглотив, толпа решилась посчитаться с соседями. Выбор пал именно на этот посёлок как на самый богатый. Все знали, что в городе у них три точки постоянные с наркотой и бухлом. Кучеряво живут, суки! Кто предложил наказать зажравшихся – он не помнил. Ему было хорошо, весело и адреналин переполнял кровь.


Более всего пугало в рассказе Андрея то, что он до сих пор ненавидел покойных. За хорошую жизнь, за то, что спали на чистых простынях, за то, что похмельем не мучились по утрам.


Наверное, он не до конца в этом виноват. На момент начала эпидемии сколько ему было? Лет десять? Одиннадцать? Что он хорошего видел? Для таких вот, как он, убийство и грабёж – обыденная часть жизни. Воспитан парень так. Продукт своего времени - законченный моральный урод.


…Грабить шли весело, как на праздник. С выпивкой, с песнями, некоторые даже в пляс пускались, чтобы успокоить взвинченный организм. Местные даже по началу не поняли, что происходит. Повысыпали из дворов. А потом началось…


Андрей не помнил, кто выстрелил первый. Сразу перебили мужчин; женщин, детей и стариков согнали вместе. Дядя Дима отобрал троих; женщину и двух её ребятишек из самой богатой семьи посёлка. Сначала потребовал выдать все накопления по-хорошему, и перепуганная мать сразу указала на два тайника в доме. Нашли золотишко, немного серебра. Но этого ему показалось мало. В устрашение предводитель велел подвесить их на дерево за ноги, надеясь, что несчастная ещё что-нибудь вспомнит.


Нашли самогон, опять выпили. Приняли по таблетке – совсем хорошо стало. Куражу захотелось.


Собрались было обыскать дома, забрать что подороже и уйти, но тут один из увязавшихся с ними купцов о чём-то пошептался с главным и тот решил проучить буржуев, чтобы другие не жмотились. На глазах у оставшихся в живых жителей, мигая залитыми спиртным и дурманом глазами, начал пытать висящих…


Как они кричали… Именно это привело парня в сознание, заставив трезво оценить масштабы происходящего. С его слов, он хотел убежать, однако главный заставил отметиться в кровавой забаве всех. «Чтобы чистеньких не осталось!» - раза четыре, заново переживая воспоминания прошлого и ужас реальности, повторил пленник. Затем после проверки выданных тайников, расстреляли и остальных. И в этом деле тоже непричастных среди грабителей не осталось.


Окончательно протрезвев, начали мародёрить. Гребли всё. Драгоценности, отдавали предводителю для последующей делёжки, а остальное складывали за посёлком, у дороги, чтобы потом вывезти. Нашли и маковую вытяжку или, по-старому, опий экстракционный. Купцам отдали на реализацию. У них по вене никто не гуляет.


Именно тогда он со своим приятелем и сумели припрятать немного украшений, на чёрный день в укромном углу при в ходе в один из домов.


Окончив сбор трофеев, налётчики сообща, из чисто животного страха, решили спалить тут всё к чёртовой матери. И тела, и дома. Снова выпили, стараясь забыться, и пьют по сию пору. Только вот Андрейка с товарищем на свою беду решили проведать тайничок, да вляпались… «Жаба подвела, - плакал пленник. – Ведь видели же, что кто-то тут побывал, мертвецов прикрыл. Дураки…».


…За время рассказа Николай постоянно задавал мелкие, уточняющие вопросы; акцентировал нюансы, и я с удивлением отметил, что дядька постоянно перепроверяет слова Андрея, ловит его на неточностях. Ловко… Но особенно он зацепился за торгашей.


- Откуда они приехали? На чём?


- Не знаю… На бусике стареньком, сером…


- А говорят как? «Шокают», «Акают», «Окают» или «Гэкают»?


Снова нудное:


- Да не знаю я… Как мы… На русском...


- Выглядят как?


- Да как все… я на них внимания не обращал…


- Ну, хорошо… Как этих торгашей найти?


- Не знаю, с ними дядя Дима якшается. Но они к нам сегодня утром снова приехали, ещё бухла с марафетом подвезли…


Коля задумался, затем обратился ко мне.


- Витя, осмотри калаши.


Я послушно осмотрел сначала один, потом второй автомат и вынес свой вердикт.


- Как ты и говорил – новые. Совсем недавно с хранения – даже консервант толком не убран. Номера разные, но не забитые. Интересно, откуда они взялись?


Но дядька не ответил. Вместо этого он поинтересовался:


- У тебя к этому вопросы есть?


- Нет.


Парень затих. Его шея, тонкие, худые руки начали покрываться испариной. Он всё понял. Снова дёрнулся. Раз, другой…, но крепкая рука допрашивающего вдавила пленника лицом в землю, а нож полоснул по горлу наискось.


Забулькало, забилось в конвульсиях молодое тело, земля снова окропилась свежей кровью.


- Ну вот и всё, - вытирая нож об одежду убитого Андрея, печально констатировал Коля. – Допрос окончен…


Он встал, по-старчески кряхтя. Несколько раз присел, разминая затёкшие ноги. Убрал нож, отряхнул одежду, приводя её в порядок.


- Что делать будем? – вопросительно посмотрел на меня дядька.


Я решительно не знал, что отвечать. Полученная информация пока только укладывалась у меня в голове, требуя переосмысления и анализа. Торгаши, спонсирующие зверства; коммуна алкашей-убийц; найденное золото; новые автоматы – каша сплошная.


- Не знаю. Надо рассказать кому-то, кто их там вычистить сможет. Пусть местные властители суд устроят показательный или на каторгу упекут…


Николай скривился.


- Витя! На Землю вернись! Кто их будет судить и за что? У тебя доказательства есть? Кроме слов этого, - он пнул ногой труп Андрея, - ничего. Только информация к размышлению. Потому официально тут не получится…


Я разозлился.


- Тогда зачем ты это представление с отрезаниями устраивал? Живой свидетель всяко лучше мёртвого!


- И ты бы его потащил в город? На своём горбу? И вожжался с ним, и отвечал на кучу ненужных вопросов от местных силовиков? Да на этот посёлок всем плевать! Им дешевле будет не заметить случившееся, чтобы лишнюю работу себе не выдумывать. Хотя… - тут дядька резко подобрался, посерьёзнел, задумался. – Хотя… Правильно мы сделали, правильно. Прибегут сюда разбираться власти. Обязательно, как только сообщим.


- Почему?


Николай заложил руки за спину и стал прохаживаться туда-обратно, веско и уверенно объясняя свои выводы.


- Потому что не торгаши к синякам припожаловали, а кто-то посерьёзней. Кто - не знаю, сразу говорю. Но цель простая: посеять панику среди местных. Отсюда и зверства, и таблетки, и бухло. Алкаши – это так, одноразовое орудие. Они изначально расходный материал. Да и место для акции грамотно выбрали: чуть в стороне, где просто так, мимоходом, никто шляться не станет, но по делам люди бывают. Запасец времени сделали для себя.


- Но зачем?


- Война начинается, Витя. Война. Не местечковая, как я изначально думал, а та самая, которую все с неизбежностью ждут и боятся. Ты думаешь, что это будет «Ура! Ура! В атаку?!». Цепи пехоты, танки, артиллерия? Нет. Это в прошлом. Будет что-то типа бархатной революции. Сначала начнут вспыхивать мелкие очаги неповиновения, заставляющие народ бояться, ненавидеть допускающую такие зверства власть и искать сильную руку для защиты. Потом в городе полыхнёт. Методики отработаны. Дешёво и сердито, расходы минимальные. Горлопанов, дураков и провокаторов, готовых за паёк орать что угодно, всегда в избытке. Кого-то обязательно сакрально убьют, чтобы слепить по-быстрому нужного героя; кто-то выстрелит из-за угла в местную стражу. И понесётся…


А в конце станет понятно по взошедшему на современный трон кандидату, откуда ноги растут у всей этой бучи. По поддержке извне понятно. Только поздно будет. Потому надо срочно сообщить сразу на самый верх, чтобы этих «торгашей» за хобот взять успели и меры превентивные предприняли.


Я заворожённо смотрел на дядьку, осознавая логичность и в тоже время необычность описываемой им картины.


- Тебе это зачем, Коля? Ты что, спаситель отечества? Или патриот, каких не бывает?


- Если бы… Просто люди погибнут, Витя… Живые, не имеющие никакого отношения к этому переделу власти, люди… Ты думаешь, на этом посёлке алкаши остановятся? Нет. Будет ещё один, и ещё… пока их не остановят. А потом полыхнёт в другом месте, но по тому же сценарию.


Народ быстренько запрётся по своим хуторам, прекратятся поставки продуктов в город. До голода не дойдёт, но почва для смуты появится… Только мне этого не надо, понимаешь? Мне перемены не нужны… Мне стабильность нужна, чтобы семью тянуть. Вот её я сейчас и защищаю. Потому поступим так: золото разделим, затем разбегаемся. Я сначала своих заберу, потом на всех парах к местной власти…


- Но почему ты думаешь, что будет именно так? – не удержавшись, влез со своим вопросом я.


Он остановился.


- Потому что живу давно, видел многое и очень хочу ошибиться. Но маловероятно. Помнишь, я говорил, что по людям хожу, чиню всякое?


Я кивнул.


- Так вот, в том году в соседней области так же начиналось. Сначала несколько показных расправ над маленькими поселениями, потом народное роптание, потом бунт. В крови утопили… А до заказчиков, вроде как, не добрались… Мне об этом один из выборных рассказал, когда я ему беседку чинил. Теперь понятно?


- Да…


Николай подобрал оба автомата, затем сходил за мешком с детскими вещами. Я протянул ему золото.


- Забери, тебе нужнее. Анечке на приданое.


Дядька сначала взял спутавшиеся между собой украшения, затем решительно отделил половину и протянул мне.


- Не надо. мы и так тебе обязаны… Лучше, когда через реку Ворсклу переберёшься, купи себе по-тихому машину и езжай на ней. Только по магистралям, а не просёлкам. Там не шалят… И быстрее выйдет, и вопросов в пути меньше…, - Коля сделал паузу, что-то прикидывая в уме, после продолжил. - Тут золота и половины для покупки хватит... Раньше транспорт не бери, на мосту пост. Привязаться могут.


Я хотел было поблагодарить его за столь дельный и ценный совет, как вдруг Николай, смущаясь, попросил:


- Пока я бегать буду, сделай доброе дело… в смысле, помоги.


- Что нужно?


- Прогуляйся к тому хутору. Посмотри что там и как, а особенно автомобиль. Его приметы, марку, номера, если есть. Витя, не надо воевать. С этим и без нас разберутся. Я так думаю… На крайний случай сам мужиков соберу и вычистим там всё. Если сможешь – запиши полученную информацию на бумажке и спрячь её под одним из старых столбиков возле их дыры. Знаешь, такие… километры указывают. Ты сможешь… я знаю. Да и доберман твой разведчик каких поискать… Боюсь я, что городские могут сгоряча и с колёс атаковать, особо не разбираясь. Местные уроды никуда не денутся, а вот эти торгаши мутные свалят – и ищи-свищи. Ну, ты и сам понимаешь… А вдруг там пленники какие?! Поубивать ведь ни за что при штурме могут… - он выжидательно уставился на меня, но я молчал. Слушал. - Тебе почти по пути… Попробуй. Давай просто закончим то, что начали, - он замялся. – Ты извини, но золото я тебе предложить за риск не могу. Оно мне самому нужнее воздуха…


Хорошо тебе говорить, дядя… На совесть давишь… А мне в очередной раз башкой рисковать, и Зюзей… И за кого? За тех, кто мне никогда даже спасибо не скажет? Сам то вон, в тыл бежишь… И как ты объяснишь появление записки со сведениями из-под столба? Наверняка ведь спросят так, что не ответить не сможешь; а мне популярность ни к чему. Об этом я сразу его и спросил:


- Коля! И как мне инкогнито сохранить? Напомню - за меня хорошо платят. Дальнейший ход моих мыслей разжёвывать?


Дядька отрицательно покачал головой. Похоже, такой расклад ему на ум не приходил. Рука прошлась по усам, глаза сузились от напряжённых размышлений.


- Да… Не подумал. Но ведь свалить у тебя времени и так выше крыши, пока то да сё… Понимаю… Так что, отказываешься?


А мне вспомнилось собственное правило, озвученное совсем недавно дядькой: «Всё и всегда нужно доводить до конца». Хоть и не моё это дело, но я, надо признать, в него уже вляпался. Так чего выделываться? Зачем юлить? Может, действительно небесполезная прогулка выйдет? Ночью покрутимся с ушастой по округе, нацарапаем записочку и домой. Без геройств. Тем более что изначально так и собирались.


Я посмотрел на разумную и мне показалось, что она кивнула в ответ.


- Хорошо. Мы попробуем. Но ничего не обещаю.


Коля молча, с силой, пожал мне руку.


- Спасибо. Негоже такую дрянь, как эти двое, - кивок на трупы алкашей-бандитов, - без ответки оставлять… Прощай, Витя. И прости, если что не так.


- Прощай. Береги своих.


- Чуть не забыл! – он хлопнул себя по лбу. Собаку отваром чистотела натри. Я видел – блошки её начали покусывать. Так и до клеща не далеко. Рецепт знаешь? Там совсем немного надо – аллергию ещё вызовешь.


- Примерно. Разберусь, не переживай.


И мы расстались. Дядька быстро пошагал обратно, позвякивая оружием, а я стоял и думал: «Ну почему мне так везёт на приключения? Казалось бы – тихой сапой проберись, проползи, ужом проскользни к своим. Но нет, куда не приду – вляпаюсь во что-нибудь со стрельбой и кровью». Однако ответ лежал тут же, на поверхности, просто он мне не нравился: «Потому что так правильно – не проходить мимо. Моя хата не всегда может быть с краю. Вот только меня этому, к сожалению, доберман научила, а не люди».


Я вздохнул.


- Ну что, ушастая, пошли травку от маленьких и кусучих искать?

Показать полностью

Месяц музыки и звука на Пикабу. Делайте громче!

Месяц музыки и звука на Пикабу. Делайте громче!

Рекламный отдел Пикабу и LG опять с конкурсами и подарками. Октябрь торжественно объявляем месяцем музыки и звука. На этот раз мы разыграем не только UltraWide-монитор (вот такой), но и умную колонку с «Алисой» (вот такую). Но обо всем по порядку.


Что происходит?

Вместе с LG мы устраиваем тематические месяцы. Сентябрь был посвящен учебе. Мы советовали сайты с лекциями, проводили мастер-класс по созданию гифок и рассказывали, что делают студенты-технари. Вы писали посты на конкурс и голосовали за лучший. Победителем стал @kka2012. Скоро он получит от нас ультраширокий монитор, чтобы еще быстрее писать свои юридические истории!


Как поучаствовать?

В октября ждем ваши посты на тему музыки и звука. Сделайте подборку любимых подкастов, аудиокниг или музыкальных клипов. Расскажите, как увлеклись монтажом, сделали пару крутых ремиксов или пошли на уроки вокала. Что угодно! Чтобы участвовать в конкурсе, нужно поставить в посте тег #звук или #музыка и метку [моё].


Еще раз коротко:

– Напишите пост на тему месяца (октябрь — музыки и звука) до 25 октября включительно.

– Поставьте тег #звук или #музыка и метку [моё].

– Все! Терпеливо ждите голосования.


За первое место дарим 29-дюймовый монитор LG, а за второе – умную колонку LG с «Алисой». Удачи!

Отличная работа, все прочитано!