Dyudapet

Мама, не троньте мальчика!
Что же Вы? Стыдно даже!
Внешность порой обманчива,
Он ещё всем покажет!

Старость спасёт и молодость,
Заново мир откроет
И от земного холода
Пледом меня укроет.

Сломанный,
Но не сломленный,
Собранный по по-другому.
Светлый и неозлобленный.
Как не прийти к такому?

Дым сигаретный в форточку,
Тень исчезает в полночь.
Смоет следы уборщица,
Дома никто не вспомнит.

Всё по счетам оплачено.
Тихо в пустой квартире.
Мама целует мальчика.
Начали,
Три-четыре...

В маленьком мире
Мало прохожих.
Лёше четыре.
Лёша хороший.

Маленький, тихий,
Солнце лучистое.

Взрослые, тяжкие, жуткие мысли.

Он не такой.
Это мама сказала.
Даже недавно врачу показала.

Она не желает ему плохого,
Просто ей сложно любить не такого.
Станет темнее, выше, уже,
Может, тогда любовь заслужит.

Это отрежет, это забудет.
Тихо! Не дергайся! Больно будет.
Мама-портниха зашьет отлично
И поролоном заменит личность.

Мягко сидится,
Шрамы на коже.
Мама гордится,
Бабушка тоже.
Папа отдельно, он на задании.

Чисто советское воспитание.

Мальчика кормят, растят, одевают.
Не лупят, на улицу не выгоняют.
Он ездил на море.
Какое тут горе? 
И что тебе нужно?
Бывает и хуже.
Что ты кричишь?
Веди себя тише!
Иначе заметят,
Иначе услышат.

Лёша молчит,
Маму не злит.
Он не играет,
Он просто сидит.

Не получается.
Мама ругается.
Что-то не так -
Значит, дурак.
Куда он без мамы
Беспомощный самый?
Волосы светлые.
Глазки серые...

Так незаметно
Убили веру.

Кафель, сырость,
Краска сколом.
Страшно, стыдно,
Очень больно!
Стоит, не дышит.

Да что вам надо?!

Мама не слышит.
Мама не рядом.
Немой укор.
Какой позор!
Шагом скорым через двор. 

Снова темно.
Поднимается выше.
Чувства выжжены.
Надо выжить.

В красивой обертке
Муляж на полке.
А под кроватью -
Любви осколки.

Будь благодарен,
Что все тебе даром.

Но в доме его
Ничего своего.

Он станет лучше,
Он будет самым!
Сам себе мученик,
Сам себе мама.

Простит их за слезы,
Возьмёт их вину.

А ночью проснётся.
За что?!
Почему?!

Баю-бай, пустота...
Ни за что.
Просто так.

В хрупком пластмассовом мире,
Там, где оставлено прошлое,
Лёше всегда четыре.
Лёша всегда хороший.

Под стук поезда
Засыпается.
Лечу в прошлое -
Душа мается.

Глаза
         сонные,
Слова
        странные.
Еще молоды -
        Уже старые.

Полумесяцы,
Полустаночки.
Когда встретимся -
Не расстанемся.

Когда тронемся -
Не печалимся
Давай горькую!
И прощаемся.

Кресты-маковки,
Холмы снежные.
Всего мало нам,
Почти не жили.

Любви впроголодь,
Войны досыта.
Под стать родине,
Под стук поезда.

Автор: Дюжакова Д.П.

Под самый вечер, когда, по убеждениям всех медиков, приличные люди не должны ходить по врачам, в поликлинике появился мужчина. Уверенным шагом он последовал к кабинету заведующего приёмным покоем и стал раздеваться. Аккуратно сложив в стопку всю свою одежду и сбросив обувь с грязных ног, он задумчиво сел на скамейку и начал петь, раскачиваясь в разные стороны. Стояла жара и незатейливая песня лилась из открытых окон диспансера. Молочай клонился ко сну, пожилая уборщица меняла воду. В то самое время санитар Сашка, впервые за свою недолгую жизнь, вдруг почувствовал необъяснимую тоску и желание сбежать из этих тесных стен, которые, казалось, смыкались над ним. Пленимый прекрасными звуками, он вышел из приёмника и приоткрыл дверь, разделяющую мир хаоса с миром агонии. И вместо прекрасной обнажённой нимфы на скалах он увидел голого мужика с застывшими глазами. Безумец качался и пел. Про дом и старую ветлу, про солнце, отражающееся в глазах любимой, про жизнь и смерть. И Сашка слушал. Ему никогда не было так хорошо. Разум постепенно покидал его, а пустая оболочка тела в унисон с мелодией начала раскачиваться.
Вперёд-назад.
Вперёд.
Назад...

Психиатр Волгин работал в больнице не первый год и сразу заметил не столько исчезновение санитара, сколько неприятный сквозняк со стороны поликлиники. "Да что там происходит? С ума что ли все посходили? - ворча, поднялся он с насиженного места. - Александр, Вы почему дверь не закрываете?"
Когда Волгин поравнялся с Сашкой, тот уже был почти высосан. Его глаза закатились, а рот навечно застыл в блаженной улыбке. Но со спины врач ничего этого не видел, зато перед ним сидел и стонал раздетый мужчина, явно шизофреник.
"Поликлиника совсем охренела! Уже так приводят - прямо под дверь! - он раздражённо оглядел коридор. - Ауу! Да где все? Мужчина Вы кто? Вы откуда пришли?"
Грязное существо, злобно ощерилось, уставившись на него, и открыло черную пасть, разделив свою голову пополам. Вой стал громче и пронзительней, слюна капала на плитку, кожа слезла со лба, открыв двойной ряд длинных, острых зубов.
Но Волгин не сдавался. Он с детства был близорук, а годы работы за компьютером посадили и без того слабенькое зрение.
"Мужчина-а! Как Вас зову-ут? Откуда Вы-ы?" - занудно тянул врач.
Это могло продолжаться бесконечно, но на крики психиатра и вой пациента, сбежался весь персонал поликлиники. И потусторонняя тварь, в панике оглядевшись по сторонам, вновь приняла облик человека.
А дальше было всё по протоколу. Направление, приёмник, отделение. Санитара общими усилиями привели в чувство. Он быстро пришёл в себя, правда, не помнил ничего за последние десять минут, но это списали на алкоголизм.
Пациенту вкололи аминазин и положили на вязки.
И лишь уборщица, вытирая следы, незаметно подсыпала под дверь новую горсть соли.
Будут ещё тут всякие шляться...