Встреча со Светом:

И вот я беру свою книгу, и эта сфера находится рядом со мной, как бы подготавливая меня к встрече, и вот я направляюсь к Свету, а там огромные двери. Я имею в виду, представьте себе, что на этих старых дверях есть два засова.. витиеватые, и эти двери сделаны как будто из рубленого дерева - я хочу сказать из кедра, но это не кедр - но что-то вроде него... и я открываю эти двери... но это существо, которое находится прямо рядом со мной, говорит: "Не высовывайся". Да, но эта дверь отличается от той светлой двери, через которую я прошел. Она выглядит физически реальной. На самом деле, вы не можете видеть Свет через нее, вы понимаете, о чем я? Существо сказало мне смотреть вниз, иначе я умру, и я понял его. "Физически смотри вниз, иначе умрешь"... и вот я смотрю вниз... Я смотрю по сторонам, потому что я любопытный парень, и кажется, что я на стадионе, смотрю направо, смотрю налево. И я иду вперед, и такое ощущение, что я стою на коленях, хотя нет никакого восприятия этого, потому что я не вижу своих коленей... не вижу ничего физического вообще, и Свет просто проникает сквозь меня, и, знаете, я чувствую, что я двигаюсь вперед, и как будто я ползу или двигаюсь, преодолевая свой путь вперед, по крайней мере, опустив голову очень низко. И я смотрю вправо, влево, и там эти гигантские колонны, я имею в виду, огромные колонны, и они мраморные... В них вмонтированы кристаллы, драгоценные камни, рубины и сапфиры всех видов, какие только можно себе представить. Каждый из этих маленьких драгоценных камней говорящий. У них есть своя история. Как будто это их истории, и они хранятся внутри этих гигантских мраморных колонн и они говорят, и они рассказывают свою историю. Это действительно здорово. Но я не мог сосредоточиться на них, потому что я сидел там, готовый к встрече с Богом. И я думал, что это будет Бог, я действительно думал: "Я вот-вот встречусь с Богом", и я поднимаюсь туда, и затем я чувствую тысячи, тысячи и тысячи душ по обе стороны от меня - ангелы, как бы вы ни хотели их назвать. На стадионе. Они как бы подбадривают меня. Это потрясающе. Это вроде как, ВАУ! Это мой момент, чтобы блистать, и все, что у меня есть, это мой маленький 10-минутный фильм, понимаете? Я имею в виду, это не много.

Я хочу рассказать свою маленькую историю о том, как мы катались на мотоциклах с моим другом, Дьюсом, в поле, и он поделился со мной своим мотоциклом, и я врезался в дерево, потому что не знал, как им управлять, но тот факт, что он не беспокоился о своем мотоцикле...он беспокоился обо мне. Это был один из тех маленьких моментов, и... я не могу поверить, что я это пропустил.

Я помню, как летал на самолетах, и я мог видеть реку внизу под собой. Я летал просто ради удовольствия полета. Я ничего не делал, у меня не было никакой цели. Дело не в том, насколько точно я приземлился, но за эти 10 минут полета я смог увидеть реку внизу, увидеть ее с высоты птичьего полета. Я почувствовал красоту Земли, у меня были рассветы и закаты, и рыбалка с моим дедушкой. Я уже упоминал об этом, но что было значительным, так это то, что я восхищался этим Светом. Представьте себе, что вы маленький ребенок... 18 месяцев отроду... нет, давайте вернемся назад... 9 месяцев, и вы пытаетесь сделать свои первые шаги и все время падаете. А потом вы встаете и снова падаете. А потом вы плачете, потому что у вас не получилось, а через месяц вы встаете, подтягиваетесь на журнальном столике и делаете те первые два или три шага. Вот так Свет смотрел и воспринимал мои небольшие десять минут, мой маленький эпизод того, кем я был, и удивлялся этому. Ну, представьте себе: как чувствуют себя родители, когда их ребенок делает первые шаги. Знаете, я мог злиться, потому что я упал. Я мог злиться, потому что не получил того, чего хотел. Я мог заплакать. Я мог биться на земле. Все это уходит, когда Свет видит, как я делаю маленькие детские шажки... "О, вау, это потрясающе... это потрясающе. Этот ребенок никогда не делал ничего плохого. Этот ребенок никогда не делал ничего плохого... НИКОГДА!" и смеется... смеется надо мной, но не в смысле "ты дурак", а в смысле "как здорово".

Я думаю, что мне это было показано для того, чтобы я знал, что такое хорошие поступки, хорошие вещи, понимаете? Существо Света спросило меня: "Итак, что ты думаешь о своей жизни?" И я сказал: "Бог... спасибо тебе, Бог, за мою жизнь". И это просто не звучало правильно, потому что моя версия Бога сильно отличалась от версии большинства людей. Мой Бог был безжалостным, то есть, ненавидящим тех самых людей, к пониманию которых я пришел, ну, вы знаете, все мои мысли о ненависти... "Спасибо тебе за мою жизнь". Знаете, что я сделал? Оно спросило: "Что ты думаешь о своей жизни?". И я сказал: "Спасибо тебе, Господи, за мою жизнь. Спасибо за полет". Я был вот такой, вот мое видео. "Спасибо за полет. Спасибо за моих бабушку и дедушку. Спасибо за мою маму. Спасибо за моих друзей". Я просто был благодарен, верно? Потому что я знаю, что это существо позволило мне иметь эти отношения и стать пилотом. В тот момент я не знал всего. Он спросил: "Ну, достаточно ли ты узнал о Любви?" Я ответил: "Ну, у меня никогда не было детей. Я никогда не был женат". Я подумал, что это должно быть ответом, верно? Я сижу там и размышляю: "К чему именно он клонит?", потому что это не было очевидно. И тогда я вернулся... Я думал, что именно это имел в виду Бог. Очевидно, я недостаточно узнал о Любви...так что в ту секунду, когда я это сказал, я получил как бы большой пинок из рая. Да, мгновенно. Неважно, я просто недостаточно узнал, вот и все. И вот меня пинком выбросили на дорогу. Там были золотые улицы, но не из настоящего золота, а как-бы полупрозрачные. И деревья, растения и тому подобные вещи имеют жизнь, но представьте, что в них нет смерти... они находятся на абсолютном пике своего здоровья, в абсолютном идеальном месте, где нет смерти, умирания, ничего... они там. Они цветут, цветут там, они свежие. Они зеленые. Каждая травинка как живая, просто удивительная история, в отличие от того, что вы видите вокруг себя каждый день, где есть упадок, и умирание, и смерть... и это было просто прекрасно.

Дорога к Земле:

И вот я встал в эту большую, огромную, длинную очередь, и то, что было передо мной, было действительно интересно: там были эти сферы Света, и хотя я не воспринимал себя как сферу Света, потому что я смотрел сквозь них, я имею в виду, - представьте, что вы сидите в центре этого яйца и смотрите из него. Вы не смотрите на свою собственную физическую сущность, но я не видел зеркала, поэтому я не мог посмотреть в зеркало, чтобы увидеть себя, так что... Я смотрю на эту большую, длинную, огромную очередь, идущую по золотой дороге. И все они идут прямо в ту самую темную дверь, через нее. Представьте, что по ту сторону той двери, в которую я вошел... и вот она, выходит - другая, или та самая? Я не знаю.

Вот здесь у меня был момент, внезапное осознание и вот что я подумал: "Я делал это много раз раньше". Я имею в виду, что это было как: БУМ! Прямо здесь! Это важно. Я делал это уже МНОГО раз. И я начал идти дальше. Мне просто очень интересно узнать об этих сферах, и они как будто рассказывают мне историю, их высшие Я. Вы можете увидеть, что у них будут идентичности. Вы можете видеть их концепции, их мысли, их предварительные мысли. Вы можете видеть, каковы их намерения, и мы шли вместе и - БУМ - вы просто падаете в темноту. И вот я падаю в эту темноту и падаю как бы прямо вниз. Нет ощущения, насколько быстро, но ты просто знаешь, что идешь очень быстро, но не было ничего, по чему можно было бы измерить себя, кроме других сфер Света, которые падали. Я перемещаюсь и вижу их перед собой. Я вижу их позади себя и оборачиваюсь, чтобы посмотреть. А потом я смотрю на всё, что позади меня, и тогда это стало действительно безумием, потому что я начал видеть позади себя китайского дракона или лестницу света, поднимающуюся вверх. Это как лестница из огней, поднимающаяся вверх, проходящая весь путь в ту дыру, которая сейчас была Светом.

Описание места, где находится Свет: Оно квадратное. Да, я смотрю на него. Ну, оно могло быть прямоугольным, но перспектива его была такой огромной и гигантской, но у него был верх, низ, стороны, и оно могло быть прямоугольником, но казалось квадратом... кубом... неважно. Оно было квадратным, оно было похоже на большой, гигантский металлический космический корабль. Он летает... плавает в космосе, и это не планета, понимаете. Он не круглый. И у него есть эта дверь, обратная. Выходишь - темно, а оглядываешься - светло. И я выпадаю из нее, и вот это действительно крутая часть. Я был за пределами космоса. Представьте себе место, где нет звезд, так далеко за пределами звезд. Если вы отправитесь к последней звезде, а потом продолжите путь еще в два раза больший, вы сможете приблизиться к этому.

Я падаю, светлые шары, начинают отслаиваться. Некоторые из них уходят влево и вправо, вверх и вниз. Потом я начинаю видеть звезды. Одну звезду. Две звезды. Немного тусклые, там, на периферии. Я просто пролетаю сквозь звезды, мимо звезд. Я смотрю вокруг себя и вижу, как эти шары отделяются от меня, направляясь к разным звездам, в разные места. Но вы могли бы видеть их намерение, и они были настолько РАЗНЫМИ. Всякий раз, когда вы видите, как другие существа отправляются к другим звездам, и у них есть сердцевина - та же самая сердцевина, которая была у любого другого светила - у шара, который был чем-то вроде Любви, но их восприятие этого ТАК сильно отличается. То есть, они говорят, что мы все похожи. Нет, это не так. Эти другие существа не похожи на нас. Они ОЧЕНЬ разные. Весь их способ восприятия вещей отличается. Да, у них есть сердцевина Любви. Но они не такие, как мы. Они не встают по утрам, не воспитывают детей и не ходят на работу, как мы. Они РАЗНЫЕ. Они настолько разные, что из-за этого разница между мной и коммунистами, мной и гомосексуалистами, мусульманами и либералами потеряла смысл. Представьте себе, настолько бессмысленна эта разница.

Я собирался вернуться на Землю. Я падал прямо туда. Я буквально падал в очень быстром темпе, и вот я начинаю видеть, как мимо проносятся звезды. Я вижу, как эти существа улетают. Но я пытаюсь понять, что мы... человеческие существа настолько похожи, что мы почти как клоны друг друга. Вот насколько мы похожи по сравнению с этими иными существами. Мы почти как...Разница между нами ничтожна. Я имею в виду, что мы больше похожи на кузнечика, чем на одну из ТЕХ штук... чем бы они ни были. Существа шли туда, куда они шли. Но на этой Земле мы больше похожи на кузнечика. У них свет был такой же, как у меня. Это просто сосуд. Мы заперли эту личность, которую мы называем человеком, внутри этого, мы обернули душу вокруг этого.

Но они начинают отслаиваться и уходить, и тогда я начинаю видеть, как пролетают планеты...

Я видел планеты, но не видел Солнца и Луны. Как будто их там не было. Я имею в виду, это просто странно. Но я возвращаюсь, и тут я вижу маленький крошечный голубой шарик, и он становится все больше и больше, и больше, и вот-вот я войду в атмосферу, и тут я резко остановился.

Демиург:

*Гость попросил называть это существо Демиург. Демиург (от греч. δημιουργός — «ремесленник, мастер») - это подчиненный творец материального мира, отделенный от высшего, непознаваемого Духовного Бога. Нередко не участвует в дальнейшей судьбе мира (т. н. deus otiosus — «отдыхающий бог») и остаётся недоступным для контактов с людьми — эту роль берут на себя низшие боги.

Я не мог рассказать вам историю о Демиурге, не поговорив сначала о Свете, чтобы вы не перепутали эти две разные персоналии. Если бы я не рассказал вам сначала о Свете, то вы бы подумали, что Демиург и есть Свет.

Я резко остановился. Я как будто прямо перед собой вижу Нормана Роквелла - большие, длинные струящиеся белые волосы...У него были горящие, красные глаза... медное лицо... лицо цвета латуни. Но он полупрозрачный, как то золото на "небесах", как бы вы ни называли это место. И он СЕРЬЕЗНЫЙ. С этим парнем не стоит связываться. Я имею в виду, что он полон серьезных намерений. И у него есть все эти звездные карты, и он показывает их мне, и я как будто впитываю их, и он пытается объяснить мне всё, и мне приходится заключать некоторые соглашения, чтобы войти в тело, и он показывает мне, почему. Эта звезда выровнена с этой, этой галактикой, этой планетой, и это похоже на эти карты. Я понимал это в то время, но это как будто стерлось из моей памяти, как будто это было отнято у меня. Он открыл для меня несколько новых книг, и он показал мне, как мы взаимодействуем друг с другом. И одной из них были "волны".

Мы находимся в волнах, и волны проходят через всю Землю, они как океанские волны. И есть волны, которые проходят через всю Землю Света и Тьмы. И он показал мне, что он был как фильтр для Земли, который вызывал волны. Другими словами, он вызывал волны своим присутствием Тьмы. Это похоже на то, как если бы вы поставили завесу перед окном, и часть света проходит сквозь нее, и каким-то образом эта завеса заставила Свет и Тьму на Земле потянуться. Свет тянется вверх, а тьма тянется вниз. И таким образом вся Земля стала похожа на большой круглый шар, по которому движутся волны. То есть, Свет тянулся вверх, Тьма тянулась вниз, и для него это был идеальный баланс. И он пытался объяснить мне, как ОН превосходит Свет. Потому что он уравновесил эту штуку. Все выстраивались в очередь на мили и мили, чтобы прийти сюда, потому что они хотели испытать то, что есть у него, и то, что есть у него, это идеальный баланс двух третей Света и одной трети Тьмы. Это как противовес, инь и ян. Но Свет... тут больше Света, чем Тьмы, и это не всегда точно в равновесии. Он описывал, что ему нужно, чтобы я сделал некоторые вещи, чтобы поддерживать баланс Света, потому что если нет людей, делающих "светлые" вещи, то баланс становится слишком шатким, и становится слишком темно, и это похоже на КОНЕЦ ИГРЫ - все идут домой, дело сделано. И ему приходится... он не может... Я имею в виду, люди называют его Дьяволом. Как может быть Дьяволом парень, который хочет, чтобы происходили хорошие вещи, который хочет, чтобы происходили "светлые" вещи, который хочет Любви, доброты, радости? Да, мотив совершенно неискренний, понимаете, о чем я? Это просто потому, что он хочет доказать, что он лучше, чем Свет. Он говорит: "Смотрите. У меня есть все эти люди, которые спускаются сюда... триллионы душ, духов... они все спускаются сюда... они выстраиваются в очередь".

И я видел, как свет может двигаться и вызывать цунами Света, проходящие через весь мир, и он показал мне, как я могу влиять на мир положительным образом, имея в виду Свет. Итак, он говорит, что ему нужно, чтобы я это сделал. Представьте его. Он создает напряжение. Он создает напряжение между мной и вами. Между мной и католиками. Между мной и баптистами. Между мной и мусульманами. Мной и коммунистами. Он создает напряжение, чтобы создать волны, понимаете, о чем я? Это то, что он показал мне. И он показал мне, что это ЕГО игра, и если я хочу участвовать, я должен согласиться делать то, что он говорит. И знаете, что это значит? Если вы скажете "Нет", то просто будете сидеть на площадке до конца, до конца Времени... это то, что вы хотели бы сделать? Я не знаю, но просто быть наблюдателем? А может, даже не это. Может быть, вы просто будете отключенным до конца Времени. Это убедительно.

Он рассказывает историю своей неудачи... Да, и зачем ему это делать? В конце концов, он уступает. Он играет в шахматы, и он начинает проигрывать, и когда он начинает проигрывать... и я скажу вам, когда... будет период Тьмы, и он показал мне это. Теперь это немного отличается от того, как он мне показал. Хорошо, я видел по крайней мере три книги - две из них, они как-то слились вместе. Однако одну из них я буквально видел из камеры за пределами Земли, неподвижной камеры, как будто она никогда не двигается. И она находится там. И из этой неподвижной камеры я видел, как Земля появляется там, а затем я видел, как она проходит через различные фазы. Сначала это было очень красиво. Она не была полностью светлой, но она была прекрасной, нетронутой. Затем она начала становиться немного темнее, потом светлее. Это две трети баланса, он показывает мне, как хорошо он играет, какой он хороший шахматист, да? Он показывает мне, как он манипулирует вещами. Когда здесь все немного выходит из-под контроля, он впускает больше Света, больше ваших людей Света, тех людей, которые делают Светлые вещи, такие как любовь, доброта, радость, сострадание, милосердие. Он начинает впускать больше таких людей, верно, потому что он хочет продолжать свою маленькую шахматную партию. Да, и вот он делает это, а потом появляются те, кто тянет "вниз", и они как духи, которые цепляются за нас. И все это время вы думаете, что он мистер "Славный Парень" - ни в коем случае! Я думаю, что неизвестность - это то, что двигало им изначально. Представьте, что вы находитесь в большой, гигантской комнате, которая полностью заполнена Светом, и есть один маленький квадрат или прямоугольник Тьмы... и вы знаете всё, кроме того, что находится за этим маленьким квадратом... Я думаю, что этот маленький темный квадрат был создан, чтобы создать движение, ощущение движения множественных перспектив. Хорошо, я думаю, что Бог разделился, и я думаю, что то, что создал Бог Света, было меньшим аспектом... самого... Себя... Я хочу сказать "Себя" в том смысле, что тот Свет, который я видел на небесах, ощущался более женским, чем мужским... может быть, это слишком сильно. Ну, знаете, мужское для меня - это жестокий Отец, которого я вижу в моей религии, в противоположность этому любящему Божественному доброму существу, которое никогда не меняется. И Демиург был как мужчина. Это был мужчина, и он пытался показать мне, что его игра лучше, чем игра Света.

Он сделал хорошую презентацию, знаете, потому что я подписался, не так ли? Я вернулся. Я принял соглашения. Есть один план, который он вам показывает, и если вы сделаете все по предложенному плану всё будет более или менее безболезненно. Я просто пытаюсь сказать, что он показывает вам наилучшую жизнь, которую вы могли бы вести, наименее болезненный способ для вас испытать жизнь... без боли. Вы получаете все, что хотели, и возвращаетесь. Он показывал возможные пути, это ветви, которые идут в обе стороны. Показывал что нужно сделать и что делать не нужно и к чему приведет каждый выбор. А если вам покажут ЛУЧШУЮ ветвь развития, которая идет прямо, без всяких ответвлений, то это выглядит просто потрясающе. Это действительно так, и вы думаете: "Я могу сделать это", но вы не понимаете, что в вашей жизни есть триллионы переменных и по крайней мере тысячи участников, я имею в виду, если говорить только о людях. Люди говорят, что у Бога есть план для нас... да, но тогда у Бога есть план для вас, где все складывается довольно хорошо, а есть и такие, которые не так хороши, и такие, где вас часто избивают, и на вас наезжают, и вы часто болеете, и вам причиняют много боли, и вы часто страдаете от болезней. Подумайте о болезни. Всякий раз, когда вы не выполняете свой план, вы испытываете дискомфорт. Вам становится некомфортно, и вы сидите и продолжаете делать то же самое, даже если вам от этого плохо. Вы не обращаете внимания на этот план и забываете о нем. Вот в чем проблема. Вы забываете план. Вы не помните.

Все говорят, что нужно испытать Тьму, прежде чем познать Свет. И я не знаю, правда ли это, но вот что я точно знаю: когда мы находимся ТАМ, мы нечувствительны к нашей боли здесь. Мы нечувствительны к ней, потому что не чувствуем ее по-настоящему. Мы можем представить ее там, и я представлял ее, когда мне показали План, что я должен был сделать.

Я видел, как Земля с самого начала проходила через фазы, была полностью темной, а затем в самом конце она была полностью сияющей Светом. Я имею в виду не просто яркой. Она не была яркой, как Свет на небесах, но настолько яркой, насколько это возможно. У нас все еще будут физические тела, но они будут физически легче, и они будут ярче...не будет болезней, смерти... Люди не будут есть людей, или они не будут есть животных, или они не будут ничего убивать. Растения - я видел их - и мы не убьем ни одного растения. Там будут ученые, которые буквально - если вы съедите корень, вы не съедите листья. Если вы съедите листья, вы не съедите корень. Или вы будете есть только плоды растения. Знаете, это так интересно, каким будет мир в течение тысяч лет. И это стоит того - вот почему мы продолжаем играть - потому что мы думаем, что у нас будет шанс на это. И это одно из возможных будущих. Если ты немного повзрослеешь, пока ты здесь, и начнешь делать правильные вещи... Я имею в виду, помогая вместо того, чтобы вредить... вы можете принять участие в этом.

Он признает, что потерпел неудачу. И зачем ему это делать, кроме как для того, чтобы сказать: "Смотрите". Он потерпел неудачу со своей стратегией "две трети света". Она не работает. В конце концов...Потому что мир выходит из-под контроля. Люди больше не подписывают контракты, не хотят возвращаться. Я шахматист, и если я играю против компьютера и знаю, что проиграю, и я теряю фигуру, я могу уйти. Ну, это и есть шахматная игра. И она очень сложная. Мы говорим о том, что самая мощная шахматная игра - ничто по сравнению с этим миром. Это только одна шахматная доска, но представьте, что у вас есть шахматная доска с триллионами игроков на ней.

И знаете, что интересно, есть еще две трети Света, чистого Света... Я не один из них. Я скажу вам сразу. Не думайте, что я претендую на роль Иисуса. Это не так. Я не Будда. Я не Иисус. Я - ничто. Я лучше, чем был. Я не тот, кем я был. Кто я был, так это тем, кому было суждено разрушать, убивать... - расист, сексист, ксенофоб.... Я не такой. Я не один из тех точек чистого Света, которые я видел, и они по всей Земле. И не каждый, кто является Светом в один день, будет им и на следующий. На них влияет окружающий мир, и у нас бывают кристально чистые моменты в нашей жизни, которые являются блестящими, и они проявляются на этом... вы знаете, я говорил вам о волнах Света. Это кристально чистые моменты Света, которые мы имеем... иногда это моменты озарения. И это не тогда, когда вы спасли мир, а тогда, когда вы сделали что-то чистое, любящее, доброе, радостное, милосердие, сострадание, доброту. Вы не можете сострадать в Свете, потому что там нет ничего, к чему можно было бы сострадать. Нет ничего, что причиняет боль. Вы не можете проявить милосердие в Свете, потому что нет ничего, к чему можно проявить милосердие. Он совершенен. Здесь есть причина, по которой мы допускаем так много боли, чтобы мы могли получить возможность либо испытать милосердие или сострадание, либо проявить его. Это как наша возможность сделать что-то, что невозможно сделать в Свете. И это подыгрывание.

Души прибывают сюда каждый божий день, и они не имеют ни малейшего понятия о нашей боли и страданиях. И они просто продолжают это делать. Они выстраиваются в очередь...у них нет понятия, что они будут сидеть там и падать в тело, которое будет причинять боль другим людям. И вы делаете это, все. Мне все равно, кто вы. Вы собираетесь причинить кому-то боль. Если вы идете по полю, вы наступите на жука, понимаете, о чем я? Вы причините кому-то боль. Если у вас родится ребенок, вы, конечно же, причините кому-то боль, потому что женщине будет больно от этого. Если вы женщина, вы причините боль мужчине. Это произойдет. Это случается. Мы причиняем боль друг другу. Это то, что мы делаем. Но если мы можем сделать что-нибудь в этом мире, что позволит нам продвинуться к тому месту, где мы НЕ причиняем друг другу боль - и я говорю о прекрасном мире, который я видел, где чистый Свет... не чистый Свет, он очень наполнен Светом - то проявляйте милосердие. Проявляйте доброту. Проявляйте сострадание. Если вы можете делать эти вещи в ЭТОМ мире, то это как вход в ТОТ мир. Если вы не можете сделать это здесь, вы не сможете играть в том, другом мире. Как туда попасть? Проявляя сострадание, милосердие и доброту.

Если вы любите всех остальных в целом мире, но не любите того ребенка, который является вами... если вы жестоки к себе... если вы недобры к себе, немилосердны к себе... Если вы не разберетесь с ЭТИМИ вещами в этой жизни, то, вероятно, когда-нибудь выстроитесь в очередь и сделаете это снова. Знаете, если вы сидите и жестоко обращаетесь с собой, причиняете себе боль... Я даже не говорю о тех людях, которые идут и причиняют боль другим людям. Я имею в виду, легко сказать: "Я не причиняю вреда людям. Я не выхожу и не сбиваю людей на дороге. Я не переезжаю людей задним ходом. Я не отношусь к людям плохо на работе". Но если у вас в голове идет эта маленькая битва, и есть часть нашего мозга, которая хранит эти мысли, которая работает над этим фактическим аспектом. Она говорит такие вещи, как "Я ненавижу тебя. Я хочу умереть. Ты глупый". Есть такая маленькая часть нашего мозга. Она находится прямо на другой стороне, которая говорит: "Не суй палец в огонь". С одной стороны есть одна сторона, которая делает что-то, чтобы вы не совали палец в огонь, не совали палец в розетку, но на противоположной стороне мозга - у них есть название для этого - и я должен был посмотреть, но я хотел бы, чтобы вы это прямо из моего сердца, потому что я знаю это. Я боролся с этим 20 лет. Я помогал всем остальным, отдавал рубашку со спины, буквально. Отдавал, был волонтером, делал всевозможные вещи, и это хорошие вещи. Я не собираюсь говорить, что они не попадут в рай, потому что они попадут. Попадут. То хорошее, что вы делаете, ДОЛЖНО попасть на небеса. Оно попадает в историю вашей жизни. Оно записывается во веки веков. Но собираюсь ли я снова вернуться в эту очередь? Ну, мы можем участвовать в ЭТОМ мире и в других. И я расскажу вам, как это происходит. Я увидел САМЫЙ конец. Я говорю об этом Демиурге, или как вы хотите его назвать, о парне, который заключает все контракты. Он все записывает. Он как продюсер, и он продюсирует это шоу. Это ЕГО шоу. И если вы не подписываете контракт с ним, вы не попадаете в шоу. Но, в любом случае, это его игра. Люди не зря называют его Богом, потому что он может дарить вам подарки. Он для вас как Санта-Клаус, дарит вам незаслуженные подарки.

Ну, давайте поговорим об ангелах. Можно ли говорить об ангелах?

Они прямо там, позади вас. Они дергают вас. Они портят вашу электронику, если у вас что-то не получается. Они также удерживают вас от...Я видел ангелов раньше. Я видел разные виды, но я говорю только о тех, которых я НЕ ВИДЕЛ, о тех, которые смотрят через мое плечо, ну, знаете, о тех, которые, когда вы едете по дороге и смотрите направо, видите там маленький блеск, меняете полосу движения, а потом прямо перед вами происходит авария, которой вы избежали. Разве вы не думаете, что здесь есть какое-то влияние, если вы игнорируете этот знак? На протяжении всей нашей жизни мы получаем всевозможные маленькие сигналы, которые помогают нам прийти к лучшему жизненному результату. Это не все... ну, мы думаем, что у всех нас есть свобода воли. Нам дается много помощи, чтобы все шло так, как должно идти. Иногда мы игнорируем их и ломаем себе шею. Я ломал себе шею 3 раза. Я начал прислушиваться.

Я делаю то, что подсказывает моя интуиция, потому что это может просто спасти мне жизнь. Но это может быть и то, где я должен быть. Я должен что-то делать. Если я не брошу свою работу и не перееду в Остин..... Если я не изменю свою карьеру. Если я не встречу этого человека и не пройду собеседование... Вы понимаете, о чем я говорю? Вы начинаете прислушиваться к своей интуиции, и иногда ваша интуиция НЕ ПРАВА, потому что иногда она тянет вниз...если вы говорите о Демиурге, парне с наглым лицом, горящими глазами... Он не всегда хочет, чтобы у вас все было хорошо, потому что он не хочет испортить все по-другому, понимаете, о чем я говорю, потому что это КОНЕЦ ИГРЫ для него. Понимаете? Для него все равно все кончено. Если баланс становится слишком ярким, он проигрывает. Если баланс становится слишком темным, он проигрывает. Он должен сохранять золотую середину. Так что если вы действительно собираетесь изменить мир, он выступит против вас.

Для него важен баланс, если мир станет слишком темным, кто захочет играть в мире, где ты не знаешь, будешь ли ты жить или умрешь сегодня. Ты проснешься, и тебя съест лев. Представьте себе, что вы вернетесь на доисторическую Землю, там не будет слишком много людей, потому что их съедят. Если вы вернетесь в... и кто знает, сколько раз Земля была стерта с лица земли, и я не собираюсь говорить, что видел это, но я видел нечто подобное. Но это не было похоже на то большое, что должно произойти, на это БОЛЬШОЕ СОБЫТИЕ. Да, всё будет плохо. Света не будет вообще. То, что я видел, гораздо хуже любой войны. Я все видел, но мне не дано это запомнить. И вот что я хочу знать: почему он позволил мне вспомнить все это? Потому что он хочет, чтобы мы знали. Иначе он бы нам не сказал. Он бы не сказал мне, и я бы не сказал вам, если бы он этого не хотел. Если бы это было для него КОНЦОМ ИГРЫ, он бы не хотел, чтобы я рассказывал, понимаете, о чем я? Если это может изменить ситуацию в любую сторону... Если это действительно изменит ситуацию, если это действительно изменит мир настолько, что либо весь мир погрузится в Хаос, либо он поднимется и это не произойдет... потому что он этого не хочет.

Это может быть сделано, и это делается. Есть люди, которые тянут вверх, и это причина, почему каждый раз, когда вы видите что-то действительно потрясающее, и кажется, что это выйдет из-под контроля, все собираются поддержать это, и внезапно, вода выливается на всё.... они заканчивают тем, что их называют "сумасшедшими" или как угодно... "смешными". Их намерения были правильными. Они шли к цели, а потом их дискредитируют, уничижают. СМИ выходят и критикуют их, а потом всё просто умирает. Та волна, о которой я говорил. Моя большая печаль в том, что я могу сделать все, что в моих силах, а потом они пошлют противодействующих... ну, вы знаете, тащащих вниз. Они уничтожат вашу семью. Они уничтожат всё, над чем вы работаете. Если вы работаете над чем-то РЕАЛЬНО крутым, они попытаются затянуть вас в другую область, чтобы помешать вам РЕАЛЬНО достичь этой абсолютно преобразующей вещи. И они будут тянуть вас вниз, причиняя боль вам и окружающим вас людям. И когда они причиняют боль окружающим вас людям, которые не являются духовно такими, как вы - в полную силу, я выставляю свою защиту. Я знаю, что грядет. Я могу слышать голос... Я могу буквально... Если я иду и слушаю, например, в церкви, мне даже не нужно знать их язык и знать, что они говорят - это либо звучит как Свет, либо как Демиург. Или это звучит как Любовь, или это звучит как две трети бога, которого люди называют Богом. Я знаю разницу и сразу ухожу от этого. Я помню, как выходил из церквей, закрывая уши своим детям, потому что не хотел, чтобы они слышали, что они говорят, потому что они лгали. Они говорили, что они - Бог, а потом в какой-то момент я начинал понимать, что их Бог - это Демиург. Их Бог - это тот, который две трети Света. Он не добрый. Он не злой. Он просто в основном добрый. Но давайте сделаем честную сделку. Если вы набрали 66,66 балла по математике, вы просто провалились, вы понимаете, о чем я, если вы просто судите себя по тому, что говорит колледж или даже средняя школа. Вы провалились. Вы даже не набрали 70 процентов.

Бог создал эту Тьму, чтобы было движение, но ЛУЧШАЯ вещь - быть там, где баланс намного лучше. Я имею в виду, что в этом новом мире все еще будут рождаться дети. Вам все еще придется кушать. Это не будет просто витание в облаках. Нужно будет работать. Прежде всего, нужно будет очистить Землю. Затем будет создаваться новая система, которая поможет в создании нового мира. И затем следующее - да, мы будем развлекать себя. Мы будем создавать музыкальные инструменты. Мы будем танцевать. Мы будем петь. Больше не будет тяжелой работы. Вся работа будет из места нашей радости, где мы хотим научиться тому, чему хотим научиться в этой жизни. А если вам захочется поиграть в снайперов, знаете что? Для этого есть другой мир. Я видел Тьму, затем я увидел Свет, полностью покрывающий Землю. В конце концов Свет проходит неэкранированный. Демиург, как вы его назвали, просто полностью сдается. Он говорит: "Я проиграл - игра окончена. Вы победили. Больше люди сюда не придут". Но остаток людей там будет.

Он показал мне свою неудачу. "Я потерпел неудачу. Мир стал полностью темным». Люди бегают в Хаосе. Есть остаток людей, которые все равно проявляют любовь и доброту, которые все равно смеются и радуются. Есть такие маленькие точки Света в абсолютной Тьме. Там нет электричества, но люди будут излучать свой Свет. И ты думаешь: это же похоже на то, что я видел на Небесах. Я видел шары Света, но это произойдет и на Земле. Но затем представьте, что Земля полностью наполняется Светом. И люди подобны этому. Они как те маленькие шарики, так и Земля полностью прошла свой путь. Все выучили свои уроки. Они закончили. Они выяснили, как стать лучшим музыкантом, лучшим певцом, лучшим пианистом, лучшим в том, чем они хотят заниматься, и они закончили. Они нашли свою настоящую любовь.

Хорошо, в самом конце я увидел, как Земля проходит через все эти фазы, и она проходит через эту блестящую фазу Света. Свет входит в... о да, я хотел упомянуть об этом. Те, кто попытается спрятаться внутри Земли...этого не произойдет... Свет идет внутрь Земли. Вот где они будут прятаться... Вы знаете, те темные души, которые пытаются манипулировать и контролировать Землю. Они собираются прятаться под землей и думают, что им удастся сбежать. Это спасет их еще на некоторое время.

Когда бы ни наступило время Тьмы, прежде всего, если у вас есть еда и вы ее запасли, замечательно, фантастика. Если люди бьют в вашу дверь, желая убить вас за это, черт возьми, вы должны принять решение в это время. Это время принятия решения, не так ли? И когда вы убиваете человека, который пытается забрать вашу еду... ах, о боже. Что происходит? Получите ли вы участие в Свете, который находится прямо по другую сторону от этого? Знаете, или вы убьете этого человека и... упс, вы оказались в положении, когда вся Вселенная будет наблюдать за вами во время Тьмы. Как вы поступите? Что касается меня, то я готов умереть от голода. Я не хочу никого убивать.

Я видел людей, бегущих в Хаосе. И я видел людей "основы", которые будут идти вместе, петь... они будут радостными, они будут смеяться. Но не будет ничего, над чем смеяться. Я имею в виду, что мир находится в буквальном Хаосе, но ОНИ будут точками Света. Если вы видите их, присоединяйтесь к ним. А если вы их не видите, станьте одним из них, чтобы другие присоединились к вам. Знаете, я не собираюсь никого убивать ради банки тунца. Я не собираюсь этого делать. Если я могу спрятать его, я спрячу его, понятно? Чтобы я мог прокормить свою семью. Да, это будет полная анархия, полный распад цивилизации. Люди будут бежать, спасаться, бояться. И они будут делать то, чего не должны делать, и особенно по отношению к своим собратьям. Весь мир будет в Хаосе, и что мы будем делать в это время - мы можем быть человечными или мы можем быть бесчеловечными, вот и все. У вас есть два варианта. Если вы человечны, это не значит, что вы позволяете людям убивать вас. Я не говорю, что не надо отбиваться от злодеев. Я просто говорю, что вы должны принять это решение. И если вы умрете, так тому и быть. Может быть, вы вернетесь.

Я думаю, что важно сказать, что происходит в самом конце. В самом конце вся Земля взрывается, и ничто не занимает ее место - камера остается там до конца Времени. Мир, который мы создаем, - это мир, который у нас будет. Так что мы должны пытаться спасти его, а не навредить ему. И все же конец есть. Когда наступает конец света, наступает последний день для этой Земли, и внутри она просто взрывается. И души - те шары Света, о которых я говорил, те, которые были сверкающими, поющими, радостными - они выходят, разлетаются по всей вселенной, и они как семена звезд. Они засевают галактики и Вселенную человеческими существами, которые действительно выжили до этого момента. Это полноценные души. Они полны Света и прожили выдающиеся жизни. Однако мир взрывается, и дело вот в чем: люди думают, что это никогда не закончится. Время заканчивается... и оно действительно заканчивается. И когда оно закончится, мы увидим наши истории - а наши истории очень важны. И я думаю, что мы должны создать Историю Любви, вот что я думаю. Та история, которую я вам рассказал, звучит как "Война и мир", но - она длилась три часа - но я думаю, что ее нужно рассказать, и я не знаю, расскажут ли ее в одной обстановке. Но я сделал все, что мог, за 3 часа. Я увидел гораздо больше, чем ЭТО.

XII.

Голова болела ужасно, в ушах стоял звон соборного колокола. Я открыл глаза и испугался темноты, окружавшей меня.

Очевидно, я застонал, потому что чья-то заботливая рука убрала мокрое полотенце с моего лба и глаз.

В комнате оказалось темновато, а, может быть, это у меня перед глазами пала пелена.

— Что? — собственный голос неприятно отразился в ушах, и я вспомнил, как вскрикнула Нотиэли. — Где девушка?

— Тише, тише, сын мой, — я узнал пастора, это он сидел у моей постели, а значит, меня принесли в шато, но Нотиэли... Я попробовал подняться, однако мир закружился передо мной и я снова рухнул в постель.

— У Олена тяжёлая рука, — вздохнул добрый пастор. — Он не очень умён и страшно перепугался, думая, что убил вас.

— Что с девушкой? — простонал я. — Пастор, молю... Скажите...

В комнату вошла Женевьева, неся на подносе кувшин, из которого пастор щедро плеснул мне темной жидкости. Женевьева приподняла меня сильной рукой, и кружка коснулась губ. Горячее питьё обожгло язык терпкой пряностью добавленных трав, я закашлялся, и голос мой пропал совсем.

— Иди, Женевьева. С молодым мастером все будет в порядке. Олен силен, но и у нашего дворянчика голова не гнилое яблоко.

Он замолчал и подошел к окну, желая приоткрыть узкую створку ставен. И снаружи оказалось не так темно, должно быть часов шесть или семь вечера.

— Вы решили извлечь слишком старые и больные тайны, друг мой, — печально сказал Дюваль. — А они порой не любят света. Да, это говорит священнник. Но жизнь в таких местечках как это учит быть терпимее к людям.

— Нотиэли, пастор, — повторил я, и мне показалось, что он вздрогнул при этом имени.

— Что вы хотите знать, Ренар?

— Всё.

Дверь снова раскрылась, вошёл хозяин шато. А за ним Бишан, волокущий кресло.

Он не смотрел на меня, преувеличенно заботливо устраивая Д'Эпиньи. Я же не сводил с него взгляда, в котором, думаю, он мог бы прочесть весь тот гнев, что я испытывал. Ведь мажордом оказался умнее, чем я думал. И он мог бы торжествовать, что эта партия выиграна. Очевидно, с прессом разобрались раньше, и он, подозревая меня, отправил Чудище в лес. В тот миг я, пожалуй, ненавидел их всех, и себя за свое нынешнее положение.

— Благодарю, Бишан, — сухо сказал Д'Эпиньи. — Принеси нам с пастором вина.

Они выждали, пока дверь снова закроется. Старый рыцарь был спокоен, я не увидел ни одного признака гнева или недовольства мною. Скорее там были печаль и усталость. И возраст, все прожитые годы.

— Начни ты, Пьер, — наконец сказал он пастору. — Ты умеешь.

Я откинулся на подушки, а пастор снова сел рядом со мной.

— С чего же начать? — вздохнул он. — Это не проповедь, и я постараюсь быть как можно ближе к событиям, чем к своим мыслям о них. Ведь я тогда тоже был молод, примерно как вы, Ренар, и только прибыл принять у предшественника приход. Мы довольно быстро сошлись с Дэмьеном, хотя разница между нами составляла десять лет. Бывало, я приходил в шато пешком, созерцая чудесные виды нашей долины. И оставался в гостях ненадолго. Я, увы, не застал в живых жены моего друга, зато прекрасно был знаком с его сыном, Жаном. Такой живой и любознательный мальчуган! Он тоже любил беседовать со мной, и я находил прелестным, что в своем юном возрасте, дитя столь разумное и любознательное. Дэмьен не торопился связывать себя узами брака второй раз, так, друг мой?

Д'Эпиньи неопределенно качнул головой.

— Охота и свобода в то время привлекали меня больше женщин. Не раз я выезжал один или с двумя своими егерями, и оставался на ночёвку в лесу, после привозя отменную добычу.

Пастор взглянул на друга с теплом и затаенной болью и продолжил.

— Жану было лет пять, когда с охоты ты привез не только дичь? Так в шато появилась Филамель.

— Да, — тихо перебил пастора Д'Эпиньи. — Мы забрались далеко, и было странно найти в глухом лесу бездыханную и безусловно благородную, судя по изяществу наряда и черт, даму. Как я мог оставить ее там истекать кровью, Пьер? Рука ее была изодрана каким-то зверем. Бедняжка, как я тогда подумал, должно быть бежала от разбойников, но подверглась нападению хищника. Неподалеку валялся кинжал, которым храбрая дама отбивалась от зверя. Она была очень бледна, и дыхание ее едва ощущалось. Мы со всей осторожностью положили ее на моего коня, и я во весь опор помчался в шато.

— Не суди себя, Дэмьен, — заметил пастор. — Никто бы не смог оставить женщину в беде.

Я соскреб пальцами одеяло. Мать Нотиэли, ну конечно!

— Она была... очень красива какой-то нездешней красотой, — сказал Дюваль, словно оправдывая своего друга. — И даже я не мог не любоваться этим ангелом. Высокая и тонкая, с возвышенным и бледным лицом, с короной из светлых как лен волос – о, так рисуют слуг господних в храмах. Она вскоре пришла в себя и заговорила на чужом распевном языке, а когда поняла, что мы не понимаем ее...

— Я был глуп, как бывают глупы влюбленные, — жестко сказал Д'Эпиньи. — После стольких лет вдовства неудивительно, что небесное созданье вскружило мне голову. Я был легкомысленным. В шато моём не было секретов, а вот любопытных глаз и ушей было предостаточно. И болтливых ртов. В Шарли прокатился слушок, что хозяин шато Д’Эпиньи приютил у себя Белую Ведьму. Тогда я посмеялся над этими слухами. Но Филамель полностью захватила мою жизнь. Она быстро обучилась нашей речи, Пьер учил ее. Она была мила, немногословна и таинственна. И замолкала, как только кто-нибудь затевал разговор о местах, откуда она родом.

Д'Эпиньи взглянул на пастора, тот виновато понурил голову.

— Прости, Дэмьен. Ты же знаешь, что я писал епископу, но по молодости был застенчив и не настоял на своём. Если бы мы добились разрешение на брак, то... Понимаете, Ренар, бедняжка, казалось, совсем не помнила кто она и откуда. А расследование ничего не дало. То, что дама утонченная и благородная, мы понимали по ее манерам,  ее руки никогда не знали труда, а тонкой работы украшения, бывшие на ней, безусловно не могли принадлежать простолюдинке.

— Это она жила в левой башенке? — спросил я.

— Да, а в правой жил Жан. Он искренне привязался к Филамели. И... вообще все были очарованы ею. И это мы тоже упустили из виду. В деревне стали нехорошо шептаться. А потом...

Пастор замолчал, отведя глаза.

— А потом у нас родилась дочь, — твердо сказал Д'Эпиньи. — Я назвал ее Марианна в честь прабабки, но Филамель дала ей другое имя.

— Нотиэли... ваша дочь? — вскричал я. — Ваша дочь? Так вот почему... Но за что же вы изгнали бедняжку в охотничий домик? У вас жестокое сердце!

Д'Эпиньи закрыл лицо руками.

— Нет, погодите, Ренар, — мягко осёк меня пастор. — Вы не знаете всего. Да, Нотиэли незаконная дочь моего бедного друга. Поймите же! Мы делали, что могли, чтобы они могли обвенчаться, но... Филамель и сама не хотела этого. Она со временем начала тосковать по чему-то неясному, бродила одна по винограднику и по лесу, все дальше с каждым днем становясь от Дэмьена. Мне казалось, что это память возвращается к ней, и она тоскует...

— Она тосковала, — сказал Д'Эпиньи. — Как теперь неизлечимо тоскую я. И эта тоска выжигает меня изнутри. От нее нет лекарства.

— Ты губишь себя, — сурово ответил Дюваль. — Ты не идешь к богу, ты не идешь к людям. Ты заперся в своем доме, словно это может помочь.

Он осекся, и они оба взглянули на меня. Очевидно, что этот вопрос обсуждался не раз. И странно забавно было видеть как священник поучает старшего седого товарища, а тот, понурив голову, соглашается.

— Ты не понимаешь, Пьер. Возможно, Олен спас мальчика от той же губительной участи, — Д'Эпиньи взглянул на меня, что-то ища в лице. — Я не прогонял своей дочери. Более того, я люблю ее, но не могу видеть. Она слишком похожа на свою мать. И это тоже убивает меня. Эти женщины... они как погибель.

— Что случилось с матерью Нотиэли? — спросил я.

— Мы не знаем. В ту зиму в долину пришел кровавый кашель, забравший многих. Жан заболел и слёг. Люди в деревне и окрестностях впали в суеверия, как это всегда бывает при отсутствии образования, — горько сказал пастор. — Я был растревожен этими вестями и слухами, что Белая Ведьма, живущая в шато, подчинила себе Дэмьена. Более того, каждый, кто видит ее, с кем она заговорит, попадает под действие колдовства и более не может причинить ей вреда. Но она это сделала из мести людям, и кровавый кашель — ведьмино проклятье за то, что давным-давно люди убили ее. А теперь она вернулась, чтобы мстить.

Сердце мое сжалось. Да, определенно у Нотиэли был дар очарования. Такого, что попадает в самую душу.

— Мне, как их пастору, многие врать не могли, и кое-кто проболтался, что они собираются идти в шато и разобраться с ведьмой прежде, чем все перемрут как мухи в мороз. Я пытался вразумить их, ведь я знал Филамель. Она никому не причиняла вреда, эта печальная и нежная женщина. К ней тянулись цветы, животные и дети. Но я не мог спорить, что на нас ее красота действует странным образом. Однако, ничего дьявольского в том не было. И уж конечно, не было ее вины в болезни, поразившей нас. Она очень трепетно ухаживала за Жаном. И за заболевшими слугами.

Я поступил глупо. Нужно было седлать лошадь и ехать к Дэмьену. Предупредить. Но я возомнил себя великим оратором, пошел в трактир, где собирались заговорщики, чтобы убедить их не брать грех на душу и не обагрять руки кровью невинных. Но... — пастор горько рассмеялся, — меня обманом заманили в кладовую и заперли там.

— Это была страшная ночь, — тихо и задумчиво произнес Д'Эпиньи, светлые глаза его глядели сквозь время. — Я вышел к безумным людям, велев Филамели спрятаться. Они пришли и требовали выдать ведьму, чтобы предать ее смерти, веря, что так напасть закончится. Мои призывы к разуму потонули в реве толпы. Я приготовился сражаться, это были крестьяне, а мы с Бишаном прошли не одно сражение. И он стоял позади, держа наготове мушкеты и мою шпагу.

Но Филамель вышла сама. Отстранила меня, бледная и прекрасная, обратила свой взор на людей. Те примолкли. Я стоял завороженный ее светом, мерцающим в глубоких зимних сумерках. Она чуть возвысила голос и он зазвучал, словно она разговаривала с неразумными, но любимыми детьми. Филамель говорила, что ей жаль тех, кто сгинул в лихорадке болезни, и больше жаль тех, кто стоит здесь, потерявших детей, жен, близких. Они опустили свое немудреное оружие и факелы.

Затаив дыхание, я слушал и любовался ею. Она стояла совсем близко к этим людям, очень высокая, тонкая... А потом она обернулась ко мне. "По-другому решить нельзя, Дэмьен. Я не смогу долго удерживать, их слишком много, они все равно очнутся. Прости меня... Позаботься о детях, позаботься о нашей дочери. Я... не могу взять малышку с собой." Она поцеловала меня и... и я погрузился в состояние близкое к обмороку, ноги обмякли и язык не пошевелился сказать ей, остановить ее.

В глазах благородного старика показались слезы, как если бы он видел всю сцену прямо сейчас.

— А потом? — прошептал я, чувствуя странное волнение.

— А потом она прошла через толпу и те как послушные овцы побрели за ней. Бишан подхватил меня, а я, позор на мою голову, не мог сделать ни шага.

К утру всех деревенских жителей нашли спящими на окраине моего виноградника. Пьер как раз мчался ко мне, он увидел, как люди падали наземь, но Филамели нигде не было. Он добрался в шато проверить, всё ли в порядке, а потом мы собрали все одеяла, что были в доме, и поехали развести костры, чтобы люди не замерзли. Мы никак не могли их разбудить. Все были живы, но... Филамель исчезла бесследно. Напрасно я искал ее в лесу и в округе. Она словно растаяла с туманом, частым гостем предгорий.

Д'Эпиньи тяжело вздохнул.

— У меня на руках остался больной сын и маленькая дочь. Я не мог надолго оставлять их, отлучаясь из дома. Но и это не спасло Жана. Вскоре Нотиэли осталась одна. Что за чудесным ребенком она была! Я не чаял в ней души, хотя меня снедало горе о потерянных мною сыне и Филамели.

— К весне эпидемия сошла на нет, — подхватил Дюваль рассказ друга. — Многих мы потеряли и... кладбище усеялось новыми могилами. Но весна вдохнула в Шарли новую жизнь. Монсира Д'Эпиньи никто не винил, но люди стали сторониться поместья. Сам он тоже больше не стремился к общению. И постепенно живой шато превратился в тихий уголок, каким вы, Ренар, его увидели. Здесь еще оставались слуги. Некоторое время.

Д'Эпиньи отпил вина и прокашлялся.

— А потом Нотиэли выросла. Это случилось, когда ей было лет тринадцать или четырнадцать, когда я понял, какой цветок вырос в моем саду. Повадкой и приветливостью она напоминала мать, но лишенная её печали, порхала и пела как маленькая птичка. И я стал замечать, что она... Это трудно выразить... Особенно отцу.

В один из дней Нотиэли как обычно побежала в конюшню, чтобы посмотреть, как седлают наших лошадей для прогулки по лесу. Я задержался, давая распоряжения Бишану, когда услышал душераздирающий крик. Кричала моя дочь.

Мы опрометью кинулись на конюшню. Конюх, молодой и усердный, вытащив нож, которым подрезают копыта лошадям, стоял напротив одного из работников винокурни. Оба были не в себе и не слышали нас совершенно. У меня помрачился разум, когда я увидел что Нотиэли прижалась к дальней стене, удерживая огромного гнедого, чтобы тот, испуганный дракой, не затоптал соперников. А они... кидались друг на друга как звери, не давая нам пройти к девочке и коню. Все свершилось молниеносно. Конюх был ловчее и моложе неуклюжего молодца с винокурни... Солома обагрилась кровью, его рубаха была покрыта алыми пятнами. С совершенно безумными глазами он повернулся к девочке и протянул к ней руку. Она снова закричала, гнедой вырвался, сшиб конюха, тот отлетел практически к нам под ноги, но самый ужас заключался в том, что он с переломанной спиной полз к Нотиэли и сипел. "Моя..." Вот что вырывалось из его уст. Я похолодел, поняв, что он имеет ввиду. В девочке проявилась та загадочная способность ее матери, но в совершенно неуправляемой форме.

Потрясенный ребёнок, Нотиэли несколько дней пролежала в беспамятстве. А потом она пришла ко мне и со слезами просила простить ее. Но за что? Она – дитя любви и дитя греха, в чем она виновата? Что я не смог связать себя узами брака с ее матерью? В том, что та ушла? В том, что так страшно и нелепо все переплелось с местными поверьями?

Нотиэли умоляла меня отпустить ее из шато. Но куда должен был отпустить ее с этим даром? С проклятием сводить людей с ума?

— И вы поселили ее в старый дом егеря? — спросил я, внезапно поняв, что девушке никто не запрещал вернуться в шато. Просто ее чувствительная душа не перенесла бы причинения вреда кому-то ещё... Бедняжка...

— Вы выбрали Олена, чтобы относить ей еду и другие вещи, потому что он дурачок? — тихо спросил я.

— Да, — сказал Дюваль. — Мы взяли этот грех на себя. Его мать умерла от кровавого кашля. И мы обманули несчастного великана, сказав, что поймали ведьму. Но мы не можем ее убить, иначе она снова отомстит. Что он должен держать ее взаперти, но не должен смотреть на нее под страхом небесной кары.

"Но он смотрел..." — с каким-то отчаянием подумал я. Смотрел и теперь так же болен, как я... А возможно и одержим... Но пока приказы Бишана держат его в узде.

— Где сейчас Нотиэли?

Оба пожилых человека молчали, и я вскочил с кровати, но, не пройдя двух шагов, пошатнулся и упал на колени, так закружилась голова. В ушах снова зазвенело, и через звон я слышал, как пастор уговаривал вернуться в постель, пытаясь поднять меня поднять.

— Олен ее ищет...

— Нельзя... — прошептал я. — Нельзя, чтобы он... Он — чудовище...

— Нет, что вы говорите, Ренар?

Кажется, в комнате появился еще кто-то, меня уложили, хотя мне думалось, что я сопротивлялся.

— Нотиэли...

У меня начался горячечный бред.

Продолжение следует...

__________________________________

Предыдущая часть

Ледяное вино (6)

Мне 46.

Да, всё. Уже можно расходиться, видимо.

Потому что для рынка труда это, как выяснилось, не возраст. Это диагноз. Неофициальный, без печати, но с очень понятными симптомами: тебе перестают звонить, тебе не отвечают, тебя “внимательно рассмотрели” за 2 минуты, а потом выбрали “кандидата, который больше соответствует профилю вакансии”.

Какому профилю, ребята?

Профилю 28 лет, без детей, без вопросов, без памяти о том, как выглядят переработки без оплаты?

Я не знаю.

Я реально не знаю, в какой момент я из “опытного специалиста” превратился в “возрастного кандидата”. Это же смешно. Ещё недавно опыт был плюсом. Прям жирным таким плюсом. “О, вы это делали? О, вы с этим работали? О, вы кризисные ситуации разруливали?”

Да, делал. Да, работал. Да, разруливал. Иногда такое разруливал, что ваш тимлид с коучем и эмоциональным интеллектом сели бы в угол и нервно закурили бы.

А теперь этот же опыт как будто надо прятать.

Убери первые места работы.
Убери год окончания института.
Фото лучше не ставь.
Про 20+ лет опыта не пиши, напиши “более 7 лет”.
Не указывай возраст.
Не говори, что у тебя взрослый ребёнок.
Не дыши слишком взросло, короче.

Я, значит, всю жизнь работал, учился, набивал шишки, вытаскивал проекты, терпел начальников с синдромом Наполеона, клиентов с истериками, коллег, которые “ой, я случайно удалил базу”, — а теперь должен сделать вид, что я вчера вылупился из яйца и просто немного перспективный.

Особенно весело читать вакансии.

“Нам нужен зрелый специалист”.

Потом смотришь ниже:

“Молодая динамичная команда”.

Так вам зрелый или молодой? Вы уж определитесь. Или вам нужен человек с опытом 15 лет, но чтобы выглядел на 27 и радовался печенькам в офисе как бонусу от Вселенной?

“Готовность к интенсивному темпу”.

Перевожу: будем наваливать чужую работу.

“Умение работать в режиме многозадачности”.

Перевожу: процессы у нас кривые, но виноват будешь ты.

“У нас нет бюрократии”.

Перевожу: никто ничего не знает, всё на словах, потом доказывай, что тебе вообще это поручали.

“Мы семья”.

Вот тут вообще хочется закрыть ноутбук и уйти в лес.

Я не против работы. Я не хочу сидеть дома и жаловаться на жизнь, хотя иногда, честно, очень хочется просто лечь лицом в диван и сказать: всё, я больше не участвую в этом цирке.

Но я хочу работать.

Нормально работать. Не изображать восторг. Не “гореть проектом” за зарплату, на которую потом самому же и тушиться. Не доказывать, что я ещё живой, каждый раз когда открываю вакансию.

Я живой, алло.

У меня мозг работает. Руки на месте. Я умею учиться. Я не боюсь новых программ. Я не спрашиваю, где тут кнопка “интернет”. Я могу разобраться в сервисе, в CRM, в документации, в вашей внутренней каше из табличек, чатов, созвонов и “а это у нас Вася знает, но он в отпуске”.

Я это всё уже видел.

В разных обёртках, с разными логотипами, под разными красивыми словами.

И, может быть, вот это и проблема.

Я слишком многое видел.

Мне сложнее впарить “уникальную корпоративную культуру”, если по факту это просто открытый офис, где все сидят с красными глазами, потому что третий месяц “надо чуть-чуть поднажать”.

Мне сложно поверить, что “мы ценим work-life balance”, когда собеседование назначают на 19:30, а потом удивляются, что я не готов обсуждать тестовое в воскресенье.

Мне сложно восхищаться руководителем, который называет сотрудников “ресурсом”. Я не ресурс. Ресурс — это уголь, вода, память на диске. Я человек. Хотя иногда ощущение, что это уже устаревший формат.

И вот ты отправляешь резюме.

Раз.
Два.
Десять.
Пятьдесят.

Сначала бодро. Даже с надеждой. Потом уже механически. Потом начинаешь ненавидеть эти сайты с вакансиями, где каждая вторая компания ищет “звезду”, но платить хочет как фонарику на батарейках.

Где-то отказ.
Где-то тишина.
Где-то “мы свяжемся с вами” — и всё, человек ушёл в астрал.
Где-то рекрутер пишет первым, задаёт пару вопросов, а потом исчезает так, будто его унесло в портал.

Кстати, рекрутеры.

Я понимаю, у вас поток. Я понимаю, вы не обязаны каждому писать поэму на три страницы. Но можно хотя бы иногда не обращаться с людьми как с мусором в корзине “не подошёл”? Просто человеческое “нет, спасибо” — это уже роскошь стала, что ли?

Хотя нет, вру. Иногда пишут.

“Вы нам очень понравились, но мы решили продолжить с другим кандидатом”.

Очень понравился — это когда даже до звонка не дошло?

У меня есть подозрение, что я понравился примерно как старый шкаф на Авито: вроде крепкий, но тащить тяжело и в интерьер не вписывается.

А ведь самое мерзкое не в отказах.

Отказы — ладно. Все получают отказы. Молодые тоже получают. Рынок сложный, вакансий меньше, людей больше, компании хитрят, кандидаты хитрят, все устали, всё понятно.

Самое мерзкое — это когда тебя даже не проверяют.

Ты просто не проходишь через невидимую дверцу.

“Возрастной кандидат”.

Как будто я проснулся в 46 и у меня внезапно обнулился мозг. Вчера мог, сегодня не могу. Вчера разбирался, сегодня дед. Вчера специалист, сегодня “не впишется”.

Да куда я не впишусь?

Я не шкаф-купе, чтобы вписываться. Я работу пришёл делать.

Но нет, сейчас почему-то важнее быть “своим”. Своим по возрасту, по темпу, по шуткам, по привычке сидеть после работы “потому что все сидят”. Я, может, тоже посижу, если реально пожар. Но если у вас пожар каждый день, то это не героизм, это плохое управление. Извините, но кто-то должен это сказать.

И вот тут, наверное, начинается то самое “взрослые плохо управляемы”.

Нет. Взрослые не плохо управляемы.

Взрослые просто не всегда покупают лапшу.

Им уже сложнее сказать: “Ну ты же понимаешь, сейчас надо потерпеть, зато потом будет рост”.

Мы уже терпели.

Потом был не рост, а новый директор.

Или новый KPI.

Или “извините, бюджет пересмотрели”.

Или “мы приняли непростое решение”.

Непростые решения почему-то всегда принимают те, у кого зарплата остаётся.

Я не святой, кстати.

Я могу тупить. Могу раздражаться. Могу быть упрямым. Могу не сразу врубиться в новый инструмент. Могу сказать “а зачем мы это делаем?” в момент, когда всем удобнее молча делать вид, что задача имеет смысл.

Но разве это хуже, чем человек, который кивает, улыбается, а потом через два месяца увольняется потому что “не его вайб”?

Не знаю.

Может я правда неудобный.

Но я не бесполезный.

И вот это важно.

Потому что сейчас нас, людей 40+, часто пытаются продать самим себе как проблему. Мол, вы не такие гибкие. Не такие быстрые. Не такие современные. У вас мышление не то. Вы не умеете адаптироваться.

Да мы всю жизнь адаптируемся, господи.

Мы застали одни правила, потом другие, потом третьи. Мы переучивались без модных курсов с красивыми лендингами. Мы осваивали программы методом “нажми и молись”. Мы работали там, где инструкции были в голове у единственного сотрудника, который уволился в 2014-м. Мы выживали в компаниях, где “автоматизация” означала “Лена из бухгалтерии ведёт Excel, не трогайте Лену”.

Но теперь нам рассказывают, что мы не гибкие.

Ну да.

Конечно.

Гибкий — это когда тебе 25 и ты готов отвечать в мессенджер в 23:48, потому что “ну стартап же”.

А если тебе 46 и ты спрашиваешь, будет ли это оплачено, ты токсичный.

Очень удобно.

Вообще, я заметил, что слово “токсичный” иногда используют вместо “неудобный”. Не всегда, но часто. Человек задаёт вопросы — токсичный. Не хочет перерабатывать бесплатно — токсичный. Не хлопает в ладоши на корпоративной презентации — токсичный. Напомнил про договорённости — ой, сложный человек.

Да, сложный.

Жизнь вообще сложная, неожиданно.

Я не прошу брать меня на работу из жалости. Вот этого вообще не надо. Не надо “бедный мужчина 46 лет, дайте ему стул и пропуск”. Я сам не хочу быть мебелью.

Я хочу нормального честного отбора.

Но когда меня отсекают ещё до “здравствуйте”, это уже не отбор. Это фильтр по году выпуска.

И самое смешное, что официально такого, конечно, нет.

Никто не скажет: “Вы нам не подходите, потому что вам 46”.

Нет, что вы.

Скажут: “Мы выбрали кандидата, который лучше соответствует нашей корпоративной культуре”.

Корпоративная культура у вас, видимо, родилась в 1998 году.

Понимаю.

Я иногда думаю: а что дальше?

Вот мне 46. До пенсии ещё ехать и ехать, с пересадками и стоя. Работать надо. Жить надо. Деньги нужны не абстрактные, а прям конкретные: еда, коммуналка, лекарства, дети, родители, ремонт крана, который опять капает, и этот вечный чек из магазина, у которого прям хочется спросить: “Ты серьёзно?”

Но рынок уже начинает морщиться.

Не прямо. Так, культурно. Через автоматические письма.

А что делать людям в 50?
В 55?
Тем, кто потерял работу не потому что пил, воровал и спал на совещаниях, а просто потому что отдел закрыли, компанию продали, начальник привёл своих, рынок лёг?

Им куда?

Самое забавное, что те, кому сейчас 25–30, тоже туда придут. Все придут. Даже самые бодрые, гибкие, амбициозные, с горящими глазами и все такое прочее..

Однажды им тоже будет 45.

И какой-нибудь человек на той стороне экрана посмотрит на их резюме и подумает: “Хм. Слишком опытный. Не впишется”.

И закроет.

Без злобы даже. Просто так принято.

Вот это и пугает. Не то что кто-то сидит и ненавидит людей 40+. Нет. Всё гораздо хуже. Это стало нормой. Тихой такой, аккуратной. Никто не орёт “старикам тут не место”. Просто не зовут. Просто не отвечают. Просто выбирают “помоложе”. Просто “у нас другой профиль”.

А человек сидит дома и начинает медленно, очень медленно грызть себя изнутри.

Потому что человек может выдержать отказ. Может выдержать два. Десять. Двадцать. Но когда тебе снова и снова показывают, что ты даже не достоин разговора, у тебя внутри что-то ломается. Просто в какой-то день ты открываешь сайт вакансий и уже заранее чувствуешь себя лишним.

Я не хочу становиться невидимым только потому, что мне 46.

Я не хочу притворяться молодым, чтобы меня пустили в комнату, где обсуждают работу, которую я умею делать.

Я не хочу вырезать из резюме половину жизни, как будто это компромат.

Я не хочу писать “опыт 7+ лет”, когда у меня больше, просто потому что правда может кого-то напугать.

Я человек, который хочет работать и получать за это деньги.

Удивительная наглость, понимаю.

И если вы тоже в какой-то момент стали “слишком опытными”, “неформатом”, “не тем вайбом” и прочей красивой чепухой, расскажите. Правда интересно.

Потому что у меня ощущение, что нас таких уже не один и не два.

Просто мы пока сидим каждый у себя дома, обновляем почту, делаем вид, что всё нормально, и думаем: “Ну, наверное, это только со мной такая фигня”.

Мы уже разобрали американский цикл: как США пришли к власти, почему они её теряют и при чём тут железные дороги и долги. Поговорили о ловушке Фукидида, из-за которой старый гегемон и новый претендент почти никогда не могут мирно разойтись.

И после этих разговоров висит в воздухе один вопрос. Самый естественный.

А где во всем этом Марлезонском балете место России?

Не «а что нам делать», это тема отдельной диссертации. А именно — где мы находимся на карте арригианского мира? Центр? Периферия? Между ними? А такое бывает?

Короткий ответ: раньше (в 1990–2010-е) мы были классической полупериферией. А сегодня, после всего, что случилось — СВО, санкции, разворот на Восток, милитаризация экономики — диагноз нужно пересматривать.

Для тех, кто не в курсе: что такое центр, полупериферия и периферия?

Арриги (и мир-системный анализ в целом) не делят страны на «первый, второй, третий мир». Это устарело. Вместо этого — три функциональных уровня.

• Центр (ядро) — те, кто диктует правила. Контролируют финансы, технологии, потоки. Получают львиную долю выгоды. Примеры: США (ещё), Китай (уже), Германия, Япония.

• Периферия — те, кто поставляет сырьё и рабочую силу. Правила не диктуют, издержки несут на себе. Примеры: большая часть Африки, некоторые страны Азии и Латинской Америки.

• Полупериферия — ни рыба ни мясо. Сама эксплуатирует периферию (в своём регионе), но зависит от центра. Классика: Бразилия, Турция, Индия. И долгое время — Россия.

Вот это «долгое время» и закончилось. Не потому, что кто-то щёлкнул переключателем. А потому, что страна объективно изменилась за последние три-четыре года.

Что изменилось после 2022 года?

1. Военный фактор: бой — не спарринг

У Арриги власть гегемона считается по формуле: военная сила + капитал. Причём военная сила — это не только и не столько количество стволов на параде. Это в том числе боевой опыт, стратегическая школа, умение адаптироваться под пулями.

У России сегодня есть то, чего нет больше ни у кого в мире (кроме США и Израиля): опыт полномасштабной, технологически насыщенной войны против коалиции западных стран.

Китай, при всей своей мощи, этого опыта не имеет. У них — великолепная армия на бумаге. Но бумага, как известно, не горит. Горит линия боестолкновения.

Что это значит для статуса? Россия перестала быть «полупериферией, зависимой от центра в вопросах безопасности». Она сама стала генератором безопасности — в том числе для Китая. В связке «Россия — Китай» мы имеем полноценный военный центр. По отдельности — нет. Но вместе — вполне.

2. Экспорт: уже не только труба

Сырьевая модель, которая десятилетиями определяла место России в мире, перестала быть доминирующей.

Растёт экспорт:

• оружия (С-400, Су-57, «Кинжалы» — по всему миру);

• атомных технологий (Росатом строит АЭС от Египта до Бангладеш);

• продуктов питания (Россия — мировой лидер по пшенице, и это не шутка).

Нефть и газ никуда не делись. Но их доля в экспорте снижается. И главное — технологический суверенитет в энергетике больше не зависит от Запада. Турбины, трубы, оборудование для СПГ — своё или китайское.

3. Импорт: важно, от кого ты зависишь

Самое честное признание: зависимость от импорта технологий сохраняется. Особенно в станках, промышленной автоматике, высокоточном оборудовании.

Но посмотрите, от кого мы зависим. Раньше — от Европы и США. Теперь — от Китая.

Это не полная независимость, конечно. Но это смена центра зависимости с враждебного на дружественный или хотя бы нейтральный. А это, согласитесь, две большие разницы. Зависимость от партнёра — это не зависимость от противника, который в любой момент может перекрыть кислород.

4. Финансы: SWIFT больше не страшен

Доля расчётов в рублях и валютах дружественных стран превысила 80%. Российский аналог SWIFT (СПФС) насчитывает почти 600 участников, включая иностранные банки.

Мы не свергли доллар, не надо преувеличивать (все еще впереди). Но мы создали «запасной аэродром» — параллельную инфраструктуру, которая позволяет работать без западных посредников.

5. Мозги и капиталы: бери шинель, пошли домой

Тема болезненная. В 1990-е и 2000-е утекало всё, что не прибито. Сейчас картина меняется.

Российские учёные, работавшие в ЦЕРН, возвращаются.

Так кто мы теперь?

С учётом всех этих изменений, «полупериферия» — это уже не диагноз, а вчерашний день. Россия сегодня — это страна в процессе перехода из полупериферии в субцентр (или «полуядро», если хочется по науке).

Что это значит в сравнении?

Три сценария для России

Сценарий 1. Закрепление в статусе субцентра при китайской гегемонии

Россия становится «северным флангом» нового китайского цикла. Поставки энергоносителей, сырья, технологий (космос, атом, ВПК) в обмен на инвестиции и потребительские товары. Этот сценарий не очень лестный, но очень вероятный. Он даёт стабильность и влияние в своём регионе, но окончательный центр принятия решений — в Пекине.

Сценарий 2. Двухполюсный центр (Россия + Китай)

Этот сценарий предполагает, что Россия и Китай вместе образуют новый центр силы — не как «старший и младший партнёр», а как два равноправных полюса. Военный опыт и ядерный потенциал России дополняют экономическую и демографическую мощь Китая.

Сценарий 3. Попытка стать самостоятельным центром

Самый амбициозный и самый сложный путь. Он требует опоры на собственные ресурсы, формирования альтернативной финансовой системы, тотального импортозамещения и переориентации экономики на внутренний рынок и страны «мирового большинства».

Проблема в том, что стать новым центром по Арриги, минуя фазу масштабной материальной экспансии, почти невозможно. А Россия прошла через деиндустриализацию в 1990-е. Восстановить полноценную промышленную базу в условиях санкций и нехватки инвестиций — задача на десятилетия. Может быть, судьба нашей страны — стать шестым гегемоном.

Заключение

Мы вырвались из чистой полупериферии, но ещё не стали центром. Зависли в промежуточном состоянии.

У нас есть военный опыт, который дорогого стоит. Есть альтернативная финансовая инфраструктура. Растёт технологический экспорт. Но зависимость от импорта (пусть и переключённого на Китай) никуда не делась.

Самый реалистичный путь, как мне кажется, — роль субцентра в двухполюсной или многополярной системе. Не главный гегемон, но и не шестёрка.

Вопрос в другом: сможет ли наша элита переключиться с финансовой рациональности (быстрая прибыль, вывод капитала, рента) на стратегическую (долгосрочное планирование, инвестиции в производство)? В этом смысле трагедия Трампа — это и потенциальная трагедия нашего правящего класса. Те же противоречия, те же ловушки.

При чем тут пес в сапогах? Россия не гегемон в фазе материальной экспансии — это минус. Но она и не гегемон в стадии терминального кризиса — это плюс. Мы можем учиться на чужих ошибках. А вот будем ли, жизнь покажет.