Великая французская революция. Часть 1⁠⁠

Смотрите моё новое видео Великая французская революция. Часть 1 на YouTube канале Тотальная война

После нас - хоть потоп! Наверняка Вы уже слышали эту фразу. Она принадлежит маркизе де Помпадур и была в первый раз сказана ею при получении Людовиком XV глубоко поразившего его известия о неудачном сражении при Росбахе между французскими и прусскими войсками. Помимо этого, фраза фаворитки стала и олицетворением губительной расточительности финансовой политики Людовика XV, который оставил в наследство своему внуку Людовику XVI страну, находящуюся на грани банкротства.

К 1788 году расходы страны превысили доходы на 20%. Внешний государственный долг достиг пяти миллиардов ливров. Невыгодный торговый договор с Великобританией сделал импортные товары дешевле местных - многие предприятия обанкротились, и началась безработица. Ситуацию усложнял неурожай, взвинтивший цены на хлеб и вино. Королевский двор и знать продолжали вести роскошную жизнь, пока простые люди теряли работу и голодали, а буржуа (предприниматели) платили разорительные торговые пошлины. Общество Франции делилось на три сословия: духовенство, дворянство и простолюдинов: крестьян, рабочих, буржуа, бедняков. Первое и второе сословия составляли всего 6% населения и не платили налогов.

На фоне этой несправедливости всё популярнее становились идеи философов-просветителей: Шарля Луи де Монтескьё, Жан-Жака Руссо и Вольтера.

Они утверждали, что люди разных сословий ничем не отличаются друг от друга, а значит, должны иметь равные права и свободы. Власти боролись с этими идеями, чем только добавляли им известности. Кроме того, многих французов вдохновлял пример Североамериканских Штатов, которые, опираясь на просветительские идеи о праве народа на сопротивление тирании, провозгласили независимость от Великобритании.

Король Людовик XVI не отличался решимостью и силой, которые требуются от правителя в такой тяжёлый период. Но даже он понимал: чтобы спасти экономику, платить налоги должны все. Кризис всё больше пробуждал интерес «низов» к политике, но аристократия и духовенство упорно отказывались платить, хотя даже король уже ясно видел угрозу народных волнений. В этих обстоятельствах по совету министра финансов Жака Неккера Людовик XVI в январе 1789 года согласился созвать Генеральные штаты (собрание представителей трёх сословий с совещательными полномочиями).

Созыв Генеральных Штатов вызвал небывалое воодушевление общества. К тому времени социальные проблемы уже вылились в беспорядки (в Реймсе, Марселе и Париже). Депутаты собирались защищать интересы своих сословий, избиратели надеялись, что третье сословие, которое было «никем», «станет чем-то». Витали даже пробуждённые просветителями мысли об ограничении власти монарха конституцией.

5 мая 1789 г. Генеральные Штаты провели в Версале первое заседание (было 1165 представителей). Почти 1,5 месяца депутаты спорили, как им голосовать: по традиции (одно сословие — один голос) или по справедливости (один депутат — один голос). При традиционном регламенте депутаты третьего сословия оказались бы в безнадёжном положении — их было вдвое больше (половина Штатов), но они не смогли бы провести ни одного предложения в своих интересах. В качестве компромисса король предоставил третьему сословию два голоса, но это не решило проблему.

Договориться стороны не смогли, но буржуазия, мещане и крестьяне уже чувствовали, что сила за ними. 17 июня палата третьего сословия при поддержке либеральных дворян объявила, что образует Национальное собрание. Консерваторы от дворянства и духовенства отказались принимать в нём участие и пошли к королю. Людовик, переживавший недавнюю смерть старшего сына, без долгих раздумий (но и без большой охоты) согласился их поддержать; 20 июня сторонники идеи Национального собрания оказались перед закрытой дверью зала заседаний — там якобы начался ремонт. Депутаты отправились в соседнее здание (королевский «Зал для игры в мяч») и поклялись, что не разойдутся, пока не примут конституцию.

Король привёл гвардейцев и приказал всем разойтись, но председатель собрания Жан Байи ответил: «Собравшейся нации не приказывают». Против гвардии обнажили оружие либеральные дворяне во главе с маркизом де Лафайетом. Опасаясь кровопролития, Людовик XVI был вынужден признать Национальное собрание легитимным. Через три дня Людовик поставил перед собранием условие — либо они голосуют по сословиям и занимаются проблемами налогов, либо он их распустит. Депутаты не подчинились. Третье сословие поддержало либерально настроенное духовенство и дворянство. 9 июля они объявили себя уже не просто Национальным, а Учредительным собранием. Власть ускользала из рук короля. К Парижу стягивались войска.

Король не собирался сдаваться: 11 июля он уволил министра финансов Неккера, который поддерживал третье сословие.

Это возмутило всех: простые граждане видели в нём заступника, а дворяне понимали, что он — единственный, кто может остановить экономический кризис. Париж окружали королевские войска. По городу ползли слухи о предстоящей резне. Участники Учредительного собрания решили нанести упреждающий удар.

12 июля толпы народа вышли на улицы. Бюсты Неккера несли по всему городу. В Пале-Рояле молодой адвокат Камиль Демулен бросил клич: «К оружию!». Вскоре этот клич гремел повсюду. Французская гвардия , среди которых были будущие генералы республики Лефевр, Гюлен, Эли, Лазар Гош, почти целиком перешла на сторону Учредительного национального собрания. Начались стычки с войсками. Драгуны немецкого полка атаковали толпу у сада Тюильри, но отступили под градом камней. Барон де Безенваль, комендант Парижа приказал правительственным войскам отступить из города. На другой день, 13 июля, восстание ещё более разрослось. С раннего утра гудел набат. Около 8 часов утра в ратуше собрались парижские выборщики. Был создан новый орган муниципальной власти — Постоянный комитет с целью возглавить и одновременно контролировать движение. На первом же заседании принимается решение о создании в Париже «гражданской милиции». Это было рождение парижской революционной Коммуны и Национальной гвардии. Протестующие ждали атаки со стороны правительственных войск. Они начали возводить баррикады, но у них не было достаточного количество оружия. По всему городу начался поиск оружия. Люди врывались в оружейные лавки, захватывая там всё, что могли найти. Утром 14 июля толпа захватила 32 тысячи ружей и пушки в Доме инвалидов, но пороха было недостаточно. Тогда направились к Бастилии. Эта крепость-тюрьма символизировала в общественном сознании репрессивную мощь государства. Реально же там находилось семь узников и чуть больше сотни солдат гарнизона. После нескольких часов осады комендант де Лонэ капитулировал.

Гарнизон потерял только одного человека убитым, а парижане 98 убитыми и 73 ранеными. После капитуляции семеро из гарнизона, включая самого коменданта, были растерзаны толпой. Волна восстаний под девизом «Свобода! Равенство! Братство!» прошла по всем крупным городам: всюду свергали королевское правительство и присягали Учредительному собранию. День 14 июля принято считать датой начала Великой французской революции, общество продемонстрировало, что готово биться за свои права. Бедняки громили дома богачей, дворяне начали бежать за границу. С этого момента Учредительное собрание стало верховным органом власти в стране.