LA PESTE ANTICA 2⁠⁠

LA PESTE ANTICA

- Вы что творите! — влетел в студию взъерошенный продюсер программы «Добрые вести». - Ни на секунду вас нельзя оставить. Единственный раз решил взять выходной, так из мэрии позвонили, приказали прервать трансляцию. Я дозвониться до тебя не могу, они тоже.

- Телефоны на пределе. Ты на рейтинги посмотри, — ответила редактор и заморгала воспалёнными глазами. – Видеотрансляция только у меня. Уже звонили с федеральных каналов, предлагают купить информацию. Наш Зажопинск в топе.

- Федеральные говоришь. Если они заинтересовались, то нам уже рот не заткнёшь. Что там?

Продюсер, заглядывая студийный монитор, принялся перестёгивать пуговицы на рубашке и завязывать галстук, безжизненно свисавший с кармана.

- Хрень какая-то. Тётка почернела. Наркоманка в неадеквате пролила на себя что-то химическое. Облила врача со скорой и, вроде как, покусала мужика. Другая бабёнка, с её телефона идёт трансляция, тоже со скорой, упала, а чёрный к ней целоваться полез. Она кричит. Жуть. Соколов дежурит на проходной областной клинической. Он и в скорой брал интервью. Зельман с бригадой около дома наркоманки. Там всё в лентах: полиция, медики. Вторая версия — у них неизвестная болезнь.

- Отлично. Народ любит жесть. Расследование хорошо пойдёт. Соберём врачей в прямом эфире: консилиум и все дела, — загорелись глаза у продюсера. - Ищи врачей. Я торговаться с федеральными.

На студийном мониторе сменилась картинка. Пошла трансляция грязного потолка подъезда.

- Переводи на Зельмана и Соколова, — распорядилась редактор и принялась искать врачей.

- Аллочка, что там у вас? – набрала она секретаршу главврача областной клинической больницы.

- Не знаю, Леночка. Такой переполох. Привезли почерневшую тётку. Десять пулевых в живот. В морг определили. Бокс выделили, всё в противочумных костюмах. Так, она ожила. В патологоанатома вцепилась, еле оторвали. Тычется как придурочная ему в грудь и стонет. На речь не реагирует. Подойти к ней боятся. Врут, наверное, — шептала секретарша.

- Главврач что?

- Ничего, собрал замов. Думают, что с ней делать.

- Кого из врачей посоветуешь в студию пригласить? Кто у вас головастый красавчик?

- Пока не узнаем, что с ней, не скажу. Меня вызывают. Опять им надо кофе в коньяк накапать. Раньше после обеда звал, сегодня с утра начали.

Секретарша положила трубку и подошла к кофемашине. Поставила на поднос пять маленьких кружечек, приоткрыла двери кабинета главврача, тихо вошла и поморщилась. В спёртом воздухе витали ароматы вчерашних возлияний и терпкие запахи дорогих одеколонов.

На столе для совещаний уже стояли полные стаканы и почти пустая бутылка коньяка. На стене висел большой телевизор, с которого беззвучно вещал местный репортёр.

- Что у нас, блядь, за служба катастроф! Никого не вызвонить, — отчитывал главврач второго зама. - Ты видишь, что происходит? Подъезд пятиэтажки на карантин закрыли. На каждом этаже по четыре квартиры. Итого двадцать. В каждой квартире в среднем четыре человека. Восемьдесят человек, мать твою, надо отсортировать и определить. Ты на кой хер врачебно-санитарные бригады создавал. Эти люди хоть настоящие?

- Настоящие, — отодвинул второй зам полный стакан и взял кружечку с кофе. – Я сам всех соберу. Будут тебе бригады.

- Соберёт он. Персонал-то знает, что в бригадах состоит? За что мы тебе каждый месяц накидываем?

Второй зам промолчал.

- Понятно, — сжал главврач зубы так, что заиграли желваки.

Первый зам намахнул стакан, занюхал рукавом белоснежного халата:

- Успокойся, Саныч, у нас одна психическая под дурью и всё. Карантин  - ерунда.

- Второй почернел, медбрат со скорой, и на фельдшера напал, — парировал главврач. – Ребёнок ещё должен быть. Ему машину и вызывали. Если всех посчитаем – четыре заражённых. И это те, кого видели. Там может уже весь подъезд таких. Надо бы у первыой анализы взять, выяснить не под дурью ли она. Краской могла сама уделаться и медбрата облить.

- Так, лаборатория пусть и займётся, — посмотрел первый зам на третьего.

- Если под солью – отойдёт. Подождать надо. Под солью и не такое бывает. Очухается. Вот если не отойдёт, то…

- Что то, Вася, что то? – закричал главврач на третьего зама. – Анализы надо у медбрата взять, если в морг зайти боитесь?

- Ещё есть жертвы? — поинтересовался четвёртый зам.

- Кто его знает, есть или нет. Паникёров полный подъезд и все требуют лекарства хрен знает отчего: вагон противовирусный и два антибиотиков, — ответил пятый зам.

- Если это не наркота? – разлил главврач остатки коньяка и, посмотрев на пустую бутылку, перевёл взгляд на секретаршу. – Сгоняй за нарезкой и целительного чая посмотри.

- Если это не наркота, то нам пызда, — закрыл лицо четвёртый зам. – Ни одного хорошего инфекциониста. Кто получше был уже в Москве.

- Слава Шульгин, — встряла в разговор секретарша и замолчала.

- Кстати, Шульгин, — посмотрел на первого зама главврач, а затем на секретаршу. – Ты ещё здесь?

- Шульгин! – рассмеялся первый зам. – Все бабы по нему кипятком и даже Аллочка. Шульгин у нас больше не работает, забыл?

Первый зам стал серьёзным. Остальные присутствующие переводили взгляд с главврача на зама и выжидали.

- Найди его, — пристально посмотрел на первого зама главврач.

- Я не буду.

- Будешь и ноги ему целовать будешь, если понадобиться. Мне твои разборки: кто кого ебал, и кто кому не дал, неинтересны. Тогда я встал на твою сторону, но сейчас не до шуток. Или сам пойдёшь у этой твари анализы брать?

Надевая пальто в приёмной Аллочка услышала, как зазвонил телефон и не успела взять трубку. Её опередил главврач.

- Пустить и сразу ко мне, — ответил он и повернулся к первому заму. - Радуйся, Шульгин сам нарисовался. Он же отличный доктор, до мозга костей, а ты?

Аллочка прикрыла двери и набрала Лену. На лестнице, слушая длинные гудки, она столкнулась с Шульгиным, быстро поздоровалась, стараясь скрыть волнение, и отменила звонок.

***

Шульгин вздрогнул от громкого звука. Облокотился на руль и заснул. Хорошо, вовремя почувствовал, что на пределе. Скатился на обочину и отрубился. Вынырнув из быстрого сна, он посмотрелся в зеркало заднего вида, потёр щетинистый подборок и завёл машину. Было зябко. Немного согревшись, он вышел из машины, зачерпнул с крыши пригоршню первого снега и протёр лицо. Можно было работать дальше. Вечерком он планировал заскочить к матери, переодеться и принять душ. Затем опять прыгнуть за руль. Лишь бы не смотреть на жалостливые глаза. Лишь бы не быть одному в собственной квартире. Там всё напоминало о ней. Даже не о бывшей жене, а о предательстве, драке и увольнении.

Шульгин не мог быть один. Тогда паскудные мысли лезли в голову, а зацикленные воспоминания, заставляли переживать свой позор снова и снова. Он пытался уехать в столицу, но не прижился: слишком честный, слишком хороший, слишком принципиальный.

Мир не нуждался в инфекционистах, а больше Шульгин ничего не умел. Единственное, что ему приносило радость – это вождение. Вот где он чувствовал настоящую свободу.

Запиликал телефон и Шульгин засунул в рот мятную жвачку. Новый заказ и новые люди. Он любил разговоры. Представлял себя на приёме и по косвенным признакам старался поставить диагноз. Раздавал бесплатные советы и часто, встретив бывшего пассажира, слышал слова благодарности.

Шульгин приехал к подъезду, долго ждал, пока из него выкатится жёлтый шарик комбинезона и запыхавшаяся женщина за пятьдесят.

Пассажиры сели в салон и ехали молча, уставившись в окна. Шульгин тоже не делал попыток разговорить недовольную даму. Сделал погромче радио, но вместо музыки услышал шёпот и стоны. Резкий голос диктора напугал Шульгина. Радиоведущий комментировал происходящее в каком-то подъезде. Из быстрого потока информации Шульгин выхватил лишь три слова: эпидемия, женщина и морг. Остальное сливалось в шум и громыхало непонятной вознёй.

Пассажирка поморщилась, и Шульгин сделал тише. Высадил их около сада и забыв про оплату, вжал в пол педаль тормоза.

Охранник на проходной областной клинической больницы пристально посмотрел на Шульгина, затем на паспорт и набрал администрацию. Соколов оживился, видя заминку, но посчитал происходящее неинтересным и вышел покурить.

- Привет, — окликнула репортёра секретарша. – Видел,, самого́ Шульгина вызвали. Даже не вызвали, он сам приехал и это после того, как с ним поступили.

- Шульгин говоришь, — включил Соколов диктофон и пошёл за секретаршей.

***

Шульгин столкнулся в дверях со вторым замом, сдержанно кивнул и словно провинившийся мальчик, встал напротив главврача.

- Планёрка окончена, — произнёс главврач, не глядя на замов. – Можете идти.

Мужчины нехотя покинули кабинет, а Шульгин всё ещё смотрел на главврача. Тот указал на кресло напротив себя и полез в стол. Вспомнил, что коньяк уже кончился и наклонился ниже, вытащив из тумбочки прозрачный пол-литровую бутыль. Плеснул в две нетронутые чашечки с кофе и пододвинул одну из них Шульгину.

- Уважаю, — произнёс он и выпил содержимое кружки, крякнул, вздрогнул и продолжил. – Ты настоящий, Слава, настоящий и был не прав, а извинятся, Слава я не умею, понимаешь?

- Понимаю, — взял в руки Шульгин маленькую кружечку и выпил.

Спирт, смешанный с кофе, обжёг горло и разлился приятным тепло по пустому желудку.

- Давай к делу. В морге девушка в неадеквате. Навести её. Бери в команду кого пожелаешь, я любого тебе дам.

- Мне надо посмотреть, — встал с места Шульгин. – Я отзвонюсь.

В приёмной на стульях для посетителей сидел первый зам и недовольно поглядывал на Шульгина.

- Вячеслав Борисович, надеюсь, ваше отвратительное поведение больше не повториться, — подскочил он.

- Пшёл вон, —  посмотрел зло  Шульгин и спустился по лестнице.

Морг, хоть и находился на территории больницы, был в минутах двадцати от главного корпуса. Шульгин вышел на улицу, вдохнул побольше холодного воздуха. Надо было протрезветь.

- Слава, вы куда, — окликнула его секретарша.

- В морг, — повернулся он на голос и пожал плечами.

- Можно мы с вами,— окликнул его Соколов, нёсший в руках большой чёрный пакет.

- Валяйте, — ответил Шульгин и побрёл между заиндевевших деревьев.

Соколов сначала шёл молча, а затем всё же решился задать вопрос:

- Как вы думаете, что происходит?

- Я не знаю, — быстро ответил Шульгин.

Соколов притормозил.

- Надо посмотреть, что твориться с барышней, там и решим.

Соколов прибавил шаг, мысленно монтируя ещё не отснятый материал.

В морге их встретили настороженно. Патологоанатома предупредили, что придёт команда, но никого из них он не знал.

- Покажете? – продолжил Шульгин поздоровавшись. – Это мои ассистенты.

- Я к ней не пойду, — испугалась Аллочка.

- Вам и не надо, — улыбнулся Шульгин. – Будете фиксировать происходящее.

- Покажу, — улыбнулся патологоанатом. – Отчего не показать.

Патологоанатом предложил всем халаты, и компания направилась к блоку «А». В пустом узком коридоре гудели шаги вперемежку со сбившимся дыханием. Пахло страхом и смертью, мясом и холодом.

- Мать честная, ахренеть, — отвернулся патологоанатом от стеклянных дверей бокса.

Аллочка взвизгнула, Соколов побледнел и отвернулся, пытаясь сдержать рвотный рефлекс. Шульгин смотрел на нечто в длинной футболке и водил челюстью из стороны в сторону.

На полу перед носилками лежал растерзанный труп, а чёрное существо отрывала от него куски и жевало.

- Я не успел двери закрыть, она прорвалась в предбанник, — пытался оправдаться патологоанатом, — но отсюда не выйдет: двери хорошие, стекло прочное.

- Она изначально так выглядела? – не отрывал Шульгин взгляд от Лины.

- Как? Чёрной? – переспросил патологоанатом.

- Нет, с настолько длинными ногтями и волосами.

- Я не обратил внимание. Сейчас у каждой второй маникюр.

- Посмотрите насколько у неё толстая пластина. У кого хороший телефон? – обернулся Шульгин к присутствующим.

- У меня есть камера, — вытер рот Соколов. – На ней объектив мощный.

- Отлично, — улыбнулся Шульгин. – Есть у вас кабинет, и что-нибудь перекусить.

- Есть перекусить, — вспомнила о пакете с едой Аллочка.

Соколова ещё раз вырвало. Он протянул камеру Шульгину и поплёлся по коридору к выходу. Шульгин сделал несколько снимков и обернулся к патологоанатому:

- Чайник есть?

- Есть, — кивнул патологоанатом и пригласил за собой.

- Мне бы ещё компьютер и хозяина камеры, пусть покажет, как снимки скинуть.

Аллочка отдала пакет с продуктами патологоанатому, а сама отправилась за Соколовым.

- Она не может быть человеком, да? – судорожно делал затяжки репортёр.

- Я не знаю, но ты можешь помочь это выяснить.

- Я туда не вернусь, — замотал головой Соколов.

Раздался телефонный звонок и оба вздрогнули.

- Ты где? – кричала в трубку Лена.

- Я, — принялся объяснять Соколов.

- Супер, — услышала Аллочка.

Соколов бледнел, зеленел, пытался возражать, но всё же поддался на уговоры редактора и поплёлся за секретаршей.

В небольшом кабинете сидели за чаем Шульгин и патологоанатомом и что-то обсуждали, глядя в монитор компьютера.

- Видите эти утолщения пластин, — обводил в воздухе ручкой Шульгин.

- Да. Таких ногтей у неё точно не было, — согласился патологоанатом.

- И волосы, вы видите у корней они значительно толще. Это хорошо заметно. Нужны анализы и не только у неё. В подъезде могут быть и другие. Да они там друг друга разорвут.

- И не только в подъезде. Эти люди вчера ещё ходили по городу, — тихо произнесла Аллочка и все посмотрели на неё.

- Вам надо донести эту мысль до главврача, — посмотрел на неё Шульгин, — и собрать для нас досье на всех. Сможете?

- Смогу, — смутилась Аллочка.

- Но, а мы займёмся анализами, — хитро улыбнулся Шульгин и посмотрел не всё ещё бледного Соколова. – У вас есть штатив?

- Есть, — кивнул Соколов.

- Одеваемся господа. Возьмите инструменты и контейнер. Нас ждут приключения.

- Что вы задумали? – пристально посмотрел на него патологоанатом.

Выйдя на улицу, Шульгин обошёл здание морга и остановился у небольшого окошка. Поискал что-то глазами и поднял с земли большой камень.

- Ты, — посмотрел Шульгин на репортёра, — бьёшь окошко, верхнюю форточку. Я на штативе протягиваю скальпель и беру срезы, вы, — посмотрел он на патологоанатома, — пакуете материал. Начали.

- А если она, — втянул голову Соколов и уставился на камень, не решаясь его взять.

- Тогда план «Б», — засмеялся Шульгин.

Он резким движением разбил форточку, ловко просунул внутрь комнаты штатив с прикреплённым скальпелем и резанул им по руке Лины. Та даже не вздрогнула.

- Отлично, — тихо шептал Шульгин, меняя инструмент, — Теперь у нас есть с чем работать.

Затем снял перчатки, засунул их в пакет, скинул куртку и заткнул ею разбитую форточку.