Серия «Мои Америки»

С задних рядов взметнулась рука.

— А что если я не люблю Достоевского?

— Не любите? А вы его читали?

— Конечно.

— А что вы у него читали?

— Ну как, то же что и все: Преступление и наказание, Бесов, Карамазовых…

— А «Село Степанчиково» читали? А «Идиота»? А «Чужую жену и мужа под кроватью»? Вот когда прочитаете его всего, тогда, и только тогда, вы сможете утверждать, что не любите Достоевского. 

Ох. А как быть мне? С того момента, как я освоила алфавит, я читала любые книги, до которых могла дотянуться с высоты своего гномьего роста плюс табуретка. Всеядная, как помойка, я тащила всё, в чем водились буквы: от Эрика Бёрна до журналов «Мурзилка» и дедовой подшивки «Наука и жизнь» за пять лет. И куда уж без Достоевского: как в любом советском доме, у нас водилось полное его собрание. На второй полке снизу, как раз на уровне моей вытянутой руки. Благодаря ему к десяти годам я узнала что такое бессонница, рефлексия и депрессия, и возненавидела его навсегда.

Придя домой из универа, я выгребла с полок всего Достоевского, пентаграммой выложила на полу и уселась плакать посередине. Периодически выдергивала один из томов, листала и засовывала обратно. У меня было ощущение полного тупика: если я всё это не перечитаю, то провалю экзамен, а если перечитаю, то сойду с ума. Шах и мат.

Через пару часов пришла мама и нашла меня.

— Ты совсем что ли ку-ку?

Давясь соплями я поведала ей о своей беде. Как истинный филолог, журналист и тем более мать, она ничем мне не помогла. Зато искренне посочувствовала и дала денег на алкоголь и наркотики.

Беда, знаете ли, очень сплачивает, особенно если она — Достоевский. И немного Толстой. По крайней мере нас с однокурсником Серёгой она спаяла недели на две. Мы решили, что если готовиться сообща, у нас есть шанс прорваться на третий курс без потерь, и поселились в библиотеке. Мы учили героев по именам. Составляли их генеалогии, расписывали биографии. Составили шпаргалку из фотороботов. Изобрели собственный язык жестов и аналог азбуки морзе.

Мы были готовы к Достоевскому. И к Толстому были готовы. А вот про остальной список о двух печатных листах с двух сторон мы забыли напрочь. Вспомнили уже на экзамене, когда нам не достался ни тот, ни другой. Я, кажется, вытащила Чехова,  а Серёга — то ли Гоголя, то ли Тургенева. Лет двадцать прошло с тех пор.

Но экзамен мы сдали.

_______________________

О том, как я попала в американское Лукоморье -- тут

Зато друзья потихоньку набирались. К концу вечера они плескались пивом по самые уши, а перед уходом неожиданно вручили мне ключи от машины со словами: «Ты трезвая — ты и поведёшь».

И никто (никто!!) даже не подумал спросить, умею ли я водить.

Что там уметь, решила я, и повела. Завела машину, вдавила педаль в пол и стремительно рванула влево. В дом.

— Ага, это газ.. А тормоз где?... и с перепугу начала жать на все педали поочерёдно. А как иначе? Педали три, а ноги-то две. И да, я везучая: мне достался редкий в США вид с механической коробкой передач.

Не знаю, чем бы всё закончилось, но кто-то из присутствующих в машине смог дотянуться до ключа зажигания. Мы резко остановились.

На несколько мгновений всё вокруг стихло. Было лишь слышно, как катится вдаль колпак от левого переднего колеса и как испаряются пары алкоголя.

А потом все накинулись на меня.

— Ты что это делаешь???

— Рехнулась совсем?

Я тем временем вцепилась в руль и продолжала жать на педали.

— Я не умею водить!

— Почему ты не сказала??

— Так вы не спрашивали...

Слава богу, никто не пострадал: ни люди, ни белки. За пару недель водить меня научили, причём довольно сносно. Месяц спустя аргумент «Ты трезвая — ты и поведёшь» стал девизом почти всех моих выходных на полтора года вперёд.

А колпак мы так и не нашли...

UPD: Вижу много комментов про то, как это я механику завела неумеючи, и что ахтыжвсетутнаврала. Так вот, уточняю, чтоб не писать каждому отдельно: Был у меня там товарищ по имени Скотт, и было у него старенькое ведро на механике, которое он постоянно чинил, сколько его помню. Как-то раз он попросил меня завести это его ведро, пока он ковыряется под капотом. Надо было ему что-то там проверить. Я не умела, он показал как. Не с первой попытки, но я осилиа, а за несколько часов таких «заводов» напрактиковалась. Но ездить ни разу не ездила.

Со временем все друг к другу привыкли. Автоответчик иссяк и беспокоил меня только по делу или по выходным.

И вот однажды подруга потащила меня на вечеринку к друзьям из соседней общаги. К нашему приходу все уже были пьяненькие, кроме хозяина — смешного парня из Небраски с кусачим чувством юмора и неиссякаемым запасом историй. Мы развалились на большом диване, слушали его байки, пили ледяное пиво и чувствовали себя как дома — до того момента, пока не вернулся его сосед: тучный, с маленькими белёсыми глазками на одутловатом лице и привычкой всё повторять дважды.

— Привет–привет. Как жизнь–как жизнь? Я присяду тут–присяду тут?

Он подсел ко мне вплотную и начал говорить: о том, что уже давно следит за мной, знает, где я живу, что ем на завтрак после тренировок по средам и где обедаю каждое третье воскресенье месяца, во сколько выключается свет в моей спальне по четвергам. А потом достал коробку с видеокассетами.

На экране завибрировала картинка. Вот я выхожу из спортивного зала и останавливаюсь у фонтанчика попить воды. А вот моё лицо крупным планом.

Он снимал меня на старенькую кассетную камеру. Снимал везде. И самое страшное — я никогда ничего не замечала.

Меня замутило. Я вскочила, скомкано попрощалась и выскочила за дверь. До дома бежала без остановки. Зашторила окна, заперла дверь и несколько дней боялась выходить на улицу одна. Сходила даже в полицию кампуса, но там всё так же как и у нас: ничем помочь не можем. Приходите, когда вас изнасилуют. Или лучше зарежут.

Спустя какое-то время всё подулеглось и подзабылось. А накануне Дня благодарения у меня зазвонил телефон.

— Здравствуйте, — вежливо произнёс мужской голос. — Полина?

— Здравствуйте. Да. А кто вы?

— Я папа Джейми.

Именно так звали моего Чикатило с видеокамерой.

Я замерла с трубкой в руках.

— Что вы хотите?

— Вы нравитесь моему сыну и должны приехать к нам в Детройт на праздники.

— Ну уж нет, спасибо.

— Конечно да. — продолжал голос. — Мы уже всё спланировали. Вы приедете, мы познакомимся, а через год вы поженитесь.

— Вы там что, всей семьёй спятили??

На фиг вежливость. Да и голосу явно было наплевать.

— Вы же из России? Родители не просто так отправили вас в США. Мы очень богаты.

— Меня отправили учиться.

— Вас отправили ЗА МУЖЕМ. Так что вы приедете. И точка.

Я повесила трубку. Телефон снова зазвонил. И снова. И снова, пока я не выдернула шнур.

Как ни странно, этот звонок окончательно меня успокоил, каким-то образом поставив логическую точку в этой истории. Я вернулась к обычной жизни, телефон включила через пару дней. Чокнутый папа не звонил, Джейми я больше не видела. По слухам он перевёлся в другой универ.

С тех пор по моим подсчётам прошло уже лет сто. Моему сыну сейчас немногим меньше, чем мне тогда. Я бы с радостью забыла эту историю, но мама то и дело подкалывает: дура, говорит. Упустила шанс выйти замуж за маньяка миллионера. 

1 серия тут

В два кошачьих прыжка Шон очутился на месте. Наклонился, обхватил гнома и попытался поднять. Но не смог. Попытался ещё, но снова не смог. Эта маленькая тварь будто вросла ножками в землю.

— Да он весит тонну!! — прошипел Шон.

Тонну не тонну, а с пустыми руками возвращаться нельзя. Нам такое не забудут и не простят: гуманнее сразу написать на себе «придурок» и голым самораспяться на Таймс Сквер.

Что ж, раз утащить гнома целиком не получилось, мы решили красть его по частям. И Шон его разобрал. Отвинтил голову в колпачке, потом сюртучок и, наконец, ножки в шароварах. И в три захода перетаскал мне.

Не знаю, сколько точно весил этот чёртов постамент, но одну только голову мне пришлось катить до машины и уже там просить помощи у оставшихся. В итоге вместе мы кое-как загрузили гномьи запчасти в багажник и, взмокшие, совсем не романтично отчалили домой. А гном так навсегда и остался лежать в багажнике. На второй подвиг Геракла мы не отважились.

Экзамен я сдала на много баллов, и мама с подругой стали подыскивать мне подходящий университет. Требования было два: стипендию повыше и чтоб никаких там Нью-Йорков. Потому что стереотипа тоже было два: в этих ваших развратных Нью-Йорках юный одуван непременно станет проституткой или, на худой конец, наркоманкой. Или обеими сразу. И ещё там дорого.

Про «дорого» очень спорное утверждение. А остальное совсем враньё, и вот почему:

Меня сослали в маленькую симпатичную дыру на границе Западной Вирджинии и Огайо. (всё равно спасибо, что не в Сибирь. А ведь могли бы.) Но они не учли одного: в таком крохотном месте все друг у друга под носом. Я знала по именам всех местных проституток и их мамок. Всех пятерых, если точнее, и ещё парочку леди-боев. Всех торговцев кокосом и ганджубасом. Не потому, что мне хотелось, а потому, что там же не спрятаться нигде!

Но мне было наплевать. Я училась, работала, а большую часть свободного времени спала. В общем, не получилось из меня ни наркоманки, ни проститутки, ни жены миллионера, а про то, как просрать свою путёвку во дворец, расскажу в следующих сериях.