IgorUa

— Здесь болит? А так болит? А вот так? — фельдшер мял живот девятилетнего мальчишки.

Тот старательно изображал боль, утвердительно кивая на каждый вопрос и напрягая живот, когда пальцы фельдшера снова касались его поверхности. Мама стояла рядом, встревоженно глядя на процесс и попутно отрицательно отвечая на все вопросы, задаваемые всё тем же фельдшером.

Аллергии нет у ребёнка? Хронические заболевания? За рубеж последние пару месяцев не выезжали? Операции у мальчика были какие-нибудь? Может, что съел неподобающее? Нет? Хорошо!

Фельдшер оставил живот мальчишки в покое и повернулся к матери.

— Водички не принесёте? Пить ужасно хочется. Весь день на колёсах.

— Конечно, конечно… — мама умчалась на кухню. — Вам какой? Минеральной?

— Какую не трудно, — фельдшер снова повернулся к пацану. — Ну-с, молодой человек? Решили последние пару дней перед школой поболеть?

— Почему пару дней? Первое сентября завтра уже, — мальчишка опасливо покосился на медика. — Я не хотел, чтоб мама врача вызывала. Это она всё. Я завтра в школу хотел пойти.

— Ну, ну… — фельдшер включил календарь на своём мобильнике — Смотри сюда. Сегодня пятница. 31 августа. Завтра суббота. Послезавтра воскресенье. Учебный год начнётся с третьего сентября. А… Спасибо, — фельдшер прервал объяснение и принял стакан с водой у подошедшей матери.

— Так что у сына? Вы так и не сказали.

— Ничего страшного не вижу. Может, какая-то кишечная колика была, — фельдшер отпил воды и подмигнул мальчишке. — Сейчас болит?

— Не. Сейчас уже не болит.

— Ну вот видите! Не болит. Могу, конечно, предложить госпитализацию. Но смысла в этом не вижу. Впрочем, если вы настаиваете…

— Нет, нет. Что вы? Мы вам верим, — мама посмотрела на сына.

Тот улыбался. Заулыбалась и она.

— Вот и славно. Держите ручку. Вот тут расписываемся. Всё. Не болейте.

— Вот обормот, — фельдшер беззлобно вспоминал мальчишку. — Думаю, не поленился в Интернет слазить, симптомы аппендицита посмотреть. А с календарём промахнулся. В школу он хочет. Ага. Прям видно по нему, как хочет. Ну, ничего. В следующий раз хитрее будет.

***

— Ты когда теперь? — напарник проверил ящик и распихал по карманам коробочки с наркотой.

— Завтра. В ночь выйду на подработку.

— Денег захотел побольше?

— Ага. Сплю и вижу себя миллионером. Только кредит выплачу.

— Ну давай, давай. Не перетрудись.

***

Увидев знакомые адрес, фамилию и повод к вызову, фельдшер невольно рассмеялся.

— Что там тебе такого смешного дали? — диспетчер поднял глаза от графика дежурств, лежащего у него на столе.

— Да так. Больного одного вспомнил, — фельдшер положил вызов в папку и степенно пошёл на выход, всё также беззлобно бурча себе под нос: "Ну, вроде большой мальчик, а как малое дитё, ей Богу..."

После недавнего "евроремонта" крыша подстанции опять потекла. Картонные потолочные панельки размокли и начали дружно осыпаться на пол. Плесень, которую, казалось, вывели насовсем, вернулась на прежние места обитания, придав подстанции тот вид, который она имела все прежние годы. И хотя на дворе стояла тридцатиградусная жара, капель в комнатах не прекращалась, наполняя вёдра и тазики водой, коей за один дождливый день пропитался пористый утеплитель.

— Ничего, — фельдшер передвинул койку в сторону от водопада. — Зимой замёрзнет и перестанет течь. Вот тогда заживём по-царски.

— Размечтался. Зимы-то нынче дождливые, — напарник подставил под струйку воды ведро. — Глобальное потепление.

— Хорош лясы точить, — диспетчер заглянул в комнату отдыха. — Езжайте на вызов.

— А что сама, лично вызовы разносишь, а не по матюгальнику кричишь? Уважуху выказываешь?

— Выказываю, выказываю, — диспетчер рассмеялась. — Только у нас тоже льёт. Громкую связь выключили, а то, не приведи Господи, закоротит.

***

Вонь в квартире резала глаза. Казалось, даже лики святых, коими были увешаны все стены, морщились от запаха и требовали выносить всех. Кошки, числом не менее тридцати (без учёта малолетних котят), казалось, давно приватизировали жилплощадь, вели себя вольно и делали, судя по обшарпанности и загаженности помещения, всё что хотели. Пробираясь через мяучащее стадо и стараясь не наступить на что-нибудь мягкое или живое, фельдшера впервые в жизни пожалели об отсутствие бахил.

На грязной кровати восседала такая же, как кровать, грязная старуха.

— Случилось что? — старший сразу взял быка за рога, решив не спрашивать ни про паспорт, ни про полис.

— Да вот задыхаюсь я что-то.

— Не мудрено, — фельдшер пожал плечами. — Мы вот тоже что-то задыхаемся. А давно задыхаться начала?

— Дней пять уже. И к врачу обращалась. Только она пришла позавчера, а в комнату даже входить не стала. Говорит, астма у неё. Так. Из коридора всё спросила, лекарства выписала и ушла. Никакого уважения, — старуха насупилась. — И чему их в институтах учат?

— Она просто противогаз с собой взять забыла, — фельдшер измерял старухе давление, стоя на одной ноге, поскольку чистого места на полу нашлось только для одной. — Нас зачем вызвала?

— Чтоб послушали. Врачиха-то не послушала. Сказала только, чтоб через два дня к ней на приём пришла. Я пришла сегодня, а её на работе нет. Вот. Я домой вернулась и вас вызвала. Нашли тоже девочку, туда-сюда ходить. Я вон до магазина-то еле хожу. Вон ораву какую кормить надо, — она кивнула на кошек, — А пенсия совсем маленькая. Хорошо хоть первый этаж. Утром окно открою, они сами на улицу ходят кормиться. Хоть какая экономия.

— Бронхит у вас, — фельдшер убрал фонендоскоп в карман.

— Так я знаю. Хронический он у меня, обструктивный, — бабка вспомнила научное слово. — Мне эуфиллин очень помогает. И преднизолон.

— А что ж таблетки свои не принимаешь? Врач же прописала? Экономишь?

— Укол-то лучше. Таблетки плохо помогают. Сделаете укол-то?

— Сделай ей, — фельдшер кивнул напарнику. — А то не отвяжется, — пробормотал он уже вполголоса.

— Эуфиллин сделаю. А преднизолона у нас всего две ампулы. Не дай Бог на ребёнка нарвёмся с ларингитом.

— А что утром в аптеке преднизолон не затарил?

— А он там есть? Я этот сам покупал в прошлую смену, — напарник развёл эуфиллин и, вытирая слезящиеся глаза, наложил жгут на грязное плечо старухи. — Хватит ей и эуфиллина. А преднизолон вон у неё. В таблетках. Сама примет.

***

— Ребятам спасибо, довезли нашу коллегу, — заведующая продолжала пятиминутку. — Сдали в реанимацию с бронхостатусом. Всё как положено. И кислород, и капельницу с преднизолоном. Молодцы. Да… И жалоба на вас, пока не забыла, — заведующая улыбнулась — А что ж вы бабке-то преднизолона пожалели? Хорошо она мне позвонила, а не на горячую линию. Так орала, что на ней врачи лекарства экономят! Еле отбрехалась.

***

— В следующий раз, если бабка вызовет, точно противогаз надену. А то, как её участковую, увезут меня жадные фельдшера в реанимацию. С бронхостатусом.

— Согласен, — старший закурил и мечтательно закатил глаза. — И халаты белые поверх формы наденем. Представляешь: ночь, полная луна в окне, кошки орут. И мы с тобой из тёмного коридора к ней в квартиру заходим. Во всём белом… В бахилах… В противогазах…

Автор: Дмитрий Беляков

— Я слушаю вас, — голос представителя страховой компании был сонным.

— Мне нехорошо. Пожалуйста, пришлите ко мне доктора, — Дора Моисеевна устало прилегла на диван.

Ещё не распакованные чемоданы стояли прямо у двери номера гостиницы.

— Что именно вас беспокоит?

— Да всё беспокоит. Неужели вы утверждаете, что после перелёта и торчания в аэропорту у старой шестидесятилетней женщины улучшится здоровье? Таки я думаю, что нет.

— Вы можете обратиться к медику непосредственно в отеле.

— В отеле? Это гостиница, а не отель, и здесь нет медиков. Кроме того, у меня есть страховка, по которой вы обязаны следить за моим здоровьем. Или я зря платила столько шекелей, чтобы умереть на чужбине без присмотра?

— Мадам, — голос представителя страховой компании полностью проснулся и окреп. — Я торчу в офисе за тысячи километров от вашей болезни. Что я могу вам сказать за ваши требования? Страховка подразумевает оказание экстренной помощи. Всякая остальная помощь будет исключительно за ваш счёт. Если хотите, я свяжусь с медицинским центром в Москве и к вам приедет доктор. Но это будет стоить несколько денег. Вы их заплатите, а по возвращении домой мы решим, возвращать вам эту сумму или нет.

— С таким предложением я точно могу не дожить до возвращения и дележа страховой премии, — голос Доры Моисеевны стал страдальческим. — Вот она, ваша страховая медицина! У меня голова болит, а вы думаете только о шекелях.

— Примите таблетку от головной боли и успокойтесь. Ничего страшного не происходит. Вы устали от дороги, понервничали. Ложитесь спать и утром почувствуете себя гораздо лучше.

— Таблетку? Вы предлагаете мне вернуться опять домой, чтобы взять с полочки таблетку от головы, а потом приехать опять в Россию и выпить её? Я буду жаловаться за такой подход к моему здоровью.

— Мадам, — голос представителя страховой компании стал вкрадчив и таинственен. — Не надо никуда жаловаться, но я дам вам ценный совет.

— Бесплатно? — Дора Моисеевна тревожно глянула на часы, но, вспомнив, что звонок в страховую компанию абсолютно бесплатный, успокоилась.

— Разумеется. Абсолютно за так. Слушайте. Берёте местный телефон и набираете 112. Он тоже бесплатный. Говорите, что вам плохо и вы будете жаловаться. В течение 10 минут к вам приедет местная скорая помощь и сделает вам хорошо.

— Вы уверены, что всё так и будет?

— Я абсолютно уверен, что ваше здоровье улучшится, а кошелёк совсем не пострадает. У меня много друзей в России, и все как один говорят, что скорая помощь абсолютно всех лечит бесплатно, а специалисты, которые там работают, — одни из лучших.

— И как часто я могу вызывать?

— Бог мой! Да хоть по три раза в день, если вам не наскучит нажимать кнопки телефона.

— И что? Совсем бесплатно?

— Абсолютно! Можете, конечно, дать врачам немного денег, но я думаю, не стоит. Они знали, куда шли работать. Так что не тяните. Вызывайте. Ваше здоровье нам очень дорого.

***

Фельдшер измерил давление, снял кардиограмму, сравнил её с шестью предыдущими и, тихо вздохнув, протянул больной таблетку от давления.

***

— Фима! И бросьте вы свои страхи в мусорное ведро! Поезжайте, не раздумывая за исход. В Москве есть на что посмотреть! — Дора Моисеевна уже распаковала привезённые из России подарки и теперь лежала на диване, держа около уха мобильный телефон и внимательно поглядывая на часы. — И я вам уверенно говорю: страховка — это выброшенные на ветер шекели. Не надо никакой страховки. Просто набираете 112…

(История основана на реальных событиях. Разумеется, все имена и диагнозы изменены, и любое совпадение — таки чистая случайность)

Автор: Дмитрий Беляков

— Лихо! — фельдшер на ступеньках, ведущих в магазин, бегло осматривал побитого гастарбайтера. — Кто ж тебя так?

Из раны на голове пострадавшего упорно сочилась кровь. Левый глаз заплыл и совсем не открывался. Губы распухли — даже если б таджик мог говорить по-русски, у него всё равно бы ничего не получилось.

Фельдшер сопроводил бедолагу в машину и обернулся к стоявшему рядом мужчине в оранжевой жилетке.

— По-русски говоришь?

Тот утвердительно кивнул головой.

— Кем приходишься пострадавшему? Брат? Ну тогда рассказывай.

— Он замечание вон тем делал, — брат указал рукой на стоящих около полицейского УАЗа подростков. — Чтоб не шумели. А они бить начали.

— Понятно. Паспорт, полис медицинский у брата есть? Хотя и так знаю, что нет. Не уважаешь, значит, скорую?

— Как не уважаешь? Очень уважаешь. Всегда уважаешь.

— Не. Уважал бы, приехал с полисом. А теперь страховая компания этот вызов не оплатит.

— Я оплачу, — брат вяло полез в карман, но попытка дачи взятки была пресечена самим фельдшером.

— Ну а раз уважаешь… Аптеку видишь? — фельдшер указал на вывеску. — Иди в аптеку и купи мне коробку резиновых перчаток. Самый большой размер. Мне твоего брата перевязывать надо, а перчаток нет. Не выдают. Наверное, деньги у начальства кончились, потому что кто-то въезжает в страну без полиса.

Через минуту мужчина вернулся, неся в руках коробку отличных латексных перчаток.

— Чувствую, в аптеке своё дело отлично знают, — усмехнулся про себя фельдшер, приступая к перевязке. — Самые дорогие впарили. Ну и хорошо. Нам же лучше.

— Куда его? — старший наряда ППС заглянул в приоткрытую дверь салона.

— В травмпункт поедем. Надо сотрясение мозга исключать.

— Регистрация есть? — полицейский обернулся к брату пострадавшего. — Хотя и так вижу, что нет. Не уважаешь, значит, полицию?

Увидев выражение лица таджика, фельдшер представил себе, как пэпээсник указывает рукой на магазин и посылает гастарбайтера купить для наряда коробку автоматных патронов в знак уважения к полиции. Не удержавшись, фельдшер коротко рассмеялся, заканчивая перевязку пострадавшего, и, втащив от греха подальше его брата в салон скорой, скомандовал водителю трогаться.

***

— Нет полиса? — травматолог осматривал пострадавшего. — Плохо. Не уважаешь, значит, травматологов. Ладно. В принципе, ничего опасного для жизни я не вижу. Поэтому всё остальное лечение будет платным. Надо бы, конечно, рентген сделать, но у нас аппарат сломался, — травматолог зачем-то внимательно посмотрел на пострадавшего и его братца.

— Дома лечить будем, — брат торопливо подхватил родственную душу под руку. — Спасибо, доктор.

***

— Да не оскудеет рука дающего! — коллеги по очереди лезли рукой в коробку, расхватывая перчатки.

— Да не отсохнет рука берущего, — фельдшер придержал слишком ретивого коллегу, отбирая излишки. — Не жадничай. Всем поровну.

***

— Я там тебе списочек составила, если что, — старший фельдшер шутила, пополняя медицинские укладки. — Анальгин, перчатки опять же, салфетки спиртовые. Короче, посмотришь…

Автор: Дмитрий Беляков

Три часа ночи. Ребёнок. Температура. Жаропонижающие не помогают…

Температура и правда зашкаливала, но пятилетний малыш вёл себя достойно. Без единой слезинки дал себя послушать, помять живот. Широко открыл рот, когда надо было осмотреть горло.

Осматривая ребёнка, фельдшер параллельно разговаривал с его мамой, получая на удивление адекватные и точные ответы на поставленные вопросы. Документы тоже были в порядке, что так редко встречается в семьях мигрантов. Наконец, приняв решение, фельдшер повернулся вполоборота в сторону родителей мальчика.

— Простыл ваш ребёнок. Укол делать надо.

Мама кивнула в сторону сына.

— Его спрашивайте.

— Если надо, то делайте, — ответил фельдшеру доселе молчавший мальчик.

Фельдшер с интересом поглядел на больного.

— Больно ведь будет. Тебе раньше уколы делали?

Малыш отрицательно замотал головой.

— Но я потерплю.

— Ну, тогда ложись на живот, — фельдшер набрал в шприц анальгин.

Малыш даже не пикнул, не дёрнулся, когда игла вошла в мышцу.

— Всё, — фельдшер скинул иглу в контейнер и снова заговорил с мамой. — Как я понимаю, в больницу вы не поедете. Тогда с утра вызывайте врача и лечитесь. Сын у вас прям геройский. Эй! Герой! Ты что там?

Пацан, вцепившись зубами в подушку, беззвучно плакал. Инъекция анальгина всегда начинает болеть не сразу, а чуть позже.

— Нормально. Только больно всё-таки, — сквозь немые слёзы проговорил больной.

— Терпи. Скоро выздоровеешь.

Фельдшер подхватил ящик.

***

Четыре часа ночи. Ребёнок. Температура. Эпидемия, блин.

— Вот, — мамаша кивнула на четырёхлетнюю дочь. — Не хотели вас вызывать, но температура зашкаливает, а она отказывается от лекарства. Уж и так уговаривали, и сяк. Ни в какую. Только стонет.

Фельдшер посмотрел на девочку. Та испуганно, но без рёва и истерик смотрела в ответ.

— Ну-с, барышня. Выбираем. Или сейчас пьёшь сироп, или укол сделаю.

Фельдшер достал из ящика самый большой шприц.

Девочка всё так же молча открыла рот, позволив маме влить мерным шприцом жаропонижающий препарат.

— Молодец. Правильный выбор.

— Она у нас вообще девочка рассудительная, — мама поставила дочке градусник и засмеялась. — Даже не знаю, где ей потом жениха искать, чтоб такую рассудительную замуж взял. Одни малохольные какие-то кругом.

— Звоните, если что, — фельдшер подхватил ящик и тоже улыбнулся. — Есть у меня один на примете. Надо будет, скину адресок.

***

Семь часов утра. Взрослый. Температура.

— Их там двое заболели. Если что звони. Дам второй наряд.

— Вот, — наперебой вещала совершеннолетняя парочка общим возрастом лет пятьдесят. — Второй день уже. И насморк, и кашель. Температура то 38 и 5, то 37 и пять. Страшно. Вдруг это пневмония?

— Господа! Через час откроется поликлиника. Вызовете врача, который назначит вам лечение. Скорая лечение не назначает.

— А до восьми нам что, умирать прикажете? — истеричный голос молодого человека, казалось, возбуждал женскую половину кровати.

Утренний неадекват после бессонной ночи взял верх над рассудком.

— Да идите вы… — фельдшер продолжил фразу нецензурным словом, подхватил чемодан и с чувством исполненного долга вышел из квартиры.

***

— Две новости для тебя. Плохая и хорошая, — заведующий разложил на столе бумаги.

— Начинай с хорошей.

— Благодарность тебе. Вот.

На белом листе бумаги — после небольшого благодарственного спича, написанного убористым женским почерком, твёрдой детской рукой, держащей оранжевый карандаш, печатными буквами было выведено "Спасибо, дядя доктор".

— А плохая?

На трёх листах бумаги истекали кровью строчки о невыносимых муках морального и физического характера, причинённых двум влюблённым сердцам, коих не спас от неминуемой смерти неадекватный фельдшер. Больше всего акцент был даже не на мат, исходящий из уст дававшего клятву Гиппократу, а то, что медик не вызвал им врача на дом, как это всегда делается на скорой в Москве.

— Ну так и мы не в Москве, — сказал фельдшер, а заведующий утвердительно кивнул головой. — И почему ты решил, что это плохая новость? Это тоже хорошая новость. Они ж живы, раз через месяц так красочно описали свою неминуемую гибель?

Автор работает фельдшером скорой помощи в Московской области.

Автор: Дмитрий Беляков