5946
Истории врача-рентгенолога
266 Комментариев  

Многие мои коллеги, узнав, что я пишу медицинские рассказы, стали делиться своими историями. Им всем огромное спасибо. Сегодня в качестве главных героев два врача-рентгенолога Александр и Сергей.

1. На приём к рентгенологу приходит женщина в возрасте. Делает обычный снимок грудной клетки, потом одевается и начинает громко ругаться:


- Доктор, вы аппарат слишком сильно включили!


- Вы себя плохо чувствуете?


- Конечно! Внутри всё горит! И посмотрите, - женщина широко разводит руки в стороны. – Я вся свечусь!


- Это бывает, - успокаивает пациентку доктор.- Выпейте стакан воды, посидите на скамеечке перед поликлиникой, подышите свежим воздухом. Всё и пройдет.


- Да? – настроенная на скандал пациентка удивленно смотрит на врача.


- Это у вас индивидуальная реакция организма. Никакого вреда не будет.


- Ну хорошо, - хмурится пациентка. – Но если я умру – я на вас жалобу напишу.


- Договорились, - кивает врач. А когда пациентка уходит, вздыхает и смотрит в окно.


Дождливый октябрь. У психических обострение. А снимки даже им делать надо.


2. Рядом с поликлиникой – СИЗО. И примерно раз в месяц из этого чудесного заведения по какому-то прекрасному договору в поликлинику приводят на снимки заключенных. Пациенты весьма живописные. В смысле, покрытые живописными татуировками. И смотреть их снимки надо не торопясь с выводами.


Например, один товарищ пожаловался на то, что проглотил несколько иголок. Делают снимок – действительно, в желудке две иголки, одна в кишечнике, а одна вообще, пронзила стенку ЖКТ и ползет в район печени. Вот эта последняя иголка врача и смутила. Он осторожно подходит к пациенту, рядом с которым стоят два вооруженных служителя порядка. И осматривает живот. Так и есть. Пациент загнал под кожу несколько иголок. А на снимке они как будто в желудке. Вот только анатомию плохо в школе учил.


А второму гостю из СИЗО делали снимок желудка, наполненного контрастным веществом. Пациент жаловался на жуткие боли, стонал и всячески высказывал своё недовольство. На снимке – прямоугольный предмет с чёткими гранями и ребрами. По размерам – небольшой кирпич.


Но как он пролез в пищевод?


Врач выходит со снимком к сопровождающему-сержанту и растерянно разводит руками.


- Ну вот, в желудке у него какой-то предмет. Похоже на кирпич. Но убейте меня, не понимаю как у него это получилось.


- Кирпич? – хмыкает сержант. – Да вы, доктор, не беспокойтесь. Этот мудак скорее всего мочалку свернул и проглотил. Она в желудке развернулась. Вот у вас кирпич и получился.


3. Доктор просматривает снимки грудной клетки. У одной из пациенток наблюдает подозрительные тени по легочным полям. Читает сопроводительную бумажку. Девушка, 23 года. А тени отчетливые такие. Туберкулез что ли? И тут доктор наблюдает какую-то странность. Если снимок отвести подальше от глаз – то подозрительные тени складываются в буквы. Что за мистика?! И написано… Гуччи?


Оказалось, пациентка постеснялась перед лаборанткой разоблачаться. Ну и оставила себе маечку на бретельках. А на маечке – стразы. Вот и получился туберкулёз от Гуччи.


4. Есть у рентгенологов очень неприятная процедура. Называется ирригоскопия. Вкратце это происходит так. С пациента снимают штаны, в задний проход вставляется шланг, в руки дается резиновая груша. И пациент, сжимая грушу, накачивает себе в толстую кишку контрастное вещество. Как только кишка наполнилась – делают снимки в разных проекциях. Диагностируют свищи, грыжи кишечника, язвенные колиты.


Аппаратура для всего этого безобразия находится в том же отделении, что и обычные аппараты для флюрографии. В соседнем кабинете. И пациенты, пришедшие на прием, тоже сидят в общем коридоре.


В один чудесный день, мой коллега-рентгенолог ведёт прием. Лаборантка выходит в коридор и громко зовёт:


- Иванов!


Тишина. Пациенты переглядываются.


- Иванов!


Подхватывается какой-то дедушка лет семидесяти, бодро семенит к лаборантке.


- Это я.


- Заходите.


Дедушка заходит в кабинет, покорно снимает штаны. Лаборантка вводит ему в задний проход шланг. Лежи, ветеран, накачивай контрастное вещество. Старичок лежит, старается, груша попискивает. Кишка наполнилась. Лаборантка – опытная дама бальзаковского возраста, командным голосом и могучими руками вертит хрупкого старичка на столе, делая снимки.


Мой коллега смотрит снимки и начинает ругаться. Потому что к процедуре пациента готовят загодя. Дают много жидкости, слабительного, делают клизмы с водой. А у старичка, простите за интимные подробности, весь кишечник фекальными массами забит. И снимки ни к черту не годятся. Врач выходит к пациенту.


- Иванов, вы почему к процедуре не готовы?


- Так я не знал, что к ней нужно готовиться, - оправдывается старичок.


- Как это? – удивляется врач. – Неужели вам ни слабительное не давали, ни клизму не делали?


- Нет. А зачем?


- Порядок такой.


- Семьдесят лет на свете живу, а первый раз вижу, чтобы при флюрографии клизму делали, - вздыхает старичок. – Чего только не придумают эти доктора.


- Погодите, какая такая флюрография? Иванов, вам же ирригоскопию делают.


- А вот я знаю, как это всё называется. Напридумывают названий. Мне снимок легких надо! – идет в атаку старичок.


Врач слегка завис. У него в бумажках черным по белому написано «ирригоскопия». И висел бы ещё долго, если бы в двери робко не постучали.


- Кто там?


В кабинет проникла взлохмаченная голова.


- Доктор, мне скоро? А то я по записи на двенадцать, а уже полпервого.


- А вы кто?


- А я Иванов.


Доктор завис ещё больше.


- А где вы были, когда вас лаборантка звала?


- Понимаете, мне слабительное дали. Так позывы, аж терпеть не могу. Вот я в туалет на минуточку и отлучился.


- Ситуация проясняется, - говорит врач. И поворачивается к дедушке. – А вы тоже Иванов?


- Нет, я Петров, - ворчливо говорит старичок, натягивая штаны.


- Так чего же вы на Иванова отзываетесь! – всплескивает руками лаборантка.


- Посидишь в вашей очереди, даже на Басилашвили отзываться будешь, - старичок пулей выскакивает из кабинета.


- Вот что бывает с теми, кто без очереди пролезть пытается, - назидательно говорит врач.


Ну, хорошо хоть жалобу не накатал.

Показать полностью
4250
Похождения одного прапорщика
306 Комментариев  

Есть у меня знакомый – типичный прапорщик. В смысле хитрый до невозможности и никогда не пройдет мимо того, что плохо лежит. А то, что лежит хорошо, переложит в другое место и всё равно сопрет. Служил этот прапорщик исполняющим обязанности начальника медпункта, пока в часть не прислали молодого врача-лейтенанта. А когда врач приехал – перевели на какую-то другую должность по продовольственному профилю. Ну и тут наш прапорщик развернулся на всю катушку.

Мужик, кстати, был толковый. При нем медпункт всегда стоял укомплектованный, крыша не текла (что редкость для здания пятидесятых годов постройки), при проверках всё было в порядке, а что выпадало из этого порядка, приводилось в норму в течение получаса. И потом в столовой все по струнке ходили. Начпрод его даже хвалил на собраниях.


Но вот страдал человек клептоманией, тут уж никуда не денешься. Иду как-то вечером со службы вдоль забора части. Темно, осень, в голове – кавардак, потому что прибыло молодое пополнение, все сопливые, кашляют, перемешались с разными штаммами с разных концов синеокой, того и гляди эпидемия разразится. А дня два назад в одной из казарм что-то с водопроводом случилось. Приехали городские сантехники, раскопали весь тротуар, развалили половину плаца, ну это они любят, это нормально. Полгородка без воды, но мы потерпим. Хуже, что у командира, при взгляде на весь этот кавардак, давление зашкаливает. Не приемлет душа советского офицера бардака сантехников. Но зима на носу, надо экстренно всё чинить, поэтому и командир молчит.


Короче накопали труженики разводного ключа траншей, проломили забор. А возле одной траншеи набросали длиннющих металлических труб. Каждая – метров пять, точно. И в диаметре с ведро. Вот иду я и слышу, как возле траншей кто-то увлеченно сопит и трубой гремит. Подкрадываюсь в темноте, как Бэтмен. Так и есть! Мой любимый прапорщик. Подогнал свою Шкоду к траншее и пытается в салон хачбэка пятиметровую трубу всунуть. Шкода сопротивляется. Да и труба весит неслабо. Но наш прапорщик это несгибаемый человек. Если он задумал что-то стырить, то законы физики его не остановят. Открыл окно и через окно трубу всовывает. Сопит, как паровоз.


Минут пять я любовался, как прапор бегает вокруг несчастной малолитражки, пронзая её насквозь длиннющей металлической трубой. Потом мне надоело смеяться и я вышел из сумрака.


- Саша, вот какого фига ты делаешь?


- ……! – испуганно присел прапор.


- Сдалась тебе эта труба. Куда ты её повезёшь? Ей на приеме металлолома цена – копейки. Больше бензина спалишь. Хотя о чем я. Бензин у тебя казенный.


- Фу, товарищ старший лейтенант, это вы, - прапор снимает кепку и вытирает лицо. – А я уже испугался, что командир.


- Труба тебе зачем? – не отстаю я.


- Да теще на дачу, - машет рукой прапор. – Хочу слив сделать подальше, а то прямо под дом течет. Вы не сомневайтесь, я всё рассчитал и померял. У сантехников всё равно две трубы лишние будут.


- Так ты две трубы стырить собираешься?


Прапор критически смотрит на свою крошечную Шкоду, нанизанную на трубу, как бабочка в коллекции. А потом с уверенностью Влада Цепеша пожимает плечами.


- Не, ну а чё? Влезет.


- Короче, Александр, прекращай дурью маяться и оставь трубы в покое. Выгружай обратно.


- Ну това-а-арищ лейтенант..


- Выгружай, выгружай. А то ещё две недели казарма без воды стоять будет.


Прапор поворчал, но начал трубу из салона вытаскивать.


И вот я же отлично знал, что стоит мне уйти, как через некоторое время он вернётся и всё равно трубы стырит. Но не дежурить же возле траншеи всю ночь. Дождался пока Шкода скроется в темноте, и пошёл домой.


А труб сантехникам, кстати, хватило.


И вот везучий же был, гад. Как-то с двумя поварихами из солдатской столовой они целый месяц экономили сосиски. Набрали килограмма по три на каждого. А как вынести? Вокруг части забор с колючкой. На КПП кроме солдат-срочников, ещё и офицеры стоят. А ну как глянет, что повариха в сумке выносит.


Мудрствовать не стали. Обмотались сосисками под одеждой и пошли. Только поварихи через обычный выход, а прапор через забор, по вечной армейской «тропе Хо Ши Мина» (кому интересно – рассказ «Война с забором»). Поварихи – женщины пожилые, грузные, решили рискнуть и пойти через КПП, потому что «война с забором» была в разгаре и верх ограды мало того, что солидолом измазали, так ещё колючки в три ряда накрутили.


И тут им не повезло. То ли кто-то из подчиненных их сдал, то ли звезды на погонах так сошлись. Но в тот день на КПП стоял злобный подполковник-зампотыла. И вот он-то поварихам не только в сумки заглянул, но и в душу, в смысле за пазуху. А там сосиски, которые по всем документам ещё две недели назад солдаты съели.


Крику было! Поварихи играть в Марата Казея не стали. Сдали прапора, как соучастника. Зампотыл мчится в городок, в общежитие к Сашке, а тот уже сидит в тапочках, телевизор смотрит и пиво пьёт. А что, имеет право вечером выпить. И по всей комнате запах вареных сосисок. Только самих сосисок – даже шкурок не осталось. Сашке кто-то позвонил с КПП, что поварих замели и раскручивают, так этот кадр за пять минут все три килограмма сожрал. Вместе со шкурками.


Поварих с позором уволили, а вот Сашке, кроме свидетельств поварих, и предъявить нечего. Не пойман – не вор. Правда со столовой сняли и перевели в ремонтные мастерские. Но это всё равно, что шкодливого кота поближе к Вискасу передвинуть.


А как-то отмечали у прапора его новые звезды. Зазвал он к себе в блок общежития половину медиков части, накрыл стол, сидим, пьянствуем, байки травим.


После третьей чашки чая захотелось мне по физиологической надобности. Захожу в удобства к прапорщику и наблюдаю над бачком полотняную занавеску с синими печатями министерства обороны. Понятное дело – стырил простыню в медчасти и приспособил. Ну, это грешок маленький. Но вот дернул же меня черт занавеску отодвинуть. Сгубит меня любопытство. И в тот же миг я почувствовал себя Хэнком Шрейдером из сериала «Во все тяжкие», который, сидя на унитазе, понял, что его свояк Уолтер Уайт – глава наркомафии.


За простыней открылась солидная ниша доверху забитая уходящими в темноту серыми брикетами. Их было столько, что я даже считать не стал. Ткнул пальцем – мыло. Серые брикеты хозяйственного мыла. Причем столько, что Сашке до конца жизни хватит. Ещё и детям останется. Как у меня в части при таком снабжении моющими средствами солдаты ещё поголовно не завшивели?


Когда до моего дембеля оставалось месяца два, Саше дали долгожданную квартиру в новостройке, в двух шагах от городка. Так чтобы не спалиться, прапор вещи перевозил ночью. Потому что ночью казенных печатей на простынях не видно.

Похождения одного прапорщика армия, юмор, длиннопост
Показать полностью 1
3870
Суета вокруг кота
605 Комментариев  

К пенсии моя мама окончательно осела в деревне и понемногу привыкла к менталитету местных жителей. А меня, бывающего в селе редкими наездами, продолжали удивлять простота и беспардонность тружеников полей.

Полгода назад прибился к дому котенок. Худющий, грязный. Сиротинушка, короче. Ходит за мамой следом, орёт. И главное в обозримом пространстве никого из взрослых котов. Мама подкидыша пожалела. Напоила молоком, отмыла, вывела паразитов (в деревенских условиях пустое занятие, но подошла к процессу педантично). Котенок обжился, понял, что никуда его не выгонят и обнаглел на всю ивановскую.


Через полгода это был шикарный пушистый котище, хозяин двора и окрестностей, который гонял сородичей с дикими воплями и шумными драками. Мать раскормила усатую морду от души. Так, что он в относительно юном возрасте был крупнее и толще большей части диких деревенских кошаков.


Недавно звонит – чуть не плачет. Кот пропал. Третий день нету.


- Это же кот, - удивляюсь я. – Погуляет и вернётся.


- Ты не понимаешь, - расстраивается мать. – Он же каждый день домой приходит. Я его кормлю, молока полную миску наливаю. Ни разу ещё не пропускал.


Благо – пятница. Еду, провожу осмотр на месте. Диван в кошачьей шерсти имеется, миска величиной с хороший тазик – тоже. Кота нет. Походил по окрестным кустам, покыс-кыскал. Нет усатого бандита.


А тут выползает из своего дома соседка, пожилая деревенская дама, большая ценительница винтажных алкогольных напитков домашнего приготовления.


- Что, Пашка, кота ищешь?


- Да, Ирина Николаевна. Куда-то делся, паразит.


- Так его Жизневские стырили, - хитро ухмыляясь, сообщает бабка.


Жизневские – соседи через три дома. Старуха и её дочка с мужем. Недавно дочка нашла работу в городе, переехала и теперь бывает только на выходных. Мы с ними практически не пересекаемся, только здороваемся. А вот Ирина Николаевна на правах старожила всё в деревне знает, поэтому пренебрегать такой ценной информацией не стоит. Поблагодарил, пошел к Жизневским.


Стучу. Долго никто не открывает. Потом лязгает дверь и на порог выходит старуха Жизневская. И слышу, как из дома наш кот благим матом орёт. Я его баритон из сотни узнаю. Хосе Карерас отдыхает.


- Наина Киевна, вы котика нашего не видали? – захожу издалека.


- Какого котика? – хлопает глазами старуха. – Никакого котика не видала.


- А кто это у вас в доме сиреной орет?


- Кто орет? – уходит в несознанку бабка. – Это телевизор наверное. Нет у меня никакого кота.


Усатого бандита она недооценила. Почуяв запах хозяина и услышав мой голос, Васька сообразил, что свобода и любимая миска близко и рванул наружу. Бабку ударило в спину распахивающейся дверью, и мне под ноги выкатился мамин кот. И вот честное слово, вцепился в штаны ногтями и зубами – не оторвешь. «Спасите, мол, помогите. Киднепиинг и все такое!»


- Вот этот кот, - строго говорю я. Беру испуганного зверя на руки и тычу старухе под нос.


- Так это ваш кот? – бабка расплывается в умильной улыбке. – А я-то думала ничей. Приблудный какой-то. Дай, думаю, покормлю.


Ага, приблудный. Тяжеленная пушистая скотина, ухоженная и откормленная на парном молоке и Вискасах.


- Это наш кот, - повторяю я. И ухожу домой.


Дома – радость, вопли. Мать с котом бросаются друг другу в объятия. Кот уминает миску еды, так, что за ушами трещит. Поглядываю на него с завистью. Мне положили меньше.


Но я ж доктор. Мне мало факта, мне аналитику подавай. Да и странно всё это. Украсть в деревне кота? Да тут этих котов, как собак нерезаных – выбирай любого, никто и не заметит. Хоть шубу из котов шей. Зачем именно этот?


Источник информации у меня один – соседка-любительница винтажных напитков. Беру необходимые средства из аптечки первой помощи объемом двести грамм, иду к ней в гости. После первого же стакана бабка рассказывает мне интересную историю. Оказывается, кот приглянулся Жизневской-дочке. И та решила его умыкнуть в город. Дала задание бабке Жизневской. Та дня три кота приманивала едой – Васька фиг шел. Зачем ему, выращенному на мясе и свежей рыбе, сухие бабкины корки. Тогда старуха подкараулила его, накрыла каким-то мешком и уволокла в дом. В субботу вечером должна была приехать дочка и кота забрать. Но утром явился я. И поломал котнепперам все их планы.


Информацию принял к сведению. Рассказал матери. Та покачала головой, вздохнула. Тяжело интеллигенту в деревне.


В воскресенье собираюсь уезжать – наблюдаю Жизневскую-дочку и её муженька, которые крутятся возле дома, явно выслеживая Ваську. Кот, как чувствует, забился под диван. И шипит, когда лезешь посмотреть, куда он запропастился. Вот и пусть мне после этого не утверждают, что у котов мозгов нет.


Кота соседи не выследили. Так и уехали ни с чем.


Проходит пару недель. Снова мать звонит, расстроенная. Ваську-таки умыкнули. Обещаю приехать, разобраться. В выходные стучу к старухе-Жизневской. Та – снова в отказ. Ничего не видела, ничего не знаю. Но верный информатор докладывает: «Ехали мимо на машине, увидели, кота, выскочили, сгребли, он и мявкнуть не успел». Обитает теперь наш Васька в городе, в квартире со всеми удобствами, зато без кустов, драк с дикими кошаками и без свободы.


Ну вот что тут будешь делать? Из-за беспородного кота идти в милицию? Так участковый засмеет. Он мужик деревенский, для него кот – это не имущество. Где Жизневская-дочка живет я не знаю. Бабке погрозил, конечно. И уехал.


Прошло недели две. Мать звонит радостная. Васька вернулся. Худющий, облезлый какой-то, в шерсти репейник и колючки. Сбежал он из городской квартиры и тридцать с лишним километров до дома ковылял. Вот никогда бы не поверил, если бы не увидел.


В выходные Жизневские опять вокруг дома крутились. Васька их как увидел – взревел дурным голосом и чуть ли не лбом дверь входную вышиб. В дом вбежал – и под диван. Лучшего доказательства не надо.


Пошел я с ворами поговорить. Муж дочки смотрит на меня телячьими глазами. Жизневская-младшая шипит, что-то сквозь зубы. Бабка причитает, грозится участкового вызвать. Вот, вроде же не цыгане, а ведут себя….


Плюнул на всю эту Санта-Барбару. Купил в зоомагазине ошейник с какой-то китайской приблудой, чтобы кота по телефону найти можно было, и нацепил на усатого бандита. Ваське новое украшение очень не понравилось. Два дня он пытался ошейник содрать. Фигушки. Меньше надо было жрать, морда в ошейник не пролазит. Потом привык.


Не проходит и двух дней – пропал кот. Смотрю на экран телефона – у Жизневских сидит в доме. Иду ругаться.


Открывает бабка. Лицо и руки в свежих царапинах – Васька дорого продал свою свободу.


- Отдайте кота!


- Нет у нас никакого кота! – орет бабка.


Из дома сразу выкатывается тяжелая артиллерия – дочка с муженьком. Васька и их отметелил. У мужика четыре ровные царапины поперек лица – а-ля Росомаха. У дочки руки в окровавленных бинтах.


- Да заколебали вы со своим котом! Не брали мы его!


- Послушайте, дорогие соседи. Я же доктор. Я коту под кожу вживил датчик и теперь всегда знаю, где он находится. Вот, смотрите, - сую им под нос телефон. – Датчик у вас в доме.


Блефовал я знатно. Но интеллект у людей соответствующий, поэтому смотрят на меня, вытаращив глаза. Потом мужик матерится, вытаскивает из дома Ваську и швыряет мне.


- Забери! Не могу я с ним больше. Орёт днем и ночью, гадит везде, ещё и царапается, как последняя падла. Ботинки воняют, вся квартира воняет, хозяйка уже грозится выселить. Забери с глаз моих долой.


Больше Ваську не крали. А ошейник он всё-таки содрал и в кустах оставил.

Показать полностью
7615
О веганах
1554 Комментария  

Внеочередной пост, потому что в прошлый раз я вскользь пошутил про бородатого хипстера-вегана, ну и рвануло у некоторых.

К вегетарианству лично я отношусь абсолютно равнодушно. Взрослые люди имеют полное право сами решать, чем им питаться и какую идеологию подводить под своё поведение. В своей медицинской практике с веганами я вообще не сталкивался, в связи с тем, что попадая в мою воинскую часть, любой веган всего через неделю за милую душу трескал тушенку и оставлял свои идеи до лучших времен.


А вот двое моих коллег – детский стоматолог Иванов и врач гастроэнтерологического отделения детской больницы Петров при упоминании веганов начинают громко материться. И вот почему.


Основная причина нелюбви медиков к веганам – это в первую очередь неграмотность самих веганов. Хорошо, отказались вы от мяса, рыбы, яиц, молока, ну так задумайтесь, чем компенсировать недостаток аминокислот, незаменимых жирных кислот, и особенно витамина В12. К слову признаки В12-дефицитной анемии – это главная проблема веганской диеты. Данный витамин не содержится в растительной пище совсем. А его недостаток вызывает тяжелое заболевание системы кроветворения.


Неграмотные веганы считают, что перестав употреблять мясо и ограничившись капустой, морковкой, картошкой, они очищают карму и несут знамя здоровья. И забывают про орехи, бобовые и прочие заменители мяса. Часто грамотная веганская диета значительно дороже обычного питания. И не все могут себе это позволить. Так и не надо было начинать.


Теперь к истории коллег. В прошлом году гастроэнтеролог Петров участвовал в комиссии, лишающей родительских прав одну родительницу. Матерью эту даму у меня язык не поворачивается назвать. У женщины двое детей. Мальчик – 15 лет и девочка – 6 лет. Собственно из-за девочки и разгорелся скандал. При прохождении комиссии для поступления в школу, педиатр обратила внимание на состояние здоровья ребенка. На лицо – недоразвитие зубов, анемия, недобор веса. Ребенок вялый, необщительный. Заподозрили онкологию, отправили на обследование. А в результате расследования выяснилось, что мама ребенка – ярая веганка, известная на форумах советчица и руководительница диет пары десятков женщин. И ребенок с рождения не употребляет пишу животного происхождения. Когда врачи передали информацию в соответствующие органы, на них обрушилась целая волна ненависти в социальных сетях. Старший ребенок тоже имеет проблемы со здоровьем. Целый букет в виде всевозможных заболеваний ЖКТ, признаков той же анемии. Почему раньше никто не обратил внимания на эту семью – я не знаю. Но в данный момент мать пытается вернуть себе родительские права, поэтому никаких имен и названий городов не будет.


И данное поведение родителей-веганов, к сожалению, не редкость. Тот же гастроэнтеролог Петров привел мне статистику, по которой только за прошлый год в его отделении с заболеваниями ЖКТ лежали 48 детей и подростков из веганских семей. И это только выявленные.


И вопросы с лишением родительских прав тоже поднимаются не в первый раз. Тот же Петров успел поучаствовать уже в трех таких комиссиях в качестве консультанта. В двух случаях под угрозой лишения родительских прав мамашки одумались. Но в последний раз до лишения всё-таки дошло.


Стоматолог Иванов работает в детском центре. Яркая мебель, на стенах – Айболиты-Чебурашки. В углу – телевизор с мультиками, чтобы отвлекать маленьких пациентов. И детей из веганских семей распознает с первого взгляда. Любители конфет и Кока-колы с многочисленными кариесами тоже не редкость. Но дети-веганы, это особая порода. Бледные, вялые. Уткнутся в телевизор и молчат. И у всех очень плохие зубы, со слабой эмалью, нередко с задержкой в развитии. Потому что в шесть месяцев вместо полноценного прикорма мамашки начинали пичкать ребенка растительными соками, пюре из фруктов, а вот молочные продукты – это зло. Пусть, мол, коровье молоко телята пьют.


И слегка юмористическая история от хирурга. В хирургическое отделение поступает дама слегка за сорок. Диагноз расплывчатый – «острый живот», что в переводе с языка Скорой, означает – «А хрен его знает». Дама держится за объёмное чрево, лежит, стонет.


На расспросы хирурга с тяжкими вздохами рассказывает. Мол, страдает излишним весом, имеет проблемы с ЖКТ. Неделю назад начиталась соответствующих форумов и поняла, что её спасение в веганстве. Как рукой снимет и заболевания, и фигура сразу станет, как у балерины. Дама выбросила в мусорку пельмени с отбивными и села на веганскую диету. Продержалась ровно неделю. В один из вечером ощутила просто безумный голод. Рывком распахнула холодильник - а там, кроме капусты ничего нет. И от голодухи села точить капусту. Сгрызла кочана три. Перегруженный кишечник запротестовал и встал. Простым языком – заворот кишок.


Хирург кивнул – даму сразу на стол. Выгребли из неё два тазика полупереваренных капустных листьев. Одно хорошо, когда через некоторое время выписывали, оказалось, что дама от пережитых потрясений похудела почти на пять килограммов, что для неё было настоящей победой. Доктору даже на коньяк расщедрилась.


Уважаемые веганы. Я искренне уважаю ваш выбор и ничего не имею против вашего образа жизни. Но когда вы становитесь родителями – задумайтесь, что теперь вы ответственны не только за себя, но и за своего ребенка. И если вы не уверены в его правильном питании, нечего искать советов на специализированных форумах. Ничего хорошего вам там не посоветуют. Я знаю родителей-вегетарианцев, которые кормят своего ребенка в том числе и продуктами животного происхождения, объясняя эту позицию «Вырастет-сам решит». Вот за такое – я обеими руками проголосую.


У меня все. Подписчики – простите за злобную петицию, у меня слегка не выдержали нервы, в пятницу будет рассказ в прежнем стиле.

Показать полностью
4889
Показуха по-белорусски
493 Комментария  

Россияне часто жалуются, мол, перед приездом президента в их город чиновники устраивают показуху. Наносят дорожную разметку прямо на грязь, красят фасады по старой краске и наледи. Так скажу я вам, показуха, это понятие интернациональное. Оно не только в России встречается. Вот какую историю рассказала мне одна знакомая девушка, врач-терапевт, молодой специалист в одной из столичных поликлиник:

«Наконец-то в нашей поликлинике сделали ремонт! Это была такая радость. Целый год мы всем отделением ютились в помещениях соседнего района. Иногда по шесть человек в одном кабинете. Три врача и три медсестры. Представляете, какой дурдом творился в кабинете и в коридоре? К нам даже медпредставители ходить перестали после того как пару чуть не убили перед дверями.


Но вот ремонт кончился. И мы с радостными улыбками въехали в здание, ещё сильно пахнущее краской, с меловыми разводами на линолеуме и с сырыми пятнами на штукатурке. Ничего, обживемся.


Не прошло и двух недель – ещё одно новшество. Главный врач заключил договор с какой-то фирмой и для нашей поликлиники создали специальную программу «Электронная карта пациента».


- Ну отлично, - обрадовались молодые врачи. – Наконец-то карты в регистратуре терять перестанут.


Пожилые только вздохнули, в тоске от того, что придется осваивать новомодную технику.


К слову, молодые рано радовались. Всю информацию с программы всё равно приходилось дублировать вручную в привычных картах. Время заполнения документов увеличилось в два раза. Пациенты свирепели в очередях и писали жалобы. А карты все равно терялись. Но история сейчас не об этом.


Только установили программу, как пришел какой-то бородатый хипстер. Терапевтов собрали в актовом зале, и хипстер часа два что-то показывал в своей презентации, сопровождая речь непонятными техническими терминами. Улыбался плохими зубами, показывая весь вред вегетарианской диеты и гастрита. Пожилые врачи совсем погрустнели. Молодежь с ошалелыми глазами смотрела на программу, которая теоретически должна была облегчить им работу. Но на практике….


Ещё через день – очередная новость. В отремонтированную поликлинику приедет Сам министр здравоохранения. Да не один, а с телевизионщиками. Будут снимать, как процветает и колосится отечественное здравоохранение и как далеко мы шагнули в сфере компьютерных технологий.


Для министра подготовили кабинеты. Приволокли в них компьютеры поновей, разбросали по другим этажам поток пациентов, чтобы не ужасать чиновника многолюдностью. На пятиминутке торжественно выбрали врача, который будет отвечать на вопросы министра и показывать программу. И по закону подлости выбрали самую молодую и красивую – то есть меня! И даже спрашивать не стали.


- Марина Викторовна, - серьёзно сказал главврач. – Давайте репетировать.


Приволокли меня в кабинет, усадили за компьютер. За спиной сопит главврач, рядом завотделением, на стуле ещё какое-то начальство изображает пациента.


- Показывайте.


А что показывать? Хипстер всего два дня назад путано и непонятно что-то объяснил. А за это время я едва начала разбираться в новой программе, потому что работы вагон. Полсотни пациентов каждый день, а ещё вечерние прогулки по вызовам. Включаю компьютер, мямлю что-то. Делаю всё правильно, но очень уж медленно.


- Так, понятно! – резко говорит главврач. – Красивая, значит не слишком умная! У вас дома вообще компьютер есть? Или вы только с калькулятором работать умеете?


Хотела ему сказать пару ласковых в ответ, но завотделением сделал страшные глаза. А мне тут ещё полтора года работать. Промолчала.


Короче выгнали меня из кабинете, посовещались. И привезли откуда-то даму-программиста. Одели на неё мой халат с бейджиком и протестировали. Дама в медицине ни бум-бум, зато в программе шарит отлично.


Так и сняли. Даму-программиста представили министру, как молодого врача-терапевта. Она с серьёзным лицом бойко щелкала мышкой и несла какую-то техническую околесицу. Министр довольно кивал головой. Главный чуть ли не кланялся в пояс. Бодро отчитывался, что врачи успешно освоили новомодную программу. Фоном – полупустые коридоры вылизанного до блеска терапевтического отделения. Всё красиво.


Через час после передачи звонит мне мама. И смеётся. Оказывается, половина её знакомых новости смотрели. И увидели молодого специалиста Марину Викторовну Иванову. И поймали сбой программы. Начали маме звонить, мол, Маринка в Минске очень изменилась. Пополнела, постриглась и покрасилась. Не узнать её совсем.


Вот так я не встретилась с министром и не попала в телевизор. Зато мой аватар попал».


Молодому специалисту Марине Викторовне ещё год работать в поликлинике, поэтому по её просьбе имена изменены. Но мы-то знаем, правда, Маринка?

Показать полностью
1307
Как я был оруженосцем
53 Комментария  

Хотел в понедельник выложить пост про военного медика, но в пятницу начал рассказывать @Anka.tr и @1369442 про свой краткий период рыцарства. Ну и вспомнилось.

В юности жил я в небольшом белорусском городке, в котором кроме драк на дискотеках и спорта, культурного аналога этих драк, собственно больше нечем было заняться. А моя творческая душа жаждала впечатлений. И тут один из моих одноклассников внезапно начал отращивать длинные волосы и приходить в школу со странными синяками. Я зажал его в углу и после непродолжительной пытки выяснил, что приятель вступил в рыцарский клуб и сейчас по вечерам увлеченно рубит кого-то топором.


Романами классиков приключенческой прозы типа Вальтера Скотта я зачитывался давно. И в мечтах не раз хотел быть рыцарем. Подобно печальному идальго Сервантеса надевать на голову тазик для бритья и отправляться в поисках проблем на свою пятую точку было глупо. Поэтому я насел на товарища:


- А чего же ты, подлец, молчал всё это время? И я хочу в рыцари!


- Ну, пошли, - вздохнул одноклассник.


Так я оказался в Клубе. Пока шли – мечтал, как облекусь в сияющие доспехи, возьму в руки меч, хоругвь и пойду опрокидывать войска Саладина в Средиземное море. Заодно и на море посмотрю. Оказалось, что доспехов на всех не напасёшься. Это была самая заря рыцарского движения, поэтому меч, сделанный из расклепанной в блин рессоры, уже казался чем-то крутым. А Саладин уже лет 800, как умер. Поэтому рыцарем я стану не скоро.


Меня обозвали оруженосцем. Вручили ржавое ведро на голову, какую-то железку на палке, отдаленно напоминающую топор, и заставили бегать по двору вместе с кучкой подростков.


Впрочем, меч сняли со стены и дали подержать. Ненадолго.


Клуб ютился в крохотной комнатушке, на первом этаже административного здания. На стенах висели сплетенные вручную кольчуги, от качества которых умер бы от смеха любой оружейник 9-10 века. В углу стояли громоздкие немецкие доспехи, принадлежавшие председателю (простите – комтуру) Андрею Ивановичу.


Андрей Иванович был легендарной личностью. Он стоял у самых истоков белорусского рыцарства и ежегодно ездил на всякие международные фестивали. Один Грюнвальд уже раз пять отбивал. И любил рассказывать одну историю.


Поехал он как-то в Европу на очередной фестиваль. К пятисотлетию битвы, в которой то ли герцог Нормандии навалял французскому королю, то ли Робин Гуд шерифу Ноттингема. Всё было на высшем уровне, с королевским размахом, песнями бардов и конным турниром.


На второй день фестиваля приехала толпа настоящих шотландцев. Два десятка косматых дядек с рюкзаками. Шотландцы, очевидно, перепутали фестивали, потому что доспехов с собой не привезли. Но решили остаться, потому что какая разница где бухать.


Из рюкзаков потомки Уильяма Уоллеса достали клетчатые килты, топоры и краску. Выпили по бочонку эля, раскрасили лица и стали похожи на Мэла Гибсона из «Храброго сердца». И внешностью и поведением. Кто не знает – расскажу: килт – это не совсем юбка. Это такая тряпка характерной расцветки, которая оборачивается вокруг талии и крепится сложной системой ремешков и пояса. А под килтом, по старой шотландской традиции, нижнего белья не полагается.


В индивидуальных схватках шотландцы не участвовали. А вот к финальной массовой битве заявились. Долго ругались с организаторами фестиваля, но право помахать напоследок топорами выбили.


И вот солнечное утро. На огромной поляне выстроились друг против друга две армии, которые свели бы с ума любого знатока истории. Немецкие, английские, французские доспехи 12-15 веков, какие-то татары в кольчугах, польские крылатые гусары. Ну и полуголые шотландцы до кучи. На флангах туристы с фотоаппаратами и камерами.


Проревел рог и война началась.


Видит Андрей Иванович, шотландцы прямо на него в атаку пошли. Ну как пошли – заорали, топоры подняли и бегут, словно стадо носорогов. От бега килты посваливались и несётся на белорусско-немецкого рыцаря дюжина рыжих нудистов с развевающимися бородами. Только причиндалы на бегу болтаются. Анахронизм полный. Их бы в каменный век – цены бы им там не было.


Окружили дикие скотты Андрея Ивановича и давай его топориками тюкать. Рыцарь растерялся. По правилам фестиваля бить можно только по частям тела, защищённым доспехами. А у противника все открыто. Даже слишком открыто. И душа и причиндалы. Куда бить-то?


А скотты тем временем в раж вошли. Рубят уже с плеча. Смотрит Андрей Иванович, а от топоров на его любимом, тщательно отполированном доспехе вмятины и царапины остаются. А кое-где и рыцарскому телу достается. Плюнул тогда Андрей Иванович с досады, вложил меч в ножны и давай шотландцев богатырской десницей крушить. А на деснице у него рыцарская латная рукавица, полкило сплошного железа – лучше всякого кастета. Скотты ушли по очереди в нокаут, подобрали раненых и убежали жаловаться организаторам фестиваля.


Потом, конечно, напились и помирились.


История зачаровывала. Хотелось в битву. Поэтому, когда Андрей Иванович объявил, что через неделю мы едем на фестиваль в Заславль, радости нашей не было предела.


Это сейчас всякие игрища и турниры подчинены жестким правилам и все там упорядочено, да строго. В конце 90-х любое рыцарское собрание в Беларуси напоминало сборище нетрезвых мужиков, которые зачем-то напялили на себя кучу покореженного автомобильного железа. Романтика!


Приехали мы в Заславль. Место для Беларуси знаковое. Потому что именно туда Владимир Красно Солнышко услал Рогнеду с сыном после того, как жена попыталась ночью прирезать любимого мужа. Не за пульт от телевизора, само собой. Были у неё причины посерьёзнее. Заславль, собственно, и называется по имени Изяслава – старшего сына Рогнеды. В городе все красиво. Шатры, пиво, рыцари, дамы в средневековых платьях, толпы туристов. Не хватает только чумы и горящих ведьм. Перед старинным храмом на площади крепостца из не ошкуренных бревен в смолистых потеках и фанеры, которую планируется брать штурмом.


Глаза разбегаются. Индивидуальные схватки, стрельба из лука, барды и менестрели. Ну и пиво, само собой. В какой-то момент Андрей Иванович выловил меня из этой круговерти и объявил, что на завтра назначен штурм крепости. И я в числе штурмующих.


Замечательно! Мечты сбываются. Я уже видел себя на вершине с флагом и победой. А у ног – поверженные враги.


Выстроились напротив крепости. Среди высоченных бревен притаился противник. Вот знаю же, что это всё игра, а всё равно страшно, словно я худосочный ландскнехт, а напротив меня котлы с кипящей смолой и меткие стрелы защитников.


Сигнал! И мы бросились на штурм. Я мчался в первых рядах. Справа сопели два дюжих парня с лестницей. Защитники заорали в ответ и начали бросать в нас камни, по счастью сделанные из поролона.


К стене подставили лестницу, я как птица взлетел на неё. И тут из-за бревен поднялся нетрезвый дядька в кольчуге и нагруднике французского наемника и с криком «Русские не сдаются» замахнулся палицей. По моему железному ведру, заменяющему шлем, что-то громко «бамкнуло». Следующее, что помню – сижу у подножия лестницы, мотаю головой, а волна атаки мчится мимо. Перед глазами – искры, тошнит, на ноги встать не могу. На ведре – солидная вмятина. Хорошо, что не на черепе. Подбежали товарищи, оттащили к медсестре. Медсестра, к счастью, дитя 20-го века, поэтому обошлось без ампутаций, трепанаций и прижигания каленым железом.


На этом мой первый фестиваль кончился. К рыцарству я немного охладел. А когда приехал домой, то ещё и трындюлей получил от тренера за незапланированную ЧМТ и срыв графика тренировок. Тренер у меня был дядька серьёзный, поэтому поставил вопрос ребром – либо рыцарство, либо летние соревнования. Пришлось выбирать.


Я наголо сбрил отросшие до плеч патлы, вернул в клуб реквизит в виде топорика и шкуры крашеных барсов и ушел в гопники.


Но про это будет совсем другая история.

Как я был оруженосцем рыцари, хобби, длиннопост
Показать полностью 1
4713
История из роддома
405 Комментариев  

Мой друг и сосед Мишка женился на чудесной девушке. Всем хороша была молодая супруга. Красивая, умная, серьезная, медсестра в районной больнице. Но был у неё один весьма важный недостаток. Нет, не длинный нос или маленькая грудь. С этим как раз у девушки оказалось все в порядке. Просто её звали Лена. Вы спросите – в чем же тут проблема? Красивое имя. Из-за её тезки, между прочим, Троянская война началась, а это чего-нибудь и значит. Спросите - и будете правы. Но именно в данной базовой ячейки общества имя новоиспеченной супруги стало проблемой.

Дело в том, что у моего друга был старший брат. И он за год до этого тоже женился. И жену его звали Лена. А ещё у братьев была старшая сестра. Догадались? Правильно- Лена.


И вот сидим мы на соседской кухне брутальным мужским коллективом, чай с бутербродами пьем. Мой друг Мишка кричит:


- Лена!


И все три Лены раздражаются, потому что в этот момент другими делами заняты. И достается всем. И мужьям, и братьям, и мне за компанию.


Собрались мы как-то одной большой толпой и на полусемейном совете постановили:


- Во избежание путаницы и последующих за этим карательных мер со стороны слабой половины человечества, называть отныне старшую Лену почтительно Еленой. Среднюю – просто Леной. А младшую муж почему-то окрестил Лешкой.


Миша – товарищ серьезный. Между прочим, почти кандидат в мастера спорта по боксу. Поэтому свои шутки про немецкого психолога Фройда и латентную гомосексуальность я оставил при себе. Лешка - и Лешка.


Понемногу все привыкли. И родственники, и друзья стали называть девушку Лешкой. И даже грозный зав.отделением начинание поддержал. Ведь у него в команде тоже три медсестры Лены, а вот Лешка только одна.


Примерно через год, молодая супруга объявила Мишке, что скоро их будет трое. Не то, что бы трое в доме, потому что жили они вшестером в одной квартире. А трое - в смысле «У нас будет ребенок!» Мишка очень обрадовался, и тут же почувствовал себя отцом у меня дома. Да так хорошо почувствовал, что наутро Лешка нас откачивала и тихо материлась, жалуясь судьбе на мужа-алкоголика и соседа-балбеса.


Незаметно пролетели девять месяцев. Лешка очень серьезно, с полной ответственностью медицинского работника пила витамины и следила за своим здоровьем. В сроки проходила УЗИ и сторонилась больных краснухой. Поэтому роды наступили, как по часам.


Приблизительно в три утра я проснулся от топота за соседней дверью. Хотел было повернуться на другой бок и опять заснуть, но вдруг в мой отуманенный мелатонином мозг проникла идея:


- Это же Лешка рожает!


Я вскочил, и как был, босиком и в трусах, выскочил в коридор.


Так и есть. Мишка с безумными глазами носится по квартире, хватая очень нужные в роддоме вещи, такие как магнитофон, детские игрушки, бритву старшего брата. Ключи от машины прячутся в параллельном пространстве. Многочисленные родственники, выхваченные из постелей гормональной бурей и женской физиологией, паникуют. И единственный спокойный человек в этом дурдоме – это сама Лешка.


Она сидит на табуретке посреди коридора и отдает команды строгим грозным голосом старшей медсестры, лишь изредка морщась от накатывающих родовых схваток.


- Рожаем? – деловито поинтересовался я.


- Рожаем, - кивнула Лешка. – Ты штаны-то одень. А то если мой муж ещё полчаса не найдет ключи от машины – рожать я буду прямо здесь. А ты, как врач, будешь роды принимать.


- Лешка, у меня по акушерству три балла было! – робею я.


- А по чему у тебя было «пять»? – хмурится Лешка.


- По судебно-медицинской экспертизе.


- Тогда лучше помоги соседу ключи искать.


Бросаюсь в круговерть поисков, и через десять минут ключи сдаются, выползая из-под дивана. Мишка с ревом и лязгом подвески бросает свою «ласточку» в скоростное ралли по пересеченной местности спящего города до ближайшего роддома. Квартира затихает.


- Вы как хотите – а я пошла спать, - с типичным женским равнодушием заявляет Елена.


- Паша, может выпьем для успокоения нервов? – шепотом спрашивает Юрка – Мишкин брат.


- Я тебе выпью, - Лена сгребает мужа за ухо. – А ну – спать!


Соседи исчезают за дверью, а я иду к себе. Кошка недоверчиво смотрит на ненормального хозяина, который подскочил ни свет ни заря из-за того, что у кого-то скоро будет котята. На всякий случай мявкает, требуя пожрать.


- Спи! – командую я кошке. И иду на балкон курить. Из-за паники забыл, что уже полгода, как бросил.


Потомок Мишки появился на свет вовремя и без патологий. Роды прошли в штатном режиме, если не обращать внимания на то, что в процессе роженица командовала акушерками и мешала врачу дельными советами.


Через три дня мы с Мишкой слегка нетрезвые стояли под окнами роддома. Асфальт украшали кривые буквы «Маша, спасибо за сына!», «Катя, спасибо за дочь!» и прочие следы наскальной живописи. Я предположил, что если снять асфальт, то там обнаружится булыжная мостовая с надписью «Рогнеда, спасибо за Изяслава». Мишка посоветовал мне не умничать и спрятать бутылку в карман, потому что мы все-таки на территории медицинского учреждения. Кроме того проникли сюда через забор, поэтому вести себя надо тихо.


Уже через минуту, забыв про свои слова, Мишка заорал на весь больничный городок:


- Ле-е-ешка!


Испуганные роженицы показались в окнах всех трех этажей.


- Ле-е-ешка!


Из дверей высунулась сердитая медсестра.


- Молодой человек, какой Лешка? Это роддом.


- Да знаю я! – отмахнулся Миша. – Ле-е-ешка!


И ведь орал, пока Лешка не показала ему в окно новорожденную дочь.


На следующее утро я пришел на работу, спорол с белого халата вышитые опознавательные знаки своего отделения, прикинулся новым врачом-гинекологом и проник в палату к Лешке. Рядом с её койкой стояла крошечная кроватка, в которой лежало странное сморщенное существо с лицом, похожим на гриб-боровик.


В этом году боровик первый курс медуниверситета заканчивает.

Показать полностью
3714
Упорству храбрых поем мы песню
317 Комментариев  

На первом курсе медуниверситета было три студента отличавшихся по возрасту от остальных. Леха - Кролик училищный краснодипломник, партийный активист и будущий медалист университета; ваш покорный слуга, почетный санитар районной больницы; и абсолютно потрясающий пофигист по имени Андрей Халаев.

Мозгами Бог Андрюху не обидел. Тот без особого труда трижды поступал в наш ВУЗ. Однако, поступив, чувствовал свой долг перед Вселенной выполненным и на дальнейшую учебу забивал. Первый курс ему удавалось сдать. Непонятному Андрюхиному везению подчинялись и биорганика, и высшая математика с медицинской физикой и даже История медицины в лице бабушки Хаммурапи. Но на зимней сессии второго курса коварно притаилась анатомия. И это страшное препятствие Андрюхе ещё ни разу не удавалось преодолеть.


Вылетев в первый раз, Андрей пожал плечами и пошел в армию. Служили тогда долгие два года, поэтому Халаев успел слегка заматереть, поднабраться жизненного опыта, синими чернилами криво наколоть на кисти «ДМБ-1998», свести наколку марганцовкой и всерьез решить, что высшее медицинское образование ему все-таки необходимо. Дембельнулся, засел за пыльные учебники. И поступил во второй раз.


А поступив – увлекся пивом и компьютерными играми. Благополучно дошел до зимней сессии второго курса. И получил «пару» от зав. кафедры анатомии. Госэкзамены не пересдают.


Андрей не стал расстраиваться. Решил круто поменять свою жизнь и поступил в какое-то ПТУ на технаря. То ли электрика, то ли сантехника, то ли сварщика-баяниста, я уже не помню. Закончил с отличием. И тут его снова переклинило на медицине. Просто проснулся однажды утром, посмотрел на висящую на стуле робу с надписью «Стройтехмонтаж» на спине, и понял, что все-таки хочет быть врачом.


Третий раз он поступал со мной. И учились мы в одной группе. Преподаватели первого курса встречали Андрея, как родного. Лично слышал на сложнейшем зачете диалог между грозным профессором и почетным студентом Халаевым.


Преподаватель:


- Я тебе в прошлый раз что поставил?


- Четыре, - не моргнув глазом отвечает Андрей.


- А в позапрошлый?


- Тоже четыре.


- Трындишь ты, Халаев. Никак больше тройки я тебе поставить не мог. А если и ставил четыре, то нынче ты деградируешь!


И ставит «тройку». А Андрюхе больше и не надо. Он коварно улыбается и, помахивая зачеткой, спешит в общагу. Где пиво и компьютер.


Отношения Халаева со студентами старших курсов тоже были своеобразными. Обычно в студенческой общаге царит легкая дедовщина. А тут непонятно. Студенты с первого Андрюхиного захода уже стали врачами и заскакивали в общежитие только когда приезжали в столицу на какие-нибудь курсы повышения квалификации. Неизменно бухали с товарищем и, хлопая по плечу, обещали протекцию и помощь при распределении в свои ЦГЭ. Студенты со второго захода уже вышли на финишную прямую, обрели ленцу и вальяжность недалеких выпускников. А Андрюха по-прежнему болтался между первым и вторым курсом. Он поймал в этом какое-то буддийское состояние комфорта и чувствовал себя великолепно.


Зимой Андрюха всерьез влюбился. Его избранница – будущий врач-педиатр Катя не на шутку взялась за его перевоспитание. Под запрет попали пиво, компьютер, ночные игровые клубы. В приоритете – учеба, зачеты, экзамены. Наивная. Андрюха кивал с честными глазами, но своих привычек менять не собирался.


Сидим вечером в комнате, гречку с тушенкой лопаем. От каши уже воротит, потому что третий месяц её жрем. А ничего больше нет. На кулинарные изыски студентам-медикам не хватает ни времени, ни денег. Купили ящик тушенки – приятного аппетита. А тут в начале коридора раздается стук в соседские двери и Катин вопрос:


- Ребята, привет. Халаев у вас?


- Не-е-е, нет, нет, - отзывается 301-я комната.


- Тук-тук, Халаев у вас?


- Нее-е-ет, - хором отвечает 302-я.


Мы в 305-й. Весь коридор знает, что Халаев в 308-й пиво бухает с четверокурсником Валиком и режется в третьих Героев. Все слышат Катины поисковые мероприятия, но никто Андрюху не сдает. А он сам из 308-й не выходит.


- Тук-тук, Паша, Андрей у вас?


Смотрю на неё честными глазами. Не у нас же.


Катя дошла до конца коридора. Ткнулась в 308-ю, но ей не открыли и звук на компе выключили. И пошла искать суженого на четвертый этаж.


- Халаев – п..да тебе! – радостно орет из 303-й шестикурсник Серега.


Стены в общаге картонные. Каждый звук поиска слышали в мельчайших подробностях.


- А чего сразу п…? - огрызается Андрюха. – Я скажу, что в анатомичку ездил, к зачету готовился.


- Ходи давай! – нетерпеливо орет Валик. - Видишь, красный на краю появился.


- К анатомии он готовился, - ржет 304-я. – Ты скажи, нормальный человек поверит в эту байку?


Из 308-й слышится тревожная музыка. Очевидно «красный» атакует чей-то замок. Андрюхе явно не до семейных разборок.


Так под пиво и третьих Героев и докатились мы до зимней сессии второго курса. К зиме Халаев впал в какое-то нордическое спокойствие. Иногда даже учебники открывал. Стал в тему ввертывать в разговор с преподавателем латинские названия. Забрезжила надежда. Видимо Катя на него хорошо повлияла.


Неделю перед анатомией истерит весь курс. Но только не Андрюха. С видом «летали-знаем» он ходит из комнаты в комнату и учит нас жизни, рассказывает байки про преподов-анатомов. Его прическа «черви умирают стоя», теплая клетчатая рубашка, спортивные штаны с вытянутыми коленями и стоптанные сланцы мелькают по всем этажам. Он вещает, пока особо нервные второкурсники не начинают посылать его.


Из кабинета, где принимали экзамен, Халаев выходит с удивлением на лице.


- Ну?? Что? – бросаемся мы к нему.


- Сдал, - не верит Андрюха.


Открывает зачетку и подозрительно смотрит на пузатую «тройку».


- Блин, первый раз в жизни анатомию сдал. Дорохович видно пожалела.


Халаев так обрадовался чуду, что ушел в недельный запой. Завалил следующий, в общем-то не особо сложный экзамен, а потом и летнюю пересдачу. После чего плюнул, решил, что не судьба, открыл ИП и нынче занимается сборкой мебели. Зарабатывает в пять раз больше, чем его несостоявшиеся коллеги-врачи. С Катей они поженились. На свадьбе я безобразно напился и мало что помню.


А через год после финального захода старшего Халаева на лечебный факультет поступил младший брат Андрюхи Виталик. Доучился до второго курса. И на анатомии вылетел. Традиция.


ПС: Уважаемые читатели, сообщаю, что книга, которую мы с вами с нетерпением ждем, прошла редакцию и встала в очередь в типографию. Как сообщает издательство, крайний срок исполнения заказа - 1 апреля. Обложку с художником согласовали

Упорству храбрых поем мы песню студенты, Медицина, Учеба, длиннопост
Показать полностью 1
5237
Клуб любителей животных
349 Комментариев  

«Если солдат боится, что его накажут за травму или болезнь – он и отрыв конечности скроет» - майор медицинской службы В.Белый.

Как-то в конце зимы в медпункт воинской части приходит солдат и сует под нос хирургу перебинтованную руку.


- Порезался? – спрашивает врач.


- Да не-е-е, - мнется солдат.


- Прижал чем-нибудь?


- Ну, типа того.


Врач разворачивает нечистую тряпицу и в нос шибает довольно неприятный запах. Повязка скрывает несколько рваных ран, которые уже начали гноиться.


- Ты что, мочу прикладывал?


- Да не-ет, - идет в отказ солдат.


- Когда была травма?


- Так с неделю назад.


- Чего же ты, подлец, неделю сидел?!


- Так я боялся, что накажут.


Врач рану обрабатывает и замечает некоторые странности. Раны симметричны. И очень напоминают…


- Боец, а кто тебя укусил?


- Никто, товарищ майор! – вскакивает солдат. Глаза таращит, лицо честное-честное. Короче, палится по первому разряду.


- А ну, сознавайся!


Солдат в отказ. Но майор не отступает. И постепенно вырисовывается следующая картина.


В прошлом месяце солдаты были на стрельбах, на одном из дальних полигонов. И прибилась к ним какая-то собака. Подкармливали её сухарями и супом, зверюга и носилась следом за бойцами. А в один прекрасный момент чего-то ей не понравилось, она и цапнула пациента за руку.


- Собака где? – бледнеет врач. Он-то знает, что такое бешенство.


- Да на полигоне осталась!


- Собаку ловите и на обследование! Всех контактных – ко мне!


Что тут началось! Сержанты на солдат ревут! Командир части на себе волосы рвет! Из столицы команда проверяющих вылетает. На полигон целая бригада собирается с веревками и кусками брезента – собаку ловить. Между делом обнаружился ещё один пострадавший, которого собака куснула В ПАХ! Как и первый боец, он свою травму скрывал и лечился народными средствами.


На следующий день бойцы приволакивают в медпункт черную дворнягу, которая скулит и огрызается.


- Эта? – спрашивает врач.


- Точно эта! – хором отвечают солдаты.


Собаку – на обследование. Бойцов – в изолятор. И только неспокойна душа у майора. Что-то ему во всей этой истории не нравится. Идет он в палату к первому пострадавшему и начинает его расспрашивать.


- А собака большая была?


- Да обычная собака, по колено мне.


- А какой окрас?


- Рыжая, с черным хвостом. И уши черные.


Врач свирепеет и идет к «бригаде охотников».


- Вы какую собаку мне притащили?


- Ту, что по полигону бегала, - разводят руками солдаты.


- Так это же не та собака, которая бойцов покусала!


- Вроде та, - мнется сержант.


- Где собака? – рычит майор.


Слово за слово, и оказывается, что после второго укуса, солдаты медлить не стали и собаку из автомата завалили. Труп прикопали где-то на полигоне, а когда начался шухер – приволокли на обследование какую-то левую дворнягу.


Минут двадцать майор высказывал солдатам все, что он о них думает. А потом загрузил в буханку пострадавших и расстрельную команду и повез их на полигон.


Дальнейшие два часа напоминали картину из какого-нибудь американского детектива. Поникшие солдаты ходят по заснеженному полю и ищут место последнего успокоения дворняги. За ними с каменными лицами два врача-офицера и сержант-водитель. Иногда группа останавливается. Солдаты мямлят:


- Да, вроде здесь.


И начинают копать. А снежок прошел, скрыл все следы. Попробуй найди через две недели. Ходили несколько дней. Но тело невинно убиенной нашли и на экспертизу отправили. К счастью, бешенство не обнаружили, так что погибла псина совершенно зря.


А кого ещё полгода любили на каждом собрании? Правильно – майора медицинской службы. Ибо не усмотрел за свои клубом любителей животных.

Показать полностью
7890
История одной семьи
264 Комментария  

Больница – скорбное место. Здесь каждый день сталкиваешься с человеческой болью, несчастьем, а зачастую и со смертью. Именно поэтому медики – люди циничные. Если принимать к сердцу страдание каждого пациента – так и с ума сойти недолго.

Но были истории, от которых пронимало даже самых зачерствевших медсестер с сорокалетним опытом хирургии и реанимации.


Однажды в разгар жаркого летнего дня 1997-го года в приемную с шумом и сиреной привозят женщину. Работницу из соседнего с городом колхоза. Во время сбора сена она упала с самой вершины высоченного стога, повредила позвоночник и вообще её жизнь под большим вопросом. Реанимация, травматология, из областного центра по вызову главврача едет для консультации какое-то местное врачебное светило – ибо случай сложный.


Пациентка, к слову, обычная колхозная тетка. Некрасивое лицо со следами постоянной работы на улице и злоупотреблением алкоголем, расплывшаяся фигура. Я, честно говоря, думал, что ей лет пятьдесят. Но, заглянув в историю, понял, что на полтора десятилетия ошибся.


Проходит несколько дней. Пациентку переводят из реанимации в травматологию. Готовят к серьезной операции. И вот однажды вечером слышу со двора голоса. Выглядываю в окно. У больницы мнется мужичок в стоптанных кирзовых сапогах, драных штанах и давно нестиранной рубашке. Небритое лицо, красный нос в прожилках вен. Мужичок складывает рупором ладони и кричит:


- Скажи, с Машкой все в порядке! И Витька помогает! А корову соседка доить приходит!


В окне палаты на втором этаже мелькает санитарка тете Валя, кивает головой и исчезает внутри.


«Что за сарафанное радио?» - удивляюсь я. Иду в палату.


А там лежит та самая пациентка с травмой позвоночника. К окну она сама подойти не может, вот тетя Валя и бегает между ней и мужем.


- Тетя Валя, а чего товарищ в приемные часы не пришел?


- Так не может он, - сопит санитарка. – Работает, да за детьми смотрит. И сейчас еле добрался. Последний-то автобус в деревню уже ушел – ему обратно пятнадцать километров пешком топать.


Каюсь, совершил я должностное преступление. Одел мужичка в халат и провел окольными путями в палату к жене. Он бросился к парализованной, за руку схватил и застыл. Нас тетей Валей, как ветром из палаты сдуло. Людям поговорить надо. А мы тут лишние.


И ведь что удивительно. На вид – типичная деревенская семейка, где употребляют оба, а когда не поделят бутылку – дерутся с применением холодного и деревянного оружия. Нам последствия таких семейных посиделок каждую ночь привозили. Оба в возрасте, оба далеко не поэты серебряного века. И вдруг такие чувства!


Минут через двадцать мужичок из палаты вышел, утирая слёзы рукавом. Мы постояли с ним, покурили. Он рассказал, что дочери их Маше – пять лет, а старшему Витьке – десять. И живут они душа в душу, скоро стеклянная свадьба.


- Выпиваем, конечно, в деревне без этого никуда. Но я свою Дашку никогда даже пальцем не тронул! И детей люблю больше жизни! – мужичок рассказывает, а у самого горло от волнения перехватывает, в глазах – слезы. – Слушай, что врачи говорят? Ходить будет?


Я пожал плечами. Мне-то откуда знать. Мужичок голову опустил и поплелся домой в деревню. Пятнадцать километров по темноте.


Первая операция прошла не слишком удачно. Травма была тяжелая, с повреждением нервной ткани. Пациентка не встала. Начали готовить её к переезду в столицу, а там уж специалисты самого высокого класса.


Все это время мужичок от жены не отходил. Вечером придет с работы, детей накормит, с животиной разберется – и на последний автобус, к нам в город. Проводили мы его в палату, там он за женой ухаживал. И на судно её посадит, и помоет. И поворочает, чтобы пролежней не было. От пролежней, кстати, не спаслись. Так мужичок освоил у медсестер массаж и помогал.


Несколько раз привозил детей. Чумазую шумную Машку, не по годам серьезного Витю.


Вся больница про мужичка знала. Зав.отделением делал вид, что не замечает нарушения режима. Медсестры подкармливали, санитары пару раз оставляли ночевать в своей каптерке, когда он слишком уж засиживался. Соседки по палате умилялись и украдкой плакали в подушки. Они-то знали, что травмы тяжелые и пациентка может уже никогда не встать с постели.


Но мужичок не унывал. Таскал врачам какие-то промасленные свертки, главному помог с барахлящей машиной. А когда пришло время ехать в столицу – оставил детей на бабушку и поехал вслед.


Через пару месяцев, уже в начале зимы, парочка вернулась к нам. Похудевшие, замученные, но глаза у них горели все тем же чувством. Операция была на этот раз удачной. Предстояли долгие месяцы реабилитации уже на базе нашей больницы, а потом и дома. Так мужичок свою жену на руках носил. А в январе приехал на председательском УАЗике со снятыми задними сидениями, погрузил супругу и увез домой.


Провожать их вышло полбольницы. Наши железные медсестры украдкой всхлипывали. Собрали им немного денег, кое-что из необходимых медикаментов, бинты для перевязки. Мужичок смущенно благодарил, всем улыбался.


А следующим летом приехал в город и не поленился зайти к нам и рассказать, что поднял-таки он свою жену на ноги. Дали ей инвалидность, но устроили работать на какую-то бумажную должность. Вроде, как и повышение вышло.


После таких историй как-то надежда появляется.

Показать полностью


Пожалуйста, войдите в аккаунт или зарегистрируйтесь