Новый король пришел⁠⁠

Бабушка нервно поглядывала на часы и цокала языком. По телевизору дядя Лёня велел полной тётеньке в очках крутить барабан. Девочки сидели на ковре, задрав головы к пузатому советскому «Горизонту», который возвышался на столе-книжке, величественно поглядывая на детей своим ушедшим из-за неисправности в зелёные оттенки выпуклым экраном.

Батареи, чуть тёплые, как в прочем и всегда зимой, не прогревали комнату. Поэтому Катя и Лена были одеты в свитерки, колготки и вязанные носочки. Расстеленный в зале рыжий ковёр давно требовал стирки. Мама ушла, а куда не сказала. Девочки не очень любили оставаться с бабушкой. Во-первых, сама Катя имела несчастье попасть к родственнице в обучение по классу фортепиано и каждое занятие заканчивалось слезами. Во-вторых, ругать и угрозы не оставались за порогом музыкальной школы. Бабушка виноватила всё и всех, особенно, когда что-то шло не по намеченному в её голове плану. Вот и сейчас мама задерживалась, а на лице бабушки отображались отблески  молний надвигающейся бури.

Мы глядели на молчаливую картину, которую разбавляли лишь возгласы «Сектор приз» и «Аааавтомодиль»  из телевизора. Бабушка скрестила руки на груди, поджала губы, сделав их похожими на тонкую ниточку и не сулила эта ниточка ничего доброго или светлого. Мама задерживалась, но совсем ненамного, мы это знали лучше, чем кто-либо другой.

Тик-так.

Когда разрумянившаяся мама появилась на пороге, неся в руках полиэтиленовый пакет с картошкой бабушка медленно поднялась со своего места и прошла в прихожую. Она держала руки всё так же скрещенными, выпрямляла спину, задирала подбородок, чтобы глядеть на маму сверху вниз. Хотя и так была выше ростом.

– Где ты была, - холодно спросила бабушка у мамы, которая спешно снимала сапоги.

Девочки, особенно Катя, насторожились. Вернее Леночка, в виду своего ещё малого возраста (ей едва исполнился год) просто считала обеспокоенное выражение лица сестры и поняла, что, наверное, и ей стоит заволноваться.

– Гуляла, - растерянно ответила мама.

Мы давно уже приметили её неспособность ко лжи…даже во благо. Особенно, когда над ней нависала бабушка, которая и в лучшие времена позволяла себе поднять руку на маму.

– Так, - бабушка опустила руки, по её сбледнувшему лицу пошли красные пятна ярости. – Ты хорошо погуляла…

Воздух завибрировал. Клокочущая внутри бабушки злоба словно бы ощутимо согрела помещение, девочки, почувствовавшие надвигающийся скандал поспешили покинуть зал и уйти в мамину спальню.

Крик не заставил себя долго ждать. Наша цепочка звенела из-за вибрации. Бабушка срывалась на ультразвук, в уголках её рта время от времени собиралась желтоватая пена. Десять секунд, двадцать… вот уже минуло без малого десять минут, и выкричавшаяся бабушка вылетела из квартиры громко хлопнув дверью. Цепочка печально звякнула на грузиках.

Мама стояла в коридоре бледная, хватала ртом воздух, но не плакала. Дядя Лёня веселился в телевизоре, опрашивая смешного мальчишку, приехавшего с мамой на передачу. Девочки тоже молчали, не слышимые из маминой спальни.

Бабушка долго после этого не приходила в гости.

Тик – так.

В один день Катя осталась дома одна. Девочке было восемь лет, и она уже считала себя достаточно взрослой, чтобы не нуждаться в присмотре. Катя сняла с кресла-кровати ветхую подушку, шлёпнула её на ковёр перед телевизором и включила свою любимую передачу с Николаем Дроздовым.

Его голос полился по квартире, наполняя её жизнерадостной улыбчивостью, так присущей этому человеку. Сегодня была суббота. Леночку отвезли к родственникам, а Катя поминутно кашляла и поэтому осталась дома болеть.

Девочка внимательно смотрела на зеленоватый экран, где демонстрировались диковинные животные – древние ящеры. Николай дроздов рассказывал про игуанодона и про трицератопса, а Катя слушала раскрыв рот. При просмотре сцены, где огромный хищный динозавр охотится на маленьких Катенька даже закрыла ладошками глаза и загрустила. Жалко ей было малыша.

Аккурат под конец серии в замочной скважине защёлкало и с громким смехом в квартиру вошла мама, держащая Лену на руках и незнакомый высокий мужчина.

Катя поднялась с подушки и потащила её обратно на кресло-кровать. Мужчина не появлялся тут прежде, но Катя очевидно была с ним знакома. Она назвала его «Дядьвитя», когда здоровалась.

Эту ночь Дядьвитя провёл в квартире. В ноль два: четырнадцать из маминой спальни стали раздаваться шлепки и сдавленное поскуливание.

Тик-так.

Прошло три недели. Дядьвитя приносил ежедневно свои вещи. Семья ужинала на кухне, затем смотрели телевизор. Мама уходила в ночную смену дважды, оставляя девочек на Дядьвитю, который справлялся с малышками хорошо. Выводил гулять, ходил вместе с ними на прогулку, затем помогал делать уроки Кате, играл с Леночкой, которую забирал из детского садика. Ужин тоже готовили вместе. Девочки мыли овощи, катя чистила картошку…словом: идиллия.

В этот вечер после ужина мама засобиралась на работу. Дядьвитя и Катя с Леной провожали её, стоя в коридоре. В девятнадцать: двадцать три мама покинула квартиру, помахав на прощание троице в дверях.

Щёлкнул дверной замок. Катя и Лена уселись перед телевизором смотреть передачу о животных. Сегодня Николай Дроздов рассказывал об обитателях саванны.

По зеленоватому экрану носились, издавая забавные звуки зебры, похожие на осликов в тельняшках. Вот величественно вышагивает слон, а вот жирафы вытянули шеи, чтобы достать до самых нежных листочков. Обезьяны что-то не поделили в кроне баобаба. А вот и царь-зверей! Лев вальяжно ступает по раскалённой земле. Его пышная грива едва вздрагивает на неверном ветру, словно бы и стихия подвластна этому грозному хищнику. Желтые глаза чуть прищурены, от палящего солнца, пасть приоткрыта и перепачкана кровью.

– Он только что убил прежнего вожака, - поясняет Николай Дроздов. -  Король умер, да здравствует король! Но осталось ещё одно незавершенное дело!

На экране показывают забавных малышей-львят, которые пищат, сбившись в кучку. А в следующий момент огромный лев с окровавленной пастью набрасывается на беззащитных детёнышей и одного за другим убивает их.

Катя взвизгнула. Закрыла ручками лицо, заплакала, а следом за ней и Леночка.

– К сожалению, так происходит всегда, - печально произносит Дроздов. – Наследники прежнего короля умерщвляются новым…

Дальнейшие объяснения причин такого поведения были не ясны и не важны для восьмилетки, которая только что увидела жесточайшую сцену неприятной изнанки природы.

Дядьвитя дослушал монолог Дроздова о львах, затем встал с кресла-кровати, молча прошел мимо рыдающих девочек и выключил телевизор. Он вернулся на своё место и цедил чай из кружки с сердечками. Девочки плакали, шмыгали текущими носами. Катя-от жалости, Лена – за компанию. Дядьвитя не спешил их утешать, просто сидел и пил чай, глядя на детей.

Мы тоже глядели. Тик-так.

– Идите-ка поиграйте в комнате, - сказал Дядьвитя, когда кружка опустела.

Расстроенные, но уже не плачущие девочки поплелись в мамину спальню, где хранились их игрушки. Послышалась возня. Дядьвитя отнёс кружку на кухню, зажурчала вода, затем послышался звон. Мимо нас он прошел уже с внушительным ножом для резки мяса.

Тик-так.

Крик малышек раздавался из спальни всего двадцать минут. Потом крики сменились влажным хлюпаньем и звуком учащённого дыхания.

Тик-так.

Из спальни Дядьвитя выше один, перепачканный в красном и с безумной улыбкой, напоминающей приоткрытую окровавленную пасть льва. Ножа в его руке уже не было. Мужчина прошел в уборную, оставляя следы босых ног на ковре и линолеуме. После этого уже чистый и выбритый открыл бельевой шкаф слева от нас, переоделся в чистое и покинул квартиру.

Тик-так, тик-так.

В девять: ноль две щёлкнул дверной замок. Мама тихо проскользнула в тёмную прихожую, заперла за собой, и тут же настороженно повела головой. Она учуяла… по всей квартире стоял резкий железистый запах.

Тик-тик-тик.

Всего три секунды потребовалось маме, чтобы вбежать в спальню, а затем квартал пронзил полный нечеловеческой боли женский крик.

Тик-так.

Квартира опустела. Мы могли слышать лишь приглушенный стенами звук соседского телевизора:

– Три дня весь N-cк искал «Зверя в красном», - бубнила из-за стены дикторша. – Виктора У. Подозревали в двойном убийстве и надругательсве над несовершеннолетними сёстрами Екатериной и Еленой Х., младшей из которых был всего годик!

Мама пришла домой. Почерневшая и осунувшаяся за эти семьдесят два часа. На двери в спальню крупные мужчины в серой форме повесили бумажки, запретив открывать. Мама подошла к спальне, положила бледную руку на дверное полотно. Стоя так, женщина не проронила ни звука. Спустя одиннадцать минут мама прошла на кухню, зазвенела там посудой, затем вернулась в зал с бельевой верёвкой.

Тик-так.

Наш завод уже давно кончился. Мы не можем сказать сколько прошло. Мы не можем больше отсчитать секунды и сказать «Тик-так». Но мы знаем, что время идёт и где-то в другой семье, на другом краю планеты в другой дом придёт

НОВЫЙ КОРОЛЬ.

Памяти сестёр Сапруновых.