LA PESTE ANTICA 4⁠⁠

LA PESTE ANTICA

LA PESTE ANTICA 2

LA PESTE ANTICA 3

Фельдшер смотрела на впалые глаза медбрата, на тонкую сухую кожу лица, похожую на жжёную пергаментную бумагу и чёрные капилляры, придававшее лицу тёмный цвет. Медбрат тянулся зубами, клацал ими, пытаясь впиться в щеку обездвиженной страхом женщины и обдавал её смрадом разложения.

Фельдшер взвизгнула, толкнула со всей силы коллегу и вскочила на ноги, устремившись к дверям Семёновны, но та не открыла. Боль пронзила щеку. Фельдшер приподняла тяжёлые веки и вновь закричала от ужаса. Вчерашний напарник рвал зубами её лицо. Это был обморок, галлюцинация спасения, навеянная страхом. «Не смей отключатся», — приказала себе фельдшер и вцепилась свободной рукою в плечо напавшего. Ногти с лёгкостью прорвали кожу, вошли в холодные мышцы, но медбрат не реагировал: мычал и сжимал челюсть. Тогда фельдшер принялась рвать ему лицо. Надо было добраться до челюстной мышцы, надорвать её и тогда хватка ослабится.

Теперь она кричала от злости. Рвала сухие ткани, расходившиеся с характерным треском, словно сушеная вобла: жёсткая и хрупкая одновременно.

Медбрат затих, лишь оторванная с одной стороны челюсть брякала по шее фельдшера. Она оттолкнула почерневшее тело, встала на колени и поползла к дверям Семеновны.

- Открой, — забила она руками по двери старухи. – Я живая!

Слёзы брызнули из глаз, покатились вниз, отдав свою соль языку. Фельдшер схватилась за щеку, пальцы упёрлись в зубы.

- Открой, пожалуйста, открой, — шептала она, наблюдая, как упавший в лужицу крови медбрат тыкался в неё языком, пытаясь слизать бордовый сгусток.

- Лекарства! – упёрлась взглядом фельдшер в рассыпанные по полу ампулы. – Я спасусь, спасусь!

Она ломала стекло, пила содержимое, которое тут же сочилось через рану. Фельдшер доползла до квартиры Лины, толкнула входные двери, продолжая собирать упаковки, и наткнулась на высохшее тело. Маленькая мумия с разбитой головой лежала посреди коридора.

- Ребёнок! Там ребёнок! Слышишь? – закричала фельдшер и, встав по стенке на ноги, побежала к двери Семёновны.

Раздался щелчок. Дверь приоткрылась. Хозяйка схватила фельдшера за руку и втащила внутрь квартиры.

- Что с ребёнком? – спросила Семёновна.

- Он мёртв, — разрыдалась фельдшер, закрывая лицо руками – Мы все умрём. Всё почернеем.

- Успокойся, — затрясла её Семёновна и только сейчас увидела рану. - Он вырвал тебе кусок щеки.

- Ты ошибаешься, — засмеялась фельдшер. – Всё хорошо.

- Посмотри сама, — открыла Семёновна дверь в ванную.

Фельдшер шагнула внутрь, уставилась в зеркало и вновь разрыдалась.

- Мне нужен бинт и антисептик. Я останусь уродиной.

- Сейчас принесу, — попятилась Семёновна.

Она видела, как быстро чернели края раны и переваливаясь с ноги на ногу для скорости, бросилась за аптечкой. Процесс надо остановить. Найти успокоительных, слишком уж сильно прыгало настроение фельдшера, и вызвать скорую. Описать всё, что случилось.

-Вот здесь йод и…, — Семёновна осеклась.

Фельдшер рвала на себе кожу, сгребала отмирающую ткань. Она потянула за лоскут словно бумажной кожи в сторону и оторвала его вместе с ухом.

Семёновна захлопнула двери ванной и закрыла щеколду.

- Выпусти меня, — забилась в истерике фельдшер. – Мне страшно и плохо. Я хочу есть.

- Что ты чувствуешь? Расскажи. Я открою, — пыталась говорить спокойным голосом Семёновна, а сама набирала скорую.

- Ты играешь со мной, тварь, — взвыла фельдшер и замолчала. – Я ничего не понимаю.

- Опиши, что ты чувствуешь? – твердила Семёновна. – Давай же, Людмила. Тебе больно?

- Нет, — защебетала фельдшер. – Я хочу пить. Выпусти меня. Открой дверь!

Раздался глухой стук и всё стихло. Семёновна прислушалась. В звенящем от напряжения воздухе разлилась тишина. Старуха сползла вниз по стене и сидела рядом с ванной не зная, что делать дальше. Лязганье топора, доносившееся с лестничной площадки, привело её в чувство.

Семёновна бросилась к глазку. Сосед, в высоких болотных сапогах крошил топором тело медбрата, затем положил топор на плечо и шатающейся походкой пошёл вниз по лестнице. Он был пьян.

- Я убил тварь! – кричал сосед на весь подъезд.

На улице ожил громкоговоритель:

- Вернитесь в квартиру!

Семёновна поковыляла к окну.

- У меня в квартире укушенная женщина! Нужна помощь, — кричала она, но все смотрели на подъездную дверь.

Её просьба смешалась со звуком выстрелов и общим негодованием.

- Возле злосчастного подъезда опять стрельба, — заверещал телевизор. – Судьба фельдшера, как и её напарника неизвестна.

«Известна, известна, — зашептала Семёновна и неуверенно, словно во сне, вышла на лестничную площадку». Надо было найти телефон и показать миру, что здесь происходит. В нос ударило облако пыли, глаза заслезились. Семёновна закашлялась и, растирая по лицу чёрную взвесь, принялась искать телефон. Послышались щелчки замков соседних дверей. Сквозняк приподнял с пола чёрное облачко и закинул на площадку пятого этажа.

«Закройте двери!» – рявкнула она. Щелчки повторились, и Семёновна вновь принялась разглядывать пол. Телефон лежал под обрубленной высохшей рукой медбрата. На удивление, аппарат уцелел. Семёновна аккуратно ото пнула конечность и подняла всё ещё светящийся прямоугольник.

- Есть включение, — рявкнули телевизор и смартфон одновременно. – Кто вы? Представьтесь.

- Ангелина Семёновна, — ответила старуха. – Слушайте внимательно. Я постараюсь зафиксировать происходящее. Пока ещё стою на ногах. Из подъезда никого не выпускайте. Кожа превращается в чёрную пыль, которую разносит ветром. Я уже надышалась взвесью.

- Уберите от экранов детей и беременных, — рявкнул телефон.

На экране телефона замелькали останки медбрата. Затем пол, покрытый чёрным порошком и мумия мальчика с разбитой головой.

- Мальчик мёртв, — сказала Семёновна, еле сдерживая слёзы. – Фельдшер заперта в моей ванной. Её покусал медбрат. Вырвал кусок щеки. Я не могу войти к ней, но готова рассказать, что чувствую сама.

- Вас тоже укусили? – отдал эхом телевизор.

- Нет, но эта пыль. Она разъедает глаза. Я вернусь к себе и буду ждать смерти.

- У неё должно быть окно в ванне, — послышался из динамика тихий голос.

- У вас есть окно в ванной? – повторила ведущая.

- Да, — кивнула Семёновна.

- Вы можете до него добраться?

- Только если пододвину стол и вскарабкаюсь.

- Ждём от вас включения.

Телевизор перестал вторить телефону. Семёновна освободила стол и поволокла его к противоположной стене. Вскарабкалась наверх, заглянула внутрь и отшатнулась. На полу ванной сидела фельдшер. Кожи на ней почти не осталось. Рядом лежали высохшие лоскутки.

- Это отвратительно, — закричал динамик, и фельдшер посмотрела вверх. – Она сняла с себя кожу?

- Она не чувствует боли.