Коктейли третьей мировой⁠⁠

Я тут работу искал. Пригласили на собеседование на должность пиарщика в федеральную сеть баров Forshmack. Даже не помню, как откликался на эту вакансию. Вообще никогда не смотрел на себя как на пиарщика. Однако же пораскинул мозгами и понял, что мне это по плечу. Организацию с нуля я уже строил, включая её пиар-отдел, как это работает, вполне ясно. Согласился.

Явился в среднего класса бизнес-центр «Парадигма». Первое, что бросилось в глаза, когда я вошёл в офис Forshmack, — украшенная новогодняя ёлка (это в середине мая). Вокруг неё — семь или восемь сотрудников в общем пространстве. Тихо. Меня встретила любезная молодая женщина и провела к себе в кабинет. Это была Анна, заместитель гендиректора, мы с ней уже общались по телефону.

Анна закрыла за мной дверь и указала на напольную вешалку:

— Пальто можно повесить здесь.

Я снял пальто и повесил его, но как только отпустил руки, вешалка стала крениться — у неё было расшатанное основание, и я понял, что, скорее всего, с моим пальто она упадёт.

— Да не упадёт, — сказала Анна, садясь за рабочий стол, — не должна. Ну или положите, вон, на кресло, если хотите.

Я снял пальто с вешалки и положил его на стоявшее рядом кресло.

— В конце концов, — сказал я, — всё, что может в своей жизни человек, — это снижать и повышать риски и вероятности тех или иных событий.

Анна улыбнулась, кивнула и предложила мне сесть напротив неё. Я так и сделал.

На её столе были компьютер, документы, печати, канцелярские принадлежности, серебряные и золотые карты сети Forshmack, резная деревянная фигурка зебры. Напротив меня висел портрет Че Гевары, написанный маслом, — не слишком искусной работы. Стена над ним имела вверху скос с мансардными окнами, сквозь которые я видел лазурное небо с рваными облаками — ничего кроме.

— Спасибо, что пришли, — сказала Анна, положив перед собой солидную стопку резюме, увенчанную моим. — Вы что-нибудь уже знаете о нашей компании?

— Ещё бы. Я практически вырос за стойками ваших баров.

Я действительно когда-то был частым гостем в барах Forshmack. Так было в начале моей молодости, когда денег у меня почти не бывало, а алкоголь работал как панацея от окружающего безумия и служил источником вдохновения.

— О, правда? — с удовольствием спросила Анна.

— Преувеличиваю лишь самую малость. Конечно, другие бары тоже были. Я вообще интересуюсь темой алкоголя и культуры его приёма. Что уж говорить, многие литераторы интересуются.

— Понимаю, — сказала Анна. — Что ж, если вы не против, я расскажу вам немного о нас и наших текущих целях.

Я был не против.

— Мы более десяти лет на рынке. Под брендом Forshmack работают почти сто баров — это как наши собственные заведения, так и франшиза, мы её сейчас активно продаём. Как вы знаете, наши бары — это дисконт-сегмент, у нас самые низкие цены. Может быть, поэтому с началом войны наши дела и пошли в гору.

— Разумеется, — сказал я. — Людям чертовски нужно выпить, и теперь у них на это ещё меньше денег.

— Именно. Мы проводим различные благотворительные акции. Например, недавно отправили несколько машин с гуманитарной помощью для беженцев.

— Как здорово.

— Да. Мы вообще за любую движуху, поэтому и хотим развивать пиар-направление. И сейчас нам нужно добиться следующих целей: увеличить количество посетителей, увеличить средний чек, увеличить количество продаж франшиз.

Мы с Че Геварой переглянулись.

— Ясно, — сказал я.

— Что ж, расскажите теперь вы о себе, — пробегая взглядом по моему резюме, молвила Анна.

— Как я уже сказал, меня интересуют литературный и культурный аспект потребления алкоголя. Как самый популярный и легальный наркотик он зачастую изменяет сознание людей так, чтобы втянуть их в приключения на ровном месте. Диккенс, Фолкнер, Хемингуэй, Довлатов, Ерофеев, Буковски, Ремарк — для всех из них это была одна из ключевых линий в творчестве. Хотя, конечно, я понимаю, что у Forshmack несколько иной формат…

— Да, но мы открыты к новому, к тому, чтобы меняться. Наша аудитория меняется, она взрослеет. Конечно, и нам нужно от неё не отставать. Мы постоянно повышаем качество обслуживания, почему бы не повысить и культурный уровень — как минимум не поэкспериментировать с этим.

— Хорошо, что вы понимаете, что аудитория меняется, — ответил я. — И читающие люди действительно часто пьют. Знаете, почему, Анна?

— Почему?

— Потому что они лучше других видят, каков мир. И тем сложнее им переносить его на трезвую голову.

Анна засмеялась.

— Ну что ж, хорошо, — сказала она. — А как быть с роком? Ведь Forshmack — это ещё и рок-бар.

— Об этом не беспокойтесь, — сказал я. — Современная литература и рок тоже тесно связаны. Вы, наверное, слышали о том, что у любителей рок-музыки более высокий ай-кью, чем у слушателей других стилей. Поэтому им тоже обычно надо выпить. К тому же, рок снова становится музыкой протеста. Думаю, мы переживём новые 70-е. Кстати, а вы пробовали формат живых выступлений в ваших барах?

— О да! У нас даже проходил рок-челленж. В Forshmack в каждом городе выступали местные рок-группы, потом зрители голосовали, и лучшие коллективы мы привезли в Петербург на Forshmack-фест.

— Вот это круто, — сказал я.

Сам я о таком фестивале не слышал, это было приятной неожиданностью.

Мы с Анной пообщались ещё с полчаса и в целом остались друг другом довольны. Я спросил её:

— А кто шеф?

Было видно, что Анну несколько смутил мой вопрос. Она задумалась, как будто прикидывая в уме, что стоит говорить, а что нет.

— Он мужчина, — было первым, что она сказала, а потом: — Он в прошлом, как и вы, был издателем.

— Очень интересно. Как его зовут?

Анна назвала имя и фамилию. Они ничего мне не сказали.

— И он наш главный креатор и пиарщик, — добавила она. — Все идеи согласуются с ним, прежде, чем выйти в свет.

— Разумеется. Больше вопросов пока нет.

— Что ж, тогда спасибо ещё раз, что пришли, — сказала Анна. — Следующим этапом у нас идёт тестовое задание, я готова отправить его вам на почту. Возьмётесь его выполнить?

Обычно тестовое задание дают перед собеседованием. Или, по крайней мере, предупреждают, что оно будет. А когда ты уже потратил несколько часов на собеседование, глупо отказываться выполнять тестовое задание. К тому же теперь вакансий без него почти не существует. Так что я, конечно, согласился. И добавил:

— Спасибо вам, Анна, что подарили эту удивительную, давно забытую атмосферу собеседования воочию, а не по Zoom. Прямо как в рассказе Сергея Иннера «Собеседование».

— Каком-каком рассказе?

— Ну, где русалка выкладывала имя компании телами буревестников на скалах.

— А, ну да! Смешной! — завеселилась Анна. — Но у нас не так!

— Разумеется!

Мы тепло попрощались, я сдержанно кивнул Че Геваре, взял своё пальто с кресла и покинул здание.

Тестовое задание оказалось небольшим — нужно было придумать инфоповод и написать для него пресс-релиз. Причём Анна подчеркнула, что это может быть самый фантастический инфоповод — просто чтобы проверить широту моего мышления. Я решил не оставаться в долгу и проверить широту мышления работодателя, а потому, ни в чём себе не отказывая, написал вместо одного инфоповода целых десять.

1. Туалеты новых баров Forshmack оборудуют «дырами славы» (glory holes).

2. В новом Forshmack посетителей встретили горилкой и салом.

3. Бармен Forshmack накормил всех посетителей одной рыбиной (а также превратил воду в вино внутри себя).

4. В Forshmack коктейль Б-52 переименовали в Би-2.

5. В Forshmack стартовала акция «Приведи бывшую»: если тебе удастся уломать её на встречу, для вас действует акция 1+1.

6. В Forshmack представили экстрим-коктейль «Третья мировая» — подаётся с дымком, украшен долькой гриба.

7. В Уфе открылся Forshmack имени Юрия Шевчука — первый из серии именных баров, посвящённых российским рок-музыкантам.

8. Forshmack запустили квест-тур по местам фильма «Брат».

9. Forshmack запустили квест-тур по мотивам творчества Сергея Довлатова: квест озвучен актёрами театра и кино, победителям — коктейль «Довлатов» в подарок.

10. Forshmack запустили в своём приложении локальный аналог Tinder — для посетителей баров.

Через несколько дней пришёл ответ от Анны. Она сообщала, что они с коллегами решили остановиться на моей кандидатуре и теперь приглашают меня обсудить детали сотрудничества.

На другой день я снова в офисе Forshmack. Теперь в кабинете Анны, кроме неё, меня и Че Гевары, ещё двое коллег: Надежда и Антон, приятные молодые люди.

Мы общались примерно час. Проговорили все детали и вновь достигли хорошего уровня взаимопонимания. Вот только Надежда и Антон опровергли информацию от Анны, что дела у Forshmack идут в гору. Оказалось, продажи алкоголя действительно повысились с началом войны, но примерно через месяц стали ниже прежнего.

— Что ж, — сказала Надежда под конец. — Осталось вам только познакомиться с боссом.

— Разумеется, — сказал я.

— Имейте в виду, он довольно своеобразный человек, — сказала Надежда и тут же добавила: — Но и вы тоже довольно своеобразный человек.

— Что ж, надеюсь, мы своеобразны в одном и том же ключе, — сказал я.

Все многозначительно промолчали. Че Гевара посмотрел усмешливо. Что-то было не так, нужно было разобраться, что именно. Я спросил:

— А чем ещё босс занимается, кроме Forshmack?

Все чуть заметно переглянулись. Анна ответила:

— А мы у него не спрашиваем.

— Почему?

— Потому что если он захочет, то сам расскажет.

Это было мудро. Так что я тоже не стал задавать больше вопросов.

Встречу с боссом назначили на следующий же день — теперь не в офисе, а в самом первом заведении сети Forshmack. Я пил в нём когда-то с одногруппниками, не подозревая о сакральном значении этого места.

Я пришёл в назначенное время, спустился в цокольное помещение под знакомой вывеской. Было рано, и бар был пуст. Играл зарубежный рок. На стенах были нарисованы поп-культурные символы. В дальнем зале за столом сидели Анна, Надежда и их босс: мужчина немногим старше меня, среднего роста, с широким лицом, украшенным эспаньолкой, и в клетчатой рубашке. Внешне он был не слишком примечателен, но в нём виднелась значительная харизма. Это был очень чёткий, строгий человек. Был в нём какой-то внушающий стержень, было что-то от Густаво Фринга. Я протянул ему руку, он встал и пожал её. Я представился. Он промолчал. Анна и Надежда без лишних слов упорхнули.

Мы сели, я достал из рюкзака несколько книг нашего издательства и положил на стол перед ним.

— Это для вас.

Лишь взглянув на них, он ответил:

— Едва ли это мой формат.

Однако добавил:

— Я и сам издатель в прошлом.

— Я слышал об этом, — сказал я. — Но никакой информации по теме не нашёл.

— Плохо готовились?

— Отнюдь. Я нашёл и изучил всё, что касается Forshmack. Но ни слова о вашей издательской деятельности.

— Так и должно быть. Мы замели следы, — улыбнулся он.

Он посмотрел на моё резюме, лежавшее перед ним, на книги, на меня и спросил:

— Зачем вам это?

— Что именно?

— Вы занимаетесь высоким искусством. А у нас молодёжный бар, нас тут интересуют только сиськи-письки, ничего больше.

Люблю, когда говорят искренне и по существу. Стараюсь платить тем же.

— Высокое искусство даёт много удовлетворения для души, — сказал я. — Но мне нужно позаботиться и о теле. И потом, мне ли вам рассказывать о том, как тесно связаны литература и алкоголь.

— Как же они связаны? — будто бы удивился он.

Его удивление в свою очередь удивило меня. Я сказал:

— Если бы не алкоголь, литература была бы совсем другой. По крайней мере, художественная.

— Может быть, — пожал плечами он. — Ну что ж, какие идеи? Как будем продвигаться?

— Я набросал несколько, когда выполнял тестовое задание. Давайте для начала обсудим их.

Мы оба достали смартфоны и открыли текст.

— Про «дыры славы» мне нравится, — сказал он, — это наша тема. Но делать вряд ли будем. Горилка и сало — нет. Сразу скажу, меня вообще не волнуют никакие граждане Украины. И вообще какие-либо граждане. Меня волную только я и успех моего предприятия. Так что никакой политики и даже околополитики — чтобы не попасть под каток. Сюда же Би-2 и Шевчук. Сюда же «Бармен накормил посетителей одной рыбиной» — не хватало попасть под статью об оскорблении чувств верующих. Вот акция «Приведи бывшую» — это хорошо, это наша тема. Только технически трудно реализуемо. Как её опознать, бывшую?.. Коктейль «Третья мировая» — очень спорно. Квест-тур по фильму «Брат» — так себе, а по Довлатову тем более. Кому он нужен… А про наш внутренний «Тиндер» — это вы сами придумали или вам нашептали? — он кивнул в сторону Анны и Надежды.

— Сам.

— Это хорошо. Я спросил, потому что у меня у самого есть такая идея, и в компании об этом знают. Тут вы попали в точку. Что ещё есть?

— Ещё я бы возродил рок-фестиваль.

— Какой рок-фестиваль?

— Ну, где молодые группы играли в Forshmack в своих городах, а потом их привозили на фестиваль в Петербург.

— Кто привозил? О чём речь?

Судя по всему, он действительно не знал или не помнил. Похоже, рок-фестивалями и благотворительностью в компании занимались другие люди. Вряд ли он не был в курсе, скорее всего, просто уже забыл, не слишком интересуясь.

— То есть вы не делали такого? — спросил я.

— Ещё чего. Кто туда придёт? Говнорокеры одни. Только народ распугаем и деньги потратим. Что ещё?

— Ещё можно снять короткометражный фильм с нативной интеграцией бара.

— Снова же, только деньги потратим.

— Если фильм дорого, можно что-то попроще, например, вирусное видео.

— Вряд ли.

— А что? Набросаем варианты концепций. Снимать будем, только если вы сами увидите в них вирусный потенциал.

— Не увижу. Дальше.

Он просто сидел и отсекал. Молодой, успешный, не сказочно богатый, но хорошо знающий цену деньгам, вряд ли слишком счастливый, но компенсирующий это огромной уверенностью в себе. Он хотел, чтобы я достал и выложил ему на стол идею, за которую его и его сеть баров полюбили бы сильнее. Но сам он никого не любил. Так мне показалось. Чтобы проверить эту теорию, я пошёл козырем:

— А вегетарианцев собираетесь кормить?

— Этих долбоёбов? — усмехнулся он. — Зачем?

— Ну, вам ведь известно, что существуют пьющие вегетарианцы?

— Конечно. Пьющие вегетарианцы — это не просто долбоёбы. Это долбоёбы в кубе. Это как родиться мужчиной, поменять пол на женский, а потом опять на мужской. Такие люди приходят, садятся за стойку, на европейский манер растягивают один бокал пива на три часа и уходят. Они мне тут нахуй не нужны. Мне нужно, чтобы пиво лилось рекой.

— У меня всё, — сказал я.

— У меня нет вопросов, — ответил он. — Надежда свяжется с вами, когда мы примем решение.

Он подвинул мне книги. Я стал складывать их назад в рюкзак. Ещё никто на моей памяти не отказывался от книг в подарок. Даже не имея издательского прошлого.

— Покупают? — вдруг спросил он.

— А то как.

— Где продаёте?

— На нашем сайте и в независимых книжных.

— А что, разве бывают другие книжные?

Этот вопрос показался мне странным.

— Ещё как бывают. «Буквоед», «Читай-город» — это всё одна монополия, «Аст-Эксмо».

— Они ещё живы? Ну надо же!

Они были настолько живы, что это трудно было не заметить. Их главный недавно построил себе дом за семь миллиардов рублей. Я смотрел интервью с ним, и в течение получаса он не упомянул ни одного имени автора — сплошь цифры и суммы. Возможно, они могли бы подружиться с боссом Forshmack.

Человек, который сидел передо мной, был очень далёк от любой реальности, кроме собственной, в которой заперся, как в зáмке. Обладая огромной силой, всё, чего он хотел, — это не потерять её и приумножить. Полагаю, когда-то он попробовал мир на прочность, и мир оказался прочней. Так что он просто решил больше не пытаться, нашёл свой способ существования, и судьба мира теперь его совершенно не заботила. Интересно, красиво, содержательно, ново, смело — эти категории просто не рассматривались. Зачем? Не попасть под каток, и чтобы пиво лилось рекой — другое дело. Вопрос в том, что в итоге? Сможет ли эта река пива в конечном итоге утопить каток? Или же каток станет так велик, что под ним погибнет всё, включая окружённый пенным рвом зáмок?

Мы попрощались. Выходя из бара, я пожелал хорошего вечера Анне и Надежде, они ответили тем же и поспешили вернуться к боссу. Ах, Анна и Надежда! Милые, славные Анна и Надежда! Вы до последнего верили, что я — это тот, кто сможет растопить ледяное сердце вашего босса, а я вас подвёл. Разве мне это могло быть под силу, если даже вы не смогли. До чего же вы верили в меня, выбирая среди всех кандидатов. И как же мало оказалось этой веры, чтобы действительно что-то изменить. Вы ведь всё знали, вы могли сразу сказать мне, какова ситуация, ещё до первого собеседования, сэкономив нам всем время. Но вы верили в лучшее. Мы все верили в лучшее и снова за это поплатились. Однако разве может это заставить нас перестать верить?

Ещё примерно сутки меня жгло опасение, что Надежда действительно свяжется со мной и пригласит начинать работу. Конечно, я больше не хотел быть пиарщиком Forshmack. Но, учитывая экономическую ситуацию, я бы просто не смог позволить себе отказаться. К счастью, действуя в лучших HR-традициях, Надежда со мной так и не связалась.

***

Отрицательный спонсор этой публикации — «Альфа-банк».

Рекомендуй его своим врагам.

Узнай больше здесь.