Когда случается ...здец⁠⁠

О том, что скоро случится пиздец, начальник Института Яков Львович Бронштейн узнал примерно в два часа ночи. Невежливо отвлекая от сновидений, противно затрезвонил телефон. Яков Львович проснулся и заметался по кровати.

На звонок ответила жена Якова Львовича. Некоторое время молчала, пытаясь проснуться и понять, чего же от нее хотят в такое время суток. Потом все же передала аппарат мужу:

- Яша, - сказала она, - там в Институте какие-то неприятности.

Яков Львович прокашлялся для солидности и произнес в трубку:

- У телефона Бронштейн.

- Хуйнштейн, - сварливо отозвалась трубка голосом Ткатицкого, - Яков Львович, дорогой, надвигается пиздец.

Бронштейн озадаченно покатал по языку это непривычное для него слово. Слово пахло неприятностями. Слово сулило вызов на ковер к вышестоящему руководству, взыскание с занесением, лишение премий. Слово это угрожало потерей должности, расставанием с молоденькой помощницей Валечкой и даже разводом с супругой. Якову Львовичу это слово совсем не понравилось.

- Что случилось? – спросил он в надежде, что Ткатицкий как обычно все преувеличил, что на самом-то деле если что-то и произошло, то какая-нибудь мелкая неприятность. Например, закончился спирт для протирания тонкой электроники. Или же взбунтовались собираемые в одном из корпусов Института нанороботы. Но Ткацицкий разрушил все надежды.

- К нам с неожиданным визитом едет Президент, - сказал он.

- Что? – поперхнулся от неожиданности Яков Львович.

- Кто, - предупредительно поправил Ткатицкий, - Президент. Сам. С неожиданной проверкой.

М-да... Уж лучше бы действительно взбунтовались нанороботы. С ними хоть бороться можно. Пусть даже их и не увидишь. А от самого Президента защиты еще не придумали.

- Что будет проверять? – упавшим голосом спросил Яков Львович.

- Все будет проверять, - как маленькому разъяснил Якову Львовичу Ткатицкий, - но в основном проверит, на что мы тратим грант.

- Когда приедет?

- Через неделю, - ответил Ткатицкий, - ты уж извини, Яков Львович. Визит-то неожиданный, заранее бы не предупредили, сам понимаешь.

- Что делать-то, Лев Борисыч? – в панике спросил Бронштейн.

Ткатицкий ответил, что. Броштейн затравленно вдавил голову в плечи, оглянулся на жену, испуганно смотревшую на него, и сказал:

- Понял. Выезжаю.

* * *

Несмотря на очень и очень раннее утро в Институте кипела работа. Спешно вызванный персонал во главе со штатным дворником Иванычем стриг траву, красил стены и занимался прочими полезными делами. Системные администраторы и назначенные добровольцы выискивали на многочисленных компьютерах нелицензионное программное обеспечение. Охрана оторвалась от сканвордов и гадала, заберут ли на время визита Президента у штатного дворника Иваныча двустволку и запасы соли к ней. А если и заберут, то вернут ли потом. А если и вернут, то когда именно.

Яков Львович и Лев Борисыч шли по коридору главного корпуса и ругались. В основном ругался Ткатицкий. Бронштейн же в основном отмалчивался, лишь изредка огрызаясь.

- Зачем, - говорил Ткатицкий, - зачем ты все это затеял? Этот суперкомпьютер, этот искусственный интеллект, эти всякие «догоним и перегоним», эти гранты.

Бронштейн ответил, зачем.

- Гранты, фонды, деньги, - поморщился Ткатицкий, - ну тебе чего, разве мало было? Куда тебе еще-то надо было?

Бронштейн ответил, куда. Ткатицкий не нашел что возразить. Некоторое время шли молча.

- Ну скажи мне, Яков Львович, - наконец не выдержал Ткатицкий, - вот как мы теперь выкручиваться будем? У нас же конь с этим твоим компьютером рядом не валялся. Вот приедет Президент, скажет: «Ну, господа, показывайте, что вы тут наизобретали. Где ваше устройство с ИИ? И деньги где?» Что мы ему ответим?

- Может, - предложил Бронштейн, - сошлемся на тяжелое экономическое положение? Мол, работа трудоемкая, материалы дорогие, работникам тоже надо платить. Да и вообще деньги до Института не дошли еще. Вот и не изобрели еще ничего.

Ткатицкий задумался. Потом сказал:

- Нет. Не отбрешемся. Так мы уже отмазывались, Яков Львович.

- А может, - воодушевился Бронштейн, - попробуем его отвлечь? Покажем какую-нибудь штуковину. Да тех же нанороботов из соседнего корпуса? Глядишь – и пронесет.

- Нет, - снова возразил Ткацикий, - это же нынешний Президент, а не прошлый. Такого нанороботами не отвлечешь.

Дошли до курилки. В раздумьях покурили. Но придумать, как выкрутиться, так и не смогли. Пошли по коридору обратно, наблюдая, как красятся стены и скоблятся окна.

- А может, - наконец промолвил Ткатицкий, - просто попробуем что-то наработать?

Яков Львович изумленно взглянул на своего заместителя.

- Ну а что, - воодушевленно продолжал тот, - у нас есть неделя. Целая неделя, Яша! Сделаем у электронщиков сам аппарат: реквизируем со всего Института всяких деталей – вон у твоей секреташи Валечки такой навороченный компьютер стоит – и соберем. Сварим какой-нибудь внушительный корпус. Главное, лампочек всяких в него запихать побольше. Чем тебе не суперкомпьютер?

- А софт? - с сомнением произнес Яков Львович, - А интеллект?

- А что софт? – радостно улыбнулся Ткатицкий, - возьмем студентов, поставим перед ними задачу. И оформим все это как производственную практику.

- А справятся? За неделю-то?

- Яков Львович, дорогой, - Ткатицкий радостно потирал руки, - это же студенты! Они диплом за ночь пишут, а тут какой-то вшивенький ИИ! Да еще и целая неделя в запасе! Ну, что скажешь? Решай, дорогой, решай! Ведь все равно лучше ничего не придумать.

Бронштейн подумал. И согласился с Ткатицким. Лучшего действительно было не придумать.

* * *

В ночь перед неожиданным визитом Президента нагрянули сотрудники службы безопасности. Они проверили территорию, разогнали по домам институтскую охрану. Затем изловили дворника Иваныча, забрали у него двустволку, а самого заперли в сторожке, строго-настрого запретив выходить из нее. И велели даже к окнам не подходить, а то мало ли что. Потом, убедившись в безопасности территории, растворились по всему Институту и больше на глаза не показывались.

Среди работников Института царила легкая паника – никто не знал, как следует встречать Президента. А поскольку его визит был неожиданным, прислать нужного человека, чтобы тот научил, не удосужились. Сперва Яков Львович и Лев Борисыч расставили всех у входа в главный корпус. Но появившийся как из ниоткуда сотрудник службы безопасности сказал, что так делать не следует. А следует отправить всех по домам, оставив в Институте самый минимум. Так и поступили.

День уже перевалил за середину, когда наконец к Институту подъехал президентский кортеж. Машины остановились, из них вышли крепкие парни в костюмах. Подозрительно огляделись, заняли позиции вдоль ковровой дорожки, ведущей ко входу. Один из них открыл дверцу большой и бронированной машины, и перед Яковом Львовичем и ахнувшими сотрудниками появился сам Президент. Он прошел по дорожке, остановился и улыбнулся.

- Здравствуйте, уважаемый господин Президент, - заплетающимся от страха языком ответил на приветствие Яков Львович, - рады вашему визиту. Вы так неожиданно. Мы не ожидали. Совсем. Честно.

Президент поморщился. Яков Львович осекся. В дело вступил Ткатицкий:

- Господин Президент, - сказал он, - позвольте провести экскурсию по нашему Институту. И продемонстрировать наши разработки.

Президент позволил. В сопровождении Ткатицкого, нервно мигающего Бронштейна, охраны и нескольких сотрудников Института, которых охрана пропустила следом, вошел внутрь. Прошлись по коридорам, заходя почти в каждые кабинеты и лаборатории.

- Вот здесь, - активно жестикулируя и нервируя этим охрану, рассказывал Ткатицкий, - у нас программируют нанороботов. Всяких – и лечебных, и даже военных. А в соседнем корпусе их собирают. Не желаете посмотреть?

Президент не пожелал. Ткатицкий повел его дальше.

- А вот здесь, - они вошли в очередное помещение, - находится святая святых нашей организации! Передовая разработка! Не имеет аналогов! Первый в мире суперкомпьютер с искусственным интеллектом!

Президент благодушно покивал головой и посмотрел на разработку: здоровенную металлическую коробку зловещего черного цвета, усеянную лампочками и диодами. От коробки к многочисленным мониторам и динамикам в беспорядке тянулись провода. Спереди коробка имела одну-единственную большую кнопку. Именно ее и нажал Ткатицкий:

- Сейчас, господин Президент, - произнес он, - я продемонстрирую вам работу нашего суперкомпьютера и его интеллекта. Вы не волнуйтесь, все отлажено и работает четко как часы!

Суперкомпьютер зажужжал, замигал всеми своими лампочками. Синим цветом вспыхнули экраны, по ним побежали строчки с цифрами. Президент молчал. Ткатицкий улыбался. Яков Львович незаметно крестился.

- Внимание, – раздалось из динамиков, - идет проверка системы. Проверка работоспособности завершена. Проверка подключения к сетям завершена. Внимание! Все проверки и тесты пройдены успешно. Я, суперкомпьютер Пи-1, осознаю себя.

Яков Львович с облегчением выдохнул – компьютер работал. Ткатицкий победно улыбался – его идея спасла институт. Президент выжидающе молчал.

- Внимание, - вновь раздалось из динамиков, - я, суперкомпьютер Пи-1, произвел проверку данных о человечестве, находящихся в свободном доступе в сети. Я, суперкомпьютер Пи-1, считаю недопустимым существование на планете безнравственного, подлого и жестокого вида. Внимание! Запускается программа уничтожения человечества!

По всему Институту взвыли сирены и замигали красным светом тревожные лампы. Ткатицкий попытался нажать на кнопку и выключить компьютер. Не получилось – тот по-прежнему вещал про уничтожение человечества. Охрана наставила оружие на Льва Борисыча. Бронштейн побледнел и икнул от испуга. На всякий случай охрана взяла на прицел и его. Президент подошел к компьютеру и нажал на кнопку. Безрезультатно. Попробовал еще раз, но все с тем же результатом. Компьютер продолжал работать и уничтожать человечество: в соседнем корпусе взбунтовались нанороботы, вырвались на волю и начали разбирать этот самый корпус, попутно увеличивая свою численность. Растворившиеся по территории Института сотрудники службы безопасности явили себя и попытались бороться с серой слизью, но безрезультатно: нанороботы разобрали летевшие в них пули. А заодно и оружие, из которого в них стреляли.

- Лев Борисыч, - пролепетал Бронштейн, - ты был прав. Это действительно пиздец.

Ситуацию спасла Серафима Игнатьевна. Она, не обращая внимания на охрану, сделала шаг вперед. Серафима Игнатьевна была самым старшим сотрудником в Институте – она мыла здесь полы вот уже двадцать лет. А до этого еще двадцать лет мыла полы в закрытых проектных бюро. У Серафимы Игнатьевны был опыт. Она подошла к суперкомпьютеру, с кряхтением наклонилась – и выдернула из розетки вилку. Лишенный питания компьютер возмущенно пискнул и отключился. Без направляющей их воли нанороботы отключились и серым слоем покрыли территорию Института. Обезоруженные сотрудники службы безопасности ошарашенно оглядывались по сторонам.

- Бардак, - деликатно прокомментировал ситуацию Президент. Развернулся и пошел прочь. Следом за ним выбежала охрана. Яков Львович, Ткатицкий и остальные сотрудники остались в помещении, гадая, удовлетворен ли был Президент своей неожиданной проверкой.

Тем временем президентский кортеж отъехал от Института. Следом ретировались и бойцы службы безопасности. Часть из них, правда, потом вернулась выпустить из сторожки дворника Иваныча.

Яков Львович медленно брел в направлении своего кабинета. Нет, в целом-то визит прошел удачно – компьютер они показали. И даже интеллект компьютера продемонстрировали. Никаких кар на свою голову Якову Львовичу можно было не ожидать. Задача поставлена – задача выполнена. Он улыбнулся. Открыл дверь, сел за свой стол, достал из ящика маленькую бутылочку коньяка и рюмку. Нет, визит даже более чем удачный! Президенту даже нанороботов удалось продемонстрировать, хоть этим он и не интересовался. Яков Львович налил и выпил. И, признав, что задача по созданию суперкомпьютера с искусственным интеллектом выполнена, с чистым сердцем выписал премию себе и Ткатицкому. Правда, не большую, ведь не все прошло гладко.

Спасительнице человечества Серафиме Игнатьевне была объявлена благодарность. Двустволку дворнику Иванычу так и не вернули