Формализм, жёлтая рубашка и эксперимент в метро⁠⁠

"Чем соната отличается от концерта?"
Вопрос читателя

"Вот вопрос... Вы же убиваете меня этим вопросом!.."

Ну ладно. Начнём с таких понятий, как форма и формализм.

С формой я познакомился в шесть лет, когда пошёл в музыкальную школу. Заниматься можно было в чём угодно, а вот на концерты и экзамены надо было обязательно надевать нарядную форму. Лакированные сандалии, чёрные бархатные шорты, белые колготки, белую рубашку и – о ужас! – огромный блестящий бант на грудь.

Мне этот костюм (особенно бант) решительно не нравился. Учительница объясняла, что «ты должен быть одет, как настоящий артист» и «почувствовав себя настоящим артистом, ты непременно сыграешь лучше». Я учительнице верил – и не верил одновременно. Потому что никаким артистом я себя не чувствовал, а чувствовал какой-то ряженой куклой. И что в обычных джинсах и свитере сыграл бы точно так же, а может, и лучше.

С формализмом я познакомился в той же музыкальной школе, в четвёртом классе. Я доставал ноту «до» третьей октавы, и меня сделали солистом хора. Петь мне очень нравилось. А потом был большой концерт к какому-то празднику, и нам было велено прийти в белых рубашках. А я из своей сильно вырос, и пришёл не в белой рубашке, а в жёлтой. Учительница страшно накричала на меня и выгнала из зала, сказав, что солировать будет Лёша Никитин, мой приятель и одновременно соперник. Я спустился в раздевалку, забрал пальто и ушёл домой. И на хор больше не ходил.

Формализм в искусстве – вещь страшная. Скажем, приходит в редакцию поэт Пушкин и говорит:

– Здравствуйте! Я тут стихотворение написал, «Я помню чудное мгновенье».

А ему в ответ:

– У вас, Александр Сергеевич, отступ первой строки от края листа три сантиметра, а надо пять. И вообще, у вас пиджак застёгнут не на ту пуговицу. Так что никуда ваше стихотворение не годится, до свидания!

Я не хочу сказать, что форма, стандарт, шаблон – это всегда плохо. Нет. Иногда это замечательно – скажем, в производстве болтов и гаек. Но когда наши соседи в Евросоюзе начинают принимать стандарты длины и кривизны огурцов (вырастил огурец «не той формы» – не дадут продать), это, уж извините, никуда не годится.

Вот теперь можно ответить на вопрос уважаемого читателя: чем отличается соната от концерта? (Кстати, спасибо вам за этот вопрос.)

Да ничем! С точки зрения нормального человека – абсолютно ничем. Концерт – произведение академической музыки для одного или нескольких инструментов. И соната – произведение академической музыки для одного или нескольких инструментов. В концерте три части. И в сонате тоже три части. В концерте первая часть быстрая, вторая медленная, третья снова быстрая. И в сонате первая часть быстрая, вторая медленная, третья снова быстрая!

И ни один нормальный человек, услышав впервые незнакомое классическое произведение, не сможет сказать наверняка, что прозвучало – концерт или соната.

«Но соната – она обязательно для какого-то одного инструмента, а концерт – он обязательно для какого-то инструмента с оркестром!» – скажет кто-то... Да бросьте. Скажем, в той же музыкальной школе многие юные скрипачи играют си-минорный концерт для скрипки и фортепиано Оскара Ридинга. Нет там никакого оркестра и не было.

И наоборот, у Альфреда Шнитке есть такое произведение, как «Соната для скрипки и камерного оркестра».

Кто-то может предположить: «Концерт длинный, а соната короче» – и тоже ошибётся. Та же «Апассионата», то есть соната номер 23 Бетховена, звучит около двадцати минут (все три части).

А типичный концерт Вивальди для скрипки – те же самые три части – звучит около десяти минут.

Но бывает и наоборот. В общем, длительность звучания тут никакой роли опять же не играет.

Но это всё – с точки зрения нормального человека.

А вот если бы мы задали этот вопрос профессору консерватории, то он бы стал рассказывать про «сонатную форму», в которой обязательно должны быть экспозиция, разработка и реприза, а в экспозиции должны быть главная партия, связующая партия, побочная партия и заключительная партия, и что главная и заключительная партии всенепременно должны быть в основной тональности, а побочная – в доминантовой...

У вас уши ещё в трубочку не свернулись, нет? Если нет, профессор добавит, что в концерте чаще всего используется сонатная форма с двойной экспозицией...

«Что это за муть, что за бред? – спросите вы. – Где понятное объяснение?» Ну, по большому счёту да, муть и бред. И вообще – великий французский драматург Жан-Батист Мольер говорил на эту тему самую правильную в мире вещь:

Все эти правила представляют собою сущий вздор и существует только одно-единственное правило – надо писать талантливо!

Но музыка – это очень древнее искусство, очень консервативное, и некоторые музыканты (и просто люди, любящие музыку) иногда просто до тошноты обожают весь вот этот вот формализм. И могут писать толстые книжки, в которых будут долго и подробно объяснять, почему «Шахерезада» Римского-Корсакова – это именно симфоническая сюита, а не «просто симфония». Или чем хардкор отличается от металкора, а металкор – от кроссовер-трэша. Или чем гангста-рэп отличается от фристайл-рэпа, а джаз-фанк от сити-фанка, и почему итало-диско это «круто», а евро-диско это «отстой»...

Ну, а если нужно «простое объяснение» – тогда так. Включаем телевизор, канал «Культура», и:

• Если на экране видим симфонический оркестр и дирижёра – это наверное симфония. Хотя необязательно: может быть и увертюра, и симфоническая сюита, и даже просто вальс Штрауса.

• Если видим симфонический оркестр, дирижёра и солиста (за роялем, или со скрипкой, или с виолончелью, или двух солистов, или даже трёх) – это скорее всего концерт.

• Если видим одного пианиста, или скрипача и пианиста, или какого-то другого музыканта и пианиста, и произведение длинное – это может быть соната. Хотя может быть и концерт. Или вариации. Или рондо. Или что угодно!

• Если на экране видим двух скрипачей, альтиста и виолончелиста – это струнный квартет. Что они играют – да пёс его знает, снова всё что угодно.

• Если на экране видим одинокого скрипача (без пианиста, оркестра и так далее) – то на сегодняшний день 99.99% вероятности, что это будет либо партита си-минор Баха, либо каприсы Паганини (шучу, но в каждой шутке сами знаете...).

А вообще, не заморачивайтесь на эту тему. Мы как-то рассказывали в «Лучике» про жестокий, но очень показательный эксперимент, который провели американский журналист Джин Вейнгартен и выдающийся скрипач Джошуа Белл.

Белл (к тому моменту уже мировая звезда) оделся «по-простому» («не в белую рубашку»), взял свою скрипку (работы мастера Антонио Страдивари, стоимостью 14 миллионов долларов) и стал играть партиту Баха (вторую, ре-минор) в подземном переходе метро. Вот это событие зафиксировано на видео:

И те самые люди, которые наверняка знают, чем концерт отличается от сонаты, которые отдавали огромные деньги за билеты на концерты Белла, те самые люди, которые с одухотворёнными лицами рассказывают друг другу о том, «как прекрасна классика», – проходили мимо. Видеокамера зафиксировала всё до мелочей: за 45 минут мимо скрипача прошло 1097 человек, только семь из них остановились послушать музыканта, и только одна женщина узнала его...

В общем, друзья, слушайте музыку, наслаждайтесь музыкой, любите музыку – но, ради Бога, не ставьте форму выше содержания!

С любовью,
журнал "Лучик"

Познакомиться с журналом, бесплатно скачав и полистав разные номера журнала, можно здесь: https://www.lychik-school.ru/archive/

Выписать журнал с доставкой в почтовый ящик – на сайте Почты России

Канал "Лучика" в "Телеграм": https://t.me/luchik_magazine
Страница "Лучика" "ВКонтакте": https://vk.com/lychik_magazine