"А все кончается, кончается, кончается"
Начало тут:
Ответ на пост «Чернобыль и папа!»
А жизнь то налаживается! (продолжение)
Наш Урал подъехал к административному зданию станции. Взводный пошел докладываться. Мы выпрыгнули из кузова размяться и осмотреться. Вокруг оказалось довольно много народа. Перед входом суетились какие-то киношники. Пару человек наших решили остаться в истории – попытались попасть в кадр, когда начали брать интервью у какого-то мужика. Насколько получилось, мы так и не узнали.
Вернулся Взводный. Принес пачку респираторов «Лепесток». Нас это очень обрадовало – по жаре ходить с армейским поролоновым респиратором очень неприятно. Общий инструктаж следующий: из помещений выходить только в крайней необходимости, респиратор на улице не снимать, менять каждые 2 часа, воду из под крана не пить (возле столовой в админкорпусе есть минералка). Всем по две таблетки и выдвигаемся. Пять человек вместе со мной остаются в помещении азотно-кислородной станции первого энергоблока. Остальные идут на другой объект.
Наша задача опять организационная. Есть бульдозер, который снимает слой грунта, предварительно обработанного «нашей» пленкой. Надо проследить, чтобы сделал он это качественно и подгребал кучи к металлическим контейнерам. Затем надо вызвать экскаватор, который все это загрузит в контейнеры, затем приходит кран и грузовик, цепляем контейнеры, кран устанавливает на грузовик. И грузовик отправляется к могильнику.
В это время я почувствовал, что меня начинает бить озноб, стремительно поднимается температура. Я ужасно испугался. Смотрю, окружающие тоже не ахти выглядят, но не переживают. Поделился свои ми страхами. В ответ услышал: «Ты что, в школе никогда не прогуливал? Несколько капель йода на кусок сахара, съел, и к приходу врача температура за 38. Врач справку выписал, через полчаса температура упала». Только тогда до меня дошло – причина йодистая терапия.
Как я уже говорил, вреди выбрасываемых из поврежденного корпуса реактора радионуклидов, большое количество йода 131. Йод накапливается в организме в щитовидной железе до определенного придела. Избыток йода выводится из организма. Чтобы не накапливать радиоактивный йод, надо забить щитовидную железу под завязку обычным йодом 127. Для этого и пили йодсодержащие таблетки, которые и вызвали кратковременное повышение температуры. Кстати, в научной среде правильно писать и говорить Иод. Ну да я не химик, вернее я военный химик. Мне можно и Йод.
Уровень радиации в округе порядка 1 Рг/ч. Но все очень неравномерно. Сквозняк приносит радиоактивную пыль от 4 реактора, и в местах ее скопления может быть гораздо больше. До самого 4 реактора от нас меньше километра по дороге, которая проходит вдоль всех четырех энергоблоков. Нет-нет, да и посматриваю туда. Только ничего там не видно.
С бульдозеристом нам не повезло. Морской, как обозвали его мои подчиненные. Это когда после бульдозера остаётся не ровная земля, а ямы и бугры, в которых собирается тот самый верхний слой, который надо собрать и вывезти. Приходится возвращать бульдозер и переделывать. Наконец справились. Подъехал «Беларусь» с ковшом, весь облепленный свинцовыми пластинами. Быстренько наполнил контейнеры. Возвращаемся в помещение.
На улице стоит жара. Май того года выдался жарким во всех отношениях. Отправили гонца за водой. Гонец принёс две бутылки. Вода кончилась, надо было с утра запасаться.
Наконец приехали кран и грузовики. Хорошо, что среди моих людей есть и бывшие стропальщики. Погрузка двухкубовых контейнеров прошла быстро и организовано. 6-ти часовая смена закончилась.
Отправляемся в санпропускник. Всю одежду на выброс, и в душ. Дальше выдают новую одежду: бельё и робу для сотрудников АЭС. Это очень хорошего качества джинсовый костюм белого цвета. Эх, почему тогда белая джинса была не в моде?! Дальше радиационный контроль, подробный, всего тела. Тех, кто фонит, отправляют мыться повторно. На выходе объединились с остальным взводом, грузились в подъехавший Урал, и отправились в расположение.
Следующий день мало отличался от предыдущего. Наученные горьким опытом, мы запаслись водой с утра. Под недовольными взглядами какого-то местного персонала наполнили минералкой свои фляги под завязку. Реакция на йод была уже привычна, да и менее остро выражена.
Осматривая новый фронт работ, я заметил двух мужичков, сидевших и куривших на бордюре (поребрике для ленинградцев) дороги, которая проходила вдоль энергоблоков. На моё замечание о том, что курить, да еще и сидеть тут не способствует здоровью, поучил ответ, который, в переводе на русский цензурный, означал, что я не их начальник, и не имею права отдавать им приказы. Ну что ж, в чем-то они правы, и у каждого своя судьба. Во время нашего диалога налетел очередной порыв ветра со стороны четвертого реактора.
После возвращения в расположение и вечерней проверки дозиметров выяснилось, что дозу 25 Рг набрали все, а несколько человек, включая Взводного и меня даже больше. У меня было 27. Значит, предстоит ехать в госпиталь.
Узнав об этом, я отправился к своему знакомому из второй роты, который как раз сегодня вернулся из госпиталя. Его рассказ нас не обрадовал. Госпиталь это такие же палатки, только с койками вместо нар. Делать там совершенно нечего. Каждое утро берут кровь на анализ и все. К тому же кормежка отвратная. Ехать в госпиталь не хотелось, хотелось домой.
И родилась идея переписать журнал и карточки. Писарь озадачен принести новые бланки карточек. Быстренько заполняем и Взводный подписывает. А вот взводному надо идти подписывать свою карточку к комбату. И тут случился облом. Комбат наотрез отказался подписать новую карточку.
О списанных 2 Рг я никогда в своей жизни не жалел.